Признаки того, что вы действительно… не влюблены

Все мы знаем, что такое влюблённость. Бабочки в животе и блеск в глазах, желание быть рядом с любимым человеком все 24/7, «жить без тебя не могу»… Но, порой, мы не отдаём себе отчёта в том, что состоим в далеко не здоровых отношениях. Конечно, у всех всё происходит по-своему. Однако не так сложно спутать влюблённость с эмоциональной привязанностью. Такая ситуация нередка, особенно у девушек. Как определить для самой себя — влюблена ли? Или схожу с ума? Мы расскажем о некоторых признаках того, что в действительности вы не влюблены в человека, а эмоционально зависимы от него. 1. Ваш распорядок дня полностью зависит от его планов. Предложил увидеться, а вы планировали провести время с подругой? Вдруг другая возможность появится не скоро? Вам легче пожертвовать кем-то или чем-то, лишь бы не менять Его планы. 2. Вы сузили мир до одного человека. Зачем обращать внимание на родных и близких и тратить время на хобби, если в вашей жизни есть Он? Вы зациклены на том, чтобы каждую свободную минуту провести в Его компании. Мысли о возлюбленном становятся навязчивыми и занимают всё время, кроме сна (хотя и это маловероятно). Это совсем не похоже на гармоничные отношения, построенные на компромиссе и понимании. 3. Вы катастрофически боитесь одиночества. Постоянный страх, что любимый человек покинет вас, не даёт покоя. И как не бояться одиночества, если ради Него вы забросили свои увлечения и перестали видеться с друзьями, потому что смыслом жизни стал Он. 4. Ваша самооценка зависит от его мнения. Вы боитесь оказаться недостаточно идеальной для Него, а также нуждаетесь в Его похвале и уважении. Конечно же, важно знать мнение людей со стороны, но нельзя ставить мнение другого человека выше своего собственного. 5. Вы хотите перекроить партнёра. Вам сложно понять его любовь к рок-музыке? Вас раздражает его манера разговаривать? Вы терпеть не можете круг Его общения? Легче переделать человека под свой вкус, верно? Только это нездоровое отношение к партнёру, если вы не принимаете его таким, какой он есть. 6. Вы считаете партнёра пределом совершенства. Абсолютно противоположная ситуация, что тоже не является нормой. Вы не замечаете недостатков в Нём, ведь Он такой идеальный, единственный на свете. И вы не сочтёте странным, если отрицательная черта характера вашего партнёра будет доставлять неудобства не только окружающим, но и вам. 7. Вы не знаете другой жизни без любимого человека. Твёрдая уверенность в том, что жизнь не имеет смысла, если вы расстанетесь, внушает опасения. А как же вы жили раньше? Если вы видите себя, читая эти пункты, задумайтесь. Сначала влюблённые действительно могут не замечать никого и ничего вокруг, но если вы забываете саму себя рядом с «тем самым», это больше похоже на зависимость. Гармония в отношениях начинается тогда, когда два самодостаточных и уверенных в себе человека выбирают жизнь на двоих, берут ответственность за все взлёты и падения. Вас не должен держать страх или быт, или привычка быть вместе. Здоровые отношения строятся на уважении, понимании, доверии и честности.

Про людей, у которых всегда всё плохо

Жизненные трудности закаляют. По крайней мере должны — об этом сообщают многие религии и идеологии. Считается, что человек, переживая определенные проблемы, развивается, получает нужные знания и становится «лучше». Однако есть люди, которые зацикливаются на своих переживаниях: они постоянно недовольны, несчастны и печальны, у них в жизни все плохо, а даже если хорошо — то это просто какое-то недоразумение и станет еще хуже. Как общаться с такими людьми? Почему они себя так ведут? Нужно ли их пожалеть и попытаться понять? Возможно ли их «поменять», показать лучшее будущее? 1. Манипуляция с целью получить подтверждение — «все плохо» Как часто Вам встречались люди, которые приходили на дружескую встречу и она превращалась в черную беспросветную полосу? Друг (подруга) вначале нехотя, а потом с нарастающей амплитудой эмоций, говорил(а) о том, что «выхода нет». И это продолжалось от встречи к встрече. В какой-то момент начинаешь думать, что-то тут не так. На все предложения и варианты решения проблемы, человек, не попробовав, сразу говорит «нет». «Ты не понимаешь», «да я похожее пробовал», «это не поможет» — фразы, как круговорот, завлекают, и ты ловишь себя на желании убежать куда подальше. Часто эта мысль «читается» на лице и собеседник говорит: «о, как я тебя замучил(а), извини, я не хотел(а)» — и тут же просыпается чувство вины за свои «недостойные» мысли. Почему это происходит? Этот друг (подруга), чаще всего бессознательно, получают внимание и разрешение на бездеятельность. Так как сознание есть у всех и в какой-то момент уединения человек начинает понимать, что он просто не делает ничего со своей жизнью, и что решение проблемы требует слишком больших усилий. Пообщавшись с Вами и получив подтверждение, что «все-таки плохо», «друг» может спокойно идти домой и без угрызений совести жить дальше по своему сценарию. Попутно рассказчик «слил» вам весь накопленный негатив, «подзарядился» энергией и вполне сносно может жить дальше. 2. Манипуляция с целью самоутверждения Знакомый(ая) встречается с Вами и расспрашивает про жизнь. В какой-то момент Вы расскажете про свой успех, достижение или что-то положительное, произошедшее в жизни. И тут появляются фразы: «видишь, как тебе везет», «видишь, как тебе помогают», «видишь, какой у тебя муж (жена, друг, отец)», «везет тебе, у тебя жилье (работа, машина, дом и т. д.)». Вы начинаете чувствовать себя виноватым. За что? Почему? В результате таких бесед становится страшно делиться своей жизнью и начинаешь поневоле вспоминать, что же у тебя плохо, чтобы не выделяться. Почему это происходит? Снова, чаще всего неосознанно, человек пытается Вам показать, что Ваши победы и достижения — незаслуженные. Таким способом он утверждает свое «Я», подкрепляет теорию «глобальной несправедливости» и снимает с себя ответственность за личную жизнь и позицию в ней. 3. Манипулятор по имени «плохой» Такая личность весьма интеллектуально одарена, она не позиционирует себя открыто как жертва, и более того, обидится на такое обращение по отношению к ней. Часто, в разговоре, человек реагирует на любое замечание или просьбу фразой «я ж плохой(ая), что ты от меня хочешь?». В отношениях такой партнер может говорить «со мной ничего не получится, я испорчен(а)», «вот видишь, теперь ты обиделся(ась), я же говорил(а)», «мне лучше быть одному(одной), никто не сможет полюбить такого(ую) как я», «я не нормальный(ая)» и т. д. И вы тут же пытаетесь разубедить человека: «нет-нет, тебя просто недооценили, недолюбили» и т. д., твой партнер просто был «дурак (дура)», а я смогу тебя понять». Почему это происходит? Этот человек чаще всего себя позиционирует как жертву несчастной любви, обстоятельств, плохих отношений родителей. Он открыто не претендует на жалость, агрессивно реагирует на откровенное сочувствие, и тем не менее постоянно повторяет, что «плохой». Таким образом он получает подтверждение своей уникальности, особенности, и опять же, снимает с себя полностью ответственность за отношения. Ведь он сразу говорил, что он плохой! Что с него взять? Вы сами виноваты. Сами связались. Вас предупредили. И в каком-то смысле он прав, он действительно предупредил. Как же вести себя с такими людьми? Последний случай очень хорошо демонстрирует игры в рамках так называемого Треугольника Карпмана — модели взаимодействия между людьми. Согласно этой теории, общение проходит по распределенным ролям: спасатель — преследователь — жертва. Если вы общаетесь с «жертвой», значит, Вы берете на себя роль «спасателя», а общество, жизнь, обстоятельства становятся «преследователем». Чтобы разрешить ситуацию, важно признать свою роль и желать выйти из этой игры. Модель Треугольника опасна тем, что спасатель часто становится преследователем, жертва спасателем, преследователь жертвой и.д. Значит, если человек перед вами жертва — где-то он преследователь, а где-то спасатель, и у него есть все ресурсы решить проблему. Ваша «спасательская» позиция чаще всего делает Вас жертвой этого же человека, так как в результате манипуляций Вы теряете свою уверенность, энергию или уважение. Если Вы готовы перестать играть в эти игры, тогда ответьте себе на вопросы: • зачем мне нужен этот человек? • что я получаю от этого общения? • как бы мне хотелось общаться с этим человеком? • насколько возможно реализовать это общение по-другому? • готов(а) ли я тратить свои силы на решение проблемы другого человека? • зачем мне нужно слушать его историю? Главное в таком общении — это честность перед самим собой. Только признавшись себе в своих желаниях «спасателя» (например), возможно снять роль и освободиться от сценария. Обязательно ли рвать отношения с этим человеком? А если это близкий родственник или партнер? Тогда важно понимать, что вы не несете ответственность за жизнь другого, если это не ваш ребенок до 18 лет. У каждого человека есть своя жизненная задача и Вы не вправе решать ее вместо него, даже если вам кажется, что вы лучше знаете решение. Если от общения нельзя отказаться, тогда задавайте собеседнику прямые вопросы: • чем я могу тебе помочь — конкретно? • что ты готов сам(а) делать? Помните, наша жизнь — это наш выбор, и мы, и только мы несем за нее ответственность. Автор: Ольга Голубицкая

Подборка блиц-фактов №99

В 1950-х годах советский селекционер Лапин вывел особо крупноплодный сорт лимона. Однако он не получил распространения. Стала знаменитой фраза какого-то чиновника, который заявил по этому поводу: «Советскому народу не нужны лимоны, которые не влезают в советские стаканы». Перед боксёрским поединком 2000 года между Майком Тайсоном и Джулиусом Френсисом публика была заранее уверена в победе первого. Английская газета The Mirror даже заплатила за рекламу на подошвах обуви Френсиса, чтобы она попала в кадры фото- и видеокамер во время нокдаунов. В 267 году готы разорили Афины и убили многих жителей, но не стали сжигать книги. В Австралии возведён памятник моли. В 1920-х годах здесь катастрофически распространился южноамериканский кактус, и единственной, кто смогла справиться с ним, стала завезённая аргентинская кактусовая моль — естественный враг растения. В Албании, Болгарии, Греции покачивание головой означает «да», а кивание — «нет». В архивах Нобелевского комитета сохранилось около 60 номинаций Эйнштейна в связи с формулировкой теории относительности, однако премия была присуждена только за объяснение фотоэлектрического эффекта. В большинстве языков мира слова «мама» и «папа» имеют сходное звучание. Это объясняется не единым происхождением всех языков, а тем, что эти слова — первые похожие на слова звуки, которые произносят лепечущие дети. В Древней Греции существовала мелкая монета лепта. В евангельской притче бедная вдова жертвует на строительство храма две последние лепты. Из притчи произошло выражение «внести свою лепту». В Древнем Риме к государственным преступникам применялось особое посмертное наказание — проклятие памяти. Любые материальные свидетельства о существовании преступника — статуи, настенные и надгробные надписи, упоминания в законах и летописях — подлежали уничтожению, чтобы стереть память об умершем. Могли быть уничтожены и все члены семьи преступника. В Евросоюзе фруктами законодательно считаются томаты, ревень, морковь, сладкий картофель, огурцы, тыквы, дыни, арбузы и имбирь. Такой закон позволяет легально производить и экспортировать изготовленные из этих растений варенья и джемы, которые, по правилам Евросоюза, могут производиться только из фруктов. В Китае, Корее и Японии число 4 считается несчастливым, так как созвучно слову «смерть». В этих странах этажи с номерами, оканчивающимися на четыре, почти всегда отсутствуют. В командных играх ацтеков с резиновым мячом существовала традиция приносить игроков одной из команд в жертву. Насчёт того, какая это была команда — победившая или проигравшая — историки спорят до сих пор. В конце 19 века правительство Великобритании, пытаясь защитить английский рынок от низкокачественных импортных товаров, впервые в истории ввело обязательную маркировку для товаров из Германии — «Made in Germany». Однако уже в 1920-е годы качество немецких товаров настолько возросло, что эта маркировка превратилась фактически в знак качества. В обеих мировых войнах американцы использовали в качестве радистов индейцев разных племён. Немцы и японцы, перехватывая радиосообщения, не могли расшифровать их. Во Второй Мировой для этих же целей американцы применяли язык басков, который очень мало распространён в Европе за исключением исторического региона страны басков на севере Испании и юге Франции. В одном из музеев немецкого Вупперталя хранится коллекция из нескольких тысяч открыток, изображающих один и тот же пейзаж, но украшенных марками многих стран. Каждому гостю музея служители вручают чистую открытку с просьбой выслать её обратно после возвращения на родину. Известны два случая, когда арбитры показывали красную карточку самим себе: Энди Уэйн, судивший матч «Питерборо Норт Энд» — «Роял Мэйл», и Мелвин Силвестр на матче «Саутгемптон Армс» — «Херстборн Таррант Бритиш Легион». Первый подбежал к голкиперу после очередного его протеста, но вовремя остановился и решил удалить себя, чтобы не доводить дело до рукоприкладства. А второй нанёс несколько ударов игроку после толчка от него.

EQ: что это и с чем его едят

Популяризация психологии вывела из тени многие профессиональные понятия — к их числу относится и термин «эмоциональный интеллект» (перевод английского словосочетания «emotional intelligence»). Сегодня мы часто слышим о нем — но если идея измерения собственного IQ уже вполне улеглась в наших головах и мы воспринимаем ее как нечто естественное, то с эмоциональным интеллектом — так называемым EQ — все не так однозначно. Предлагаем расставить точки над «i» и разобраться, что такое этот EQ, какова его роль в жизни и можно ли сказать, каким уровнем эмоционального интеллекта обладает тот или иной человек. В наиболее общем понимании эмоциональный интеллект представляет собой весьма необходимый для каждого набор способностей — распознавать и понимать свои и чужие эмоции, намерения, мотивацию и желания, а также умение управлять эмоциями для решения жизненных задач. Дэниел Гоулман, известный во всем мире автор бестселлера «Эмоциональный интеллект», дал ему следующее определение: EQ — это умение разбираться в своих чувствах, отдавать себе в них отчет, выражать адекватно и сообразно сложившейся ситуации. Поэтому важной составляющей EQ является адекватная самооценка, позволяющая человеку наиболее выигрышно использовать в поведении свои сильные стороны и намеренно затушевывать слабые. Интерес к эмоциональному интеллекту появился в среде ученых в самом начале XX века по причине неспособности классических IQ-тестов предсказать успешность человека в карьере и жизни. В частности психологи столкнулись с проблемой, когда высокий уровень умственного интеллекта совершенно не гарантировал более высокое положение в обществе — хотя для этого у человека имелись все интеллектуальные задатки. То есть умственные способности — это не единственное условие для достижения успеха, есть что-то еще — что-то не менее важное. Это «что-то» и называется эмоциональным интеллектом. Обозначение EQ (эмоциональный коэффициент) — по аналогии с IQ — было впервые введено в научный оборот клиническим физиологом Рувеном Бар-Оном в 1985 году. Иногда возникает путаница в понятиях, и неудивительно: коэффициент интеллекта (он же IQ), эмоциональный интеллект (EQ) — это все на первый взгляд об интеллекте, так в чем же тогда разница? Латинское «Intellectus», от которого и пошло рассматриваемое нами понятие, переводится как «познание, понимание, рассудок», то есть сам по себе интеллект — это нечто более широкое, чем просто ум или умственные способности. Это качество психики, включающее и врожденную способность к обучению (именно ее измеряют пресловутые IQ-тесты), и эмоциональную способность применять знания и приспосабливаться к изменениям (а вот это уже сфера эмоционального интеллекта). Самым важным отличием эмоционального интеллекта от умственного является то, что его можно повышать в течение жизни, IQ же заложен в человеке на генетическом уровне. Именно эмоциональный интеллект отвечает за нашу социализацию и умение работать и жить в коллективе. Интересен тот факт, что умственные способности влияют на успешность человека с вероятностью от 4 до 25%. Гоулман объясняет это тем, что для того, чтобы стать менеджером, необходимо обладать определенным уровнем IQ. Он нужен как минимум для того, чтобы поступить в университет. А чтобы подниматься по карьерной лестнице, нужны способности другого рода, связанные с пониманием и управлением эмоциями. В Америке есть такое высказывание: «Благодаря IQ вы устраиваетесь на работу, а благодаря EQ — делаете карьеру». Ученые из лаборатории психологии и психометрии Университетского колледжа Лондона считают, что эмоциональный интеллект невозможно оценить количественно, но вполне реально дать ему качественную оценку. В соответствии с разработанной ими системой, EQ состоит из следующих важных компонентов: • благосостояние (его уровень оценивается через категории оптимизма, счастья и самооценки); • общительность (оцениваются контроль над эмоциями, настойчивость и социальная осведомленность); • эмоциональность (самый крупный компонент, состоящий из оценки способностей к сочувствию, проявлению эмоций, эмоциональному восприятию и взаимоотношениям); • самообладание (включает регуляцию эмоций, импульсивность и возможность управлять стрессовыми ситуациями); • вспомогательные аспекты (оцениваются самомотивация и приспособляемость). Каждая из пятнадцати перечисленных категорий оценивается по уровням — «низкий», «средний» и «высокий». Результат выходит субъективным, но при этом достаточно честным по отношению к самому себе. А также помогает выявить личностные недостатки и потенциальные зоны эмоционального роста. Попробуйте оценить себя — и узнаете о себе кое-что новое. Возможно, для постсоветской действительности словосочетание «эмоциональный рост» звучит странно, но психологи, опираясь на последние исследования, действительно считают, что человек может развивать свой EQ, что в целом ведет к развитию его как личности. Константин Петридес из Лондонской психометрической лаборатории перечисляет следующие индикаторы низкого эмоционального интеллекта: неуверенность в себе, склонность к чрезмерной самокритике и неспособность находить общий язык с окружающими. То есть обычно, говорит он, это скромные люди, относящиеся к окружающим непредвзято, но периодически сталкивающиеся с проблемами с самооценкой и общением. Для людей с высоким EQ характерны следующие черты: неподдельный интерес к другим, открытость изменениям, умение отказывать и отсутствие стремления к совершенству. Они более реально оценивают себя и свои возможности, понимают, когда им нужно отдохнуть и переключиться с одного дела на другое, и позволяют себе это. Исследование К. Петридеса «Черты эмоционального интеллекта» выявило помимо прочего следующие интересные особенности: • высокий эмоциональный интеллект позитивно влияет на работоспособность; • женщины с высоким эмоциональным интеллектом более довольны своей внешностью; • люди с высоким эмоциональным интеллектом способны более четко определять эмоции других через мимику лица; • ученики с высоким уровнем эмоционального интеллекта пропускают меньше занятий в школе по неуважительным причинам. Тот факт, что над эмоциональным интеллектом можно работать, обнадеживает и значительно расширяет наши возможности для саморазвития — как личностного, так и профессионального. Но сегодня научный интерес психологов и психотерапевтов к EQ не ограничивается лишь целями повышения эффективности человека в рабочем процессе. Бешеный ритм городов и горы задач, которые необходимо постоянно удерживать в голове, поначалу так затягивающие и манящие своими перспективами, заставляют нас мечтать уже не только о карьерных вершинах, но и о простом ощущении счастья. Мы «ищем» его, но можно его создать — в том числе с помощью понимания себя. Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) в 2017 году опубликовал данные о том, что 85% опрошенных россиян считают себя счастливыми — этот показатель вырос в два раза по сравнению с 1990-м годом. При этом в рейтинге ООН Россия находится всего лишь на 49-м месте по уровню национального счастья (на первом — Норвегия, а на последнем — Центральноафриканская республика). Но ведь счастье — это в первую очередь ощущение, часть нашего эмоционального интеллекта. И умение его чувствовать (а не просто «найти») и идентифицировать сильно сказывается на нашей удовлетворенности жизнью. Итак, пришло время поговорить о том, какие способы существуют для развития эмоционального интеллекта. В первую очередь научитесь понимать свои эмоции. Один человек на вопрос «Как ты сейчас себя чувствуешь?» ответит: «Плохо». А другой скажет: «Я раздражен, потому что…». Видите разницу? Чтобы понять, что вы чувствуете, просто замедлитесь на пару минут и подумайте, каковы ваши эмоции сейчас. Возможно, вас что-то разозлило? Или наоборот доставило радость? Второй важный аспект — когда вы стараетесь интерпретировать, что чувствуете, не делите эмоции на плохие и хорошие. Не ругайте себя, если злы, и не отталкивайте эту злость. На самом деле вы не выбираете свои сиюминутные реакции, они просто приходят. И при этом сами вы как полноценная личность не становитесь хуже, испытывая обиду, раздражение, усталость или гнев. Вы сейчас — это все тот же вы, что и несколькими минутами ранее. Третье — заведите дневник эмоций и с удобной для вас регулярностью (но лучше все-таки делать это систематически, а не раз в полгода, когда есть настроение) записывайте самые яркие эмоции. Напишите, что и почему чувствовали, контролировали ли себя, ругали ли. Обратите особое внимание на поступки людей, которые вызвали ваши бурные внутренние реакции. И напишите, как вы отреагировали внешне — сделали вид, что ничего не чувствуете, или наоборот громко выразили свой протест? А может быть, пришли домой и только тогда позволили себе проявить чувства? Этот шаг позволит вам взглянуть со стороны на свои реакции и способность к их выражению. Четвертое — будьте эмоционально честны с окружающими. То есть давайте честные ответы на вопросы типа «Как твои дела?» или «Все в порядке?». Не говорите автоматическое «все отлично», если на душе скребут кошки. Пусть это не кажется важным в глобальном смысле — но именно через привычку честно говорить о мелочах вы научитесь выражать то, что ощущаете на самом деле. Пятое — отделяйте эмоции от себя. Психологи в этом случае говорят: вы не равно эмоция. Чтобы научиться этому, научитесь говорить не «мне грустно», а «я чувствую грусть», вместо «мне страшно» — «я чувствую страх». Так вы останетесь собой, а эмоция — эмоцией, с которой можно работать дальше: например, нарисовать, описать, прокричать или найти, где она отзывается в вашем теле. Шестое — разграничьте свою и чужую зоны ответственности. Я имею ввиду то, что за свои эмоции каждый человек отвечает самостоятельно. Взращивайте в себе эту мысль, привыкайте к ней. То есть вы не должны чувствовать вину из-за того, что кто-то рядом с вами расстроен или зол. Вы не можете расстроить кого-то, вы только совершаете свои поступки, а как на них реагировать — решение другого человека. То же самое работает и в обратную сторону. Окружающие не злят вас, это вы сами чувствуете злость. Повторю, за моментную реакцию своего сознания вы отвечаете в минимальной степени, просто ощущаете — и все. Далее необходимо понять, почему к вам пришла именно эта эмоция. Автор: Нина Соколова

Об истинных причинах женского постоянства

Группа сорокалетних девчонок решила собраться и пообедать вместе. Поразмыслив, они выбрали ресторан «Морской бриз», потому что там много молодых официантов в обтягивающих брюках. Через 10 лет, когда им исполнилось 50, они опять решили пообедать вместе. Выбрали ресторан «Морской бриз», потому что там хорошая еда, большой выбор вин и симпатичные официанты. Еще через 10 лет, когда им исполнилось 60, они опять решили пообедать вместе. Выбрали ресторан «Морской бриз», потому что там тихо, красивый вид на океан и вежливые официанты. Через 10 лет, когда им исполнилось 70, они опять решили пообедать вместе. Выбрали ресторан «Морской бриз», потому что там есть лифт и можно подняться в обеденный зал в инвалидной коляске, а официанты всегда готовы помочь. Через 10 лет, когда им всем исполнилось 80, они опять решили пообедать вместе. Выбрали ресторан «Морской бриз», потому что раньше там еще не бывали.

Иосиф Бродский о Серёже Довлатове: «Мир уродлив и люди грустны»

Сергей Довлатов был единственным писателем-современником, о котором Иосиф Бродский написал эссе — в годовщину смерти писателя. Довлатов ушёл из жизни 24 августа 1990 года... За год, прошедший со дня его смерти, можно, казалось бы, немного привыкнуть к его отсутствию. Тем более, что виделись мы с ним не так уж часто: в Нью-Йорке, во всяком случае. В родном городе еще можно столкнуться с человеком на улице, в очереди перед кинотеатром, в одном из двух-трех приличных кафе. Что и происходило, не говоря уже о квартирах знакомых, общих подругах, помещениях тех немногих журналов, куда нас пускали. В родном городе, включая его окраины, топография литератора была постижимой, и, полагаю, три четверти адресов и телефонных номеров в записных книжках у наг совпадали. В Новом Свете, при всех наших взаимных усилиях, совпадала в лучшем случае одна десятая. Тем не менее к отсутствию его привыкнуть все еще не удается. Может быть, я не так уж привык к его присутствию — особенно принимая во внимание выплеска занное? Склонность подозревать за собой худшее может заставить ответить на этот вопрос утвердительно. У солипсизма есть, однако, свои пределы;жизнь человека даже близкого может их и избежать; смерть заставляет вас опомниться. Представить, что он все еще существует, только не звонит и не пишет, при всей своей привлекательности и даже доказательности — ибо его книги до сих пор продолжают выходить — немыслимо: я знал его до того, как он стал писателем. Писатели, особенно замечательные, в конце концов не умирают; они забываются, выходят из моды, пе реиздаются. Постольку, поскольку книга существует, писатель для читателя всегда присутствует. В момент чтения читатель становится тем, что он читает, и ему, в принципе безразлично, где находится автор, каковы его обстоятельства. Ему приятно узнать, разумеется, что автор является его современником, но его не особенно огорчит, если это не так. Писателей, даже замечательных, на душу населения приходится довольно много. Больше, во всяком случае, чем людей, которые вам действительно дороги. Люди, однако, умирают. Можно подойти к полке и снять с нее одну из его книг. На обложке стоит его полное имя, но для меня он всегда был Сережей. Писателя уменьшительным именем не зовут; писатель — это всегда фамилия, а если он классик — то еще и имя и отчество. Лет через десять-двадцать так это и будет, но я — я никогда не знал его отчества. Тридцать лет назад, когда мы познакомились, ни об обложках, ни о литературе вообще речи не было. Мы были Сережей и Иосифом; сверх того, мы обращались друг к другу на «вы», и изменить эту возвышенно-ироническую, слегка отстраненную — от самих себя — форму общения и обращения оказалось не под силу ни алкоголю, ни нелепым прыжкам судьбы. Теперь ее уже не изменит ничто. Мы познакомились в квартире на пятом этаже около Финляндского вокзала. Хозяин был студентом филологического факультета ЛГУ — ныне он профессор того же факультета в маленьком городке в Германии. Квартира была небольшая, но алкоголя в ней было много. Это была зима то ли 1959-го, то ли 1960 года, и мы осаждали тогда одну и ту же коротко стриженную, миловидную крепость, расположенную где-то на Песках. По причинам слишком диковинным, чтоб их тут перечислять, осаду эту мне пришлось вскоре снять и уехать в Среднюю Азию. Вернувшись два месяца спустя, я обнаружил, что крепость пала. Мне всегда казалось, что при гигантском его росте отношения с нашей приземистой белобрысой реальностью должны были складываться у него довольно своеобразным образом. Он всегда был заметен издалека, особенно учитывая безупречные перспективы родного города, и невольно оказывался центром внимания в любом его помещении. Думаю, что это его несколько тяготило, особенно в юности, и его манерам и речи была свойственна некая ироническая предупредительность, как бы оправдывавшая и извинявшая его физическую избыточность. Думаю, что отчасти поэтому он и взялся впоследствии за перо: ощущение граничащей с абсурдом парадоксальности всего происходящего — как вовне, так и внутри его сознания — присуще практически всему, из-под пера его вышедшему. С другой стороны, исключительность его облика избавляла его от чрезмерных забот о своей наружности. Всю жизнь, сколько я его помню, он проходил с одной и той же прической: я не помню его ни длинновласым, ни бородатым. В его массе была определенная законченность, более присущая, как правило, брюнетам, чем блондинам; темноволосый человек всегда более конкретен, даже в зеркале. Филологические девушки называли его «наш араб» — из-за отдаленного сходства Сережи с появившимся тогда впервые на наших экранах Омаром Шарифом. Мне же он всегда смутно напоминал императора Петра — хотя лицо его начисто было лишено петровской кошачести, — ибо перспективы родного города (как мне представлялось) хранят память об этой неугомонной шагающей версте, и кто-то должен время от времени заполнять оставленный ею в воздухе вакуум. Потом он исчез с улицы, потому что загремел в армию. Вернулся он оттуда, как Толстой из Крыма, со свитком рассказов и некоторой ошеломленностью во взгляде. Почему он притащил их мне, было не очень понятно, поскольку я писал стихи. С другой стороны, я был на пару лет старше, а в молодости разница в два года весьма значительна: сказывается инерция средней школы, комплекс старшеклассника; если вы пишете стихи, вы еще и в большей мере старшеклассник по отношению к прозаику. Следуя этой инерции, показывал он рассказы свои еще и Найману, который был еще в большей мере старшеклассник. От обоих нас тогда ему сильно досталось: показывать их нам он, однако, не перестал, поскольку не прекращал их сочинять. Это отношение к пишущим стихи сохранилось у него на всю жизнь. Не берусь гадать, какая от наших, в те годы преимущественно снисходительно-иронических, оценок и рассуждений была ему польза. Безусловно одно — двигало им вполне бессознательное ощущение, что проза должна мериться стихом. За этим стояло, безусловно, нечто большее: представление о существовании душ более совершенных, нежели его собственная. Неважно, годились ли мы на эту роль или нет, — скорей всего, что нет; важно, что представление это существовало; в итоге, думаю, никто не оказался внакладе. Оглядываясь теперь назад, ясно, что он стремился на бумаге к лаконичности, к лапидарности, присущей поэтической речи: к предельной емкости выражения. Выражающийся таким образом по-русски всегда дорого расплачивается за свою стилистику. Мы — нация многословная и многосложная; мы — люди придаточного предложения, завихряющихся прилагательных. Говорящий кратко, тем более — кратко пишущий, обескураживает и как бы компрометирует словесную нашу избыточность. Собеседник, отношения с людьми вообще начинают восприниматься балластом, мертвым грузом — и сам собеседник первый, кто это чувствует. Даже если он и настраивается на вашу частоту, хватает его ненадолго. Зависимость реальности от стандартов, предлагаемых литературой, — явление чрезвычайно редкое. Стремление реальности навязать себя литературе — куда более распространенное. Все обходится благополучно, если писатель — просто повествователь, рассказывающий истории, случаи из жизни и т.п. Из такого повествования всегда можно выкинуть кусок, подрезать фабулу, переставить события, изменить имена героев и место действия. Если же писатель — стилист, неизбежна катастрофа: не только с его произведениями, но и житейская. Сережа был прежде всего замечательным стилистом. Рассказы его держатся более всего на ритме фразы; на каденции авторской речи. Они написаны как стихотворения: сюжет в них имеет значение второстепенное, он только повод для речи. Это скорее пение, чем повествование, и возможность собеседника для человека с таким голосом и слухом, возможность дуэта — большая редкость. Собеседник начинает чувствовать, что у него — каша во рту, и так это на деле и оказывается. Жизнь превращается действительно в соло на ундервуде, ибо рано или поздно человек в писателе впадает в зависимость от писателя в человеке, не от сюжета, но от стиля. При всей его природной мягкости и добросердечности несовместимость его с окружающей средой, прежде всего — с литературной, была неизбежной и очевидной. Писатель в том смысле творец, что он создает тип сознания, тип мироощущения, дотоле не существовавший или не описанный. Он отражает действительность, но не как зеркало, а как объект, на который она нападает; Сережа при этом еще и улыбался. Образ человека, возникающий из его рассказов, — образ с русской литературной традицией не совпадающий и, конечно же, весьма автобиографический. Это — человек, не оправдывающий действительность или себя самого; это человек, от нее отмахивающийся: выходящий из помещения, нежели пытающийся навести в нем порядок или усмотреть в его загаженное™ глубинный смысл, руку провидения. Куда он из помещения этого выходит — в распивочную, на край света, за тридевять земель — дело десятое. Этот писатель не устраивает из происходящего с ним драмы, ибо драма его не устраивает: ни физическая, ни психологическая. Он замечателен в первую очередь именно отказом от трагической традиции (что есть всегда благородное имя инерции) русской литературы, равно как и от ее утешительного пафоса. Тональность его прозы — насмешливо-сдержанная, при всей отчаянности существования, им описываемого. Разговоры о его литературных корнях, влияниях и т. п. бессмысленны, ибо писатель — то дерево, которое отталкивается от почвы. Скажу только, что одним из самых любимых его авторов всегда был Шервуд Андерсон, «Историю рассказчика» которого Сережа берег пуще всего на свете. Читать его легко. Он как бы не требует к себе внимания, не настаивает на своих умозаключениях или наблюдениях над человеческой природой, не навязывает себя читателю. Я проглатывал его книги в среднем за три-четыре часа непрерывного чтения: потому что именно от этой ненавязчивости его тона трудно было оторваться. Неизменная реакция на его рассказы и повести — признательность за отсутствие претензии, за трезвость взгляда на вещи, за эту негромкую музыку здравого смысла, звучащую в любом его абзаце. Тон его речи воспитывает в читателе сдержанность и действует отрезвляюще: вы становитесь им, и это лучшая терапия, которая может быть предложена современнику, не говоря — потомку. Неуспех его в отечестве не случаен, хотя, полагаю, временен. Успех его у американского читателя в равной мере естественен и, думается, непреходящ. Его оказалось сравнительно легко переводить, ибо синтаксис его не ставит палок в колеса переводчику. Решающую роль, однако, сыграла, конечно, узнаваемая любым членом демократического общества тональность — отдельного человека, не позволяющего навязать себе статус жертвы, свободного от комплекса исключительности. Этот человек говорит как равный с равными о равных: он смотрит на людей не снизу вверх, не сверху вниз, но как бы со стороны. Произведениям его — если они когда-нибудь выйдут полным собранием, можно будет с полным правом предпослать в качестве эпиграфа строчку замечательного американского поэта Уоллеса Стивенса: «Мир уродлив, и люди грустны». Это подходит к ним по содержанию, это и звучит по-Сережиному. Не следует думать, будто он стремился стать американским писателем, что был «подвержен влияниям», что нашел в Америке себя и свое место. Это было далеко не так, и дело тут совсем в другом. Дело в том, что Сережа принадлежал к поколению, которое восприняло идею индивидуализма и принцип автономности человеческого существования более всерьез, чем это было сделано кем-либо и где-либо. Я говорю об этом со знанием дела, ибо имею честь — великую и грустную честь — к этому поколению принадлежать. Нигде идея эта не была выражена более полно и внятно, чем в литературе американской, начиная с Мелвилла и Уитмена и кончая Фолкнером и Фростом. Кто хочет, может к этому добавить еще и американский кинематограф. Другие вправе также объяснить эту нашу приверженность удушливым климатом коллективизма, в котором мы возросли. Это прозвучит убедительно, но соответствовать действительности не будет. Идея индивидуализма, человека самого по себе, на отшибе и в чистом виде, была нашей собственной. Возможность физического ее осуществления была ничтожной, если не отсутствовала вообще. О перемещении в пространстве, тем более — в те пределы, откуда Мелвилл, Уитмен, Фолкнер и Фрост к нам явились, не было и речи. Когда же это оказалось осуществимым, для многих из нас осуществлять это было поздно: в физической реализации этой идеи мы больше не нуждались. Ибо идея индивидуализма к тому времени стала для нас действительно идеей — абстрактной, метафизической, если угодно, категорией. В этом смысле мы достигли в сознании и на бумаге куда большей автономии, чем она осуществима во плоти где бы то ни было. В этом смысле мы оказались «американцами» в куда большей степени, чем большинство населения США; в лучшем случае, нам оставалось узнавать себя «в лицо» в принципах и институтах того общества, в котором волею судьбы мы оказались. В свою очередь, общество это до определенной степени узнало себя и в нас, и этим и объясняется успех Сережиных книг у американского читателя. «Успех», впрочем, термин не самый точный; слишком часто ему и его семейству не удавалось свести концы с концами. Он жил литературной поденщиной, всегда скверно оплачиваемой, а в эмиграции и тем более. Под «успехом» я подразумеваю то, что переводы его переводов печатались в лучших журналах и издательствах страны, а не контракты с Голливудом и объем недвижимости. Тем не менее это была подлинная, честная, страшная в конце концов жизнь профессионального литератора, и жалоб я от него никогда не слышал. Не думаю, чтоб он сильно горевал по отсутствию контрактов с Голливудом — не больше, чем по отсутствию оных с Мосфильмом. Когда человек умирает так рано, возникают предположения о допущенной им или окружающими ошибке. Это — естественная попытка защититься от горя, от чудовищной боли, вызванной утратой. Я не думаю, что от горя следует защищаться, что защита может быть успешной. Рассуждения о других вариантах существования в конце концов унизительны для того, у кого вариантов этих не оказалось. Не думаю, что Сережина жизнь могла быть прожита иначе; думаю только, что конец ее мог быть иным, менее ужасным. Столь кошмарного конца — в удушливый летний день в машине «скорой помощи» в Бруклине, с хлынувшей горлом кровью и двумя пуэрториканскими придурками в качестве санитаров — он бы сам никогда не написал: не потому, что не предвидел, но потому, что питал неприязнь к чересчур сильным эффектам. От горя, повторяю, защищаться бессмысленно. Может быть, даже лучше дать ему полностью вас раздавить — это будет, по крайней мере, хоть как-то пропорционально случившемуся. Если вам впоследствии удастся подняться и распрямиться, распрямится и память о том, кого вы утратили. Сама память о нем и поможет вам распрямиться. Тем, кто знал Сережу только как писателя, сделать это, наверно, будет легче, чем тем, кто знал и писателя, и человека, ибо мы потеряли обоих. Но если нам удастся это сделать, то и помнить его мы будем дольше — как того, кто больше дал жизни, чем у нее взял. Иосиф Бродский. О Сереже Довлатове. — Журнал «Звезда», № 2, 1992.

Как наносон поможет вам совершить открытие

Наука рассматривает сон как физиологическое состояние, характеризующееся отсутствием сознательной психической деятельности и значительным снижением реакций на внешние раздражители. Классическая медицина считает, что во сне человек проводит приблизительно одну треть своей жизни. Статистика в этом вопросе более точна — исследование группы из австралийских и американских ученых показало различия в среднесуточной продолжительности сна у представителей разных стран. Минимальным показатель оказался в Японии — там спят в среднем 7 часов 16 минут в сутки, то есть на сон тратится 30,3% жизни. Дольше всех остальных на земном шаре спят аргентинцы — 10 часов 16 минут, что составляет уже 42,8% всей продолжительности жизни. Представляете, почти половина! Для России измеренная средняя продолжительность сна составила 9 часов и 20 минут (эквивалентно 37,5% жизни). Еще в 1953 году американцы-нейрофизиологи Евгений Азеринский (наиболее широко известен научному сообществу как Юджин Асерински; потомок эмигрантов из России) и Натаниэл Клейтман (что интересно, родился в городе Кишиневе Российской империи) открыли фазу быстрого сна и тем самым вывели научные исследования на новый уровень. Именно после совершенного ими открытия появилось знание о том, что человеческий сон — состояние не однородное, а состоящее из двух качественно разных фаз: медленной и быстрой, в научной терминологии — ортодоксальной и парадоксальной. Интересно, что у быстрого сна есть даже собственная аббревиатура — R.E.M., собранная из первых букв таких английских слов как «rapid eye movements», что в буквальном переводе значит «быстрые движения глаз». Как вы догадываетесь, это не случайно: если во время медленной фазы активность мозга и организма в целом значительно снижается, то в быстрой фазе усиливаются мозговой кровоток, сердцебиение, дыхание и возникают быстрые движения глазных яблок. Медленный сон необходим для восстановления и отдыха организма, именно во время «Non R.E.M. фазы» происходит регенерация всех тканей и органов. Быстрый сон позволяет сознанию человека «привыкнуть» и приспособиться к событиям, происходящим в реальной жизни, и тем самым помогает ему как личности оставаться эмоционально стабильным. Также «R.E.M. фаза» за счет активации процессов готовит тело к тому, чтобы проснуться. Помимо полноценного ночного сна ученые также выделяют состояние полудремы — думаю, оно знакомо каждому, — когда после обеда или длительной прогулки на свежем воздухе мы вдруг начинаем «клевать носом». Примером полудремы является еще и дневной сон, распространенный в южных странах, - Греции, Италии, Испании. Сиеста — это настоящая традиция, пришедшая из XVII века, когда всем жителям Италии без исключения официально разрешили предаваться послеобеденному сну. Связь такого отдыха прослеживается и с биологическими ритмами человеческого организма, и с особенностями климата южноевропейских государств. Так, согласно исследованиям ученых, у человека в середине дня — примерно через восемь часов после утреннего пробуждения — наступает своеобразный упадок сил, для восстановления которых требуется отдых. С другой стороны, в тропических землях, колонизированных Испанией, а также в самой Испании, в это время на улице жарче всего, и даже животные прячутся от палящего солнца. Таким образом, ученые-нейрофизиологи выделяют два вида полудремы: наносон (сон в течение всего нескольких секунд) и «сиесту» (по аналогии с вышеназванной испанской традицией), которая длится до получаса. Главным отличием этих видов является глубина сна. Так, в первом случае «расслабление» головного мозга достигает лишь первой стадии сна, когда после альфа-ритмов следуют тета-ритмы. Во время «сиесты» сон находится уже на средней глубине — при этом сознание постепенно отключается, присутствуют как тета-, так и сигма-ритмы. Альфа-ритм работы человеческого мозга характерен для состояния расслабленного бодрствования (8 — 13 колебаний в секунду), тета-ритм наблюдается при снижении уровня бодрствования (4 — 7 колебаний), а сигма-ритм — на начальной стадии медленного сна. Согласно рекомендациям NASA, дремать следует приблизительно 26 минут. Этот непродолжительный отдых обеспечивает улучшение настроения, мыслительной функции мозга, облегчение восприятия, повышение внимания и выносливости. Немаловажной пользой является также прокачка памяти, что осуществляется путем стимуляции гиппокампа (часть лимбической системы головного мозга, которая участвует в механизмах формирования эмоций и перехода кратковременной памяти в долговременную). Новая информация, поступившая в мозг после того, как человек подремал, усваивается намного лучше и эффективнее — это доказали исследователи из Йоркского университета. Японские медики из Токийского университета присоединяются к представителям американских аэронавтов и утверждают, что дневная полудрема не должна превышать по длительности 1 час, так как сон дольше шестидесяти минут на 45% повышает риск развития сахарного диабета второго типа. Причина — вхождение человека в новую фазу сна. Часа полудремы достаточно, чтобы завершить фазу быстрого сна, дальше организм переходит в фазу медленного сна, прерывание которой чревато наступлением состояния инерции, сопровождающегося снижением умственной и физической активности, а также эндокринными нарушениями. Наносон в свою очередь не приносит организму заметной пользы, так как является слишком поверхностным, однако при этом он и не полностью бесполезен. Интересным свойством наносна является то, что он делает наше воображение более изощренным. В процессе засыпания мозг перестает уделять внимание внешним раздражителям, словно бы «блокируя» их. В результате постепенно отключаются одна зона мозга за другой — и это разделение становится причиной возникновения необычных ассоциативных связей, появляющихся на границе сна и яви. Мозг работает в эти моменты не как единая система, контролирующая все и вся, — отдельные его участки получают свободу и могут по-новому оценивать ситуацию и выдавать неординарные решения. Этим свойством наносна активно пользовался известный испанский художник-сюрреалист Сальвадор Дали. Именно он придумал необычную технику искусственного поиска вдохновения. Она подразумевает полное расслабление человека, когда он сидит в кресле, облокотив голову и уложив руки на подлокотники. Этот человек держит в руке тяжелый металлический ключ. Когда он засыпает, мышцы расслабляются — и ключ выпадает, с грохотом ударяясь о пол. В этот момент человек просыпается, однако сохраняет вдохновение, которое успел уловить между сном и явью. Официально это вдохновение называется гипнагогией или «феноменом лица в затемненном помещении». По своей сути это так называемый сонный паралич — состояние, когда сознание возвращается в реальную жизнь, а мышцы еще остаются расслабленными. Сонный паралич способен вызвать сильные галлюцинации вроде темных пятен перед глазами или ощущения рядом чьего-то присутствия. Аналогичным образом поступал и американский изобретатель Томас Эдисон, только вместо ключа он держал в руках бутылку с водой, а после пробуждения заново пересматривал свои идеи. Именно так им были сделаны многие из более чем тысячи запатентованных открытий. Полезным состояние наносна может оказаться не только для художников, писателей или ученых — а также и для любого из нас. Современные исследования подтверждают, что в решении любой задачи участвуют как сознательная, так и бессознательная части человеческой психики. Каждому наверняка приходилось слышать совет: «отвлекись, и решение придет само». И он возник не на пустом месте. Согласно мнению Грэма Уоллеса и Жака Саломона Адамара, процесс творчества состоит из четырех основных этапов: • подготовки, в течение которой формулируется и обдумывается задача; • инкубации — периода времени, на которое о задаче следует забыть; • озарения - представляет собой интуитивное решение, выданное бессознательным; • проверки. Речь в вышеназванном совете идет как раз об инкубации — состоянии, когда человек отключается от задачи, но при этом бессознательно все так же не выпускает ее из поля зрения. Часто именно в состоянии наносна мозг и предлагает нетривиальные варианты решений, которые впоследствии могут прийти к нам как озарение. И для этого совершенно не обязательно спать с бутылкой воды или тяжеленным ключом в руке. Когда сознательное и бессознательное скооперируются и выполнят каждое свою часть задачи, решение незамедлительно придет. В заключение приведу интересные факты о сне: Вздрагивания во время засыпания называются гипнотическими рывками и являются остатками дневной активности, они абсолютно безвредны для организма. Животным, как и человеку, снятся сны — обычно они видят в сновидениях те действия, которые совершают в состоянии бодрствования. Практически все видят сновидения, но не все их запоминают. Не могут видеть снов только люди с серьезными психическими заболеваниями. Через 5 минут после пробуждения человек забывает половину сна, а через 10 минут — 90%. Именно поэтому бывает так сложно вспомнить, что же нам снилось, даже несмотря на то, что сон казался интересным или будоражил воображение. Человеческое подсознание не способно самопроизвольно генерировать чужие лица — это значит, что всех людей, которые нам снятся, мы когда-то уже видели в реальности, но не запомнили. В течение ночи мы видим от двух до семи разных сновидений — их количество зависит от числа фаз быстрого сна. 12% людей на Земле способны видеть только черно-белые сны — по словам ученых, это связано с особенностями работы зрительного центра мозга: у этих людей он не способен генерировать цветное изображение во время сна. Ребенок начинает видеть сны еще в утробе матери. Сновидения начинаются на восьмой неделе беременности и появляются параллельно с развитием зрительных органов. Наука, изучающая сон, называется сомнология, наука о сновидениях — онейрология. Некоторые исторические личности были способны спать всего 3-4 часа в сутки. Эдисон, Да Винчи, Франклин, Тесла, Черчилль — все они спали гораздо меньше признанной нормы и чувствовали себя вполне здоровыми. Ученые считают, что подобные нарушения сна — обратная сторона большого таланта или гениальности. Начиная с 2008 года, каждую вторую пятницу марта отмечается Всемирный день сна. Автор: Нина Соколова

Футуризм в России: эпатаж и провокация

Движение футуристов зародилось в начале XX века в преддверии Первой мировой войны и началось с манифеста Филиппо Томмазо Маринетти, опубликованного в 1909 году на страницах знаменитой французской газеты «Фигаро». Заглавными стали такие слова: «Самые старые среди нас — тридцатилетние, за 10 лет мы должны выполнить свою задачу, пока не придёт новое поколение и не выбросит нас в корзину для мусора…». К середине 10-х годов движение вобрало в себя самых талантливых и авангардных творцов Европы, подхвативших идеи дерзкого итальянского мыслителя. Это течение стало настолько популярно, что дало всходы даже в Российской империи, которая на тот момент охотно принимала все самые передовые веяния современности. В отличие от Италии, русский футуризм не имел стройной программы или какой-либо художественной стратегии. Существовало несколько литературных и художественных сообществ, которые постоянно сорвеновались друг с другом, а порой дело доходило до рукоприкладства между ними за право первенства в статусе наиболее радикальных из них. Не было у них и единого идеолога как в той же Италии или Швейцарии, где расцветало в то время движение дада под руководством Тристана Тцары. Из-под крыла российского сообщества футуристов вышли такие выдающиеся личности, как Владимир Маяковский, Велимир Хлебников, Давид Бурлюк, Михаил Ларионов и многие другие. Они, в отличие от западных коллег, руководствовались исключительно сиюминутными проявлениями вдохновения и повседневного публичного эпатажа, выходя далеко за рамки стиля. Появившись в 1912 году, группы русских футуристов придумывали себе самые разнообразные наименования: к примеру «Гилея», «будетляне» или «будущники». По-настоящему футуристическую повестку предложил Игорь Северянин, выпустил листовку-манифест, в которой фигурировало слово «футуризм». В ней сообщалось об ассоциации эгофутуристов, в которую входили также Константин Олимпов и Василиск Гнедов. В конце того же года группа «Гилея» опубликовала сборник «Пощечина общественному вкусу», куда вошли стихотворения Маяковского, Хлебникова, Бурлюка и Алексея Крученых. Это было противопоставление классическим канонам литературы, с призывом «бросить Пушкина, Достоевского и Толстого с парохода современности». В живописи футуристы заявили о себе смелыми художественными экспериментами и скандальными выходками. Лидером этого движения стали Михаил Ларионов и Илья Зданевич, а постоянными участниками футуристических бдений были Наталья Гончарова и Александр Шевченко. Наиболее яркой декларацией русский художников-футуристов стал манифест «Лучисты и будущники», в котором сочеталась приверженность традициям Востока и поклонение перед индустриальной эстетикой современности: «Весь гениальный стиль наших дней — наши брюки, пиджаки, обувь, трамваи, автомобили, аэропланы, железные дороги, грандиозные пароходы — такое очарование, такая великая эпоха, которой не было ничего равного во всей мировой истории». Футуристы проявили себя и на театральных подмостках, представив в 1913 году придуманный Маяковским спектакль «Трагедия. Владимир Маяковский» и оперу «Победа над Солнцем». Своими эпатажными выходками группы футуристов притянули внимание прессы, заработав себе репутацию одиозных хулиганов. В частности, бульварная пресса бурно обсуждала прогулку футуристов с раскрашенными лицами по Кузнецкому мосту. Фотографии с этой акции-перформанса до сих пор сохранились в архивах. Таким образом, все городское пространство становилось глобальной театральной сценой, где отсутствовала стена между зрителем и актерами. После революции многие футуристы эмигрировали в Германию, где примкнули к движению экспрессионистов и конструктивистов, а многие — вошли во вновь образованные ассоциации пролетарских писателей и художников. Их идеи активно использовались в советской агитации и создании символики нового государства. Автор: Мария Молчанова

Марина Абрамович и искусство перформанса

В 1970-е годы в Европе в области искусства появился новый, необычный способ самостоятельного художественного выражения — перформанс, который стал видом демонстрации идей концептуализма. В последнем делался упор не на художественные работы, а на производство идей. Перформанс стал не только лицом концептуализма, но и более заметным видом искусства, к которому так или иначе прибегали творческие личности. Это был способ художника заявить о себе, привлечь внимание к личности или же общественной проблеме. Крупные арт-пространства стали выделять площадки под перформанс, меценаты и музеи начали финансировать тематические фестивали, по всем художественным колледжам стали вводить курсы по изучению нового вида искусства самовыражения. СМИ также обогатилась за счет перформанса: начали выходить тематические журналы. До 1979 года, когда вышло первое издание по истории самовыражения «Искусство перформанса. От футуризма до наших дней» Роузли Голдберг, искусствоведы пренебрегали этой темой в исследованиях истории. Перформанс — воплощение идей, на которых основывается создание искусства. Воспринимался он, как радикальное проявление идей. Публичные жесты использовались словно оружие против традиций, стандартных жанров искусства. Позже к перформансу стали прибегать художники, желающие донести до зрителя социально значимые проблемы: насилия, войны, нелюбви, коррупции и тд. Именно радикальная точка зрения стала катализатором в истории искусства ХХ века. Бывали случаи, когда кубизм, футуризм, минимализм и концептуализм, сюрреализм, дадаизм заходили в тупик, и художники направлений впоследствии обращались именно к перформансу. Делали они это для того, чтобы сломать рамки восприятия зрителем искусства и его жанров. Перформанс в некотором смысле — это манифест, самовыражение тех, кто не согласен, тех, кто пытается найти другие способы исследования искусства в своей среде и в повседневной жизни. Произведения могут быть представлены в одиночку или группой, на улицах города, в баре, кафе или в специальном помещении театра — это неважно. Представление может заключать в себе сотни последовательных действий, жестов или всего одно, может продолжаться от пары минут до нескольких часов. Перформанс не загоняет людей в рамки, создан, чтобы шокировать зрителей, вытолкнуть из привычной зоны комфорта. Сейчас по всему миру периодически проходят «отряды» перформансов. Основное сосредоточение в США, Евросоюзе и России. Например, вы наверняка слышали о невероятно красивом выступлении против слепого поклонения бренду в Италии. Некоторые голливудские актеры открывают для себя такой вид искусства, например, Шайя Лабаф, Джеймс Франко. В начале 1970-х главными именами в мире перформанса были Йоко Оно, Йозеф Бойс, Ив Кляйн и другие. Сейчас перформанс как главный вид современного искусства набирает популярность. Главные представители — Марина Абрамович, Стивен Коэн. В России — Олег Кулик, Петр Павленский, Стас Барецкий. О каждом из перечисленных деятелей можно рассказать много интересного. Но сегодня мы бы хотели поговорить о самом трогательном и в то же время наводящем ужас перформансе Марины Абрамович. Женщина, которая перевернула мир современного искусства. Она творит вот уже больше 40 лет. В СМИ ее даже прозвали «бабушкой перформанса». Главной идеей Марины было исследование взаимодействия, отношения между художником и его аудиторией, пределов и возможностей ума. Она сделала из наблюдателей соучастников, делая акцент на противостоянии боли, крови и физических пределов тела. Художница из Белграда пыталась понять ритуализированную боль, которая стала результатом самоистязания, особенно у психически больных людей. Она исследовала разрыв между телом и «Я», одновременно делая упор на жестокости человеческой натуры со стороны аудитории. Самое душераздирающее представление Марина провела в 1974 году в Неаполе. В местной галерее она предложила зрителям физически мучить ее, пользуясь предоставленными инструментами, которые были разложены там же на столе. Это длилось в течение шести часов. Спустя первые три часа одежда и кожа девушки уже были изрезаны лезвиями. К шестому часу она стояла посреди зала с заряженным пистолетом у виска. В это мгновение между мучителями, потенциальными палачами, началась драка. Девушка молча, с высоко поднятой головой вышла из зала. С 1975 года Марина Абрамович совместно с художником Улаем начали изучение пассивно-агрессивных отношений между людьми. Они исследовали боль и испытания, которые сопутствуют взаимоотношениям, на примере самих себя, а также на отношениях между художниками и зрителями. В 1977 году прошло выступление под названием «Не поддающееся определению». Художники стояли полностью обнаженные лицами друг к другу, прислонившись к противоположным косякам двери. Можете себе представить, каково было публике, вынужденной протискиваться между ними. Искусство перформанса обладает уже довольно богатой историей. А кроме того, бережно хранит в себе историю каждого художника, посвятившего себя перформансу. Автор: Катарина Акопова