Эрик Берн: «Быть красивой — это вопрос не анатомии, а родительского разрешения»

Эрик Берн — автор знаменитой концепции сценарного программирования и теории игр. В их основе лежит трансактный анализ, который сейчас изучают во всем мире. Берн был уверен, что жизнь каждого человека программируется до пятилетнего возраста, и все мы потом живем по этому сценарию. В этом материале подборка цитат выдающегося психолога о том, как программируется наш мозг. 1. Сценарий — это постепенно развертывающийся жизненный план, который формируется еще в раннем детстве в основном под влиянием родителей. Этот психологический импульс с большой силой толкает человека вперед, навстречу его судьбе, и очень часто независимо от его сопротивления или свободного выбора. 2. В первые два года поведение и мысли ребенка программируются в основном матерью. Эта программа и формирует первоначальный каркас его сценария, «первичный протокол» относительно того, кем ему быть, то есть быть ли ему «молотом» или «наковальней». 3. Когда ребенку исполняется шесть лет, его жизненный план уже готов. Это хорошо знали священники и учителя средневековья, говорившие: «Оставьте мне дитя до шести лет, а потом берите обратно». Хороший дошкольный воспитатель может даже предвидеть, какая жизнь ожидает ребенка, будет ли он счастливым или несчастным, станет ли победителем или будет неудачником. 4. План на будущее составляется в основном по семейным инструкциям. Некоторые из самых важных моментов можно обнаружить довольно быстро, уже в первом разговоре, когда психотерапевт спрашивает: «Что родители говорили вам о жизни, когда вы были маленьким?». 5. Из каждого указания, в какой бы косвенной форме оно ни было сформулировано, ребенок старается извлечь его императивное ядро. Так он программирует свой жизненный план. Мы называем это программированием, поскольку воздействие указания обретает характер постоянства. Ребенок воспринимает желания родителей как команду, таковой она может остаться на всю его жизнь, если в ней не случится какого-то драматического переворота или события. Только большие переживания, например война, или неодобренная родителями любовь могут дать ему мгновенное освобождение. Наблюдения показывают, что или психотерапия может также давать освобождение, но значительно медленнее. Смерть родителей не всегда снимает заклятие. Наоборот, в большинстве случаев она его делает крепче. 6. Чаще всего детские решения, а не сознательное планирование в зрелом возрасте определяют судьбу человека. Что бы ни думали или ни говорили о своей жизни, нередко создается впечатление, будто какое-то мощное влечение заставляет их куда-то стремиться, очень часто совсем не в соответствии с тем, что пишется в их автобиографиях или трудовых книжках. Те, кто хочет делать деньги, теряют их, тогда как другие неудержимо богатеют. Те, кто заявляет, что ищет любви, пробуждают только ненависть даже у тех, кто их любит. 7. В жизни человека сценарный итог предрекается, предписывается родителями, однако он будет недействительным до тех пор, пока не будет принят ребенком. Конечно, принятие не сопровождается фанфарами и торжественным шествием, но тем не менее однажды ребенок может заявить об этом со всей возможной откровенностью: «Когда я вырасту, я буду такой же, как мамочка» (что соответствует: «Выйду замуж и нарожаю столько же детей») или «Когда я стану большой, я буду как папа» (что может соответствовать: «Буду убит на войне.»). 8. Программирование в основном происходит в негативной форме. Родители забивают головы детей ограничениями. Но иногда дают и разрешения. Запреты затрудняют приспособление к обстоятельствам (они неадекватны), тогда как разрешения предоставляют свободу выбора. Разрешения не приводят ребенка к беде, если не сопровождаются принуждением. Истинное разрешение — это простое «можно», как, например, лицензия на рыбную ловлю. Мальчишку никто не заставляет ловить рыбу. Хочет он — ловит, хочет — нет и идет с удочками, когда ему нравится и когда позволяют обстоятельства. 9. Разрешение не имеет ничего общего с воспитанием вседозволенностью. Важнейшие разрешения — это разрешения любить, изменяться, успешно справляться со своими задачами. Человека, обладающего подобным разрешением, видно сразу, так же как и того, кто связан всевозможными запретами. («Ему, конечно, разрешили думать», «Ей разрешили быть красивой», «Им разрешено радоваться».) 10. Нужно еще раз подчеркнуть: быть красивой (так же как иметь успех) это вопрос не анатомии, а родительского разрешения. Анатомия, конечно, влияет на миловидность лица, однако лишь в ответ на улыбку отца или матери может расцвести настоящей красотой лицо дочери. Если родители видели в своем сыне глупого, слабого и неуклюжего ребенка, а в дочери — уродливую и глупую девочку, то они такими и будут.

10 цитат Вадима Зеланда о том, как стать творцов своей реальности

Научитесь балдеть от плохой погоды, от очередей, пробок, проблем, любого негатива. Такой вот своего рода мазохизм постепенно расчистит небо над Вашим миром. Вам следует задумываться лишь над тем, какой выгодой обернется для Вас то или иное досадное обстоятельство. А так оно и будет — сами в том убедитесь неоднократно. Когда Вы перестанете просто хотеть и будете намерены иметь, тогда Вы это получите. Сложнее всего — уметь ждать, сохраняя при этом спокойствие хозяина ситуации. Необходимо выдержать испытание паузой, в течение которой ничего не происходит. Проявляя недовольство чем-либо или ругая кого-либо — правительство, госслужащих, футболистов, погоду, коллег, соседей, близких, не говоря уж о детях, — Вы транслируете в зеркало мира неприглядный образ и получаете соответствующую реальность в отражении. Позволить себе быть собой — значит принять себя со всем своим несовершенством. Позволить другому быть другим — значит снять с него проекции своих ожиданий. В результате ситуация, когда один хочет то, чего другой не приемлет, непостижимым образом разрешится сама собой. В своей реальности Вы имеете то кино, которое крутится в Вашем «проекторе». Что нарисуете, то и увидите. Проблема лишь в том, что люди делают Наоборот: что видят, то и рисуют. Понимаете разницу? Чудо произойдет только в том случае, если Вы сломаете привычный стереотип и будете думать не о средствах достижения, а о самой цели. Если Вам порой кажется, что Вы «не от мира сего», или с этим миром «что-то не так», значит, Вы уже почти или совсем проснулись — замечательно. Если Вы упрямо и непреклонно будете крутить в мыслях Свое кино и шагать к Цели, реальность рано или поздно придет в соответствие с ним. Реальности просто некуда деваться — таково ее свойство. Не только Вы зависите от реальности, но и она от Вас. Вопрос в том, кто владеет Инициативой. Чего Вам не следует делать однозначно, так это — разочаровываться в своей жизни. Вы не должны думать, что она не удалась. Ни в каком возрасте нельзя так думать. В этой жизни все не зря. И все еще только начинается — в любое время, при любых условиях и обстоятельствах.

Последний любовник

Повернув голову, она почувствовала его запах на своём правом плече. Или это была иллюзия, созданная её памятью и воображением, пока она смотрела, как он одевается. Память — самая коварная интриганка. Казалось, что и вовсе невозможно спать с одним мужчиной. Чем дальше — тем чаще новый любовник становился всё более сложным пазлом из воспоминаний. Целовался как третий, стонал как четвёртый, срывал одежду как второй… Но на этот раз всё было иначе. Глупейший случай. Она решила «подлечить» свою израненную душу, нашла в сети какой-то курс по саморазвитию, не глядя оплатила его и начала получать задания. И тут бац — третье письмо с заголовком «ВАМ ОСТАЛОСЬ ЖИТЬ ДВА МЕСЯЦА». В послужном списке автора что-то было про театр, режиссуру, но это уже, конечно, был перебор. И самое глупое, что в тот же день у неё поднялась температура, закололо в нескольких местах и «вообще, здоровье как-то пошатнулось». В каждом новом письме был обратный отсчёт. Осталось жить 60 дней, 59 дней… А потом и вовсе: «Небесная канцелярия допустила ошибку. Несколько ваших проступков не были зачтены, срок вашей жизни сокращён до двадцати дней». Она сидела в офисе, читая это письмо, и когда подняла глаза и обвела взглядом комнату, чувство отчаяния и зависти к окружающим её «долгожителям» едва не свело её с ума. А вечером она собиралась на свидание. С тем же самым человеком, с которым она встречалась уже больше полугода. Он уже надевал куртку, когда её окончательно «накрыло». — Я умираю, — выкрикнула она и разревелась, вместо запаха на правом плече теперь чувствуя щекотанье в носу и стягивание кожи на щеках. Он, конечно, остановился. Он, конечно, её утешил. Конечно, они оба посмеялись над сценарием, который коуч-режиссёр решил сделать платным курсом с девизом «Живите, как будто это ваш последний день». Мне кажется, не так уж и жестоко сообщить человеку дату его смерти и увидеть сначала недоверие, а потом безумный страх в его глазах. Мы сами поступаем куда более жестоким образом с самими собой, когда не ценим себя, своё тело, душу, свою жизнь и её время. И каждый новый человек, который приходит в нашу жизнь, может оказаться последним собеседником, последним продавцом шоколада, последним любовником, после которого уже не будет возможности узнать, каким может быть наслаждение шоколадом или любовью. Вкус жизни состоит из всего, что каждую минуту появляется в ней. И он не должен «приедаться». Когда в нашу жизнь приходит новый человек, мы становимся друг для друга полем для исследования. Друг друга и самих себя. Мы отражаем свои же собственные поступки через его реакции. И очень часто мы откладываем на потом какие-то идеи совместного досуга, проявлений нежности, внимания, любви. Каждый раз лишая кого-то своих чувств, мы обделяем в первую очередь себя, отнимая возможность почувствовать волнение своей собственной души. Закрываясь от внешнего мира, мы не можем проявляться и по отношению к себе. Раз уж я взяла этот провокационный заголовок для статьи, то давайте задам и прямой откровенный вопрос. Занимались ли вы любовью с пониманием того, что это ваш последний партнёр? Нет, не потому, что вам завтра умирать. А просто потому, что вы приняли решение пройти с этим человеком до конца всё, что сможете. Насколько вы способны раскрыться без страха, что вас обманут, оскорбят, обидят, бросят? Вам скучно от мысли, что после него больше никого уже не будет? О чём вы втайне мечтаете после того, как всё закончилось? Что когда-нибудь с другим, возможно, будет лучше? Иногда нужно расширить своё видение, а иногда стоит его сузить до минимума — другими словами, сфокусироваться на одном человеке. Да, как правило, все мы хотим права на свободу выбора. Но, сделав выбор, мы почему-то не останавливаемся, а продолжаем метаться по магазину в поисках халатика, «такого же, только с перламутровыми пуговицами», в то время как нужно срезать бирку и носить то, что мы уже взяли в руки. Отношения — это всегда сложно, всегда индивидуально, всегда сотни оговорок и отговорок. Но пока вы не испробуете себя в этих отношениях с этим человеком на полную катушку, вы никогда не сможете честно себе сказать, что «сделали всё, что могли». А ведь только такие слова мы готовы принять от врача, который не смог спасти дорогого нам человека. Несмотря на провокацию, с которой я начала статью, я всё же хочу напомнить и о других людях, с которыми мы часто ведём себя так, как будто они не последние в нашей жизни. Наши родители. Других не было и не будет. Знаете, почему я не верю в идеальные отношения между детьми и родителями? Потому что я считаю, что дети — это возможность посмотреть на мир иначе. Это наше продолжение, которое честно, нагло и больно говорит нам, что мы закостенели и сдались. Дети, которые только целуют вас в щёку и улыбаются — знак того, что вы потеряли с ними контакт, потеряли возможность показать вам новый путь в вашей собственной жизни. Они знают вас гораздо лучше других людей. Знают вас такими, какими не знает никто, потому что именно дома мы раскрываемся полностью, мы не способны притворяться, когда устали после работы, когда только проснулись, когда знаем, что даже если мы «выпустим пар», нас всё равно будут любить. Нужно постоянно по-хорошему спорить. С детьми, родителями, друзьями, в надежде на то, что вы найдёте ту сторону себя, которая вам неведома, которую вам нужно успеть открыть. Спорить с обыденностью, привычками. Как только вам становится комфортно — это знак того, что вы теряете своё драгоценное время. Комфорт — главный путь к скуке и автопилоту. Да, жизнь не может быть постоянным фейерверком, иногда нужно и перезарядиться. Но больше ни для чего комфорт не годится. Как только вы набрались сил, как только вы отдохнули, вы должны идти вперёд. Мне сейчас пришло в голову, что это может быть последняя статья для меня или кого-то, кто её прочитает. И если она хотя бы немного выведет вас из зоны комфорта, значит, я пишу её не зря. Всё, что вы делаете для других — вы делаете для себя. Вы узнаёте, каким вы можете быть, какие ещё эмоции вы можете подарить и испытать, что-то ещё, на что вы способны. Распакуйте архив с новыми обновлениями себя и вас наверняка ждёт сюрприз.

Какой самый древний язык в мире?

Речь человека — его олицетворение. Вот почему дискуссии по поводу происхождения языков являются отличным поводом к громким дебатам, сопровождающимися румяными лицами, на которых красуется негодование и ярость, и барабанящими по столу пальцами от нетерпения высказать свою точку зрения. По-моему, очень красочный пример того, как слова (любого языка) могут помочь нам выразить свои эмоции, воплощая перед окружающими нашу сущность. Не так давно автор нашумевшей книги «Лингво. Языковой пейзаж Европы» (очень рекомендую её прочесть!) Гастон Доррен поведал на своей страничке в Twitter о пылкой дискуссии между двумя ирландцами — членом профсоюза и республиканцем. Член профсоюза заявил, что ирландский язык был изобретением XX века. Это умозаключение разгорячило республиканца, уверенного в том, что ирландский явно старше английского языка. Кроме того, не менее горячие споры разгорались и по поводу возрастов галисийского и португальского языков. Самое интересное, что не прав никто. Почему-то языки принято сравнивать с людьми: мол, они рождаются, эволюционируют, умирают… Это практически правда. Но языки не рождаются. Они появляются. Чтобы объяснить доходчивей, я прибегу к романским языкам. Изначально был латинский, который позже распался на эмбрионы в виде других языков. Затем эти эмбрионы — испанский, французский, португальский и многие другие — превратились в национальные, а позже и международные, языки. Они развивались до тех пор, пока не достигли золотых вершин в национальной литературе. Попробуйте на время забыть о существовании письменного языка и задумайтесь о языке разговорном. Вообразите себе времена Афонсу Энрикиша, первого короля Испании (или ещё раньше). Представьте себе, как разговаривали мирные жители 100-200 лет назад — прежде, чем Испания стала независимым государством. Незнание испанского вам никак не помешает, ибо каждый из нас знает, что письменная и устная речь — вещи разные, особенно если это устная речь простого народа. Что касается письменности, то латинский язык одержал победу. Не было другого названия для языка, на котором бы писались древние тексты. Тем не менее, была ли латынь хуже современного португальского языка? Разве раньше невозможно было признаться в любви или оскорбить кого-то с помощью латыни? Нет, это маловероятно. В конце концов, ещё никто в мире не называл язык, который бы ограничивал его носителей в выражении тех или иных эмоций. Но, прошу заметить, что в настоящее время люди могут использовать в речи такое выдающееся разнообразие и богатство словесной палитры, что диву даёшься. Дело в том, что раньше у людей не было возможности с помощью конкретных слов и конструкций убеждать, обсуждать, забавляться, считать и так далее. Правильные интонация, междометия, вводные слова… Всё это помогает нам сказать именно то, что мы хотим. Шутки на детской площадке, ссоры между влюблёнными, сказки для внуков, серьёзные переговоры на конференции… Из наших уст вылетают слова, являющиеся нашими незаменимыми инструментами в любой жизненной ситуации. С исчезновением Римской империи потребность говорить (что тождественно слову «жить») не угасла. Не было такого момента, когда язык переставал быть востребованным. Поэтому тот же латинский язык сохранился до сих пор, несмотря на то, что его называют мёртвым. Таким образом европейцы получили главный корень, к которому сейчас обращены все романские языки. Вот почему мы не можем сказать: «Этот язык родился сегодня». Хотя бы потому, что точная дата появления абсолютно любого языка неизвестна. Какие бы аргументы не кидали друг в друга член профсоюза и республиканец насчёт возрастов английского и ирландского языков, никто не одержать победу в споре. Потому что истина одна — английский и ирландский так же стары, как любой человеческий язык. Любят спорить и по поводу баскского языка. Поговаривают, что он моложе испанского. Сейчас в вас зародится нотка скептицизма: утверждение, в принципе, верное, но сейчас испанцы говорят на языке, который очень далёк от латыни. А в это время народ Страны Басков говорят на языке, которому уже без малого 7000 лет! Иными словами, баскский язык древнее испанского. И французского, и португальского… Есть даже люди, уверенные, что баскский самый древний, если не первый, язык на Земле. И вновь отойдём от письменности и поговорим о языке разговорном. Современный баскский язык на разговорном уровне сильно изменился за последние 2000 лет, отделяя его носителей от языка древних римлян. А вот латинский за всё время существования Римской империи никогда не делал ни шага влево, ни шага вправо. Но, как и латынь, баскский дал жизнь другим языкам, точнее диалектам, процветающим в разных регионах страны. Официальному баскскому языку учат в школах, и он называется Batua. Литературный баскский базируется на диалектах центральных регионов страны (включая также заимствования из диалектов других языков). Другими словами, на протяжении тысячелетий баскский язык не остался прежним, эволюционируя бок о бок с эмбрионами латыни. И всё бы ничего, если не ещё одно осложнение — у басков в обиходе имеется другой язык, именуемый euskera batua. Разумеется, речь идёт об испанском языке. И, конечно же, есть греческий язык. Ещё с античных времён его название не менялось. Но выжил ли он? На самом деле у современных греков возникнут сложности при прочтении древнегреческих текстов. Хотя вот португальцы легко читают тексты на латыни. Откуда такой диссонанс? На самом деле начиная с XIX века не единожды были предприняты попытки приблизить греческий язык к его дальнему родственнику — древнегреческому. До 1970-х годов в Греции имела место быть кафаверуса — консервативная разновидность греческого языка. Она содержала в себе многие классические формы языка древних греков и немалое количество заимствований (особенно, из турецкого). На сегодняшний день кафаверуса как официальный язык заменена стандартным, или новогреческим, языком. Но элементы консервативного до сих пор присутствуют в речи современных греков, ибо древний язык для любого народа — это святое. У некоторых греков до сих пор теплится надежда, что древнегреческий язык вновь займёт первое место, но вся правда в том, что греческий язык не застыл в античности и уже далеко не похож на своего прародителя. Эти попытки давно прослыли бесславными — они, честно говоря, только усложняют жизнь. Мы знаем, что языкам свойственно эволюционировать. Но, как и упоминалось ранее, нельзя определить их возраст. Языки подобно бактериям — они размножаются путём деления. Новые бактерии могут появляться, но ни одна из них не может быть старше другой. У них нет родителей. Такая же странность происходит и в лингвистическом мире. Кто-то скажет, что язык рождается, когда появляются первые письменные документы. Довольно привлекательный аргумент, ведь мы даже можем сослаться на дату упоминания первого текста. Но вот незадача: многие языки никогда и не записывались. Следовательно, и не рождались, согласно такой теории. Но давайте вернёмся к нашему главному вопросу: какой самый древний язык в мире? Разумней ответить, что никакой, так как мы не можем сослаться на цифры. Таково мнение и Гастона Доррена. Языки меняются, переживая множество этапов в своём развитии — как взлёты, так и падения, — становятся или не становятся нормированными, смешиваются между собой, а также вдохновляют друг друга. А люди придумывают им названия и присваивают себе. Отсюда и наш чисто человеческий интерес к ним. И это вполне естественно, что португальцу интересно узнать, старше ли испанский его родного языка. И снова ответ един: языки не рождаются, а формируются на протяжении многих веков. И самое впечатляющее, что этот процесс продолжается! Все мы говорим на языке, который является результатом непрерывной преемственности от самых первых людей на Земле. Мы так же передадим слова, срывающиеся с наших уст, другим поколениям. Автор: Юлия Стржельбицкая

Полярная сова. Необычная история любви двух заплутавших душ

Мы встретились, когда нам было по 25 лет. Этот парень потерялся. Не в буквальном смысле, конечно. У него была потерянная душа. Он был одним из тех людей, которые выглядят уверенными в себе, вежливыми и держат любую ситуацию под контролем. Но он не знал, куда идти. Высокий и тощий, темноволосый, с угловатым лицом, в укороченных льняных брюках и чёрных солнцезащитных очках. Довольно привлекательный парень. Такого не стыдно представить родителям. — Ты что-то ищешь? — спросила я у него. Он поднял глаза и шагнул назад от изумления. Да, бывает, я ввожу людей в ступор. — Что, брюки коротковаты? Вот это дерзость, не так ли? Но мужчины… Они такие предсказуемые. Нет, я не мужененавистница. Как раз наоборот. Выглядел он смущённо. Обычная реакция. Но потом он улыбнулся, что меня удивило. Обычно в таких случаях я вижу самоуверенность в глазах или же нервозность. Но он не был обычным. Хотя, наверное, думал, что он самый обыкновенный. Только это неправда. — Да нет, — отвечает он. — Это всё волосы. Они слишком голубые. — Тебе не нравится голубой цвет? Или только голубые волосы? — спрашиваю я. — Мне не нравится, как смотрится голубой на тебе. Вот и флирт подъехал. Я подошла поближе. Он выглядел вызывающим, но в то же время прилежным парнем. Возможно, я его недооценила. — Присаживайся. Что ты будешь? — Ты здесь работаешь? — в его глазах было искреннее удивление. — Ага. Вообще-то это кафе принадлежит мне. Очень медленный сегодня день. И чертовский дождь. Июль на Гоа. Дождь выкапывает ямы воды в песке. Величественный океан красив и неистов. Деревья качаются, а хижины страдают от натиска дождя. Туристов мало, и работы, следовательно, тоже. Но это моё любимое время года. С того самого дня, как мы познакомились. — Я возьму капучино, — говорит он. — Может, желаешь ещё перекусить? — спросила я, лучезарно улыбнувшись. Его глаза блуждали по моим ногам. Да, они ничего так. Но я не про ноги, а про его глаза. Они были одновременно разъярёнными и спокойными. Как океан. — А что у тебя вкусного есть? — поинтересовался он, выглядывая из-за меню. Он бегло пролистал пару страниц. — Не желаешь брауни? Они просто тают во рту. Ты не сможешь устоять. Я в открытую флиртую, чёрт возьми. Хотя это забавно. Эта такая мощнейшая сила, которая очень безобидна. Ещё давно я просекла, как влияю на мужчин, и стала этим пользоваться. Я выросла высокой, благодаря своей матери-немке, и говорливой, благодаря отцу-бенгальцу. Кстати, они очень счастливая пара. Парень изучал меня. Не особо-то он красноречив. Кивнул в знак согласия и уткнулся в телефон. Игнорирует. Представляете? Он меня игнорирует. Такое со мной впервые. Ладно, нужно идти браться за брауни. Двадцать минут спустя и принесла ему капучино и десерт. — Вот это сервис, — ухмыльнулся он. Вот это сарказм. — Лучше посмотри в окно, — говорю я. Мы обернулись. Прекрасное зрелище. Длинные и чистые полоски воды с неба яростно врезаются в землю. Я люблю бегать на пляже. А ещё танцевать у моря, обволакивающего берег дикими волнами. Песок шероховатый и влажный. Прилипает к моим ступням. Я одинока и счастлива. — Ты из Мумбаи? — спрашиваю у него, садясь напротив. Он, не раздумывая, кивает. Попивает кофе, закусывая брауни. — Люблю полярных сов, — неожиданно говорит он, намекая на название моего кафе. — Прекрасные создания, — поддерживаю я. — Они красивые, но странные. Прямо как я. Но я не по этой причине назвала так кафе. Год назад, когда я подумывала поехать на Гоа, произошло одновременно два события. Друг предложил арендовать помещение на пляже Палолем, а я читала, что зимой тысячи белоснежных сов, под два метра ростом с размахом крыльев в пять метров, толпами покидают свой полярный дом. Они пролетают много-много миль, останавливаясь на обед на полях в Айдахо и сон на крышах в Монтане. Странное перелётное событие. Но как же прекрасны эти птицы! Как и наша встреча. Как только я его увидела, я поняла, что мы встретимся снова. И не раз. Чудо природы. А он всё попивает капучино и кивает в знак согласия. Я краснею. Чёрт возьми, такого со мной обычно не происходит. — Где твои друзья? — спрашиваю я. — Никто не приезжает на Гоа один. — Гуляют, — вяло отвечает он. — С девушками. — У тебя разбитое сердце. По его взгляду было понятно, что он не был озадачен моими догадками. Видимо, расставание было недавним. — Чем занимаешься? — я опираюсь на руку. Он даже не дразнит меня. От этого даже плакать хочется. — Я консультант. — А я училась на доктора. На хирурга, если быть точнее, — не знаю, зачем я это сказала. Но я хотела, чтобы он знал. Теперь он смотрел на меня с уважением. Но через секунду появилось презрение. —Серьёзно? — Я почувствовала себя оскорблённой. — И почему ты не работаешь хирургом? — Ну, знаешь… Белый халат и голубые волосы как-то вместе плохо сочетаются, — пошутила я. Мы рассмеялись вместе. Дождь пустился с удвоенной силой. Зазвонил его мобильный телефон. Он достал бумажник и положил две сотни. — Даю без сдачи. Спасибо! — и ушёл. А я смотрела ему вслед. Он пришёл на следующий день. Небо было ясным, а море спокойным. — Капучино или меня? — спрашиваю я с ухмылкой. Кокетка во мне не умрёт никогда. — Не хочешь прогуляться? — попался! — Тебе нравится быть такой, какая ты есть? Или ты притворяешься, чтобы быть в тренде? — Ты имеешь в виду образ бунтарки? — Да, он это имел в виду. — Это моё обычное состояние. Просто ты дал этому название. — Ты не боишься? Вот я боюсь выделиться. Это попахивает одиночеством. — Другой стиль жизни мне не подходит. Я пробовала, поверь. Когда я сказала своим родителям, что не буду работать по специальности, а открою вместо этого кафе, они были в шоке. Без шуток. Нормальные дети в Мумбаи так не делают — слова отца, умоляющего одуматься. А мама плакала: «А как же все те года, что ты потратила на учёбу?» Она даже ненадолго объявила голодовку. Но что они могли сделать? Я их дочь, и, что ещё серьёзнее, они любят меня. Приходится мириться. Есть вещи, которые мы делаем во имя любви. — Почему ты консультант? Не очень престижная профессия. — Иногда я даже мошенником себя чувствую. Но я никогда не спрашиваю себя о том, почему занимаюсь этим. Просто это популярный выбор в карьере, да и платят хорошо. Бывают моменты, когда хочется всё бросить. Я думал переехать в Гоа и начать своё дело… Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Вполне вероятно, что тебе стоит попробовать, — улыбаюсь я. — Тогда присоединяйся ко мне. А он просто пожимает плечами. Вдруг я сжала его ладонь. Он не двинулся с места. — Ты чего?... — нервно пробормотал он. — Хочешь переспать со мной? И он перестал смотреть мне в глаза. — Что… нет… я не…. — речь была невнятной. Я отпустила его руку. — Я поняла. Ты просто другой. Нет, я не высмеивала его. Секс — это желание, это необходимость. Если тебе это не нужно, тебе это действительно не нужно. Этот парень был классическим примером воспитанного индийского парня. Его желания рассматривались в последнюю очередь. — Я не то имел в виду… Ты очень привлекательная… Я поцеловала его в щёку, едва касаясь губ. Но его телефон снова зазвонил. — Мне пора уходить. — А в глазах было дикое желание. А ещё контроль и замешательство. Ты совсем потерян. — Возвращайся, — говорю я на прощание. Он снял с головы воображаемую шляпу и слегка поклонился. Ушёл. Да, я тоже была рада знакомству, потерянное дитя. Мы не знали имён друг друга. Впрочем, это было неважно. Он вернулся через год. — Я женился, — сказал он. — Молодец, — притворно улыбаясь, говорю я. Я протирала столы. Спустя год я заменила их на бамбуковые. Они были окрашены в белый цвет, что очень соответствовало названию кафе. — Где она? — Уснула. Она ненавидит дождь. — Как вообще твои дела? Выглядел он счастливым. Глаза стали ярче, а волосы гуще. И эта постоянная ухмылка на лице. — Очень даже неплохо. — Ты её любишь? — Думаю, да. Она — мой друг, — взглядом он подозвал меня сесть рядом с ним. — Ты выглядишь отлично. Мне кажется или твои ноги стали длиннее? Я рассмеялась от души. — А у меня появился молодой человек, — пора и мне похвастаться достижениями на личном фронте. — Тот парень, что стоит снаружи кафе? — Да, это Алан. Он банкир. — Почему ты решила развивать свой бизнес? — Чтобы жить на Гоа. Заводить новые знакомства. Чтобы быть такой, какая я есть. — И получается? — Лучше, чем ты можешь себе представить. А почему ты снова приехал сюда? — Я приезжаю каждый год. — Да, на Гоа невозможно не вернуться. Я часто о нём думала. Он как метеорит, которым ты однажды так был очарован, что потом вспоминаешь постоянно. Я перекрасила волосы в рыжий. А Алан здесь на четыре месяца, а потом уедет. Насовсем. Меня устраивает. — Что ты делаешь, когда на Гоа нетуристический сезон? — поинтересовался он. — Пишу, рисую, занимаюсь сексом» — говорю я, растягивая каждое слово. На его лице появился румянец. — Ты теперь женат. Почему до сих пор смущаешься? Снова его взгляд упал в пол. Хочу снова подразнить его. — Какая она, твоя жена? — Ну, перестань… — Он посмотрел в сторону, явно смущённый. — Алан хороший. Немного самовлюблённый, правда. Но отпадный любовник. В это раз он не попался мне на удочку. Я рассмеялась. — Всё ещё работаешь консультантом? — Да, и платят теперь больше. И у меня частенько бывают командировки. Я равнодушно кивнула. Хотя он тоже не был заинтересован продолжать эту тему. — Хочешь переспать со мной? — я не теряю надежды. — Я женат, — он поморщил лоб. Я поднялась со стула и спросила через плечо, желает ли он капучино и брауни. — Да. Посвежее и погорячее, пожалуйста, — улыбнулся он. Мы болтали на протяжении нескольких часов. О том о сём. Хотя, на самом деле, ни о чём конкретном. Когда он уходил, я снова сказала: «Возвращайся». Снова воображаемая шляпа и почтенный поклон. Небо было серым, мрачным и тяжёлым. Я часто о нём думала. Я знакомилась с разными парнями — ловеласами, болванами и джентльменами. Но никто из них совершенно не был похож на того парня. Это потерянное, борющееся с миром дитя, низвергнутый любовник. Он — редкое спокойствие в этом хаотичном мире. В моём мире. Кажется, он мне нравится. На меня он смотрит так, будто я нечто волшебное. Я его несбыточная мечта, а он — моя. Через год он вернулся. — Ты поправился, — заметила я с презрением. — А ты больше не красишь волосы, — удивлённо сказал он. — Я родила ребёнка. — Ещё большее удивление. — Ты вышла замуж? — Это ребёнок Алана. Но он уехал. На самом деле я рада, что Алана нет больше в моей жизни. Неприятный тип. Но теперь у меня есть Кейран, милый круглолицый мальчик. Восторг всей моей жизни. — А у тебя есть дети? — спросила я. — Мы хотим ребёнка, — пожимает плечами. — Мы стараемся… Сейчас упадок дождливого сезона. Деревья качаются так, будто их избили, а хижины дрожат как пёрышки. Восхитительно. Родители не были рады, что у меня появился внебрачный ребёнок. Да ещё и без отца. Они не разговаривали со мной четыре месяца. Но любовь сильнее. Она необъяснима и всепрощающа. Явление хаотичное. Как метеорит. — Можно взглянуть на Кейрана? — спросил он. Я взяла ребёнка у няни. Он прижал Кейрана к себе. Это миловидное зрелище. — Он похож на тебя. — Вздор. Кейран похож на Алана, он светлокожий. Возможно, второй ребёнок будет похож на меня. — Полное безразличие в голосе. — Тебе лучше выйти замуж. Ведь это нехорошо. — Ну, разумеется! — ответила я, жеманно улыбаясь. Он нахмурился. — А ты счастлив? — Да, — ответ был нерешительным. — Она хочет ребёнка, но у нас не получается… Я обняла его. Не знаю, почему. Я почувствовала запах дождя от его влажных волос. Он был спокоен. Но я не получила ответных объятий. Мы так и сидели. Болтали, пока дождь бушевал. Как и всегда, я попросила его вернуться. Он всегда возвращается ко мне. Прошёл год. «Мы ждём ребёнка!» Он выглядел таким счастливым. — Ты здесь! — я была на седьмом небе от радости. — Разве могло быть иначе? — спросил он весьма удивлённо. — То самое время, не так ли В этом сезоне не было дождей. Урожай погибает от засухи, в домах не бывало воды, а в парламенте постоянно проходят заседания по поводу этого бедствия. На Гоа сейчас очень жарко и влажно. Туристов больше, чем обычно, но и это не плюс. Мне не хватает шума дождя. Я действительно думала, что он не приедет. — Я рада за вас. — Но я так и не поняла, соврала ли я себе или нет. — Ты, видимо, была блондинкой? — по традиции, подколол он. — Я вижу светлые пряди волос. Слишком степенно для тебя. Мне остаётся лишь улыбнуться и сменить тему. — Сейчас у нас засуха. А это Хосе, мой муж, — я кивнула в сторону высокого мужчины за барной стойкой. — Он отсюда? — Он испанец, дурачок. — Я ущипнула его за локоть. Но он не отстранился. — Где ты знакомишься с мужчинами? Хосе хороший человек? — Все они туристы. Они хороши, пока находятся здесь. — Думаю, я просто обязан тебя поздравить, — он пристально посмотрел на меня. — Честно говоря, я не думал, что ты когда-либо выйдешь замуж. Можно ждать полярную сову каждый год. А метеорит невозможно предвидеть. Возможно, он и сова, и метеорит одновременно. — Так или иначе, я люблю его. — Правда или ложь? — Как ты это поняла? — спросил он тихо. — А как ты понял? Как ни странно, но мы сражались. Мы не были любовниками, но мы сражались. За самих себя. — Я хочу переспать с тобой, — неожиданно сказал он. Это было так по-детски сказано, что я, не выдержав, рассмеялась. — Я замужем. — А я был женат. — Ты и сейчас женат… Мы пялились друг на друга. Наши губы хотели одного. Родственные души. Но почему именно тогда? В тот самый момент, когда мы оба были обременены обязательствами. Я часто спрашиваю себя об этом. Но мы так долго этого ждали. Хотя сами не отдавали себе в этом отчёта. Мы были мечтой друг друга, однако боялись воплотить грёзы в реальность. Но дороги назад не было. Это конец всему, что было тайной и страстным желанием, и началом того, чего мы избегали всё это время. Мы покинули кафе, чтобы прогуляться. Я сказала Хосе, что он мой старый друг. Небо потемнело раньше, чем обычно. Я едва ли видела тучи, а земля была очень влажной. Чувствовался запах дождя, который вот-вот должен был сорваться. — Хорошо, — говорю я тихо. — Когда? — Сейчас. Да, это произошло на пляже. Было очень темно. И всё было прекрасно. Возможно, это было самое естественное, что я делала за всю свою жизнь. Не понимаю, почему мы так долго ждали. Я уверена, что песни и романы были созданы из таких моментов счастья. — Возвращайся ко мне, — целую его. — Всегда возвращайся. Внезапно я почувствовала капли дождя на теле. Наконец-то пошёл дождь. — Я всегда буду возвращаться к тебе. — Смущения и робости больше не было. Спустя год он вернулся. И так каждый год. В то же время. Как полярная сова. По материалам «Snow Owl» Smita Bhattacharya Перевод: Юлия Стржельбицкая

Алистер Кроули — история самого неординарного оккультиста XX века

Он с рождения чувствовал свое превосходство над людьми, создал несколько оккультных орденов и собственное религиозное течение Телема. Современники его знают, скорее всего, по картам Таро Тота, создателем которых он частично является. Среди почитателей эзотерических течений и оккультизма он до сих пор считается фигурой культовой. «Делай что хочешь» — вот основной принцип Алистера Кроули, подхваченный известными рок-музыкантами второй половины XX века. Родился Кроули в небольшом английском курортном городке в графстве Уорикшир в 1876 году. Его родители состояли в религиозной организации «Плимутские братья», и уже с детства Эдвард (настоящее имя Кроули) был погружен в изучение библейских псалмов, правда, без особого энтузиазма. После ухода отца из семьи, мать Кроули пыталась принудительно вовлечь мальчика в веру, но безуспешно. На этой почве между ними произошло большинство семейных скандалов — Берта неоднократно называла сына «зверем 666». Самому Алистеру это прозвище пришлось по душе, и позже он взял его на вооружение. В университете Эдвард наконец осознал, что его тянет к мистицизму, и он с головой погрузился в изучение алхимии. Вскоре после того, как ушел из университета, написал свою первую книгу. Алистер Кроули в том же 1898 году вступил в магический орден «Золотая заря», где довольно быстро нажил себе недоброжелателей в лице Уильяма Йейтса и Артура Уэйта. Сделал он это намеренно и публично, эпатируя перед остальными братьями, поскольку считал обоих высокомерными занудами, а их работы неоднократно демонстративно критиковал. Выместил на своих конкурентах неприязнь очень Кроули необычно, создав по их образам нелицеприятных героев в своих романах. Одним из достижений начинающего мага стало изобретение колоды гадальных карт Таро. Став магом пятого уровня или Младшим адептом, Алистер был должен выполнить обязательное задание — придумать свою колоду карт на основе имеющегося образца от ордена. Кроули с подлинным интересом погрузился в задание, а помогла ему в этом художница Мойна Мазерс — жена главы ордена. В дальнейшем созданная ими система послужила прототипом для колоды Тота. Вскоре, окончательно рассорившись с ближайшими соратниками по ордену, Кроули отправился в Мексику для дальнейшего изучения магических ритуалов Южной Америки. К тому моменту он полностью разочаровался в ордене и с присущим ему энтузиазмом занялся практикой йоги. Как признавался сам Кроули, йога нужна была ему для концентрации и тренировки силы воли. Телема — религиозное течение, которое Кроули придумал, еще состоя в «Золотой заре». Однажды ему пришло «озарение», в котором перед оккультистом предстал некий дух Айвас, нашептавший ему основные положения для будущей Книги Законов. Многое он почерпнул из древнего каббалического учения «Путь Левой Руки», зачастую опираясь на авторитеты Франсуа Рабле и Паскаля Рэндольфа. Естественно, Кроули в значительной мере исказил фундаментальные положения авторов, выдав чужой труд за свой. Например, в основе трактата «Путь Левой Руки» лежат мужское и женское начало, в котором женской сущности был отдан приоритет — женское начало считалось божественным, а мужское — скорее вспомогательным. Известно, что Кроули был жутким женоненавистником и расистом, а потому, конечно же, не мог допустить того, чтобы в его культе главенствующую роль выполняло женское начало. Он считал женщин всего лишь орудием для достижения целей — не более того. Новое течение Кроули довольно быстро обрело своих сподвижников, да и сам маг для этого сделал многое — везде, где он проживал, старался основать свое представительство. В его «храмах» устраивались жертвоприношения животных и массовые оргии. Из-за маргинального образа его неоднократно выгоняли из разных стран, по которым он путешествовал и распространял свои идеи. Если более детально рассматривать учение Кроули, то тут можно обнаружить некий сплав восточных и западных религиозных практик, оккультных знаний и философии, которые он грамотно скомпилировал и выдал за стройную и логичную систему знаний. Каждый ее элемент может существовать и отдельно, так как является действующим и придуманным кем-то до него. Ключевым положением его учения считается воля человека. В рамках системы ценностей Кроули человеческое волеизъявление является абсолютным и непоколебимым. Благодаря этому фундаментальному и простому понятию идеи Кроули живы до сих пор. После смерти великого мистификатора в 1947 году его учения не канули в лету, как это можно было предположить. Сторонниками его идей во второй половине XX века стали известные рок-музыканты: Beatles, Rolling Stones, Стинг, Дэвид Боуи и многие другие считали его своим наставником. В знаменитой пластинке Beatles «Sergeant Pepper's» Алистер Кроули значится как «высший неизвестный». В середине 80-х с появлением таких групп, как Psychic TV и Throbbing Gristle, идеи Кроули вновь восстали из пепла. Появление мрачного музыкального направления Dark wave напрямую связывают с его личностью. Вообще Кроули, сам того не ведая, сильно повлиял на современную поп-культуру и вдохновил немало людей на сочинительство музыки, фильмов и перформансов. В каком ключе повернутся идеи безумного мага в будущем, предугадать трудно, но одно можно с уверенностью сказать — Алистер Кроули еще не сказал своего последнего слова. Автор: Мария Молчанова

Марк Твен. «Письмо ангела-хранителя»

Эндрю Лэнгдону, углеторговцу Буффало, штат Нью-Йорк. Управление ангела-хранителя, подотдел прошений. 20 января Имею честь уведомить Вас, что Ваш последний акт самопожертвования и благотворительности занесён на отдельную страницу книги, именуемой «Золотые деяния человеческие». Отличие это, позволю себе заметить, не только является чрезвычайным, но почти не имеет равных. По поводу Ваших молитв за неделю, истекшую 19 января сего года, имею честь Вам сообщить: О похолодании, с последующим повышением цен за антрацит на 15 центов за тонну. — Удовлетворено. О росте безработицы, с последующим снижением заработной платы на 10%. — Удовлетворено. О падении цен на мягкий уголь, которым торгуют конкурирующие с Вами фирмы. — Удовлетворено. О покарании человека (вместе с его семьёй), открывшего в Рочестере розничную продажу угля. — Удовлетворить в следующих размерах: дифтерит — два случая (один со смертельным исходом); скарлатина — один (осложнение на уши, глухота, психическое расстройство). Примечание. Этот человек — служащий Нью-Йоркской центральной железнодорожной компании; было бы правильнее молиться о покарании его нанимателей. О том, чтобы черт побрал многочисленных посетителей, пристающих к Вам с просьбами о предоставлении работы или иных видов помощи. — Задержано для дальнейшего рассмотрения. Эта молитва противоречит другой от того же числа, о которой будет сказано ниже. О ниспослании смерти соседу, швырявшему камнем в вашу любимую кошку, когда та вопила у него под окном. — Задержано для дальнейшего рассмотрения. Находится в противоречии с молитвой от того же числа, о которой будет сказано ниже. «Пропади они пропадом, эти миссионеры!» — Задержано для дальнейшего рассмотрения, как и две предыдущие. О росте месячной прибыли, составившей в декабре истекшего года 22 230 долларов, до 45 000 долларов к январю этого года и далее в той же пропорции, что было бы, как Вы заверяете, «пределом Ваших желаний». — Удовлетворено с оговоркой касательно этого заверения. О циклоне, который разрушил бы шахтные сооружения и затопил бы все шахты угледобывающей Северо-Пенсильванской компании. Примечание. По случаю зимнего времени циклоны отсутствуют. Можно заменить их взрывом рудничного газа, о чем, если Вы согласитесь с подобной заменой, вознесите молитву особо. Эти девять молитв названы здесь как наиболее существенные. Остальные 298 за неделю, истекшую к 19 января, касающиеся судеб отдельных лиц и идущие под литерой, А, удовлетворены нами оптом, — с тем лишь ограничением, что в 3-х из 32-х случаев, когда Вы требуете немедленной гибели, смерть заменена неизлечимой болезнью. Названными исчерпывается список Ваших молитв, относящихся, согласно нашей классификации, к тайным молениям сердца. По понятным причинам молитвы такого рода рассматриваются нами в первую очередь. Остальные Ваши молитвы за истекший период относятся к разряду гласных молений. В этот разряд входят молитвы, произносимые на молитвенных собраниях, в воскресной школе и дома — в семейном кругу. Мы определяем важность молитв этого рода в зависимости от места, которое лицо, возносящее их, занимает в нашей таблице. В соответствии с нашими правилами мы делим христиан на две основные группы: 1) христиане по призванию; 2) христиане по названию. И та и другая группа подразделяются далее по калибру, подклассу и виду. Окончательная их ценность выражена в каратах — от 1 и до 1000. В балансовой ведомости за последний квартал 1847 года Ваши показатели таковы: Основная группа Христианин по призванию. Калибр 0,25 максимально возможной величины. Подкласс Человек духовный. Вид Избранные, серия, А, раздел 16. Ценность в каратах 322. В балансовой ведомости за истекший квартал, то есть по прошествии сорока лет, Ваши показатели переменились. Основная группа Христианин по названию. Калибр 0,06 максимально возможной величины. Подкласс Человек животный. Вид Избранные, серия Я, раздел 1547. Ценность в каратах 3. Считаю необходимым обратить Ваше внимание на то, что Вы деградировали по всем показателям. Перехожу к Вашим гласным молениям. Замечу, что, имея в виду поощрять мелкокалиберных христиан, мы часто удовлетворяем даже те их моления, которые мы бы отвергли, если бы их вознесли христиане более крупных калибров — впрочем, они, разумеется, их не возносят. Молитва о том, чтобы всевышний в своей вечной благости послал тепло бедному и нагому. — Отказано. Произнесено на молитвенном собрании. Находится в противоречии с тайным молением сердца № 1. Согласно существующей практике нашего ведомства, тайным молениям сердца, вознесённым христианами по названию, отдаётся преимущество перед молениями гласными. Молитва о ниспослании лучшей доли и сытной пищи «изнуренному сыну труда, чьи неутомимые и истощающие усилия обеспечивают удобства и радости жизни для более счастливых смертных и обязывают всех нас неустанно и деятельно оберегать его от обид и несправедливостей со стороны алчных и скаредных и дарить его благодарной любовью». — Отказано. Произнесено на молитвенном собрании. Находится в противоречии с тайным молением сердца за № 2. Молитва «Да почиет благословение господне на тех, кто поступает в ущерб интересам нашим, а равно и на их семьях. Да будет сердце наше свидетелем, что процветание их радует нас и удесятеряет наше блаженство». — Отказано. Произнесено на молитвенном собрании. Находится в противоречии с тайными молениями сердца за № № 3 и 4. Молитва «Не дай погибнуть, о господи, чьей либо грешной душе по слову или делу нашему». Произнесено при совместной молитве в кругу семьи. Получено за пятнадцать минут до тайного моления сердца за № 5, с которым находится в серьезном противоречии. — Предлагается отказаться от одной из молитв или привести их к единству. Молитва «Помилуй, господи, всех, кто обидел нас и причинил ущерб дому нашему». Произнесено при совместной молитве в кругу семьи. По-видимому, относится и к соседу, швырявшему камнем в кошку. Получено за несколько минут до тайного моления сердца за № 6. — Предлагается устранить противоречие. «Пусть дело миссионеров, величайший из подвигов, выпадавших когда-либо на долю смертного человека, процветает и ширится в краях, населённых язычниками». Молитва, произнесённая невпопад и без надобности на заседании Бюро Американских Миссионеров. Получено почти на полсуток ранее тайного моления за № 7. — Наше управление не ведает миссионерами и не имеет каких-либо связей с Американским Бюро [Имеется в виду Бюро христианских заграничных миссий, основанное в 1810 г . в целях развития миссионерской деятельности]. Мы готовы удовлетворить одну из этих молитв, но не можем удовлетворить обе. Лучше, мы полагаем, снять первую, которую вы вознесли, находясь в Американском Бюро. По поводу заключительных слов в тайном молении сердца за № 8 делаю Вам внушение. Эта шутка обросла бородой. Из 464 пожеланий, содержащихся в Ваших гласных молениях за эту неделю и выше не названных, удовлетворены только два: 1) «Чтобы тучи проливали на землю дождь». 2) «Чтобы солнце светило по-прежнему». Оба пункта так или иначе предусмотрены божественным промыслом, и Вы можете почерпнуть удовлетворение в том, что его не нарушили. Из 462 пожеланий, в которых мы вам отказываем, 61 относится к произнесенным в воскресной школе. В связи с этим ещё раз напомню Вам, что молитвы в воскресной школе, исходящие от мелкокалиберных христиан по названию — этот калибр зовётся обычно у нас калибр Ванемейкера [американский капиталист, известный своим религиозным ханжеством], — нами не удовлетворяются. Мы принимаем их просто оптом, по числу слов в единицу времени. Чтобы выполнить минимальную норму, требуется произнести не менее 3000 слов за 15 секунд. 4200 из 5000 возможных — недурной результат для мастеров по молитвам в воскресной школе. Он приравнивается к двум песнопениям и букету от юной девицы в камере бандита перед тем как его повесят. Остающиеся 401 из Ваших молений мы считаем простым колебанием воздуха. Из подобных молитв мы образуем встречные ветры, чтобы затруднять ход кораблей, принадлежащих нечестивцам. Однако даже для самого слабого ветра их надобно столько, что, как правило, мы их вообще не засчитываем. К этому официальному уведомлению я хотел бы добавить несколько слов от себя. Когда люди Вашего типа совершают добрый поступок, мы ценим его в тысячу раз сильнее, чем если бы он исходил от праведника: мы учитываем затраченное усилие. Ваша прочная репутация здесь объясняется тем, что способность к самопожертвованию развита у вас много сильнее, чем можно было бы того ожидать. В давние времена, когда Ваше состояние не превышало ещё 100 000 долларов и Вы послали 2 доллара Вашей родственнице, бедной вдове с детьми, многие здесь в раю просто не верили этому, другие же полагали, что деньги были фальшивые. Когда эти подозрения отпали, мнение о Вас изменилось. Через год или два, когда, получив от бедняжки вторую просьбу о помощи, Вы послали 4 доллара, достоверность этого уже никем не оспаривалась и разговоры о Вашем прекрасном поступке не смолкали в течение многих и многих дней. Минуло ещё два года, и вдова воззвала к Вам снова, сообщая о смерти младшенького, и Вы отправили ей на сей раз 6 долларов. Это Вас сильно прославило. Все в раю спрашивали: «Ну как, вы слыхали, что сделал Эндрю?» (К этому времени Вас уже называли здесь любовно: «Эндрю»). Из последующих Ваших даяний ни одно не прошло незамеченным, и благодарная память о Вас не остывала в наших сердцах. Весь рай наблюдает Вас по воскресным дням, когда Вы едете в церковь в своей нарядной карете, и когда вы подносите руку к церковной кружке, ликующий крик неизменно проносится по небесному своду, достигая и отдаленных пламенеющих стен преисподней: «Еще пятицентовик от Эндрю!» Но вот наступил апогей Вашей славы. Несколько дней назад вдова написала Вам, что ей предлагают место учительницы в отдаленной деревне, но у нее нет денег на переезд. Чтобы доехать туда с двумя оставшимися в живых ребятишками, потребуется 50 долларов. Вы подсчитали чистую прибыль за месяц от Ваших трёх угольных шахт — 22230 долларов, прикинули, что в текущем месяце она возрастёт до 45–50000, взяли перо и выписали ей чек на целых 15 долларов! О, небывалая щедрость! Да будет имя Ваше благословенно во веки веков! Я не знаю в раю никого, кто не пролил бы слез умиления. Взявшись за руки, мы лобызались, воспевая хвалу Вам, и, подобный громовому раскату, раздался глас с сияющего престола, чтобы деяние Ваше было поставлено выше всех известных доселе примеров самопожертвования и смертных и небожителей, и было навеки занесено на отдельную страницу Великой книги, ибо Вам решиться на это было тяжелее и горше, чем десяти тысячам мучеников взойти на костер. Все твердили одно: «Чего стоит готовность благородной души отдать за других свою жизнь, отдать десять тысяч жизней по сравнению с даром в 15 долларов от гнуснейшей и скареднейшей гадины, осквернявшей когда-либо землю своим присутствием!» И как они были правы! Авраам, проливая слезы, приготовился упокоить Вас в своем лоне и даже наклеил ярлык: «Занято и оплачено». А Петр-ключарь, проливая слезы, сказал: «Пусть только прибудет, мы встретим его факельным шествием». И когда доподлинно стало известно, что Вас ждут райские кущи, небывалое ликование воцарилось в раю. В аду тоже. Ангел-хранитель (Подпись, печать).

О том, как не встретились Бергман и Тарковский

Кинематографические работы Ингмара Бергмана и Андрея Тарковского давно приобрели статус классических и культовых в мировой индустрии кино. Кинокритик Майя Туровская писала о Бергмане: «Его фигура огромна. Ведь в послевоенном мире кино было совсем не то, что сейчас. Оно действительно было важнейшим из искусств. Оно было средством общения. Кино приходило первым, а каждый кинофестиваль был событием. Кинорежиссеры тогда были главными людьми в культуре. И Бергман был тем, кто потряс наше воображение сильнее прочих. Он был великой фигурой. Шекспиром кино. Его талант был совершенно иной природы, нежели у итальянцев, которых мы также смотрели с упоением. Фильмы Бергмана — это северный мир с проклятыми вопросами». Неслучайно то, что Ингмар стал кумиром отечественного режиссера Андрея Тарковского. В его списке любимых фильмов присутствуют сразу две картины Бергмана: «Персона» и «Причастие». Также известно, что сам Бергман восторгался Андреем Тарковским. Двух метров кинематографа связывало много общего, например, они оба прибегали к приему крайнего психологизма своих образов в картинах, а главными темами выступали кризис личности и культуры. И Бергман, и Тарковский невероятно тонко чувствовали музыку и использовали ее самым необычным образом. Также они во главу всего ставили чувство одиночества: Бергман в одиночку отправился на остров Фосе, а Тарковского выгнали из страны. Несмотря на то, что этот режиссерский тандем казался идеальным, они так и не встретились, почему же так произошло? Ответ был найден в историях тех, кто был знаком с ними лично. Продюсер Анна Лена Вибом рассказывала, что сам Бергман все слишком усложнил. Его невероятно раздражало то, что у него с Андреем нет общего языка, а только одна мысль о присутствии переводчика его приводила в бешенство. Именно поэтому встречи несколько раз назначались и отменялись. Во время съемок Бергмана в Готланде была возможность поехать к Андрею Тарковскому. Но в то время Форе была военной зоной, и встреча опять не получилась. Некоторое время спустя ходил слух, что Андрей тихо прошел на съемочную площадку своего кумира, но остался сидеть в стороне и с восторгом слушать то, что рассказывал Бергман на непонятном языке. Это была их единственная и «односторонняя» встреча. Сотрудница Ингмара Бергмана на протяжении многих лет заявляла, что режиссер и вовсе отказывался от встречи с Тарковским. Бергман был очень замкнутым человеком и стремился к идеалу, вполне возможно, что он действительно не хотел раскрывать свое несовершенство кому-либо. Он говорил о Тарковском: «Фильм, если это не документ, — сон, греза. Поэтому Тарковский — самый великий из всех. Для него сновидения самоочевидны, он ничего не объясняет, да и что, кстати сказать, ему объяснять? Он — ясновидец, сумевший воплотить свои видения в наиболее трудоемком и в то же время наиболее податливом жанре искусства. Всю свою жизнь я стучался в дверь, ведущую в то пространство, где он движется с такой самоочевидной естественностью. Лишь раз или два мне удалось туда проскользнуть». Возможно, ближе всех к истинному пониманию их «невстречи» был Александр Сокуров: «Сюжет был в том, что если бы они встретились, они посмотрели бы в зеркало. Только Тарковский увидел бы в этом зеркале одно, а Бергман — другое… Они могли бы, встретившись, гулять и молчать — все, что им нужно было знать друг о друге, они знали и без слов». Автор: Катарина Акопова

Свобода Симоны де Бовуар и Жан-Поля Сартра. Часть 2

«У меня всегда была потребность говорить о себе… Первый вопрос, который у меня возникал всегда, был такой: что значит быть женщиной? Я думала, что тотчас на него отвечу. Но стоило внимательно взглянуть на эту проблему, и я поняла прежде всего, что этот мир сделан для мужчин…» — так писала о себе Симона де Бовуар — феминистка, писательница, одна из ярких представительниц экзистенциализма. Здесь мы уже не будем рассказывать о жизненном пути Симоны. Это мы сделали в статье «Жизнь и творчество Симоны де Бовуар». Теперь же давайте поговорим о самой неординарной паре возлюбленных экзистенциалистов. Когда Симона была еще юной, она встретила неординарного писателя, безбожника и экстремала — Жан-Поля Сартра. С ним она прошла всю жизнь, и это сильно отразилось на обоих. Для публики эта связь была нетрадиционной и неприемлемой. После первой встречи с Сартром девушка 19-ти лет написала в своем дневнике: «Я как будто встретила своего двойника. Я знала, что он останется в моей жизни навсегда». Двойником оказался неопрятный юноша 158 сантиметров ростом, с небольшим бесформенным «брюшком», желтыми от бесконечных сигарет зубами и немного косоглазый. Но, так или иначе, этот странный человек оказался любовью всей ее жизни. Сартр занял первое место на выпускных экзаменах, а Симона — второе. Она считала его гением. Схема — сначала он, а потом она — сохранилась навсегда. Даже для вольнодумных студентов такое выстраивание отношений между мужчиной и женщиной, этот союз казался странным. В первую очередь стоит сказать, что пара сразу согласовала то, что Симона не будет единственной женщиной у Сартра. Он это объяснял тем, что он писатель и по-другому быть не может. Ей приходилось его делить с другими. Тем не менее, она особо не возмущалась. Ее отец был бабником. А образ всепрощающей матери стал для нее идеалом. Симона писала о Сартре: «я падала в объятия ангелов». Их пара стала первой, которая отрицала верность. Отсутствие общего хозяйства, финансов и детей для них было нормой. Ревность для них была чужда. Для Сартра это было истиной, но для нее — вряд ли. Посмертно были опубликованы письма Симоны, в которой она писала о своих чувствах, мучениях из-за ветрености ее возлюбленного. «Мы жили тогда в праздности, — вспоминала Симона. — Розыгрыши, пародии, взаимные восхваления имели свою цель: они защищали нас от духа серьезности, который мы отказывались признавать столь же решительно, как это делал Ницше, и по тем же причинам: вымысел помогал лишать мир давящей тяжести, перемещая его в область фантазии…» Влюбленной девушке приходилось неосознанно жить в иллюзиях и фантазиях. Всю жизнь она восхищалась косоглазым возлюбленным. Она писала: «Я буду умницей, вымою посуду, подмету пол, куплю яйца и печенья, я не дотронусь до твоих волос, щек, плечей, если ты мне не позволишь». Сартр получил место преподавателя. Симона последовала его примеру. Он был на вершине, она восхищалась, он издевался над ее чувствами, она терпела. Сартр много работал. Потом пришел к цели: развенчать буржуазные ценности, создать новую философию. Она стопроцентно разделила его убеждения. Суть их взглядов состояла в отрицании власти. По их мнению, государство, общество — никто, даже родители, не несет никакой ответственности, каждый человек имеет право устраивать свою жизнь самостоятельно. Симона никогда не устраивала скандалы, не ревновала. Все изменилось, когда Сартр связался с русской эмигранткой Ольгой Казакевич. Он поехал с любовницей в отпуск — это был первый раз, когда Сартр надолго разъехался с любовью всей жизни. Более того, он посвятил сборник «Стена» именно Ольге. Но де Бовуар не растерялась. Она также соблазнила Ольгу и следом написала произведение под названием «Она пришла, чтобы остаться». По сюжету, любовница искусно заканчивает жизнь самоубийством. В действительности никто никого не убивал, только на страницах книги. В реальности, Казакевич стала полноправным членом семьи. Спустя некоторое время непостоянный писатель увлекся сестрой Ольги, Вандой, и взял ее на содержание. Позже они отправились в путешествие. Оттуда он писал своей Симоне: «Сегодня утром я впервые переспал с ней. В результате я оставил ее в кровати, чистую и трагичную, заявившую, что она устала и что ненавидела меня все 45 минут». Для него было необходимостью сообщать Симоне, что с Вандой у него идеальные отношения, чувственная любовь с «держанием за руки». Как и следовало ожидать, вскоре он стал каяться о том, что вообще связался с юной девушкой. Сартру слишком быстро надоедали отношения. Конечно, он стал чувствовать грусть Симоны. Как и всем своим «грустным» девушкам, он давал ей толику лести. Ей стали приходить письма, содержащие похвалу: «Моя несравненная любовь. Ты самая совершенная, самая умная, самая лучшая и самая страстная. Ты не только моя жизнь, но и единственный искренний в ней человек». Мы не можем быть полностью быть уверены в том, что Симона — единственная, кто получал подобные послания. Но она не отставала. Частенько Симону де Бовуар стали видеть с ее ученицами вне занятий. Все верно, она переходила из одного романа с юными девушками в другой. Сартр не особо переживал насчет ее связей. Его заботила более серьезная проблема — движение сопротивления. Шел 1942 год, Париж заполонили немцы. Писатель окончательно увлекся политикой. Естественно, Симона поддержала возлюбленного. В 1945 году они вместе выпускают журнал «Тан Модерн» — впоследствии самое влиятельное левое издание. Вместе с немцами были разгромлены и бесконечные любовницы. Они снова вместе. Но это длилось всего несколько месяцев. Сартра в качестве журналиста приглашают в Нью-Йорк. Так возобновился круговорот новых возлюбленных экзистенциалиста. Симона одобрила очередную «подружку» и в доказательство начала роман с американцем Нельсоном Альгреном. С ним связь была в основном по переписке и продолжалась целых 17 лет. Писала спорные письма, которые скорее были адресованы, так или иначе, Сартру. Ей было плевать, даже если бы ее покинули все на этой планете. Главное, чтобы самый главный и единственный никогда не ушел. Все продолжалось своим чередом, пока в 1980 году Сартр не заболел. Возле его постели оказалась Симона, а не его любовницы. Именно она была с ним до самого конца, до самой смерти. Смысл жизни Симоны ушел вместе с любимым человеком. К постели умирающей Симоны уже никто не пришел. Автор: Катарина Акопова