Психолог Джон Готтман о секрете удачных отношений

Психолог Джон Готтман любит проделывать фокус — понаблюдав за тем, как общается между собой пара, он может предсказать с почти стопроцентной вероятностью, будут ли они счастливы вместе спустя годы или у их отношений нет будущего. Звучит невероятно, но у Готтмана за плечами 40 лет научных исследований. «Счастливые пары прежде всего видят позитивное друг в друге, то, за что можно сказать «спасибо», обнять и просто порадоваться, что жизнь свела с таким замечательным человеком, — говорит Готтман. — Они целенаправленно строят отношения на уважении и благодарности. Несчастливые пары, наоборот, все время ищут, к чему бы придраться в партнере, ловят каждую его или ее ошибку». Готтман и его жена Джули, тоже психолог, принадлежат к числу самых известных в мире экспертов по браку. На протяжении нескольких десятков лет они консультировали тысячи пар и провели сотни экспериментов, чтобы выяснить секрет счастливого брака. Самый интересный эксперимент Готтмана назывался «Лаборатория любви». Молодоженов приглашали в лабораторию, подключали к ним электроды и просили рассказать об истории их отношений — как встретились, из-за чего произошла самая страшная ссора, какие счастливые события совместной жизни запомнились больше всего. Исследователи наблюдали, как они общаются между собой, а электроды замеряли ток крови, частоту ударов сердца и другие физиологические реакции участников. Потом молодоженов отправили домой, а через шесть лет связались с ними снова, чтобы выяснить, вместе ли они еще или нет. Опираясь на собранные данные, Готтман разделил пары на две большие группы: Счастливые и Несчастливые Первым удалось сохранить счастливый брак спустя шесть лет. Вторые либо расстались, либо жили вместе, но страдали вдвоем. Когда исследователи проанализировали данные, они увидели четкую разницу между первой и второй группами. Будущие несчастливые пары выглядели спокойными, рассказывая о своих отношениях, но реакции их организма, измеряемые электродами, говорили об обратном. Сердца бились учащенно, они потели, ток крови был быстрым. По всем признакам их тела работали в режиме первобытной реакции на страх — «сражайся или беги». Другими словами, на близость и простую беседу с любимым человеком их организм реагировал так, как будто встретился лицом к лицу с саблезубым тигром. Даже когда они говорили о приятных или незначительных вещах в своих отношениях, они ждали атаки со стороны партнера или готовились атаковать сами. Готтман обнаружил закономерность: чем активнее реагировали тела партнеров в лаборатории, тем быстрее разрушались их отношения со временем. Пары, сохранившие счастливый брак спустя шесть лет, наоборот, с самого начала демонстрировали низкое физиологическое напряжение. Вместе они чувствовали себя спокойно и уверенно, что выражалось в бережном, любящем отношении к партнеру даже во время ссоры. Дело не в том, что у них лучше устроена физиология, считает Готтман, а в том, что они умеют создать атмосферу доверия, тепла и любви друг для друга. Но как им это удается? Как выяснил Готтман, главная причина разводов — презрение и пренебрежение к партнеру. Те из нас, кто ищет малейший повод покритиковать и не привык с уважением реагировать на просьбы партнера, упускают 50% позитивных вещей, которые делают для них, и видят негатив там, где его нет. Они убивают не только любовь, но и в прямом смысле своего любимого/любимую — постоянная критика со стороны значимых людей ослабляет наш иммунитет, способность сражаться с вирусами и онкологией. Злоба и равнодушие означают смерть отношений. И наоборот — доброта, сердечность, нежность и внимательность невероятно усиливают привязанность друг к другу, и с годами она только крепнет. Исследования показывают, что доброта — самый важный показатель стабильности брака. Доброе отношение дает нам возможность почувствовать себя любимыми — нас понимают, ценят, о нас заботятся. Можно думать о доброте как о раз и навсегда данной черте характера: у тебя она либо есть, либо нет. На самом деле, объясняет Готтман, доброта устроена как мышцы — чем больше мы в ней упражняемся, тем она сильнее. Другими словами, над отношениями надо работать, чтобы они всегда были в форме, — именно так поступают любящие пары. Конечно, сложнее всего проявлять доброту во время ссор и конфликтов — но это и самое важное время для того, чтобы быть добрым. Когда мы переживаем падение, наша семья должна быть мягкой периной, в которую не страшно упасть. Очень легко разрушить отношения злыми словами. «Быть добрым не означает, что мы должны прятать свою злость, — поясняет Джули Готтман. — Скорее, доброта подсказывает, как ее лучше выразить. Вместо того, чтобы осыпать партнера оскорблениями, можно объяснить, почему вам больно и вы злитесь. Например, вместо «Да что с тобой такое, опять опоздала! Вылитая твоя мамаша!» можно сказать: «Я ненавижу это говорить и знаю, что это не твоя вина, но меня правда ужасно бесит, что ты опять опоздала». Дело не в подарках типа букета цветов и коробки шоколадных конфет, хотя и они хороши время от времени, — а в том, как мы общаемся между собой каждый день. Один из способов практиковать доброе отношение друг к другу — активно искать повод поблагодарить любимого/любимую за что-нибудь в течение дня и не сосредотачиваться на негативе («Грязные тарелки!» «Опять опоздал!»), не думать плохо о партнере, если он допустил промах. Например, рассерженная жена может решить, что муж специально не поднял сидение в туалете, чтобы позлить ее, а на самом деле он просто забыл об этом. Еще одно мощное средство, помогающее укрепить отношения — разделить радость партнера. Проблема несчастливых пар часто в том, что они не способны радоваться друг за друга. «Представляешь, меня повысили!» — «Угу, отлично, мне надо бежать». Быть вместе и разделить радость, успех любимого человека так же важно, как быть рядом во времена испытаний. Источник: Psychologies

«Будь самим собой!» — истина или заблуждение?

Это абстрактная фраза, которую каждый человек интерпретирует по-своему. Что означает эта идея на самом деле и так ли она хороша? Все люди схожи между собой. Все мы имеем одинаковые потребности и зачастую помещены в равные условия существования. По этой причине большинство всё же предпочитают как-либо выделяться на фоне других. Психологи и философы твердят о том, что все люди разные и у каждого из нас есть свои особенности. Если бы мы действительно кардинально отличались друг от друга — большинство маркетинговых стратегий попросту не сработали бы. Фраза «Будь самим собой» означает, что человек должен следовать исключительно своему внутреннему голосу, не пытаясь кому-то подражать и что-либо в себе менять. А что чаще всего твердит нам внутренний голос? Не будь самим собой! Каждый из нас любит комфорт, привык слепо следовать своим слабостям, потакать не самым лучшим привычкам и идти на поводу инстинктов. Внутренний голос лжет. Оставаясь собой, человек теряет самое важное — он упускает развитие. В лучшем случае мы застреваем на пыльной ступеньке мнимого комфорта, в худшем — начинаем планомерно деградировать. Естественное нутро заставляет человека расслабиться и плыть по течению жизни. Внутренний голос безжалостно убивает амбиции и запросто может превратить энергичного спортсмена в ленивый, запущенный сгусток жировых отложений на диванной поверхности. Тот, кто не согласен с тем, каков он есть в своём естественном проявлении, находится в постоянной работе над улучшением себя и качеством своей жизни. Если бы футболист предпочел оставаться собой и не захотел стать таким же, как Лионель Месси, он бы не тренировался сутками, не добивался бы отличных результатов и, скорее всего, выбросил бы свои кеды в окно. Если бы Фредди Меркьюри никогда не мечтал стать таким же популярным, как болливудская певица Лата Мангшкар, которую он всегда слушал с восхищением, а принял бы решение остаться собой, мир никогда бы не услышал легендарную «The Show Must Go On». Пытаться подражать лучшим — это нормально, это правильно, а вот закрывать глаза на проблемы и собственные недостатки, оставаясь «самим собой» — прямая дорога в небытие и деградацию. Несвобода Оставаясь собой, мы загоняем себя в рамки и ограничиваем свою личность, не пытаемся побороть свои страхи и стать сильнее. Ограниченный мир становится тюрьмой. Как часто мы говорим себе: «Это не для меня», «Я не справлюсь», «Это явно не моё»… Человек приобретает истинную свободу только тогда, когда он выходит за рамки своего привычного мышления. Выбравший путь «быть собой» никогда не почувствует запах свободы, никогда не сможет по-настоящему насладиться вкусом жизни. У нас всегда есть выбор — посадить себя в клетку ограниченного мира под названием «быть собой» или выйти за эти границы, приобретая лучшие качества, опираясь на сильных, смело преодолевать трудности. Человек с сильным нутром и крепким как сталь ментальным стержнем никогда не сломается. Таких людей — единицы, таких ценят и уважают. Они смело бросают вызов себе и миру, легко идут на авантюры и сами управляют собственной судьбой. Быть самим собой… Истина или заблуждение, каждый решает для себя сам. Главное — помнить о том, что внутренний голос далеко не всегда наш верный друг. Рациональность, постоянное развитие и нескончаемая борьба со своими слабостями — лучшие попутчики странствующей личности. Автор: Аmelia Read

Подборка блиц-фактов №136

Слово, означающее яблоко, является одним из самых древних названий плодов во многих языках. Его часто использовали, чтобы давать названия другим плодам. Например: апельсин на нидерландском языке — appelsien, «китайское яблоко»; картофель на французском — pomme de terre, «земляное яблоко»; ананас на английском — pineapple, «еловое яблоко», помидор на итальянском — pomo d'oro, «золотое яблоко». Кровь китов насыщена кислородом больше, чем у каких-либо других млекопитающих. За секунду киты вдыхают 2000 литров воздуха, причем делают они это не ртом, а дыхалом, расположенным в задней части головы. В прошлом книги ставили на полку наоборот: корешком к стене и передним обрезом наружу. В ответ на щекотку смеется не только человек, но и человекообразные обезьяны. Смех у них отличается от человеческого, но, тем не менее, он узнаваем. В конце XX века появились данные, что и крысы при щекотке издают определенный ультразвуковой сигнал с частотой 50 кГц, который можно приравнять к смеху. Японцы изобрели роботов, которые предупреждают человека о том, что от него плохо пахнет. Один — в виде бульдога, который обнюхивает стопы и выдает одну из четырех возможных реакций в зависимости от интенсивности запаха. Если все хорошо — уткнется носом в ноги, а если совсем плохо — изобразит потерю сознания. Второй робот сделан в виде женской головы — дыхните, и она честно скажет вам все, как есть. До того, как появились будильники, в Англии и Ирландии существовала профессия «будильщиков», которые стучали по утрам в окна длинными палками, либо стреляли из трубочек сушеным горохом. На самом старом винограднике Георгия Натенадзе на юге Грузии растут настоящие дикие виноградные лозы с 1600 года, многие из которых взбираются на деревья и пережили вторжение армий других стран. Этот виноградник покрывает приблизительно 4 квадратных км, виноград с него собирают два месяца. Биофизики из Австралии изучали структуру крылышек цикад вида Psaltoda claripennis под микроскопом и обнаружили интересную особенность. Оказывается, они могут уничтожать бактерии без каких-либо химических веществ. Крылышки этих достаточно крупных цикад снабжены особыми «‎антибактериальными» наноколоннами, которые попросту разрывают мембраны клеток болезнетворных микроорганизмов, если те попадают на поверхность. В статье, появившейся в издании Biophysical Journal, исследователи утверждают, что это чуть ли не единственная природная поверхность, способная на подобное действие. Самый старый человек на Земле сейчас — это жительница Японии Канэ Танака, она попала в Книгу рекордов Гиннеса. 2 января 2021 года ей исполнилось 118 лет. Самым большим словарем в мире является Deutsches Wortetbuch, начатый Якобом и Вильгельмом Гриммами в 1854 г. Он был закончен в 1971 году. Словарь, объем которого составил 34519 страниц, был издан в 33 томах. Самый большой словарь английского языка — 20-томный The Oxford English Dictionary. Издание 2005 года содержит около 301100 статей (350 млн печатных знаков).

«Самые знаменитые влюбленные»: королева Виктория и принц Альберт

Их называли «самыми знаменитыми влюбленными». Судьба определила им не такой уж и долгий (но и не то чтобы очень короткий) срок вместе — больше двадцати лет. За это время они создали новую эпоху для Англии, да и для всего мира. Им, что называется, на роду (а род у них общий — Саксен-Кобургский) было написано быть вместе. Их принимала одна и та же повитуха. Их бабушка, вдовствующая герцогиня Кобургская, с самого начала мечтала их поженить. Когда дети подросли, такое же желание возникло у короля Бельгии Леопольда I (дяди Виктории), бывшего наставником юной принцессы в политических делах. Однако до поры династические задумки старшего поколения не трогали Викторию и Альберта. Видимо, опека короля и прочих царедворцев, рассчитывавших за ее счет решить свои политические задачи, начала тяготить Викторию. В иерархии наследования она стояла довольно высоко и желала править самостоятельно. Альберт же, хотя изучал политические науки, классические языки, естествоведение, философию и историю, себя (по крайней мере в юности) правителем не видел вообще — в Бельгии ему жилось уютно, его окружали друзья, и менять ее на чуждый ему Альбион он совершенно не собирался. Однако их интересы никто в расчет не принимал. Для начала король Леопольд организовал встречу Виктории и Альберта — 17-летняя наследница престола принимала его вместе с двоюродным братом Эрнстом в Лондоне в мае 1836 года. Некоторые биографы считают, что страсть Виктории к Альберту проснулась уже тогда, с первой же встречи. Она нашла его очень привлекательным. Виктории понравились его белокурые волосы, прекрасные глаза, манящие губы. «Его главное очарование в выражении лица, одновременно нежном и благородно сдержанном», — заметила после встречи Виктория. Другие полагают, что, хотя молодые люди произвели друг на друга весьма благоприятное впечатление, о внезапно вспыхнувшей любви не может быть и речи. Виктория, несмотря на лестные отзывы об Альберте, называла его в письмах к дяде «инвалидом» и «деликатным желудком». Альберт же, в свою очередь, ограничился тем, что назвал кузину «весьма добродушной особой»... 20 июня 1837 года в пять часов утра Викторию разбудила мать, герцогиня Кентская (девушке запрещено было спать отдельно от нее, как и разговаривать в ее отсутствие с незнакомыми): «Архиепископ Кентерберийский и первый камергер Англии хотели бы немедленно видеть вас. Они ожидают в большом зале». Как только принцесса вошла, первый камергер опустился на колени. Виктория поняла: король умер. Теперь ей предстояло стать королевой Англии. Первое, что сделала Виктория, это приказала убрать свою кровать из комнаты матери. Великая королева начала свое царствование. До нее на престол Великобритании женщина не садилась более ста лет. Дяде Леопольду она также дала понять, что в его советах не очень нуждается, в том числе и в матримониальных делах. Вопрос о замужестве, как и многое другое, Виктория хотела решать сама. Узнав в 1839 году, что Альберт и Эрнест снова приедут в Англию, королева сообщила лорду Мельбурну, что «не имеет особого желания встречаться с Альбертом, поскольку вся эта тема вообще ей противна». До этого она написала Леопольду I, что между ними «не было никакой помолвки». Даже если он ей понравится, она не сможет «дать твердого обещания в этом году, поскольку такое событие может произойти не ранее чем через два или три года». Не горел желанием идти под венец и сам Альберт, но все же уступил королю Бельгии и вторично отправился в Лондон. Возможно, он рассчитывал получить от Виктории громкий отказ, там самым завершив эпопею с женитьбой раз и навсегда. Альберт прибыл в пятницу вечером, и за субботу все волшебным образом переменилось в мире Виктории. Альберт возмужал и превратился из подростка в красивого мужчину. К тому же он обладал разнообразными талантами: увлекался техникой, любил живопись, архитектуру, музыку, слыл прекрасным фехтовальщиком. Виктория записала в свой интимный дневник: «Встреча с Альбертом всколыхнула мои чувства. Как он красив! Его губы завораживают, у него такие симпатичные усики и бакенбарды». В воскресенье утром она сказала лорду Мельбурну, что «существенно пересмотрела свои взгляды на замужество». А через день, согласно дворцовому этикету, послала за кузеном. Она приняла его наедине и «спустя несколько минут сказала, что он, должно быть, догадывается, зачем я его позвала — и что я была бы очень счастлива, если бы он уступил этому моему желанию выйти за него замуж». Альберт, преклонив колено, поцеловал ей руку: «Я недостоин вас, — промолвил он. Затем, выдержав паузу, добавил: — Я буду счастлив провести рядом с вами всю свою жизнь». Виктория вздохнула с облегчением. «Я люблю его больше, чем думала, — отметила она в дневнике, — и я сделаю все, что в моей власти, чтобы облегчить его жертву» — Альберт мог стать наследником престола лишь по решению парламента. Иными словами, его роль при королеве поначалу была лишь декоративной. Бракосочетание Джорджины Шарлотты Августы Александрины Виктории и Френсиса Чарльза Августа Альберта Эммануила Саксен-Кобургского состоялось 10 февраля 1840 года. Свадебная церемония прошла с соблюдением многовековых традиций. Медовый месяц молодые супруги провели в Виндзорском замке. Королева писала дяде Леопольду: «Спешу Вам сообщить, что я самая счастливая женщина в мире... Мой муж ангел, и я его обожаю. Его доброта и любовь ко мне так трогательны. Мне достаточно увидеть его светлое лицо и заглянуть в любимые глаза — и мое сердце переполняется любовью...» Сильнейшая страсть Виктории, унаследовавшей темперамент Ганноверов, оказалась достаточно серьезной ношей для Альберта. «В ответ на безграничную преданность молодой кузины он, естественно, испытывал чувства нежности и благодарности, но всепоглощающая ответная страсть его миновала», — пишут об Альберте его биографы. Возможно, на фоне впечатлительной Виктории, не скрывавшей своих чувств к Альберту, его меланхоличность и сдержанность выглядели холодностью и отстраненностью. Но на самом деле причин для того, чтобы сомневаться в глубине чувств Альберта и искренности его привязанности к Виктории, нет никаких. Просто он выражал их не так открыто. Причин тому было много. Часть из них связана с семейными историями Виктории и Альберта, еще часть — с репутацией рода Ганноверов (предков Виктории по отцовской линии) вообще. Ее отец, герцог Кентский, никогда не отличавшийся примерным образом жизни, умер, когда Виктории было восемь месяцев. А предшествующие Виктории поколения правителей открыто распутствовали. К примеру, король Уильям IV, дядя Виктории, совершенно не скрывал, что у него было десять незаконных детей. На сыне и дочери Георга III даже лежало подозрение в инцесте. Георг IV воспринимался обществом как искатель удовольствий и любитель женщин, чье правление по большей части представляло собой череду скандалов. В результате моральный облик королевской фамилии перед воцарением королевы Виктории в 1837 году был практически полностью дискредитирован. Сам принц Альберт пострадал из-за развода своих родителей, которые оба были вовлечены в общественные скандалы, поэтому его моральные требования были довольно высоки. Случается, что дети курильщиков и алкоголиков вырабатывают в себе настолько стойкое отвращение к образу жизни своих родителей, что никогда не притрагиваются ни к табаку, ни к алкоголю. Вполне возможно, что с Альбертом произошло нечто подобное. Он придерживался настолько пуританских взглядов, что, по собственному признанию, чувствовал физическое недомогание при простой мысли о супружеской измене. Биографы чаще предпочитают говорить с его стороны не о любви, а скорее о привязанности и чувстве долга, хотя грань между этими определениями весьма условна. Виктория, всецело преданная Альберту, приняла его отношение к себе как истину в последней инстанции. Властная и вспыльчивая, пресекающая любые попытки ограничить свой политический авторитет, она, тем не менее, считала, что предназначение женщины состоит именно в рождении и воспитании детей. Семейные ценности превыше всего ставил и Альберт. «Чем тяжелее и крепче цепи супружества, тем лучше, — писал он своему брату. — Супруги должны быть прикованы друг к другу, неразделимы и жить только друг для друга». При этом его представления об устройстве семейной жизни отличались от принятых в Букингемском дворце. Всей частной жизнью Виктории самолично правила баронесса Луиза Лейзен — наставница Виктории с ранней юности, — и она не имела ни малейшего намерения хотя бы на йоту поступиться властью. Альберт хотел было перебраться в Виндзор, но Виктория не позволила ему сделать этого: «Вы забыли, любовь моя, что я королева. Ничто не должно мешать или замедлять решение государственных дел. Парламент заседает, и почти каждый день неотложные дела требуют моего присутствия... Даже два-три дня отсутствия — это слишком много». Альберт принял и это. Накануне рождения их первого ребенка Альберт «с материнской нежностью» ухаживал за Викторией, тяжело переносившей беременность. Тогда же была сшита знаменитая кружевная рубашка, которая будет служить до наших дней крестильной рубашкой всех принцев и принцесс Англии. 21 ноября 1840 года родилась Вики — Виктория. Девочка росла болезненной, что привело к серьезному конфликту между супругами, обсуждавшими (с участием баронессы Лейзен, естественно) методы лечения. Альберт обвинил баронессу в небрежении и безграмотности. Виктория вспылила и в слезах выбежала из комнаты. Альберт, скорее всего, был прав — он получил блестящее образование и, как пишут многие биографы, интеллектуально превосходил многих современников, не исключая и Виктории. После шумного скандала Альберт написал жене послание, предупреждая, что гибель ребенка будет на ее совести, если она станет упорствовать в своих рекомендациях. Виктория сдалась, баронесса Лейзен получила отставку. Вики поправилась, в семнадцать лет была помолвлена с Фридрихом Вильгельмом Прусским (будущим императором Фридрихом III). У них было семеро детей, причем старший сын стал императором Вильгельмом II, а дочь Софи — греческой королевой. Постепенно Альберт завоевывал авторитет и в делах управления государством, хотя начинать ему пришлось даже не с нуля, а из глубокого минуса. Конституция страны полностью игнорировала его существование, жена-королева могла называть его только фельдмаршалом. Но Виктория хотела видеть его королем. — Положение Альберта будет очень тяжелым, — говорила она премьер-министру. — Если он должен следовать за моими дядями в вопросе престолонаследия, то пусть хоть имеет титул короля. Какой властью я обладаю, если даже не могу дать ему титул, который должен ему принадлежать? Лорд Мельбурн недовольно возражал: — Только решение парламента может сделать его королем. И ради бога, не поднимайте этот вопрос сейчас. Те, кто делает королей, могут и свергать их. Тогда Виктория отступила. Вечером она записала в дневнике: «Я даже не могу сделать Альберта опекуном наших детей. Если после моей смерти мой сын будет совершеннолетним, то он станет опекуном младших братьев и сестер, а не их отец. А если дети не достигнут к тому моменту совершеннолетия, то будет назначен регент». Но Альберт практически сразу после женитьбы начал помогать своей королеве. В ее кабинете был поставлен письменный стол для него. Некоторое время ему пришлось потратить на то, чтобы вникнуть в суть процессов управления государством. «Я читаю и подписываю бумаги, а Альберт их промокает...» — отмечала Виктория. Но постепенно принц входил во вкус. Он всецело посвятил себя поощрению культуры, просвещения и улучшению нравственного и материального быта народа. По его почину возникли многие общеполезные учреждения. Поощряя науки и председательствуя в ученых обществах, он заботился о создании новых школ (ragged schools) и заведений для малолетних преступников и образцовых помещений для бедных, поощрял собственным примером в своей образцовой ферме занятия земледелием и скотоводством. Кроме того, он отправлял много различных должностей, был покровителем почти всех больниц и благотворительных учреждений королевства. Его авторитет рос год от года. Герцог Веллингтон даже предложил ему пост главнокомандующего английской армией. Альберт с благодарностью предложение отверг — у него было много иных забот. Со временем он добился возможности напрямую влиять на политику Англии. Встав до восхода солнца, он писал письма, составлял ответы на запросы министров. И когда Виктория присоединялась к нему, ей оставалось только подписывать подготовленные им бумаги. Она замечала, что Альберт с каждым днем все больше интересуется политикой и государственными делами и прекрасно во всем разбирается. «Я же, — признавалась она, — теряю интерес к делам. Мы, женщины, не созданы для правления, если б мы были честны сами с собой, то отказались бы от мужских занятий... С каждым днем я все больше убеждаюсь, что женщины не должны брать на себя правление королевством». Теперь она называла его «мой драгоценный, мой несравненный Альберт». С такой же настойчивостью и тактом — и с таким же успехом — Альберт постепенно меняет уклад королевской семьи. Он пытается оживить этот «пейзаж в серых тонах», как он называл придворную жизнь. Внедряет традицию карточных и других настольных игр. Приглашает во дворец известных людей эпохи. Музицирует сам, исполняя произведения Баха и Мендельсона. Под влиянием супруга королева на многое изменила свои взгляды. Например, начала пользоваться построенной на севере страны железной дорогой. Благодаря этому стал более доступен замок Балморал в Шотландии, где королева и ее семейство проводили самое счастливое время — играли в кегли, прятки, совершали экскурсии. По его инициативе в Лондоне в 1851 году состоялась Первая всемирная выставка, к открытию которой был построен знаменитый Хрустальный дворец. Ее план он начертал и изложил в речи, произнесенной в «Society of arts». В 1856 году королева снова обратилась к премьер-министру с просьбой признать и закрепить права принца Альберта. И через год решением парламента он получил специальный «королевский патент», именовавший его принцем-консортом, то есть принцем-супругом, а также назначен, на случай смерти королевы, регентом во время несовершеннолетия принца Уэльского Эдуарда. Мечта Виктории исполнилась. Альберт стал почти что королем. Как заметил писатель Андре Моруа, «некоторые политики находили, что у него слишком много власти. А его идеи относительно королевской власти многие считают несовместимыми с английской конституцией... Он вел Англию к абсолютной монархии». При дворе немало людей недолюбливало принца-консорта, считая его занудой, скрягой, мелочным педантом и вообще человеком с тяжелым характером, но никто не ставил под сомнение безупречность королевского супружеского союза. Альберт и Виктория считались идеальной парой. Ни измен, ни скандалов, ни даже малейших порочащих супружескую добродетель слухов. За годы супружества Виктория родила четверых сыновей и пять дочерей. Но судьба была неумолима. В ноябре 1861 года Альберт тяжело простудился. Поначалу, занятый подготовкой ко второй художественно-промышленной выставке, он не обратил на это особого внимания — так, легкое недомогание. Не придала этому значения и Виктория, считавшая, что ее кумир не подвержен болезням. Лишь 14 декабря, к пяти часам вечера, она поняла, что он умирает. Уже теряя сознание, он шепнул: «Liebes Frauchen... моя дорогая жена...» Мир обрушился для Виктории. В течение пяти лет королева отказывалась произносить тронную речь в парламенте. «Моя жизнь как жизнь счастливого человека окончилась. Мир померк для меня», — писала она Леопольду. Почти сорок лет провела она во вдовстве. Но личность супруга, всецело поддерживавшего ее при жизни, помогла ей вновь обрести себя. Воспоминания об Альберте сделались для нее почти культом. «Я твердо решила, — сообщает она дяде, — бесповоротно решила, что все его пожелания, планы, мысли будут для меня руководством к действию...» Виктория продолжала жить, как если бы Альберт находился рядом. Поговаривали, что королева «связывается» с ним во время спиритических сеансов. По ее распоряжению было сооружено несколько зданий в память о покойном муже, в том числе Альберт-мемориал и знаменитый концертный зал — Альберт-холл около Музея Виктории и Альберта. Для всего остального мира она осталась вдовой — так ее и называли в народе. Прозвище это увековечил в своих стихах Редьярд Киплинг. Через сорок лет после смерти мужа Виктория воссоединилась со своим «милым ангелом». Это случилось 22 января 1901 года. Она завещала похоронить себя в белом платье. Не снимавшая в течение сорока лет траурных одежд вдова решила отправиться на встречу с Альбертом именно в белом. Великую королеву похоронили рядом с самым близким ее другом и советником. Так завершилась долгая Викторианская эпоха. Из книги А. Соловьева «Самые знаменитые влюбленные»

Что означает ретроградный Меркурий?

Три или четыре раза в год планета Меркурий становится ретроградной, то есть движется в направлении, противоположном движению планеты Земля. Планеты всегда движутся с востока на запад вокруг Солнца, а когда Меркурий вместо этого поворачивается и начинает двигаться с запада на восток — он становится ретроградным. Однако на самом деле движение Меркурия в противоположном направлении — это не более чем иллюзия, похожая на обман зрения, который возникает, например, когда вы едете в машине на высокой скорости и обгоняете поезд — тогда начинает казаться, что поезд движется назад. То же самое происходит, когда наша планета проходит по орбите мимо Меркурия, который движется медленнее Земли. Несмотря на этот факт, астрологи считают, что ретроградный Меркурий оказывает влияние на жизнь здесь, на Земле, особенно в сфере общения и технологий. В астрологии Меркурий отвечает за общение, путешествия и обучение. Поэтому ретроградный Меркурий обвиняют во всем: технические баги, неудачные сделки, пропущенные рейсы, проблемы с автомобилем и даже выход из строя мобильного телефона. Однако, согласно научному сайту LiveScience, никаких научных подтверждений этому нет. Что с этим делать? Астрологи считают, что в это время следует быть особенно осторожным — не покупайте новый телефон, компьютер или автомобиль, будьте осторожны с электронными девайсами, дважды проверяйте время своего рейса, не подписывайте никаких важных бумаг и избегайте важных разговоров в отношениях. Это хорошее время, чтобы взять паузу и отложить принятие важных решений. Астролог Анна Пейн дает несколько советов о жизни в период ретроградного Меркурия: Сделайте глубокий вдох и осознайте, что все это ненадолго. Никуда не торопитесь, будьте внимательны к деталям. Если вам нужно разобраться с прошлым, то это отличное время, чтобы этим заняться. Наблюдайте, анализируйте и отпускайте. И не забывайте дышать! Когда Меркурий становится ретроградным? Это происходит три раза в году, каждый раз на три недели. В 2021 г. событие ожидается в следующие даты: 30 января — 21 февраля, 29 мая — 22 июня и 27 сентября — 23 октября. К сожалению, подписание важного контракта не всегда можно отложить, поэтому обращайте внимание на мелкий шрифт. Конечно, многие не верят в ретроградный Меркурий и астрологию, но, тем не менее, это хороший повод остановиться, подумать и реорганизовать свою жизнь в целом и задачи на ближайшие месяцы. Вы ведь можете заняться этим когда угодно! Николь Гульуччи, доктор астрономии, говорит: «Справедливо будет сказать, что это конкретное явление не оказывает никакого влияния на нашу жизнь. Однако движение планет действительно может определенным образом влиять на человечество, хотя бы на ту его часть, которая планирует понаблюдать за ночным небом. Только не вините Меркурий в следующий раз, когда у вас начнутся неполадки с телескопом или когда новый, только что купленный телефон начнет вести себя странно». По материалам статьи «What Does Mercury in Retrograde Mean?» Treehugger

«Человеческое счастье сегодня состоит в том, чтобы развлекаться…»

Современный человек, действительно, близок к картине Хаксли, описанной в его «Прекрасном новом мире»: «Хорошо накормленный, хорошо одетый, сексуально удовлетворенный, но не обладающий собственным «я», не имеющий никаких, кроме самых поверхностных, контактов со своими ближними, направляемый лозунгами, которые Хаксли сформулировал так кратко: «Кто страсти любит, тот общество губит» или «Никогда не откладывай на завтра развлечение, которое можешь получить сегодня» или, как коронный принцип: «Теперь каждый счастлив». Человеческое счастье сегодня состоит в том, чтобы развлекаться. Развлекаться это значит получать удовольствие от употребления и потребления товаров, зрелищ, пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, кинокартин — все потребляется, поглощается. Мир это один большой предмет нашего аппетита, большое яблоко, большая бутылка, большая грудь; мы — сосунки, вечно чего-то ждущие, вечно на что-то надеющиеся — и вечно разочарованные. Эрих Фромм. «Искусство любить»

Эмоциональная наука: Анна Свердлик о природе математики с точки зрения нейроученых

Что такое математика — высшее проявление объективной реальности или продукт человеческого интеллекта? Дискуссия об этом ведется еще со времен Платона, и окончательного ответа на вопрос нет до сих пор. Анна Свердлик в книге «Как эмоции влияют на абстрактное мышление и почему математика невероятно точна» собирает аргументы обеих сторон и пробует понять природу математики с точки зрения нейронауки. Публикуем отрывки о том, почему в науке важны эмоции, как нас ограничивает абстрактное мышление и зачем прислушиваться к интуиции. О природе собирательных образов Мультимодальный образ — образ, формирующийся из составляющих, относящихся к разным модальностям. Создание единого мультимодального образа — это лишь одна из первых ступеней обобщения, один из первых шагов на пути к абстрактному мышлению. Впоследствии разрозненные мультимодальные образы могут объединяться или разделяться по группам, число групп и их порядок неуклонно повышаются. Так возникают собирательные образы, сначала невербальные: все кошки сливаются в одну абстрактную кошку, а впоследствии возникает речь: абстрактная кошка обретает название. Образы и слова формируются в явления, явления — в идеи, идеи — в идеологии. Мир становится все более многомерным, мышление — все более абстрактным. Так зарождается и развивается математика, которая по праву считается его апофеозом. Но у процессов обобщения есть серьезный недостаток: они хоть и позволяют нам видеть более полную картину мира, но существенно снижают ее резолюцию. В результате частное подменяется общим, особое — среднестатистическим. Всякая индивидуальность — опыта ли, природного явления, личности — подвержена тенденции, зачастую пагубной, быть втиснутой в прокрустово ложе рамок, категорий, схем. Эта когнитивная инерция — следствие ограниченности наших нейронных ресурсов. Она виновата в косности, узости, национализме, вообще в любой предвзятости, в том числе и научной. В известной степени это явление эволюционно вредное. Почему же, несмотря на это, категоризация и абстрактизация буквально владеют умами. Причина кроется в том же положенном нам природой лимите на нервные клетки и их функции, особенно на объемы рабочей памяти. Возьмем для примера ту же кошку. Ее образ, даже собирательный, отвлеченный, разбросан по самым разным отделам коры. Форма ее тела, расцветка, запах, кошачья грация, весь спектр чувств, который она вызывает в вас, когда, свернувшись клубком, дремлет у вас на коленях — этот список можно продолжать еще долго — все это вовлекает множественные участки коры, которые, возбуждаясь, требуют больших нейронных и энергозатрат. Поэтому думать о кошках, активизируя их собирательный мультимодальный образ, очень дорого с нейроэкономической точки зрения. А главное, такой объемный образ не поместится целиком в рабочей памяти. А если даже и поместится, то вытеснит оттуда всю остальную информацию, и рабочей памяти нечем будет жонглировать — обдумывание как таковое попросту не состоится. Чтобы обойти эту проблему, мозгу приходится спрессовывать информацию вновь и вновь. Резким скачком в этом процессе и, соответственно, в процессе нашего интеллектуального развития стало возникновение языка. Язык — это очень удачный с нейроэкономической точки зрения инструмент, выходящий далеко за рамки наших коммуникативных потребностей. Об интуиции «Я интуитивно почувствовал…», «Интуиция подсказала мне…», «…и я почему-то решила, что надо поступить именно так». Сколько раз мы произносим подобные фразы, сколько раз слышим их от других. Особенно часто мы сталкиваемся с примерами необъяснимых, но абсолютно правильных действий в детективных сериалах: следователь каким-то образом из массы улик извлекает ключевую, из массы версий — единственно верную, а что иногда заходит в тупик, так это только чтоб пощекотать наше зрительское самолюбие («Я-то сразу догадался, что это он ее убил»). Но если отвлечься от некоторых художественных перегибов, нельзя отрицать той огромной роли, которую играет интуиция в жизни каждого из нас. Да никто, собственно, эту роль и не отрицает. Неотъемлемое эмоциональное условие научного поиска — это вера. Та самая, которую обычно объявляют антитезой науки и предают анафеме со всех университетских амвонов. Разделение познания, мышления на логическое и интуитивное — это еще одна дихотомизация, древняя, как мир. При этом интуиция издавна считается одним из самых загадочных психических явлений, тогда как логика воспринимается большинством как нечто само собой разумеющееся. Хотя механизмы логического мышления уж никак не могут быть проще механизмов мышления эмоционального, поскольку на них базируются. Впрочем, это совсем не странно, если вспомнить, что люди склонны игнорировать либо воспринимать с определенной долей недоумения любой феномен, слишком тесно связанный с эмоциями. Наше сознание доверительно, да что там доверительно — попросту некритично относится к доступным ему вещам и, наоборот, чересчур подозрительно ко всему, что от него скрыто. Звенья логических цепей, которые выстраивает мозг, способы, которыми он увязывает их в алгоритмы, все у нас как на ладони — или, по крайней мере, так нам кажется. Мы обычно не спрашиваем себя, откуда они берутся, почему именно они, так ли неизбежно они следуют друг из друга… Нам кажется, что это «очевидно», и мы, выйдя из юного возраста, уже не замечаем, что это не ответ, а просто отговорка; что наша логика пускается на те же хитрости и уловки, к которым прибегали когда-то наши родители, чтобы избавиться от беспрестанных детских вопросов и обрести хоть минуту покоя. «Вырастешь — поймешь», — то и дело твердили нам они. Мы выросли, ничего не поняли, но прогресс налицо: мы избавились от чрезмерного любопытства и научились делать вид, что нам и так все ясно. Интеллект, ведомый страстью В книге «Личностное знание» Майкл Полани (английский ученый Майкл Полани. — Прим. ред.), один из очень немногих в свое время, да и в наше тоже, последовательно отстаивает интеллектуальную ценность эмоций. «Хорошо известно, — пишет Полани, — что в процессе открытия вспыхивают… эмоции, но считается, что на результат открытия они не влияют… Мне хочется показать, что страстность в науке — это не просто субъективно-психологический побочный эффект, но логически неотъемлемый элемент науки». По определению Полани, настоящее открытие — это всегда «преодоление логического разрыва», неизбежно требующее применения неалгоритмических средств, а любой результат, который может быть получен путем выполнения известных алгоритмических операций, настоящим открытием не является. На основании подробного анализа, в частности, анализа процессов математического открытия, Полани, руководствуясь этим определением, указывает сразу на несколько причин, ставящих наши высшие интеллектуальные способности в зависимость от эмоций. Прежде всего, желание: самое примитивное любопытство или, как определяет его Панксепп (нейробиолог Яак Панксепп. — Прим. ред.), изначально присущее всем нам стремление к поиску — первейшее и неотъемлемое условие любой, в том числе и интеллектуальной, деятельности. В нашем случае — стремление решить задачу. К нему могут примешиваться и, как правило, примешиваются и более сложные эмоции практического толка: желание повысить самооценку, доказать другим, на что ты способен, продвинуться в учебе или по службе и т. п. Такого рода соображения, разумеется, побуждают к действию всех нас, а не только математических гениев. Но есть и эмоции высшего порядка, довольно специфичные для людей науки: чувство интеллектуальной красоты, вера в нее, стремление к ней. И чем абстрактнее предмет, чем меньше в нем сиюминутного практического смысла, тем больший они должны иметь вес. Поэтому чувство прекрасного, я просто убеждена в этом, является главной движущей силой математической мысли, по крайней мере, в лучших ее проявлениях. Это не значит, конечно, что математики поголовно лишены карьерных устремлений, а лишь что эти устремления не играют в их профессии первостепенной роли. Интеллектуальная красота, ее великая созидательная сила — это отдельная, давно и часто обсуждаемая тема. Ей посвящено множество книг, ее подтверждает бессчетное количество примеров в истории науки — точнее, в истории математики и теоретической физики. Достаточно снова вспомнить Пифагора, утверждавшего, что Вселенная — это гармоничное (то есть красивое) сочетание чисел, или Дирака, предсказавшего открытие антивещества на основании абсурдных, на первый взгляд, решений выдуманного им же уравнения — а все только потому, что на его, Дирака, взгляд, «красота уравнений важнее, чем их соответствие экспериментальным данным». И что есть мир платонических идей, как не воплощение этой красоты? Можно сколько угодно иронизировать над ним, видеть в нем лишь продукт древнего мифотворчества, философский атавизм — но вот Дирак побывал там и вернулся к нам с уликами, в истинности которых трудно усомниться. Процесс настоящего открытия, открытия, которое невозможно без оригинального, неалгоритмического подхода, часто требует длительного обдумывания, в том числе и подсознательного. Проблема постоянно находится в голове, даже когда сознание, рабочая память заняты другими делами или же спокойно спят. Но мозг будет неустанно работать над ней подсознательно, «в фоновом режиме» лишь при условии, что эта проблема несет в себе постоянный эмоциональный заряд и дает ему продолжительную эмоциональную, то есть энергетическую, подпитку. Поэтому интеллектуальная мотивация, наряду со специфическим характером и особой силой, отличается еще и постоянством, способностью подолгу сохраняться, не угасая, на том же высоком уровне. Ученому необходима научная одержимость — мотивация, которая буквально держит его мозг, удерживает его в состоянии фокуса на определенной задаче, в том числе и подсознательно. Тут уместно даже говорить о зацикленности на проблеме — о том, что в психиатрии называют «идеей фикс», только с легким течением и благоприятным исходом. «Когда ученики в шутку спросили И.П. Павлова, что им делать, чтоб стать «такими же, как он», — рассказывает Полани,— он ответил им вполне серьезно, что они должны, вставая по утрам, иметь перед собой свою проблему, завтракать с ней, с ней же идти в лабораторию, там до и после обеда удерживать ее перед собой, спать ложиться с этой проблемой в уме и сны видеть также о ней». (Полани М. Личностное знание. М.: Прогресс, 1985. C. 155. — Прим. автора) Еще одно неотъемлемое эмоциональное условие научного поиска — это вера. Та самая, которую обычно объявляют антитезой науки и предают анафеме со всех университетских амвонов. Прежде всего, вера в то, что искомое решение существует объективно. Интуиция как главное орудие умственного труда Итак, кроме платонизма и формализма, существуют и иные точки зрения на природу математики. Одна из них, получившая название интуиционизма, утверждает, что прямое, непосредственное восприятие истины, своего рода внутреннее чувство, «узрение», озарение — это и есть тот скрытый от нашего сознания фундамент, на который опирается формальная математическая логика. Внутреннее чувство, поначалу не оформленное в формулы и даже в слова, и есть первейший признак того, что открытие свершилось; логика же необходима, чтобы перепроверить интуитивно возникшие идеи и исключить из них возможные ошибки. Другими словами, интуиция в математике первична, а логика вторична. Нетрудно понять, что интуиция — это примерно то же, что Полани называет «периферическим» знанием, а Пенроуз (английский ученый Роджер Пенроуз. — Прим.) — неалгоритмическим мышлением. Хотя в своем современном виде интуиционизм оформился как отдельное течение лишь в начале XX века благодаря трудам голландского философа и математика Л. Я.Э. Брауэра, отдельные его черты также возникли в глубокой древности и прослеживаются на протяжении всей человеческой истории. Многие гениальные умы не только признавали колоссальное значение интуиции, но и считали ее главным условием процесса математического творчества, оставляя логику на вторых ролях. Так, повсеместно цитируется высказывание Гаусса: «Решение у меня уже есть, но я пока не знаю, как к нему прийти», или высказывание Паскаля: «У сердца — свои причины, о которых не знает разум», или: «Логика — медленный и мучительный метод, позволяющий тем, кто не знает истины, открывать ее». Пожалуй, самым ярким примером того, насколько важна интуиция в математике, стала судьба Сринивасы Рамануджана. Рамануджан родился в Южной Индии в 1887 году в бедной и очень религиозной семье, и, хотя его незаурядные математические способности проявились уже в начальной школе, он не имел ни возможности получить какое-либо систематическое образование, ни доступа к профессиональной математической среде, которая бы питала его дарование. Основным источником знаний стали для него два двухтомных руководства, которые он раздобыл с большим трудом и освоил сам — первое по тригонометрии, второе сразу по нескольким разделам математики. Второе руководство содержало около шести тысяч формул и теорем, но практически не содержало их доказательств, и юный Рамануджан, не будучи знаком даже с основами математической логики и правилами вывода, пришел к ним самостоятельно, пользуясь собственным особым методом. В дальнейшем с помощью того же метода, то безуспешно пытаясь получить высшее образование в местном колледже, то скитаясь по Центральной Индии, то работая почтовым клерком за грошовую плату, он открыл множество новых, неизвестных доселе теорем такого уровня, что снискал себе славу математического гения. Образы и слова формируются в явления, явления — в идеи, идеи — в идеологии. Мир становится все более многомерным, мышление — все более абстрактным. Так зарождается и развивается математика. Так что же это за таинственный метод, позволивший Рамануджану в одиночку, без достойного математического образования, без понимания того, каким вообще должно быть математическое доказательство, достичь таких высот? Как мог он стать «чемпионом игры, правил которой он не знал»? (Это высказывание в отношении Рамануджана приписывают Г.Х. Харди. — Прим. автора) Это было и остается загадкой. Даже известный английский математик Готфрид Харди, «открывший» 27-летнего Рамануджана, привезший его в Англию, добившийся для него места в Кембриджском университете и плодотворно работавший в паре с ним около пяти лет, до тех пор, пока Рамануджан не умер от туберкулеза, не получил от него сколько-нибудь внятного ответа на этот вопрос. Почему? Потому что у Рамануджана его не было. Индийские биографы Рамануджана, знакомые с ним лично с юных лет, писали, что, по свидетельству самого Рамануджана, математические формулы ему внушала во сне богиня Намаккаль и что он имел обыкновение, проснувшись утром, тут же записывать их, а потом перепроверял. Большая часть продиктованных богиней Намаккаль формул оказывалась правильной — даже если самому Рамануджану не удавалось найти им доказательство, его впоследствии находили другие. В этом, как видно, и состоял весь его секрет. А своему лучшему европейскому другу Харди он говорил, что его методы вывода так необычны, так пугающе новы, что он, Рамануджан, не решается поведать о них даже ему. Интуиционистские представления о природе математики сильно расходятся с платоническими (по крайней мере, на первый взгляд) и полностью противоречат формалистическим. Если формализм допускает форму без содержания, то интуиционизм, наоборот, допускает содержание без формы. Интуиционизм, собственно, и возник в значительной степени в противовес набиравшему в начале прошлого века силу формализму. Предтечей интуиционистского подхода был гениальный французский математик Анри Пуанкаре, которому, как и многим другим, претила идея неосмысленной математики. Он оставил нам автобиографические заметки о том, какую роль играла интуиция в его собственной научной деятельности: «…Я покинул Кон, где я тогда жил, чтобы принять участие в геологической экскурсии, организованной Горной школой. Перипетии этого путешествия заставили меня забыть о моей работе. Прибыв в Кутанс, мы сели в омнибус для какой-то прогулки; в момент, когда я встал на подножку, мне пришла в голову идея безо всяких, казалось бы, предшествовавших раздумий с моей стороны, — идея о том, что преобразования, которые я использовал, чтобы определить автоморфные функции, были тождественны преобразованиям неевклидовой геометрии. Из-за отсутствия времени я ничего не проверил и, едва сев в омнибус, продолжал начатый разговор, но я уже был вполне уверен в правильности сделанного открытия. По возвращении в Кон я на свежую голову и лишь для очистки совести проверил найденный результат».

Все изменилось в непонятную сторону...

Еще совсем недавно я думал, что в продолжительности человеческой жизни заложена какая-то ошибка. Я полагал, что трагизм бытия состоит в несоответствии возраста души и тела. Только-только душа твоя набралась опыта, мудрости и обрела вкус к жизни, а телу уже пора на свалку: срок вышел. И казалось мне, что сроки жизни, упомянутые в Библии, гораздо разумнее и справедливее. А хорошо бы, думал я, как какой-нибудь Дункан Мак’лауд, вообще жить вечно. Сколько всего интересного увидишь! Не получится. Дело в том, что мир меняется. И гораздо быстрее, чем мы. И вот уже снова эстетика всего окружающего вдруг поменялась полярно. А ты рос, мужал, постигал, что такое хорошо и что такое плохо, и шел с такими же, как ты, дружным несметным отрядом под общим флагом куда-то к свету. И вдруг замечаешь, что торчишь на плацу один-одинешенек, флаг твой изрядно вылинял, бойцов разнесло кого куда, а окружающие тебя совершенно незнакомые люди едят тараканов. Наслаждаются, горячо обсуждают их хрусткость и косятся на тебя: у тебя что, морковка из кармана торчит? Отстой! А вокруг гремит раздражающая тебя непонятная музыка, литературой теперь называют блоги, а люди, не интересующиеся искусством, вперились в «Дом-2». И это ведь эстетика. Черт с ним, с искусством. А как быть с этикой? Как быть с тем, что вчера казалось тебе недопустимым, пошлым, безнравственным — и на твоих глазах возводится в норму, а то и в эталон? Заметьте: я не про то, что морковка — хорошо, а тараканы — плохо. Сейчас изучают их питательность, может, и пополезней моркови будут. Докажут. Со временем обязательно докажут. Хорошо или плохо — тема для совершенно другого и вполне бессмысленного разговора. Просто все не так, как ты любишь. Яду мне, яду... Перечитывал недавно записки Раневской. Это записки очень обиженного на судьбу человека. Так ли обидела судьба народную артистку СССР, всеобщую любимицу, человека невероятной популярности? И когда она костит новый театр и новых артистов, думаешь: про кого это? Про Евгения Леонова, Олега Янковского, Табакова, Ефремова, Смоктуновского, Евстигнеева? Про Любимова, Захарова? Да вы что, Фаина Георгиевна? Просто мир вокруг взял да и изменился. Артисты стали по-другому играть. Режиссеры — ставить. Ну да, не МХАТ. Не Грибов, не Жаров. По-другому. Выхода, видимо, два. Запереться среди любимых книжек, пожелтевших фотографий и засушенных цветов своей юности и ворчать в пустоту. Так себе. Делом своим доказать самому себе и тем, кто вокруг, что можно и иначе. Как ты любишь. И пусть удивятся, что, оказывается, можно и так. Это ведь не обязательно, как вчера. Ты тоже менялся, взрослел, даже если тебе этого не хотелось, и в ту же реку второй раз все равно не войдешь. Ты просто не танцуешь, как они. Третий путь — затанцевать, как они, — кажется мне неприемлемым. Обман будет замечен сразу с двух сторон — и молодыми, и теми, кто их не любит. Не надо ни под кого косить, особенно взрослым под маленьких. «Заигрывая с молодежью, ты заигрываешь со своими могильщиками». Это Кундера. Просто делай, как любишь. Андрей Макаревич, «Вначале был звук. Маленькие иstoryи»

Трагическая победа Дании: история о Евро-92

Сорваться с отпусков и победить на Евро. В 1992 году по политическим причинам сборная Югославии была отстранена от участия в турнире, проходившем в Швеции. Это событие привело к тому, что не попавшая на турнир и проводящая отпуск на курортах сборная Дании была приглашена заменить югославов. Поначалу никто не поверил в эту новость, все думали, что это розыгрыш. Когда тренер датчан Рихард Меллер-Нильсон начал собирать датских футболистов, они тоже думали, что их разыгрывают, и вешали трубки. Михаэль Лаудруп так и не приехал — он конфликтовал с тренером и не хотел прерывать свой отдых, к тому же все понимали, что Дания едет на турнир в качестве статистов. Также от чемпионата первоначально отказался Ким Вильфорт. Главная битва его жизни шла не на поле, а в одной из больниц Копенгагена — там его семилетняя дочь Лин уже больше года сражалась с лейкемией. Но жена и дочь уговорили его согласиться, ведь состояние Лин было стабильным уже давно, а участие папы на Евро могло отвлечь ее от болезни. Все ждали, что Дания, у которой толком не было ни подготовки, ни хоть какого-то плана, проиграет уже на старте, но в первом матче турнира она неожиданно сыграла вничью с Англией. А дальше было поражение от Швеции, которое оставило лишь призрачные шансы на полуфинал — в третьей игре группового этапа нужно было одолеть Францию. Когда до матча оставалось уже несколько дней, Вильфорту сообщили, что состояние его дочери резко начало ухудшаться. Ким срочно поехал домой, чтобы вместе с женой принять решение об изменениях в плане лечения. Сборной Дании нужно было корректно объяснить уход такого важного игрока, но они решили ограничиться сдержанным пресс-релизом. В нем объявили, что отъезд Вильфорта связан с семейными обстоятельствами и он вряд ли вернется. Матч с Францией Ким смотрел уже в больнице вместе с женой и дочерью. Дания открывает счет, Франция сравнивает, все идет к вылету, но в самом конце Эльструп забивает Франции победный гол. Дания в полуфинале. Вильфорт слышит, как вся больница оглашается криками. Больные вдруг оживают, и он видит вокруг счастливых, ликующих, почти здоровых людей. Маленькая Лин в восторге. Вильфорт запирается в туалете и рыдает. Лин становится лучше, и она говорит, что отец должен поехать в Гетеборг на матч с Нидерландами. Жена Вильфорта Минна тоже настаивает на этом. В полуфинале Данию ждет почти непобедимая Голландия, главный претендент на кубок. В составе Ван Бастен, Райкард, Куман, Гуллит, Бергкамп, Блинд, Франк де Бур, Ван Брекелен — они жаждут победы, им нет равных. Вильфорт после прозрения в больнице и просьбы дочери возвращается в сборную — без него команда не справится. Накануне матча против действующих чемпионов Европы перед тренером сборной Дании возникла серьезная задача: с одной стороны, Ларсен отлично сыграл с французами и заслужил место в составе, а с другой — Вильфорт специально приехал в Швецию ради этой игры, в его-то ситуации. В итоге тренер датчан решил выпустить на поле обоих и был прав — Ларсен сделал дубль, а Вильфорт прекрасно отработал в обороне. В серии пенальти Марко ван Бастен бил вторым, но его удар вытащил Шмейхель. Вильфорт подошел к точке четвертым и забил. Пятый удар реализовал Ким Кристофте. Так Дания оказалась в финале. Вильфорт не остался с командой праздновать и сразу же вернулся к семье. Он решил, что теперь-то уж точно останется с ними и не поедет на игру с немцами, но дочь снова переубедила его. А еще тогда Ким узнал, что для Лин нашли донора. Это давало надежду на спасение и могло быть добрым предзнаменованием. Ким вернулся в сборную в день финала Евро. Его гол на 79-й минуте поставил точку в этой игре и стал одним из самых эмоциональных в истории футбола — после финального свистка Вильфорт упал на газон и заплакал, а вместе с ним плакали товарищи по команде и болельщики. 1 августа Лин Вильфорт должны были сделать пересадку стволовых клеток, но врачи не смогли провести процедуру — девочка уже была слишком слаба. Она умерла через несколько недель после финала. На похоронах присутствовали почти все игроки сборной Дании. Год спустя у Кима и Минны Вильфорт родилась дочь Рикке.