Можно ли запрограммировать сон, как фильм

Сколько раз, просыпаясь после захватывающего сновидения, вы жалели, что не можете вернуться в него и досмотреть до конца? Или, напротив, хотели бы вырвать из памяти кошмар, как неудачную страницу из черновика? Человечество веками мечтало не просто наблюдать сны, но и управлять ими, словно персональным кинотеатром, где зритель сам пишет сценарий. Долгое время это желание оставалось уделом магов, мистиков и поэтов. Однако сегодня ученые все ближе подбираются к ответу на дерзкий вопрос: можно ли на самом деле программировать сны и видеть то, что мы хотим? Сигнал из темноты Итак, вы спите, ваше тело парализовано естественной атонией мышц, но при этом вы точно знаете, что находитесь внутри сна. Мало того — вы способны принять решение и выполнить его. Именно это пограничное состояние, названное осознанным сновидением, еще в 1913 году описал голландский психиатр Фредерик ван Эден. Он вел многолетний дневник снов и выделил особый тип переживаний, где мысль остается ясной, а понимание иллюзорности происходящего не разрушает сам сон. Однако научный мир оставался глух к этим откровениям. Главная проблема была фундаментальной: как спящий человек может передать сигнал наружу, не просыпаясь? В фазе быстрого сна (REM-фазы), которую в 1950-х годах открыл нейрофизиолог Натаниэл Клейтман, мышцы практически полностью отключены. Критики резонно замечали: может быть, рассказы об осознанных снах — всего лишь фрагменты полупробуждения, принятые за реальный контроль? Прорыв случился 12 апреля 1975 года, когда в лаборатории Университета Халла британский психолог Кит Херн провел эксперимент, достойный научно-фантастического романа. Он договорился с добровольцем о заранее условленном сигнале: когда тот осознает себя во сне, он должен совершить серию осмысленных движений глазами — единственными мышцами, сохраняющими подвижность в REM-фазе. В 8:07 утра, когда приборы однозначно показывали, что участник находится в глубочайшем быстром сне, электроокулограмма зафиксировала четкий, неслучайный паттерн. Это был первый в истории осознанный «телеграф» из мира сновидений. Эстафету подхватил американский психофизиолог Стивен Лаберж. В конце 1970-х годов в Стэнфордском университете он не только повторил этот эксперимент, но и превратил его в строгий научный стандарт. В своей диссертации 1980 года Лаберж доказал: человек может, находясь в подтвержденном приборами REM-сне, получать инструкции, размышлять и отвечать движением глаз. Позже, в 1981 году, его работа была опубликована и фактически поставила точку в споре о самом существовании осознанных сновидений. Архитектура сна: что происходит в мозге, когда мы «просыпаемся» внутри сна Если осознанный сон — не выдумка, то что же он такое с точки зрения нейробиологии? Исследования с использованием ЭЭГ и фМРТ показали: в этом состоянии мозг ведет себя парадоксально. С одной стороны, он остается спящим: сенсорные входы блокированы, тело обездвижено. С другой — активируются зоны, которые обычно молчат во время сновидений. В 2012 году группа ученых обнаружила, что у сновидцев, осознавших себя во сне, резко повышается активность префронтальной коры и предклинья — областей, входящих в так называемую сеть пассивного режима работы мозга. Именно эти структуры отвечают за самонаблюдение, критическое мышление и автобиографическую память. В обычном сне они фрагментированы и заторможены, а в осознанном — воссоединяются почти как при бодрствовании. Инструменты осознанного сна: от дневника до звуковых подсказок Итак, осознанные сны — реальность. Но можно ли научиться вызывать их по желанию? Стивен Лаберж и его последователи разработали целый арсенал методов, не требующих ни дорогих приборов, ни эзотерических ритуалов. Проверки реальности. Это самый простой входной билет. Приучите себя несколько раз в день задавать вопрос «А не сплю ли я?» и выполнять мини-тест: попробуйте проткнуть ладонь пальцем, взглянуть на часы дважды, вдохнуть через зажатый нос. Во сне эти привычные действия дают сбой — и привычка может сработать как триггер осознания. Мнемоническая индукция осознанных снов (MILD). Метод, разработанный Лабержем, объединяет силу намерения и памяти. Вы просыпаетесь после 5–6 часов сна, детально вспоминаете свой последний сон, а затем, засыпая снова, многократно утверждаете про себя твердое намерение: «В следующий раз, когда я буду видеть сон, я пойму, что сплю». Ключ — не просто повторять слова, но эмоционально проживать момент узнавания. Пробуждение и возврат в постель (WBTB). Эта техника усиливает эффект MILD. Проснувшись, вы остаетесь активны от 20 до 60 минут — читаете о сновидениях, ведете записи, — а затем снова ложитесь. Мозг получает дозу бодрствования, а тело все еще готово быстро нырнуть в REM-фазу. Комбинация WBTB и MILD в исследованиях показывала самые впечатляющие результаты, заметно увеличивая частоту осознанных снов даже у новичков. Отдельного разговора заслуживает метод звуковых напоминаний. Идея стара как сами исследования: если человек в фазе быстрого сна получает мягкий внешний сигнал, не пробуждающий его, этот сигнал может встроиться в сюжет сновидения как странная аномалия и подтолкнуть к осознанию. Первыми устройствами, реализовавшими этот принцип, стали созданные при участии Лабержа маски DreamLight и NovaDreamer. Встроенные датчики фиксировали быстрые движения глаз, и в нужный момент маска подавала световые сигналы — красные огоньки, которые сновидец мог увидеть сквозь закрытые веки. Сегодня подобные протоколы доступны даже через смартфон: приложения отслеживают движения по акселерометру или принимают сигнал с носимых датчиков и подают звуковые подсказки прямо в REM-фазе. Первые полевые исследования показывают обнадеживающие результаты, хотя, конечно, это направление еще ждет строгой перепроверки. А как насчет гипноза? Может ли он стать волшебной палочкой, программирующей содержание ночных видений? Исторически гипноз и сновидения идут рука об руку: еще в XIX веке врачи замечали, что постгипнотические внушения могут всплывать во снах. Современные исследования в этой области ограничены, но можно сказать, что гипноз способен создать мощную установку на осознание или на появление определенных образов — однако он не заменяет систематическую тренировку и не гарантирует полного контроля. Виртуальная машина, чайник и музыка из сновидения: современные прорывы Если раньше ученые довольствовались односложными сигналами «да/нет», то сегодня амбиции выросли до полноценного диалога и управления физическими объектами. В 2021 году международная команда во главе с профессором Кеном Паллером доказала, что с человеком в осознанном сне можно общаться почти как с бодрствующим. Участники эксперимента слышали вопросы (голосом или азбукой Морзе через вспышки света) и отвечали движениями глаз либо сокращениями лицевых мышц. Это была настоящая двусторонняя коммуникация — мост, перекинутый между двумя мирами! Еще дальше пошла компания REMspace под руководством исследователя Майкла Радуги. Их работы, о которых много писали в 2024–2025 годах, поражают воображение. В одном эксперименте сновидцы научились передавать музыкальный ритм, сокращая мышцы рук в такт услышанной во сне мелодии; датчики улавливали эти микросокращения и преобразовывали в реальный звуковой сигнал. В другом — импульсы от мышц спящего включали настоящий электрический чайник, лампочку и радио в лаборатории. А в третьем — человек в осознанном сне управлял виртуальным автомобилем на экране компьютера, объезжая препятствия по вспышкам света, встроенным в сон. Эти опыты показывают: спящий мозг способен не только грезить, но и действовать в реальном мире, оставаясь при этом внутри своей субъективной вселенной. Следующим шагом может стать передача уникальных музыкальных композиций, рожденных прямо во сне, или более сложных пространственных данных о мире сновидений. Так можно ли запрограммировать сон, как фильм? Вернемся к главному вопросу. Способны ли мы задать конкретный сюжет: скажем, увидеть себя на берегу океана, с определенными людьми, в заданное время? Если отбросить громкие обещания, честный ответ науки звучит так: частично. Мы умеем повышать саму вероятность осознанности и задавать общее намерение — например, «хочу полетать» или «хочу встретиться с персонажем из книги». Техники вроде визуализации перед сном или постановки творческой цели (это практикует, в частности, Лора Роклицер из Университета Суонси, обучая писателей) действительно увеличивают шанс увидеть желаемое. В ее исследовании 83% участников-литераторов, прошедших восьминедельный курс, пережили хотя бы одно осознанное сновидение, а качество их рассказов после «снотворческой» практики выросло по параметрам символики, персонажей и эмоционального содержания. Однако сон — это не послушный видеоредактор, а скорее джазовая импровизация. Вы можете задать тональность и первую ноту, но мелодию поведет ваш собственный мозг, его скрытые ассоциации, тревоги и воспоминания. Даже опытные сновидцы признают: пытаешься представить горный склон, а через секунду оказываешься в открытом космосе. Мы пока слишком плохо понимаем, как именно глубинные слои психики конструируют сюжет, чтобы управлять им с точностью до кадра. Лаберж говорил не столько о тотальном контроле, сколько об осознанном присутствии — способности понимать, что происходящее нереально, и влиять на него в моменте. Обратная сторона: польза, риски и этика ночных интервенций Наибольшую практическую ценность осознанные сны представляют для терапии кошмаров. Логика проста: если человек понимает, что кошмар — это сон, он может перестать убегать и повернуться лицом к пугающему образу. Систематический обзор 2023 года назвал этот подход обнадеживающим, хотя и подчеркнул нехватку крупных клинических испытаний. Кроме того, осознанные сны активно пробуют как площадку для ментальной репетиции навыков: нейронаука подтверждает, что воображаемое движение активирует те же зоны мозга, что и реальное. Однако у этой медали есть и обратная сторона. Большинство методов индукции (WBTB, намеренное пробуждение) фрагментируют сон, что для некоторых людей оборачивается дневной сонливостью и разбитостью. Обзор 2025 года указывает на риск усиления дереализации и спутанности между сном и явью у уязвимых лиц. Поэтому при бессоннице, тревожных расстройствах или психиатрических диагнозах самостоятельные эксперименты без присмотра специалиста могут принести больше вреда, чем пользы. Есть и этический аспект. Сны — последний неотчуждаемый бастион приватности. Уже сегодня технологии позволяют считывать базовые сигналы из сна. Представьте мир, где алгоритмы начнут анализировать и даже модифицировать наши сновидения. Европейская ассоциация нейроэтики уже призывает к осторожности. Мы вступаем на территорию, где нужны не только технические, но и моральные компасы. Но самое главное, что история Стивена Лабержа, Кита Херна и современных энтузиастов из REMspace показывает: дорога от мистики к науке уже пройдена. Мы научились не только доказывать наличие сознания во сне, но и общаться с ним, и даже передавать оттуда музыку и команды. И кто знает, какие еще двери откроет этот диалог в ближайшие десятилетия.

Нейробиология одиночества: почему людям необходимо общение

Для человеческого глаза мордочка мыши мало что говорит о ее эмоциях. Но если понаблюдать за языком тела животного, которое после пяти дней одиночества в клетке вновь встречается с одной из своих сестер, можно догадаться, что она чувствует. Мышь, побывавшая в изоляции, издает писк на частоте, недоступной человеческому слуху. Она ходит за сестрой по пятам, заползает под нее, словно пытаясь обняться. Кажется, она испытывает то же, что испытывают люди при встрече с давним другом или родственником. Похоже, ей было одиноко. Одиночество свойственно не только людям, как и его пагубные последствия. За последнее десятилетие некоторые исследователи пришли к выводу, что тяга животных к общению с себе подобными — это не просто предпочтение, а фундаментальная, глубинная потребность. Недостаток общения ощущается так же остро, как голод или жажда, а возможность побыть вместе приносит удовлетворение. Потребность в общении может зависеть от вида и даже от особенностей конкретной особи. Ученые обнаружили внутривидовые социальные различия у птиц, обезьян, рыб и даже тараканов. «Человек может чувствовать себя одиноким на вечеринке, но при этом ему будет комфортно в одиночестве в своем кабинете», — отметила нейробиолог из Института биологических исследований Солка в Калифорнии Кей Тай. Какой бы ни была идеальная степень социальной близости, Тай и ее коллеги предположили, что потребность животного балансировать между одиночеством и общением представляет собой своего рода гомеостаз — критически важное для выживания равновесие. Сегодня исследователи пытаются выяснить, какой именно участок мозга регулирует это равновесие, и надеются, что их работа принесет пользу людям, страдающим от одиночества. Степень потребности в общении Бобры живут семьями. Скворцы собираются в огромные стаи, совершающие синхронные виражи в воздухе. Взрослые самцы орангутанов живут одни, пока не придет время искать пару. Что же определяет оптимальный уровень социальности для животного? Эволюционный биолог и почетный профессор Кембриджского университета Тим Клаттон-Брок пояснил, что по мере эволюции несколько факторов могут подталкивать вид к большей или меньшей социальности. Один из них — потребность сохранять тепло. Другой — добыча пищи: облегчает ли групповой поиск еды обеспечение пропитанием или, наоборот, затрудняет? Важен и фактор хищничества: дает ли численное преимущество защиту или же безопаснее оставаться в одиночестве и не привлекать к себе внимания? Требуется ли самкам помощь сородичей при выращивании потомства? Кроме того, по словам Клаттон-Брока, немаловажным фактором является и взаимодействие с соседями. К примеру, сурикаты, которых он изучает в пустыне Калахари, живут группами, охраняющими свою территорию; постоянные конфликты с чужаками делают жизнь в стае более выгодной. Отделенный от группы сурикат явно испытывает стресс и постоянно озирается по сторонам, что говорит о его беспокойстве. Профессор предположил, что внутри каждого вида эволюция, вероятно, допускает существование различных типов личности, варьирующихся вокруг некоего среднего показателя для данного вида. Он также отметил, что чрезмерная тревожность по поводу одиночества имеет свои издержки, но и недостаточная тревожность тоже обходится дорого. Возможно, для выживания вида оптимально сочетание разных моделей социального поведения. Каким бы ни был идеальный уровень социальной активности для животного, исследования показали, что его несоблюдение может иметь последствия для психического и физического здоровья. Люди, находящиеся в социальной изоляции или испытывающие одиночество, живут меньше. Слабые социальные связи сопряжены с риском развития болезней сердца и инсульта. У некоторых самок крыс при одиночном содержании повышается вероятность рака. Клеточная основа одиночества Тай начала изучать проблему одиночества задолго до того, как пандемия вывела эту тему на первый план. В 2016 году она обнаружила, что определенные нейроны в стволе мозга — самой глубинной и древней его части — активируются у самцов мышей, которых на сутки изолировали, а затем знакомили с другой особью. Когда ученые подавляли деятельность этих нейронов, ранее изолированные мыши держались отстраненно, но при активации нейронов животные охотнее стремились к общению. Исследователи поняли, что, возможно, обнаружили «клеточную основу одиночества». В 2019 году Тай и соавтор научной работы Джиллиан Мэтьюз выдвинули гипотезу, что эти нейроны ствола мозга — часть системы социального гомеостаза. Ученые предположили, что мозг мыши работает подобно термостату: он отслеживает уровень социального взаимодействия животного и сопоставляет его с неким идеальным показателем, так называемым заданным значением. Например, в человеческом теле заданное значение температуры составляет около 37°C. При отклонении от этой нормы тело начинает потеть или содрогаться. Аналогичным образом, по мнению исследователей, мозг мыши управляет ее поведением, чтобы поддерживать правильный баланс социальной активности. Возможно, подобная система есть и у других животных, включая человека. Хотя проверить такое на людях непросто, Тай объединилась с исследовательской группой из Массачусетского технологического института для проведения эксперимента, в ходе которого участники по десять часов сидели в комнате в полном одиночестве. После всего испытуемые сообщали о сильной потребности в социальном взаимодействии. Когда они смотрели на фотографии смеющихся людей, их мозг активировался в той же области, что и у голодающих участников, рассматривающих изображения еды. Эта область в стволе мозга густо усеяна дофаминовыми нейронами, отвечающими за возникновение чувства сильного влечения и потребности. В поисках новых доказательств того, что эта тяга является частью настоящей гомеостатической системы, нейробиолог из Гарвардского университета и Медицинского института Говарда Хьюза Кэтрин Дюлак обратилась к гипоталамусу. Эта область, находящаяся над стволом мозга, содержит центры управления голодом, жаждой и потребностью во сне. Каждая из этих базовых потребностей регулируется с помощью своего рода нейронного термостата. В случае с голодом ученые обнаружили в гипоталамусе одну группу нейронов, которая пробуждает аппетит и велит животному есть. Другая группа нейронов вызывает чувство насыщения и велит прекратить прием пищи. Нейробиолог предположила, что найдет в гипоталамусе сходную систему и для одиночества, состоящую из двух наборов нейронов: одни кодируют потребность в общении, а другие — в насыщении. В исследовании 2005 года Дюлак с коллегами изолировала взрослых самок мышей на пять дней. На первый, третий и пятый день каждой мыши устраивали десятиминутную встречу с сестрой. Изучая мозг лабораторных животных, переживавших разлуки и воссоединения, ученые увидели именно то, что искали: одна группа нейронов в гипоталамусе начинала активно работать, когда мыши находились в изоляции, и отключалась при воссоединении. Вторая группа нейронов действовала противоположным образом. Более того, когда исследователи с помощью метода оптогенетики искусственно активировали «нейроны разлуки» каждый раз, когда животные заходили в определенный отсек, мыши старались не проводить там время. Это указывало на то, что активация данных клеток вызывает у мышей дискомфорт. «Одиночество неприятно — точно так же, как неприятно быть голодным», — отметила Дюлак. Активация же противоположной группы клеток — «нейронов воссоединения» — заставляла мышей проводить в том отсеке больше времени. Эти клетки связаны с дофаминовой системой мозга. По словам нейробиолога, помимо того, что такие системы определяют самочувствие, их отличительной чертой является эффект «компенсаторного отклика»: чем сильнее выражен дефицит, тем острее животное нуждается в его восполнении. Когда человек испытывает сильную жажду, он пьет больше. Аналогичную картину исследователи наблюдали и у мышей: чем дольше они находились в изоляции, тем больше времени тратили на то, чтобы следовать за другой особью, обнюхивать ее и издавать писк. Дюлак предположила, что выявленные ею нейроны в гипоталамусе и открытия Тай в стволе мозга, вероятно, представляют собой разные компоненты одной системы. В ходе других работ были найдены и другие участки мозга, нейроны которых, возможно, также участвуют в этом процессе. Тай отметила, что механизм социального гомеостаза, как и механизм регуляции аппетита, может быть распределен по многим отделам, ведь мозг должен оценивать уровень социального взаимодействия, сравнивать его с неким идеальным показателем и затем корректировать поведение так, чтобы человек получал больше или меньше общения. Ученые также считают, что нейронные цепи, отвечающие за восприятие одиночества и управление этим состоянием, у людей и грызунов, скорее всего, схожи. В отличие от коры головного мозга, сформировавшейся на более поздних этапах эволюции, глубокие структуры у людей и мышей практически идентичны. Одинокий человек может ощущать на себе влияние механизмов, заложенных в мозг еще на заре эволюции. Важность прикосновений При изучении самцов мышей Дюлак обнаружила, что у них действуют противоречивые социальные стимулы из-за территориальности. Тай же начала исследовать самок и заметила, что те со временем становятся все более социальными — в отличие от самцов, которые после двух недель изоляции избегают контактов и не радуются встрече с другими сородичами. Причина этого полового различия пока неясна. Любопытно, что схожий асоциальный эффект наблюдается у людей после длительного одиночного заключения: в дополнение к другим психологическим травмам они могут перестать желать контакта и даже начать его бояться. Исследователи также выясняют, как животные оценивают объем общения с помощью органов чувств. В экспериментах Дюлак ни зрение, ни слух, ни обоняние роли не играли: мыши, разделенные перфорированной перегородкой и способные слышать и обонять соседей, реагировали как при полной изоляции. Единственным значимым чувством оказалось осязание: прикосновение другого тела сообщало мыши, что она не одна. Кроме того, изолированные животные предпочитали туннель, обшитый мягкой тканью, — подобно тому, как человека успокаивает утяжеленное одеяло. Нейробиолог из Колумбийского университета и соавтор исследования Дюлак Ишмаил Абдус-Сабур отметил, что прикосновение, возможно, одно из самых важных ощущений для поддержания благополучия. Осязание неоднородно, так как в организме существуют различные пути передачи сигналов для обработки боли, зуда и социальных прикосновений. У людей, например, в покрытых волосами участках кожи есть особые нейроны, реагирующие на медленное поглаживание (у мышей имеется нечто схожее). При этом глубокое давление, подобное объятию, активирует в мозге те же области. На сегодняшний день Абдус-Сабур изучает голых землекопов — самых социальных млекопитающих, которые любят физический контакт. Их почти лишенная шерсти кожа ближе к человеческой, чем мышиная, поэтому они могут оказаться лучшей моделью для исследования социальных взаимодействий. Нейроны землекопа, отвечающие за социальные прикосновения, вероятно, передают от кожи в мозг сигнал и сообщают, что он не один, улучшая самочувствие. Ученый надеется, что это можно будет использовать в терапевтических целях для укрепления здоровья и улучшения самочувствия, если удастся взять механизм под контроль. По словам Дюлак, исследования указывают на очевидную опасность одиночного заключения в тюрьмах: «Когда человек один, его мозг посылает сигнал тревоги». Тай надеется, что понимание мозгового механизма, который тщательно отслеживает уровень общения, однажды поможет смягчить последствия изоляции, а пока советует чередовать уединение с пребыванием в малых и больших группах. Люди, в отличие от грызунов, способны отчасти восполнять социальные потребности звонками и сообщениями, но прикосновение все еще остается особенно важным взаимодействием. По материалам статьи «Why we crave company» Knowable Magazine

Самая дорогая ошибка в истории: зачем Китай уничтожил 2 миллиарда птиц

В конце 1950-х Китай решил перекроить всё. Экономику, промышленность, сельское хозяйство. Даже природу. Программа «Большой скачок» требовала рекордов, а воробьи... обычные полевые воробьи... попали под раздачу. Их объявили врагами народа наравне с крысами, мухами и комарами. Обвинение звучало логично: птицы едят зерно. А зерно нужно людям. Значит, воробьи = вредители. Но вот нюанс, о котором тогда не подумали. Воробьи едят зерно, но только частично. В период гнездования основу их рациона составляют насекомые, и среди них полно тех самых вредителей, которые уничтожают урожай. Иными словами, воробьи были природными защитниками полей. Но власти этого не заметили. Или не захотели замечать. Кампания 1958 года была жестокой и масштабной. Разоряли гнёзда, собирали яйца, не давали птицам садиться отдыхать... они падали замертво от истощения. Официальные отчёты сообщали о двух миллиардах уничтоженных воробьёв. Цифра, возможно, завышена — статистика тех лет часто отражала желаемое вместо реального. Но масштаб впечатляет: птицы просто исчезли с неба. А дальше началось интересное. Уничтожение воробьёв происходило одновременно с глубочайшей перестройкой всей сельскохозяйственной системы. Создавали народные коммуны, меняли подходы к земле. Крестьян отрывали от полей и отправляли плавить сталь, в деревнях появились десятки тысяч кустарных печей. Земли распахивали без учёта природных особенностей. Всё это вместе создало идеальный шторм. Без воробьёв популяции насекомых начали расти. Насекомые пожирали то, что осталось от урожая. Урожай и так был под угрозой из-за общей неразберихи. А тут ещё и этот фактор. В 1960 году учёные наконец признали ошибку, и воробья убрали из списка вредителей и заменили клопами. Для восстановления популяции Китай даже закупил птиц в Советском Союзе. Но было поздно. 1959–1961 годы. Великий голод. От 15 до 45 миллионов погибших. Причин было много: завышенные планы, провалы в распределении продовольствия, разрушенное производство. Долгое время истребление воробьёв считали второстепенным фактором. Но в 2025 году исследователи из Чикагского университета объединили исторические данные с экологическими моделями и выяснили любопытное. В регионах, где экосистема критически зависела от воробьёв, производство риса упало на 5,3%, пшеницы — на 8,7%. И примерно два миллиона дополнительных смертей могут быть связаны именно с уничтожением птиц. Самое страшное — это не единичный случай. В Индии в 1990-х стремительно исчезали грифы. Причина — ветеринарный препарат диклофенак, который вызывал у птиц почечную недостаточность. Некоторые виды потеряли более 95% численности. Туши животных перестали утилизироваться естественным путём, начали плодиться одичавшие собаки, а они — переносчики бешенства. Исследователи связали эту цепочку с 47 тысячами дополнительных смертей людей с 2000 по 2005 год. Одна таблетка для скота и десятки тысяч человеческих жизней. Эти истории — наглядный пример того, что природа не терпит простых решений. Уничтожил один элемент — и посыпалось всё. Сегодня наука называет это экосистемными услугами: опыление, регулирование численности вредителей, формирование плодородия почв. От этих «услуг» напрямую зависит выживание человечества. По данным ООН, около миллиона видов находятся под угрозой исчезновения. И каждый из них — потенциально важное звено. Китай, кстати, извлёк уроки. С 1978 года реализуется программа «Зелёная Великая стена» — защита северных регионов от опустынивания. Площадь лесов выросла со 157 миллионов гектаров в 1990 году до 220 миллионов сегодня. Но учёные напоминают: важно не только количество деревьев, но и качество экосистем. Разнообразие видов. Здоровье почв. Целостность связей. История воробьёв в Китае стала классическим уроком. Обычная маленькая птица, которую объявили врагом, оказалась важным звеном в хрупкой системе, от которой зависела жизнь миллионов людей. И когда мы принимаем экономические решения, не задумываясь о биологических связях, мы рискуем повторить эту ошибку. Воробей не был вредителем. Он был частью механизма, который обеспечивал выживание людей. Как и грифы в Индии. Как и миллионы других видов, которые мы продолжаем терять.

В черепе человека спрятан «третий глаз» — и вот зачем он нужен

Если вам когда-нибудь посчастливится увидеть туатару (странное ящероподобное существо из Новой Зеландии), то вы сможете заметить на ее голове нечто поразительное: функционирующий третий глаз. Подобно более крупным глазам по бокам головы туатары, ее третий, или теменной, глаз имеет хрусталик, сетчатку и нервные связи с мозгом. То, что у позвоночного животного есть столь сложно устроенный третий глаз, может слегка удивить. Но правда в том, что у людей он тоже есть — шишковидная железа. Она расположена глубоко в мозге и давно отрезана от прямого солнечного света, но по-прежнему играет ключевую роль в том, как наш организм реагирует на свет и темноту. Новая масштабная гипотеза, опубликованная в журнале Current Biology, пытается объяснить, откуда именно взялась эта маленькая железа. Полученные данные показали: человеческий третий глаз произошел от древнейших предков. И понимание этого, возможно, объяснит одну из самых сложных загадок эволюции зрения. Проблема глаз позвоночных Присмотритесь к большинству животных на Земле — мухе, осьминогу, крабу — и вы увидите, что их глаза устроены на удивление единообразно. Светочувствительные клетки в их боковых глазах принадлежат к одному древнему семейству — рабдомерным фоторецепторам. Второе семейство — цилиарные (ресничные) фоторецепторы — располагается в мозге, выполняя в основном незрительные функции: отслеживает продолжительность дня и определяет общий уровень освещенности. Позвоночные же (рыбы, рептилии, птицы и люди) переворачивают это правило с ног на голову. Человеческие глаза построены из ресничных фоторецепторов на входном конце, соединенных с нейронами рабдомерного происхождения на выходном конце. Такая конфигурация почти нигде больше в животном мире не встречается, и ни у кого не было убедительного объяснения, как она возникла. «Какой была самая первая «конструкция» зрения и насколько разные виды просто скопировали ее или слегка переделали под себя? — спрашивает профессор Томас Баден, нейробиолог из Университета Сассекса и соавтор нового исследования. — Каковы закономерности на самом деле? Когда долго этим занимаешься, невольно задумываешься: а как выглядел самый первый глаз?» Предок-циклоп Чтобы ответить на эти вопросы, Баден и его команда заглянули в прошлое к далекому родственнику людей примерно на 575 миллионов лет назад. В ту пору мы были немногим больше маленького червеобразного существа, копошившегося в мелководье морского дна. Как и у большинства билатеральных животных (тех, у кого есть левая и правая стороны тела), у этого существа почти наверняка имелись два боковых глаза для навигации и более простой срединный глаз на макушке, чтобы отслеживать уровень освещенности и сохранять ориентацию. А затем, как предположили Баден и его коллеги, что-то изменилось. Предки, которые в конечном счете привели к появлению позвоночных, начали зарываться головами в песок — в буквальном смысле. Закопавшись в осадок и фильтруя проплывающие мимо частицы пищи, они больше не нуждались в навигации. Боковые глаза, теперь практически бесполезные, но энергетически затратные в поддержании, были утрачены. Все, что осталось, — это участок сенсоров и фоторецепторов посередине, все еще пригодный для того, чтобы отличать верх от низа и день от ночи. «Потребность знать, какое сейчас время суток, или где начинается перепад высот, если ты находишься на глубине, никуда не исчезает, — пояснил Баден. — Поэтому мы предполагаем, что именно тогда мы потеряли исходные боковые глаза, но сохранили первоначальный срединный глаз, потому что его основная задача осталась прежней». Исследователи предположили, что именно эта фаза зарывания в грунт объясняет, почему позвоночные выделяются из общей массы. Пока все остальные животные в ходе эволюции сохраняли боковые глаза, предки людей свои потеряли, но однажды придется их обрести заново. Из одного глаза — три К счастью, некоторые из этих предков со временем покинули свои норы и вернулись в открытую воду, превратившись в свободно плавающих фильтраторов. Навигация, как и прежде, стала жизненно необходимой, а единственным доступным материалом для построения новых глаз оказался тот самый светочувствительный орган на макушке, представлявший собой смешанную систему, содержащую как ресничные, так и рабдомерные клетки. Затем, как предположили исследователи, последовал медленный процесс усложнения центрального глаза и появления чувствительных к направлению света чашеобразных отростков. По мере того как эти чаши смещались вбок, они начинали улавливать, как меняются яркость и цвет в зависимости от глубины, времени суток и окружающей среды. Чем больше информации, тем сильнее эволюционное давление для дальнейшего развития. В итоге чаши полностью переместились на боковые стороны головы, где уже могли обеспечивать полноценное направленное зрение и навигацию. Однако первоначальный глаз не исчез. Он сохранился в виде шишковидной железы, которая и сегодня встречается практически у всех позвоночных — от львов и ящериц до людей. У туатар и некоторых других рептилий клетки остались, по сути, полноценно сформированным глазом. У рыб это более простой орган, напрямую улавливающий свет. У млекопитающих эта способность утрачена, и световые сигналы теперь передаются через глаза. Сначала сетчатка, потом глаз У этой истории происхождения есть поразительные последствия. Для сетчатки (слоя светочувствительной ткани на задней стенке глаза) это означает, что ее прототип, вероятно, уже был собран в срединном глазу, и значительная часть сложного устройства была унаследована, а не изобретена заново в тех органах, которые мы сегодня знаем как глаза. Однако, как пояснил Баден, называть срединный глаз глазом — это некоторое преувеличение. «То, что находится на макушке головы, изначально не является одним глазом; это скорее серия сенсоров, множество участков фоторецепторов, — отметил нейробиолог. — Следовательно, сетчатка предшествует глазу, если можно так выразиться. Мне всегда казалось это забавным». И это лишь начало странностей. Согласно недавнему исследованию, опубликованному в журнале Nature, у предков людей в какой-то момент было целых четыре глаза, и все — с хрусталиками и сетчатками. Насколько эти теории верны, пока окончательно неизвестно. Воссоздать эволюционную историю, охватывающую полмиллиарда лет, — задача не из легких. Но Баден выразил уверенность в скорейшем получении ответов: «На ключевые проверяемые положения, которые мы выдвинули, я думаю, при наличии финансирования и за несколько лет, можно получить четкий ответ». И все же, как бы этот орган ни возник, остается простой факт: в верхней части черепа, глубоко и в полной темноте, сидят клетки, которые когда-то смотрели в небо. Кстати, без него читать эту статью было бы затруднительно. По материалам статьи «There's a hidden 'third eye' buried in your skull – and scientists think they've finally worked out why» Science Focus

Пять остросюжетных дорам, которые стоит посмотреть

Корейские дорамы давно перестали быть просто историями о первой любви и школьных романах. В последние годы южнокорейские сценаристы все чаще берутся за мрачные сюжеты с запутанными расследованиями и моральными дилеммами. Вот пять остросюжетных проектов, которые держат в напряжении с первой серии. «Цветок зла» «Цветок зла» — это популярный южнокорейский сериал, который выходил на местном телевидении в 2020 году. Романтический криминальный триллер настолько понравился азиатской аудитории, что уже через год филиппинцы сделали свой ремейк, а в 2022 году проект получил еще одно переосмысление — на этот раз в Индии (новая версия была снята на хинди). Главная героиня Чха Чжи Вон успешно работает детективом и вместе со своими коллегами сталкивается с чередой загадочных убийств. В ходе расследования серии преступлений она начинает подозревать в них собственного мужа, а в отношениях всплывают спрятанные скелеты в шкафу обоих супругов. Каждая новая серия (вместе со специальным эпизодом их 17) играет с нервами и ожиданиями зрителей, не отпуская интригу до самого конца. «Связь» Остросюжетный детектив, вышедший в 2024 году, быстро покорил сердца не только азиатских зрителей. История о трагедиях прошлого, которые спустя многие годы влияют на настоящее, отметилась высокими рейтингами. Многие оценили как убедительную игру южнокорейских актеров, так и захватывающий сюжет с глубокой драматургией и отлично прописанными, неоднозначными персонажами. Чан Дже-гён — лучший специалист в своем деле. Детектив отдела полиции по борьбе с наркотиками считает, что этого ему удалось достичь благодаря своей независимой позиции и отсутствию близких отношений с окружающими. Во время одной из операций по пресечению наркотрафика, его намеренно подсаживают на новый вид опасного наркотика, разрушающего организм без новой дозы. И без того сложная ситуация усугубляется загадочной смертью давнего товарища, которую ему придется расследовать. «Мышь» «Мышь» — культовая детективная дорама 2021 года в духе Дэвида Финчера. Отчасти сюжет основан на реальных событиях. На сценаристку проекта повлияло дело об убийстве в местной начальной школе в 2017 году, которое потрясло всю страну. После поимки молодой преступницы у нее обнаружили психопатичный ген, полностью убивающий эмпатию, чувство вины, сострадание и сожаление. В отличие от многих южнокорейских детективов этот сериал имеет размеренный темп повествования, продолжая держать зрителя в постоянном напряжении. История двух маниакальных полицейских и убийцы-психопата выводит на размышления и моральные дилеммы: о влиянии государственной машины на жизнь каждого отдельно взятого гражданина, этичности аборта, если у эмбриона обнаружен тот самый роковой ген, и может ли он являться смягчающим обстоятельством в деле об убийстве. «Дьявольский судья» Юридический процедурал в жанре антиутопии показывает зрителю альтернативную версию Южной Кореи. Многие граждане живут бедно и в условиях хаоса, а классовое разделение заставляет их ненавидеть богатых людей, многие из которых нажили свое состояние не самым честным путем. Общество находится на грани коллапса, поэтому, чтобы предотвратить возможный социальный взрыв, главный судья идет на рискованный эксперимент. Он начинает проводить судебные процессы в прямом эфире, где каждый из зрителей может голосовать за или против обвинительного приговора, а сам суд превращается в реалити-шоу. Несмотря на то, что решения судьи, прозванного Дьявольским, вызывают у населения одобрение, в его жажду справедливости верят далеко не все. После окончания дорамы, вызвавшей большой ажиотаж, группа энтузиастов даже создала онлайн-комикс, где продолжила развивать идеи, заложенные в проекте. «Незнакомец» Удивительно, но весь сценарий сериала был вдохновлен корейской пословицей: «Нельзя управлять теми, кто ничего не желает». Чаще всего дорамы снимают одним сезоном, но этот проект решили разделить на две части. При этом почти все серии были готовы еще до того, как первая вышла в эфир. Сюжет строится вокруг успешного прокурора Хван Щи-мока, перенесшего в раннем детстве сложнейшую операцию на мозг: она избавила его от неконтролируемой агрессии, но также лишила способности испытывать какие-либо эмоции, что позволило ему подняться на вершину карьеры в качестве неподкупного профессионала. Ему приходится взяться за дело об убийстве бывшего коллеги, что приводит главного героя к целой коррупционной сети в местных правоохранительных органах. Теперь Хван Си-моку придется не только искать преступника, но и бросить огромной системе вызов, который может стоить ему жизни.

Что пили в Древней Руси

Если бы мы попросили жителя домонгольской Руси назвать главные питьевые основы его быта, он, скорее всего, указал бы на три дара природы: березовый сок, мед диких пчел и зерно. Именно эти субстанции, пройдя сквозь горнило естественного брожения, порождали все питьевое разнообразие эпохи. И лучший способ подтвердить это сегодня — заглянуть на дно старых корчаг. Археологи уже несколько десятилетий применяют методы газовой хроматографии и масс-спектрометрии к органическим остаткам, впитавшимся в пористые стенки керамики. В сосудах X–XII веков, найденных в культурных слоях Новгорода, Старой Ладоги и Гнёздова, обнаруживаются следы пчелиного воска и меда, фитолиты ячменя и пшеницы, остатки хмеля, а в берестяных туесах — характерные для березового сока сахара и продукты молочнокислого брожения. Эти микроскопические улики и позволяют восстановить питьевую карту Древней Руси с высокой точностью. Березовица — лесная слеза Начнем с самого весеннего напитка — березовицы. Сегодняшнему горожанину сбор березового сока кажется милым деревенским ритуалом, но для наших предков это был целый сезонный промысел. Свежий сок, добытый в апреле, сладок и богат сахарами, а потому без всякого вмешательства человека начинает бродить уже через сутки-двое. Стоило оставить туес с соком в теплом углу избы — и вот уже легкий, чуть шипучий напиток с градусом не выше двух-трех готов. Его называли «березовицей пьяной» или просто «березовицей». Почему же этот напиток не стал национальным брендом наравне с медовухой? Ответ кроется в его природе: березовица — дитя короткого сокогонного периода, хранить ее долго невозможно, а крепость ее очень мала. Это был напиток момента, «живая вода» весеннего леса. Любопытно, что в берестяных грамотах иногда встречаются упоминания о «березовом квасе», и анализ остатков в сосудах подтверждает: в ряде случаев сок сбраживали целенаправленно, добавляя для ускорения процесса ягоды или хлебную закваску. Так рождался прообраз будущих слабоалкогольных браг. Медовуха Если березовица была мимолетной гостьей, то медовуха на древнерусском столе чувствовала себя полноправной хозяйкой на протяжении многих столетий. Вопреки расхожему мнению, она вовсе не была повседневным напитком простолюдинов — вплоть до позднего Средневековья мед оставался продуктом дорогим и почти сакральным. Недаром в Повести временных лет, описывая пиры княгини Ольги, летописец подчеркивает, что дружину потчевали «медами». А сказочная формула «и я там был, мед-пиво пил» уходит корнями в ту же архаику, где питный мед подавали лишь по большим праздникам и обрядовым случаям. Как же готовили медовуху? В классическом варианте, который историки называют «ставленым медом», не использовались дрожжи. Смесь меда с ягодным соком (часто брусничным или вишневым) заливали в дубовые бочки, закапывали в землю или опускали в холодный погреб и ждали. Ждать приходилось долго — от пяти до двадцати лет, а порой и полвека. Это было не ремесло, а медитация, почти алхимия. Естественные дрожжи, обитающие на ягодах и в самом меде, медленно превращали сахара в спирт, и на выходе получался благородный напиток крепостью 10–14%, не требующий ни перегонки, ни дополнительной очистки. Археологическая химия подтверждает эту картину: в сосудах из богатых погребений и на городищах находят комплексы пыльцы медоносных растений, воск и специфические жирные кислоты, характерные именно для длительного сбраживания меда. А вот хмель, как ни странно, в древнейших образцах встречается далеко не всегда — он вошел в рецептуру позднее, ускоряя процесс и делая напиток более стабильным. «Хмельной мед», упомянутый в Домострое XVI века, это уже не тот священный напиток, что пили при княгине Ольге, а его более демократичный и быстро созревающий потомок. Брага и квас: хлебная душа брожения Третий столп древнерусского пития — брага. Сегодня это слово вызывает ассоциации с мутноватой деревенской самогонкой, но историческая брага была самодостаточным напитком, а не полуфабрикатом для перегонки. Готовили ее из зерна ржи, ячменя, овса, иногда пшеницы. Зерно проращивали, получая солод, затем затирали с водой и оставляли бродить. Получался густой, мутный, слабоалкогольный напиток, который и пили, и черпали ложкой — он был одновременно и питьем, и едой. Именно из этой хлебной стихии родился и квас, который в древности имел куда более «взрослый» характер, чем современный магазинный. Первое летописное упоминание кваса относится к 996 году, когда князь Владимир, крестив киевлян, повелел раздавать народу «пищу, мед и квас». Обратите внимание: квас здесь стоит в одном ряду с пищей. Это не случайно — вплоть до XII века квас был густым, крепким, порой достигавшим 5–8 градусов алкоголя, и его варили из ржаного и ячменного солода. Глагол «квасить» тогда означал именно «бродить», «сбраживать», и лишь много позже сместился в сторону ассоциаций с кислым вкусом. Анализ остатков в новгородских берестяных емкостях и керамике показал присутствие крахмальных зерен, деформированных ферментацией, и характерный набор молочнокислых бактерий. Это значит, что в одной бочке часто уживались два типа брожения — спиртовое и молочнокислое, рождая сложный, освежающий вкус с кислинкой. Такой квас не только утолял жажду в летнюю жару, но и служил профилактическим средством от цинги, которую на Руси называли чахоткой. Как появилась водка Итак, к XIV веку питьевая палитра Руси была богата и разнообразна: от весенней березовицы до выдержанных ставленых медов, от густых зерновых браг до всевозможных сбитней. Где же во всем этом великолепии место водки? Ответ — нигде. Ее еще попросту не существовало. Появилась она в конце XIV — начале XV века. В Европе уже вовсю осваивали искусство дистилляции, полученное от арабских алхимиков, и генуэзские купцы, чьи торговые дворы были разбросаны от Крыма до северных морей, завезли на Русь виноградный спирт — «аква виту», то есть «живую воду». Диковинный напиток поначалу воспринимался как лекарство, аптечная настойка, и лишь постепенно русские умельцы приспособили технологию к местному сырью. Вместо винограда в перегонный куб отправилась рожь — главная зерновая культура северных земель. Так родилось «хлебное вино», предшественник водки. Процесс был кустарным и долгим. Зерно проращивали, готовили брагу, а затем заливали в медный аламбик и нагревали. Пары спирта охлаждались, и полученный «сырец» имел крепость около 30–38%, но был мутен и обладал резким сивушным запахом. Ключевым этапом становилась очистка, и здесь русские винокуры совершили маленькую технологическую революцию: они начали фильтровать спирт через древесный уголь, предпочитая березовый. Пористая структура березового угля, словно губка, впитывала сивушные масла и эфиры, придавая напитку ту самую мягкость и чистоту, которая впоследствии прославила русскую водку. Хвойные породы категорически не использовались — смолы испортили бы вкус. Любопытно, что крепость «хлебного вина» долгое время определяли простым и эффектным способом: напиток поджигали в специальной мерной посуде. Если после выгорания оставалась ровно половина жидкости, значит, крепость составляет около 38–38,5% — такой напиток называли «полугар». Именно он стал стандартом качества, а вовсе не сорокаградусная водка. Миф о том, что Дмитрий Менделеев изобрел сорокаградусную водку, глубоко укоренен, но правда куда прозаичнее. Великий химик в 1865 году защитил докторскую диссертацию «О соединении спирта с водою», где исследовал физико-химические свойства спиртовых растворов, а вовсе не создавал рецепт напитка. Однако когда в 1894 году царское правительство вводило водочную монополию и устанавливало единый стандарт, на основе расчетов Менделеева была закреплена круглая и удобная для налогообложения цифра в 40 градусов. Государство быстро оценило фискальный потенциал нового продукта. Водку можно было производить централизованно, хранить долго, а главное — легко считать с нее акциз. «Казенка» — лавка, где продавали казенное вино — стала узнаваемой приметой российского города. Постепенно дешевая и крепкая водка начала теснить традиционные меды и браги, превращаясь из аптечного снадобья в главный алкогольный напиток империи. Что еще можно узнать по глиняным черепкам Вернемся, однако, к нашим глиняным сосудам. Именно археометрия — наука, применяющая методы химии и физики к артефактам, — позволила отделить мифы от реальности. Долгое время историки спорили: была ли березовица действительно популярным напитком или лишь редким лакомством? Использовали ли в Древней Руси хмель в медовухе или полагались исключительно на дикие дрожжи? Насколько крепким был квас? Ответы дали липидные биомаркеры и анализ ДНК микроорганизмов. Так, в сосудах из слоев XIII века в Великом Новгороде были обнаружены остатки бактерий Lactobacillus и Saccharomyces — это прямое свидетельство смешанного брожения, типичного для браги и кваса. В керамике из курганных захоронений Гнёздова (X век) идентифицированы следы медового воска и пыльцы вересковых — возможно, перед нами остатки того самого «ставленого меда», что сопровождал воина в последний путь. А в берестяных туесах, извлеченных из мокрого культурного слоя, который консервирует органику, ученые нашли высокое содержание сахарозы и продукты ее разложения — березовица не миф, она действительно заготавливалась впрок путем естественного сбраживания. Эти исследования разрушают еще один стереотип, будто Древняя Русь была краем тотального беспробудного пьянства. Крепость традиционных напитков редко превышала 8–10%, а большинство из них — березовица, квас, сбитень — вовсе были слабоалкогольными или безалкогольными. Это были напитки питательные, согревающие, часто целебные, включенные в ритм сельскохозяйственных и обрядовых циклов. Водка с ее концентрированным ударом явилась позже и изменила сам характер пития. Эхо старины Что примечательно, сегодня маятник качнулся обратно. По всей стране — от суздальских медоварен до новосибирских коктейльных баров — возрождается интерес к историческим напиткам. Медовуха больше не ассоциируется с липкой сладостью из пластиковой бутылки: многие крафтовые производители возвращают рецептуры ставленых медов с выдержкой в дубе и сложными травяными купажами. Полугар — тот самый зерновой дистиллят, который предшествовал водке — переживает подлинный ренессанс, появляясь в картах премиальных ресторанов как отечественный ответ виски. А сбитень, который иностранцы в петровские времена окрестили «русским глинтвейном», вновь дымится пряным паром на зимних ярмарках и в меню ресторанов, где его готовят с облепихой, имбирем и целыми соцветиями гвоздики. Ностальгия по допетровской питьевой вселенной — это попытка восстановить связь с той культурой застолья, где напиток был не средством быстрого опьянения, а частью ритуала, знаком гостеприимства, поводом для неспешной беседы, где березовый сок пили, благодаря лес, а медовуху выдерживали годами, предвкушая свадьбу сына или возвращение из похода. И где водки, по меткому замечанию историка русской кухни Эльмиры Меджитовой, «мы довольно долго не знали, что, видимо, было большим благом для народа». Так что же все-таки пили на самом деле в Древней Руси? Получается, что пили ее саму — леса, поля, пасеки и зерно. И лишь потом, много позже, на столах появилась водка — продукт расчета, дистилляции и государственной монополии. В этом и кроется главная интрига истории: самый «русский» из всех напитков оказался на русском столе последним.

Как 20 тысяч тюльпанов стали символом благодарности Канаде от Нидерландов

Ежегодно в мае Национальный столичный регион Канады — города Оттава и Гатино — окрашивается яркими красками. Более миллиона тюльпанов распускаются на клумбах, в парках, вдоль набережных канала Ридо, превращая город в один огромный цветущий ковер. Эта традиция длится уже больше 80 лет, а истоки ее уходят в годы Второй мировой войны, когда королевская семья из Нидерландов нашла приют в Канаде, а юридическая смекалка местного правительства помогла новорожденной наследнице сохранить право на престол. В 1940 году, когда шла Вторая мировая война, Нидерланды сохраняли нейтралитет, но 10 мая нацистская Германия вторглась в страну. За пять дней сопротивление нидерландцев было сломлено. Королева Вильгельмина эвакуировалась в Лондон, а ее дочь, наследная принцесса Юлиана, вместе с мужем принцем Бернардом и двумя детьми отправилась в Канаду: правительство предоставило им Сторноуэй-хаус в Оттаве. В 1942 году Юлиана забеременела. То, что в мирное время стало бы радостным семейным событием, в условиях войны и эвакуации обернулось конституционной головоломкой. Нидерландские законы гласили: ребенок, родившийся за пределами королевства, не может претендовать на трон. Наследница же должна была сохранить все права. За несколько месяцев до рождения ребенка королевская семья обратилась в Министерство иностранных дел Канады с просьбой о помощи. Юридический советник Министерства нашел изящный выход. В Канаде составили специальный акт, согласно которому в момент рождения ребенка место, где он появится на свет, становится экстерриториальным, то есть перестает принадлежать Канаде. Фактически страна добровольно отказывалась от части своей территории на время появления младенца на свет. Закон и так по своему содержанию был необычным, но еще более уникальным его делало то, что он не определял конкретную дату или место: он вступал в силу в момент рождения ребенка. Это было сделано на случай внезапных родов. 19 января 1943 года в Оттавской городской больнице родилась девочка — будущая принцесса Маргрит. Как и планировалось, палата на несколько часов стала «ничьей». Нидерландское гражданство малышка получила по праву крови от матери. На следующий день канадское правительство подняло над Башней Мира флаг Нидерландов. На сегодняшний день это единственный случай, когда на флагштоке развевалось не канадское знамя. Это был беспрецедентный жест уважения. Впрочем, благодарность Нидерландов Канаде связана не только с рождением принцессы. Весной 1945 года Первая канадская армия под командованием генерала Крерара с боями освобождала Нидерланды и приняла капитуляцию немецких войск. Страна, пережившая голодную зиму 1944–1945 годов, встречала солдат как спасителей. Более 7 тысяч канадцев погибли на нидерландской земле. Едва закончилась война, королевская семья направила в Оттаву 100 тысяч луковиц тюльпанов. Этот дар стал знаком благодарности за гостеприимство, оказанное королевской семье в годы войны, и за вклад канадских солдат в освобождение страны. Оттава, уставшая от военной серости, ожила и расцвела яркими красками. В 1946 году принцесса Юлиана отправила в Оттаву еще 20 тысяч луковиц. В сопроводительном письме она обещала делать это ежегодно — пока будет жива — и сдержала слово. В том же году в честь новорожденной принцессы вывели специальный сорт тюльпанов, получивший название «Princess Margriet». Лепестки у него белые с нежно-розовыми краями. Сегодня эти цветы можно встретить на городских клумбах обеих стран. Жителям Оттавы настолько полюбились весенние цветы, что в 1953 году городской фотограф Малак Карш, брат знаменитого портретиста Юсуфа Карша, предложил организовать ежегодный праздник. Так родился Канадский фестиваль тюльпанов — сегодня он считается крупнейшим в мире. На более чем тридцати площадках высаживают около миллиона луковиц. Ежегодно фестиваль посещают свыше полумиллиона человек, а главные герои этого великолепия — луковицы цветов, которые являются прямыми потомками тех, что прислала Юлиана. В 2019 году канадский парламент официально учредил День голландского наследия. Его отмечают 5 мая — в День освобождения Нидерландов. Так календарь закрепил отношения двух стран, построенные на общей истории. Маргрит, которая сегодня носит титул принцессы Нидерландов и является тетей правящего короля Виллема-Александра, не раз приезжала в Оттаву на фестиваль и в интервью называла Канаду «второй родиной». Король Виллем-Александр ежегодно возлагает тюльпаны к монументам, а сама Оттава стала местом, где помнят: союз двух стран скрепили личные судьбы.

Крачка: пернатый рекордсмен, облетающий планету

Абсолютным чемпионом по дальности миграций считают полярную крачку — птицу, которую также называют морской ласточкой из-за раздвоенного хвоста. Это изящная птица белого окраса, меньше чайки, с характерной чёрной «шапочкой» на голове. Отряд: Ржанкообразные (Charadriiformes) Семейство: Чайковые (Laridae) Род: Крачки (Sterna Linnaeus, 1758) Кто-то из орнитологов однажды заметил, что для такого неутомимого летуна, как крачка, наша планета даже маловата. И вот почему. Однажды на побережье Лабрадора окольцевали птенца, который ещё даже не умел летать. Через 90 дней его, уже подросшего, поймали на юго-восточном побережье Африки — в 14,5 тыс. км от гнезда. И это, скорее всего, был не конец пути, ведь крачки зимуют в антарктических морях. Другую крачку, получившую кольцо в наших арктических широтах, нашли у южных берегов Австралии... она пролетела по меньшей мере 22 тыс. км. Пути миграции у разных популяций различаются: одни крачки летят к месту зимовки через Тихий океан, другие выбирают путь вдоль западных берегов Европы и Африки с заходом в Индийский океан. С приближением весны крачки устремляются в обратный путь и возвращаются в родные места, фактически облетев земной шар. Полярная крачка (Sterna paradisaea) совершает самые дальние среди всех кочующих животных миграции: от северных побережий Азии до Антарктиды, преодолевая дважды в год расстояние около 16 тыс. км (по другим данным, до 22 тыс. км и более). Несмотря на свою удивительную выносливость, крачки нуждаются в охране. Ряд представителей семейства внесены в Красную книгу МСОП. В Красной книге РФ — чеграва (Hydroprogne caspia), алеутская, или камчатская, крачка (Sterna aleutica), малая крачка (S. albifrons). Сокращение мест обитания, беспокойство в период гнездования и изменение климата — главные угрозы для этих птиц. Высиживание яиц начинается с первого яйца и продолжается обычно 18–24 дня; длительность варьируется в зависимости от питания и погодных условий. В насиживании участвуют оба родителя. По данным 7-суточных наблюдений, самец находится на гнезде в среднем 8 часов 30 минут, а самка — 13 часов 40 минут; ещё 1,5–2 часа в сутки кладка не обогревается. Любопытно, что смена партнёров на гнезде может происходить с ритуальным подношением рыбки — настоящая птичья романтика. После появления птенца на свет его вес составляет от 10 до 13 г. Родители уносят из гнезда скорлупу. Окрас яиц достаточно сложен и сильно варьирует: от чисто-голубого до коричневого цвета, наиболее часто встречаются яйца серовато-зелёного, оливкового и буроватого цветов. Скорлупа украшена бурыми и черновато-бурыми пятнами, обилие и характер распределения которых также могут быть различными. Если в гнезде несколько яиц, они могут быть как одинаковыми по цвету, так и отличаться (что встречается реже). Крачка — это живое доказательство того, насколько удивительна и многогранна природа. Подумать только: существо весом чуть больше ста граммов дважды в год преодолевает расстояния, которые не каждому самолёту под силу. И всё это ради одной цели: вернуться домой, туда, где она появилась на свет. Глядя на ласточку, рассекающую воздушные потоки где-то над северным побережьем, сложно представить, что через несколько месяцев она будет парить над айсбергами Антарктиды. Но именно такова жизнь этой удивительной птицы... вечный перелёт между двумя полюсами планеты. А вы знали, что крачки могут жить до 30 лет? За это время они преодолевают расстояние, сравнимое с путешествием на Луну и обратно.

Чилим — водяной орех времен динозавров

Есть растения, о которых пишут в учебниках, а есть те, что могли бы написать учебник сами. Рогульник плавающий — из вторых. Этот скромный обитатель пресных водоемов существует на планете более 70 миллионов лет. Он застал динозавров, пережил несколько ледниковых периодов и дожил до наших дней почти без изменений. Ботаники называют его живым ископаемым, а в народе он известен как чилим или водяной орех. Увидеть чилим можно в тихой заводи или в пойменном озере — это розетка ромбовидных листьев, плавающая на поверхности. Листья собраны так плотно, что образуют подобие зеленого островка диаметром до 30 см. Сверху они глянцевые, будто отполированные, снизу покрыты легким пушком. Черешки разной длины позволяют розетке оставаться на плаву даже при заметных колебаниях уровня воды. Под водой скрывается стебель, который тянется ко дну. У чилима два типа корней: одни работают как якорь, другие свободно свисают в толще воды и всасывают питательные вещества прямо из нее. Растение не нуждается в богатой почве, оно кормится тем, что растворено вокруг. Цветет чилим скромно: мелкие белые или розоватые цветки появляются в пазухах листьев в июне-июле. Главное украшение растения — не цветы, а плоды. Это орехи с твердой деревянистой оболочкой и 2–4 острыми шипами. Форма плода напоминает голову быка, за что растение получило свои народные прозвища: чертов орех, рогатый орех. Шипы на плодах чилима выполняют несколько функций: защищают незрелые орехи от рыб и птиц, помогают закрепляться в донном грунте и цепляются за шерсть животных, которые переносят их на новые территории. Внутри прочной оболочки спрятано белое ядро, по питательности сопоставимое с зерновыми культурами. В нем до 52% крахмала, около 20% белка, есть жиры, витамины группы B, витамин С, кальций, фосфор и железо. Один куст дает от 5 до 15 орехов. Они созревают к осени, опадают на дно и замирают. Орехи чилима способны сохранять всхожесть десятилетиями. Научные исследования подтверждают случаи прорастания плодов, пролежавших на дне 50 лет. Растение словно умеет ждать, и оно никуда не торопится, пока условия не станут идеальными. Это стратегия выживания, отточенная миллионами лет эволюции. Долгая история чилима неразрывно связана с человеком. Археологи находят скопления этих орехов на стоянках каменного века. Люди собирали их тоннами, сушили и запасали на зиму. В Древней Руси чилим был настолько привычной едой, что его называли водяным хлебом. Из орехов варили каши, мололи муку, пекли лепешки. В монастырях водяной орех разводили специально, так как он выручал во время постов. При раскопках Старой Рязани археологи обнаружили целые залежи чилима, что говорит о его массовом употреблении. В Китае и Индии водяной орех выращивают до сих пор. В Поднебесной его культивируют более трех тысяч лет. Там чилим едят свежим, вареным, жареным, добавляют в супы и салаты. В Кашмире из муки чилима готовят ритуальные блюда. В средневековой Европе растение разводили в монастырских прудах, а во Франции орехи подавали к королевскому столу. Сегодня европейская традиция употребления чилима утрачена, но память о ней осталась в кулинарных книгах и исторических хрониках. Помимо кулинарии, в традиционной медицине (японской, китайской, тибетской) части растения использовали как спазмолитические, желчегонные, тонизирующие средства. Чилим — требовательный жилец. Он не выносит грязной воды, сильных течений и резких колебаний уровня. Ему нужны тихие заводи с илистым дном и прозрачной водой. Поэтому растение служит естественным индикатором экологического благополучия. Если чилим растет — вода чистая. Если исчез — экосистема дала трещину. Заросли чилима важны не только сами по себе. Под плавающими розетками листьев находят убежище мальки рыб, головастики и водные беспозвоночные. В них кормятся утки и другие водоплавающие птицы. Разлагающиеся остатки растения обогащают дно органикой, поддерживая жизнь бентосных сообществ. Корни чилима укрепляют илистый грунт, защищая дно от размывания. Это незаметный, но важный элемент водной экосистемы. Несмотря на свою древность и выносливость, чилим занесен в Красную книгу России и международные охранные списки. Численность его популяций повсеместно сокращается, а во многих регионах растение исчезло полностью. Дело в том, что промышленные и сельскохозяйственные стоки отравляют воду, делая ее непригодной для жизни растения. Эвтрофикация озер (процесс обогащения водоема биогенными элементами) приводит к цветению воды, которое лишает листья света. Осушение болот, спрямление русел, строительство дамб нарушают гидрологический режим. Уровень воды колеблется, течения усиливаются, донные отложения разрушаются, и чилим не выдерживает таких перемен. Вносит вклад и неконтролируемый сбор орехов. Там, где чилим считается деликатесом, люди собирают плоды в промышленных масштабах, не оставляя растению шансов на воспроизводство. Определенный урон наносят бобры и ондатры, но это естественный процесс, который не идет в сравнение с антропогенным давлением воздействием. Охрана чилима не требует героических усилий. Достаточно не разрушать среду его обитания. Важно сохранять чистоту водоемов, не допускать спрямления русел и осушения пойм, контролировать качество воды. В местах естественного произрастания чилима создаются особо охраняемые природные территории. В ботанических садах ведутся работы по выращиванию растения в искусственных условиях, разрабатываются программы возвращения чилима в водоемы, где он когда-то рос. Яркий пример: сотрудники ботанического сада СГУ с 2013 года ведут программу реинтродукции чилима на реках Хопёр и Волга. Но главный инструмент — бережное отношение. Пока озеро или река остаются чистыми, чилим справится сам. Его стратегия выжидания, отточенная за 70 миллионов лет, сработает, но надо лишь дать ему шанс. Прочность орехов чилима поражает. Известны случаи, когда плоды, пролежавшие на дне не одно десятилетие, прорастали при создании подходящих условий. В старину орехи чилима использовали как обереги. Форма плода с четырьмя рогами отдаленно напоминала крест, поэтому ему приписывали защитные свойства. Из прочной оболочки изготавливали пуговицы, четки и мелкие поделки. Некоторые исследователи предполагают, что в древности чилим распространялся с помощью крупных животных — мамонтов, шерстистых носорогов, древних бизонов. Орехи цеплялись за шерсть и путешествовали на огромные расстояния. Но это всего лишь гипотеза. Чилим — это больше, чем растение. Это живая связь с эпохой динозавров, с каменным веком, с историей человеческой цивилизации. Его исчезновение стало бы невосполнимой утратой — не только для науки, но и для всей планеты.