«Я» — не последняя буква алфавита

Десять, пятнадцать, двадцать лет назад мало кто задумывался о любви к себе, сейчас же об этом слышно буквально на каждом шагу. А ведь многих из нас в детстве учили совершенно другому. И предыдущие поколения знать не знали о том, что себя нужно ставить на первое место. Поэтому многие считают, что любовь к себе подобна эгоизму. Однако это два совершенно разных вектора развития. Любовь к себе — это не самолюбие, а вполне здоровое чувство. Это правильно расставленные приоритеты, когда сначала есть я и мои потребности, и это первостепенно. Если этого нет, то человек часто живет не своей жизнью. Он делает то, чего от него ожидают, и редко бывает счастлив. Так накапливаются недовольство жизнью и раздраженность. Только с искренней любовью к себе все становится на свои места и жизнь обретает краски. Признаки отсутствия любви к себе Можно долго и упорно считать, что любовь к себе есть. Однако эти вещи говорят об обратном: • отношение к ошибкам. Если человек не прощает себе ошибки, корит себя за них, то это однозначно указывает на наличие проблемы. Ошибки — лишь часть пути, поэтому стоит делать выводы и идти дальше, а не зацикливаться на ошибках; • умение говорить «нет». Если с самооценкой все нормально, то сказать «нет» не составит труда. Когда неудобно отказывать, на первом месте оказываются потребности других людей, а не свои; • траты на себя. Человек, любящий себя, выбирает лучшее из того, что может себе позволить. Если он может позволить себе купить хорошую вещь, но экономит, значит, что-то здесь не так; • время наедине с собой. Желание уединиться, побыть со своими мыслями тет-а-тет вполне адекватно. И если человеку хорошо с самим собой, значит, он не боится одиночества и доволен собой; • выбор. В идеале человек выбирает то, что нравится ему — одежду, отдых, еду, окружение. Тогда это говорит об адекватном отношении к себе. Если же он делает выбор, опираясь на чье-то мнение, здесь сложно говорить о любви к себе; • приоритеты. Нельзя жертвовать сном в угоду работе, окружению, увлечениям. Ни просмотры сериалов, ни любимая работа не стоят этого, ведь отсутствие режима сна сказывается на здоровье. Это же касается отдыха от работы, времени на себя, режима. Правильно расставленные приоритеты говорят о многом; • чувство вины. Если выбирая себя, свои желания, отдых от работы, вы испытываете зудящее чувство вины, лучше задуматься о том, из-за чего оно возникает. По какой причине появляется это чувство? Человек, который любит себя, спокойно выбирает свой комфорт; • отношение к комплиментам и подаркам. Кто-то принимает похвалу и комплименты легко, как само собой разумеющееся, а другим это дается сложно. Это касается и подарков. Признаков отсутствия любви к себе намного больше. Сюда относятся и неумение принимать подарки, и болезненное восприятие критики, и отношение к внешности, и многое другое. Но ключевое во всем этом то, что человек не обращает внимания на себя, не любит и не ценит себя. Что с этим делать? Любовь к себе — это не набор правил поведения. Нельзя просто ввести в свою жизнь определенные привычки и полюбить себя. Наши привычки, безусловно, помогают в этом. Но сложность заключается в том, что любовь к себе — это восстановление связи с собой. Важны и определенные действия, и внутренняя работа. Условно говоря, если человек ухаживает за цветком — поливает его, подкармливает, убирает увядшие листья, — он начинает ценить его. Но пока не появится привязанность, особая связь, эти действия дадут лишь частичный — поверхностный — результат. По этой причине нет определенной схемы для нахождения утерянной связи с собой, одинаково работающей для всех людей. Ведь все мы разные, и причина проблемы кроется в разном. Но есть несколько общих направлений, с помощью которых можно научиться слушать себя, принимать и любить. Это поможет найти первичный контакт со своим «Я». Принципы восстановления связи с собой Возьмите за правило каждый день прислушиваться к себе. Задавайте себе вопросы. Чего хочется? Какие цели вдохновляют и точно ли я этого хочу? Это необходимо, чтобы научиться слушать именно себя, отсекая внешние факторы. Может быть сложно. Особенно если человек привык следовать за чужими желаниями, а свои уже давно не слышит. В таком случае можно подключать письменный анализ, чтобы раскрыть чувствование себя. Важно не только услышать себя, но и идти вслед своим желаниям. На нас сильно влияет окружение. Как бы мы ни работали над собой, если окружение тянет вниз, сложно изменить отношение к себе. Поэтому стоит обратить внимание на людей, которые критикуют, завидую успехам, стараются унизить. Вместо этого нужно окружить себя вдохновляющими и мотивирующими людьми. Сейчас можно создать такое окружение благодаря закрытым клубам, самостоятельно собрать группу единомышленников офлайн или онлайн. То, что логично вытекает из предыдущего аспекта — личные границы. Стоит работать над тем, чтобы легко отстаивать свои границы. Для этого важна и уверенность, которая прокачивается со сменой отношения к себе. Учимся не ругать себя, а хвалить, принимать похвалу и со стороны, и от себя. Также нужно простить и отпустить прошлое, стараясь изменить отношение к себе и жизни в целом. Нужно работать над выстраиванием новой схемы реакции на себя и мир вокруг. Для этого потребуется работа над установками, внутренней критикой, страхами. Нужно изменить мысли о себе, не ругать себя, а поддерживать. Можно использовать любые инструменты — узконаправленную литературу, тренинги, медитации, работу с психологом, аффирмации, различные дневники. Главное — найти то, что работает и то, что нравится. Последний фактор ключевой, ведь делая что-то через силу, рано или поздно мы останавливаемся, не достигая результата. Чтобы почувствовать первые признаки любви к себе, понадобится время. Но нужно радоваться даже небольшим успехам, ведь это кропотливая работа над собой, и ею стоит гордиться.

Как забыть некоторые моменты

Можно избавиться от определенных воспоминаний, приложив усилия. Для начала выявите то, что вызывает эти воспоминания. «Мы — это то, что мы помним о себе», — говорит Майкл Андерсон, профессор когнитивной нейробиологии в Кембриджском университете, который специализируется на изучении памяти. То, как вы будете помнить свою жизнь, будучи 80-летним, зависит от того, как вы удерживаете или отпускаете воспоминания. Ваш мозг всегда находится в процессе забывания, но Андерсон считает, что вы можете забывать с большей преднамеренностью — он называет это мотивированным забыванием. Вы можете стать лучше в этом с практикой. «Вы сами формируете свои воспоминания», — говорит Андерсон. Память опирается на то, что когнитивисты называют возвращающими стимулами. Допустим, вы пытаетесь не думать о болезненном расставании, но потом такой же синий Приус, на котором ездил ваш бывший, останавливается рядом с вами на светофоре. На вас тут же накатывают воспоминания. Если вы пытаетесь что-то забыть, приспособьтесь к возвращающим стимулам памяти, чтобы вы могли изменить реакцию вашего мозга на них. Вы можете пытаться избегать подобных триггеров, но эта стратегия редко работает. Ветеран Вьетнамской войны может сторониться всего, что способно напомнить ему о войне, но все равно вернуться к образам сражений, пытаясь просто заказать ужин в ресторане. «Разве можно предположить, что бамбуковый коврик под посуду будет напоминать вам о войне?» — задается вопросом Андерсон. Вместо того, чтобы полностью избегать возвращающих стимулов, попробуйте технику, называемую замещением мыслей. Если у вас была большая ссора с сестрой и вы думаете об этом каждый раз, когда видите ее, постарайтесь сосредоточиться на других, более позитивных ассоциациях. Тренируйтесь до тех пор, пока в вашем мозге не начнут всплывать лучшие воспоминания при виде ее лица вместо вашей склоки. Вы также можете работать над тем, что когнитивисты называют прямым подавлением. «Вы просто мысленно поднимаете руку и говорите: Нет, я не хочу об этом думать», — говорит Андерсон. Хотя эти два механизма забывания часто работают вместе, с точки зрения неврологии они различны. Для замещения мыслей используется левая префронтальная кора головного мозга; для прямого подавления — правая. Ваша способность забывать частично определяется вашей конкретной нейронной структурой. Исследования также показывают, что сильный стресс и недостаток сна могут ухудшать вашу способность к мотивированному забыванию. Люди, которые испытали больше невзгод в своей жизни, справляются с этим лучше, чем люди, которые не знали таких трудностей. Если вы пережили что-то травмирующее, маловероятно, что вы сможете полностью стереть этот опыт из своей головы. Что вы можете сделать, так это ограничить степень, в которой эти нежелательные воспоминания будут вторгаться в вашу жизнь. По материалам статьи «How to Forget Something» The New York Times Magazine

Почему чем мы старше, тем меньше любим все новое

По подсчетам приматолога и нейробиолога Роберта Сапольски, к тридцати пяти годам большинство из нас перестает воспринимать новую музыку, а к тридцати девяти уже не хочется пробовать необычную еду. Публикуем главу из сборника его эссе «Кто мы такие? Гены, наше тело, общество», в которой он объясняет, почему с возрастом нас все больше пугает все новое. Как я ни старался не обращать на него внимания, мой помощник действовал мне на нервы. Получив диплом, Пол решил пару лет поработать, прежде чем идти в магистратуру по английской литературе. Нет, работал он отлично. Но его музыкальные вкусы... Он горбился над компьютером, а из магнитофона несся очередной кошмар, который сейчас слушают двадцатилетние. Но это еще ничего; пока можно было научно доказать, что его музыка хуже той, которую слушало мое поколение, он имел полное право слушать исключительно эту дрянь. Раздражало то, что он не просто так слушал ее. Несколько часов Sonic Youth — а потом вдруг поздний Бетховен. А потом живой концерт кантри. Музыка у него менялась каждый раз. Григорианские песнопения, Шостакович, Джон Колтрейн, хиты джазовых оркестров, Има Сумак, арии Пуччини, охотничьи песни пигмеев, Филип Гласс, классика клезмера. Он тратил свои первые зарплаты на методичное исследование новых видов музыки, внимательно прослушивал их, составляя собственное мнение: некоторые вещи ему совсем не нравились, но он наслаждался процессом. И так он вел себя во всем. Он носил бороду и длинные волосы, потом однажды раз — и сбрил все дочиста. «Я подумал, интересно будет примерить такую внешность на какое-то время, посмотреть, повлияет ли это на то, как люди со мной взаимодействуют». В свободное время он мог провести выходные на кинофестивале индийских мюзиклов, просто ради нового опыта. Он углублялся в Мелвилла, потом в Чосера, затем следовали современные венгерские реалисты. Он был раздражающе непредвзятым, открытым всему новому. Это даже не раздражало. Это угнетало, поскольку заставляло обратить внимание на мою собственную зашоренность. Я все время слушаю музыку, но не помню, когда в последний раз слушал нового исполнителя. Например, я люблю всего Малера, но слушаю все те же две любимые симфонии. Регги — вечно одна и та же кассета лучших песен Боба Марли. А если я иду ужинать в ресторан, то все чаще заказываю одно и то же любимое блюдо. Как так вышло? С каких пор мне стало так важно иметь устойчивую знакомую почву под ногами? Когда я успел превратиться в одного из тех, кто покупает сборники «Лучших песен», которые рекламируют по телевизору среди ночи? Для многих это стало бы поводом для самокопания и болезненного принятия истины на пути к личностному росту. Будучи ученым, я схитрил и решил вместо этого изучить предмет. Облачившись в белый халат и вооружившись микроскопом, я принялся названивать по телефону. Я хотел выяснить, есть ли четко выраженные периоды созревания, когда складываются наши культурные вкусы, мы открыты новому опыту и даже тянемся к нему ради него самого. А главное, я хотел понять, есть ли определенный возраст, в котором эти окна открытости ко всему новому захлопываются. За дверью кабинета звучал диск Вагнера на укулеле. Я размышлял. Когда складываются наши музыкальные вкусы, когда мы перестаем воспринимать новую музыку? Мы с моими ассистентами стали обзванивать радиостанции, специализирующиеся на музыке определенного периода — современный рок, 70-е в духе «Лестницы в небо», дувоп 50-х и так далее. Мы задавали руководителям радиостанций одни и те же вопросы: «Когда появилась основная часть музыки, которую вы крутите? А какой средний возраст ваших слушателей?» После сорока с лишним звонков по всей стране выявилась очевидная закономерность. Не слишком много семнадцатилетних слушает сестер Эндрюс, редко в каком доме престарелых играет Rage Against the Machine, а фанаты шестидесяминутных опусов Джеймса Тейлора переходят на джинсы свободного покроя. А если сформулировать точнее, то, объединив данные, полученные по ответам на эти два вопроса, мы получим достаточно надежные показатели, сколько лет было среднему любителю музыки определенного периода, когда он услышал эту музыку впервые. Мы обнаружили, что большинству людей было двадцать или меньше лет, когда они впервые услышали музыку, которую решили слушать всю оставшуюся жизнь. Учитывая меру изменчивости данных, мы выяснили, что если в момент появления новой популярной музыки вам больше тридцати пяти лет, то с вероятностью более 95% вы ее слушать не станете. Окно закрылось. Взбудораженный этими данными, я обратился к чувственной сфере еды. В каком возрасте люди наиболее открыты к новой пище? Психологи давно изучают вкусовую новизну на лабораторных животных, пытаясь разобраться, как те выбирают еду, возмещают нехватку питательных веществ и избегают ядов. Об этом приходилось задумываться и зоологам — специалистам по дикой природе: из-за деградации среды обитания некоторые дикие популяции вынуждены переселяться в новые экосистемы. Антрополог Ширли Страм изучала стаю диких павианов в Кении после того, как земледельцы вытеснили несчастных с их территории, и наблюдала, как животные выясняют, какие растения в изменившихся условиях пригодны в пищу. Лабораторные и полевые исследования показывают одно и то же: животные обычно держатся подальше от новой еды, а когда они достаточно голодны, чтобы попробовать что-то новое, молодые более склонны к экспериментам: они чаще открывают для себя что-то новое и готовы менять свое поведение, видя, что кто-то другой это сделал. Так ли это работает у людей? Используя тот же подход временных окон, что с радиостанциями, я решил обратиться к еде, которая, по общим американским стандартам, была достаточно странной и вошла в обиход сравнительно недавно. Пицца? Бейглы? Не годится, слишком широко распространены. Переход от кантонских овощных рагу к острым сычуаньским блюдам в китайских ресторанах? Отнюдь не очевидная точка перехода. Решили, что подходит суши. Кусочки сырой рыбы с хреном и цветами из овощей, наверное, до сих пор отталкивают сельских любителей доброго жаркого. Вернувшись к телефонам, мы с ассистентами стали обзванивать суши-бары по всему Среднему Западу, от Омахи и Небраски до Миннесоты. Когда в вашем городе появилось суши? Какого возраста ваши средние клиенты, исключая азиатов? Весть о том, что биолог из Стэнфордского университета собирает информацию для исследования, вызвала почти физическое оцепенение у клиентов некоторых таких ресторанов. А в Блумингтоне, штат Индиана, мы наткнулись на грязные разборки о том, какой из двух суши-баров открылся первым. Но, в общем, спустя пятьдесят ресторанов мы выявили закономерность. Когда суши появилось в городе, среднему посетителю суши-бара (за исключением азиатов) было двадцать восемь или меньше лет, а если вам на тот момент было больше тридцати девяти, то с вероятностью более 95% вы к ним никогда не притронетесь. Захлопнулось еще одно окно. Это подстегнуло меня, и я решил изучить еще одну категорию. Я живу недалеко от улицы Хейт в Сан-Франциско, в районе, где человек, достигший сорока с чем-то лет, понимает, сколько окон новизны захлопнулось у него в голове. Благодаря этой близости я смутно осознавал, что стандарты эпатажной моды слегка изменились с тех пор, как мы надевали в школу джинсы в знак бунта против родителей. Наверняка к этой области тоже можно применить подход временных окон. Татуировки не соответствуют требованиям этого исследования, поскольку они на модной арене уже давно, меняется лишь их содержание. Проколотые уши у мужчин утратили свой символический смысл — они распространились настолько, что носить серьгу мог бы даже Дик Чейни и его избиратели глазом бы не моргнули. Скоро я добрался до штанг в языке и колец в пупке и гениталиях. Я укрылся в кабинете и предоставил обзвон салонов ассистенту: «Когда вы впервые стали оказывать эти услуги в своем городе? Сколько лет вашему среднему клиенту?» Удивительно, но на такие расспросы от биологического факультета Стэнфорда не приподнялась ни одна бровь, с пирсингом или без. Похоже, чтобы удивить хозяев этих салонов, нужно постараться как следует. Кто бы мог подумать? После проработки тридцати пяти пунктов у нас был ясный ответ. Среднему носителю гвоздей в языке было восемнадцать или меньше лет, когда в моду вошел этот деконструкционистский герменевтический жест (или что это такое). А если вы в то время были старше двадцати трех, то с вероятностью более 95% не стали прокалывать язык — скорее могли сделать прическу, как у Дженнифер Энистон. У нас были крупные научные открытия. По крайней мере для одной модной новинки окно восприимчивости, по сути, закрывалось к двадцати трем годам; для популярной музыки оно закрывалось к тридцати пяти; для необычной еды — к тридцати девяти. Вскоре я обнаружил, что, разумеется, в своем исследовании изобрел велосипед: эти закономерности были уже хорошо известны. Одна из них — типичная молодость творческого процесса. Некоторые области деятельности — например, математика — строятся на творческих прорывах вундеркиндов. Та же схема, пусть и не так ярко, проявляется и в других творческих профессиях. Подсчитайте количество мелодий в год для композитора, стихотворений для поэта, новых результатов для ученого, и в среднем после пика в относительно молодом возрасте начинается спад. Эти исследования также показывают, что великие творческие умы со временем не только все менее способны создавать что-то новое, но снижается и их восприимчивость к новинкам внешнего мира, как мы это наблюдали на примере суши-бара. Вспомните, как Эйнштейн вел арьергардный бой против квантовой механики. А невероятно успешный клеточный биолог Альфред Мински войдет в историю науки как последний крупный авторитет в своей области, отрицавший представление о ДНК как о молекуле наследственности. Как заметил физик Макс Планк, состоявшиеся поколения ученых не принимают новых теорий, вместо этого они умирают. Иногда закрытость ума проявляют стареющие революционеры, отвергая то, что должно было стать логическим продолжением их революции. Скажем, Мартин Лютер провел свои последние годы, помогая подавлять крестьянские восстания, вдохновленные освободительным влиянием его идей. Это проявление устойчивой тенденции. По мере старения в большинстве своем мы — будь то пожилой ученый, отмахивающийся от заблудших учеников, или загородный житель, который по дороге с работы домой крутит в автомобиле ручку радио, пытаясь поймать знакомую мелодию, — становимся все менее открытыми к чему-то новому. О чем это может говорить? Будучи нейробиологом, вначале я попытался разобраться в этих данных с точки зрения науки о мозге. То, как ученые раньше представляли себе старение мозга, могло бы легко объяснить эту закономерность. В старой модели, если вы подросток, ваш мозг в отличном состоянии, он создает новые связи между нейронами и с каждым днем работает все лучше. Потом в какой-то момент (может быть, буквально утром вашего двадцатого дня рождения) что-то происходит — и вы начинаете терять нейроны (10000 в день, как мы все усвоили). Это неизбежный аспект нормального старения, к сорока годам ваша нервная система приближается к нервной системе креветки. В этой модели пустыня из мертвых нейронов включает области мозга, задействованные в поиске новизны. Но у этой схемы есть крупные недостатки. Во-первых, 10000 мертвых нейронов в день — это миф: старение мозга не вызывает обширной потери нейронов. Стареющий мозг может даже создавать новые нейроны и связи. Тем не менее стареющий мозг действительно терпит чистые убытки в связности нейронов. Возможно, это имеет отношение к тому, почему по мере старения нам сложнее впитывать новую информацию и применять ее по-новому, в то время как способность вспоминать факты и применять их привычным образом остается невредимой. Но это не объясняет, почему снижается привлекательность новизны. Не думаю, что многие выбирают старый добрый стейк только потому, что не могут понять, почему в суши сырая рыба. И последний изъян нейробиологических рассуждений: никакого «центра новизны» в мозге не существует, как нет зон моды, музыки и еды, стареющих с разной скоростью. Так что нейробиология здесь не очень помогает. Я обратился к психологии. Психолог Дин Кит Саймонтон в важнейшем исследовании показал, что у великих умов творческая результативность и способность воспринимать новое от других имеет особенности: спад определяется не столько возрастом человека, сколько тем, как долго он работает в одной сфере. Ученые, меняющие предмет исследования, похоже, регенерируют свою открытость. Это не хронологический возраст, а «предметный». Сюда можно отнести разные случаи. Возможно, ученый меняет сферу деятельности, мыслит теми же штампами, как в свою бытность физиком-теоретиком, но теперь, когда он занимается современным танцем, это кажется свежим и новым. Это было бы не так интересно. Вероятно, смена дисциплины действительно стимулирует ум к частичному возвращению юношеской открытости к новому. Нейробиолог Мэриэн Даймонд показала, что один из самых верных способов заставить нейроны взрослого создавать новые связи — это поместить организм в стимулирующую среду. Может быть, дело в этом. Альтернативное объяснение находит поддержку в недавних работах Саймонтона: то, что действительно губит интерес к новому у стареющего ученого, — это ужасное состояние... собственного величия. Новые открытия по определению ниспровергают устоявшиеся представления интеллектуальных элит. Таким образом, седовласые знаменитости становятся реакционерами из-за того, что по-настоящему новое открытие, скорее всего, вышибет имена их самих и их приятелей из учебников: от новизны они теряют больше всех. «Большинству людей было двадцать или меньше лет, когда они впервые услышали музыку, которую решили слушать всю оставшуюся жизнь» Тем временем психолог Джудит Рич Харрис рассмотрела этот вопрос в контексте переоценки людьми групп, в которые они входят, и очернению внешних групп. Группы «своих» нередко задаются возрастом: например, в традиционных культурах по возрасту определяется класс воинов, а в западных школах согласно возрасту обучают детей. Так что, когда вам пятнадцать, главное желание у вас и ваших друзей — дать понять как можно яснее, что вы не имеете ничего общего с возрастными группами, которые были до вас, поэтому вы хватаетесь за любое культурное безобразие, состряпанное вашим поколением. Спустя четверть века та же поколенческая идентичность заставляет вас стоять на своем: «С чего это я буду слушать эту новую дрянь? Когда мы громили Гитлера/слушали Айка/занимались сексом на Вудстоке, наша музыка отлично нам подходила». Люди готовы умереть за групповые различия. Так что они безусловно захотят слушать плохую музыку из солидарности со своей группой. Работа Саймонтона предлагает первые объяснения, почему, скажем, Иоганн Штраус отстаивал перед Арнольдом Шенбергом новую тогда мысль, что вальсировать всю ночь — приятно. А размышления Харрис могут помочь понять, почему поколение, повзрослевшее, вальсируя под Штрауса, не вернется к Шенбергу. Но как биолог я упорно возвращаюсь к факту, что мы, люди, здесь не одиноки и ни величие, ни групповая идентификация не говорят нам достаточно, чтобы понять, почему старые звери не хотят пробовать новую еду. Где-то посреди этих раздумий меня осенило: а что, если я задаю не тот вопрос? Может быть, вопрос не в том, почему по мере старения мы пренебрегаем новым. Может быть, наоборот, надо спрашивать — почему по мере старения мы тоскуем по тому, что нам хорошо знакомо? Трейси Киддер прекрасно запечатлела это в книге «Старые друзья» (Old friends): пациент дома престарелых говорит о забывчивом соседе: «Слушая воспоминания Лу первые два раза, умираешь от скуки. Но когда слушаешь их много раз, они становятся старыми друзьями. Они успокаивают». В определенный период детства малыши с ума сходят по повторению: они радуются, что освоили правила. Может быть, удовольствие на другом конце жизни состоит в осознании, что правила по-прежнему существуют и мы тоже. Если познание в старости требует повторов, то, вероятно, это гуманная причуда эволюции — успокаивать нас этой повторяемостью. Когда умирал Игорь Стравинский, он снова и снова стучал своим кольцом по металлической спинке больничной койки, каждый раз пугая жену. В конце концов она, в легком раздражении, спросила, зачем он это делает, если знает, что она все еще рядом. «Но я хочу знать, что я все еще существую», — ответил он. Может быть, повторяемость и покой движения по знакомой, неизменной территории — это наш стук по спинке койки. Все ученые теперь должны сказать: «Очевидно, нужно больше исследований». Но насколько важна наша глухота к новому? Было бы здорово разобраться, как поддерживать наиболее плодотворные творческие умы в форме. Это что, большая общественная проблема, если слишком мало восьмидесятилетних с проколотыми языками едят сырого угря? Разве это преступление, если я так и продолжу слушать ту кассету Боба Марли? Есть даже свои преимущества для некоторых социальных групп в том, чтобы иметь пожилых людей в качестве защитников и архивариусов прошлого, вместо того чтобы пичкать стариков новинками. Физиолог Джаред Даймонд утверждал, что кроманьонцы отчасти обязаны своим успехом тому, что они жили на 50% дольше неандертальцев: при какой-нибудь редкой экологической катастрофе у них было на 50% больше шансов, что кто-то достаточно старый вспомнит, как это было в прошлый раз и как они с этим справились. Может быть, в моей старости саранча уничтожит запасы еды в университете, и я спасу молодняк своими воспоминаниями о том, какие из растений за общежитием съедобны (с сопутствующей лекцией о том, что регги уже совсем не тот). Но если я на минутку прекращу научные изыскания и просто задумаюсь о некоторых вещах, это все слегка удручает. Остерегаясь всего нового, сужая угол зрения и предпочитая однообразие, мы обедняем себя. Поразительно, но открытие, что к сорока годам вас уже окунули в бронзу и поставили на каминную полку, что уже существуют общественные институты вроде «старых добрых» радиостанций, доказывает: вы уже не там, где культура. Если там есть яркий, богатый новый мир, он не должен принадлежать одним только двадцатилетним, исследующим его ради исследования как такового. Что бы ни отталкивало нас от нового, я думаю, стоит хотя бы немного с ним побороться, даже если придется иногда отложить Боба Марли. Но есть и другой, еще более важный вывод. Когда я вижу, как мои лучшие студенты взбудоражены общественными проблемами, когда я вижу, что они готовы ехать на край земли, чтобы проповедовать прокаженным в Конго, или на край города, чтобы учить какого-то ребенка читать, я вспоминаю: быть такими когда-то было намного проще. Открытый ум необходим для открытого сердца. [...] Всю эту главу я рассуждал о том, что обычно люди с возрастом закрываются от нового, но, конечно, есть яркие исключения. Историк науки Фрэнк Саллоуэй проделал удивительную работу, изучая их. Более восприимчивы к интеллектуальным переворотам похоже те, что рождены в семье не первыми, имеют сложные отношения с родителями (особенно с отцами — среди подавляющего большинства мужчин-ученых, которых он изучал), воспитываются в семье с общественно-прогрессивными взглядами, много сталкиваются в молодости с другими культурами. Эти идеи изложены в его невероятно провокационной книге «Рожденные бунтовать» (Born To Rebel, New York: Random House, 1998). Главным бонусом публикации этой статьи стало открытие ярких исключений из закономерностей старения. Множество восьмидесятилетних нашли минутку перед уроком дельтапланеризма, чтобы написать мне имейл о том, насколько они не соответствуют схеме, которую я описал. Это прекрасно.

Пять мифов о бедности

Миллионы людей недавно столкнулись с экономическими последствиями пандемии. Семьи, которые когда-то считали себя средним классом, теперь могут платить только за самое необходимое. Работа больше не вызывает чувство безопасности. Но, тем не менее, понимание бедности по-прежнему сопровождается ошибочными представлениями. В этой статье рассмотрим самые распространенные из них. Миф №1. Бедность случается с другими людьми Средства массовой информации, политики и даже некоторые социологи часто изображают бедных как посторонних и чуждых основной массе населения. Книга «Элегия Хилбилли» и её экранизация, например, изобилуют образами, изображающими бедных как неудачников-наркоманов. Политолог Чарльз Мюррей однажды написал: «Когда мы узнаем полную генетическую историю, окажется, что население, живущее за чертой бедности в Соединенных Штатах, имеет соответствующую генетическую конфигурацию, значительно отличающуюся от конфигурации населения, живущего выше черты бедности». В общем, бедность ненормальна — она не обыденна, вне мейнстрима. Оказывается, большинство людей знают о бедности не понаслышке. Марк Р. Рэнк, профессор Университета Вашингтона в Сент-Луисе, специализирующийся на исследованиях в области социального благосостояния и являющийся соавтором книги «Малоизученная: в чем ошибается Америка по поводу бедности», провел исследование с использованием большой репрезентативной выборки на национальном уровне (США). По его данным, 59% американцев в возрасте от 20 до 75 лет проводят по крайней мере один год ниже официальной черты бедности. Это число возрастает до 76%, если в него входят люди, уже находящиеся за чертой бедности. Причина, по которой эти проценты так высоки, заключается в том, что в течение всей жизни непредвиденные события — потеря работы, развод, болезнь, пандемия — обрушиваются на людей из всех слоев общества. Исследования Федеральной резервной системы показывают, что 37% американцев в 2019 году не имели 400 долларов в резерве, чтобы покрыть последствия непредвиденных чрезвычайных обстоятельств. Неудивительно, что, когда случаются подобные ситуации, мало кто может защитить свою семью от бедности. Миф №2. Большинство бедных людей живут в центральных районах города Бедность, по общему мнению, является синонимом крупных, кишащих преступностью городских районов, таких как южная часть Чикаго, Северная Филадельфия или район Уоттс в Южном Лос-Анджелесе. Будучи членом Палаты представителей США, Пол Райан склонился к этой идее в 2014 году, когда сказал: «У нас есть этот упадок культуры, в частности, в наших центральных районах, где люди не работают, и поколения мужчин даже не задумываются о работе или об усвоении ценности и культуры труда, и поэтому здесь существует реальная проблема трудового бескультурья, с которой необходимо бороться». Президент Дональд Трамп использовал аналогичные образы в своей инаугурационной речи в 2017 году, когда говорил о «матерях и детях, оказавшихся в нищете в наших центральных районах». Основываясь на данных переписи населения США, выясняется, что только от 10 до 15 процентов бедных проживают в районах с высоким уровнем бедности. На самом деле в пригородных районах живет больше бедных, чем в центральных районах города, и некоторые из самых крайних форм бедности находятся в сельской местности. Миф №3. Бедняки могут выбиться из низов с помощью усердной работы Теоретически Америка — страна возможностей, где любой может подняться по экономической лестнице благодаря упорному труду и решимости. Ассоциация выдающихся американцев Горацио Алджера ежегодно присуждает награды мужчинам и женщинам с высокими достижениями, «чтобы напомнить американцам о безграничных возможностях, которые существуют благодаря системе свободного предпринимательства», и о «простой, но сильной вере в то, что упорный труд, честность и решимость могут преодолеть все препятствия». В 2012 году 71% американцев согласились с тем, что в США можно «начать, будучи бедным, затем много работать и стать богатым». Недавние исследования показывают, что на самом деле экономическая мобильность в Соединенных Штатах меньше, чем в Европейском союзе или других богатых странах. Примерно 50% дохода отца наследуется его сыном, а это означает, что богатство поколений оказывает значительное влияние на то, процветают ли люди и в какой степени. В отличие от этого, в Норвегии или Канаде этот показатель составляет менее 20%, что означает, что дети в этих странах должны делать больше самостоятельно. А как насчет того, чтобы выбиться из низов? В Соединенных Штатах один из 25 детей, выросших в нижнем квантиле распределения доходов, может подняться в верхний квантиль, в то время как в Дании этот показатель составляет почти 1 из 6. В нашей популистской риторике мы празднуем успех этого единственного человека, исключая остальных 24. Миф №4. Бедность — это результат индивидуальной неудачи Согласно общепринятому мнению, бедные должны просто больше работать, принимать более правильные, обдуманные решения в жизни, развивать большую мотивацию или приобретать больше навыков и образования. Социальные опросы, в которых американцев спрашивали о причинах бедности, неизменно обнаруживали, что они склонны оценивать эти индивидуальные недостатки как наиболее важные. Бен Карсон, бывший министр жилищного строительства и городского развития США, сказал об этом так: «Если вы возьмете кого-то с неправильным мышлением, вы можете дать ему все на свете, и он проложит себе путь обратно на дно». Или, как заявил Ньют Гингрич, «Бедные дети не хотят работать, если только это не незаконно». Реальное объяснение бедности заключается в серьезных структурных недостатках на экономическом и политическом уровнях. Бедность — это результат экономики, производящей все больше и больше низкооплачиваемых рабочих мест в сочетании с крайне слабым состоянием социального обеспечения. Примерно 44% всех рабочих мест в Соединенных Штатах являются низкооплачиваемыми и без льгот; многие бедные люди занимают несколько рабочих мест одновременно (подрывая представление об их лени). Кроме того, вместо того, чтобы защищать людей от бедности, наша социальная политика направлена на то, чтобы наказывать людей, которые находятся в бедности. Мы делаем это, затрудняя людям право на участие в программах социальной защиты и предлагая лишь незначительную помощь тем, кто это делает. Результатом является самый высокий уровень бедности среди богатых стран. Миф №5. Бедные люди относительно обеспечены Характерный отчет консервативного «Фонда наследия» за 2020 год утверждает, что бедные американцы ведут довольно хорошую жизнь. Ведь, как отмечается в докладе, у многих в бедности есть кондиционер, телефон и телевизор — удобства, неслыханные 100 лет назад. Авторы доклада пишут: «Большинство из тех, кого правительство определяет как бедных, не испытывают материальных трудностей». Аналогичным образом организация «Just Facts» утверждает: «После учета всех доходов, благотворительности и безналичных социальных пособий, таких как субсидированное жилье и продовольственные талоны, беднейшие 20% американцев потребляют больше товаров и услуг, чем в среднем по стране все люди в большинстве процветающих стран». Согласно данным, собранным Организацией экономического сотрудничества и развития, в рамках группы западных промышленно развитых стран Соединенные Штаты фактически имеют самую глубокую и широко распространенную бедность. Разница в продолжительности жизни между населением в нижней и верхней группах распределения доходов в Соединенных Штатах намного шире, чем в других странах. И шансы испытать нехватку продовольствия, стать жертвой преступления, подвергнуться воздействию токсинов окружающей среды или иметь неудовлетворенные потребности в медицинском обслуживании гораздо выше для бедных в Америке, чем для бедных во всех других странах с высоким уровнем экономического развития. По материалам статьи «Five myths about poverty» The Washington Post

«Дорогой Честер, наши сердца разбиты»

«Дорогой Честер, наши сердца разбиты. Волны горя и отрицания накрывают нашу семью, когда мы пытаемся осознать произошедшее. Ты изменил так много жизней, пожалуй, даже больше, чем ты мог себе представить. В последние дни мы получаем столько любви и поддержки со всего мира, публично и лично. Талинда и вся семья благодарны за это, и мы хотим, чтобы весь мир знал, что ты был лучшим мужем, сыном и отцом; семья никогда не будет полной без тебя. Все эти годы, когда мы общались с тобой, твой азарт был заразительным. Твое отсутствие оставляет пустоту, которую больше никогда не заполнить — твой веселый, амбициозный, творческий, добрый и щедрый голос больше не звучит в комнате. Мы пытаемся напомнить себе, что те демоны, которые забрали тебя, всегда были частью твоей жизни. В конце концов, то, как ты пел об этих демонах, немедленно заставляло каждого влюбляться в тебя. Ты бесстрашно выставлял их напоказ, и делал это так, что объединял всех нас и делал более человечными. У тебя было огромное сердце, и ты мог не прятать его. Наша любовь к музыке не угаснет. Пока мы не знаем, что будет в ближайшем будущем, но мы точно уверены, что благодаря тебе жизнь каждого из нас стала лучше. Спасибо тебе за этот дар. Мы любим тебя и очень скучаем. Пока мы не увидимся снова». Такой пост появился на странице группы Linkin Park спустя сутки после смерти ее вокалиста Честера Беннингтона. Тело музыканта было обнаружено 20 июля 2017 года в его доме в Палос-Вердес-Эстейтс, Калифорния. По официальным данным, он повесился. В этот день другу Честера, фронтмену группы Soundgarden, Крису Корнеллу должно было исполниться 53 года, но за несколько недель до дня рождения он также покончил с собой. Стала ли потеря товарища последней каплей для Беннингтона, не ясно, так как предсмертной записки тот не оставил. Произошедшее стало шоком как для фанатов, так и для родных музыканта, который, казалось, строил планы на жизнь — собирался устроить фотосессию, а после — отправиться в тур. Однако психологи замечают, что, планируя самоубийство, люди нередко отвлекают близких разговорами о будущем. За несколько часов до смерти вокалиста группа Linkin Park опубликовала клип к синглу «Talking to Myself» («Разговариваю сам с собой»), в которой есть строки — «cause I need something, I need someone» (Потому что мне нужно что-то, мне нужен кто-то). На сегодняшний день видео набрало 138,5 миллиона просмотров, каждый из которых наверняка сопровождался вопросами: «Что случилось в тот день или происходило месяцами до трагедии?», «Что могло помешать произошедшему, но не случилось?», «Как одна смерть могла тронуть столько сердец по всему миру?» и «Почему до сих пор так больно?» Честер Беннингтон родился 20 марта 1976 года в Финиксе в семье детектива полиции и медсестры. Когда спустя 11 лет родители развелись, будущий рок-музыкант остался с отцом. «Он был ожесточен, он очень долго, каждый день занимался этим миром. Это было ужасное время. Я чувствовал себя брошенным мамой, жил с отцом, эмоционально нестабильным человеком. Не было никого, к кому я мог бы обратиться», — признавался спустя десятки лет Честер в интервью изданию Kerrang!. В 17 лет, уже будучи зависимым от наркотиков, алкоголя и музыки, он вернулся к матери. Хотя та и пыталась помочь сыну в борьбе с пагубными привычками, они то и дело возвращались до конца его жизни, равно как и связанные с этим проблемы со здоровьем. С 1993 по 1997 годы Честер Беннингтон был вокалистом группы Grey Daze, а с 1997 года пел в группе Xero, сменившей название сначала на Hybrid Theory, после на Lincoln park и в конце концов на Linkin Park. Помимо Честера ее участниками были и остаются Майк Шинода, Брэд Дэлсон, Дэвид Фаррелл, Джо Хан, Роб Бурдон. До 2017 года музыканты выпустили семь альбомов, а после — еще два, но уже без Беннингтона. Другого ведущего вокалиста они не нашли себе до сих пор. «Я не задаюсь целью искать нового вокалиста. Если это и случится, то это должно произойти естественно. Если мы найдем кого-то, кто будет хорошим человеком и подойдет по стилю, я могу представить, что мы попробуем работать с кем-то еще. Я бы никогда не хотел ощутить, словно мы заменяем Честера», — заявил Майк Шинода в интервью Loudwire в феврале 2019 года. Честер был дважды женат и имел шесть детей, одного из которых он усыновил. Но ни это, ни друзья, ни музыка и армия фанатов, кажется, не смогли затмить детские обиды, зависимости, болезни. Все это уже постфактум будет обнаружено фанатами в словах песен Linkin Park. Хотя бы в «Breaking the Habit» с ее строками «memories consume like opening the wound» (воспоминания тревожат, словно открывшаяся рана» или «I'll never fight again and this is how it ends» (я больше не стану бороться, и так все закончится), а может, в «In the End», в которой Беннингтон пел: «I tried so hard and got so far. But in the end it doesn't even matter» (я так старался и зашел так далеко, но в конце концов это не важно). «Каким-то образом мы стали настолько невосприимчивыми к настоящей боли, которая скрывается за взволнованной лирикой и замурованными кирпичными стенами гитарами злого хард-рока, до такой степени, что все эти смерти кажутся нам шокирующими. Возможно, мы неверно рассчитали истинные децибелы боли, которую испытывал Беннингтон», — заявил после новости о суициде музыканта журналист Дэн Вайс в своей статье для Billboard. В память о Честере Беннингтоне был создан фонд One More Light, названный так в честь последнего альбома рок-звезды. Взносы направляются на поддержку программы «Музыка для помощи», благодаря которой приобретаются комплекты солнечных батарей для медицинских клиник, находящихся в районах без электричества. Также средства идут на просвещение людей о психическом здоровье и предоставление людям возможности обратиться за соответствующей помощью. Но Linkin Park помогают людям не только фондом, но и своими песнями. Так, в июле 2019 года на портале Clickorlando появилась история девушки Кристины, которая спасла мужчину, сидевшего на парапете и желающего покончить с собой. Она напомнила ему строки песни «One more light» — «Кому есть дело до того, что еще один огонек погаснет? Например, мне». Тот факт, что любимец миллионов, один из величайших рок-музыкантов своего поколения добровольно ушел из жизни в возрасте всего 41 года, до сих пор приносит боль его фанатам и любителям рока. Даже гитарист ню-метал-группы Korn Брайан Уэлч, заявивший сначала, что «предавать своих детей, поклонников и жизнь — это трусливый выход», после добавил, что просто был зол на Беннингтона, но и сам мог оказаться на его месте.

То, что вам нужно знать о русском кинематографе

Часто словосочетание «российский кинематограф» действует на некоторых людей, как красная тряпка на быка, потому что при нем в голове возникают отрывки из русских комедий, таких как «Горько» или «Взломать блогеров». Но не все русское кино такое — у нас есть достойные фильмы, которые отправляются на международные фестивали и конкурсы. В русском кино огромное признание кинокритиков и зрительскую любовь получили такие режиссеры, как Андрей Звягинцев, Юрий Быков и Борис Хлебников. Их фильмы объединяет одно — русская тоска и боль от несправедливости человеческой жизни. От этого их фильмы наполнены грустью, меланхолией и безысходностью. Андрей Звягинцев «выстрелил» еще в 2014 году, когда его фильм «Левиафан» покорил русские сердца. Уже тогда стало понятно, что режиссер пойдет по сложной и тернистой тропе, на которую попадают все режиссеры, снимающие фильмы о российской неприглядной действительности. Следующий его фильм «Нелюбовь» стал такой же сенсацией, как и первый. Долгие кадры текущей в реке воды, пролеты по лесам и рощам — дань памяти Андрею Тарковскому. Эти отсылки к произведениям мировой классики поначалу раздражали как зрителей, так и критиков, но Звягинцев упорно продолжал подражать известным режиссерам, при этом не теряя своего авторского стиля и индивидуальности. Звягинцев подходит к своим фильмам не просто как к сюжету или игре актеров, но и как к форме. Часто он закольцовывает свои фильмы, показывает в начале и в конце один и тот же, но немного изменившийся кадр. Например, в фильме «Изгнание» в первом и последнем кадре фигурирует одно и то же поле, только если в начале оно созрело, то в конце уже превратилось в солому. Здесь зрителя встречает намек не просто на кольцевую композицию, но и на любимые Звягинцевым отсылки к мифам и притчам. Поле с сеном мысленно отсылает зрителя к притче о сеятеле из Евангелия. И такие параллели встречаются в его фильмах сплошь и рядом. Вслед за Андреем Звягинцевым в ряду лучших современных режиссеров России вспоминается Юрий Быков, которого часто сравнивают со Звягинцевым. Его фильмы не производили такого фурора на рынке отечественного кинематографа и часто были поругаемы критиками, но они получили гораздо больше призов зрительских симпатий. Быков не делает акценты на форме, постановках кадра или на сюжете — он препарирует человеческие души, вытаскивая наружу вместе со всем самым плохим в человеке и самое хорошее. Его фильмы и герои — не всегда полная тьма, потому что среди всей тьмы обязательно проявится луч света и доброты. В фильмах Быкова всегда зла больше, чем добра, но часть того зла, что есть изначально, обязательно под конец станет добром. Видимо, поэтому зрители так положительно принимают его фильмы. Если картины Звягинцева оставляют после себя тяжелый и неприятный осадок, то в фильмах Быкова всегда остается место надежде. Главный герой одного из самых известных фильмов Быкова «Дурак» — простой человек, который хочет спасти людей от обрушения общежития. Но его благородный порыв остается непонятым семьей, герой встречается с прямой агрессией со стороны местной администрации и, что самое страшное, — со стороны людей, которых главный герой хочет спасти. И даже если справедливость не восторжествует к концу фильмов Быкова, зритель знает, что хорошее все равно еще есть. Борис Хлебников — режиссер и сценарист, ставший известным после выхода мелодрамы «Аритмия». Он выбивается из ряда режиссеров, снимающих фильмы о русской тоске, и в его фильмах все «не так плохо». Но Хлебников умело играет на чувствах зрителя, так что после просмотра в душе мечется множество эмоций. В «Аритмии» раскрываются сложные семейные отношения простой пары, которая находит единственный выход из сложившейся ситуации — развод. Но никто не обратил бы внимания ни на фильм, ни на режиссера, если бы сюжет был банален. Любовная линия накладывается на сюжетную линию спасения человеческой жизни — главный герой работает на скорой помощи и на своей работе сталкивается с несправедливостью со стороны начальства, от которой страдают не только врачи, но и люди, жизнь которых зависит именно от них. «Аритмия» — пока единственный «выстреливший» фильм Хлебникова, но он снят очень чувственно и нежно и оставляет после себя только светлые эмоции, несмотря на сложность поднятых в нем тем.

Секреты остроумия Рональда Рейгана

Однажды перед четой Рейганов выступал знаменитый пианист Владимир Горовиц (получивший больше Грэмми, чем сэр Пол Маккартни). В тот самый момент, когда Рональд Рейган встал, чтобы поблагодарить великого музыканта, случилось ужасное. Супруга президента Нэнси Рейган, сидевшая на краю небольшого подиума, забывшись, отодвинула свой стул и кубарем, задрав ноги, полетела со стулом в стоявшие под ней букеты хризантем. В гробовой тишине Рейган, убедившись, что пострадали только цветы и подавая жене руку, произнес: «Дорогая, мы же договорились исполнять этот трюк, только когда я остаюсь без аплодисментов». Президента Рейгана многие не любили за его политику, но и убежденным противникам сложно было устоять перед его личным обаянием. Будучи в свое время самым пожилым в истории США главой государства, он мог быть искренним и веселым как ребенок. Чувство юмора не изменяло ему в самых отчаянных обстоятельствах. Даже лежа на операционном столе после почти удачного покушения, когда он чудом остался в живых, президент не лишил себя удовольствия спросить обступивших его врачей: «Надеюсь, вы все республиканцы?». В политических дебатах Рейган обезоруживал оппонентов добродушием и веселым нравом, а также обладал бесценным для политика качеством — самоиронией. На этапе президентской кампании противники Рональда без конца муссировали тему его возраста, но бывшему актеру удалось обратить свою старость в козырную карту. Он сам начал шутить на тему, что ему триста лет в обед, и неизменно зарабатывал очки на веселье публики. Вообще, за Рейганом замечали, что он запросто вставляет в речь слова своих старых киногероев, а также может приврать, рассказав малоизвестный случай из кино как реальный. Это, а также использование анекдотов, позволяло ему эмоционально сильно воздействовать на публику, качая ее от слез высокого патриотизма до смеха над грубой шуточкой. «Разве актер может быть президентом?» — спросили его однажды. «Разве президент может не быть актером?» — ответил он. Был у Рейгана еще один секрет — он был очень трудолюбив и тщательно готовился к каждому выступлению. В этом смысле он был настоящим актером, готовящимся блестяще отыграть свою роль. К примеру, Рейган, несмотря на свой опыт выступлений, опасался вопросов, на которые ему будет нечего ответить. Поэтому перед каждой речью он пытался сформулировать все возможные вопросы к ней и не ленился найти ответ на каждый. По его собственной статистике, из десяти предполагаемых вопросов четыре и правда были заданы, и ловкие готовые ответы помогали ему оставаться на плаву в любой полемике. Рональд Рейган вовсю использовал свои актерские навыки, например, хорошую память. А еще он умел мастерски надеть на себя образ и вжиться в него так, что даже видавшие виды журналисты попадались на крючок его кажущейся искренности. Например, журналисту советской газеты на вопрос, в чем секрет его остроумия, Рейган на голубом глазу ответил, что в детстве ему подарили сборник русских пословиц, и он выучил его наизусть. Остроумно, правда? И это прозвучало так искренне, что газета напечатала, а специалисты КГБ потом отдельно анализировали, где здесь правда. Рейган, конечно, был лютым антисоветчиком (что не помешало ему наладить контакт с Михаилом Горбачевым и совершенно его очаровать) и считал СССР самой большой в истории угрозой Америке. При этом он изучал антагониста с неожиданной стороны — собирал не только антисоветские анекдоты, но и русские анекдоты про себя самого. Одним из любимых его был такой: Рейган вскакивает среди ночи в холодном поту. Нэнси Рейган спрашивает: «Ронни, что случилось?». «Какой мне приснился кошмар! — отвечает Рейган. — Будто сижу я в зале, а на трибуне Брежнев, и говорит: «Дорогие товарищи, мы заслушали доклады о положении дел на Брянщине и Орловщине. Теперь хотелось бы услышать, как дела на Вашингтонщине. Слово предоставляется первому секретарю Вашингтонского обкома КПСС товарищу Рейгану». А я сижу и чувствую — не готов!..» Автор: Влад Лисовский

Годзилла против Конга: ученый решает, кто действительно победит

После многих лет создания в рамках кинематографической вселенной MonsterVerse (медиафраншиза, основанная на серии фильмов о двух существах) Годзилла и Конг собираются снова встретиться и сразиться. По секрету расскажем и даже некоторых огорчим, но Годзилла и Конг ненастоящие, и животных, похожих на этих обитателей MonsterVerse, не существует и никогда не было. Они даже теоретически не смогли бы появиться. Версия Годзиллы в фильме «Годзилла против Конга» 2021 года составляет 177 метров в длину и весит более 90000 тонн. Конг же имеет высоту 103 метра и весит более 50000 тонн. Наземные животные такого размера просто невозможны. Они не смогли бы выдержать свой вес, а также не смогли бы перекачивать кровь по телу, посылать нервные импульсы с эффективной скоростью или предотвращать смертельное повышение температуры тела. Именно по этим причинам самые большие наземные животные из когда-либо существовавших — динозавры-зауроподы (или ящероногие) юрского и мелового периодов — достигли максимальной массы около 100 тонн. Более того, эти гиганты были четвероногими, что позволяло поддерживать свой вес четырьмя столбчатыми конечностями. Предельная масса для двуногих животных составляет 20 тонн и меньше. Но оставив в стороне эти пустяковые вопросы биологической реальности, давайте предаваться забавным предположениям и зададим ключевой вопрос нашего времени: кто победит? И можем ли мы использовать науку, чтобы выяснить это? Палеонтолог Даррен Нейш поможет с этим разобраться. Красный угол: Годзилла Его не зря называют королем монстров. Во-первых, он покрыт броней, его внешний вид напоминает ящериц, таких как комодский варан, и динозавров, таких как анкилозавр. У обоих есть костные пластины, встроенные в кожу. Пластины анкилозавра имели кевларовую структуру перекрещивающихся волокон, которая препятствовала бы проникновению зубов. Годзилла также защищен спинными пластинами с остроконечными краями, достаточно прочными, чтобы прорезать металл. Атаки сверху или попытки поймать его в ловушку не сработают — противник будет разорван в клочья. Размер Годзиллы, конические зубы и массивные челюсти предполагают феноменальный укус. Строгие испытания силы укуса не проводились на Годзилле, но он мог генерировать силы в десятки или сотни раз большие, чем рассчитанные для Tи-Рекса. Это около 57000 ньютонов и более 900 килограммов на квадратный сантиметр. Этого достаточно, чтобы разорвать части тела и сломать кости. Годзилле вряд ли нужно использовать свои челюсти, поскольку его массивный зазубренный хвост служит дальнобойным оружием. Из предыдущих сражений мы знаем, что хвост Годзиллы можно использовать как дубинку. Увеличивая масштаб работы, проделанной над вооруженными хвостами динозавров, мы примерно предположим, что хвост Годзиллы может ударить с астрономической силой более 22 миллионов ньютонов, что эквивалентно более чем 2000 тоннам массы. А хвост Годзиллы более 100 метров в длину, поэтому к нему трудно подойти без риска получить удар. Абсолютное оружие Годзиллы дает ему значительное преимущество: он радиоактивен и поражает врагов пучком атомного дыхания, температура которого превышает 500000°C. Таких способностей в реальном мире не существует. Ближайшим аналогом, пожалуй, является спрей сверхгорячей жидкости, производимый жуками-бомбардирами, выпускаемый при температуре около 100°C. Это губительно для животных такого же размера. Синий угол: Конг Тот факт, что Конг похож на гигантскую гориллу, позволяет сделать некоторые оценки его способностей. Однако следует предостеречь, что надежные данные о силе реальных обезьян, как известно, трудно получить, и многие знакомые всем утверждения (например, о том, что гориллы в 10 раз сильнее людей) являются предположениями, основанными на историях, а не результатом тщательного осмотра и изучения. Имея это в виду, все же можно сказать, что Конг феноменально силен. Мы видим, как он поднимает предметы, которые по крайней мере такие же тяжелые, как и он сам, а также наносит мощные удары руками. Удар или даже пощечина его рукой имели бы силу, измеряемую в миллионах ньютонов, а тот факт, что его руки имеют длину более 70 метров, делает его чрезвычайно опасным вблизи. А также он быстр и подвижен, умеет прыгать и бегать. Не стоит забывать, что у Конга есть мощный укус. Сила укуса гориллы — около 91 килограмма на квадратный сантиметр. Учитывая значительно больший размер Конга, его сила укуса, возможно, в 100 раз больше. Несмотря на всю эту грубую силу и мощь, самым большим преимуществом Конга является его интеллект. Как примат и особенно большая обезьяна, он способен планировать наперед, изменять свое поведение и в большей степени анализировать незнакомые ситуации, что нетипично для животных. Подобно обезьянам из реального мира, он почти наверняка обладает «теорией разума»: способностью определять намерения и точки зрения других. Это может оказаться решающим в предвидении боевых действий Годзиллы и даже дать Конгу преимущество. Интеллект Конга также отражается в том факте, что он использует подручные средства и даже производит орудия. Мы знаем из фильма «Конг: Остров черепа», что он может делать дубинки из деревьев и даже использовать созданные людьми предметы, такие как цепи и пропеллеры, для победы над врагом. Вердикт: Годзилла побеждает Очевидно, что Годзилла и Конг обладают значительными сильными сторонами, каждая из которых способна предоставить им выигрышный ход в случае драки. Мы не можем сбрасывать со счетов возможность того, что Конг удачно нанесет удар по врагу или воспользуется своим умом, чтобы заманить Годзиллу в какую-то ловушку, или бросит самодельное оружие на значительное расстояние. Но рептилия с ядерной силовой установкой, покрытая панцирем, с атомным дыханием и чрезвычайно мускулистым зазубренным хвостом длиной более 100 метров — это практически непобедимый противник. Независимо от того, насколько вы сильны или хороши в использовании оружия, вам грозит опасность быть зажаренным или забитым до смерти хвостом, даже когда вы находитесь на значительном расстоянии от врага. По материалам статьи «Godzilla vs. Kong: A scientist decides who would really win» Science Focus

Астероид, уничтоживший динозавров, ускорил рост тропических лесов

Исследование показало, что астероид, уничтоживший динозавров, открыл дорогу для того великого разнообразия растений, которое мы наблюдаем сегодня в тропических лесах. Что приходит вам в голову, когда вы представляете тропический лес? Яркие цветы? Пышные лиственные навесы? Густые темные подземелья, где хищники и жертвы играют в прятки? Оказывается, все это не относилось к тропическим лесам Северной Америки до того, как астероид, уничтоживший динозавров, упал на Землю около 66 миллионов лет назад. В новом исследовании, опубликованном в журнале Science, его авторы изучали окаменелости растений из современной Колумбии, чтобы показать, как одно катастрофическое событие изменило тропические леса. «Эта историческая катастрофа так сильно изменила тропики, что нынешние леса полностью являются продуктом тех времен. Это похоже на волшебную реальность в стиле Габриэля Гарсиа Маркеса», — говорит соавтор исследования и штатный палеонтолог в Смитсоновском институте тропических исследований, Карлос Харамилло. До того, как в исследовательском институте STRI провели это исследование, ученые не знали, насколько тропические леса Центральной и Южной Америки когда-то были разными. «В течение очень долгого времени биологи только предполагали, что тропические леса с преобладанием цветущих растений появились примерно 130—120 миллионов лет назад, когда цветковые растения начали активно распространяться», — рассказывает Моника Карвалью, аспирант STRI и Университета дель Росарио в Колумбии. Команда STRI потратила годы на сбор и исследование более 6000 окаменелостей листьев и более 50000 отдельных спор пыльцы, датируемых временем как до, так и после удара астероида. Это была сложная и трудоемкая работа, ведь найти окаменелости в тропиках не так просто. Их можно найти только в местах, где большинство времени года относительно сухо и поверхность земли не укрыта толстым слоем почвы. Исследователи посещали угольные и алевролитовые шахты, но желанные окаменелости удавалось обнаружить далеко не всегда. Харамилло говорит, что сложнее всего найти окаменелости листьев с неповрежденной кутикулой. Поэтому и потребовалось так много времени, чтобы собрать достаточное количество образцов. В конце концов настойчивость окупилась. Исследователи смогли показать картину лесов меловой эпохи, которая полностью отличалась от современных тропических лесов. Карвалью объяснил, что в лесах 70-66 млн лет назад не было такого количества цветущих и бобовых растений, как сегодня. Вместо этого цветущие растения были смешаны с папоротниками и хвойными деревьями, такими как деревья-головоломки, сосны каури и сосны острова Норфолк. Немногочисленные цветущие растения были смешаны с папоротниками и хвойными деревьями. Эти деревья росли далеко друг от друга, что позволяло свету обильно проникать в лесную почву. Цветущие растения растут быстрее и обладают более высокой скоростью фотосинтеза, в то время как бобовые растения хорошо фиксируют азот. Гораздо меньшее количество цветущих растений и полное отсутствие бобовых означало, что леса были менее продуктивными, то есть медленнее перерабатывали питательные вещества и не так эффективно хранили углерод. Таким образом, те леса отличались от нынешних не только внешне, но также функционально и экологически. Как удар астероида изменил тропические леса В конце мелового периода астероид размером с Манхэттен врезался в территорию, которая сейчас известна как Юкатан. Удар повлек за собой серьезнейшие последствия: раскаленные осколки астероида спровоцировали лесные пожары, облако пыли и пепла погрузило планету во тьму на долгие годы. Радиоактивные осадки привели к исчезновению трех четвертей существовавших тогда видов, включая динозавров. Также было уничтожено 45% видов растений, которые произрастали на территории Колумбии. Как именно это опустошение привело к появлению современных тропических лесов? У исследователей есть три гипотезы: • динозавры держали леса «открытыми», постоянно передвигаясь между деревьями. Поэтому после их вымирания леса стали гуще; • пепел от удара обогатил почву, способствуя более быстрому росту цветущих растений; • вымирание тропических хвойных пород позволило цветущим растениям занять свою нишу. Какой бы ни была причина, это исследование является доказательством того, что жизнь находит выход из любой ситуации и напоминает, что мы не должны воспринимать биоразнообразие современных тропических лесов как должное. «Жизнь на Земле продолжается. На планете появлялись и исчезали тысячи видов, и этот процесс продолжается прямо сейчас, но мы понимаем, что он займет миллионы лет.. Вопрос заключается в том, сможем ли мы, люди, пережить те радикальные изменения, которые мы спровоцировали на нашей собственной планете», — говорит Карвалью. Влияние человека на тропические леса Амазонки Современные тропические леса находятся под серьезной угрозой из-за деятельности человека. Например, в 2020 году в Амазонии был зафиксирован самый высокий уровень вырубки лесов за последние 12 лет. Есть опасения, что если будет вырублено определенное количество деревьев, произойдет переломный момент, когда лес больше не сможет самовоспроизводиться и превратится в пастбища. Во всем мире биоразнообразие находится под угрозой — по словам ученых, мы находимся в эпицентре шестого в истории Земли массового вымирания. Карвалью говорит, что 45% видов растений, которые были уничтожены при ударе астероида, примерно эквивалентны количеству видов, которые, по прогнозам, вымрут к концу века, если ситуация не изменится. Такие потери нелегко будет восполнить. Харамилло говорит, что тропическим лесам потребовалось около семи миллионов лет, чтобы восстановить то биоразнообразие, которое было до падения астероида. «Лес может и вернется, но былое разнообразие исчезнет навсегда», — заключает он. По материалам статьи «Asteroid That Killed the Dinosaurs Gave Rise to the Rainforests» Treehugger