Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
Почему люди делают то, что их убивает
Все взрослые люди знают, что такое плохие привычки и к чему они приводят. Курение, употребление нездоровой пищи, алкоголь, малоподвижный образ жизни — это лишь малый список вещей, которых следует избегать, чтобы повысить общий уровень своего благосостояния. Исследование, проведенное в 2000 году учеными в Центрах по контролю и профилактике заболеваний США, показало, что вышеперечисленные плохие привычки стали основной причиной почти половины смертельных случаев в Соединенных Штатах: • курение — 435 тысяч смертей (18,1% от общего числа смертей); • плохое питание и малоподвижный образ жизни — 400 тысяч смертей (16,6%); • потребление алкоголя — 85 тысяч (3,5%). Если люди знают, что вредные привычки убивают, то почему продолжают с ними мириться? Большинство потворствуют поведению, которое не очень хорошо действует на организм. И есть несколько причин, почему мы не перестаем это делать. Во-первых, человеку нужно чувствовать себя комфортно и делать все возможное, чтобы достичь это состояние и пребывать в нем. У каждого действия, которое вы совершаете, есть цель, даже если вы сознательно этого не понимаете. Самая распространенная скрытая цель — комфорт. Мозг ориентирован на вознаграждение, а награда — это чувство комфорта. Во-вторых, именно это запускает процесс выброса дофамина, который приводит к удовлетворению. Такое состояние мозг фиксирует и связывает с ним плохую привычку. Употребление алкоголя после работы или в выходные дни ассоциируется с отдыхом и расслаблением. Поэтому хочется еще и еще. Например, для кого-то процесс курения является зоной комфорта. Для других — потребление сладостей и фастфуда. Кажется, что остановиться невозможно. Люди склонны рационализировать свое поведение и плохие привычки, если общество считает это не совсем нормальным, но вполне приемлемым. Большое количество людей делает это, значит, мы тоже можем. Почему бы и нет? Именно такая логика работает у многих. Время от времени человек склонен придумывать себе оправдания, так как появляется чувство вины. «Еще одна рюмочка и все, до праздников не пью», «я так сегодня устал, можно наградить себя пивом» или «это последняя шоколадка, а завтра перехожу на правильное питание и спорт» — знакомо? Однако, далеко не у всех получается следовать своим обещаниям. Иногда даже удается находить примеры, которые позволяют не бросать вредные привычки. Например, у кого-то дедушка курил всю жизнь и прожил до 90 лет. Мозг любит находить доказательства, подтверждающие как хорошие решения, так и плохие. Большинство людей знают, что их ждет в дальнейшем. Предупреждения есть на каждой пачке сигарет. Правительство старается и на уровне страны, и на локальном уровне проводить кампании, направленные на информирование населения о рисках и вреде здоровью от чрезмерного потребления алкоголя, вредной пищи и так далее. Однако большинство заболеваний наступает не сразу. А это значит, что люди их не замечают и продолжают себя губить вредными привычками. Необходимо помнить, что инвестировать в свое будущее благосостояние и здоровье стоит начинать уже сейчас. Как же избавиться от того, что нас убивает? Так как основная причина переедания, курения, чрезмерного употребления алкоголя или наркотиков — стресс, то решение заключается в перепрограммировании ума. Для начала стоит выяснить, как именно и когда у вас появилась та или иная вредная привычка, решительно или бессознательно вы к ней пришли? Далее возьмите на себя обязательство покончить с ней. Подумайте и найдите более полезную альтернативу. Со стрессом можно бороться и другими способами, не едой или сигаретами. Например, замените шоколад, бургер, чипсы на яблоки, сухофрукты, орешки. С сигаретами будет сложнее — придется осознанно пройти курс, почитать специализированную литературу, найти единомышленников, которые вместе с вами пройдут этот путь отказа. Еще один неплохой вариант борьбы с вредными привычками, которые обусловлены стрессом — ходить в фитнес клуб, бегать после морально тяжелого рабочего дня или посещать тир, где можно выплеснуть накопленные эмоции. Не забывайте, что очень важно в этом деле быть последовательным. Именно последовательность является ключом к формированию новых привычек. Да, какое-то время придется очень тяжело, но мозг скоро адаптируется под вас и забудет, как же ему было хорошо после очередной выкуренной сигареты. Приучайте себя мыслить позитивно. Любую плохую привычку можно искоренить, если сильно захотеть. По материалам статьи «We Do What We Know Is Bad for Us, Why?» Lifehack
Кошкины уроки
Никогда не любила кошек. Эти животные всегда казались мне слишком независимыми, слишком себе на уме. Ни пообщаться с ними, ни погулять, а кормить и ухаживать надо. Но случилось так, что мне пришлось бороться с засильем мышей в доме — и кошка оказалась лучшим выходом. Предполагалось, что Милли поживёт у меня, пока не переловит всех грызунов, и я верну её хозяевам. В итоге пушистая красавица задержалась у меня на полтора года. Наблюдая за ней, я вынесла несколько важных для себя уроков. Урок 1. Всегда находи время для отдыха. Вы когда-нибудь видели, чтобы кошка, превозмогая усталость, принуждала себя чем-то заниматься? Если она хочет спать, то устраивается поудобнее на кресле и засыпает. Когда хочет полюбоваться пейзажем за окном — запрыгивает на подоконник и вытягивается на нём во весь рост. Если пропадает ночью по своим кошачьим делам — отсыпается весь следующий день. Кошки не спешат, не нервничают попусту, не суетятся и умеют лениться от души. Мы, конечно, не кошки, и вряд ли можем позволить себе такую роскошь. Наша жизнь куда сложнее. И всё же можно сделать своевременный отдых своим приоритетом. Именно отдых, а не выполнение обязанностей. Потому что если силы, не восстановленные вовремя, закончатся, то и обязанности выполнять будет некому. Урок 2. Выбирай лучшее. Кошка всегда ищет местечко поудобнее, помягче и потеплее. Милли, например, уверена, что кровать в спальне предназначена исключительно для неё. Все подоконники в доме — её собственность, как и стулья на кухне. Отведав сливок, она отворачивается от молока, рыбу и воду предпочитает только свежую. После завтрака традиционно запрыгивает ко мне на колени и мурчит от удовольствия. Вообще иногда складывается впечатление, что это я у неё живу. В человеческой жизни такая разборчивость, увы, не всегда возможна. Но к этому можно стремиться. Можно решить для себя, что мы достойны лучшего: еды, жилья, достатка, работы, отношений. Такая позиция здорово меняет самоощущение, а это уже немало. Урок 3. Наслаждайся собой. Какой бы неухоженной и запущенной ни была кошка, она полностью убеждена в собственной неотразимости. Ей всё равно, как она выглядит. Её не заботит, толстая она или худая, молодая или старая. С каким удовольствием она потягивается после сна! С какой поистине царственной грацией разваливается на дорожке, нежась в солнечных лучах! Все её движения полны достоинства и уверенности в себе. Чувствуем ли мы так же своё тело? Наслаждаемся ли его способностями? А главное — принимаем ли его со всеми особенностями? Скорее, мы вечно недовольны своей внешностью, озабочены, как бы подогнать лицо и фигуру под нынешние стандарты. Мы постоянно заняты поиском недостатков и забываем, что наше тело бесценно. Оно обеспечивает нашу жизнь, позволяет нам познавать мир и дарит море радости. Урок 4. Слушай себя. Кошки находятся в удивительном контакте с собой и очень чётко распознают свои потребности. Если собака готова бежать за хозяином, забыв о жажде и голоде, от кошки вы такого не дождётесь. Они самодостаточны и не требуют постоянного внимания человека. Если кошка соскучится по общению, то придёт сама, будет ласкаться, заберётся на руки, позовёт играть. А потом, насытившись обществом хозяина, снова дистанцируется. Она не станет терпеть духоту, холод и грубое обращение. Заболев, будет отлёживаться, сколько нужно, и никого к себе не подпустит. Кажется, что кошки всегда точно знают, чего хотят. Многим из нас не помешало бы знание себя и своих потребностей. Мы привыкли игнорировать недомогание и нарушение наших границ. Пропускаем завтрак, перехватываем на бегу фаст-фуд и засиживаемся в соц. сетях допоздна. Выслушиваем унизительные замечания и делаем то, чего от нас ждут, бесконечно пренебрегая собственными желаниями. Кажется, мы всем что-то должны — но это фатальное заблуждение. Разумно ставить на первое место себя, и только потом, исходя из своих возможностей, дарить что-то миру. Иначе неизбежно наступает момент, когда отдавать нам уже нечего. ...Свернувшись невообразимым зигзагом, Милли спит на кровати. Глядя сейчас на неё, я понимаю, что эта кошка, пожалуй, дала мне куда больше, чем я ей.
Все ли лечит время
Существует огромное количество философских цитат: «Время не лечит, оно заставляет привыкать», «Время меняет», «Со временем все пройдет» и т.п. Что же на самом деле оно лечит и как именно себя нужно вести во время «лечения»? Когда человек переживает смерть близкого или расставание с любимым, душевная боль настолько сильна, что он невольно задает себе вопрос: «Когда же это все закончится?» На этот вопрос никто и никогда не даст четкого ответа, потому что у каждого этот промежуток времени свой. Всем нужно разное время, чтобы пережить эту боль. Психологи советуют именно проживать боль здесь и сейчас, чувствовать ее, а не отрицать или запирать в глубокие чертоги души, чтобы потом она не появилась неожиданно в самый неподходящий момент. Потому что все наши непрожитые чувства хранятся в нашем теле и впоследствии могут трансформироваться в настоящие болезни. Процесс регенерации задуман природой в нашем организме. Это касается не только физических травм и порезов, но и психологических. Рано или поздно, но все заживает, даже самое большое горе. Можно сравнить душевную боль с физической. Например, при глубоком порезе руки мы идем к доктору, накладываем швы, используем всевозможные мази и бинты, а далее ждем, пока рана сама заживет. С психологической болью нужно поступать примерно так же. Рану нужно лечить, ответственно к ней относиться, замечать и быть осторожным. А если психологическую травму вовремя не прожить, то это как будто вы глубокий порез на руке заклеили пластырем и стараетесь не замечать. Но ведь это невозможно, наступит момент нагноения или заражения крови. Не стоит допускать этого. Боль любит, чтобы ее проживали, тогда она быстрее проходит и не мешает жить дальше. Пережитая травма характеризуется спокойствием. Может быть сожаление, но без боли или других бурных чувств. Когда человек может спокойно рассказать о случившемся, он понимает причины произошедшего, знает, как ему поступить, если ситуация повторится — тогда боль прошла. Если даже спустя 15 лет после травмирующей ситуации человек рассказывает о ней с той же бурей эмоций, то травма не была прожита вовремя. Своеобразное застревание в прошлом очень мешает дальнейшей счастливой жизни. Возникают депрессии, психологические расстройства, изоляция, невозможность наслаждаться жизнью, недоверие и т.п. В этом случае лучше обратиться к компетентному психологу, который поможет справиться с переживаниями. Чтобы чуть больше понимать психологические травмы и время их проживания, можно условно разделить их на три группы. 1. Травмы, которые наносят нам другие люди. Это могут быть детские душевные раны, которые наносят нам родители неосознанно (или осознанно). Например, физическое насилие в семье, любые зависимости родителей, отсутствие любви и т.п. Человек вырастает с глубокой психологической проблемой, которую время может только усугубить, потому что накладываются все новые и новые проблемы, срабатывает эффект снежного кома. Сидеть и ждать, что оно пройдет само — бессмысленно и глупо. Сама проблема не решится, здесь нужна активная и тяжелая работа над собой, но ваше счастье того стоит. В этом могут помочь психологи, книги, тренинги, медитации, духовные практики, но важно что-то делать. Сколько бы времени ни прошло, если ничего не делать, то ничего и не изменится. 2. Травмы, которые люди наносят сами себе. Это могут быть неразделенная любовь, отношения, которые не приносят радости, жизнь с тираном, необдуманные поступки. Чувство вины бывает так велико, что оно приводит к суицидальным мыслям и даже действиям. Очень много историй о невзаимной любви, из-за которой люди резали себе вены, пили целую гору таблеток, прыгали с мостов. Чаще это приводит к смерти, но если человек выживает, то ему приходится справляться с новой травмой. Это может быть как психологическая рана, так и физическая. Как говорят люди, которые когда-либо переживали подобное, все проблемы решаемы. Кроме одной — ты уже летишь с моста. Чтобы избежать таких катастрофических последствий для психики, нужно работать над принятием себя и любовью к себе. Не нужно находиться в травмирующих психику отношениях, не стоит корить себя за ошибки прошлого, лучше делать из них выводы, отпускать и жить дальше. Самое ценное и постоянное, что есть у человека — это он сам. Человек сам решает, сколько времени ему понадобится на этот путь. 3. Травмы, которые не зависят от человека. Здесь речь идет о стихийных бедствиях, несчастных случаях, природных катаклизмах, войнах. Все это каждый день в мире забирает тысячи человеческих жизней. И мы никак не можем повлиять на исход событий, никакое саморазвитие не спасет от цунами или войны. Потеря близких людей, разрушенные дома и жизни, посттравматические синдромы — все это многим не дает нормально жить. Некоторые не могут оправиться всю жизнь после трагедии. Но как бы там ни было, нужно ценить свою жизнь. Если повезло выжить в подобных бедах, то это большая радость и глупо тратить жизнь на вечные страдания. Лучше извлечь уроки из ситуации, больше ценить каждый момент и наслаждаться им. Время поможет смириться с трагедией. Не забыть ее, а просто принять и жить дальше. Главное, чтобы было желание. Само по себе время — плохой учитель. Если человек ничего не делает, чтобы измениться, то ничего и не произойдет. Если коровью лепешку прикрыть листиком, то она не станет цветком. Чтобы справиться с болью, ее нужно прожить, принять, понять и только тогда она уйдет. Сделать это бывает крайне сложно, но если это испытание дано человеку, то важно помнить, что оно необходимо для чего-то значимого. Мы ничего не забываем, да это и не нужно. Нельзя забывать боль, это ведь опыт, он что-то нес в себе. Возможно, сделал сильнее, помог понять себя, расставить приоритеты или начать ценить каждый момент. Забывать ничего не нужно, лучше заполнять эту пустоту позитивом: новыми знакомствами, впечатлениями, путешествиями, любовью, дружбой. Всем тем, что есть хорошего в нашей жизни. Раны нужно лечить всеми возможными способами, человека лечит человек. Оставаться наедине со своим горем надолго не стоит, если поделиться им, то станет легче. Рассказывая о своих переживаниях, вы как бы делите их на два. Если носить в себе боль, то она становится только тяжелее. Жизнь и так сложна сама по себе, зачем же ее еще больше усложнять. Бывают ситуации, боль от которых невозможно отпустить даже спустя двадцать лет. Например, смерти детей, родителей, близких родственников. В этом случае время просто учит жить с этой болью, принимать ее как часть жизни и личности. Время лечит, если мы сами этого хотим, если понимаем, что жизнь продолжается, если хотим быть счастливыми. В противном случае можно застрять в прошлом и не двигаться дальше. О таких людях говорят, что они умерли в 25 лет, а похоронили их физическое тело лишь в 70. Жизнь — это самое дорогое, что существует в мире. Разве можно ее тратить на существование без счастья? Не нужно позволять никакой боли надолго себя сломить. Жить и радоваться нужно каждый день. Замечать приятные мелочи, проводить время с близкими людьми и наслаждаться моментом.
Как Дарвин пришел к теории эволюции
24 ноября 2019 года исполнилось 160 лет со дня публикации книги Чарльза Дарвина «Происхождение видов путём естественного отбора или сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Эта теория стала революционной и навсегда изменила науку. Что вдохновило Дарвина, сколько лет он потратил на работу над теорией и были ли у него соперники — в простом, понятном и очень информативном видео Русской службы Би-би-си. Для тех, кто хочет рассказать о Дарвине детям или просто вспомнить то, о чем рассказывали в школе.
Как взрослому человеку заводить друзей
Помните, как легко было заводить друзей в начальной школе? Лучшими друзьями становились одноклассники, дети в вашем дворе или же дети друзей родителей. Никто не беспокоился, что кто-то при знакомстве вас отвергнет. Вы также не были слишком требовательны к тому, с кем проводите время. Но теперь все изменилось. Во-первых, нахождение друзей или же приятелей — занятие не быстрое. А во-вторых, круг близких знакомых медленно, но верно сокращается. Исследования показывают, что после 25 лет дружба между взрослыми людьми начинает ослабевать. Частично это связано со сменой работы, детьми, женитьбой, переездом в другой город или страну, но иметь крепкую дружбу с кем-то все же очень важно. Правильное мышление Когда дело доходит до того, чтобы заводить друзей, вы должны правильно мыслить. Например, нет смысла налаживать более тесные отношения с человеком, если вы думаете, что никогда с ним не подружитесь. Восприятие станет реальностью. Но если вы готовы, то следуйте этим советам. Фокус на открытости Не зацикливайтесь на процессе знакомства — это только помешает вам. Вспомните, как начинали с кем-то общаться в детстве. Отложите страхи и беспокойства насчет того, что вас могут отвергнуть или же вам будет недостаточно весело с новым человеком, неуютно, некомфортно. Отбросьте предрассудки по поводу пола вашего потенциального друга: между мужчиной и женщиной не всегда зарождается только любовная связь. Будьте открыты и честны, отложите свою маску в сторону. Составьте список предполагаемых друзей В жизни почти каждого человека есть один или два знакомых, которых они хотели бы узнать поближе. Допустим, раньше у вас не получалось с ними общаться более тесно из-за нехватки времени, разного рабочего графика и так далее. Но помните, что дружба требует работы, и кто-то все же должен проявить инициативу. Поэтому смело составляйте список потенциальных друзей и зовите их на чашечку кофе. Если человек действительно хочет с вами пообщаться, он выкроит хотя бы час даже в самом плотном расписании. Всегда можно найти время для общения Посмотрим правде в глаза — все всегда заняты. И несмотря на ваши самые лучшие намерения, если вы не запланируете звонок, сообщение или встречу, то, скорее всего, установить более тесное общение не получится. Заранее спросите у знакомого, когда у него обеденный перерыв, и предложите ему свою компанию. Выделите 10 минут на звонок тому человеку, которому давно собирались позвонить. Залог успеха достаточно прост: поддерживайте связь со своими потенциальными друзьями. Если вы всегда забываете об этом, ведите ежедневник или делайте пометки в телефоне. Принимайте приглашения Да, вы устали, заняты и перегружены. Но, если кто-то приглашает вас на вечеринку, прогулку, кофе, постарайтесь приложить все усилия, чтобы быть там. Вас зовут не потому, что так положено в обществе, а потому, что вы нравитесь человеку, он хочет узнать вас поближе. Когда вы все же отвечаете отрицательно на приглашение, то договоритесь о новой встрече в другое время. Пробуйте новые вещи Когда вы ищете друзей, важно расширять свой кругозор и пробовать новые вещи. Это откроет возможность для новых знакомств. Запишитесь на танцы, в тренажерный зал, курсы по рисованию или начните изучать иностранный язык. Вы можете быть не единственным человеком, кто выходит из зоны комфорта и начинает заниматься чем-то новым. А это уже повод для знакомства и дальнейшего общения, которое, возможно, перейдет в дружбу. Обратитесь к соседям Некоторые соседи — это ваши потенциальные друзья. Но вы об этом никогда не узнаете, если не начнете с ними хотя бы здороваться. Чтобы наладить контакты с соседями, заговорите с ними в лифте. Возможно, вы почувствуете себя неловко, но и другой человек испытывает те же чувства, что и вы. На следующем этапе попробуйте попросить у кого-то отвертку, соль или любую другую мелочь — будет повод еще раз пересечься и отдать эту вещь с благодарностью в виде шоколадки или пирога. А если у одного из соседей есть собака, можете смело интересоваться подробностями воспитания, содержания и напроситься на совместную прогулку (даже если у вас нет собаки). Посещайте мастер-классы и встречи Любые мероприятия — это отличный способ познакомиться с новыми людьми, которые любят то же, что и вы. Узнать о таких мастер-классах и встречах можно через социальные сети или информационные сайты вашего города. Например, если вы собираетесь на концерт какой-то группы, зайдите на официальный аккаунт мероприятия. Там люди часто пишут, что идут одни и будут рады, если кто-нибудь составит им компанию. Не стесняйтесь, ведь вы окажетесь в одинаковом положении, а значит, будет о чем поговорить. По материалам статьи «How to Make Friends as an Adult» Verywell Mind
Воспоминания 9 музыкантов о Курте Кобейне
Курту Кобейну было всего 27 лет, когда его нашли мертвым в его доме в Сиэтле, но он уже был героем для поколения музыкантов, поклонников и неудачников. Харизматичный и беспокойный лидер группы оказался в центре новой гранж-контркультуры и лелеял сложные отношения со своей славой. Будучи зависимым от героина, страдающим от депрессии, в своей предсмертной записке Кобейн оплакивал свою эмоциональную дистанцию от поклонников, даже когда он сблизился с ними так сильно, как всего несколько звезд в истории. За свою короткую жизнь Кобейн оставил музыкальное наследие, которое сохраняется и сегодня. Для многих такие песни как Smells Like Teen Spirit, Heart-Shaped Box и In Bloom все еще передают бунт начала 1990-х годов, коллеги-музыканты и поклонники помнят его жизнь и его влияние: Бек. Во время посещения раннего шоу Nirvana: «У меня осталось воспоминание о том, как они выходили, и он поднял свой средний палец вверх, показывая его аудитории... Я видел много панк-шоу, и я видел много групп, когда был моложе, где шоу были довольно агрессивными или конфронтационными, но в этом было что-то совершенно другое. Я помню, что у него была улыбка на лице, была какая-то игривость, но она была немного угрожающей, и я помню, что в ту минуту, когда они начали играть, вся аудитория взорвалась так, как я никогда раньше не видел». Билли Джо Армстронг, группа Green Day: «Знаешь, этот парень просто писал прекрасные песни... Когда кто-то так откровенно проникает в самую суть того, кто он есть, того что он чувствует, и может как-то выразить это, я не знаю, чувак, это удивительно. Я помню, как услышал это, когда Nevermind вышел, и просто подумал: «Наконец-то у нас есть наши Битлы, эта эпоха наконец-то получила наших Битлов», и с тех пор это больше никогда не повторялось. Вот что интересно. Я всегда думал, может быть, в ближайшие 10 лет. Хорошо, может быть, в ближайшие 10 лет, хорошо, может быть... Это была поистине последняя рок-н-ролльная революция». Уин Батлер, группа Arcade Fire: «Внезапно вся социальная динамика в моей младшей школе изменилась, когда эти дети-неудачники, пришедшие из разрушенных семей и курящие сигареты на заднем дворе, у которых не было денег на красивую одежду, внезапно в обществе странным образом оказались на том же уровне, что и все остальные... Я был как странный ребенок, который не знал, куда я вписываюсь или что-то в этом роде, и просто хотел, чтобы именно такой голос занимал большое место в культуре. Я чувствую, что это был волшебный период альтернативной музыки, где у нас были Jane's Addiction и REM и Nirvana, это было похоже на то, как будто видишь уродов из разных городов Северной Америки, и ты такой: «Ого!» «Представьте себе, что у Nirvana самая большая пластинка в мире, и за девять дней она стала супер-грубым альбомом с красивыми акустическими и сумасшедшими металлическими песнями... Я не знаю, просто художественно In Utero был постоянным источником вдохновения. Он так хорошо выдерживает испытание временем, и All Apologies — одна из самых красивых песен, когда-либо написанных». Нил Янг. О том, что могло бы произойти, если бы он смог поговорить с Кобейном перед смертью: «Ну, вы знаете, с этим трудно иметь дело... Я думаю, Курт чувствовал слишком много. Я думаю, это печально, что у него не было никого, с кем он мог бы поговорить и кто мог бы ему сказать: «Я знаю, что ты переживаешь, но это не так уж плохо. Это действительно неплохо. Все будет хорошо. У тебя есть еще много других дел. Почему бы тебе просто не сделать перерыв? Не беспокойся обо всех этих людях, которые хотят, чтобы ты делал все эти вещи, которые ты не хочешь делать. Просто перестань все делать. Скажи им держаться подальше.» Вот что я бы сказал ему, если бы у меня был шанс. И у меня почти был шанс, но этого не произошло». Риверс Куомо, группа Weezer: «В каком-то смысле мне кажется, что в девяностые годы я был самым большим поклонником Nirvana. Я уверен, что есть огромное количество людей, которые могли бы сделать это заявление, но я был так страстно влюблен в музыку, что мне становилось плохо. От этого у меня щемило сердце. Я могу сказать вам точный момент, когда я узнал о Nirvana: я работал в Tower Records на Сансет-бульваре в 1990 году, проходя свое годичное преобразование из гитариста из Новой Англии в альтернативного автора песен и певца. Другие, далекие от моды, сотрудники TR вроде как обучали меня. Помню, они играли для меня Sliver, и я сразу же влюбился. В ней была та агрессия, в которой я нуждался как металлист, но в сочетании с сильными, мажорными аккордовыми прогрессиями и запоминающимися, эмоциональными мелодиями и текстами, которые казались такими ностальгическими, сладкими и болезненными. Она просто звучала так, словно исходила из самой глубокой части меня — той части, которую я еще не успел сформулировать в своей собственной музыке. Nevermind был так близко к тому, что я хотел сделать. Это было как раз тогда, когда появились Weezer. Невозможно избежать вывода, что Nevermind действительно вдохновил нас. Я помню, как мои друзья говорили мне, что Курт умер. Это был такой большой удар — не только для меня, но и для всех в Weezer. После этого было очень трудно слушать какую-либо другую музыку в течение нескольких недель. Ничто не звучало так искренне, как музыка Курта. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что любая другая музыка может быть хороша и в других отношениях. В том числе и моя собственная». Джош Хомме, группа Queens of the Stone Age: «В первый раз, когда я услышал Bleach, я помню, как повернулся к своим друзьям и сказал: «Мы должны начать писать лучшие песни». Слушая Negative Creep, School и Love Buzz, я думал, что в группе есть три разных певца. Это была полная смена перспективы — он определенно вырвал лист бумаги из моего мысленного блокнота. Пару лет спустя я получил экземпляр Nevermind. Я был так взволнован. Находясь рядом с тем миром, когда он шел вниз, я встретил Курта, Дейва и Криста. Я наблюдал, как Курт все больше расстраивался из-за того, какие масштабы все приобретало, и все же песни становились все более лучшими. Быть знаменитым было для него явно непосильным и слишком сложным. Он не понимал, как с этим бороться, но он не заставлял музыку платить за это. Это было чудесно. Даже сейчас, когда звучит песня Nirvana, я всегда говорю: «Спасибо! Три минуты я могу ни о чем не волноваться». Крис Корнелл, группа Soundgarden: «Первым моим воспоминанием о Nirvana была кассета с демо-записями. Все говорили, что это была удивительная группа, с удивительными песнями. Это был еще один признак того, что на северо-западе есть нечто особенное, с чем невозможно спорить. Сиэтлская сцена выиграла от культуры MTV, и именно из-за того, как Nirvana выглядели и представляли себя, это создало такую единодушную поддержку во всем мире. Рок-музыка стала своего рода гедонистической — 35-летние мужчины летели на вертолете на сцену, встречались с супермоделями и старались изо всех сил отделить себя от своей аудитории. Nirvana были оригинальнее, чем любая другая группа, в то же время они выглядели как парни, с которыми вы ходили в старшую школу. Я думаю, что в этом был их секрет. И это было то, о чем должен был говорить рок. Его история — это не просто история о способе, которым он лишил себя жизни; я верю, что это в первую очередь его песни». Джон МакКоли, группа Deer Tick: «Первый альбом Nirvana, который я купил, был In Utero. И я никогда не слышал ничего подобного. Начав с гитары в песне Serve the Servants я понял, что в этой группе есть что-то особенное, и это изменило мое представление о том, что можно и даже нужно делать с гитарой. С тех пор Nirvana стала моей любимой группой. В средней школе я был таким неудачником, и Nirvana была идеальным саундтреком для этого. Курт давно был мертв, но я нашел еще пару детей, которые не совсем подходили обществу, и у всех нас была общая Nirvana. Мы курили, слушали их песни, играли на гитарах и прогуливали школу. Для меня это всегда был голос, который меня просто поражал. Я слышал людей с хриплыми голосами, но у Курта все было по-другому. Это не очень красивый голос, он ни в коем случае не был обученным певцом. Но это давало мне надежду». По материалам статьи «9 Musicians Remember Kurt Cobain» TIME Перевод: Мария Петрова
Лесные пожары: сможет ли экосистема восстановиться после таких потерь?
Пожары в Австралии достигли таких масштабов, что фотографии с апокалиптическими сценами появились на первых полосах газет по всему миру. По оценкам экспертов 1 июля 2019 года сгорело около 10 миллионов гектаров леса, погибло по меньшей мере 28 человек и более миллиарда животных. А если включить в список потерь насекомых, то фактическое количество потерь значительно возрастет. Эта ситуация является следствием изменения климата и увеличения частоты экстремальных погодных условий. Постепенно люди начинают осознавать проблему, хотя все еще распространено мнение о естественности лесных пожаров. Некоторые до сих пор ставят под сомнение роль изменения климата в возникновении лесных пожаров. Это правда, что лесные пожары регулярно происходят по естественным причинам по всему миру, кроме того, они сыграли важную роль в формировании экосистем в рамках процесса эволюции. Люди использовали огонь для управления животными и растениями с незапамятных времен, и мы могли бы кое-чему научиться у аборигенов и перенять методы, которые они традиционно используют для предотвращения лесных пожаров. Но у нас нет права на ошибку. Результаты исследований указывают на то, что изменение климата является ключевым фактором, влияющим на беспрецедентный рост активности лесных пожаров. Особую тревогу вызывает то, насколько это подрывает устойчивость экосистем на широких территориях. Безусловно, большинство растений и животных, которые приспособились к огню, восстановятся через некоторое время, но огромное по своему масштабу экологические издержки повторяющихся лесных пожаров могут быть просто колоссальным. Непонятно, какие потери в итоге готов понести мир растений и животных, ведь пожары на всей планете становятся все более серьезными. Пожары в Австралии являются самыми крупными и губительными из всех когда-либо зарегистрированных. Кроме того, пожары начинают возникать чаще в нехарактерных локациях, например, в нагорьях Великобритании. Также не стоит забывать о преднамеренном выжигании лесов с целью освобождения территорий, ценных для сельского хозяйства. Недавно подобное произошло на Амазонке, там леса были выжжены для дальнейшего освоения территории под производство говядины, а в Индонезии — под производство пальмового масла. Неудивительно, что, учитывая огромное количество животных, погибших в таких пожарах, многие задаются вопросом: смогут ли выжженные экосистемы восстановиться после таких страшных потерь? Например, в Австралии, по различным оценкам, пожары могут привести к вымиранию 700 видов насекомых. Биологическое разнообразие нашей планеты уже серьезно пострадало, некоторые ученые утверждают, что мы находимся на пороге шестого массового вымирания. По последним данным, примерно четверть всех видов растений и животных находится под угрозой исчезновения. Потери млекопитающих в Австралии уже оцениваются как самые масштабные за всю историю, что свидетельствует о хрупкости существующих экосистем и указывает на то, что далеко не все из них смогут приспособиться к новым условиям глобального потепления и повышенной пожароопасности. Защитники природы уже выразили свои опасения по поводу исчезновения знакомых и всеми любимых животных, например, таких как коала. Также неизвестно, какие перспективы у некоторых видов животных, находящихся под угрозой исчезновения, таких как регентский медоед и западный наземный попугай. Для точного определения потерь от лесных пожаров необходимо рассматривать животный и растительный мир с точки зрения сетей, а не отдельных видов. Все виды встроены в сложные сети взаимодействия, где они прямо или косвенно зависят друг от друга. Хорошим примером такого взаимодействия является пищевая цепь. Одновременная гибель такого большого числа растений и животных может оказывать каскадное влияние на их взаимодействие между видами, а это влияет на способность экосистем восстанавливаться и функционировать должным образом после лесных пожаров. И поэтому важно рассматривать потери в биоразнообразии из-за лесных пожаров с точки зрения больших сетей взаимодействующих между собой организмов, в том числе людей, а не просто двух-трех видов. Недавно мы провели исследование о гибели растений и животных в связи с лесными пожарами в Португалии. Мы применяли новые методы исследования, которые помогают изучать устойчивость экосистем к вымиранию. Наша команда обнаружила, что сети взаимодействующих между собой растений и животных на участках территорий, которые были выжжены пожарами, стали хрупкими и более подверженными к разрушению. В нашем исследовании рассматривалось влияние большого лесного пожара в 2012 году на важнейший процесс опыления растений насекомыми. Опыление является одним из многих процессов, благодаря которым экосистемы остаются здоровыми и могут активно развиваться. Объектом нашего исследования стали мотыльки, которые являются важными, но в то же время недооцененными опылителями. Мы сравнили мотыльков, пойманных на территориях, пострадавших от пожаров, с мотыльками с соседних территорий, которых пожары не коснулись. Собирая, подсчитывая и идентифицируя тысячи пыльцевых зерен, которые переносили эти мотыльки, мы смогли расшифровать сеть взаимодействующих видов растений и насекомых. Это позволило нам исследовать не только реакцию растений и животных на лесные пожары, но и то, как они повлияли на процесс опыления. Затем мы использовали эти сети для определения уровня устойчивости экосистемы в целом. Мы обнаружили, что на выжженных раннее территориях различные цветы сохранились в большом количестве (так как многие из растений оставили свои семена и корни в почве) в отличие от мотыльков, которых стало значительно меньше. Общее количество пыльцы, переносимой мотыльками на территориях выжженных ранее, составило лишь 20% от общего объема пыльцы, переносимого мотыльками на территориях, не пострадавших от пожаров. В ходе анализа мы выявили, что лесные пожары значительно меняют характер взаимодействия между видами. Несмотря на то, что наше исследование не было долгосрочным, его результаты дали ясно понять, что экосистемы на пострадавших от пожаров территориях хуже противостоят воздействию любых других разрушающих факторов и часто страдают от вымирания. Таким образом, когда люди начнут восстанавливать свои дома и приводить в порядок жилые территории, после того как лесные пожары наконец прекратятся, очень важно будет обратить внимание на восстановление и повышение устойчивости экосистем. Власти должны уделить внимание этому вопросу, чтобы в итоге были приняты разумные решения, которые бы поспособствовали положительному результату. Для этого необходимо подходить к вопросу восстановления с точки зрения сетей, а не отдельно существующих конкретных видов. Передовые сетевые подходы, изучающие сложные способы взаимодействия целых групп различных видов между собой, могут в помочь в решении этой задачи. Более чем 45 лет назад американский эволюционный эколог и защитник природы Дэн Янзен сказал: «Существует гораздо более коварный вид вымирания — вымирание экологических взаимодействий». Мы должны быть обеспокоены не только вымиранием отдельных видов, но и разрушением взаимодействий внутри экосистем, ведь от этого зависит выживание нашего вида. По материалам статьи «Bushfires: can ecosystems recover from such dramatic losses of biodiversity?» The Conversation
Как поссорились Владислав Стржельчик и Радж Сигх
Из воспоминаний Юрия Стоянова: Купил Владислав Игнатьевич Стржельчик гарнитур — колье, серьги и браслет из драгоценных камней — своей жене, Людмиле Павловне Шуваловой. Красивый жест красивого мужчины в адрес красивой женщины. Когда эта роскошная пара выходила из театра, время, казалось, поворачивало вспять. Как в песне Окуджавы: «Извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается...», а рядом дефилируют Стржельчики. Итак, купил Владислав Игнатьевич гарнитур своей жене. Купил в солидном магазине, где не выключают свет при виде покупателя, где не надо орать, где сертификат выдают, не говоря уже о бархатной коробочке. К слову сказать, покупка делалась в присутствии жены и была ею одобрена. Людмила Павловна — режиссер БДТ, поэтому тоже с нами в Индию ездила. Показала она подарок нашим актрисам. Окружили ее женщины, стали рассматривать цацки. И у каждой, откуда ни возьмись, в глазу по окуляру — рабочему инструменту всех часовщиков и ювелиров. Жуткое зрелище! Начались комментарии и приговоры: — Люда, смотри, здесь на камне — скол. — Люда, а вот на оправе — царапина. — Да... одно слово — Индия. — Владик сошел с ума! — А вот здесь вообще камушка не хватает. — Но в принципе — ничего, симпатичная вещица... Короче говоря, порадовались за подругу. Расстроились Стржельчики. Еще бы, истратили на этот гарнитур половину суточных! В театре в ту пору существовала странная уверенность в том, что я знаю английский. (Им владела моя жена, работавшая в литературной части БДТ, и, вероятно, в труппе полагали, что знание иностранного языка передается мне просто половым путем.) Познания мои были на уровне «вот сайз? вот прайс?» — то есть «какой размер?» и «сколько стоит?». Наслушавшись в свое время «Голоса Америки», я нахватался интонаций и ловко пародировал ведущих радиопрограмм. Этого хватило для укрепления мифа. Вот почему Владислав Игнатьевич в трудную минуту решил заручиться моей поддержкой: — Котенок (это было его любимое обращение, и звучало оно в его устах как «коченок»), помоги, родной! «Родной» — еще одно любимое его обращение. — Что случилось, Владислав Игнатьич? — Понимаешь, котенок, хотел сделать Людочке подарок, но одна дрянь в чалме всучила мне говно. Ты прекрасно знаешь английский, мой родной. Помоги. Говорил Владислав Игнатьевич всегда чуть нараспев, растягивая гласные, и слегка в нос, с французским прононсом. Поэтому даже то слово, которым он обозвал покупку, звучало в его устах как нечто аристократическое. Если тема разговора была волнующей, он весь отдавался вдохновению: по-актерски начинал сам себя «заводить», распалять, сгущать краски, идя на поводу у своего недюжинного темперамента. И ты уже не понимал, что это — монолог короля Лира или просьба сходить вместе в магазин. В данном случае речь все-таки шла о магазине: — Котенок, мы возьмем моторикшу и поедем к этой сволочи. Я его уничтожу, мой родной! Никаких обменов! Пусть вернет мои деньги! Переведешь на английский все, что я скажу этому говну, котенок! Их испортили русские, понимаешь? Наплыв скобарей из Союза! Этот горбачевский фестиваль развратил эту страну, мой родной! При англичанах этого не было, да, котенок? — Не помню, Владислав Игнатьич. — Я сейчас пообедаю с Людочкой. Потом я посплю. Потом мы возьмем моторикшу. И разнесем эту лавку! — Можно взять велорикшу, это дешевле. — Если мы втроем сядем, он сдохнет через десять метров, котенок! Только моторикша, мой родной! Через два часа, еле уместившись в тесной кабинке моторикши, мы отправились в «Яшма плэйс» — крупный торговый центр. По дороге я прочитал визитку продавца — Радж Сигх. В руке у меня был чек на ювелирный гарнитур. Цена 3333 рупии. Всю дорогу молчали. Затишье перед бурей. Я все же попросил В. И. предоставить все дело мне, по возможности не вмешиваться и молчать. — Договорились? — Конечно, договорились, мой родной! Входим в небольшой магазин. Из десятков таких павильонов и состоит «Яшма плэйс». У прилавка стоит маленький человек в чалме. Глаза — хитрые, физиономия — злая. Да, думаю, этого голыми руками не возьмешь. Владислав Игнатьевич надел очки, заглянул в визитную карточку. Наивные японцы полагали, что роль Моцарта может играть только «звезда». Все наши народные артисты на этом спектакле в Токио переодевались в общей комнате на десять человек. — Мистер Радж Сигх? — начал он с достоинством английского колонизатора, уважающего местное население. — Ес, сэра, Радж Сигх. Дружба — Горбачев — перестройка — фестиваль — карашо! Индус выдал всю порцию своих знаний русского. И сложил ладони на груди в благодарственно-молитвенном жесте. Не успел я и рта раскрыть, как В.И. напустился на индуса. — Что же ты делаешь вид, что меня не узнаешь?! А? Люля, как тебе это нравится? Ты меня не помнишь? Это я, я, я — тот самый русский мудак, которому ты всучил вчера это говно в золотой оправе! И пошел, и пошел!Никаких тебе «котят» и «моих родных». Этого я больше всего и боялся. Монолог Сальери из финала первого акта спектакля «Амадеус» продолжался: — Забирай свое цыганское барахло! Где мои деньги? Где мои мани? Радж Сигх пододвинул к себе коробочку с украшениями и спокойно с улыбочкой начал: — Ноу мани. Мани — ноу. Онли ченч. Онли фор ю ай давай зис! И протянул нам другую коробочку. В. И. повернулся ко мне: — Что он сказал, котенок? — Сказал, денег не даст. Предлагает это. И понеслось по-новой: — Это ты наденешь на себя, когда в гроб будешь ложиться! И поплывешь в этом по Гангу! Понял? Понял? Требую мани! Мани! А индус бубнит свое: — Ноу мани. Онли ченч. Людмила Павловна, до этого молчавшая, корректно отодвинула мужа рукой: — Владик, дай я скажу. Она долго с укоризной смотрела на торговца, давая понять, что потрясена его поведением. Она покачала головой из стороны в сторону, как это делают педагоги с большим стажем работы, и, с паузой после каждого слова, тихо проговорила: — Как вам не стыдно... После таких слов, произнесенных с такой интонацией, ученики обычно опускают головы, начинают плакать и правда всплывает наружу. А индус только улыбается и разводит руками. Людмила Павловна продолжает: — Вы же видели, что я вчера была без очков! Что я плохо видела! И опять коронное: — Как вам не стыдно! Забыли милые мои соотечественники, что они не в ленинградском Гостином Дворе и что этот тип в чалме никогда не видел ни спектакля «Ханума», ни фильма «Адъютант его превосходительства». А поскольку в роли адъютанта его превосходительства сегодня выступал я, мне пора было выйти на авансцену. Тем более, что я не мог больше выносить издевательства над дорогими мне людьми. — Хау мач зис? — строго спросил я, указывая на камни преткновения. Хозяин с интересом посмотрел на меня и радостно выдохнул. Ну как бы дал понять, что наконец появился человек, с которым можно объясниться. Произношение у нас с ним было одинаковое. — Фор оль пипл ин оль волд зис комлект кост — фо таузен сри хандрид сёти сри. Онли фор май совиет френд (дружба — Горбачев — перестройка — фестиваль!) — сри таузен сри хандрид сёти сри! Владислав Игнатьевич не понял, что многократно произнесенное слово «сри» — это числительное, а не глагол, и решил, что нас в очередной раз обидели: — Что он там сейчас вякнул, котенок? — Говорит, что и так продал вам комплект на тыщу дешевле, за три тысячи тридцать три рупии... И вдруг я сам с пол-оборота завелся и выдал из себя мини-Стржельчика для развивающихся стран: — Слушай меня внимательно! — начал я фальцетом. — Лисн ми! Это мои фазер и мазер. Мой фазер из грейт рашн артист, а потому ни хрена вот в этом ни андестенд. Моя мазер — она вообще слепая, — и я показал руками, как слепые ощупывают пространство. — Я их очень люблю! Ай лав их! — Далее весь свой монолог я щедро иллюстрировал жестами. — Поэтому, если ты не отгиваешь мне сри Рай таузен ори хандрид сёти ори рупии, то ай гоу ту совиет амбассадор и тебе — п...ец! Ошеломленный индус забормотал: — Ноу амбассадор, ноу п...ц! Не знаю, какое слово из двух убедило торговца больше, думаю, все-таки первое, «амбассадор», то есть посол. Не случайно же все автобусы с русскими подъезжают к одним и тем же магазинам. Значит, есть какой-то взаимный интерес? — Ноу проблем, — сказал Радж Сигх. — Экскьюз ми! — И протянул мне 3333 рупии. Когда мы вышли на улицу, душный воздух которой был пропитан специями, приправами, ароматическими благовониями и цветами, Владислав Игнатьевич достал из сумки блок «Мальборо», протянул его мне и сказал: — Спасибо, котенок. Если бы не твой английский... Он не смог закончить, потому что у меня начался приступ нервного смеха. Смешинка упала и на Людмилу Павловну, а вслед за ней заразился и Сам... Едет по Дели моторикша и везет трех истерично смеющихся русских. Владислава Игнатьевича Стржельчика больше нет с нами. Я узнал о его кончине, когда был на гастролях в Казахстане. Этот рассказ был написан задолго до смерти артиста, и какое-то время я не мог его перечитывать. Тяжелым грузом лежало на сердце то, что не смог прилететь на похороны, не проводил в последний путь. Илюша сказал мне: — Это хорошо, что ты не видел его мертвым. Будешь помнить его только живым. Таким я его и помню.
Аркадий Аверченко. «Ценитель искусства»
(Основано на реальных событиях) — Там спрашивают вас, ваше превосходительство. — Кто спрашивает? — Говорить: Бакст. — Жид? — Не могу разобрать. — О, Господи! Доколе же... Ну, проси... — Что вам угодно, молодой человек? — Я художник Бакст. Здравствуйте. Мне хотелось бы получить право жительства в столицах. — А вы кто такой? — Еврей. Художник. Рисовал костюмы для Императорской сцены, работал заграницей; в Париже и Лондоне обо мне пишутся монографии. — Монографии? Это хорошо. Пусть пишутся. Бакст переступил с ноги-на-ногу, проглотил слюну и сказал: — Так вот... Нельзя-ли мне... право жительства? — Нельзя. — Почему же? Его превосходительство встало и сказало значительно, с выражением человека, исполняющего долг: — Потому что! Правом жительства! У нас! В России! Пользуются! Только! Евреи ремесленники! — Ну-с? — А какой же вы ремесленник? Снова Бакст переступил на первую ногу; снова проглотил слюну — и, после минутной борьбы с самим собой, сказал: — Ну, я тоже ремесленник. Его превосходительство прищурилось. — Вы? Ну, что вы! Вы чудесный художник! — Уверяю вас — я жалкий ремесленник! Ей-Богу! Все мои эскизы, костюмы и картины — жалкое ремесло. — Ну, что вы! Можно ли говорить такой вздор? Милый мой — вы великолепны! Вы гениальный рисовальщик и колорист. Какое же это ремесло? — А я все-таки чувствую себя ремесленником. Возьмите мои костюмы для Шопенианы, мои эскизы для Шехеразады — ведь это самое ничтожное ремесленничество. Его превосходительство потрепало Бакста по плечу. — Оставьте, оставьте. Я, милый мой, тоже кое в чем разбираюсь и люблю искусство. Ваши эскизы — это откровение! Это подлинное, громадное искусство!! Вам нужно памятник поставить. — Значит...я могу надеяться на право жительства? — Вот именно, что не можете!! Будь вы ремесленник — тогда, пожалуйста. Вот, например, если бы Бодаревский или Штемберг, или Богданов-Бельский, были евреями — пожалуйста. Им — хоть три права жительства! Где угодно. А вы, мой милый... Нет, это было бы оскорблением святому искусству. Что? Вот ваша шляпа... До свиданья! Усталый, Бакст поплелся домой. Вошел в мастерскую. Чудесные, ласкающие глаз, рисунки и эскизы смотрели на него вопросительно. В их причудливых линиях и пятнах читался вопрос: — Дали? В ответ на это Бакст погрозил им кулаком и бешено заревел: — Будьте вы прокляты! Из-за вас всё!! На превью: Л. Бакст. Декорация к балету «Клеопатра». 1910
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
