Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
6 защитных механизмов психики, которые решают вместо вас
1. Отрицание Отрицание — один из самых простых видов психологической защиты. Смысл его состоит в том, что человек отказывается принимать болезненную информацию или события и делает это бессознательно. Например, вы можете вовсе не замечать некрасивое поведение любимого человека или отрицать злость по отношению к родителям. Обычно это защищает нас от боли, которую сейчас невозможно вынести, но в тяжелых случаях может привести к вредному бездействию. 2. Вытеснение Ежедневное средство, которое все мы используем, чтобы отодвинуть неприятные мысли и чувства. Укрыться за интересной книжкой, зависнуть в соцсетях или просто заесть все пиццей — очень удобный способ сбежать от проблем. Но когда травма действительно непереносима, она автоматически перемещается в бессознательное, где начинает тайно руководить реакциями хозяина; да и постоянное погружение в книжные миры в попытках избежать реальных проблем не приведет к хорошему результату. 3. Проекция Защита, которая всегда с нами. Ее смысл — в приписывании собственных «плохих» чувств, желаний, идей другим людям. Например, мы можем обвинять весь мир в грубости и злости, не замечая этого в себе: быть белым и пушистым, когда вокруг один кошмар, очень приятно. У проекции есть и позитивная сторона — именно в связи с ней мы можем ощутить чувства других и оказать им поддержку. Задуматься стоит, если вы часто ловите себя на фразе «Все нормальные люди поступают так» или желании легко объяснять и просчитывать поступки других людей, не прося у них обратной связи. 4. Расщепление эго Этот механизм уходит корнями в раннее детство, когда мир еще делится на «плохое» и «хорошее» — то, что понятно для ребенка. Вырастая, мы замечаем, что один и тот же объект может иметь разные свойства, но время от времени и взрослый человек может снова разделить людей на однозначно «плохих» и «хороших», защищая свои взгляды и самооценку. Опасность заключается в том, что можно не заметить позитивных качеств у «плохого» объекта и негативных у «хорошего», что приведет к сильному искажению реальности. 5. Регрессия Способ защиты, который основан на убеждении, что маленького или слабого уж точно защитят. При включении этого механизма мы полусознательно начинаем говорить с директором или сердитым контролером детским голоском, жалуемся на здоровье или рассказываем, что остались в этом мире совсем одни и никто не помогает. Частенько это срабатывает, но тех, кто злоупотребляет такими средствами, могут преследовать настоящие болезни, а поддерживаемый «немощный» вид на самом деле может привести к хроническим неудачам. 6. Сублимация Пожалуй, единственный из защитных механизмов, который можно отнести к позитивным. С помощью этого механизма мы можем перенаправить энергию своих внутренних конфликтов на социально безопасные действия, то есть писать рассказы при утрате близких, рисовать ужастики, когда хочется убить начальника, или как следует попрыгать в спортзале от злости на коллегу. Впрочем, стоит помнить, что это также лишь средство защиты нашей психики от чего-то неприятного. Как с этим справиться? Кажется, что бороться с самоуправством этих процессов невозможно, но на деле выход из заколдованного круга есть. Начните наблюдать за собой: какие моменты выводят вас из себя, что раздражает, от чего вам больно? Вечером найдите пять минут и запишите, а потом проанализируйте, почему вас что-то задело. Ищите ответ не во внешнем мире, а в себе. Если почувствуете злость или усталость — скорее всего, вы на верном пути. При необходимости не бойтесь обратиться к психологу. На первых порах будет тяжело. Но только подумайте: радоваться каждому новому дню, в основном иметь хорошее настроение, не бояться решать проблемы, быть поддержкой для других — разве не то, о чем вы всегда мечтали?
Не уходите с собеседования, не задав эти 3 вопроса
1. Спросите о корпоративной культуре в компании Корпоративная культура — это эмоциональная среда внутри компании, звено, которое связывает отношения всех сотрудников. Она включает в себя стиль поведения и общения с коллегами, активность сотрудников, уровень мотивации, ценности и многое другое. Спросив о культуре, вы сможете лучше узнать атмосферу в компании и понять, насколько комфортно вы будете чувствовать себя внутри нее. 2. Как проходит типичный рабочий день сотрудника? Очень важно узнать об обязанностях, которые вы будете выполнять ежедневно. Задав этот вопрос, вы сможете получить полное представление о том, как будет проходить ваш рабочий день и с какими трудностями вам придется сталкиваться. К тому же это покажет работодателю вашу заинтересованность и желание принять участие в рабочем процессе. 3. Какой будет следующий этап собеседования? После собеседования, как правило, наступает фаза нервного ожидания. Ну когда же мне позвонят/ напишут? Чего мне ждать? Для того чтобы избежать этого стресса, просто всегда обговаривайте с работодателем следующий этап собеседования. Если вам обещали позвонить — спросите дату и примерное время звонка. Если вас ждет еще испытание — узнайте все его тонкости, чтобы быть более подготовленным. Не бойтесь уточнять необходимую информацию, ведь так вы избежите недомолвок и будете более уверены в себе. Не забудьте поблагодарить работодателя после собеседования и помните, что даже если вам отказали — не стоит отчаиваться. Не бойтесь попросить компанию пояснить причину отказа, по закону вам обязаны дать развернутый ответ. Это поможет вам узнать и проработать свои минусы.
8 признаков того, что вы попались в ловушку эмоционального манипулятора
1. Он подрывает вашу веру в собственную вменяемость. Эмоциональные манипуляторы — необычайно талантливые лжецы. Они настаивают на том, что не делали чего-то, хотя вы это видели, или утверждают, что сказали что-то, хотя вы точно знаете, что не говорили. Беда в том, что врут они настолько хорошо, что в конечном итоге вы ставите под сомнение собственную вменяемость. Настаивать, что все проблемы являются всего лишь плодом вашего воображения, — их излюбленный способ избегать неприятностей. 2. Его действия не соответствуют словам. Эмоциональные манипуляторы говорят вам то, что вы хотите услышать, но их действия — это совсем другая история. Они заявляют о том, что всегда вас поддержат, но, когда приходит время сделать это, притворяются, что все ваши просьбы неразумны. 3. Он играет на чувстве вины. Эмоциональные манипуляторы используют ваше чувство вины в своих интересах. Рассказывая им о своих проблемах, вы будете чувствовать себя виноватыми в том, что беспокоите их. Не рассказывая — будете испытывать вину из-за того, что храните секреты. Эмоциональные манипуляторы заставляют вас чувствовать, что все, что вы делаете, — неправильно и что все проблемы только ваша вина. 4. Он претендует на роль жертвы. Эмоциональные манипуляторы никогда ни в чем не виноваты. Независимо от того, какую ошибку они совершили, виноват всегда кто-то другой (скорее всего, вы). Если вы злитесь или расстроены — виноваты ваши завышенные ожидания, если манипулятор расстроен — это вы виноваты, что расстроили его. Эмоциональные манипуляторы не берут на себя ответственность ни за что. 5. Он слишком торопит события. Будь то личные или деловые отношения, эмоциональные манипуляторы всегда забегают вперед. Они начинают делиться важным слишком быстро и ждут того же от вас. Они изображают уязвимость и чувствительность, но это ловушка. Она предназначена для того, чтобы вы почувствовали себя особенным, близким человеком и начали ощущать жалость к манипулятору и ответственность за его эмоциональное состояние. 6. Он охотно соглашается помочь, а затем изображает страдальца. Первоначальное желание помочь быстро превращается во вздохи, стоны и утверждения, что все, что они делают, — это чрезмерная нагрузка. Цель — заставить вас чувствовать, что вы в долгу перед манипулятором. 7. Ему всегда хуже, чем вам. С какими бы проблемами вы ни пришли к манипулятору, он обязательно скажет, что у него все еще хуже. Они не устают напоминать, что их проблемы гораздо серьезнее, так что у вас нет причин жаловаться. 8. Он знает ваши слабые места и использует это против вас. Если вы беспокоитесь о своем весе, вы обязательно получите пару комментариев о том, что едите или какую одежду носите. Если вы волнуетесь о предстоящей презентации, они постараются запугать вас еще сильнее. Они легко считывают ваши эмоции, но используют это умение только для манипуляции вами, не пытаясь помочь вам почувствовать себя лучше. Эмоциональные манипуляторы могут свести вас с ума своим иррациональным поведением. Не пытайтесь победить их в их игре. Соблюдайте эмоциональную дистанцию, не поддавайтесь и не позволяйте себе попадаться в их ловушки.
Что, если на собеседовании все говорили бы откровенно?
Да, пожалуй такой формат собеседований всем бы упростил жизнь.
Поговорки индейцев
1. Хороший человек видит хорошие знаки. 2. Для того, чтобы услышать себя, нужны молчаливые дни. 3. Если ты заметил, что скачешь на мёртвой лошади – слазь! 4. Тот, кто молчит, знает в два раза больше, чем болтун. 5. Есть много способов пахнуть скунсом. 6. “Надо” – лишь умирать. 7. Сначала посмотри на следы своих мокасин, прежде чем судить о недостатках других людей. 8. Родина – там, где тебе хорошо. 9. Если тебе есть, что сказать, поднимись, чтобы тебя увидели. 10. Не всегда враг является врагом, а друг – другом. 11. Не судите человека, пока не проходили две луны в его мокасинах. 12. У всего в мире — своя песня. 13. Ребёнок – гость в твоём доме: накорми, выучи и отпусти. 14. Хорошо сказанное слово лучше метко брошенного топора. 15. Даже мёртвая рыба может плыть по течению. 16. Жизнь течёт изнутри вовне. Следуя этой мысли, ты сам станешь истиной. 17. У души не будет радуги, если в глазах не было слёз. 18. Смерти нет. Есть только переход между мирами. 19. Говори с детьми, когда они едят, и сказанное тобою останется, даже когда ты уйдешь. 20. Когда видишь, что гремучая змея готовится к удару – бей первым. 21. Человек должен сам сделать свои стрелы. 22. У белого человека слишком много начальников. 23. Когда вы привязываете лошадь к столбу, разве ждёте вы, что она нагуляет силу? 24. Всё на земле имеет свою цель, каждая болезнь – лекарство, которое лечит её, а каждый человек – предназначение. 25. Лягушка не выпивает пруд, в котором живет. 26. Скажи мне – и я забуду, покажи мне – и я не смогу запомнить, привлеки меня к участию – и я пойму.
9 самых красивых экранизированных романов XX века
1. Элис Сиболд — "Милые кости" "Шестого декабря тысяча девятьсот семьдесят третьего года, когда меня убили, мне было четырнадцать лет" - так начинается эта трагическая история. Погибшая - главная героиня Сюзи Сэлмон - приспосабливается к жизни на небесах и наблюдает сверху за тем, как ее убийца пытается замести следы, а семья - свыкнуться с утратой... Но эта сильная, драматическая книга не об убийстве, не о насилии, а о жизни. Жизни после смерти. Жизни тех, кто остался. Наверное, поэтому она написана таким на удивление светлым языком. 2. Дэвид Митчелл — "Облачный атлас" "Облачный атлас" подобен зеркальному лабиринту, в котором перекликаются, наслаиваясь друг на друга, шесть голосов: нотариуса середины девятнадцатого века, возвращающегося в США из Австралии; молодого композитора, вынужденного торговать душой и телом в Европе между мировыми войнами; журналистки в Калифорнии 1970-х, раскрывающей корпоративный заговор; мелкого издателя - нашего современника, умудрившегося сорвать банк на бандитской автобиографии "Удар кастетом" и бегущего от кредиторов; клона-прислуги из предприятия быстрого питания в Корее - стране победившего киберпанка; и гавайского козопаса на закате цивилизации. 3. Ричард Матесон — "Куда приводят мечты" Представьте себе, что вы умерли! Но, как выясняется, жизнь продолжается и за порогом смерти. Более того, впереди ждет бесконечное странствие по неизведанным мирам и вселенным. Именно в такое путешествие суждено отправиться Крису Нильсену, чтобы спастись от отчаяния и вновь обрести надежду и любовь. Сразу же после публикации роман Р.Матесона стал бестселлером и вызвал бурные дискуссии не только в литературных кругах, но и среди ученых. Названный едва ли не основополагающим произведением о жизни после смерти, он лег в основу одного из самых красивых фильмов Голливуда, главную роль в котором исполнил Робин Уильямс. Фантастическая мелодрама, поставленная Винсентом Уордом, с триумфом демонстрировалась во многих странах мира и была удостоена премии "Оскар". 4. Сюзанна Кейсен — "Прерванная жизнь" Воспоминания бывшей пациентки психиатрической больницы клиники - блестящее изображение "параллельной вселенной" на фоне постоянно меняющегося мира конца 1960-х годов. Это проницательное и достоверное свидетельство, которое позволяет взглянуть с иной стороны на здравомыслие и безумие, на психическое расстройство и его причины. Анджелина Джоли, сыгравшая главную роль в одноименном фильме, была удостоена премий "Золотой глобус" и "Оскар". 5. Тьерри Жонке — "Тарантул" Роман "Тарантул" принадлежит перу выдающегося мастера, писателя Тьерри Жонке. Таинственное многоголосие этого повествования напоминает паутину ядовитого паука, поджидающего жертву. В сплетении нескольких параллельных странных историй рождается шедевр французского психологического триллера. Напряжение в этом небольшом романе сгущается почти физически ощутимо. Жестокость, кажется, впиталась в кровь и плоть персонажей. Недаром Педро Альмодовар облюбовал этот роман Жонке, положив его в основу сценария своего нового фильма, где в главной роли снимается муза режиссера Пенелопа Крус. 6. Дэниел Уолесс — "Крупная рыба" Дэниел Уоллес - современный американский классик, достойный продолжатель традиций Рэя Брэдбери и Сола Беллоу, Харпер Ли и Джона Апдайка. Его дебютный роман "Крупная рыба" послужил основой фильма Тима Бертона (2003), в котором снимались Эван Макгрегор, Джессика Ланж, Хелена Бонэм-Картер, Стив Бушеми, Денни де Вито. В романе сын умирающего Эдварда Блума собирает воедино легенды и мифы, окружающие жизнь его отца. Блум-старший рассказывает близким невероятные истории о своей невероятной жизни, а сын пытается разглядеть за фантазиями реальность, не понимая, что изъян не в рассказчике, а в нем самом… 7. Бернхард Шлинк — "Чтец" Феноменальный успех романа современного немецкого писателя Бернхарда Шлинка "Чтец" (1995) сопоставим разве что с популярностью вышедшего двадцатью годами ранее романа Патрика Зюскинда "Парфюмер". "Чтец" переведен на тридцать девять языков мира, книга стала международным бестселлером и собрала целый букет престижных литературных премий в Европе и Америке. Внезапно вспыхнувший роман между пятнадцатилетним подростком, мальчиком из профессорской семьи, и зрелой женщиной так же внезапно оборвался, когда она без предупреждения исчезла из города. Через восемь лет он, теперь уже студент выпускного курса юридического факультета, снова увидел ее - среди бывших надзирательниц женского концлагеря на процессе против нацистских преступников. Но это не единственная тайна, которая открылась герою романа... 8. Уинстон Грум — "Форрест Гамп" История умственно отсталого юноши, рассказанная им самим на страницах этой книги, является воплощением мифа об "американской мечте" и одновременно острой сатирой на американское общество второй половины XX века. Вышедший в 1986 году роман Уинстона Грума имел огромный успех и лег в основу одноименного кинофильма. 9. Фрэнк У. Абигнейл — "Поймай меня, если сможешь" Поймай меня... если сможешь`, поставленный Стивеном Спилбергом, с Леонардо Дикаприо и Томом Хэнксом в главных ролях, стал самым нашумевшим и ярким плутовским фильмом последнего времени. Фрэнк Абигнейл, он же Фрэнк Уильямс, Роберт Конрад, Фрэнк Адамс и Роберт Монхо - один из самых дерзких и неуловимейших мошенников, фальшивомонетчиков и аферистов в истории. За время своей краткой, но славной карьеры Абигнейл, облачившись в форму летчика, разыгрывал из себя пилота PanAm; прикидывался доктором и членом совета попечителей респектабельной клиники; стал помощником генерального прокурора Луизианы; выдавал себя за профессора социологии и обналичил более 2,5 миллионов долларов по поддельным чекам - и все это до того, как ему исполнился двадцать один год. Забавное, более диковинное, чем вымысел, описание жизни в бегах, международные эскапады и изобретательные бегства - роман `Поймай меня... если сможешь`, - увлекательная и живая история надувательства.
Нас обвиняют в холодности те, кто не давал нам тепла
Нас обвиняют в холодности те, кто не давал нам тепла. Нас корят в грубости взрослые, которые не были нам примером мягкости и добра. Они ожидают от нас идеала, но взамен дают только боль. Что им до нас? Им нет дела даже до себя... Погибая в рабстве страстей и страхе перед своими господами, они тянут нас в темноту и ненависть, а когда мы её достигаем и распускаемся чёрной розой, взрощенной на пропитанной кровью почве...они нам говорят "Что с тобой не так? Ты почему таковъ?". На холодной скале, где вечно дует пронизывающий ветер и падают с синих небес снежинки...что может взрасти? кроме кладбищенской ели... Мы вырастаем и крепнем во льду и снегах. Мы возлюбили холод и полярную ночь. И теперь...когда мы таковы, каковы мы есть и полюбили то, что нас окружало...нам говорят те, кто не дал нам тепла "Ты не должен быть таким! Ты должен любить пламя!" Но мы уже не слышим их умершие для наших сердец голоса. В наших глазах льдинки...и суть наша - холодный мрак. И мы довольны, ибо мы намного их сильней и крепче...и понимаем мир намного глубже и ясней.
Польза домашних животных для детей
Когда на свет появляется малыш, или даже задолго до его рождения, многие родители задаются вопросом о том, стоит ли заводить домашних животных в доме. Скорее всего, для тех родителей, которые сами выросли среди домашних питомцев, вопрос не стоит. Скорее всего наша статья будет посвящена тем, кто сам был далек от этой темы в своем далеком детстве. И поэтому сегодня плохо представляет все перспективы развития событий. Поэтому для того, чтобы разрешить ваши внутренние противоречия, мы поговорим сегодня о том, какова же польза домашних животных для детей и их родителей. Прежде всего стоит сказать о том, что домашние питомцы способствуют социализации малыша. Он будет расти рядом с собакой, кошкой, попугаем, черепахой и впоследствии гораздо легче адаптироваться в детском коллективе, нежели его сверстники, не имеющие опыт общения с животными. Такие дети более коммуникабельны, позитивны, умеют легко находить контакт с ровесниками. Нередко врачи рекомендуют родителям завести питомца в качестве эффективной терапии различных заболеваний. Животные улучшают общий психологический климат в семье. К примеру, ребенка постоянно контролируют. Следят за каждым его поступком, действием. Не разрешают что-то делать или, наоборот, чрезмерно балуют. Такие дети растут капризными, даже истеричными, или, наоборот, чрезмерно закрытыми от окружающего мира. Домашние питомцы же способны смягчить образовавшееся напряжение у ребенка, отвлекая внимание на себя и становясь в какой-то мере амортизатором семейных разборок. Также стоит сказать о том, что любое живое существо в доме являет собой не что иное, как живое успокоительное. Ребенок растет более спокойным. Он не ощущает одиночества, поскольку рядом с ним всегда находится любимый и внимательный друг. Животные являются чрезвычайно благодарными слушателями. И именно те дети, в доме которых есть животные, развиваются гораздо быстрее интеллектуально, нежели их ровесники. Поскольку ребенок никогда не упустит шанс поведать своей собаке, к примеру, интересную историю или сказку, прочитанную им накануне, а может даже спеть песню. Животное не будет критиковать или смеяться над ошибками ребенка, это позволяет ему расти уверенным в себе и развивает любовь и тягу к обучению. Несомненно, еще одним плюсом можно назвать и воспитание человеческих качеств. Малыш с раннего возраста учится заботиться о ком-то, оберегать. Так у него формируется чувство ответственности, столь необходимое во взрослой жизни. А также любовь, терпение, сострадание, доброта. Домашние питомцы бесспорно являются серьезной эмоциональной поддержкой для ребенка. Взрослые постоянно заняты, куда-то спешат. У них всегда мало времени для общения со своими детьми. Именно поэтому так много детей, которые ощущают свое одиночество, испытывая психологический дискомфорт. И именно в эти моменты так важно и так необходимо общение с братьями нашими меньшими, которые становятся для ребенка настоящими друзьями. Можно даже сказать психотерапевтами. Животные в доме способствуют раннему физическому развитию. Ведь они с радостью вовлекают детей в различные подвижные забавы. Игры, бег, прыжки помогают ребенку окрепнуть физически. Совсем маленьким детям полезно трогать мягкую и густую шерсть, чувствуя живое тепло. Это развивает моторику, благотворно влияет на детскую нервную систему. Ну и напоследок, стоит упомянуть и о домашнем уюте. Любой даже самый модный дизайн никогда не заменит ту волшебную атмосферу, которую способны создать только наши друзья меньшие. Да, пусть порядок в доме будет далек от идеального. Но зато в нем будут царить гармония, радость и взаимопонимание. Это в свою очередь благотворно скажется на формировании целостной личности, и подарит чрезвычайно яркое, наполненное позитивными эмоциями, детство.
Космический пельмень
Космический зонд «Кассини» сделал снимки одного из спутников планеты Сатурн, по форме напоминающего пельмень. На фотографиях явно виден пояс, выступающий вдоль окружности неровного спутника Пан. Как сообщают, причина, по которой спутник похож на круглый равиоли – это загадка, но, возможно, это из-за радиоактивных элементов. Вот такие вот интересные спутники летают в нашей Солнечной системе.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
