Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
Какие женщины в разное время считались красивыми
10 место: Идеалом красоты Древнего Египта была стройная и грациозная женщина с полными губами и огромными миндалевидными глазами. Чтобы расширить зрачки и придать блеск глазам, капали в них сок из растения «сонная одурь». Самым красивым цветом глаз считался зелёный. Но это редкий цвет. Предприимчивые египтянки обводили глаза зелёной краской из углекислой меди. Для завершения образа красили в зёленый ногти на руках и ступни ног. 9 место: Женщины майа окрашивали тело красной мазью, в которую добавляли очень липкую и пахучую смолу. После такой процедуры они становились нарядными и надушенными. На лицо также наносились различные краски. 8 место: Идеал красоты в Древнем Китае – маленькая, хрупкая женщина с крошечными ногами. Ни один приличный китаец не взял бы в жёны девушку с большим размером ноги. Чтобы ножка оставалась маленькой, девочкам туго бинтовали стопу, и она переставала расти. Кстати, главным достоинством мужчины в Китае считались длинные волосы, которые заплетали в причудливые косы. 7 место: В Древней Греции существовал культ тренированного тела. Эталоном красивого тела у греков стала скульптура Афродиты: рост – 164 см, окружность груди – 86 см, талии – 69 см, бедёр 93 см. По канонам греческой красоты прекрасное лицо сочетало прямой нос и большие глаза. 6 место: В Древнем Риме господствовал культ светлой кожи и белокурых волос. Именно римлянки первыми овладели секретом обесцвечивания волос. Их протирали губкой, смоченной маслом из козьего молока и золой букового дерева, а затем обесцвечивали на солнце. 5 место: В Средние Века земная красота считалась греховной, а наслаждение ей – недозволенным. Блондирование волос провозгласили нечестивым занятием. Фигуру прятали под слоем тяжелых тканей, а волосы — под чепчиком. Теперь Идеалом средневековой женщины был пресвятая дева Мария – удлиненный овал лица, огромные глаза и маленький рот. 4 место: В начале XIII века начался культ поклонения «прекрасной даме». Женщину теперь сравнивают с розой – она нежна, хрупка и изящна. Кстати, по этой причине в моде – маленькая грудь. 3 место: В эпоху Возрождения красивыми считались бледный цвет лица, стройная «лебединая шея» и высокий чистый лоб. Для удлинения овала лица дамы выбривали волосы спереди и выщипывали брови, а для того, чтобы шея казалось как можно более длинной, брили затылки. 2 место: В эпоху Рококо главный акцент – на причёску, это — время чудес парикмахерского искусства. Дорогостоящее удовольствие пытались сохранить как можно дольше: неделями не причёсывались и не мыли голову. Королева Испании Изабелла Кастильская как-то призналась, что за всю жизнь мылась всего два раза – при рождении и в день свадьбы. 1 место: XX век. Жизнь изменилась. Сейчас больше всего ценятся ум, энергия и умение зарабатывать деньги, а главным достоянием женщины считается свобода. Впрочем, историки моды сходятся на том, что в будущем можно будет определить ХХ век как век коротких женских причесок и культа дистрофии.
20 вещей, от которых нужно успеть избавиться до Нового года
1. Отпустите мысли, которые мешают вам почувствовать свои силы и возможности. 2. Отпустите чувство вины, которое мешает вам делать то, что вам действительно хочется. 3. Отпустите страх перед неизвестным. Сделайте один маленький шаг, и вы увидите, как новый путь сам раскроется перед вами. 4. Отпустите сожаления. В определённый момент жизни мысль «Мне всё равно» была вам необходима. 5. Отпустите беспокойство. Беспокоиться — то же самое, что просить о том, что вам не нужно. 6. Отпустите обвинения в адрес других людей. Сами несите ответственность за свою жизнь. Если вам что-то не нравится, у вас есть два варианта: принять это или изменить. 7. Отпустите мысли о том, что с вами что-то не так. Вы нужны миру таким, какой есть. 8. Отпустите мысли о том, что ваши мечты не важны. Всегда следуйте своему сердцу. 9. Отпустите привычку постоянно брать все обязательства на себя. Не тратьте на это все силы, в первую очередь позаботьтесь о себе. Потому что вы важны. 10. Отпустите мысли о том, что все остальные счастливее, успешнее и лучше, чем вы. Вы находитесь там, где вам нужно быть. Ваш жизненный путь раскрывается для вас как нельзя лучше. 11. Отпустите мысли о том, что всё в мире можно разделить на правильное и неправильное, чёрное и белое. Наслаждайтесь контрастами и цените разнообразие жизни. 12. Отпустите своё прошлое. Пришло время двигаться дальше и рассказать новую историю. 13. Отпустите мысли о том, что вы не там, где должны быть. Вы находитесь именно там, где вам нужно быть, чтобы отправиться туда, куда вы хотите. Просто начните спрашивать себя, куда вы хотите идти. 14. Отпустите злость на бывших возлюбленных и семью. Все мы заслуживаем счастья и любви. Если любовь закончилась, это не значит, что её не было. 15. Отпустите желание сделать больше и быть чем-то большим. На сегодня вы сделали лучшее, на что способны, и этого достаточно. 16. Отпустите желание всё знать наперёд. Вы всё узнаете, когда будете идти по своему пути. 17. Отпустите проблемы с деньгами. Составьте план, чтобы избавиться от долгов, и сосредоточьтесь на своём финансовом благополучии. 18. Отпустите желание спасти или изменить человека. У каждого свой собственный путь. Лучшее, что вы можете сделать, — работать над собой и перестать направлять всё своё внимание на окружающих. 19. Отпустите попытки получить одобрение от каждого. Ваша уникальность делает вас особенным. 20. Отпустите ненависть к себе. Вы — это не ваша фигура и не цифра на весах. Поймите, кто вы, и помните, что мир нуждается в вас таком, какой вы есть. Цените себя.
Сказки про «Я не могу»
Как часто мы слышим от других людей – я не могу! Так говорит начальник, симпатичная девушка, жена или муж, чиновник. Иногда, мы даже этому верим, но как часто «я не могу» говорим сами? Что скрывается за этим выражением? Как правило, вы не получите желаемое, или другому человеку откажете в чём-либо. Отказ людей расстраивает, разочаровывает (если было очарование), может быть причиной конфликта, обиды. Это понятно. Например: - дорогой, женись на мне! – Я не могу! – Ах, ты сволочь! Могу предположить, что «не могу» это сказка, в том смысле, что правдой не является. Почему? Потому что, вместо «не могу», чаще имеют в виду «не хочу» либо «не умею». Но почему же так и не сказать – не хочу, например, жениться. Просто не так хорошо звучит, поскольку «не могу» - это вина неких обстоятельств, независящих от человека причин, которые мешают что-либо сделать. Если сказать «не хочу», то появляется автор этого нежелания, подразумевается – я принял решение, а не «звёзды так встали». Если вам с помощью этой сказки отказывают, то можете задать вопросы, уточнить, что стоит за «не могу»? Может быть, услышите что-либо разумное. Но, думаю, важнее разобраться с собой, ведь часто, такие сказки мы рассказываем сами себе. Например: я не могу зарабатывать больше, я не могу быть популярным у девушек, я не могу похудеть, я не могу по утрам бегать, вставать рано, не есть на ночь, я не могу перестать обижаться, если они…, он…, я не могу себе позволить новую машину, квартиру, дом, путешествие, отпуск. Список можете продолжить сами, он не имеет конца, поскольку у каждого человека свои сказки, которые начинаются со слов «я не могу», сколько людей, столько сказок. Давайте разберёмся, что с этим делать? Можно долго рассказывать себе, почему мы неуспешны, начиная со слов - потому что «не могу», но ничего не изменится. Имеет смысл рассуждать по-другому, чтобы получить другой результат. Например, так. Вместо, я не могу зарабатывать больше, скажите себе – я не хочу зарабатывать больше, или – не умею. Тогда появляется шанс научиться, а также выявить вторичные выгоды, которые дадут понимание, почему нет желания разбогатеть. Говорить правду полезно, для начала себе, чтобы перестать жить иллюзиями, а начать что-то менять в своей жизни. Для обидчивых людей. В оправдание своим обидам, часто приводят один аргумент. Я обижаюсь, потому что они…далее может быть что угодно, например, плохие, не уважают, несправедливы и т.п. Поэтому, я не могу не обижаться. А если сказать так: я не хочу перестать обижать себя (обижаться), или не знаю, как перестать это делать. Если выгодно с помощью истерик, претензий, обид, получать какие то бонусы, например, деньги, уважение, возможности, то, может быть, полезно научиться другими способами добиваться желаемого? Если непонятно, как это делать, то можно научиться, прочитать соответствующую литературу, сходить на тренинг, избавиться от своих страхов. Но это уже не прежнее безвольное – не могу, а сознательная работа со своими чувствами, решение, перестать разыгрывать жертву.
Цена страху — 0
Представьте, что вам 90 лет. Вы, лежите в тёплой кровати и в любой момент, может прийти тот самый день, когда вас не станет. В старости, люди очень часто задумываются о жизни. Они думают об этом почти каждый день. Вспоминают о том, кого они любили, с кем общались, где им было хорошо. Особенно вспоминают о тех возможностях, которые им когда-то предоставлялись, но они из-за страха побоялись ими воспользоваться. Вы лежите, и вдруг, внезапно, появляется машина времени. Вы садитесь в эту машину времени, и она переносит вас сюда, да-да сюда, вам теперь не 90 лет, а столько, сколько вам есть и вы читаете этот пост. Вам дали второй шанс: теперь всё, что вы не успели — реализовать. У вас появилась ещё одна возможность сделать действительно что-то полезное и интересное, потому что вы уже знаете, что в старости вам будет скучно и лучше вспоминать о том, что вы пытались что-то сделать или сделали, чем думать о том, что из-за какого-то страха, вы просто выбросили свою возможность. Это элементарная математика: если взять за условие тот факт, что когда-то все мы уйдём из этой жизни, то цена страху — 0. Помните, страх живёт за счёт вас, именно вы наполняете его смыслом и делаете значимым. Если вы ещё действительно что-то можете сделать — делайте. Если вы ещё что-то кому-то не сказали — говорите, потом времени у вас не будет. Цените то, что у вас сейчас есть...
Подборка блиц-фактов №42. Новогодняя
В Австралии Санта Клаусу приходится в новогоднюю жару надевать парадные плавки и седлать водный мотоцикл. Новый год по-японски звучит как «Akimashite Omedetto Gozaimasu». Выходным 1 января в СССР стало только по указу Президиума Верховного Совета от 23 декабря 1947 года В Германии подарки Санта Клаус приносит на подоконник, а в Швеции — к печке. Узнать ответ на вопрос под Новый год можно, бросив жменю вареного риса. Если в ней окажется четное число рисинок, то ответ «да», в противном случае — «нет». В Гренландии почти всегда холодно, и нет проблем с доступностью льда. Поэтому у местных эскимосов существует традиция дарить друг другу вырезанных из льда белых медведей и моржей, которые долго не тают. В южных странах, где нет ни мороза, ни снега, приходится использовать других персонажей, например в Камбодже действует Дед Жар. Во Вьетнаме к Новому году в прудик у дома выпускают карпа, на спине которого по поверьям катается домовой. Целый год карп живет в пруду, а домовой присматривает за семьей. К праздничному столу во Франции подают индейку, сыр, паштет из гусиной печенки и устриц. На границе Финляндии и России в 2001 году провели встречу новогодних персонажей Йолупукки и Деда Мороза. Считается, что деньги нельзя отдавать перед Новым годом, иначе весь год придется раздавать потом долги. На новогодний стол в Скандинавии ставят рисовую кашу с одним миндальным орешком. Кто его найдет, тому и будет весь год счастье. С началом боя новогодних часов в Англии открываю заднюю дверь дома для уходящего года, а с последним ударом часов встречают у парадной двери Новый год «В лесу родилась ёлочка» была впервые опубликована 1903 году в детском журнале «Малютка». Через 2 года стихи Раисы Адамовны Кудашёвой были положены на музыку композитором Леонидом Карловичем Бекманом. В старину было принято дарить подарки Деду Морозу, а не ждать даров от него. В Италии символами здоровья, долголетия и благополучия на праздничном столе являются чечевица, орехи и виноград. Интересный факт — у Санта Клауса есть супруга, которая обычно олицетворяет зиму. Омеле издавна приписывают мистические свойства. В некоторых странах, есть например традиция позволяющая мужчине целовать любую девушку, проходящую под веткой омелы на Рождество. На Кубе в новый год всю посуду в доме наполняют водой, которую затем выплескивают на улицу в новогоднюю ночь, чтобы смыть все грехи.
Истории на дорожку №27
Маршрутка - это как кино, только без обмана. Загоняет жизнь десяток абсолютно разных судеб в эту тесную железную повозку, а ты сиди в мягком кресле да наблюдай. Вот рядом внучка с бабушкой общается. Класс третий, а мордашка не по годам серьёзная. Рассказывает, как школьный день прошёл. - Я тянула, тянула руку, а меня ни по природоведению не спросили, ни по математике, ни по чтению.. Бабушка причитает, вздыхает и скармливает внучке большую шоколадную конфету. Пока девочка довольно шелестит фантиком, бабушка звонит по телефону, а потом даёт внучке трубку: - На, поговори с мамой, Анечка. Анечка говорит с мамой и рассказывает ей, что за вчерашнюю контрольную по математике пятёрку получила, и на физкультуре за прыжки в длину похвалили, и что диктант только она и Кристина хорошо написали. Но вот сегодня к доске не вызывали. - Почему? - прорывается мамин голос через гул мотора. - Потому что у доски отвечают только те, у кого мало оценок, - вяло оправдывается Анечка, а после тихо, дрожащим голосом, добавляет: - Мам.. Только папе, пожалуйста, не говори... Она возвращает бабушке телефон и молча смотрит в окно. Через какое-то время она вспоминает, что за день произошло ещё кое-что интересное. - А ещё у нас в школе был ин-цен-дент! - Какой ещё инцидент?... - испугалась бабушка. И внучка возмущённо рассказывает: - Серёжка Панин сегодня, знаешь, что сделал?!.. Он взял.. и тихонечко свалил с английского!.. Бабушка снова запричитала, дрожащими руками нащупывая в сумке конфету. - И ладно бы просто свалил! Ему папа позвонил и сказал, мол, собирайся, Серёж, поедем в хоккей играть. И не на соревнования, а просто играть, представляешь?.. А он аж засиял. Собрался и свалил. - Кошмар какой.., - обреченно закачала головой бабушка, не найдя конфет. И вот думаю. Пусть лучше ребёнок сбегает с этого несчастного английского, но сияет от того, что папа зовёт в хоккей играть, чем дрожащим голосом просит маму: - Только папе не говори... ***** История эта случилась несколько часов назад. На почту заведующей нашей лаборатории от фирмы, обслуживающей часть приборов, пришел счет на 80000 рублей за ремонт биохимического анализатора. Заведующая была слегка удивлена, ибо никакого ремонта они не проводили. Был только вызов мастера на профилактику (по договору он бесплатный). Ожидая длительных разборок, заведующая позвонила начальнику той фирмы. И раскрылась удивительная по своей наивности афера. У той фирмы есть определенный план по выручке за год. И в конце года они недостающую сумму раскидывают между лабораториями, которые у них обслуживаются. И высылают счета в надежде, что подпишут. Ага, не глядя, на 80000 рублей. На резонный вопрос заведующей: "Что будем делать?", - последовал гениальный ответ: "Ну, вы можете не платить." ***** Услышал по радио такую историю. Год назад, выходя из кинозала после просмотра премьеры "Звёздных воин", шла семейная пара с маленьким мальчиком, который шёл и кричал на весь зал: "Хана Соло убьют!". Один парень подошёл к нему и сказал: "Деда Мороза нет. Это мама и папа!". За что купил, за то продал. ***** В последние три дня в ленте очень много историй про многострадальную Почту России. Расскажу ту, что случилась со мной буквально полчаса назад. Работаю редактором в региональном информационном агентстве. После полугода согласований, бесконечных правок и споров, наконец, мы договорились с местным филиалом Почты России о подписании договора информационного партнёрства. Другими словами: они зовут нас на всякие свои мероприятия и акции, которые мы освещаем с положительной стороны: мол, смотрите, как у Почты России теперь всё круто и хорошо! В свою очередь, если мы пишем про них плохие новости (посылку стырили, хрупкую бандероль сломали или ещё что), то в обязательном порядке приводим их комментарий от местного же пресс-секретаря. Месяц назад направили им пакет документов для подписания: договор, реквизиты и ещё штук пять бумажек. Так как мы всё же не газета какая, а вполне себе современный сайт, то и документацию отправили как положено: в ПДФ-формате и по электронной почте, на адрес пресс-секретаря, с которым мы успешно до этого полгода общались. Прошёл месяц - как раз вчера истекли 30 дней. И вот сегодня пресс-секретарь филиала Почты России мне звонит. - Здравствуйте, это Почта России. Мы от вас уже месяц ждём документы по информационному партнёрству. - Так мы вам месяц назад их и отправили. - Да? А куда? А на какой адрес? - На ваш электронный (диктую ей адрес). - Ой, а вы можете по буквам продиктовать? - Могу (диктую по буквам). Минут пять слушаю в телефон тишину. - Ой... Ой, вы знаете, кажется, мы их потеряли. Я точно помню, что было такое письмо, но я его потеряла. Вы не могли бы заново нам отправить и продублировать обычным отправлением по городу в почтовом отделении? ***** Утром пошла в магазин с принадлежностями для ремонта сотовых. Нужна была малюсенькая крестовая отвертка. На кассе коробочка с отвертками, я беру крестовую, протягиваю девушке на кассе, она мне: - Вам для айфона? - Нет. - А эта отвертка для айфонов. - Ну она же крестовая? - Да, но она для айфонов! Отвертку осмотрела со всех сторон, купила, подошла... Универсальная однако оказалась))
О чем жалеют старики на пороге вечности
Они родили слишком мало детей. “Знаете, Анечка, я сейчас так жалею, что мы тогда не родили дочке братика или сестричку. Жили мы в коммуналке, впятером в одной комнате с моими родителями. И я думала – ну куда еще одного ребенка, куда? И эта спит в углу на сундучке, потому что даже кроватку поставить негде. А потом мужу по служебной линии выделили квартиру. А потом – другую, побольше. Но возраст был уже не тот, чтобы рожать”. “Сейчас думаю: ну вот почему я не родила даже пятерых? Ведь все было: муж хороший, надежный, добытчик, “каменная стена”. Работа была, детский сад, школа, кружки… Всех бы вырастили, подняли на ноги, в жизни устроили. А мы просто жили как все: у всех ребенок один, и у нас пусть будет один”. “Видела, как мой муж нянчится со щенком, и подумала – а ведь это в нем нерастраченные отцовские чувства. Его любви на десятерых бы хватило, а я ему родила только одного…” Они слишком много работали в ущерб семье. “Работала я кладовщицей. Все время на нервах – вдруг недостачу обнаружат, на меня запишут, тогда – суд, тюрьма. А сейчас подумаю: и зачем работала? У мужа-то хороший оклад был. А просто все работали, и я тоже”. “Тридцать лет я проработала в химической лаборатории. Уже к пятидесяти годам никакого здоровья не осталось – потеряла зубы, желудок больной, гинекология. И зачем, спрашивается? Сегодня моя пенсия – три тысячи рублей, даже на лекарства не хватит”. В старости, оглядывая прожитую жизнь, многие просто ума не могут приложить, зачем за эту работу держались – часто неквалифицированную, непрестижную, скучную, тяжелую, низкооплачиваемую. Они слишком мало путешествовали. В числе лучших своих воспоминаний большинство пожилых людей называет путешествия, походы, поездки. “Помню, как мы еще студентками поехали на Байкал. Какая же там неземная красота!” “Мы на целый месяц отправились в круиз на теплоходе по Волге до Астрахани. Какое же это было счастье! Мы были на экскурсиях в разных исторических городах, загорали, купались. Посмотрите, я до сих пор храню фотографии!” “На выходные мы решили поехать в Ленинград. У нас тогда машина была еще двадцать первая ”Волга”. Семь часов за рулем. Утром сели завтракать в Петродворце на берегу Финского залива. А потом заработали фонтаны!” Они покупали слишком много ненужных вещей. “Видите, у нас в буфете стоит немецкий фарфоровый сервиз на двенадцать персон. А мы даже никогда в жизни из него не ели-не пили. О! Давайте возьмем оттуда по чашке с блюдцем и выпьем из них чаю, наконец. И для варенья розетки выберите самые красивые”. “Мы с ума сходили по этом вещам, покупали, доставали, старались… А ведь они даже не делают жизнь комфортнее – наоборот, они мешают. Ну зачем мы купили эту полированную “стенку”? Все детство детям испортили – “не трожь”, “не поцарапай”. А лучше бы стоял тут самый простой шкаф, из досок сколоченный, зато детям можно было бы играть, рисовать, лазать!” “Купила на всю зарплату финские сапоги. Мы потом целый месяц питались одной картошкой, которую бабушка из деревни привезла. И зачем? Разве кто-то когда-то стал меня больше уважать, лучше ко мне относиться из-за того, что у меня сапоги финские, а у других – нет?” Они слишком мало общались с друзьями, детьми, родителями. “Как бы я хотела сейчас увидеть свою мамочку, поцеловать ее, поговорить с ней! А мамы уже двадцать лет нет с нами. Я знаю, что когда не будет меня, моя дочка будет точно так же тосковать, ей будет точно так же меня не хватать. Но как ей это объяснить сейчас? Она так редко приезжает!” “Родила я Сашеньку и в два месяца отдала в ясли. Потом – детский сад, школа с продленкой… Летом – пионерский лагерь. Однажды вечером прихожу домой и понимаю – там живет чужой, совершенно мне не знакомый пятнадцатилетний человек”. Они слишком мало учились. “Как мало я читала книг! Все дела да дела. Видите, какая у нас огромная библиотека, а большинство этих книг я даже никогда не открывала. Не знаю, что там, под обложками”. Они не интересовались духовными вопросами и не искали веру. “Знаете, я всю жизнь верующих людей как-то побаивалась. Особенно всегда боялась, что они тайком от меня научат своей вере моих детей, расскажут им, что Бог есть. Дети-то у меня крещеные, но о Боге я с ними не говорила никогда – сами понимаете, тогда всякое могло быть. А теперь понимаю – у верующих была жизнь, у них было что-то важное, что для меня тогда прошло мимо”.
Просто фотография или символ нашего времени
В 2013 г. американский фотограф Джон Стэнмейер путешествовал по Северной Африке, выполняя задание National Geographic о миграциях людей в этом регионе. Однажды ночью он прогуливался по пляжу в Джибути и увидел толпу людей, поднявших вверх свои сотовые телефоны. Фотограф спросил переводчика, что они делают. Тот объяснил, что эти люди — сомалийские мигранты, пытающиеся поймать дешёвый сигнал из Сомали, чтобы поговорить с родными, которые остались дома. Стэнмейер тут же сделал снимок. Он сфотографировал людей так, чтобы их лиц не было видно: мигранты были очень пугливы. Фотография Стэнмейера стала ведущей иллюстрацией статьи «Вне рая», опубликованной в National Geographic. А вскоре международное жюри ежегодного конкурса World Press Photo назвало её лучшей фотографией 2013 г. Снимок выбрали из почти 99 тысяч фотографий, присланных фотографами из 132 стран мира. Сара Лин, старший фоторедактор National Geographic, назвала фотографию «символом цифровой эры, в которую мы живём». Член жюри World Press Photo Сьюзан Линфилд отметила, что зачастую фотографии мигрантов «показывают их потрёпанными и жалкими», а это фото скорее «величественно». Сам Стэнмейер сказал о своей работе так: «Когда я стоял на берегу Красного моря тем вечером в Джибути, то чувствовал, словно фотографирую всех нас — вас, меня, наших братьев и сестёр — всех, отчаянно пытающихся связаться с теми, кого мы любим. В этот неясный период миграции людей, где переплетаются одновременно надежда и отчаяние, мы стремимся найти утешение, чувство равновесия, мы желаем быть дома, восстановить что-то постоянное, обнадёживающее. Эта фотография сомалийцев, пытающихся словить сигнал — словно образ всех нас, как мы стоим на распутье гуманности, где мы должны спросить себя, что действительно важно, что требует нашего общего внимания в глобальном обществе, где пересекаются проблемы миграции, границ, войны, бедности, технологий и коммуникаций». Так, фотография, на которой коммуникация соседствует с отчуждением, а высокие технологии — с нищетой, стала главным снимком 2013 г., указав на парадоксы современного общества. Возможно, Сара Лин права, и именно такую фотографию можно назвать символом нашего времени.
Элвис Пресли — король рок-н-ролла
У Элвиса был брат-близнец, который умер при рождении. Элвис был натуральным блондином. Был прямым потомком Авраама Линкольна. В конце жизни весил 117 кг. Пресли был первым популяризатором каратэ в Америке. По иронии судьбы жена артиста Присцилла Пресли ушла от него к тренеру по каратэ. Элвис перенес несколько пластических операций — ринопластику и два полных лифтинга лица. Элвис не знал ноты. При жизни заработал 4,5 млрд. Продал 1,8 млрд дисков — больше, чем кто-либо из артистов в мире. Доходы Элвиса упали с 400000 до 78 долларов в месяц, после того как он был призван в армию 19 декабря 1957 года. Люди, входившие в ближний круг Короля, носили золотые кольца и перстни с алмазом. Драгоценности были «выданы» им самим Пресли как опознавательный знак. Пресли не вел подсчет своему автопарку и никогда не знал, сколько у него машин. Последний лимузин Короля, Cadillac Eldorado, был укомплектован золотыми колпаками на колесах, телевизором и баром. Все концертные комбинезоны Элвиса имели имена — «Павлин», «Пламя», Цыган», «Бешеный тигр». Любимым фильмом Элвиса был «Бунтарь без причины» с Джеймсом Дином в главной роли. По словам близких, музыкант знал все реплики фильма наизусть. Пресли любил оружие, его «склад» насчитывал 37 стволов; на концертах в 1970 году он даже выходил на сцену с двумя револьверами. Элвис носил на шее и крест, и звезду Давида. «Я не хочу упустить рай из-за пустых формальностей», — говорил он. В общей сложности артист записал 600 песен, и все они были сочинены сторонними авторами. Любимые блюда Элвиса — свиная отбивная и яблочный пирог. В 1973 году встретился с музыкантами Led Zeppelin. После того, как бас-гитарист группы Джон Пол Джонс похвалил часы Элвиса, тот предложил поменяться. Пресли «отзывался» не только на прозвище «Король»: в ходу также были «Е», «Большой», «Большой Эл», «Начальник», «Господин Динамит». Похоронная процессия с телом Элвиса состояла из 49 лимузинов, в том числе 11 белых «Кадиллаков». Вскрытие показало присутствие в крови музыканта 10 разных наркотических веществ. Книга, которую Элвис читал в момент смерти, называлась «Научное исследование лика Иисуса». На момент кончины на его счету было $5 млн. Был одним из первых в США владельцев видеомагнитофона. В активе Пресли участие лишь в одном рекламном ролике (пончики Southern Maid Doughnuts). После развода стал приглашать к себе для развлечений девушек-поклонниц, дежуривших у входа в имение. В одну из ночей, по слухам, охранники впустили в дом 152 девушки. Первый хит Пресли, Heartbreak Hotel, выпущенный в 1956 году, был написан по «мотивам» газетной статьи о самоубийстве. Дал лишь пять концертов за пределами США. Фамилия «Пресли» является видоизмененной «Пресслер». Его предок Иоганн Пресслер приехал в Северную Америку из Германии в 1710 году. Среди предков Элвиса есть также шотландцы, евреи, голландцы и индейцы чероки. Хотел сыграть Вито Корлеоне в «Крестном отце», но не был даже приглашен на пробы. В 1973 году был самым крупным налогоплательщиком США. Первые беспорядки на концертах Пресли случились в Джексонвилле, штат Флорида, после того как Элвис, закончив петь, сказал: «Ну а теперь, девчонки, я жду вас у себя за кулисами». Актер Николас Кейдж, женатый на дочери Элвиса Лайзе Марии, был единственным, не считая родственников, кто побывал в спальне Короля в поместье Грэйсленд.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
