В условиях пандемии коронавируса, когда многие страны применили довольно жесткие меры для предотвращения распространения COVID-19, централизованный мониторинг и суровые наказания являются не единственным способом заставить людей соблюдать правила. Хорошо информированное население, доверяющее органам власти, будет более эффективным, нежели живущее в страхе. Об этом в статье для Financial Times, перевод которой опубликовали многие СМИ, пишет военный историк, профессор исторического факультета Еврейского университета в Иерусалиме, писатель Юваль Ной Харари. Человечество переживает глобальный кризис. Пожалуй, наибольший кризис нашего поколения. Решения, которые люди и правительства будут принимать в ближайшие несколько недель, вероятно, повлияют на то, как будет формироваться мир на долгие годы. Эти решения повлияют не только на наши системы здравоохранения, но и на нашу экономику, политику и культуру. Мы должны действовать быстро и решительно, а также учитывать последствия наших действий в долгосрочной перспективе. Взвешивая альтернативные решения, мы должны руководствоваться и тем, как преодолеть непосредственную угрозу, так и тем, в каком мире мы будем жить после «шторма». Да, шторм пройдет, человечество выживет, большинство из нас все еще будут живы, но мы будем жить в другом мире. Многие краткосрочные чрезвычайные меры станут частью жизни. Такова природа чрезвычайных ситуаций. И они ускоряют исторические процессы. Решения, на которые в обычное время уходят годы, сегодня принимаются моментально. Вводятся в эксплуатацию незрелые и даже опасные технологии, потому что бездействие обойдется слишком дорого. Целые страны оказались «морскими свинками» в глобальном социальном эксперименте. Что происходит, когда все работают из дома и общаются только на расстоянии. Что происходит, когда целые школы и университеты уходят в Интернет. В спокойные времена правительства, предприятия и образовательные учреждения никогда бы не пошли на такие меры. Но сегодня — не спокойные времена. В это кризисное время перед нами два пути. Первый — это выбор между тоталитарной слежкой и расширением прав и возможностей граждан. Второй — выбор между изоляцией по национальному принципу и глобальной солидарностью. «Подкожная» слежка Чтобы остановить эпидемию, все население должно руководствоваться определенными принципами. Этого можно достичь двумя способами. Один заключается в том, что правительство контролирует людей и наказывает нарушителей. Сегодня, впервые в истории человечества, технологии позволяют контролировать всех и постоянно. Пятьдесят лет назад даже КГБ не могло следить за 240 млн советских граждан 24 часа в сутки. При этом в КГБ не могли быть полностью уверены, что вся собранная информация обрабатывается эффективно. КГБ полагался на человеческих агентов и аналитиков, и они просто не могли заставить каждого агента следовать за каждым гражданином. Но теперь правительства могут полагаться на вездесущие датчики и мощные алгоритмы, а не на приставов из плоти и крови. В ходе борьбы с эпидемией коронавируса несколько правительств уже внедрили новые инструменты наблюдения. Наиболее заметный случай — Китай. Тщательно отслеживая смартфоны людей, используя сотни миллионов камер, распознающих лица и обязывающих людей проверять и сообщать о температуре своего тела и состоянии здоровья, китайские власти могут не только быстро выявлять потенциальных носителей коронавируса, но и отслеживать их передвижение и идентифицировать тех, кто вступил с ними в контакт. Существуют также и мобильные приложения, которые предупреждают граждан об их близости к инфицированным людям. Однако использование таких технологий не ограничивается Восточной Азией. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху недавно уполномочил Агентство безопасности Израиля развернуть программу наблюдения, используя технологии, которые обычно предназначены для борьбы с террористами, для отслеживания пациентов с коронавирусом. Когда соответствующий парламентский подкомитет отказался санкционировать эту меру, Нетаньяху утвердил ее «чрезвычайным указом». Вам может показаться, что в этом нет ничего нового. Но, в последние годы и правительства, и корпорации используют все более сложные технологии для отслеживания, мониторинга и манипулирования людьми. Тем не менее, если мы не будем осторожны, эпидемия, может стать точкой невозврата. Не только потому, что это может нормализовать развертывание средств массовой слежки в странах, которые до сих пор не прибегали к таким методам, но даже в большей степени потому, что это ознаменует резкий переход от скрытого надзора к явному и тотальному. До сих пор, когда ваш палец касался экрана смартфона и кликал на ссылку, правительство хотело узнать, на что именно нажимает ваш палец. Но с коронавирусом фокус интереса смещается. Теперь правительство хочет знать температуру вашего пальца и кровяное давление под его кожей. «Экстренный» пудинг Одна из проблем, что никто не знает, как за нами следят, и неизвестно чем это может обернуться в будущем. Технологии видеонаблюдения развиваются с бешеной скоростью, и то, что 10 лет назад казалось научной фантастикой, сегодня — устаревшая информация. Гипотетически, рассмотрим некое правительство, которое требует, чтобы каждый гражданин носил биометрический браслет. Этот браслет, представим, контролирует температуру тела и частоту сердечных сокращений 24 часа в сутки. Полученные данные накапливаются и анализируются правительственными алгоритмами. Алгоритмы будут знать, что вы больны еще до того, как вы сами узнаете об этом. Также они будут знать, где вы были, и с кем встречались. Цепь распространения инфекции может быть резко сокращена, а то и вовсе — остановлена. Такая система может остановить эпидемию в течение нескольких дней. Звучит заманчиво, не так ли? Недостатком является, конечно, то, что это придаст легитимность ужасающей системе тотальной слежки. Если вы знаете, например, что я нажал на ссылку Fox News, а не, к примеру, CNN, это может рассказать вам о моих политических предпочтениях, и, возможно, даже о моей личности. Если вы можете наблюдать за тем, что происходит с температурой моего тела, артериальным давлением и частотой сердечных сокращений, когда я смотрю какой-то видеоклип, — вы можете узнать, что заставляет меня смеяться, что заставляет меня плакать, и что выводит меня из себя. Важно помнить, что гнев, радость, скука и любовь — это биологические явления, такие же как и лихорадка или кашель. Та же технология, которая идентифицирует кашель, может с легкостью идентифицировать смех. Если корпорации и правительства начнут массово собирать наши биометрические данные, они смогут узнать нас гораздо лучше нас самих. Тогда они смогут не только предсказывать, но и манипулировать нашими чувствами и продавать нам все, что захотят — будь то продукт или политик. Тактика взлома данных Cambridge Analytica по сравнению с биометрическим мониторингом — это каменный век. Представьте себе Северную Корею в 2030 году, когда каждый гражданин должен носить биометрический браслет 24 часа в сутки. Если вы слушаете речь Великого Вождя, и браслет улавливает контрольные признаки гнева, вам — конец. Вы, конечно, могли бы оправдать биометрическое наблюдение как временную меру, принятую во время чрезвычайного положения, которую отменят, когда этот режим закончится. Но временные меры имеют привычку растягиваться дольше, чем сама чрезвычайная ситуация. Особенно потому, что на горизонте всегда скрывается другая угроза. Например, моя родная страна Израиль объявила чрезвычайное положение во время войны за независимость 1948 года, которая оправдывала целый ряд временных мер от цензуры прессы и конфискации земли до специальных правил изготовления пудинга (это не шутка). Война за независимость уже давно выиграна, но Израиль так и не прекратил чрезвычайное положение и не отменил многие «временные» меры 1948 года (указ о чрезвычайном пудинге был, к счастью, отменен в 2011 году). Даже когда количество заражений коронавирусом снижается до нуля, некоторые правительства могут утверждать, что биометрические системы наблюдения нужно оставить, потому что есть риск второй волны вспышки коронавируса или потому, что в Центральной Африке развивается новый штамм вируса Эбола и так далее. Вы поняли, как это работает. В последние годы бушует большая битва за нашу конфиденциальность. Кризис коронавируса может стать переломным моментом в этом противостоянии. Потому что, когда людям предоставляется выбор между личной жизнью и здоровьем, они обычно выбирают здоровье. Полиция «по вопросам мыла» На самом деле, проблема как раз в том, что людей ставят перед выбором между приватностью и здоровьем. Это — ложный выбор. Мы можем и должны наслаждаться и тем, и тем — и приватностью, и здоровьем. Мы можем защитить свое здоровье и остановить эпидемию коронавируса не путем введения тоталитарных мер эпидемиологического надзора, а путем усиления прав и возможностей граждан. За это время, наиболее успешные усилия по сдерживанию эпидемии коронавируса были предприняты Южной Кореей, Тайванем и Сингапуром. В то время как эти страны в некоторой степени использовали приложения для слежки, в большей степени они полагаются на всестороннее тестирование, честную отчетность и добровольное сотрудничество хорошо информированной общественности. Централизованный мониторинг и суровые наказания — не единственный способ заставить людей соблюдать правила. Когда людей информируют о научных фактах, и когда они доверяют государственным органам, граждане могут поступать правильно, даже если Большой Брат не наблюдает за ними. Мотивированное и хорошо информированное население, как правило, гораздо более влиятельное и эффективное, чем невежественное, живущее в страхе и загнанное полицейскими. Рассмотрим на примере мытья рук с мылом. Это было одно из величайших достижений в области человеческой гигиены. Это простое действие спасает миллионы жизней каждый год. Сегодня мы считаем это само собой разумеющимся, но важность мытья рук с мылом ученые подтвердили только в XIX веке. Ранее даже врачи и медсестры переходили от одной хирургической операции к другой без мытья рук. Сегодня миллиарды людей ежедневно моют руки не потому, что боятся «мыльной полиции», а потому, что понимают важность. Я мою руки с мылом, потому что я слышал о вирусах и бактериях, я понимаю, что эти крошечные организмы вызывают болезни, и я знаю, что мыло может их смыть. Но, чтобы достичь такого уровня сотрудничества, необходим определенный уровень доверия. Люди должны доверять науке, доверять государственным органам и СМИ. За последние несколько лет безответственные политики преднамеренно подорвали это доверие. Теперь эти самые безответственные политики могут поддаться искушению пойти по пути авторитаризма, утверждая, что вы просто не можете доверять общественности в том, что она поступает правильно. Обычно доверие, которое разрушалось годами, не может быть восстановлено в одночасье. Но это не нормальные времена. В момент кризиса умы тоже могут быстро измениться. У вас могут быть горькие споры с вашими братьями и сестрами в течение многих лет, но когда возникает какая-то чрезвычайная ситуация, вы неожиданно обнаруживаете скрытый резерв доверия и дружбы и спешите помогать друг другу. Вместо того чтобы строить режим наблюдения, еще не поздно восстановить доверие людей к науке, органам государственной власти и средствам массовой информации. Мы обязательно должны использовать и новые технологии, но эти технологии должны расширять возможности граждан. Я полностью поддерживаю мониторинг температуры моего тела и кровяного давления, но эти данные не должны использоваться для создания всемогущего правительства. Скорее, эти данные должны позволить мне сделать более осознанный личный выбор, а также привлечь правительство к ответственности за свои решения. Если бы я мог следить за своим состоянием здоровья 24 часа в сутки, я узнал бы не только о том, стал ли я опасным для других, но и о том, какие привычки и как влияют на моё здоровье. И если бы я мог получить доступ и проанализировать надежные статистические данные о распространении коронавируса, я бы мог судить, говорит ли мне правительство правду и принимает ли оно правильную политику для борьбы с эпидемией. Всякий раз, когда люди говорят о слежке, помните, что одна и та же технология может быть использована не только правительствами для мониторинга отдельных лиц, но и отдельными лицами для мониторинга правительств. Таким образом, эпидемия коронавируса является серьезной проверкой для всего института гражданства. В предстоящие дни каждый из нас должен сделать выбор в пользу научных данных и довериться специалистам в области здравоохранения вместо необоснованных теорий заговора и поддержки безответственных политиков. Если мы сделаем неправильный выбор, мы можем лишиться наших самых ценных свобод, под предлогом того, что авторитаризм — единственный способ защитить наше здоровье. Нам нужен глобальный план Второй важный выбор, с которым мы сталкиваемся, — это национальная изоляция и глобальная солидарность. И сама эпидемия, и экономический кризис в результате этого являются глобальными проблемами. Они могут быть эффективно разрешены только путем глобального сотрудничества. Прежде всего, чтобы победить вирус, нам нужно обмениваться информацией во всем мире. Это большое преимущество людей перед вирусами. Коронавирус в Китае и коронавирус в США не обменивались советами, как лучше инфицировать людей. Но Китай может преподать США много ценных уроков о коронавирусе и о том, как с ним бороться. То, что итальянский врач обнаружит в Милане рано утром, вполне может спасти жизни в Тегеране к вечеру. Когда правительство Великобритании колеблется между несколькими политическими решениями, оно может воспользоваться советами корейцев, которые уже сталкивались с подобной дилеммой месяц назад. Но для этого нам необходим дух глобального сотрудничества и доверия. Страны должны быть готовы обмениваться информацией открыто и смиренно обращаться за советом, а также доверять данным и полученным знаниям. Нам также необходимы глобальные усилия по производству и распространению медицинского оборудования, в частности, наборов для тестирования и дыхательных аппаратов. Вместо того, чтобы делать это локально по отдельности в каждой стране и накапливать какое бы то ни было оборудование, скоординированные усилия могли бы значительно ускорить производство и обеспечить более справедливое распределение спасательного оборудования. Подобно тому, как страны национализируют ключевые отрасли промышленности во время войны, человеческая война против коронавируса может потребовать от нас «гуманизации» важнейших производственных линий. Богатая страна, в которой мало случаев заболевания коронавирусом, должна быть готова отправить драгоценное оборудование в более бедную страну, рассчитывая лишь на то, что если ей впоследствии потребуется поддержка, другие страны придут к ней на помощь в ответ. Мы могли бы рассмотреть аналогичные глобальные усилия по объединению медицинского персонала. Страны, менее затронутые коронавирусом, могут направлять медицинский персонал в наиболее пострадавшие регионы, как для того, чтобы помочь, так и для получения ценного опыта. Если в дальнейшем центр эпидемии сместится, помощь может начать поступать в противоположном направлении. Глобальное сотрудничество жизненно необходимо и на экономическом фронте. Учитывая глобальный характер экономики и цепочек поставок, если каждое правительство будет делать свое дело, полностью игнорируя других, результатом будет хаос и углубление кризиса. Нам нужен глобальный план действий, и он нужен нам быстро. Еще одной необходимостью является достижение глобального соглашения о поездках. Приостановление всех международных поездок на месяцы вызовет огромные трудности и затруднит войну с коронавирусом. Странам необходимо сотрудничать, чтобы позволить пересекать границу, как минимум некоторым категориям людей — это ученые, врачи, журналисты, политики, бизнесмены. Это может быть достигнуто путем соглашения о предварительной проверке путешественников в их родной стране. Если вы знаете, что в самолет допускаются только тщательно проверенные пассажиры, вы бы охотнее приняли их в свою страну. К сожалению, в настоящее время страны вряд ли делают что-либо из этого. Коллективный паралич охватил международное сообщество. В комнате, кажется, нет взрослых. Можно было ожидать, что уже несколько недель назад состоится экстренное совещание мировых лидеров, на котором будет выработан общий план действий. Лидерам G7 удалось организовать видеоконференцию только на этой неделе, и это не привело ни к какому такому плану. В ходе предыдущих глобальных кризисов, таких как финансовый кризис 2008 года и эпидемия Эболы 2014 года, США взяли на себя роль глобального лидера. Но нынешняя администрация США отреклась от такой должности. В Белом Доме ясно дали понять, что заботятся о величии Америки гораздо больше, чем о будущем человечества. Эта администрация отказалась даже от своих ближайших союзников. Когда были запрещены все поездки из ЕС, Союз даже не был предварительно уведомлен, не говоря уже о том, чтобы провести консультации о целесообразности такой решительной меры. Германия была потрясена тем, что немецкой фармацевтической компании якобы предложили 1 млрд долларов на приобретение монопольных прав на новую вакцину против COVID-19. Даже если нынешняя администрация в конечном итоге изменит курс и разработает глобальный план действий, немногие будут следовать за лидером, который никогда не берет на себя ответственность. Никто не последует за тем, кто никогда не признает ошибок и кто обычно возлагает всю вину на других. Если пустота, оставленная США, не будет заполнена другими странами, станет не только труднее остановить нынешнюю эпидемию, но и ее наследие будет продолжать отравлять международные отношения долгие годы. Тем не менее, каждый кризис — это и возможность. Мы должны надеяться, что нынешняя эпидемия поможет человечеству осознать острую опасность, которую представляет собой глобальная разобщенность. Человечество должно сделать выбор. Пойдем ли мы по пути разобщенности или пойдем по пути глобальной солидарности? Если мы выберем разобщенность, это не только продлит кризис, но, вероятно, приведет к еще худшим катастрофам в будущем. Если мы выберем глобальную солидарность, это будет победой не только над коронавирусом, но и над всеми будущими эпидемиями и кризисами, которые могут поразить человечество в XXI веке.
Читайте также
Литература ужасов
Литература ужасов не появилась изначально, как отдельный жанр литературы. Она произрастает из готической литературы, которая переросла в «ужасы» в начале XX века. Произошло это от возросшей в тот момент любви читателя к готическому жанру, но не в полном его объеме, а к самым значимым и ключевым частям этого жанра — к пугающим моментам, страху и бегущим по коже мурашкам. Тогда и начали появляться романы и представители малой прозы, которые основывались исключительно на попытках испугать читателя, не отвлекаясь на другие сюжетные линии — как правило, в литературе ужасов нет места любовным линиям (либо они идут незаметным фоном). Прародителем жанра ужасов считается Эдгар Аллан По, который в своих произведениях пугал читателя не страшными монстрами, привидениями и чем-то паранормальным, а страхами, которые таятся в самой глубине человеческой души, страхами, которые не имеют формы, но давят на читательскую психику (потерять близких, сойти с ума). Но настоящую новую жизнь в виде жанра ужасов готическая литература впервые получила, когда в 1905 году четырнадцатилетний мальчик написал короткий, но пугающий рассказ «Зверь в пещере», который стал эталоном рассказа в жанре ужасов. Этот мальчик не только подарил литературе новый жанр, но и сделал себе имя, навсегда вошедшее в историю мировой литературы. Имя этого мальчика — Говард Лавкрафт. Лавкрафт в своих произведениям пугает читателя не только монстрами и паранормальным, но и продолжает традицию Эдгара По, давя на читателя психологически. Интересно, что «испуга» гораздо проще достичь в фильмах ужасов, чем в литературе. Кинематограф имеет в своем арсенале и визуальные образы, и музыкальное сопровождение. Литература же может полагаться только на воображение читателя. Но и у нее есть один преимущественный ход, который очень сложно отразить на экране — это саспенс (гнетущая, напрягающая атмосфера). На экране саспенс возможно отразить в атмосфере, музыке и цвете кадра. В литературе же саспенс работает гораздо лучше, ведь читатель своими домыслами и воображением сам может загнать себя в ловушку и бояться того, чего автор мог и не вкладывать в свое произведение. По ощущению это сравнимо с тем, как человек может сидеть дома в темной комнате, знать, что кроме него в этой комнате никого нет, но воображение домысливает страшные образы — и вот человек уже находится в состоянии испуга. Литература ужасов имеет свои поджанры: • лавкрафтовский ужас; • триллер; • апокалиптика; • темный романтизм. Лавкрафтовский ужас не просто так назван в честь Говарда Лавкрафта, потому что он полностью описывает собой произведения, продолжающие традицию этого автора. Лавкрафтовский ужас пугает читателя не материальными образами (монстрами, вампирами и т.д.), а страхом неизведанного и непонятного, а также психологическим давлением. Сегодня главным представителем лавкрафтовской традиции является Стивен Кинг. Триллер — поджанр ужасов, делящийся еще на два вида: мистический и психологический триллер. Мистический триллер завязан на всем паранормальном и мистическом — на нечисти, чудовищах, привидениях и других монстрах. Мистический триллер вызывает у читателя резкий испуг, который в кинематографе называется «скримером». Добиться такого элемента в литературе очень сложно, поэтому и мистический триллер встречается реже, чем психологический. Психологический триллер дергает за нервные окончания читателя, смешивая реальность и страх, часто использует «саспенс». Апокалиптика — поджанр, который возник в конце XX века. Он основывается на описании конца света и гибели всего живого от вируса, инопланетного вторжения и подобных вещей. Апокалиптику легко спутать с жанром научной фантастики и романом-катастрофой. Жанры действительно очень похожи по своим ключевым сюжетным линиям, но апокалиптика отличается тем, что в ней акцент сделан на описании чудовищ и смертей, т.е. смертей изощренных и неприятно описанных. Темный романтизм — новая и самая неоднозначная форма литературы ужасов, которая начинает обособляться от непосредственно «ужасной» наполненности в тексте. Темные романтизм — это что-то среднее между литературой ужасов, готическим жанром и романтизмом. Главные элементы темного романтизма: присутствие нечисти и монстров, человеческое саморазрушение (безумие, меланхолия) и бессознательность. Главная цель этого поджанра — не испугать читателя, а окутать его атмосферой таинственности и человеческого страдания, показать психологизм и оказать моральное давление. Но в отличие от психологического триллера, темный романтизм всегда описывает либо другие миры, либо обычный мир, но искаженный, в котором живут воображаемые существа (как правило, монстры). Главные произведения литературы ужасов: • Вашингтон Ирвинг «Легенда о Сонной лощине»; • Эдгар Аллан По «Преждевременное погребение»; • Говард Лавкрафт «Хребты безумия»; • Ширли Джексон «Призрак дома на холме»; • Айра Левин «Ребенок Розмари»; • Энн Райс «Интервью с вампиром»; • Стивен Кинг «Сияние»; • Стивен Кинг «Кладбище домашних животных»; • Питер Страуб «История с привидениями»; • Сьюзен Хилл «Женщина в черном».
Что такое думскроллинг
Оказывается, саморазрушающее поведение, когда всю ночь читаешь плохие новости в социальных сетях, имеет официальное название — думскроллинг. Термин стал популярен в 2020 году на фоне пандемии, однако сейчас его начали использовать без привязки к коронавирусу. Давайте разберемся, откуда появился думскроллинг, почему он негативно отражается на нашем здоровье и как с ним бороться. Истоки думскроллинга Термин образовался путем объединения двух английских слов: «doom» (мрачный конец) и «scrolling» (пролистывание контента). Он обозначает чтение тревожных новостей, которое не поддается контролю. Ради него люди жертвуют сном и отдыхом, поэтому думскроллинг называют компульсивным и мазохистским занятием. Впервые о термине узнали в 2018 году, когда один из пользователей Твиттера захотел защитить себя от плохих новостей. Тот твит не вызвал резонанса, а потому думскроллинг не вошел в обиход, оставшись никому не известным словом. Что же касается самой практики, то она существовала еще в прошлом веке. Например, в 70-х годах телевизионные новостные передачи в основном состояли из криминальных сводок и информации о происшествиях, и после их просмотра люди убеждали себя, что живут в мире более опасном, чем он есть на самом деле. Тогда целенаправленный поиск ужасных новостей называли «коэффициентом злого мира», но суть оставалась той же. Термин «думскроллинг» стал популярным в марте 2020 года с развитием пандемии. Люди чаще стали использовать социальные сети не только для общения с друзьями и родными, но также для того, чтобы быть в курсе последних новостей. В тот период количество пользователей Твиттера возросло на 24%, а Фейсбука — на 27%. Одним из первых, кто заговорил об этом явлении, стал Кевин Роуз, колумнист The New York Times. Он описывал его следующим образом: «Люди попадают в жуткие кротовые норы, заполненные страшной информацией о коронавирусе. Этот контент заставляет их накручивать себя, отказываться от сна, что впоследствии приводит к физическому истощению». Но Кевин назвал практику «думсерфингом», а вот «думскроллинг» появился только в мае благодаря все той же газете The New York Times. К концу 2020 года термин официально внесли в американские словари. Кроме того, Оксфордский словарь добавил его в список «Слов беспрецедентного года», австралийский словарь Macquarie объявил словом года, а сайт Dictionary назвал одним из «новых слов, которые появились во время коронавируса». Изначально термин «думскроллинг» использовали исключительно в связке с пандемией, однако чуть позже его стали применять в контексте любых негативных новостей и продолжают до сих пор. Откуда появляется склонность к думскроллингу Кроме коронавируса и других страшных событий недавнего времени на популяризацию думскроллинга влияют два фактора. Страх пропустить важные новости Мы смотрим новостные передачи, чтобы быть в курсе последних событий и искать ответы на вопросы о том, как устроен мир. Некоторые люди считают это своеобразным долгом, ведь если не знать, что происходит вокруг, можно прослыть невеждой, отставшим от жизни. Стремление читать тревожные новости может объясняться и тем, что мы на подсознательном уровне пытаемся подготовить себя к возможным угрозам — как говорится, «предупрежден — значит вооружен». Так устроены новостные ресурсы и социальные сети Новостные ресурсы активно используют наше стремление быстрее узнавать о подстерегающих опасностях, поэтому «шок-контент» вирусно распространяется по всему интернету, привлекая все больше читателей. Не стоит забывать о работе автоматических алгоритмов социальных сетей: мы получаем в рекомендациях новости, похожие на те, что обычно читаем. Иногда виновата и лента — ее можно листать бесконечно, так как публикации постоянно подгружаются и все больше затягивают нас. Отрицательное влияние думскроллинга На первый взгляд кажется, что думскроллинг — просто инструмент, позволяющий быть в курсе новостей и контролировать ситуацию, поэтому в нем нет ничего плохого. На самом деле это мнение является ошибочным. «Регулярное потребление тревожных новостей не дарит чувство безопасности. Наоборот, оно приводит только к стрессу, страху и беспокойству. А со временем думскроллинг перерастает в настоящую зависимость — человек не может жить без постоянного доступа к интернету и новостной ленте», — отмечает Карла Мари Мэнли, клинический психолог. Думскроллинг создает порочный круг. «Чем больше времени мы тратим на чтение постов, тем больше угроз находим. Чем больше информации мы получаем о тревожном событии, тем больше нервничаем. Когда мы отрываемся от телефона и начинаем оглядываться вокруг себя, все кажется мрачным и вызывает беспокойство. Поэтому мы вновь открываем социальные сети для поиска деталей», — говорит клинический психолог Амелия Альдао. Если не побороть зависимость, думскроллинг приведет к тому, что повысится уровень гормонов стресса, кортизола и адреналина, начнутся панические атаки, нарушится внимание из-за плохого сна. Так считает Лила Р. Магави, доктор психологических наук. Методы борьбы с думскроллингом Настройка новостной ленты Первый шаг — работа с новостной лентой. Мы уже упоминали об автоматических алгоритмах соцсетей и их способности «подбрасывать» новости, которые могут нас заинтересовать. Попробуйте подписаться на добрые и позитивные аккаунты и отказаться от тех, кто наполняет свой профиль тревожными новостями. Также старайтесь чаще задавать себе следующие вопросы: • Какую пользу мне приносит информация, которую я читаю? • Как я себя чувствую во время чтения новости? • Отвлекает ли меня думскроллинг от важных дел? • Я проверяю прочитанную информацию или сразу эмоционально на нее реагирую? Ответы помогут вам скорректировать поведение и пересмотреть отношение к новостям. Умеренное использование гаджетов Если вы хотите быть осведомленным — хорошо, но сделайте перерыв от новостей хотя бы вечером. Перед сном откажитесь от использования телефона и ноутбука, избегайте заметок о войнах, забастовках, коронавирусе. Чтение нужных новостей Ограничить думскроллинг можно, если вы будете читать исключительно тот материал, с которым хотели ознакомиться, а не переходить по десяти предлагаемым ссылкам, отвлекающим от предмета поискового запроса. Научитесь распознавать заманивающие заголовки, статьи под которыми не несут ничего полезного. Также можно заняться «гигиеной разума», не допуская информационного перенасыщения.
C человеческим телом происходят странные вещи после смерти
Природа не очень добра к человеческому телу после смерти. К счастью, те времена, когда тела просто разлагались на поверхности земли, давно миновали, и мы выработали множество погребальных ритуалов. Мы можем отложить процесс разложения путем бальзамирования, заменив жидкости нашего тела консервантами. Также мы кремируем тела, превращая их в пепел. Хотя современные ритуалы могут показаться неприятными, естественный природный процесс еще менее привлекателен. Даже древний человек умел держать дистанцию с разлагающимися мертвецами. В 2003 г. археологи обнаружили свидетельства того, что около 350000 лет назад на севере Испании древние люди хоронили своих умерших родственников. Так что же происходит с людьми после смерти? Вот как природа разрушает наши тела: Клетки разрываются Процесс разложения начинается буквально через несколько минут после смерти. Когда сердце перестает биться, начинается процесс охлаждения трупа. Температура тела начинает стремительно падать и за несколько часов достигает комнатной температуры. Почти сразу же кровь обогащается кислотой из-за накопления углекислого газа. Это заставляет клетки разрываться, высвобождая ферменты в ткани, которые начинают переваривать себя изнутри. Кожа белеет и приобретает фиолетовый оттенок Гравитация накладывает свой отпечаток на человеческое тело в первые минуты после смерти. Эритроциты перемещаются к частям тела, которые ближе всего к земле, окрашивая их в фиолетовой цвет. Все остальное тело становится смертельно бледным, потому что циркуляция крови прекращается. Эти фиолетовые пятна называются трупной кровью. По пятнам специалист может определить время наступления смерти. Кальций заставляет мышцы сокращаться Все мы слышали о трупном окоченении, при котором мертвое тело становится жестким и неудобным для перемещения. Трупное окоченение обычно наступает через три-четыре часа после смерти, достигает пика через 12 часов и заканчивается через 48 часов. Почему это происходит? В мембранах наших мышечных клеток есть насосы, регулирующие содержание кальция. Когда они перестают работать, кальций наводняет клетки, заставляя мышцы сокращаться и напрягаться. Органы переваривают сами себя Гниение следует за трупным окоченением. Ферменты поджелудочной железы заставляют органы переваривать сам себя. Микробы связывают эти ферменты, окрашивая тело в зеленый цвет, начиная с живота. Как пишет Кэролайн Уильямс в журнале New Scientist, «основные участники этого процесса — 100 триллионов бактерий, которые прожили свою жизнь в гармонии с организмом в его кишечнике». Тело может покрыться воском Обычно после гниения тело быстро разрушается, и остается только скелет. Однако в некоторых случая происходит кое-что интересное. Если тело соприкасается с холодной почвой или водой, в нем может образоваться жировое воскообразное вещество. Оно появляется в результате разрушения тканей бактериями. Жировоск действует на внутренние органы как консервант. Это может ввести специалистов в заблуждение, заставив думать, что смерть наступила гораздо позже, чем это было на самом деле, как это было в случае с 300-летним трупом, найденным в Швейцарии. Тело, скорее всего, будет двигаться Звучит странно, но это правда. Исследователь из Австралии, которая наблюдала за несколькими трупами на протяжении 17 месяцев, обнаружила, что тела не просто дергаются, а довольно много двигаются. Исследователь Элисон Уилсон, посетившая Австралийский центр тафономических экспериментальных исследований, обнаружила, что руки, которые изначально складывали близко к телу, были обнаружены в раскинутом положении. «Мы думаем, что движения связаны с процессом разложения, когда тело мумифицируется, а связки высыхают», — сказала Уилсон. Таким образом, все мы рано или поздно возвращаемся в землю, превращаясь в пыль, пепел или воск. По материалам статьи «6 Weird Things That Happen After You Die» Treehugger
Подборка блиц-фактов №134
За миллионы лет эволюции человеческий организм приспособился к одному рассвету и одному закату в сутки. Международная космическая станция за сутки совершает более пятнадцати витков по околоземной орбите, а это значит, что за 24 часа астронавты и космонавты наблюдают пятнадцать рассветов и столько же закатов. Чтобы справиться с этой проблемой, решено было установить строгий режим, основанный на времени по Гринвичу. Для всех без исключения подъем — в 6:00, в 6:45 — завтрак, в 13:05 — обед и в 19:30 — ужин. А в 21:30 все дружно отправляются спать. В среднем люди проводят за чтением 6,5 часа в неделю. Согласно исследованию Йельского университета, три четверти учеников, которые плохо умеют читать в третьем классе, не смогут развить этот навык и в средней школе. В 2011 году китайское правительство запретило фильмы или шоу, в которых показываются путешествия во времени. Такие фильмы, согласно коммунистическому режиму Китая, считаются недопустимым явлением и искажают исторические факты. Стекло прозрачное из-за его внутренней атомарной структуры. В стекле все электроны полностью связывают его аморфную структуру, свободных электронов нет. Для их возбуждения нужна значительная энергия. Они не могут поглощать фотоны видимого света, как металлы. Поэтому эти фотоны свободно «пронзают» структуру стекла. Атомы последнего даже не «замечают» их, не взаимодействуют с ними. Если мы используем ультрафиолетовый свет, фотоны которого обладают большей энергией по сравнению с видимой частью спектра, то их стекло поглощает. Именно поэтому под ультрафиолетовым освещением оно выглядит непрозрачным и темным. Взрослые, регулярно читающие литературу, в два с половиной раза больше склонны заниматься волонтерской или благотворительной работой и в полтора раза больше склонны принимать участие в спортивных мероприятиях. Узниками Бастилии были не только люди. Однажды в тюрьму была заключена знаменитая Французская энциклопедия, составленная Дидро и Д`Аламбером. Книгу обвиняли в том, что она наносит вред религии и общественной морали. Социофобия — один из самых распространенных типов тревожного расстройства, его симптомы в какой-то момент времени возникают почти у 13% населения земного шара. Человека, страдающего социофобией, постоянно беспокоит, как его воспринимают окружающие. Такие люди испытывают иррациональный страх перед тем, что кто-то относится к ним плохо или негативно их оценивает, а также, что они предстают перед другими не в лучшем виде. Самым древним печатным произведением является свиток Дхарани, или сутра. Текст отпечатали с деревянных клише. Свиток нашли 14 октября 1966 года в фундаменте пагоды Пульгукса в Южной Корее. Было установлено, что сутра была отпечатана не позднее 704 г.н.э. Большинство итальянцев очень суеверны. Например, не принято зажигать свечи в доме, в том числе, чтобы романтически украсить спальню, так как «свечку ставят только покойнику», то есть когда в доме кто-то умирает. Все близкие люди Ивана Сергеевича Тургенева знали, что он жуткий чистюля и перфекционист. Он старался менять белье хотя бы два раза в день и регулярно протирал свое тело губкой, смоченной в одеколоне. Также он любил и тщательно следил за тем, чтобы все его вещи всегда были выстираны, выглажены и находились на своих местах.
Исторический анекдот об отпущении грехов
Любой грех можно было выкупить за определенную плату. Божественный наместник Христа, некто папа Лев X (1514 год), сильно нуждаясь в деньгах и желая расшевелить эту заглохшую было в его время торговлишку, решил отправить за границу специального человечка, надеясь потрясти карманы состоятельным иностранцам, верующим в святость и непогрешимость церкви. Этот человек, монах Тецель, объехал все германские владения, бойко торгуя там ордерами на отпущение грехов. Он ездил на лошади с двумя ящиками. В одном ящике у него были папские грамоты и ярлыки на отпущение грехов — прошлых, настоящих и даже будущих. В другой ящик монах пихал деньги за вырученный товар. История рассказывает про это арапство забавный анекдот, как один германский рыцарь встретил в лесу этого монаха. Этот рыцарь купил у монаха ордер на отпущение того греха, который он намерен исполнить. После чего, избив монаха и отняв у него ящик с деньгами, скрылся. Михаил Зощенко «Голубая книга»
Как обмануть мозг со вкусом
Человек не может прожить без пищи, а значит, единственным эволюционно пригодным инструментом выживания на протяжении тысяч лет был вкус. Горькое воспринималось как потенциально опасная отрава, кислое — незрелое или испорченное, а сладкое, соленое и «приятное» (умами) — то, что питает организм и доставляет удовольствие. С горьким, кислым, соленым и сладким все понятно, но что же такое умами? В 1908 году химик Токийского университета Кикунаэ Икеда обнаружил в некоторых особенно приятных на вкус блюдах аминокислоту глутамат, научился выделять его и запатентовал всем известную пищевую добавку глутамат натрия, у которого вскоре появился «брат» — рибонуклеотид натрия, вызывающий сильное слюноотделение и желание есть больше и больше. Умами обладает приятным белковым вкусом, похожим на мясной деликатес, и долгим послевкусием. Глутаминовая кислота содержится в разной пище, но не придает ей ярко выраженный «окрас» умами без термической обработки или ферментации — добавления соевого соуса, сыра, вяления. Все это многообразие пищевых удовольствий мы чувствуем благодаря вкусовым рецепторам, расположенным, как полагали до недавнего времени, в разных зонах языка, каждая из которых воспринимает определенные вкусы. Но последние исследования доказали, что все вкусовые сосочки способны распознавать разную пищу, и «карта языка» потеряла свое значение. Таких рецепторов на нашем языке расположено от пяти до десяти тысяч. Но около 15-25% людей — обладатели еще большего количества вкусовых рецепторов, гурманы и «супердегустаторы». А что, если в случае врожденной аномалии язык отсутствует, как, например, у Келли Роджерс — одной из 11 человек во всем мире с очень редким заболеванием, аглоссией? Она не чувствует вкуса? Вовсе нет. Это позволило ученым сделать выводы, что вкусовые рецепторы есть в горле, пищеводе, желудке и даже кишечнике. Рецепторы, определяющие горечь, встречаются на ресничках эпителия дыхательных путей и «терпеть не могут» табачный дым. А вот в кишечнике живут «сладкоежки». Естественно, мы не ощущаем кишечником вкус десерта, но в мозг поступает сигнал, воспринимающий такую вкуснятину как метаболическую ценность, повышается выработка инсулина, а нам хочется еще одну конфетку. Но ощущение удовольствия от принятия пищи и восприятия ее как вкусной зависит не только от непосредственно ее вкусовых качеств, но и от температуры и консистенции. Так, твердые продукты, которые необходимо жевать, большинству людей кажутся вкуснее, чем жидкие и пюреобразные. Холодный лимонад обычно вкуснее, а от засохшего печенья вряд ли кто-то получит удовольствие. Ярче всего вкус пищи воспринимается в пределах 28-30 градусов. Так, например, если охладить язык кусочками льда, то он не почувствует сладкий вкус. А что, если представить пломбир с запахом грязной одежды или торт, перекрученный в мясорубке и сброшенный на тарелку неказистой горкой? Совершенно неаппетитные блюда, которые вряд ли кто-то решится попробовать. Отсюда вытекают еще две составляющие вкусного угощения — привлекательный вид и приятный аромат. Возможно, вы слышали такое выражение: «дети едят глазами». Если обед выглядит неаппетитно, большинство малышей к нему даже не притронутся. Не просто так мамы малоежек стараются необычно оформлять каши и бутерброды, делают их интересными и красивыми. Когда отсутствует опыт, т.е. знания о вкусе пищи, аппетит и желание попробовать проще всего пробудить ее внешним видом. Что касается взрослых, Катрин Охла в Центре исследований хеморецепции Монелла провела среди группы добровольцев любопытный эксперимент: стимулировала током вкусовые рецепторы и одновременно показывала картинки с различными блюдами. Оказалось, что фотографии пиццы мозг «радовался» гораздо больше, чем изображению йогурта или брокколи. Во время пережевывания пищи мы ощущаем ее запах обонятельными клетками, которые расположены в полости носа. У них тоже есть крошечные волоски, которые при контакте с запахом посылают сигнал в головной мозг. Эти рецепторы различают тысячи разных запахов и делают вкус пищи богаче и разнообразнее. Именно поэтому во время простудных заболеваний и заложенности носа еда может казаться пресной и безвкусной. Был проведен еще один эксперимент среди любителей кофе. Употребляя напиток с закрытым носом и завязанными глазами, большинство участников описали его как горький и отвратительный. Если с эволюционной точки зрения кофе, как и алкоголь, по вкусу должен приравниваться к яду, то почему люди пьют их с таким удовольствием? Здесь работает другая система: когда мозг понимает пользу или преимущества какого-то продукта, он воспринимает его вкус как приятный. Кофе бодрит, является символом душевного перерыва и отдыха, алкоголь помогает расслабиться и повеселиться. В организме вырабатываются гормоны удовольствия, и напитки начинают казаться приятными. Та же система, только в обратную сторону, сработает и в отношении полезных продуктов — отварных и сырых овощей, каш и пресных блюд. Как только мозг начинает «осознавать», что такое питание приносит пользу организму, диетические продукты кажутся вкусными. Еще один интересный факт — это шум. Сильный уровень шума, например, при авиаперелетах, снижает вкусовое восприятие сладкого и соленого. Выбор пищи обусловлен не только социально-экономическими условиями, финансовыми возможностями, строением пищеварительной системы и семейными традициями. На пищевые предпочтения и склонность к набору веса от тех или иных продуктов влияют гены и наследственность. В 1931 году в ходе исследований по синтезу пахучей молекулы фенилтиокарбомид (ФТК) двое ученых по-разному восприняли вещество. Одному оно показалось совершенно нейтральным, а для другого — горьким и плохо пахнущим. Руководитель научной группы Артур Фокс проверил эту теорию на членах своей семьи, которые также восприняли этот запах каждый по-своему. Это позволило сделать выводы, что для многих генетически заложено набирать вес от определенных продуктов, в то время как другие могут есть их без ограничений. Ученые Университета Дьюка в США совместно с коллегами из Норвегии доказали, что состав генов, отвечающих за запахи, также может сильно отличаться, поэтому, например, одним запах свинины будет казаться вкусным и аппетитным, а у других вызывать исключительно отрицательные эмоции. Вкусовые пристрастия формируются еще в утробе матери, зависят от пола и возраста человека, моды на определенные продукты, и могут меняться. Промышленные предприятия усиленно работают над созданием вкусовых роботов и производством всевозможных заменителей вкуса. Чипсы со вкусом сыра, сухарики со вкусом сала и лука. Когда-нибудь наверняка появится капуста со вкусом шашлыка. А пока постепенно внедряются супермашины, тестирующие продукты на вкус — оценивающие качество образцов пищи, а в перспективе и передающие этот вкус на расстоянии. На данный момент это лишь экспериментальные образцы, у которых бывают забавные ошибки. Так, например, один электронный дегустатор определил человеческую руку как итальянскую ветчину прошутто, чем вызвал множество шуток о роботах-людоедах. Возможно, уже в недалеком будущем в наших телефонах появится приложение, позволяющее дистанционно «попробовать» продукты в супермаркете перед покупкой. А пока уже работает технология программируемого бокала для коктейлей Vocktail с помощью воды. Через bluetooth-приложение выбирается желаемый напиток, светодиоды, встроенные в бокал, подсвечивают воду в нужный цвет, ободок подает электрические импульсы нужным вкусовым рецепторам языка, а из специального отсека поступает запах. Такой комплект «обманывает» мозг и превращает в нашем восприятии воду в выбранный коктейль. Физиология вкуса — быстро развивающаяся наука. Прорывы в этой области откроют для человечества новые возможности поддержания здорового образа жизни без стресса и отказа от продуктовых слабостей. А пока придется осознанно контролировать свое пищевое поведение и наслаждаться внешним видом, настоящим вкусом и приятным ароматом свежих блюд на нашем столе.
«У нас как будто одно сердце на двоих». Отрывок из вестерна «Редкая отвага»
Джозефу двенадцать, но он уже потерял самое дорогое — мать, отца, сестрёнку. А теперь и любимая лошадь Сара попала в руки чужому человеку. Мальчик решает вернуть её — ведь это единственное, что у него осталось. Индейские костры, шериф, погоня за преступником: роман «Редкая отвага» Дэна Гемейнхарта понравится подросткам и всем любителям вестернов. Принесли отрывок из него. Главный герой спас китайского мальчика, который остался один в незнакомом городе. Ребята говорят на разных языках и не понимают друг друга. Но, кажется, у них есть кое-что общее. *** Я зашёл в подлесок поискать веток для костра среди низких сосен. По коже уже бегали мурашки от холода, и мне не терпелось развести огонь. Когда я вернулся в лагерь, покачиваясь под весом набранного хвороста, мальчишки там не оказалось. Я положил ветки на землю и огляделся. Тут и он появился — возник как-то неожиданно в тусклом вечернем свете и бросил свою охапку на мою. Раздался тихий стук. — Хорошо, — выдохнул я и кивнул. — Ещё. К тому времени, как мы набрали достаточно хвороста на ночь, в небе зажглись звёзды и само оно стало того тёмно-фиолетового оттенка, который потом очень скоро сменяется чёрным. Мы вместе подтащили к кострищу длинное бревно с плоским боком, чтобы было на чём сидеть. Я достал спички, которые купил у мистера Миллера, и стал разводить костёр. Вскоре внутри круга из камней заплясал жёлтый огонь, радуя нас долгожданным теплом. Древесина весело потрескивала. Я опустился на бревно, а китаец сел с другого края, так далеко от меня, как только мог. В нашем убежище было уютно, и скала защищала нас от порывов ветра, налетающего внезапно и продувающего холмы насквозь. Каменная стена за нами возвращала тепло, так что нас грело с обеих сторон. Какое-то время мы молча жевали яблоки и полоски вяленого мяса. Не знаю, почему я вдруг заговорил. Может, когда сидишь у костра, тянет на разговоры. — Я хочу вернуть свою лошадь, — объяснил я, глядя на извивающиеся языки пламени. Мальчишка вскинул голову и покосился на меня. — Её звать Сара. Молодая кобылка, всего девять лет. Рыже-пегая, с меткой на ухе. Самая красивая из всех, что я видел. А ещё быстрая, как ветер. Наполовину индейская, так что с характером, но для меня в ней всё прекрасно. Сама поворачивает куда надо, указывать не приходится. Мама говорила, что у нас с Сарой как будто одно сердце на двоих. Костёр потрескивал и шипел. Где-то во мраке ухнула сова. Мой молчаливый приятель надкусил яблоко. Когда я жил с мистером Гриссомом, поговорить мне было особо не с кем, и теперь накопившиеся слова лились из меня потоком: — Па мне её подарил на четвёртый день рождения, годовалую, чтобы мы росли вместе. Сразу посадил меня ей на спину. Ездил я без седла уже к пяти годам, а в девять мы с ней перепрыгивали через изгороди. — Я взглянул на маленького китайца. — У тебя-то, наверное, лошади никогда не было? Он нервно сглотнул, не отводя глаз от костра. Я поднялся и бросил в костёр ещё одну толстую ветку. Постоял какое-то время у кучи с хворостом, глядя на небо. Звёзды сверкали тут и там, и каждую секунду загорались новые. — Моя младшая сестрёнка рассказала мне кое-что забавное о звёздах, — сказал я, усаживаясь обратно. — Мол, некоторые индейцы верят, что это костры наших предков. А когда мы умрём — отправимся к ним на небо и разведём свои. — Я заметил, что стал говорить намного тише, но мой спутник всё равно ничего не понимал по-английски, а значит, это было не так важно. — Только когда поднимаешься на небо, у тебя ничего с собой нет, и спичек, конечно, тоже. Именно поэтому моя сестрёнка решила, что все огни зажигает Бог, чтобы умершие могли сидеть в тепле даже на небесах и чтобы знали, что их там ждут. Она всегда гадала, какой из костров горит для неё. — Я почувствовал, как уголки моих губ слегка поднялись, но вместе с этой слабой улыбкой глаза защипало, и я быстро заморгал, отгоняя слёзы. — Мы… мы часто глядели на звёзды и думали, которые из них наши. Выбирали свой костёр, который ждёт нас на небесах. Я осёкся и отвернулся, чтобы он не увидел слёзы у меня на щеках. Только поток слов было уже не остановить: — Это так нелепо. Мы с папой спустились по этой горной тропе, через грязь, и серпантин, и крутые повороты, сражаясь за каждый шаг, таща за собой бревно, чтобы не скатиться вниз. И ничего. А холм в Олд-Мишн, который его убил, ну вообще был никакой. Небольшая горка, и всё. Даже не запыхаешься по ней подниматься. Только повозка съехала в сторону, колесо застряло, и следующее, что я помню, — это как папа бросает меня вниз и я качусь по холму. А он там, под этой треклятой повозкой. — Я всхлипнул и вытер нос. — Нечестно это. Нечестно, что он вот так умер. После всего, что мы вынесли, чтобы сюда добраться. Нечестно, что я остался один, без ничего. Только с моей лошадкой. Слёзы было больше не сдержать. Я спрятал лицо в ладонях, но плечи тряслись, а дыхание выходило сиплыми рывками. Не знаю, что меня тогда так проняло. Может, всё разом: холод, голод, одиночество, саднящая боль в сердце оттого, что Сару уводили всё дальше и дальше. Порой горе накатывает как буря, в которой легко потеряться. Вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я поднял взгляд и увидел размытое лицо мальчишки-китайца. Он пододвинулся ко мне, совсем близко. В его непроницаемом лице появился оттенок какого-то нового чувства. Возможно, понимания. Он протянул руку и легонько похлопал меня по спине. А потом заговорил. Сначала тихо. Так тихо, что я едва его слышал. Хриплым шёпотом, неуверенно, спотыкаясь на каждом слове. Он смотрел на огонь, и языки пламени отражались в его глазах. Постепенно голос мальчишки начал крепнуть. Его слова сплетались в песню, мелодии которой я не знал, песню, полную поворотов, резких взлётов и падений. Я молча сидел и слушал, как до этого он слушал меня. И в какой-то момент вдруг заметил, что он плачет. Только голос у него не дрожал и дышал он ровно. Слёзы стекали по щекам неслышно, как тающий снег. Он ни разу не осёкся. Верно, в нём тоже много слов накопилось. Я, конечно, ничего не понимал, но подозревал, что говорит он примерно о том же, о чём и я: о семье, о потере, о доме, которого не вернуть. Может, о маме — сейчас она в тысячах миль отсюда или даже в могиле. Может, о папе, похороненном в Уэнатчи, или о брате или сестре, которых, скорее всего, никогда не увидит. Он сунул руку в карман и вытащил блестящую чёрную птичку — фигурку, которую до этого мне показывал. И продолжил говорить, держа её на ладони. Я взял его сокровище, осторожно повертел в руках и вернул. Он убрал фигурку в карман и вытер щёки рукавом. Я тоже легонько похлопал его по спине. Он серьёзно на меня посмотрел, а потом приложил ладонь к моей груди. — Джозеф. — Что-что? — Джозеф, — торжественно повторил он и слегка наклонил голову. А потом схватил мою руку и прижал к себе. Я чувствовал, как бьётся его сердце — уже не так быстро, как у испуганного кролика. — А-Ки, — сказал он, хлопая моей рукой по своей груди. — А-Ки. — А-Ки, — повторил я. Он кивнул, и я кивнул в ответ. И улыбнулся. Отнял руку, но оставил её висеть в воздухе между нами. А-Ки замешкался, а потом сообразил, чего я жду, и вложил в неё свою. Так мы пожали руки, сидя на бревне плечом к плечу, дрожа от ночного холода, на каменистом холме, под светом костров наших предков. — Будем знакомы, А-Ки, — сказал я.
Наум Коржавин «Зависть»
Можем строчки нанизывать Посложнее, попроще, Но никто нас не вызовет На Сенатскую площадь. И какие бы взгляды вы Ни старались выплёскивать, Генерал Милорадович Не узнает Каховского. Пусть по мелочи биты вы Чаще самого частого, Но не будут выпытывать Имена соучастников. Мы не будем увенчаны... И в кибитках, снегами, Настоящие женщины Не поедут за нами. 1944
Как твиты Трампа влияли на курс рубля?
Ученые пришли к выводу, что ряд постов экс-президента США Дональда Трампа в Twitter был одной из причин временного обесценивания рубля. Речь идет о публикациях политика, в которых есть слова «Россия», «Москва», «Кремль», «Путин», «Медведев», «Крым», «рубль» и «санкции». Таких в период с 3 октября 2016 по 31 августа 2018 года на его соцстранице было обнаружено 296 штук. Большая часть этих «твитов» была посвящена вмешательству Москвы в американские выборы. Используя ряд эконометрических методов, включающий в себя эластичную чистую регрессию, ARMAX-GARCH и модели переключения режимов Маркова, специалисты установили, что воздействие твитов Дональда Трампа на российскую валюту носило эпизодический и краткосрочный характер. Так, негативная риторика постов приводила к падению курса, а положительная — к его укреплению. Соответствующее исследование опубликовано в Journal of Economic Behavior & Organization. В работе над ним приняли участие профессор факультета экономических наук ВШЭ Елена Федорова, исследователь из Школы бизнеса университета Аалто Светлана Ледяева и сотрудник АО «Гринатом» Дмитрий Афанасьев. Изначально ученые аргументировали свою гипотезу тем, что Трамп на момент исследования являлся и.о. президента США, и поэтому ожидалось, что его твиты сами по себе окажут значительное влияние на политику. Это во-первых. Во-вторых, значительный рост политической напряженности между Россией и Америкой с 2014 года усилил зависимость первой и ее экономики от мировой политики и, в частности, от отношений с США. Проанализировав соцстраницу Дональда Трампа в Twitter, ученые заметили, что ряд его постов о России совпадал с введением новых санкции в отношении этой страны. Однако те меры воздействия, которые не сопровождались негативными твитами президента США, не повлияли на рубль. Как вывод — то, как участники рынка оценивали серьезность новых санкций и их последствия для российской экономики, зависело от публикаций Дональда Трампа. «Политики во всем демократическом мире начали использовать инструменты социальных сетей как новый способ связи со своими избирателями, сокращая сильно опосредованные связи, предлагаемые традиционными СМИ. Успешное использование социальных сетей в президентских кампаниях США Барака Обамы и Дональда Трампа сделало Twitter, Facebook и MySpace неотъемлемыми частями инструментария политической кампании, и их роль в Большой политике фактически была приравнена к роли традиционных СМИ», — замечают авторы работы. Заметим, что 23 мая 2018 года окружной суд Нью-Йорка постановил, что Дональд Трамп не может блокировать людей в Twitter, потому что это нарушает их право на получение информации. Аккаунт президента США тогда назвали официальным политическим каналом. В начале января 2021 года соцсеть навсегда заблокировала политика из-за риска «подстрекательства к насилию». Накануне этого сторонники Трампа выступили против результатов президентских выборов 2020 года, на которых победил Джозеф Байден, и временно захватили Капитолий в Вашингтоне.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
