Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
10 мифов о кофе, в которые все верят и совершенно напрасно
Давайте смотреть правде в глаза: все любят кофе. Миллионы людей начинают свое утро с чашечки бодрящего и ароматного напитка. Но мало что вызывает такие же бурные споры, как кофе, его вредные и полезные свойства. До сих пор вокруг этого напитка витает столько мифов и заблуждений, что пора бы развеять некоторые из них. Кофе отрезвляет Кофе не поможет вам быстро отрезветь. Как показывают исследования, смешивать кофеин и алкоголь опасно. Чашечка кофе после спиртного нарушает рассудительность пьющего, ему начинает казаться, что он уже отрезвел. На самом деле, кофеин просто тормозит ощущение опьянения, держит в бодром состоянии, поэтому человек продолжает пить. Поэтому происходит еще большая интоксикация организма. Кофеин обезвоживает организм Все мы слышали этот миф. Да, напитки с кофеином оказывают мочегонный эффект, но незначительный. Ни чай, ни кофе не приводят к потере большого объема жидкости. Наоборот, чашечка этого напитка способствует здоровому насыщению организма водой. В эспрессо больше кофеина, чем в обычной чашке кофе Совсем не так. В обычной чашке кофе содержится больше кофеина, чем в эспрессо. Одна порция эспрессо содержит 30–50 мг кофеина, а в средней чашке кофе его в несколько раз больше. Кофе останавливает рост Почему-то многие родители боятся давать своим детям кофе, но разрешают пить колу. Нет никакой взаимосвязи между потреблением кофе и ростом, плотностью костной ткани. Напитки с кофеином действительно уменьшают всасываемость кальция, но одной столовой ложки молока достаточно, чтобы компенсировать 240 мл кофе. Кофе вызывает зависимость К кофеину действительно легко привыкнуть, но эту «привязанность» нельзя квалифицировать как зависимость. В отличие от наркотиков кофеин не угрожает физическому и психологическому здоровью человека. Если вы резко откажетесь от кофе, то первые несколько дней вас могут мучить головные боли, но уж точно не ломка. Кофе вызывает бессонницу Период полувыведения кофе довольно быстрый — 3–5 часов. Этот напиток точно не помешает вам заснуть, если вы выпьете его не позже 6 часов до сна. Бессонница может появиться лишь у людей с повышенной чувствительностью к кофеину. Сильно обжаренный кофе содержит больше кофеина Сильно обжаренный кофе имеет более насыщенный вкус, но сама обжарка способствует разрушению кофеина в зернах. Поэтому более темный кофе содержит меньше кофеина. Беременным нельзя пить кофе Исследования показали, что кофе не оказывает негативное влияние ни на беременную женщину, ни на плод. Но максимальное ежедневное потребление кофеина не должно превышать 200 мг. Кофе не может стать причиной патологий развития ребенка или даже выкидыша. Кофе провоцирует развитие рака и других заболеваний По данным многих исследований, кофеин даже защищает организм человека от целого ряда заболеваний. Он снижает риски возникновения меланомы, рака груди, болезней Альцгеймера и Паркинсона, деменции и многих других недугов. Кофе ускоряет метаболизм/помогает похудеть Кофеин является наиболее часто употребляемым психоактивным веществом в мире, и кофе на самом деле дарит нам прилив энергии и может ускорить обмен веществ. Но если вы часто употребляете этот напиток, то ваш организм уже адаптировался к нему, и кофе не оказывает влияния на ваш метаболизм.
Веселая короткометражка "Отражение"
Возможно по этой причине девушки так долго собираются?
10 игр для компаний, с которыми не соскучишься
Впереди у нас с вами длинные праздники, многие будут отдыхать или путешествовать в компании друзей. Чтобы сделать отдых веселее и увлекательнее, мы собрали для вас несколько крутых игр, которые помогут вдоволь насмеяться, лишний раз потренировать извилины и узнать друг о друге много нового. Специального реквизита они не требуют, поэтому дерзайте. Шляпа Все участники придумывают по десять слов, пишут их на бумажках и кладут в шляпу. А дальше начинается самое интересное: игроки за ограниченное количество времени по очереди пытаются объяснить, показать или нарисовать попавшиеся им слова, а все остальные стараются их угадать. Самые успешные получают победные очки, почет, славу и медаль на шею. Ассоциации Все садятся в круг, и кто-нибудь говорит на ухо своему соседу любое слово, тот должен моментально сказать на ухо следующему свою первую ассоциацию к этому слову, второй говорит третьему, — и так, по цепочке, пока слово не вернется к первому. Если из «слона» у вас получилась «стриптизерша» — считайте, что игра удалась. Узнай меня Несколько человек садятся в ряд. Ведущий должен с завязанными глазами на ощупь узнать в сидящих загаданного человека. Причем отгадывать можно по разным частям тела, — например, по руке, ногам, по волосам, в зависимости от того, насколько далеко все готовы зайти. Дженга Из ровных деревянных брусочков строится башня, причем на каждом уровне чередуется направление укладки. Затем игроки по очереди аккуратно вытаскивают по одному бруску и устанавливают его на вершине башни. Проделывать все это нужно очень аккуратно, иначе башня рухнет. Тот игрок, в результате действий которого обрушение произошло, считается проигравшим. Крокодил Это популярная игра, в которой с помощью жестов, движений и мимики участники показывают загаданное слово, а другие игроки пытаются его отгадать. Водящему запрещается произносить какие-либо слова или издавать звуки, использовать или указывать на окружающие предметы, показывать буквы или части слова. Счастливчик, который догадается, о чем идет речь, в следующем раунде сам изображает слово, но уже другое. Огурец Выбирается один ведущий, а все остальные становятся в очень тесный круг — буквально плечом к плечу. Руки игроков должны находиться сзади. Суть игры в том, чтобы незаметно от ведущего передавать за спинами огурец и при каждом удобном случае откусывать от него по кусочку. А задача ведущего — отгадать, в чьих руках находится огурец. Если ведущий отгадал, то пойманный им игрок становится на его место. Игра продолжается до тех пор, пока не съеден огурец. Это очень весело! Контакт Ведущий задумывает слово и называет остальным игрокам первую букву этого слова. К примеру, задумано слово катастрофа — первая буква «К». Каждый из остальных игроков придумывает слово, начинающееся с этой буквы, и пытается объяснить другим, что именно он задумал, не называя его. Если кто-то из игроков понял, какое именно слово задумано тем, кто объяснял, то он говорит «Есть контакт!» и оба (объяснявший и откликнувшийся) начинают вслух считать до десяти, а затем говорят каждый свое слово. Если слово совпало, то ведущий называет вторую букву слова, и игра продолжается дальше, только теперь нужно придумывать и объяснять слово с уже заданными начальными буквами. Если же слово не совпало, то игроки продолжают пытаться придумать и объяснить новое слово. Данетки Старая добрая детективная забава. Данетка — это словесная головоломка, запутанная или странная история, часть которой ведущий рассказывает, а остальные должны восстановить последовательность событий. Вопросы можно задавать только такие, на которые можно ответить «Да», «Нет» или «Несущественно», отсюда и название игры. Здесь можно найти самые интересные «данетки». Я никогда не... С помощью этой игры можно ближе познакомиться с людьми. Фишками этой игры служат любые предметы, такие как монетки, зубочистки и так далее. Игра начинается так: первый участник говорит то, что не делал никогда в жизни («Я никогда не ...»). Все остальные участники игры, которые делали это, должны отдать по одной фишке этому игроку. Побеждает тот, у кого к концу игры на руках самое большое количество фишек. Хранитель тайны Очень увлекательная и крайне мозговыносящая игра. Ведущий загадывает известную всем участникам фразу, слоган или цитату. Называет количество слов в ней. Затем игроки задают «хранителю» любые вопросы. В каждом ответе должно содержаться слово из загаданной фразы. Ответ надо уместить в одном предложении. Анализируя ответы ведущего, игроки выдают свою версию «тайны». Фанты Старая добрая детская игра. У игроков собирается по одному любому предмету, которые складываются в мешок. Одному играющему завязываются глаза. Ведущий вытаскивает вещи по очереди, а игрок с завязанными глазами придумывает задание для вытащенной вещи, хозяин которой должен его выполнить. Задания могут быть самыми различными: спеть песню, станцевать или выгулять утюг.
10 полезных пищевых продуктов для нашей красоты
1. Яичный белок. Стягивание пор на коже. Маска из яичного белка освежает кожу лица и стягивает расширенные поры. 2. Овсяные хлопья. Увлажнение. Овес известен своими увлажняющими качествами. Смешайте немного меда, лимонного сока и добавьте овсяных хлопьев, получится маска для лица, которая увлажнит и успокоит кожу. А еще можно умываться, сжав в ладони щепотку овсянки. Кожа будет заметно увлажнена. 3. Пищевой уксус. Блеск. Пару раз в месяц вместо кондиционера ополаскивайте волосы уксусом и вы заметите, что волосы станут блестеть и выглядеть лучше. 4. Мед и сахар. Увлажнение и укрепление кожи. Смешайте мед и сахар, у вас получится скраб для тела, который отшелушит, увлажнит и укрепит кожу. 5. Лимон. Осветление. Если вы хотите осветлить пряди волос во время отпуска на пляже, смешайте лимонный сок и воду в бутылочке и во время отдыха на солнце наносите понемногу на волосы. Некоторые женщины используют лимонный сок для осветления пигментных пятен на коже. Для людей с чувствительной кожей нужно быть аккуратнее с лимонным соком. 6. Кофе. Целлюлит. Молотый кофе тоже может быть использован в качестве скраба для тела, особенно при профилактике целлюлита. 7. Чайные пакетики. Яркие глаза. Положите пару использованных пакетиков с черным чаем на глаза на 10 минут. Этот простой способ творит чудеса, глаза снова блестят! 8. Аспирин. Очистка кожи. Смешайте пару таблеток аспирина и чайную ложку меда, нанесите на лицо, избегая области глаз, на 10 минут, потом смойте круговыми движениями. Кожа обновится, покраснения пропадут. 9. Оливковое масло. Увлажнение. Оливковое масло - это натуральное средство, которое прекрасно увлажняет кожу. Оливковое масло можно добавлять в скраб для тела. С помощью оливкового масла можно снимать макияж с глаз, оно растворяет косметику и увлажняет кожу. 10. Пищевая сода и клубника. Отбеливание зубов. Смешайте 1 ягоду клубники и половину чайной ложки пищевой соды до состояния кашицы. Зубной щеткой нанесите смесь на зубы на 5 минут. Затем почистите зубы, как обычно, зубной пастой. Если использовать этот метод 1 раз в неделю, ваши зубы постепенно станут на пару оттенков белее.
Ревность
«…Боже, как я тебя ревновал, только одному Ему известно насколько сильно! Я никогда не показывал это, тая злобу в себе, а когда накапливалось все до самого «не могу», я срывался на любой мелочи. Любой пустяк служил громоотводом. Днями я молчал, когда ты сидела рядом и обнимала меня, а ночью кричал, когда ты засыпала. Так громко, что никто не слышал, как я винил себя во всем. Ты же меня лечила, а я себя губил. Боялся тебя потерять на минуту, на секунду и все то время, которого мне так не хватало. Я молчал, считая это постыдным. А чего я стыдился? Своих чувств к тебе или боли, которую причинял себе? Все это время я стыдился себя. Ведь ты такая вся нежная. И перед сном, и поутру. Даже в моей грубости ты оставляла свою нежность. Вечерами, когда мы с тобой занимались любовью, это был не секс. Я весь в тебе, и до конца, запах волос, шеи, груди. А когда ты сжимала мои ноги своими, я еще больше хотел, чтобы тебе было приятно. До конца… Во вздохах и запахах. В поцелуях и в кусании губ. Я был в тебе и чувствовал, что во мне ты еще больше. Это был не секс. Теперь я это понимаю…» Вячеслав Прах Отрывок из книги «Кофейня»
Почему я не богат?
А действительно, почему? Почему в одних и тех же условиях одни могут себе позволить дорогие машины, квартиры, дома, а другие – нет? Почему одни «гребут деньги лопатой», а другие собирают крошки? Почему у одних есть все, а у других и денег на жизнь порой не хватает. Ответ прост. Потому что это нам не надо. Мы привыкли к той жизни, которая у нас есть, пусть и не самая хорошая, но есть. Мы так сказать, нашли «зону комфорта», в которой нам спокойно и там мы себя чувствуем в безопасности. И часто этой зоной является жилье в коммунальной квартире, или в квартире с родителями, работа за 10-15 тысяч, в хорошем случае и т.д. Вот то, что мы выбираем! Вот, где мы себя чувствуем в безопасности. Заметили, что богатые и обеспеченные люди меняют многое в своей жизни, и меняют, потому что им мало того, что они имеют или просто хотят другого? Думаете, им нечего терять? Брехня! Им как раз то и есть, что терять – свои миллионы и миллиарды. А вы боитесь потерять работу за 10-15 тысяч! Все потому, что вы привыкли, смирились с тем, что у вас есть. Мы можем ныть годами и ничего не делать. А плачем, потому что и хотим большего, но для этого надо что-то делать. А как? А что? А вдруг? Вот куча вопросов, которые мы можем себе задать, только чтобы не действовать. Виним всех, кроме себя – правительство, людей, страну, мир, все как будто против вас. А мы такие белые и пушистые. И как уже было сказано выше – ответ прост. Мы не имеем того, что хотим, только потому, что нас устраивает наше сейчас. Там нам комфортно и безопасно. Надеемся...
Макс Фрай о любви, глупости и кошках
Маленькая глупая белая кошка знает, что такое любовь. Любовь — это лежать на неудобных скользких коленях неудобного скользкого, постоянно шевелящегося любимого существа, сползать с них каждые несколько минут, но не выпускать отросшие после стрижки когти, не цепляться, а шмякаться на пол, вздыхать, запрыгивать обратно на скользкие неудобные колени, сворачиваться клубком и снова сползать на пол, но не выпускать когти, не цепляться, падать, вздыхать и возвращаться — и так до бесконечности. Глупый большой неудобный и скользкий человек тоже знает, что такое любовь. Любовь — это сидеть в неудобной позе, задрав колени, едва касаясь пола кончиками пальцев ног, стараться поменьше шевелиться, чтобы маленькая глупая белая кошка падала и вздыхала как можно реже, и в этом удивительном мире, сотканном из глупости и любви, было чуть больше тишины и покоя.
Отцы и дети. Взгляд психолога.
Куда исчезают эмоции мужчины? Каким вы помните своего отца? Авторитетным? Сильным? Или подавляющим и пугающим? Вечно занятым на работе и расслабляющимся бутылкой пива после напряженного трудового дня? Или он покинул семью и его вообще не было рядом? Или вы были по-настоящему близки? Эмоциональная близость с отцом – это большая редкость. Это горько, печально, но это так. Жизнь мужчины полна напряжения, борьбы и ответственности. Само общество ставит перед ним задачу быть сильным и обеспечивать семью. Никого не волнует – хочет он или нет, есть у него силы или нет. Он обязан. Так жили наши отцы и наши деды. Им тоже приходилось пахать, дабы не прослыть никчемными, немужественными. О! Это один из самых сильных мужских страхов – ярлык «он не мужик». И общество это очень даже поощряет – кому нужны эмоциональные мужчины, любующиеся цветком или бабочкой? А кто будет зарабатывать деньги? Ну, уж нет – бери кувалду и вкалывай. Но, поскольку в эмоциональном плане мужчина мало отличается от женщины, т.е. он тоже обладает чувствами, ему приходится очень туго. Мальчик, так же как и девочка, хочет любви и признания, боится, плачет, горюет. Но уже с самых ранних лет он получает очень твердое родительское послание: «Этого делать нельзя». По-мужски – это быть стойким, не показывать страх и слезы. Так мальчику начинают кастрировать его эмоциональность. В крайнем случае (хоть это и неприятно), ему разрешено немного позлиться. Но только не на «священных коров» – не на родителей. Но и это не беда – есть братья-сестры, одноклассники, в конце концов, куда можно почти легально пристроить накопившееся напряжение. И вот уже усвоенные убеждения он начинает считать своими. Через некоторое время он и сам начинает презирать «телячьи нежности», уворачиваясь от материнских объятий и поцелуев. Ему уже невозможно признаться даже себе, что он испытывает страх или неуверенность. И, подавляя свою эмоциональность, он не в состоянии принять чужую – даже чувства своего ребенка. Один из самых трудных моментов во взаимодействии отца с ребенком – это эмоции последнего. Когда малыш плачет, закатывает истерики или злится, отец часто впадает в ступор или в ярость. Он не может иметь с ними дела и перекладывает всю ответственность на мать: «Сделай что-нибудь, чтоб он замолчал!». Так его заставляет поступать собственная беспомощность – ведь он не в контакте с собственными чувствами. Что мы приобретаем благодаря отцу? Психологическая задача отца – защита и признание. Если отец готов защитить малыша от крикливой тетки, больших ребят или злой собаки – это породит в нем уверенность: «Мир на моей стороне. Я защищен». Впоследствии такой человек будет сам отстаивать себя – с любыми людьми, посягающими на его границы. И речь сейчас идет не столько о физической самообороне, сколько об уважении своих прав – например, не делать того, что не хочешь. Увы, мы чаще встречаемся с тем, что отец номинально присутствует, но не выстраивает никаких эмоциональных отношений с ребенком. Отцы работают. Они очень заняты добыванием хлеба насущного. И… всячески избегают эмоционального контакта со своими детьми. Но для ребенка присутствие в его жизни отца также важно, как и матери. Как было сказано выше, без веры отца в своего ребенка он (ребенок) не сможет почувствовать свои права и мужество настаивать на них. В глубине души он остается робким и испуганным, мечтающим о том, чтобы кто-то более сильный защитил его. Признание – вторая важнейшая задача. Именно отец формирует у ребенка ощущение «Я смогу, у меня получится». Признание – это не что-то особенное. Это всего лишь решение взять детей с собой на рыбалку (своеобразное посвящение в мужскую компанию повышает их самоуважение), или согласиться ответить на их вопросы (признание их ценности), или подбодрить, когда у них что-то не получается (помогает им ощутить веру в себя). Из таких простых вещей ребенок способен сделать вывод, что он ценен, уважаем – а значит, его уважает весь мир. Проблемы начинаются, если отец конкурирует с детьми, не делая скидку на возраст; обвиняет, контролирует, обесценивает. Поле конкуренции может быть самое разное – интеллект, например. «Ну-ка, скажи, сколько будет девятью восемь»? – спрашивает он у первоклашки. Получив неверный ответ, радостно называет правильный, всем своим видом демонстрируя, что именно он в семье самый умный. Другое конкурентное поле – игра, спорт. Некоторые отцы, не скрывая злорадства, обыгрывают своих отпрысков, выражая в этой неравной борьбе свое превосходство. Случается и так, что как бы ребенок ни старался, чтобы он ни делал, он не может заслужить уважение отца. Хорошо учится – «Можешь лучше», делает успехи в спорте – «Ты еще не олимпийский чемпион», старается помогать по дому – «Мало помогаешь». Рана непризнания может потом болеть всю жизнь. Даже достигнув больших успехов на каком-либо поприще, такой человек будет продолжать слышать теперь уже «внутреннего» отца: «Ты недостаточно хорош». Ребенок может искать признания у других людей – учителей, приятелей, в последующем – коллег. Но непризнание отца всегда будет напоминать изнутри, что все это – временно. Нужно каждый день доказывать, что ты достоин – этой работы, этого положения в обществе, этого круга. И даже добившись признания, такой человек в глубине души ждет разоблачения – так говорит критикующий и обесценивающий отец внутри него. Человек, которому посчастливилось иметь признающего его ценность отца, не нуждается в каждодневном доказательстве того, что он достоин уважения. Он уважает сам себя, не лезет из кожи вон, и не заглядывает в чужие глаза, надеясь разглядеть там интерес к себе. И, увы, это огромная редкость. Особенно тяжелые последствия наступают, если отец проявляет насилие – физическое, эмоциональное, сексуальное. Тогда и мир, который получает в наследство ребенок – это очень опасное место, где сильный всегда прав и может сделать с тобой все, что захочет. Насилие отца опасно еще и тем, что, несмотря ни на что, он остается важнейшей фигурой, которая, в представлении ребенка, любит его. Так любовь навсегда оказывается связанной с насилием. Впоследствии он сам может проявлять насилие в любви или, например, создавать пары с подавляющими людьми. В его понимании, или «картине мира», как говорят психологи, если нет насилия, то нет и любви. Трагедия такого наследия заключается еще и в том, что непризнанный и незащищенный ребенок не может психологически вырасти. Другими словами, под оболочкой взрослого продолжает жить маленький мальчик или девочка, которые по-прежнему ищут защиты и признания у архетипических носителей власти и авторитета – государства, начальника, президента, Бога. Что случится, если мальчикам позволят плакать? Когда мальчики плачут от обиды, досады, потери – они (так же как и девочки) учатся проживать свою боль. На психологическом уровне это означает: «Да, со мной произошла неприятность, и я имею право отгоревать свое несчастье». И тогда даже сильное и трагическое событие начинает терять свою силу. Появляется энергия для того чтобы жить дальше. Это психологический закон, и никому еще не удавалось обойти его без потерь. Если мальчик или девочка, мужчина или женщина не позволяют себе проживать свою боль и, хуже всего, продолжают отрицать ее, то придется за это дорого заплатить. На удержание боли тратится огромное количество душевной энергии. Насилие над собой рождает много злости, которую надо куда-то девать. Злость – это очень сильная энергия, которая не может рассосаться сама по себе. Все деструктивные модели, описанные выше, берут свое начало в самоподавлении. Посудите сами – откуда возьмутся у такого человека силы сочувствовать кому-либо, хотя бы и собственному ребенку? Вот и остается только – вкалывать, потому что должен, расслабляться с пивом, потому что невозможно жить в постоянном напряжении, и выплескивать эмоции только на футбольном матче. Принять мальчика с его эмоциями – значит обеспечить его душевное здоровье и более полноценную взрослую жизнь. Если его ценят, уважают – он также будет ценить и уважать. И если ему не приходилось удерживать и подавлять свои чувства, он не будет требовать этого и от своих близких. Только уважая себя, мы способны проявить уважение к другим людям. Разве не этого мы все хотим?
Астероид Apophis: человечеству осталось 17 лет
Точное время возможного Апокалипсиса известно уже до секунды. Пятница, 13 апреля 2029 года, 4.36 утра по Гринвичу. Таящий в себе энергию 65 тысяч атомных бомб астероид Apophis с массой в 50 миллионов тонн и диаметром 320 метров пересечет орбиту Луны и устремится к Земле со скоростью 45 тысяч километров в час. "Это действительно опасно для Земли, потому что если астероид упадет на ее поверхность — а падать он будет со скоростью не меньше 16 километров в секунду — то от одного его падения выделение энергии будет как от падения тысяч атомных бомб, в атмосферу поднимется огромное количество пыли", — говорит завлабораторией Государственного астрономического института МГУ Михаил Прохоров. Катастрофа случится, если космический булыжник попадет в гравитационную "замочную скважину": полоску пространства в километр шириной. Сила притяжения Земли просто развернет Apophis в опасном направлении, и планета окажется буквально на прицеле в момент следующего сближения — 13 апреля 2029 года. Ученые ищут способы остановить смертоносный путь. Главная идея — изменить орбиту. Одни предлагают установить на поверхности Apophis ракетный двигатель, другие — отшвырнуть агрессора лобовым ударом космического корабля, третьи — подорвать мощным ядерным зарядом. Ученые-катастрофисты вздыхают: все бессмысленно. "Этот астероид никто не остановит, потому что он больших размеров, – рассказывает Владимир Алексеев, заведующий лабораторией Троицкого Института инновационных и термоядерных исследований. — Это очень опасно, потому что он накроет огромную территорию, как на Тунгусске". При столкновении Apophis может натворить невиданных бед. Его падение приходится на полосу в 50 километров, пролегающую через Россию, Центральную Америку и Атлантику: сотням городов грозит полное разрушение. Но даже если Apophis упадет в океан, образуется воронка глубиной в 3 и диаметром в 8 километров, от которой во все стороны побегут волны цунами. В результате, скажем, побережье Флориды попадет под удар двадцатиметровых волн, которые в течение часа будут рушиться на материк. Впрочем, в это сближение каменная глыба, как уверяют ученые, все-таки пролетит мимо Земли на расстоянии 30 тысяч километров. А вот дальнейшие встречи могут стать роковыми. "Даже если этого столкновения не случится, на следующих оборотах он будет продолжать сближаться с Землей, и шанс, что он через 50-150 лет произойдет, останется" – сгущает краски Михаил Прохоров. Впрочем, в России уже разрабатывают свой способ уберечь планету от апокалипсиса. Потенциального врага нужно знать в лицо — для этого на Apophis планируют отправить так называемый "гравитационный трактор". Он изучит поведение этого космического тела, его состав, и попробует отклонить орбиту астероида, чтобы исключить даже малейшую вероятность столкновения. Миссия запланирована на 2020 год.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
