Выберите предмет и узнайте о своём эмоциональном состоянии

Наше подсознание хранит в себе много тайн. Оно может дать подсказку о том, что же нас тревожит в данный момент и чего бы нам хотелось. Предлагаем вашему вниманию очень интересный тест, который используют многие психологи, чтобы определить эмоциональное состояние человека. Представьте, что вы оказались в подвальной комнате. Здесь скоплено очень много разных вещей. Осмотритесь вокруг. Что первое вам бросилось в глаза? Быть может, вы хотите избавиться от этого предмета? Итак, нажмите на картинку и выберите предмет! Результат ниже. Качели Они символизируют эротическую игру. Это эротические фантазии, но они также показывают определенную одержимость. Кукла Она символизирует собой связь с детством. Вам трудно взрослеть, вы стараетесь выглядеть моложе своих лет. Открытая банка краски Символизирует вашу потребность дать волю эмоциям и отстаивать своё мнение. Закрытая банка краски Символизирует вашу накопившуюся агрессию, тревогу и незащищенность, которую вы скрываете от окружающих. Ваша замкнутость мешает вам налаживать отношения с другими людьми. Велосипед Он символизирует ваш внутренний баланс и ваше желание исследовать что-то новое: окружение, новые ценности и стремление к переменам. Корзина яблок Он символизирует знание, мудрость, достижение личной цели и ваше счастье. Гвозди Они символизируют насилие по отношению к себе и другим. Этот объект показывает эмоциональную ситуацию и изменённую психологию восприятия. Шлем Он символизирует мужество и дух воина, а также импульсивность и неспособность принимать решения. Книги Символизируют стремление к знаниям, но если они опущены в подвал, это может демонстрировать потерянный смысл существования. Молоток Он символизирует насилие и стремление достичь чего-то силой. Это насилие может быть направлено на внешний объект или предмет, который вызывает или может выявить определенный конфликт с самим собой. Маски Они символизируют эмоции, с которыми мы относимся к другим, как положительные, так и отрицательные. Картина Она символизирует стабильность и ясность в наших делах, показывает, что вы ищете видение себя и других. Колесо Оно символизирует связь между нашим окружением и нашей близостью. Единственный негативный момент — те, кто выбирает этот объект, движутся по замкнутому кругу и ничего не хотят менять в своей жизни. Колбасы Символизируют тесную связь с вашим физическим состоянием. Обычно выбирают те, у кого есть скрытые проблемы со здоровьем. Решётка Символ замкнутости и одиночества. Этот объект показывает, что вы проходите через период депрессии и тревоги, и вам очень тяжело собраться. Лестница Она символизирует стремление подняться вверх, чтобы достичь своей цели. Поскольку перекладины на лестнице сломанные, это показывает, что путь прерывается и, следовательно, вы живёте, балансируя между прошлым и будущим. Ящики Коробки символизируют нашу личность, так как они являются контейнерами, которые предназначены, чтобы скрыть или закрыть что-то внутри. Подумайте, чем они наполнены. Метла Демонстрирует ваше скрытое желание близких отношений и интимной близости с любимым человеком. Сломанный стул Он символизирует период нестабильности, напряженности, стресса и отсутствие отдыха. Разбитое зеркало Зеркало символизирует то, как мы видим себя, но так как оно сломалось, это показывает внутреннюю борьбу, которая делит пополам и заставляет нас чувствовать себя плохо. Щипцы Этот объект отображает состояние угнетения, в котором вы находитесь. Вы чувствуете себя обязанными сделать определенный выбор и принимать определенные решения.

4 самых увлекательных душевных расстройства в истории психиатрии

Про сумасшедших читать интересно всегда. Про интересных сумасшедших читать вдвойне интересно и вдвойне всегда. Особенно вдвойне - про раздвоение личности, когда двое сумасшедших по цене одного. Да, нам нравится писать про душевнобольных. Во-первых, на их фоне нам проще ощущать себя душевно здоровыми. Во-вторых, еще Кант сказал, что нет в мире ничего более интересного, чем звезды на небе и всякие странности внутри человеческого мозга. Вот ходишь, бывало, носишь себе спокойно на плечах свою голову и не ждешь от нее никакого подвоха. Хотя бочонок пороха с зажженным фитилем был бы, пожалуй, несильно опаснее — настолько удивительные вещи порой может вытворять с людьми их сознание. И не стоит забывать: часто, лишь изучая сломанную вещь, можно понять, как она должна работать в идеале. Именно психиатрия создала в свое время тот базис, на котором развились современные науки о мышлении вообще, такие как нейробиология, нейрофизиология, эволюционная психология и т. д. И вот в исключительно просветительских целях, а не для того, чтобы всласть попугать свою аудиторию всякими ужасами, мы собрали восемь историй болезни, описывающих случаи редких и очень интересных синдромов. Без контроля В 20-х — 30-х годах XX века в германской клинике «Шарите» семь лет находился на излечении бывший работник почтового ведомства Дитер Вайзе. Проблема господина Вайзе заключалась в том, что он никак не мог управлять своим телом. Единственное, что он мог контролировать, — это речь и дыхание. Все же остальное управлялось неким Питером, который был большой сволочью. Лечащие врачи так и не смогли познакомиться с Питером: тот в контакт с человечеством не входил, все коммуникации оставлял Дитеру, а сам отрывался по полной. Рихард Штюбе, лечащий врач больного, писал: «Изумляла ясная, разумная речь пациента — речь измученного, но совершенно здорового человека». Пока Питер мастурбировал перед медсестрами, бился головой об стену, ползал на карачках под кроватями и кидался фекалиями в санитаров, Дитер Вайзе уставшим голосом просил у окружающих прощения и умолял немедленно надеть на него смирительную рубашку. Светила мировой психиатрии долго спорили, как надлежит дефинировать заболевание господина Вайзе. Одни стояли за необычную форму шизофрении, другие предполагали, что имеют дело с продвинутой версией «синдрома чужой руки», при которой мозг теряет волевой контроль над нейронами, связанными с той или иной частью тела. Выяснить это так и не удалось: в 1932 году пациент Вайзе, оставленный ненадолго без присмотра, заткнул куском простыни сливное отверстие раковины в своей палате, подождал, когда наберется достаточно воды, и утопил себя, опустив в раковину голову. «Это было, несомненно, убийство, — рефлексировал потом доктор Штюбе. — Страшно представить себе ощущения Дитера в тот момент, когда неведомый захватчик, оккупировавший его тело, заставил Дитера нагнуться над раковиной…» Человек, надевший жену вместо шляпы Книга, в которой американский психиатр Оливер Сакс описал этот клинический случай, так и называется — «Человек, который принял жену за шляпу». В 60-х годах прошлого века мистера Сакса попросили осмотреть известного музыканта, преподавателя консерватории, которого Сакс называет «профессором П.». Профессор П. был уже немолод и всю свою жизнь пользовался репутацией человека со странностями, что не помешало ему сперва быть знаменитым певцом, потом — уважаемым преподавателем, а также завести семью и благополучно прожить с супругой долгие годы. Вот супруга-то и обеспокоилась тем, что в последнее время профессор стал уж что-то совсем непредсказуемым. Сакс пообщался с музыкантом, не нашел особых странностей, за вычетом кое-какой эксцентричности, и они стали прощаться. И тут профессор сделал весьма неожиданную вещь. Подойдя к жене, он протянул руку, нащупал ее голову жестом, которым обычно берут шляпу, и сделал попытку надеть добытый таким образом объект на себя. Жена вывернулась из пальцев, профессор пошевелил ими в воздухе и задумался. Сакс сделал охотничью стойку и взял профессора в оборот. Они регулярно встречались, беседовали, прошли массу тестов. Выяснилось следующее. Мировосприятие профессора страдало катастрофическими дырами. Он напоминал человека, который пытается осмотреться в темном чулане при помощи слабого фонарика. Он практически не различал людей зрительно, зато прекрасно определял голоса. Хуже того, он сплошь и рядом путал людей с неодушевленными предметами. Он мог запомнить деталь — усы, сигару, большие зубы, но не был в состоянии узнать ни одного человеческого лица и легко мог принять за человека кочан капусты или лампу. Разглядывая пейзаж, он не видел большинства домов, людей и человеческих фигур — они словно попадали в некое слепое пятно. Когда Сакс выкладывал на столе несколько предметов, профессору иногда удавалось опознать какой-то один из них, остальные он просто не замечал и очень удивлялся, когда говорили, что у него под носом кроме блокнота лежат еще блюдце, расческа и носовой платок. Реальность этих предметов он соглашался признать, только пощупав их. Когда врач дал ему розу и попросил сказать, что это такое, профессор описал цветок как «продолговатый предмет темно-зеленого цвета с расширением красного цвета на одном конце». Только понюхав данный предмет, он определил, что это роза. Его зрение было в порядке, но вот сигналы, получаемые при помощи визуальной передачи, мозг усваивал лишь процентов на десять. В конце концов, Сакс диагностировал у профессора П. врожденную агнозию — патологическое расстройство восприятия, правда, очень качественно компенсированное за счет богатого жизненного опыта и хорошей образованности пациента, который, видя вместо окружающего мира в основном хаос из трудно определяемых объектов, все же сумел стать социально успешным и счастливым человеком. Застывший ужас Аутизм, который с легкой руки авторов «Человека дождя» широкая публика сейчас часто путает с гениальностью, — заболевание, изученное еще совершенно недостаточно. Многие ученые полагают, что тут уместнее говорить о группе различных патологий с общими признаками. Например, известно, что часть аутистов практически неспособна к агрессии; другие же, напротив, страдают тяжелыми и продолжительными приступами неконтролируемого гнева, направленного на окружающих; третьи же, испытывая гнев и страх, предпочитают наносить повреждения самим себе. Поведение же аутиста Айдена С., 19 лет, находившегося какое-то время под наблюдением в больнице при Пенсильванском университете, относится к четвертой, самой редкой категории. Как и многие аутисты, Айден невероятно зависим от режима дня, стабильности окружающей ситуации и болезненно реагирует на любые новшества. Поэтому любое «неправильное» действие родственников или медицинского персонала вызывает у Айдена кататонический приступ: юноша замирает в той позе, в которой ему случилось столкнуться с «опасностью» — пижамой неприятной ему расцветки, громким шумом, непривычной едой. Его мышцы полностью деревенеют, и если поза в момент приступа была неподходящей для удержания равновесия, то пациент с громким стуком падает на пол, так и не меняя этой позы. Никакой силой нельзя разогнуть ему руку или ногу, ничего не сломав. Находиться в таком положении Айден может бесконечно долго. Поэтому врачи, как только Айдена снова «клинило», совершали традиционный ритуал, некогда разработанный матерью Айдена. Тело вносили в полностью темное помещение, после чего один из медиков шепотом читал там наизусть в течение получаса детские стишки из «Сказок матушки Гусыни», и спустя некоторое время Айден снова обретал возможность нормально двигаться. Человек со множеством лиц Уже упоминавшийся ранее Оливер Сакс в своих работах часто вспоминает пациента, страдавшего от редкого синдрома с названием «корсаковский психоз». Бывший бакалейщик мистер Томпсон был доставлен в клинику друзьями после того, как сошел с ума на почве многолетнего алкоголизма. Нет, мистер Томпсон не кидается на людей, не причиняет никому вреда и весьма коммуникабелен. Проблема мистера Томпсона в том, что он утратил свою личность, а также окружающую реальность и память. Когда мистер Томпсон не спит, он торгует. Где бы он ни находился — в палате, в кабинете у врача или в ванной на сеансе гидромассажа, — он стоит у прилавка, вытирает руки о фартук и беседует с очередным посетителем. Срок его памяти — примерно сорок секунд. — Вам колбаски или, может, лосося? — спрашивает он. — А что это вы в белом халате, мистер Смит? Или у вас в кошерной лавке теперь такие правила? И почему это вы вдруг отрастили бороду, мистер Смит? Что-то я не соображу… я у себя в лавке или где? После этого чело его опять безмятежно разглаживается, и он предлагает новому «покупателю» купить полфунта ветчины и копченых сосисок. Впрочем, за сорок секунд мистер Томпсон тоже успевает разгуляться. Он травит байки. Он высказывает невероятные предположения о личности покупателя. Он находит сотни убедительных и всегда разных объяснений тому, почему он вдруг выпал из-за своего прилавка и оказался в незнакомом кабинете. — А, стетоскоп! — кричит он неожиданно. — Вот ведь вы, механики, чудной народ! Корчите из себя докторов: белые халаты, стетоскопы... Слушаем, мол, машины, как людей! Мэннерс, старина, как дела на бензоколонке? Заходи, заходи, сейчас будет тебе все как обычно — с черным хлебом и колбаской... «В течение пяти минут, — пишет доктор Сакс, — мистер Томпсон принимает меня за дюжину разных людей. В его памяти ничто не удерживается дольше нескольких секунд, и в результате он постоянно дезориентирован, он изобретает все новые и новые маловразумительные истории, беспрестанно сочиняя вокруг себя мир — вселенную «Тысячи и одной ночи», сон, фантасмагорию людей и образов, калейдоскоп непрерывных метаморфоз и трансформаций. Причем для него это не череда мимолетных фантазий и иллюзий, а нормальный, стабильный, реальный мир. С его точки зрения, все в порядке».

13 отличных диалогов от людей, которые знают жизнь

— Ребе, я хочу развестись. — А в чём причина? — Причин много, но самая главная — то, что я женат! *** — Фима, мой уехал на две недели! Как только освободишься, сразу же ко мне! Ой... я, кажется, телефоном ошиблась. — Мадам, не волнуйтесь... диктуйте адрес! *** — Сарочка, когда придут гости, выстави чайный сервиз, только ложечки не надо выкладывать... — Изя, ты полагаешь, шо их могут украсть? — Нет. Я полагаю, шо их могут узнать! *** — Моня, а ты меня любишь? — Ой, Сара, что-то мне совсем не нравится такое начало! *** — Роза, а вы знаете, что я женат?.. — Ой, Изя, я вас умоляю, но не кастрирован же!.. *** — Изя, а что бы ты сказал, если бы встретил женщину, которая была бы ласковой, доброй, нежной и еще хорошо готовила? — «Здравствуй, мама». *** — Здравствуйте, я налоговый инспектор, хотел бы поговорить с Рабиновичем. — Его таки нет. — Как нет? Я его минуту назад в окно видел! — Он вас тоже... *** — Фирочка, где вы были? Шо-то давненько вас не видела! — Да по работе в Италию ездила. — С вами хоть не встречайся: вечно настроение испортите! *** В шикарном ресторане сидят Рабинович со своей женой. Подходит официант. — Что пьет ваша жена, господин Рабинович? — Мою кровь. *** — Циперович, вам сколько лет? — Сорок. — Как? Ведь вам в прошлом году было сорок. — Да, но я год болел. — Но вы же жили. — Чтоб вы так жили! *** — Хорошо, что сегодня пятница, можно нормально посидеть и выпить. — Лёва, но сегодня четверг! — Неважно, я уже настроился. *** — Скажи, Сарочка, что бы ты делала, будь у тебя денег, как у Ротшильда? — Мне больше интересно, что бы делал Ротшильд, будь у него денег, как у меня. *** — Изя, вы хотели бы жить миллион лет? — Ещё или вообще?

«На самом деле мне нравилась только ты»

На самом деле мне нравилась только ты, мой идеал и мое мерило. Во всех моих женщинах были твои черты, и это с ними меня мирило. Пока ты там, покорна своим страстям, летаешь между Орсе и Прадо, – я, можно сказать, собрал тебя по частям. Звучит ужасно, но это правда. Одна курноса, другая с родинкой на спине, третья умеет все принимать как данность. Одна не чает души в себе, другая — во мне (вместе больше не попадалось). Одна, как ты, со лба отдувает прядь, другая вечно ключи теряет, а что я ни разу не мог в одно все это собрать — так Бог ошибок не повторяет. И даже твоя душа, до которой ты допустила меня раза три через все препоны, — осталась тут, воплотившись во все живые цветы и все неисправные телефоны. А ты боялась, что я тут буду скучать, подачки сам себе предлагая. А ливни, а цены, а эти шахиды, а роспечать? Бог с тобой, ты со мной, моя дорогая. Дмитрий Быков

Кто придумал ваш образ жизни, и какова реальная причина сорокачасовой рабочей недели

Блоггер Дэвид Кейн поделился интересными размышлениями об эффективности рабочего графика, современном обществе потребления и других актуальных вопросах. Приводим перевод его статьи «Ваш образ жизни уже создали» (Your Lifestyle Has Already Been Designed). «Ну, вот я и снова в рабочем мире. Нашёл себе хорошо оплачиваемое место в машиностроительной отрасли и жизнь, наконец, возвращается в нормальное русло после девяти месяцев путешествий. Поскольку раньше я вёл совсем другой образ жизни, внезапный переход к графику с 9 до 17 навёл меня на мысли о таких вещах, которые прежде я упускал из виду. С того момента как мне предложили работу, я стал заметно небрежнее обращаться со своими деньгами. Не бездумно, но слегка расточительно. Например, снова покупаю дорогие сорта кофе. Речь не идёт о крупных и экстравагантных покупках. Я говорю о мелких, случайных, бесконтрольных тратах на вещи, которые на самом деле не так важны в моей жизни. Оглядываясь назад, думаю, я всегда делал это, когда хорошо зарабатывал. Но девять месяцев я путешествовал, занимался альпинизмом и вёл совсем другой образ жизни, без доходов. Полагаю, дополнительные расходы продиктованы моим ощущением собственного роста. Я снова высокооплачиваемый профессионал, что вроде даёт мне право на определённый уровень расточительности. Возникает любопытное ощущение собственной влиятельности, когда вы выкладываете пару двадцатидолларовых купюр, минуя критическое мышление. Приятно использовать силу доллара, когда вы знаете, что довольно скоро траты восстановятся. В том, что я делаю, нет ничего необычного. Кажется, все остальные делают то же самое. Я всего лишь вернулся к обычному потребительскому менталитету, проведя некоторое время вдали от него. Одно из самых удивительных открытий, которое я совершил за время своего путешествия, состоит в том, что путешествуя за рубежом, я тратил гораздо меньше за месяц (включая страны более дорогие, чем Канада), чем когда находился дома и постоянно работал. У меня появилось гораздо больше свободного времени, я посещал красивейшие места в мире, постоянно встречал новых людей, ни о чём не волновался, незабываемо проводил время, и всё это обходилось мне в меньшую сумму, чем моя скромная жизнь при графике с 9 до 17 в одном из наименее дорогих городов Канады. Похоже, на свои деньги я получал гораздо больше, когда путешествовал. Но почему? Формирование культуры потребления ненужных товаров или услуг Здесь, на Западе, крупный бизнес намеренно культивировал образ жизни, ориентированный на ненужные расходы. Компании всех отраслей промышленности сыграли важную роль в воспитании в обществе небрежного обращения с деньгами. Они поощряют привычку трать деньги случайно или без важной необходимости. В документальном фильме «Корпорация» маркетинговый психолог обсудила один из методов, который она использовала для увеличения продаж. Её сотрудники исследовали, насколько эффективно детское нытьё увеличивает вероятность того, что родители купят желанную игрушку. Они обнаружили, что от 20% до 40% игрушек остались бы в магазине, если бы ребёнок не изводил родителей капризами. Так же не состоялся бы один из четырёх визитов в тематический парк. Результаты исследования использовали, чтобы продавать продукцию непосредственно детям, подстрекая их к выпрашиванию у своих родителей покупки. Одна лишь эта маркетинговая кампания в одиночку привела к тому, что покупатели расстались с миллионами долларов из-за искусственно вызванного спроса. «Вы можете манипулировать покупателями, заставить их захотеть – и, следовательно, купить – ваши товары». Люси Хьюз, один из создателей «The Nag Factor». Это всего один маленький пример того, что продолжается уже очень долгое время. Крупные компании сколачивают миллионы не на том, что искренне нахваливают достоинства своей продукции, а на том, что создают культуру сотен миллионов людей, которые покупают намного больше, чем им нужно, и пытаются деньгами развеять неудовлетворённость жизнью. Мы покупаем вещи, чтобы подбодрить себя, чтобы быть не хуже других, чтобы воплотить свои детские представления о будущей взрослой жизни, чтобы показать миру свой статус и ещё по многим другим психологическим причинам, которые очень мало связаны с действительной полезностью продукта. Сколько вещей лежит у вас в подвале или в гараже, которыми вы не пользовались в прошлом году? Реальная причина сорокачасовой рабочей недели Чтобы поддержать культуру подобного рода, крупные компании учредили 40-часовую рабочую неделю как норму жизни. При таких условиях трудящиеся вынуждены устраивать жизнь по вечерам и в выходные дни. Это располагает нас больше тратиться на развлечения и удобства, так как свободного времени мало. Я вернулся на работу всего несколько дней назад, а уже заметил, как много полезных дел исчезло из моей жизни: пешие прогулки, физические упражнения, чтение, медитации и дополнительное писательство. У всех перечисленных занятий есть кое-что общее: они бесплатны либо требуют небольших затрат, но для них требуется время. Вдруг у меня появилось намного больше денег и гораздо меньше времени. Это означает, что я стал превращаться в типичного работающего североамериканца, чего не наблюдалось несколько месяцев назад. Пока я был за границей, меня не посещали так часто мысли о расходах, я гулял по национальному парку или часами читал книгу на пляже. Теперь о подобных вещах не может быть и речи, ведь на такое занятие можно потерять драгоценный выходной! Последнее, чего мне хочется, приходя домой, это делать упражнения. Оно же последнее чем я хочу заняться после обеда или перед сном, или сразу после пробуждения. И так каждый будний день. Очевидно, что у этой проблемы есть простое решение: меньше работать, чтобы появилось больше свободного времени. Я уже убедился, что могу вести полноценный образ жизни с меньшим доходом, чем у меня есть сейчас. К сожалению, в моей отрасли и большинстве других это практически невозможно. Вы либо работаете 40 с лишним часов, либо вообще не работаете. Мои клиенты и подрядчики придерживаются стандартного рабочего распорядка, поэтому я не могу просить их не задавать мне ничего после 13:00. Восьмичасовой рабочий день разработали в 19 веке, в период промышленной революции в Англии. До того заводских рабочих эксплуатировали по 14-16 часов в день. Благодаря передовым технологиям и методам работники всех отраслей промышленности обрели способность производить гораздо больший объём работ в короткий промежуток времени. Логично было бы ожидать, что это приведёт к укорачиванию трудодня. Но 8-часовой рабочий день приносит слишком большую выгоду крупному бизнесу. Польза не в том, что за это время люди выполняют громадную массу дел – среднестатистический офисный служащий за эти 8 часов проделывает три часа реальной работы. Но острый дефицит свободного времени подталкивает людей к тому, что они с большей готовностью платят за удобства, удовольствия и любые доступные радости. Это удерживает их у телевизора с рекламой. Это лишает амбиций в нерабочее время. Мы пришли к культуре, которую разработали, чтобы сохранять в нас состояние усталости, голода, готовность потакать своим желанием и много платить за удобства и развлечения. А самое главное – сохраняется смутное недовольство своей жизнью, поэтому мы постоянно желаем того, чего не имеем. Мы покупаем так много, потому что всегда кажется, что ещё чего-то не хватает. Западные страны, особенно США, построены с расчётом на удовлетворение желаний, на привыкание и необязательные расходы. Мы тратим деньги, чтобы поднять себе настроение, чтобы вознаградить себя, чтобы отпраздновать, чтобы решить проблемы, чтобы поднять свой статус, чтобы развеять скуку. Можете себе представить, что бы произошло, если бы вся Америка перестала покупать так много ненужных вещей, не приносящих существенной и долгосрочной пользы в нашу жизнь? Экономика бы рухнула и уже никогда бы не восстановилась. Все широко распространённые проблемы Америки, в том числе ожирение, депрессия, загрязнение окружающей среды и коррупция – это цена, которую заплатили за создание и поддержание экономики в триллион долларов. Чтобы экономика была «здоровой», Америка должна оставаться нездоровой. Здоровые, счастливые люди не чувствуют, что им нужно очень многое из того, чего у них ещё нет. Это означает, что они не покупают так много хлама, им не нужно так много развлечений, и они не засматриваются на рекламные ролики. Культура восьмичасового рабочего дня – это самый мощный инструмент крупного бизнеса для поддержания людей в таком состоянии, когда ответом на все проблемы становится покупка чего-либо. Возможно, вы слышали о законе Паркинсона: «Работа заполняет время, отпущенное на неё». За двадцать минут вы можете сделать на удивление много. Но только когда у вас на выполнение действий есть всего двадцать минут. Если же у вас есть весь день, то, вероятнее всего, это займёт больше времени. Большинство из нас так относится к своим деньгам. Чем больше мы зарабатываем, тем больше тратим. Это происходит не потому, что мы вдруг должны покупать больше. Мы тратим больше просто потому, что можем себе это позволить. В действительности людям довольно сложно избежать роста уровня жизни (или, по крайней мере, сдержать уровень расходов), когда происходит прибавка в доходах. Я не думаю, что нужно скрыться от уродливой системы, поселиться в лесу и прикинуться глухонемым как предлагал символ нонконформизма, Холден Коулфилд. Но нам полезно понимать, какими нас хотят видеть крупные корпорации. Они работали в течение многих десятилетий, чтобы создать миллионы идеальных потребителей, и они преуспели. Если вы – не настоящая аномалия, то ваш образ жизни давно распланирован. Идеальный клиент постоянно недоволен, но полон надежд, не заинтересован в серьёзном личном развитии, очень привязан к телевизору, работает полный рабочий день, неплохо зарабатывает, потакает себе в свободное время и просто плывёт по течению. Никого не напоминает? Две недели назад я бы сказал, что это точно не про меня. Но если бы все мои недели стали похожими на прошедшие семь дней, то такой ответ был бы самообманом». Автор: Дэвид Кейн

Хотите быть более креативным? Развивайте синестезию

Фрагмент книги «Всеобщая история чувств» Дианы Акерман о том, как люди творческих профессий использовали синестезию для стимуляции вдохновения. Повседневная жизнь — это непрерывная атака на восприятие, и у каждого из нас ощущения в определенной степени накладываются одно на другое. Как утверждает гештальт-психология, если дать людям список бессмысленных слов и поручить связать их с контурами и цветом, то определенные звучания будут в довольно четком порядке ассоциироваться с определенными очертаниями. Еще удивительнее то, что этот порядок будет сохраняться для испытуемых и из США, и из Англии, и с полуострова Махали, который вдается в озеро Танганьика. Люди с развитой синестезией тоже склонны реагировать предсказуемо. Исследование двух тысяч синестетиков, принадлежавших к различным культурам, выявило большое сходство в ассоциации цветов и звучания. Низкие звуки часто ассоциируются у людей с темными цветами, а высокие — с яркими. В определенной степени синестезия встроена в нашу систему чувств. Но сильная природная синестезия встречается у людей редко — примерно у одного на пять тысяч, — и невролог Ричард Сайтовик, прослеживающий основы этого феномена в лимбической системе, самой примитивной части мозга, называет синестетиков «живыми ископаемыми когнитивной системы», потому что у этих людей лимбическая система не полностью управляется куда более сложной (и возникшей на более позднем этапе эволюции) корой головного мозга. По его словам, «синестезия… может служить воспоминанием о том, как видели, слышали, обоняли, ощущали вкус и осязали первые млекопитающие». Некоторых синестезия лишь раздражает, но другим она идет во благо. Для человека, желающего избежать сенсорной перегрузки, это может быть и небольшая, но беда, зато настоящие творческие натуры она воодушевляет. Среди наиболее известных синестетиков — немало людей искусства. Композиторы Александр Скрябин и Николай Римский-Корсаков в своей работе легко ассоциировали музыку с цветами. Для Римского-Корсакова тональность до мажор была белой, а для Скрябина — красной. Ля мажор у Римского-Корсакова розовая, у Скрябина — зеленая. Еще удивительнее то, что результаты их музыкально-цветовой синестезии порой совпадали. Ми мажор у обоих была голубой (у Римского-Корсакова — сапфирового оттенка, у Скрябина — бело-голубой), ля-бемоль мажор — пурпурной (у Римского-Корсакова — серовато-лиловой, у Скрябина — пурпурно-лиловой), ре мажор — желтой и т. д. Для писателей синестезия тоже благотворна — иначе разве бы они описывали так выразительно ее проявления? Доктор Джонсон однажды сказал, что «алый цвет лучше всего передает металлический крик трубы». Бодлер гордился своим «сенсорным эсперанто», а один из его сонетов, где связаны между собой ароматы, цвета и звуки, оказал огромное влияние на влюбленных в синестезию символистов. <…> Мало кому удалось написать о синестезии столь точно и изящно, как Владимиру Набокову, который в автобиографии «Память, говори» анализировал то, что называл «цветным зрением»: Не знаю, впрочем, правильно ли говорить о «слухе», цветное ощущение создается, по-моему, самим актом голосового воспроизведения буквы, пока воображаю ее зрительный узор. Долгое «a» английского алфавита… имеет у меня оттенок выдержанной древесины, меж тем как французское «а» отдает лаковым черным деревом. В эту «черную» группу входят крепкое «g» (вулканизированная резина) и «r» (запачканный складчатый лоскут). Овсяное «n», вермишельное «l» и оправленное в слоновую кость ручное зеркальце «о» отвечают за белесоватость. Французское «on», которое вижу как напряженную поверхность спиртного в наполненной до краев маленькой стопочке, кажется мне загадочным. Переходя к «синей» группе, находим стальную «x», грозовую тучу «z» и черничную «k». Поскольку между звуком и формой существует тонкая связь, я вижу «q» более бурой, чем «k», между тем как «s» представляется не поголубевшим «с», но удивительной смесью лазури и жемчуга. Соседствующие оттенки не смешиваются, а дифтонги своих, особых цветов не имеют, если только в каком-то другом языке их не представляет отдельная буква (так, пушисто-серая, трехстебельковая русская буква, заменяющая английское «sh», столь же древняя, как шелест нильского тростника, воздействует на ее английское представление). <…> Писатели — странные люди. Мы бьемся в поисках идеального слова или блестящей фразы, которые позволят каким-то образом сделать внятной для других лавину уникальной осознанной информации. Мы живем в ментальном гетто, где из каждой работоспособной идеи, если дать ей должное побуждение — немного выпивки, небольшая встряска, деликатное обольщение, — может вырасти впечатляющий труд. Можно сказать, что наши головы — это конторы или склепы. Наше творчество словно обитает в маленькой квартирке в доме без лифта в Сохо. Нам известно, что сознание пребывает не только в мозгу, но вопрос о том, где оно находится, не уступает по сложности вопросу о том, как оно работает. Кэтрин Мэнсфилд однажды сказала, что взрастить вдохновение можно, лишь очень тщательно «ухаживая за садом», и я считаю, что она имела в виду нечто более управляемое, нежели прогулки Пикассо в лесу Фонтенбло, где он «до несварения объедался зеленью», которую ему позарез нужно было вывалить на холст. Или, возможно, она имела в виду именно это: упорно возделывать знание о том, где, когда, как долго и как именно действовать, — а потом приступить к действию, и делать это как можно чаще, даже если устал, или не в настроении, или недавно совершил несколько бесплодных попыток. Художники славятся умением заставлять свои ощущения работать на себя и порой используют поразительные фокусы синестезии. <…> Шиллер складывал в ящик стола гниющие яблоки и вдыхал их едкий запах, если затруднялся найти нужное слово. Потом он задвигал ящик, но запах оставался у него в памяти. Исследователи из Йельского университета установили, что пряный аромат яблок оказывает сильный бодрящий эффект и может даже предотвращать панические атаки. Шиллер мог установить это опытным путем. Что-то в сладкой затхлости этого запаха взбадривало его мозг и успокаивало нервы. Эми Лоуэлл, как и Жорж Санд, за письменным столом курила сигары и в 1915 году закупила 10 тысяч любимых ею манильских второсортных сигар, чтобы наверняка обеспечить питанием свои творческие печи. Это Лоуэлл сказала, что обычно «швыряет» идеи в подсознание: «…как письмо в почтовый ящик. Через шесть месяцев у меня в голове начинают возникать слова стихотворения. <…> Слова будто бы проговариваются в голове, но их никто не произносит». Потом они обретают форму, окутанные облаком дыма. И доктор Сэмюэль Джонсон, и поэт У.Х. Оден более чем неумеренно пили чай — сообщалось, что Джонсон частенько выпивал за один присест двадцать пять чашек. Джонсон умер от удара, но непонятно, могло ли это явиться следствием злоупотребления чаем. Виктору Гюго, Бенджамину Франклину и многим другим лучше всего работалось, если они раздевались донага. Д.Х. Лоуренс однажды признался, что любил лазить нагишом по шелковичным деревьям — их длинные ветви и темная кора служили для него фетишем и стимулировали мысли. Колетт начинала творческий день с вылавливания блох у своей кошки; мне нетрудно представить, как методичное перебирание и разглаживание меха помогало сосредоточить разум сибаритки. Кстати, эта женщина никогда не путешествовала налегке, а всегда требовала брать с собой большие запасы шоколада, сыров, мясных деликатесов, цветов и багетов в каждую, даже непродолжительную поездку. Харт Крейн обожал шумные вечеринки, но в разгар веселья всегда исчезал, бежал к пишущей машинке, включал запись кубинской румбы, потом «Болеро» Равеля, потом любовную балладу, после чего возвращался «с багрово-красным лицом, пылающими глазами, стоящими дыбом уже седеющими волосами. Во рту у него торчала пятицентовая сигара, которую он вечно забывал закурить. В руках он держал два-три листа машинописного текста… «Прочти-ка! — говорил он. — Величайшее стихотворение в мировой литературе!» Это рассказывал Малкольм Каули, который приводит много других примеров того, как Крейн напоминал ему «еще одного друга, знаменитого убийцу лесных сурков», когда писатель «пытался выманить вдохновение из тайного убежища пьянством, смехом и музыкой фонографа». Стендаль, работая над «Пармской обителью», каждое утро читал две-три страницы французского Гражданского кодекса, чтобы, по его словам, «настроиться на нужный тон». Уилла Кэзер читала Библию. Александр Дюма-отец писал публицистику на бумаге розового цвета, беллетристику — на голубой, а стихи — на желтой. Он был чрезвычайно организованным человеком, вплоть до того, что для лечения бессонницы и утверждения привычек ежедневно в семь утра съедал яблоко под Триумфальной аркой. Киплингу требовались самые черные чернила, какие только удавалось найти; он мечтал о том, чтобы «завести чернильного мальчика, который растирал бы мне индийские чернила», как будто сама тяжесть черноты должна была сделать его слова столь же значимыми, как и его воспоминания. Альфред де Мюссе, любовник Жорж Санд, признавался, что его больно задевало, когда она сразу после секса кидалась к письменному столу (а такое случалось часто). Впрочем, Жорж Санд не превзошла Вольтера, который пристраивал лист бумаги прямо на обнаженной спине любовницы. Роберт Льюис Стивенсон, Марк Твен и Трумэн Капоте обычно писали лежа. Капоте даже объявил себя «абсолютно горизонтальным писателем». Хемингуэй работал стоя — те, кто учится литературному мастерству, часто запоминают это, но пропускают мимо ушей то, что стоял он не потому, что воспринимал себя стражем суровой прямодушной прозы, а из-за больной спины, поврежденной при крушении самолета. Кстати, перед тем как приступить к работе, Хемингуэй фанатично затачивал карандаши. Считается, что, когда Эдгар По писал, у него на плече сидела кошка. Стоя работали Томас Вулф, Вирджиния Вулф и Льюис Кэрролл; сообщение Роберта Хендриксона в работе «Литературная жизнь и другие курьезы» (The Literary Life and Other Curiosities) гласило, что Олдос Хаксли «частенько писал носом». Сам Хаксли в книге «Как исправить зрение» (The Art of Seeing) утверждал: «После короткого „рисования носом“ наступит значительное временное улучшение зрения». <…> Расспрашивая некоторых друзей о том, как они привыкли организовывать свой писательский труд, я ожидала рассказов о каких-нибудь вычурных ухищрениях — стоять в канаве и насвистывать «Иерусалим» Блейка или, может быть, наигрывать на трубе мелодию открытия скачек на ипподроме в Санта-Аните, поглаживая пестрые колокольчики наперстянки. Но большинство из них уверяли меня, что ничего подобного у них нет — ни привычек, ни суеверий, ни особых обычаев. Я позвонила Уильяму Гэссу и слегка надавила на него. — Неужели у вас нет никаких необычных привычек и способов организации работы? — спросила я насколько могла нейтрально. Мы три года проработали вместе в Вашингтонском университете, и я знала, что за его маской тихого профессора скрывается поистине экзотическая интеллектуальная натура. — Нет, боюсь, я очень скучный человек, — вздохнул он. Я слышала, как он устраивался поудобнее на лестнице в своей кладовке. И, поскольку его сознание очень походило на захламленную кладовку, это казалось очень кстати. — Как начинается ваш день? — О, я посвящаю пару часов фотографированию, — ответил он. — И что же вы фотографируете? — Ржавые, заброшенные, безнадзорные, выморочные уголки города. В основном тлен и грязь, — сообщил он тоном «а что тут такого?», небрежным, как взмах ладони. — Значит, вы каждый день фотографируете тлен и грязь? — Почти каждый. — А потом начинаете писать? — Да. — И не считаете это необычным? — Для меня — нисколько.

Малоизвестный ужас мирового кинематографа

Коллекция фильмов мирового кинематографа поистине неисчислима. И чтобы посмотреть их все и десяти жизней будет мало. Большинство картин не могут похвастаться огромными бюджетами, громкими рекламными кампаниями и мировой известностью. Но это не значит, что они плохого качества. Многие заслуживающие внимания, но отнюдь не самые кассовые фильмы, к сожалению, часто проходят мимо нас. В этой подборке как-раз такие малоизвестные фильмы ужасов, которые стоят того, чтобы их посмотреть. Особенно на ночь! 1. Дорога из желтого кирпича (Yellowbrickroad) 2010. В далеком 1940 году жители одного селения в Нью-Хэмпшире неожиданно побросали свои дома, вещи, одежду и голыми ушли в лес. Поисковая группа нашла часть из них замерзшими, других — жестоко убитыми, остальные пропали без вести. Уже в наши дни по следам этой легенды-загадки идет другая поисковая группа, чтобы разгадать это происшествие. Герои сталкиваются с кошмаром, ведущим их на грань безумия и кровавого финала… 2. Дом в конце времен (La casa del fin de los tiempos) 2013. Дульче, 30 лет назад осуждённая за убийство мужа, выходит из тюрьмы и возвращается в проклятый Дом, где было совершено страшное преступление. Загадочное Нечто за все эти годы и не думало покидать Дом. Дульче предстоит разобраться, что же на самом деле кроется в стенах таинственного места, где по легенде скрываются духи, которые могут останавливать ход времени… 3. Исчезновение (Disappearance) 2002. Американская семья, путешествуя по пустыне в Неваде на автомобиле, решает свернуть с намеченного маршрута и отыскать заброшенный шахтёрский посёлок, указанный на их старой карте. Не придавая значения странностям, происходящим вокруг них, беспечная семейка беззаботно продолжает поиски города-призрака. Что ж, их ожидает самая жуткая и самая кошмарная, а быть может, и самая последняя экскурсия в их жизни! 4. Тыквоголовый (Pumpkinhead) 1988. Группа городских подростков отправляется погонять на мотоциклах в горы. Один из разгорячившихся «лихачей» сбивает насмерть маленького мальчика. Безутешный отец погибшего ребенка, Эд Харли, жаждет мщения и обращается за помощью к местной ведьме. Старая колдунья рассказывает ему, как с помощью его собственной крови и крови убитого сына можно разбудить Демона мести. Так из потустороннего мира появляется ужасное чудовище — Тыквоголовый… 5. Адский дом (Películas para no dormir: Para entrar a vivir) 2006. Марио и Клара ждут ребенка и решают подыскать себе жилье попросторней. По совету риэлтора они едут смотреть очередной вариант. На улице стоит собачья погода — весь день льет проливной дождь. Дом оказывается мрачным, заброшенным строением, стоящим на отшибе. Пересилив смутное чувство страха, молодая пара входит внутрь… Лучше бы они этого не делали! Дом оказывается ловушкой, из которой нет пути назад, а его хозяйка — дьявольской бестией! 6. Гробница (The Shrine) 2010. В центре событий группа молодых журналистов изучающих кровавый культ, у которого до сих пор в чести традиция человеческих жертвоприношений. Не сложно догадаться, что новыми жертвами культа станут настырные молодые люди. 7. Отражение (The Broken) 2008. Когда за праздничным ужином разбилось старое зеркало, привычный мир Джины рухнул. Возвращаясь на следующий день домой, она вдруг увидела себя в своей машине. Потрясенная этим, она следует за загадочной незнакомкой до её дома… С этого момента вся жизнь Джины поставлена под сомнение. Мир, в который она попадает, намного страшнее ночных кошмаров. 8. Похороненный заживо (Buried Alive) 1990. Клинт Гудмен — со всех сторон положительный и работящий владелец строительной компании. Тогда как неверная супруга Клинта, Джоана, вместе со своим любовником, местным врачом, замышляют отравить Клинта, а затем продать его строительную компанию и потратить все деньги. Злодеи пытаются убить Клинта, но не доводят дело до конца… Заживо погребенный муж без труда выбирается из дешевого хлипкого гроба, закопанного совсем неглубоко, и… возвращается в семью, чтобы отомстить… 9. Версия 1.0 (One Point O) 2003. Программист Саймон обнаруживает в своей квартире загадочную посылку. Открыв её, он становится жертвой зловещего тайного эксперимента… 10. Высота (Altitude) 2009. Действие разворачивается на борту небольшого самолета с четырьмя приятелями-подростками на борту и неопытной девушкой за штурвалом. Из-за механической неисправности джет взмывает на невообразимую высоту, а затем начинает падение сквозь бесконечный туман. Когда ребята восстанавливают управление, оказывается, что по всем расчетам они уже должны были врезаться в землю, но вместо этого продолжают падать в неизвестность. И нечто зловещее, скрывающееся в туманных клубах, жаждет их смерти.

Почему мы несчастливы в мире изобилия?

Разбираемся, почему избыток порой хуже недостатка и как кураторство поможет вернуть вкус к жизни. «Хочется есть, но уже почистил зубы» или «Случайно закрыл вкладку в браузере» — вот они, проблемы первого мира. Конечно, на всех них стоит печать иронии. Но в каждой шутке лишь доля шутки: о чём ещё беспокоиться, если больше не нужно раздумывать о безопасном жилище и пропитании? В этом году в Ad Marginem вышла книга британского издателя и писателя Майкла Баскара «Принцип кураторства. Роль выбора в эпоху переизбытка». «Принцип кураторства» предлагает задуматься о любопытном феномене: проблемы людей в благополучных странах действительно стали иными. Если представить себе пирамиду Маслоу, то очевидно, что в XXI веке многие давно перешагнули через низшие ярусы, воспринимая наличие еды и безопасности как должное. Нас интересует самореализация, нам хочется иметь интересную работу, нам важно заниматься только тем, что нам нравится: творчество стало священной коровой эпохи. В мире, где практически каждый получил возможность выражать себя, появилось слишком много всего: ворох фотографий, нагромождение слов, разнообразие товаров… Человечество смогло выстроить механизмы экономики таким образом, чтобы из дефицита мы шагнули в переизбыток. Разделение труда, детище Адама Смита, позволило рабочему изготавливать не 20 булавок в день, а в 200 раз больше. Конвейер сначала устроил дерзкий переворот на заводе Генри Форда, а позже захватил власть и на других производствах. Тейлоризм, как считается, в качестве идеи безнадёжно устарел ещё в середине прошлого века, однако его принципы до сих пор живы в виде KPI и других лайфхаков для оптимизации работы сотрудников. Каждый из этих шагов приближал людей к великой цели — делать быстрее и делать больше. В итоге утопия изобилия стала реальностью, но помогло ли это стать счастливее? Эпидемия вещизма В книге Баскар обращается к разнообразным исследованиям, среди них — «Домашний быт в XXI веке», опубликованное 5 лет назад: исследователи, наблюдая за жизнью тридцати двух американских семей среднего класса, пришли к настораживающим выводам. «В США проживает 4% всех детей мира — и в то же время страна потребляет 40% от всех производимых в мире игрушек». Комнаты буквально усеяны игрушками, они везде: на полу, в комнате родителей, в подвале, который давно превратился в хранилище машинок, мягких зверушек и кукол. Очевидно, что количество вещей уже перевалило за лимит — но что делать, если на Рождество ребёнок ожидает очередной подарок? Места в доме не хватает, но дети хотят больше, и родители от них не отстают в этом желании. Хотя и пребывают в постоянном стрессе: этому способствует нехватка свободного пространства и потребность всё время наводить порядок. «Только 25% гаражей использовалось для автомобилей, в основном же в них хранились вещи». Как бы абсурдно ни звучало, но в просторном гараже среднестатистической американской семьи можно найти что угодно: снегоход, каноэ, газонокосилку... Что угодно, кроме машин, которые припаркованы у дороги. И неважно, что все эти вещи могли быть использованы всего раз в жизни. Продать их, несмотря на всевозможные сервисы, облегчающие хлопоты, психологически не так уж просто. Как только мы хотим избавиться от новой, хотя и не очень нужной вещицы, нас начинают мучить вопросы: а может, она мне ещё пригодится? Не зря же я её когда-то купил! «Несмотря на то, что практически у каждой семьи был просторный обустроенный двор, 50% из них проводили досуг у телевизора». При этом, хотя большую часть свободного времени члены семьи смотрели телепередачи, они всё равно старались освободить себя от приготовления пищи, довольствуясь выпечкой и полуфабрикатами. Такая статистика заставила авторов исследования вынести неутешительный вердикт: американская семья пребывает в состоянии «материального перенасыщения». Причём речь идёт о людях со средним достатком, которые зачастую работают не на одной должности, чтобы покупать вещи, которые уже некуда девать. Конечно, можно сказать, что жителям нашей страны до таких излишеств далеко. Немногие из нас живут в частных домах или имеют отдельный гараж, набитый вещами, — но зато у нас эту функцию выполняет балкон. Да и финансовый уровень не так значим, если в любой момент мы можем снять деньги с кредитки. Сегодня, как отмечает Баскар, нас интересуют не просто вещи: нам важно, чтобы одежда выделяла нас из толпы, подчёркивала статус или стиль. Мы тратим десятки тысяч за дизайнерское пальто не потому, что оно сделано из суперкачественного материала, а потому, что эта покупка помогает нам творчески выразить себя. Покупая Ferrari, вы покупаете не автомобиль, а мечту, а мечта стоит дорого. Но, как бы мы ни стремились потреблять больше, это не приводит нас к счастью. Такой вывод с научной точки зрения впервые сделал американский экономист Р. Истерлин в начале 70-х. Люди в более благополучных странах счастливее людей, живущих в бедных странах, однако рост национального благосостояния не влечёт за собой повышение уровня счастья. Так, за последние 25 лет Россия стала гораздо богаче, но уровень счастья граждан не вырос. Такое утверждение справедливо не только в масштабах страны: однажды наступает период, когда увеличение потребления перестаёт приносить радость — этот феномен получил название «парадокс Истерлина». Переизбыток рано или поздно становится нормой, и пусть пока учёные не смогли определить, когда это «рано или поздно» наступает, факт очевиден. Когда у тебя есть практически всё, изобилие не вызывает восхищения, и мы покупаем уже просто для того, чтобы сохранять однажды достигнутый уровень частоты потребления. Словами Баскара, «чем больше ты потребляешь, тем больше должен потреблять, чтобы оставаться счастливым» — таков принцип гедонистической адаптации. Жизнь в режиме «завал» У нас появляется всё больше вещей — и остаётся всё меньше времени. Практически столетие назад английский экономист Д. Кейнс предсказывал, что в недалёком будущем мы сможем работать не более 15 часов в неделю. Однако недалёкое будущее наступило — и теперь мы, действительно, работаем 15 часов, но только в день. Затраты на медицину, образование и те самые статусные вещи постоянно растут и, чтобы удержаться на «гедонистической беговой дорожке», многие не брезгуют подработками. Журналистка Б. Шульте называет такой образ жизни «завалом» (overwhelmed). В большей степени «завал» знаком матерям-одиночкам, которые должны одновременно быть хорошими мамами, эффективными работниками, личными водителями для детей, домработницами и много кем ещё, доводя себя до «ролевой перегрузки». Это похоже на бег в колесе, который не имеет конца: взвалив на себя множество обязательств однажды, мы уже не можем от них отказаться, а отказываясь, ощущаем вину за то, что не оправдали ожиданий в своих же глазах. Даже не будучи родителем, каждый из нас может попасть в ситуацию overwhelmed: в современном капиталистическом мире идеальный работник — это машина, избавленная от поломок и ошибок, с радостью готовая отправиться во внеплановую командировку и взяться за сверхурочную работу. Хотя, согласно исследованиям, максимальное количество рабочего времени, в течение которого сотрудник может быть по-настоящему продуктивен, по-прежнему не превышает 8 часов. Однако нет смысла обвинять бессердечных работодателей. Занятость стала модным стилем нашего века, свидетельством того, что жизнь насыщенна и интересна. Неудивительно, что многие, пытаясь успеть всё, урезают время сна. Как спастись от переизбытка? Итак, мы работаем на нескольких работах, чтобы обеспечить себе достойный уровень жизни и покупать; купив, мы убираем вещь подальше в шкаф, потому что у нас нет на неё времени. Но далеко не всех устраивает жизнь в режиме overwhelmed. Одних переизбыток подвигает искать спасение в постматериализме: удовлетворённость базовых потребностей позволяет думать о «высоком» — экологии, этике, гражданских свободах. Другие выбирают радикальные пути в духе дауншифтинга или яростных акций протеста против общества потребления. Баскар же предлагает более мягкое, но, впрочем, и более действенное средство — кураторство, «интерфейс современной потребительской экономики». «Кураторство возникает в ответ на перенасыщение. Когда были папирусы и свитки с письменами, нам нечего было курировать» — Л. Флориди, профессор философии и этики информации. «Быть куратором — наблюдать за кем-либо или за чем-либо, отвечать за кого-либо или за что-либо», утверждает словарь. Первая ассоциация к слову «куратор» — художественная выставка. Однако сегодня кураторство выходит за рамки искусства и проникает во все области, нуждающиеся в фильтрации. Книгу Баскара можно назвать справочником по кураторству. В одиннадцати главах, сотнях страницах и тысячах именах писатель рассказывает о происхождении феномена, его видах и последствиях, сопровождая факты историями тех, кто использует курирование в повседневной работе. Курировать можно что угодно. Открывая кофейню, вы курируете сорта кофе: пусть в вашем меню будет не десяток позиций, а всего пять, но зато только у вас можно будет попробовать редчайший копи-лувак. Культовый берлинский клуб Berghain курирует свою аудиторию: жёсткий фейс-контроль позволяет собрать в одном помещении тех людей, которые действительно подходят друг другу по духу и органично вписываются в атмосферу мрачного техно. Нам необходимо курировать информацию. Сегодня нас окружает переизбыток контента: среди новостей много фейков, среди творчества — произведений сомнительного уровня. Баскар замечает, что ежеминутно на YouTube заливается 300 часов видео. Но нам не нужно так много нового — нам нужно лучшее. Наконец, каждый может стать куратором самого себя — например, создавать себе онлайн-репутацию, раздумывая над тем, нужно ли делать перепост записи или настраивать приватность на заметку о начальнике. Кураторство давно стало частью нашей жизни, даже если мы об этом не задумываемся. Мы любим шоу, в которых достойные участники проходят отбор, чтобы победителем стал единственный — лучший из всех. Паблик становится любимым потому, что он курирует контент: в группе с циничными шутками мы хотим видеть только циничные шутки, а не печальные истории о тех, кто попал в сложную ситуацию. Наша эпоха отвергает анархию многообразия, предпочитая упорядоченность: кураторство — это закон авторитетного мнения, которому мы доверяем. Конечно, читая Баскара, невозможно отделаться от сомнений: не уничтожит ли субъективный отбор действительно ценное? Не утратим ли мы важное, навешивая ярлыки? «Определить — значит ограничить», — сказал лорд Генри и, пожалуй, был прав. Однако в мире переизбытка ограничения необходимы, в противном случае количество уничтожит смысл. Источник: Newtonew

20 высказываний Умберто Эко

Умберто Эко любил говорить, что писатель — это его временная работа. «Я философ. Рассказы пишу только по выходным», — признавался Эко. Тем не менее его романы становились настоящим событием и сейчас окончательно переходят в разряд классики. Говоря о чем угодно, ты делаешь это реальным. Когда вы довольствуетесь следованию за правилами, улетучивается всякая острота, всякое вдохновение. Все всегда рождаются не под своей звездой, и единственный способ жить по-человечески — это ежедневно корректировать свой гороскоп. Добро и зло... что добро для одних — зло для других. Но и в волшебных сказках тоже разница между феей и ведьмой — это вопрос возраста и внешности. ...Каждый жалуется на свои обстоятельства. У кого что есть, тот на то и жалуется. Ничто так не подбадривает струсившего, как трусость другого человека. Что за издевательство, жить в изгнании, куда никто тебя не гнал. Нет большей несправедливости, нежели наказание праведного, ибо последнему грешнику, друзья, прощают последнее греходеяние, а праведному не прощают и первого. Опыт показывает, что человек, ни о чем не жалеющий, не испытывает желания стать лучше. Ничто не порождает столько толкований, как бессмыслица. Чужая глупость никогда не уменьшит твою. Люди не любят тех, кто лжет по мелочам, и боготворят поэтов, которые лгут только в самом главном. Быть образованным еще не значит быть умным. Нет. Но сегодня все хотят быть услышанными и в некоторых случаях неизбежно выставляют свою глупость напоказ. Так что можно сказать, раньше глупость не афишировала себя, а в наше время она бунтует. Помните, что сплошь и рядом по закону нам что-то причитается, а мы не получаем, потому что не попросили. Природа не линейна, природе безразлично время. Время — изобретение Запада. Выдумывание новых миров в конечном счете приводит к изменению нашего. Люди очень быстро устают от простых вещей. Будьте скромны и осторожны до тех пор, пока не настанет час открыть рот. Но, открыв его, говорите уверенно и гордо. Иногда достаточно произнести несколько бессмысленных слов, чтобы войти в историю. Я понял это сегодня вечером: необходимо, чтобы автор умер, для того чтобы читатель открыл для себя истину.