Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
13 психологических трюков, которые упростят вам жизнь
Мы все устроены примерно одинаково, хоть и чувствуем себя уникальными. Да, личность человека неповторима, но психология постоянно выявляет новые правила, одинаково эффективно работающие на любом человеке. 1. Чтобы узнать, нравитесь ли вы человеку, выберите одно слово и каждый раз, когда собеседник будет произносить его или синонимичные выражения, кивайте и улыбайтесь. Если вы ему симпатичны, то вскоре заметите, что человек употребляет это слово постоянно. 2. Если хотите, чтобы вас восприняли серьезно, скажите, что так говорил ваш отец. Люди склонны неосознанно верить родительским советам. 3. Станьте чемпионом игры «Камень, ножницы, бумага», задав оппоненту любой вопрос прямо перед началом игры. В большинстве случаев растерянные игроки выбрасывают именно «ножницы». 4. Если хотите, чтобы ваш собеседник согласился с вами, не забудьте кивнуть, задавая вопрос. Кивок воспринимается как знак того, что все, что вы говорите, — чистая правда. Кроме того, следуя законам социального поведения, люди склонны кивать в ответ. 5. Когда-нибудь мечтали о безлюдном метро в 8 утра? В местах большого скопления людей смотрите по направлению вашего движения. Вы будете удивлены тому, как легко толпа расступается перед вами. Секрет прост: в переполненных местах люди смотрят в глаза других пешеходов, чтобы понять, куда те направляются, и не столкнуться с ними. 6. Если у вас в голове застряла песня, которую вы бы с радостью забыли, вспомните окончание песни. Согласно эффекту Зейгарник, наш мозг лучше запоминает незавершенные вещи. Поэтому, если вы подумаете о конце песни, она исчезнет сама. 7. Хотите, чтобы ваши дети ели брокколи? Вместо того чтобы спрашивать, хотят ли они их, спросите, сколько штук им положить: 5 или 2. Таким образом, вы уже выбрали брокколи за них, но дети чувствуют, что они приняли решение сами. Вы можете использовать этот трюк по аналогии в других ситуациях. 8. Если вам кажется, что за вами следят, просто зевните и окиньте взглядом людей вокруг. Поскольку зевота заразительна, вы гарантированно узнаете, кто за вами наблюдает. 9. Знакомый поможет вам донести любую вещь, например, коробку, если, передавая ее, вы будете продолжать разговор. Большинство людей не заметят подвоха и возьмут коробку. Однако следует быть осторожным с внимательными людьми — они могут смутиться. 10. Если вам предстоит рукопожатие, убедитесь, что ваши руки хорошо согреты. Теплые руки ассоциируются у людей с дружелюбием и приветливостью, в то время как прикосновение к холодной руке может вызвать отторжение и неприязнь. 11. Перефразируйте то, что сказал ваш собеседник, и повторите это. Он поймет, что его действительно слушают, а главное, понимают. Только не переборщите. 12. Если хотите, чтобы вам помогли, начните свою просьбу со слов «Мне нужна твоя помощь…». Людям не нравится испытывать чувство вины, поэтому вам не смогут отказать. 13. Если кто-то вас недолюбливает, попросите у него карандаш. С одной стороны, люди не склонны помогать тем, кто им не нравится, но с другой — это слишком маленькая просьба, чтобы в ней отказать. Таким образом, человек убедит сам себя в том, что не так уж и сильно вы ему не нравитесь.
Никогда ничего не доказывайте
Каждый человек живет в собственной психической реальности, которая создается из его убеждений. Основная причина разногласий между людьми – в том, что каждый считает свой взгляд на происходящее единственно верным. Наблюдение за действительностью помогает понять, что это лишь разные взгляды на одно и то же, а критерием достоверности является наш собственный жизненный опыт. Научившись анализировать с разных сторон, мы поймем, что любая позиция окажется недостоверной - всего лишь точкой зрения. О чем говорит потребность что-то доказывать Неприятие позиций других людей вызывает в нас отрицательные эмоции, но если посмотреть с другой стороны, попытка что-то доказать - это зеркало того, что мы не принимаем в себе: - уверенность, что мы точно знаем, как надо; - осуждение поступков других как отражение неприятия себя; - убеждения, которые уже безнадежно устарели; - подсознательная неготовность к переменам. Каждый человек уже от рождения обладает способностью думать и учиться, каждый рождается для того, чтобы получить свой собственный жизненный опыт: научится любить, думать самостоятельно, создавать свой собственный мир, никому ничего не доказывать, ничего не отвергать, а принимать как есть точки зрения других людей (что не обязательно означает согласие с ними). Принятие как основной способ взаимодействия с реальностью Когда мы соглашаемся на условия, которые не соответствуют нашим убеждениям, мы испытываем определенный душевный дискомфорт. Но если какое-то обстоятельство есть, оно для чего-то существует, независимо от того, нравится оно нам или нет. Принять – это значит признать право другого человека быть таким, как он есть. Признав реальность существующей, как есть, мы получаем возможность вступить с ней в контакт и воздействовать на нее. Не принимая, мы не можем воспользоваться тем, что нам дается для чего-то важного. Сопротивляясь определенным людям или обстоятельствам, мы впустую тратим огромное количество энергии, которая могла бы значительно улучшить нашу жизнь. Никогда никому ничего не доказывайте, так как потери этой энергии просто колоссальны: мы гасим себя, гасим других людей, гасим ресурсы ситуации и всей нашей реальности. Мы тратим психическую энергию на разговоры и проблемы, лежащие за рамками наших полномочий, тратим силы на то, что изменить не можем: пытаемся воспитывать других, манипулировать ими, вместо того, чтобы заниматься своими делами. Лучший способ доказать что-либо – это наша собственная жизнь в гармонии внутреннего и внешнего мира, с радостным и благодарным принятием всего. Восточная философия называет этот процесс «деянием в недеянии», что на деле означает давать всему происходить и никому ничего не доказывать.
5 причин перестать думать о чужом мнении
Слышали ли вы когда-нибудь о психосоматике, направлении в психологии и медицине, которое изучает взаимосвязь между нашим внешним (физическим) и внутренним (эмоциональным) состоянием? Такие проблемы кожи как высыпания, сухость, аллергия с точки зрения психосоматики появляются потому, что у человека существует явный или скрытый конфликт с внутренним миром: неприятие себя, нелюбовь к себе, и самое главное, зависимость от мнения окружающих. Верить этому или нет – решать вам, а вот перестать постоянно заботиться, что о вас думают другие, крайне полезный навык. Величайший Андрэ Моруа, французский писатель, гениальный биограф, однажды сказал: «Не нужно ориентироваться на общественное мнение. Это не маяк, а блуждающие огни». Но, согласитесь, что на практике очень тяжело стать независимым от чужой точки зрения, особенно если она принадлежит кому-нибудь из близких людей. Каждый раз, когда вы думаете (выглядите, ведете себя, питаетесь) не так, как все остальные, следует помнить следующее: 1. Многие люди не думают о вас вовсе. Может быть, в вашей жизни случалось, что в школе вы с ума сходили по какому-нибудь старшекласснику, а-ля Печорин или Онегин, и думали, что он вас презирает и люто ненавидит? А на самом деле предмет воздыхания даже не удосужился узнать ваше имя и был занят своими делами, в то время как вы старательно строили иллюзии. Мы уже давно не в школе, поэтому стоит принять правду: большинству (позволю себе уточнить, большинству адекватных и удовлетворенных собственной жизнью) людей и в голову не приходит думать о вас в негативном свете и тем более критиковать. Счастливые люди, они из другой Вселенной, им не важно, что толкуют и судачат о них, а они, в свою очередь, не насаждают свое мнение другим. А остальные… а остальных старайтесь отсекать, жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на завистливых, морально незрелых, навязчивых людей. 2. У каждого свой путь. Анжелина Джоли в одном из интервью призналась, что в начале ее карьеры множество знакомых пытались ей доказать, будто путь, который она выбрала – бесперспективный, и, по словам «доброжелателей», она должна была стать «одной из второсортных актрис», которые заполонили Голливуд в конце прошлого века. Но Джоли, стиснув свои прекрасные зубы и сжав еще более прекрасные губы, стояла на своем. И теперь, думаю, не стоит перечислять все ее заслуги как в кино, так и в жизни. Когда вы в сомнениях насчет правильности своего выбора, не пренебрегайте полностью мнением близких и родных (если вы им доверяете, цените и любите), но право «последнего голоса» всегда оставляйте за собой. В таком случае, даже проиграв, вы не будете винить никого, кроме себя. 3. Люди меняют свое мнение. Настроение, мысли, философия людей на протяжении жизни порой кардинально меняется. Примеров масса: А. С. Пушкин (из декабриста в умеренного консерватора), Л. Н. Толстой (из нигилиста в религиозного отшельника), Дж. Свифт (неоднократно менявший свои политические взгляды) и многие-многие другие. Поэтому стоит помнить, что ваши взгляды могут не разделять до первой серьезной победы. Увы, люди склонны критиковать все, что вызывает у них недоверие, кажется несерьезным или слишком рискованным. Поэтому меньше слов – больше дела: отец Павла Дурова скептически отнесся к его идее создания соцсети, а Кафку родители вовсе считали «второсортным писакой». Но стоит помнить, что на любую критику нужно отвечать достойно, потому что люди впоследствии могут передумать, а ваша реакция останется навсегда показателем именно вашей воспитанности и хорошего тона. 4. Жизнь длится всего лишь миг. Сколько нам отмерено, не знает никто. Поэтому каждый раз, когда вы идете на поводу у чьего-либо мнения и делаете то, что на самом деле не хотите, вы наглым образом обворовываете сами себя. Очередное «надо» невидимой нитью привязывает вас к стулу обыденности, а если вы потом не сможете встать? Так и проживете жизнь в режиме «офис – дом – офис – дом – отпуск раз в два года» и опять по кругу? Самое страшное – бесконечный день сурка. А время летит, и за всю историю человечества оно еще никого не пощадило. 5. Всем угодить невозможно. Послушав персонаж А и поступив в соответствии с его желаниями, вы приобрели врага в лице персонажа В. Порадовав своей мягкотелостью В, раздосадовали С. И какой тогда смысл кому-то угождать, если количество недоброжелателей в лучшем случае не увеличивается? Всем нравиться – невозможно, и стремиться к этому довольно глупо. Ноша общественного мнения – очень тяжела, более того, похожа на оковы, которые мешают вам быть свободными и двигаться вперед. И только от вас зависит, подчиниться этой машине и навесить на себя ярлык с номером, как у М. Замятина в прекрасном романе «Мы», или быть собой, со всеми недостатками, особенностями и несколько другого «формата». Вероника Колегова
Как воспитывают детей в других странах
Почему японцы не мыслят своей жизни вне коллектива, американцы – толерантны, а французы – слишком независимы? Все дело в воспитании. Япония Японские дети проживают три стадии становления: бог – раб – равный. После пяти лет полной «расслабухи» и почти абсолютной вседозволенности (в пределах разумного, конечно), наверное, непросто взять себя в руки и начать четко следовать общей системе правил и ограничений. Только в 15 лет к чаду начинают относиться как к равному, желая видеть в нем дисциплинированного и законопослушного гражданина. Чтение нотаций, крик или телесные наказания – всех этих непедагогических «прелестей» японские дети лишены. Самым страшным наказанием становится «игра в молчанку» - взрослые просто на какое-то время прекращают с малышом общаться. Взрослые не пытаются доминировать над детьми, не стремятся показать свою власть и силу, может, именно поэтому на протяжении всей жизни японцы боготворят своих родителей (особенно матерей) и стараются не доставлять им неприятностей. В 50-е годы прошлого столетия в Японии вышла революционная книга «Обучение талантов». С подачи ее автора, Масару Ибука, в стране впервые начали говорить о необходимости раннего развития детей. Исходя из того, что в первые три года жизни формируется личность ребенка, родители обязаны создать все условия для реализации его способностей. Ощущение принадлежности к коллективу – вот что действительно важно для всех японцев без исключения. Поэтому неудивительно, что родители проповедуют одну простую истину: «В одиночку легко затеряться в жизненных хитросплетениях». Однако, минус японского подхода к воспитанию очевиден: жизнь по принципу «как все» и групповое сознание не дают личностным качествам ни единого шанса. Франция Главная особенность французской системы воспитания – ранняя социализация и самостоятельность малышей. Многие француженки могут только мечтать о многолетнем декретном отпуске, так как вынуждены рано выходить на работу. Французские ясли готовы принимать малышей в возрасте 2-3 месяцев. Несмотря на заботу и любовь, родители умеют сказать: «Нет!». Взрослые требуют от детей дисциплины и беспрекословного подчинения. Достаточно одного только взгляда, чтобы малыш «пришел в норму». Маленькие французы всегда говорят «волшебные слова», смирно дожидаются обеда или чопорно копошатся в песочнице, пока их мамы болтают с приятельницами. На мелкие шалости родители не обращают внимания, а вот за крупные провинности наказывают «рублем»: лишают развлечений, подарков или сладостей. Отличное исследование французской системы воспитания представлено в книге Памелы Друкерман «Французские дети не плюются едой». Действительно, европейские дети очень послушные, спокойные и самостоятельные. Проблемы возникают в тех случаях, когда родители чрезмерно увлекаются собственной личной жизнью – вот тогда отчужденности не избежать. Италия Детей в Италии не просто обожают. Их боготворят! Причем не только собственные родители и многочисленные родственники, но и совершенно посторонние люди. Сказать что-то чужому ребенку, пощипать его за щечки или «попугать козой» - считается в порядке вещей. Пойти в детский сад ребенок может в три года, до этого же времени он, скорее всего, будет находиться под «бдительным» контролем бабушки или дедушки, тетушки или дядюшки, кузины, племянницы и всех прочих родственников. «Выводить в свет» детей начинают очень рано – их берут на концерты, в рестораны, на свадьбы. Сделать замечание, не говоря уже об усмиряющем шлепке, - недопустимое поведение для родителя. Если постоянно одергивать ребенка, то он вырастет закомплексованным, - так считают итальянские родители. Подобная стратегия, порой, заканчивается позором: абсолютная вседозволенность приводит к тому, что многие дети не имеют представления об общепринятых правилах приличия. Индия Индийцы начинают воспитывать своих детей чуть ли не с момента рождения. Главное качество, которое родители хотят видеть в своих чадах, - доброта. На личном примере они учат детей быть терпеливыми к окружающим, сдерживать свои эмоции в любых ситуациях. Взрослые стараются скрыть от детей плохое настроение или усталость. Добрыми помыслами должна быть пронизана вся жизнь ребенка: предостережение «не раздави муравья и не бросай камни в птиц» со временем трансформируется в «не обижай слабых и уважай старших». Наивысшей похвалы ребенок достоин не тогда, когда стал «лучше другого», а когда стал «лучше себя». При этом индийские родители очень консервативны, например, они наотрез отказываются принимать введение в школьную программу актуальных современных дисциплин. Воспитание детей всегда рассматривалось в Индии не как прерогатива государства, а отдавалось на откуп родителям, которые могли вырастить ребенка в соответствии со своими убеждениями, в том числе и религиозными. Америка Американцы обладают качествами, которые легко выдают их «в толпе»: внутренняя свобода мирно уживается с политкорректностью и четким следованием букве закона. Желание быть ближе к ребенку, вникать в проблемы и интересоваться успехами – важнейшие аспекты жизни американцев-родителей. Неслучайно на любом детсадовском утреннике или школьном футбольном матче можно увидеть большое количество пап и мам с видеокамерами в руках. Старшее поколение в воспитании внуков участие не принимает, а вот мамы по возможности предпочитают работе заботу о семье. С малых лет ребенка учат толерантности, поэтому адаптироваться, например, особенным детям в коллектив достаточно просто. Явным преимуществом американской системы воспитания является неформальность и желание сделать упор на практических знаниях. Ябедничество, которое негативно воспринимается во многих странах, в Америке называется «законопослушанием»: доносить на тех, кто нарушил закон, считается абсолютно естественным. Телесные наказания обществом порицаются, а если ребенок пожалуется на родителей и предъявит «доказательства» (синяки или ссадины), то действия взрослых могут быть расценены как противоправные со всеми вытекающими последствиями. В качестве меры наказания многие родители используют популярную методику «тайм-аута», когда ребенка просят молча посидеть и подумать о своем поведении.
1000 шариков
Несколько недель назад я приготовил себе кофе, взял утреннюю газету и сел послушать радиоприемник. Переключая каналы радиостанции, я вдруг остановил свое внимание на бархатном голосе одного старика. Он что-то говорил о «тысяче шариков». Я заинтересовался, сделал звук погромче и откинулся на спинку кресла. — Хорошо, — сказал старик, — могу поспорить, что вы очень заняты на работе. Вчера, сегодня, завтра. И пусть вам платят много. Но за эти деньги они покупают вашу жизнь. Подумайте, вы не проводите это время со своими любимыми и близкими. Ни за что не поверю, что вам нужно работать все это время, чтобы свести концы с концами. Вы работаете, чтобы удовлетворить ваши желания. Но знайте, что это замкнутый круг — чем больше денег, тем больше хочется, и тем больше вы работаете, чтобы получить еще большее. Нужно суметь в один момент спросить себя: «А действительно ли мне так нужна та или иная вещь, например новая машина?» И ради этого вы готовы пропустить первое танцевальное выступление вашей дочери или спортивное соревнование вашего сына? Позвольте мне рассказать кое-что, что реально помогло мне сохранить и помнить о том, что главное в моей жизни. И он начал объяснять свою теорию «тысячи шариков»: — Смотрите, в один прекрасный день я сел и подсчитал. В среднем человек живет 75 лет. Я знаю, некоторые живут меньше, другие больше. Но живут примерно 75 лет. Теперь я 75 умножаю на 52 (количество воскресений в году) и получается 3900 — столько воскресений у вас в жизни. Когда я задумался об этом, мне было пятьдесят пять. Это значило, что я прожил уже примерно 2900 воскресений. И у меня оставалось только 1000. Поэтому я пошел в магазин игрушек и купил 1000 небольших пластиковых шариков. Я засыпал их все в одну прозрачную банку. После этого каждое воскресенье я вытаскивал и выбрасывал один шарик. И я заметил, что когда я делал это и видел, что количество шариков уменьшается, я стал обращать больше внимания на истинные ценности этой жизни. Нет более сильного средства, чем смотреть, как уменьшается количество отпущенных тебе дней! Теперь, послушайте последнюю мысль, которой я хотел бы поделиться сегодня с вами, перед тем как обнять мою любимую жену и сходить с ней на прогулку. Этим утром я вытащил последний шарик из моей банки... Поэтому каждый последующий день для меня подарок. Я принимаю его с благодарностью и дарю близким и любимым тепло и радость. Знаете, я считаю, что это единственный способ прожить жизнь. Я ни о чем не сожалею. Было приятно с вами поговорить, но мне нужно спешить к моей семье. Надеюсь, еще услышимся! ... Я задумался. Действительно, было о чем подумать. Я планировал ненадолго смотаться сегодня на работу — нужно было делать проект. А потом я собирался с коллегами по работе сходить в клуб. Вместо всего этого я поднялся наверх и разбудил мою жену нежным поцелуем. — Просыпайся, милая. Поедем с детьми на пикник. — Дорогой, что случилось? — Ничего особенного, просто я понял, что мы давно не проводили вместе выходные. И еще, давай зайдем в магазин игрушек. Мне нужно купить пластиковые шарики...
Письмо Богу. Детская логика
История, которую мы хотим вам рассказать, отличается замечательным юмором. Вот только было ли это в действительности – неизвестно. По некоторым данным это вполне реальный случай. Маленькая финская девочка по имени Хельга Хилтунен перед праздником Рождества решила написать Богу письмо. Это был ребенок из бедной семьи, поэтому она попросила, чтобы Бог подарил ей 100 марок. По законам республики все письма с неправильно указанными адресами мог читать только президент. Учитывая тот факт, что событие происходило в 60-е или 70-е годы двадцатого века, «письмо Богу» было прочитано президентом Финляндии Урхо Калева Кекконеном, правившим в 1956-1981 годы. Проникнувшись наивной доверчивостью маленькой девочки, господин Урхо дал приказание отвезти малышке 50 марок. Через некоторое время в администрацию было доставлено новое письмо от Хельги. Она писала, что на президентскую машину, подъехавшую к их дому, с завистью глазела вся улица. Но девочка просила Бога, чтобы Он больше не передавал деньги через президента, так как тот половину украл. И действительно, ведь она просила 100 марок, он ей подарил только 50.
Эдвард Мунк «Расставание»
Расставание - маленькая смерть. Расхожее выражение как нельзя точно характеризует сюжет этой картины. Тяжело переживает мужчина, торжествует женщина. Скорее всего, автор предлагает публике ситуацию, пережитую им самим. Страдание мужчины физические. Лихорадочно вцепившись в ту область груди, где находится сердце, он смертельно бледен. Напротив, кроваво-красное пятно у ног мужчины, как и проступающее вокруг руки, иллюстрирует боль и переживания. Черные пятна вокруг безжизненного дерева - символ эмоциональной смерти. Женщина в светлом, напротив, излучает уверенность и целеустремленность. Платье ее продолжает песчаный берег, а волосы, подхваченные ветром, готовы рассеять черные облака. Интересно, что женская фигура абсолютно лишена индивидуальных черт. Это обобщенный образ, напротив, мужчина - индивидуален. Разница в восприятии разрыва автором трактуется как несчастье для мужчины и новая возможность для женщины.
Семь чудес света — Мавзолей в Галикарнасе
Пятое чудо света – это мавзолей в Галикарнасе. Если вы хотите побывать в этой исторической местности – поезжайте в турецкий город-курорт Бодрум. Именно там ученные обнаружили развалины чуда света Галикарнасского мавзолея. Названо древнее сооружение по имени правителя Карии – Мавсола, так как это был его надгробный памятник. Собственно именно с того времени в древнем Риме мавзолеи получили такое широкое распространение. Чем же стал известен этот архитектурный шедевр? В 4 веке до нашей эры царь Мавсол вместе со своей женой – царицей Артемисией, решили увековечить свою память по примеру египетских фараонов. Для этих целей и было возведено грандиозное строение, ставшее чудом света. Чтобы начать строить мавзолей в Галикарнасе были приглашены лучшие специалисты того времени: Сатир и Пифий – архитекторы, прибывшие из великой Греции, а также выдающиеся скульпторы по имени Тимофей и Бриаксид, Леохар и Скопас. К слову сказать, работы двух последних украшали еще и Храм Артемиды Эфесской, который, как вы знаете, также включен в семь чудес света. Работы по возведению мавзолея начались прежде, чем правитель Карии скончался, то есть в 359 году до нашей эры. Справедливости ради нужно сказать, что отвечала за грандиозную работу царица Артемисия. Уже в 350 году до н.э. Галикарнасский мавзолей был представлен народу. Сохранилось описание постройки Плинием Старшим, а также Витрувием. В целом, здание состояло из трех ярусов. Первый исполнял роль мощного цоколя, построенного из кирпича с мраморной облицовкой. По периметру его опоясывали статуи с представителями греческого эпоса. Основание было трёхуровневым, что делало мавзолей символом могущества и долговечности. Второй ярус имел значение храма. Он был окружен 36 колонами, которые подпирали верхнюю часть Галикарнасского мавзолея – пирамиду. Сама пирамида состояла из 24 ступенек, которые вели к вершине. Именно там была размещена главная статуя: колесница с царем Мавсолом и царицей Артемисией. Изначальная задумка была такой: в нижней части мавзолея была непосредственная гробница правителя Карии и его супруги, в средней же располагался храм со скульптурой Мавсола для поклонения усопшему царю. Как это ни удивительно, но до теперешнего времени вполне прилично сохранились обе статуи: Мавсола и Артемисии. То же самое касается колесницы, некогда находившейся наверху пятого чуда света мавзолея в Галикарнасе. Все эти исторические артефакты хранятся в музее Британии. Через 19 столетий, в XIII веке, архитектурный шедевр разрушился, вследствие масштабного землетрясения. То, что от него осталось, было унесено рыцарями, чтобы начать постройку башни святого Петра. В 1846 году Чарльз Томас Ньютон совершил научно-исследовательскую экспедицию, исследовав руины. Именно тогда были найдены выше приведенные артефакты. Таким образом, чудо света Мавзолей в Галикарнасе вошел в историю и стал известен нам, как одно из самых выдающихся построек древности.
Искренность мертва, а значит вымерла и человечность
Совокупное убожество этого мира множится в медиапространстве словно новый вирус, подобный чуме, оспе или сифилису. Умение говорить срывается овациями беспомощности, когда рот отрывается в такт господствующей повестке. То что модно, изощрённо и необычно в итоге довольно быстро копируется, ниспадающе тает в массах и неизбежно никнет пред беспечно проведённым временем социума. Больше нет минут ожидания, времени для сокрытия, возможности таинства в принципе. Всё нарочито “открыто”, банально и неизменно преисполнено идеей собственной уникальности. Непохожесть как атрибут любого себялюбия, водружает новые постулаты распада современности, превознося на пьедестал слащавое “себячество” в человеке. Постыдно признавать что ТЫ действуешь согласно своему окружению, воспитанию или миру, куда проще безапелляционно утверждать неповторимость собственной самости. “Новый человек" не видит себя вне, но столь же абсолютно потерян внутри, а потому всё смешалось в одну кучу иррационального бахвальства. Говорить о сути, без витиеватости и напыщенной вычурности стало чем-то невозможным для обывателей соц. сетей и модных сайтов. Истинный человеческий лик вобрал подобие животного из красной книги, затерявшегося в безумном копоти отфильтрованных фотографий, чужих цитат, заученных фраз и шаблонных мнимых чувствах. Искренность мертва, а значит вымерла и человечность.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
