Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
Свободные отношения
Писатель Бунин привел в дом при живой жене молодую девушку. И сказал, что она будет с ними жить. Дескать, это его секретарша. И жене пришлось смириться: она была немолода, денег у нее не было и пристанища тоже. Она плакала, а потом смирилась. Сказала, мол, так Богу угодно... Все смеялись и перешептывались, вопросы задавали обидные. А они так и жили втроем — высокие отношения! Представляю, каково было жене такое терпеть. Она любила мужа. Это еще обиднее, конечно. Но тут случилось вот что: Бунин расслабился, подобрел от такой приятной жизни и пригласил в гости одного маляра, который писал стихи. Бедного талантливого юношу Зурова. И жена писателя к юноше прониклась сочувствием и стала о нем заботиться. Маляру очень понравилось гостить у Бунина. Кормят хорошо, обращение деликатное. Ну, он и остался навсегда. Что возьмешь с сумасшедшего? А он оказался сумасшедшим. И гонялся за Буниным с опасной бритвой. Драться лез. И так язвительно усмехался, когда Бунин что-то рассказывал. И вырывал цветы, которые Бунин в саду сажал, чтобы наказать писателя, если он как-то не так себя вел. Так и жили вчетвером. И Бунин жене сказал, мол, знаешь, Верочка, а вдвоем лучше все-таки жить было. Хотя и немного скучно. Давай жить вдвоем! А жена ответила, что уже поздно. Нехорошо выгонять людей на улицу. Мы в ответе, Ваня, за тех, кого приручили! В итоге вот что случилось: молодая особа изменила Бунину с женщиной и сбежала подальше от странного дома, по которому ходил маляр с бритвой. А маляр остался. Он влюбился в жену Бунина и ни за что уходить не хотел! И стали они жить-поживать втроем. В свободных отношениях, как и хотел знаменитый писатель. Потому что если свобода — она для всех! Все одинаково свободны. И если за вами бегает с бритвой ненормальный маляр — надо раньше было думать. Вдвоем все-таки лучше. Хотя иногда скучно, да, это бывает... Из книги Анны Кирьяновой «Маленькое счастье. Как жить, чтобы всё было хорошо»
Не встречайтесь с девушкой, которая любит путешествовать
Это девушка со взъерошенными волосами, окрашенными солнцем. Её кожа больше не бледна как раньше. И дело не только в загаре. Кожа девушки, которая путешествует, украшена множеством царапин, ссадин, шрамов. Но несмотря на все косметические недостатки, она готова поведать вам множество захватывающих историй. Но всё же не встречайтесь с девушкой, которая путешествует. Ей весьма сложно угодить. Типичное свидание в кинотеатре в людном торговом центре не вызовет у неё никакого трепета и восторга. Её душа требует новых ярких впечатлений. Она беспристрастно отреагирует на вашу новую Ferrari или часы Daniel Wellington. Она с удовольствием взберётся на гору или прыгнет с аэроплана, чем будет слушать ваше хвастовство. Не встречайтесь с девушкой, которая путешествует, потому что при любой представившейся возможности она будет приставать к вам с просьбами ухватить авиабилет со скидкой. Она не захочет тусоваться в новомодном баре и ни за что не отдаст 100$ за билет на концерт крутого певца, потому что она всегда знает, как провести время более весело и, главное, познавательно. Скорее всего, у девушки, которая любит путешествовать, нет постоянной работы. Или она мечтает уволиться. Она не будет лезть из кожи вон ради чьих-то карьерных целей, потому что у неё есть свои, и каждый день она делает шаг вперёд навстречу им. Возможно, она фрилансер: графический дизайнер, писатель, фотограф или что-то в этом роде. Ей нравятся профессии, которые требуют креативности и воображения. И даже не думайте жаловаться такой девушке на свою скучную работу. Не встречайтесь с девушкой, которая путешествует. Она могла попусту потратить четыре года на высшее образование, а потом полностью поменять род деятельности — стать инструктором по дайвингу или йоге. И такая девушка, наверное, даже и не в курсе, когда ей начисляют зарплату. Она не будет работать словно робот: она выходит на улицу, встречается с друзьями, знакомится с новыми людьми и берёт от жизни всё. Такая девушка бросит вызов кому угодно, ведь она уверена, что человек способен на многие свершения. Не встречайтесь с девушкой, которая выбрала такой путь неопределённости. У неё может не быть чёткого плана и постоянного места жительства. Она плывёт по течению и следует прихотям сердца, танцуя под его ритм. Она не носит часы, потому что не следит за временем — её днями управляет Солнце и Луна. Иногда, по стечению обстоятельств, она делает паузу в жизни, так как её мысли заняты чем-то крайне важным, что требует полной сосредоточенности и пристального внимания. Не встречайтесь с девушкой, которая путешествует, потому что она всегда говорит обо всём откровенно. Она никогда не будет стремиться произвести впечатление на ваших родителей и друзей. Она будет не прочь поучаствовать в громких дебатах на тему социальной несправедливости и глобального потепления. А ещё она знает себе цену и не позволит никому оскорбить её честь и достоинство. Девушка, которая любит путешествовать, никогда не будет нуждаться во «второй половинке». Без чьей-либо помощи она сумеет поставить палатку и повесить картину. Она, вероятно, вкусно готовит. Она независима, и ей без разницы, путешествует она с вами или одна. Живя настоящим, она занята кучей дел. Она не боится разговаривать с незнакомцами и делиться с ними своими увлечениями и мечтами, ведь в любой точке мира можно встретить столько классных и одинаково мыслящих людей. Поэтому никогда не встречайтесь с девушкой, которая путешествует, если вы не можете находиться с ней на одной волне и жить в её ритме. А если же вы случайно влюбились в такую девушку, то даже не смейте держать её на коротком поводке. В таком случае отпустите её. Она свободная натура и не потерпит контроля над своей жизнью. По материалам статьи «Don’t Date a Girl Who Travels» Adi Zarsadias Автор: Юлия Стржельбицкая
Подборка блиц-фактов №103
Мнение о том, что древнеримские зрители в Колизее выбирали жизнь или смерть для побеждённого, направляя большой палец вверх или вниз, ошибочно. Оно возникло после появления картины «Pollice Verso» художника Жана-Леона Жерома, который неправильно перевёл латинский текст. На самом деле отогнутый в любом направлении (вверх или вниз) большой палец означал смерть для побеждённого, символизируя обнажённый меч. А чтобы даровать жизнь, зрители показывали сжатый кулак, намекая на меч, спрятанный в ножны. Один из лучших скрипачей американец Джошуа Белл 12 января 2007 года согласился принять участие в эксперименте — утром на протяжении 45 минут он играл в вестибюле станции метро под видом обычного уличного музыканта. Из тысячи прошедших мимо людей только семеро заинтересовались музыкой. 20 ноября 1980 года при поисках нефти в американском озере Пенёр бур по ошибке пробил дыру в одну из соляных шахт, расположенных под озером. Вода быстро размыла 35-сантиметровое отверстие и ринулась вниз. Озеро стало мелеть, и в него потекла вода из Мексиканского залива, связанного с Пенёром каналом. Через некоторое время озеро из пресного превратилось в солёное, максимальная глубина его увеличилась в 100 раз, а впоследствии полностью изменилась окружающая экосистема. В 1815 году англичане заняли необитаемый Остров Вознесения в Атлантическом океане и построили там военный гарнизон. Однако в государственной казне не нашлось денег для его содержания. Тогда остров переименовали в «Корабль Её Величества "Вознесение", стоящий на рейде», а жителей гарнизона перевели в матросы. Так как на содержание флота Англия никогда не скупилась, деньги были выделены. Только в русском языке и некоторых языках бывших советских республик знак @ называют собачкой. В других языках чаще всего @ называют обезьянкой или улиткой, встречаются и такие экзотические варианты как штрудель (на иврите), сельдь под маринадом (в чешском и словацком), лунное ухо (в казахском). Термин «лаконичность» образовался от названия древнегреческого региона Лакония, жители которого отличались немногословностью и краткостью. В Лаконии находился и город Спарта. Классический пример лаконичности спартанцев относится к легенде о письме царя Македонии Филиппа II, завоевавшего многие греческие города. В этом послании Филипп призвал спартанцев немедленно сдаться, потому что «если я захвачу Спарту силой, то беспощадно уничтожу всё население и сравняю город с землёй!». На это спартанские эфоры ответили одним словом: «Если». Компьютерная программа для записи дисков («прожига») Nero Burning ROM получила своё название неслучайно. Это каламбур, в буквальном переводе «Нерон, жгущий Рим», напоминающий о римском императоре Нероне. Ему приписывали поджог, приведший к Великому римскому пожару. 20 марта 1976 года игрок «Астон Виллы» Крис Николл в матче против «Лестер Сити» забил по два мяча и в ворота противника, и в собственные ворота. Матч закончился со счётом 2:2. Знаменитый ямайский регги-музыкант Боб Марли завещал положить в свой посмертный склеп гитару «Les Paul», футбольный мяч, Библию и свёрток марихуаны. Во время войны России против Бухарского эмирата в 1868 г. пехота генерала Головачёва прямо на глазах у неприятеля по грудь в воде перешла реку Зеравшан и в штыковой атаке заняла высоту Чапан-Ата. Манёвр был стремительным, разуваться и выливать воду было некогда. Поэтому солдаты становились на руки, а товарищи при этом трясли их за ноги. Через месяц в бою при Зарабулаке передние ряды бухарцев, подойдя на ружейный выстрел, встали на руки, а задние стали добросовестно трясти их за ноги. Они были твёрдо уверены, что разгадали ритуал русских, приносящий победу. В середине 19 века швейцарский профессор Герман фон Майер исследовал костную структуру головки бедренной кости в том месте, где она изгибается и под углом входит в сустав. Будучи покрытой сетью миниатюрных косточек со строгой геометрической структурой, она не ломается под тяжестью тела, так как эти косточки перераспределяют нагрузку. Через 20 лет, находясь под впечатлением этого исследования, инженеры Густава Эйфеля придумали конструкцию знаменитой башни.
Что такое сверхсознание
Константин Сергеевич Станиславский говорил: «Понять — значит почувствовать». Эти слова имели прямое значение, ведь именно он дал определение понятию «сверхсознание». Древнейшая славянская приставка «со» означает «вместе с кем-то». Тогда «сознание» — это получение информации совместно с кем-то, от кого-то. «Осознание» — осмысление полученной информации. Приставка «под» значит «ниже чего-либо», а «подсознание» — это то, что находится ниже и глубже, чем сознание. Со сверхсознанием все несколько сложнее. Термин нельзя толковать буквально, сверхсознание не находится выше сознания. К.С. Станиславский понимал под этим термином работу психики человека при решении творческих задач. Деятельность сверхсознания направлена на создание новых форм, замыслов, гипотез, идей. Великий русский режиссер считал, что сыграть подлинные переживания, чувства и эмоции актер может только в том случае, когда на сцену выходит бессознательное. Опираясь на свой эмоциональный опыт, актер может наиболее точно передать настроение и ощущения своего героя. «Нельзя насиловать чувства, так как это кончается самым отвратительным актерским наигрыванием…» — говорил К.С. Станиславский. По его мнению, единственное, что можно сделать — обратиться к сознательному так, чтобы оно, в свою очередь, косвенно задело несознательное. На этом и построена знаменитая система обучения актерскому мастерству. На работы К.С. Станиславского опирались ученый физиолог П.В. Симонов и психолог М.Г. Ярошевский. Мысли ученых были схожи. Михаил Григорьевич Ярошевский трактовал «сверхсознание» как «подключение» человека к иной, бессознательной логике. Согласно мнению Павла Васильевича Симонова, сверхсознание — это творческая интуиция, с помощью которой человек получает новые знания, производит новый продукт. Ученый считал, что именно сверхсознание — двигатель прогресса, оно стоит во главе развития цивилизаций и освоения наук, оно же способствует созданию новых произведений искусства. Ограничиваясь только сознательным, люди практически не имеют возможности использовать новые, ранее неизвестные методы, потому что опираются лишь на свой предыдущий опыт. Симонов отмечал, что при активной работе сверхсознания человек увлечен творческой деятельностью, он пребывает в хорошем настроении, испытывает положительные эмоции. Сверхсознание не является редким талантом или даром, оно подвластно каждому из нас. Существует несколько способов его развития. Пожалуй, самый действенный — детские игры. В них нет никаких серьезных целей. Самое главное — сам игровой процесс, во время которого удовлетворяются потребности в развитии и в творчестве. Вспомните, как часто дети витают в облаках, придумывая новые реальности и сказочных существ. Прекрасная фантазия — один из результатов активной работы сверхсознания. С возрастом человека меняется серьезность его игр, но работа сверхсознания может оставаться такой же активной. Яркий пример — спортсмены. Входя в азарт, они полностью отдаются игре, показывая прекрасный результат. Способствует тренировке сверхсознания и дефицит информации, при котором человек пытается получить необходимые знания нестандартными способами, не имея возможности оттолкнуться от полученных данных. Итак, сверхсознание способствует поиску новых идей и решений, которые нередко оказываются довольно эффективными в удовлетворении желаний и потребностей. Именно поэтому психологи советуют заниматься развитием столь интересной и загадочной области нашего разума. Автор: Мария Петрова
Чего боялся Эдвард Мунк?
Норвежский живописец Эдвард Мунк спустя множество десятилетий продолжает притягивать интерес к своим полотнам и к собственной личности. Его картины — одни из самых востребованных и дорогих на рынке живописи. С недавнего времени над его полотнами усердно работали психоаналитики. Ведь все мы знаем, что творчество напрямую зависит от психического состояния творца. Так что повлияло на творчество Мунка, что же его так испугало, и почему с его полотен мы слышим крик? Из чего же психоаналитики могут делать выводы? Конечно из повторяющихся главных мотивов, переходящих из картины в картину, из сюжета в сюжет. Например, самая частая тема — смерти. Вызвана она детством безрадостным. Когда Эдварду было пять лет, его мать забрала сильная болезнь. Спустя несколько лет туберкуез поразил его брата Андреаса и старшую сестру Софи. Потеря близких людей внушила невероятный страх перед жизнью. В своём дневнике Мунк писал: «Мать, которая умерла молодой, передала мне склонность к туберкулезу, а отец, набожный до фанатизма потомок старинного рода, посеял во мне семена безумия… С момента моего рождения ангелы тревоги, беспокойства и смерти были всегда рядом...» Например, картина «Мертвая мать». Центральный образ — умирающая женщина, вокруг которой собрались родственники, чтобы проводить ее в последний путь. Посреди комнаты стоит ребёнок. Девочка отличается от остальных присутствующих в комнате: одета в красное, лицо испуганное, руки держат закрывают уши, рот искривился в ужасающем крике страха и одиночества. Ребенок, скрывающий в себе самый большой страх Эдварда Мунка, не может смириться с потерей матери. «Я шел по дороге с двумя приятелями, вдруг солнце зашло, и все небо стало кровавым, при этом я как будто почувствовал дыхание тоски. Я задержался, оперся на балюстраду моста смертельно усталый. Над черно-голубым фьордом и городом висели клубы кровавого пара. Мои приятели пошли дальше, а я остался с открытой раной в груди. Громкий, бесконечный крик пронзил окружающую природу» — писал Мунк. Вторая важная тема – одиночество. Картина «Танец жизни» главная в цикле «Фриз жизни». На полотне мы видим пары, кружащиеся в танце, очевидно, действие происходит на балу. Пары не имеют четких очертаний, лица похожи на маски. По углам мы видим два четких силуэта: слева молодая девушка в белом платье, справа женщина в возрасте в чёрном. Образ юности, наполненный надеждой, сменяется одиночеством и старостью. «Древние были правы, когда говорили, что любовь — это пожар. Подобно пожару она оставляет после себя только пепелище». Мунк всю жизнь боялся связать себя узами брака. Долгое время он встречался с дочерью купца. Он бежал от девушки в страхе. Но она, не сдаваясь, преследовала его, что довело Мунка до депрессии и психиатрической больницы. В этот период появляется целый ряд картин, пропитанных страхом любви. Героиней становится демоническая женщина. Собирательный образ тысячи пар мы встречаем на знаменитой картине «Поцелуй». У любовников, слившихся в поцелуе, закрыты лица. Они будто боятся взглянуть в глаза любви. На картине «Любовь и боль» женщина с рыжими волосами, похожими на кровь, склонилась над мужчиной. Она вот-вот вцепится ему в горло. Создаётся впечатление любви, приводящей в ужас. Мунк неоднократно лечился в психиатрических клиниках. Страхи начали оставлять его. Выходит серия картин, наполненная покоем и одухотворенностью. «Девушки на мосту» — символ перехода в иной мир, в другую жизнь. Но к сожалению, с 1940 начинается трудное время, не только для художника, но и для всего мира. Во время оккупации Норвегии картины Мунка было выставлены из музеев. В то время как художник был вынужден скрываться в маленьком доме за городом. В 1944 году Эдвард Мунк встретил смерть, которую так боялся. Автор: Катарина Акопова
Между сомнением и иллюзией: почему мозг придумывает ложные воспоминания?
Померещилось или нет? Возвращаемся к теме ложных воспоминаний, конфабуляции, и вместе с нейробиологом Жюль Монтэг разбираемся, как мозг проверяет правильность информации и когда его методы проверки перестают работать, какие повреждения мозга делают человека неспособным сомневаться в оторванных от реальности идеях и мыслях, почему сильные эмоции мешают нам мыслить критически, а мы сами зачастую так легко начинаем не только верить в то, что нам навязали, но отстаивать эти идеи. Быть сомнительным — неприятно. Быть уверенным — абсурдно. — Вольтер (1770) Во время одного из врачебных обходов Мэгги рассказала, как на прошлой неделе она посещала особняк Мадонны, где помогала ей выбирать костюмы для тура. Единственная проблема — Мэгги работает швеей в Дублине. Она никогда не встречалась с Мадонной. И уж, конечно, никогда не давала ей советов по поводу конусных бюстгальтеров. Как показали результаты МРТ, проведенного несколькими днями ранее, когда Мэгги в лихорадочном состоянии поступила в отделение скорой помощи, у нее был энцефалит — воспаление головного мозга. Теперь вследствие повреждения мозга ее истинные воспоминания переплелись с выдуманными историями. И неважно, насколько бы нелепой эта работа звездного портного ни казалась — Мэгги все воспринимала за чистую монету. В этом и проявляется суть конфабуляции (от лат. confabulatio — беседа, разговор) — ложные воспоминания о вымышленных или реальных (но не имевших места в указанное время) событиях. — в неспособности к критическому мышлению. То, что остальные люди воспринимали как явную ложь, для Мэгги было истинной правдой. Наиболее тяжелые формы конфабуляции возникают из-за повреждений мозга, вызванных энцефалитом, инсультом, физической травмой или нехваткой тиамина (витамина В1) вследствие хронического алкоголизма. Некоторые больные в подобном состоянии могут выдумывать совсем уж сказочные вещи — они рассказывают о том, как в прошлой жизни были капитаном космического корабля или же сообщают о пришельцах и НЛО. Подобные больные часто уподобляются героям фантастических рассказов, рассекающим на швейной машинке по звездным особнякам. Их воспоминания и ощущения из прошлого переносятся в настоящее, смешиваясь и искажая друг друга. В 1889 тема этой болезни была поднята русским психиатром Сергей Корсаковым. В своем отчете он сообщал о пациентке, которая однажды посетила Финляндию. Описывая поездку, она прибавила к этой истории свои воспоминания о Крыме, и таким образом оказалось, что в Финляндии постоянно едят баранину, а ее жители — это татары. Как и пациентка Корсакова, многие больные конфабуляцией приукрашивают действительность, дополняют ее мелкими деталями или просто путают факты — и в этом они немного похожи на нас. Обычно интуиция помогает нам автоматически понимать, что есть выдумка, а что — нет, и на основе этого незамедлительно принимать достоверность факта. Информацию или ощущения, кажущиеся неправдоподобными, мозг здоровых людей как правило проверяет. И в ситуации, скажем, столкновения с кенгуру по пути в Эдинбург резонно поднимает вопрос — а не померещилось ли? Затем уже на уровне подсознания мы перепроверяем подобную информацию, используя так называемые маркеры сомнения (doubt tags), связанные с работой орбитофронтальной коры и медиальной префронтальной коры головного мозга. Подобные маркеры сообщают нам, что «здесь что-то нечисто». У больных с конфабуляцией эти участки мозга оказываются повреждены, отчего пациенты оказываются неспособными к сомнению, даже сталкиваясь с вопиюще нереальными идеями и мыслями. Травма мозга не является единственной причиной возникновения конфабуляции. У маленьких детей, к примеру, часто наблюдаются подобные нарушения, что, как предполагают нейробиологи, связано с развитием их префронтальной коры. А исследователи из Бедфордского университета в Британии и Университета Британской Колумбии в Канаде недавно смогли убедить группу здоровых студентов в наличии у них криминального прошлого. Чтобы добиться этого, участникам эксперимента вначале рассказали о реальном происшествии, пережитом ими в юности, точные детали которого были предварительно получены от членов семьи. А уже следом им была «скормлена» выдуманная история об инциденте, связанном с полицией, якобы поведанная их же родителями. После испытуемых попросили подробно рассказать о том, что именно с ними случилось во время каждого из событий — как выдуманного, так и реального. Ко времени третьего интервью симптомы конфабуляции были обнаружены у 70% испытуемых — так, они признались в краже, нападении и угрозе применения оружия, результатом чего и стал привод в полицию в раннем возрасте. При этом с каждым повтором история становился все более и более достоверной. «Я помню двух полицейских. Их было двое, — сообщила одна из испытуемых. — Я уверена в этом… Мне кажется, один из них был белым, а второй вроде латиноамериканцем… Помню, как попала в передрягу. И мне как бы пришлось рассказать им, что я совершила…». «Помнишь ли ты, как ты кричала?» — спросил интервьюер. «По-моему она назвала меня шлюхой, — был ответ. — Я была взбешена и бросила камень в нее. Я сделала это, потому что не могла подобраться к ней ближе…». Неспособность проверить некоторые воспоминания и ощущения является общей проблемой как для больных конфабуляцией, так и здоровых людей. Уильям Херштейн, философ и исследователь когнитивистики из Колледжа Элмхерст в штате Иллинойс, обозначил эту проблему как неспособность игнорировать ошибочную реакцию (the failure to reject the flawed response). Это особенно характерно для воспоминаний и ощущений, которые вдохновляют нас, навязаны нам, или же которые появились в ответ на давление. К примеру, во время судебного допроса невиновный подозреваемый, пытаясь удовлетворить просьбу «высказать свою наилучшую догадку», может невольно выдумать ложные воспоминания, и, как результат, дать ложные показания. Подобные сильные эмоции могут существенно влиять на работу маркеров сомнения. Потому что именно они определяют, насколько ярким и достоверным будет нам казаться воспоминание и насколько глубоко мы сможем воспроизвести и погрузиться в него. Люди обычно становятся крайне уверенными во время ожесточенного спора. Но отсутствие сомнения еще не равносильно присутствию истины. Недостаточная сомнительность — продукт эволюции. Рычащее животное передо мной — это волк? Или нет? Нет времени на размышления. Беги. Просто беги. Но у этого механизма есть и обратная сторона — возможность быть обманутым. Люди с повреждением медиальной префронтальной коры вдвое чаще верят лживой рекламе, чем те, у кого этот участок здоров — вне зависимости от уровня грамотности или способности к запоминанию. Исследователи полагают, что это может объяснить, почему пожилые люди так легко становятся жертвами мошенничества. С возрастом структурная целостность и функциональность медиальной префронтальной коры затухают, а с ними притупляется и способность сомневаться. Даже без учета физического повреждения мозга само состояние конфабуляции и, как следствие, недостаточная сомнительность имеют ряд моральных и этических последствий. В 2012 исследователи Лундского Университета в Швеции в ходе эксперимента просили испытуемых обозначить, насколько они согласны с тем или иным высказыванием о военных конфликтах, иммиграции, государственном надзоре и проституции. Согласно одному из таких высказываний, «насилие, которое применил Израиль в отношении ХАМАСа, морально оправдано, несмотря на жертвы среди мирного населения Палестины». Другое заявление напротив осуждало насилие. Испытуемым нужно было выбрать один из вариантов и затем прочесть вслух свои ответы. Втайне от участников эксперимента их настоящие ответы были подменены на противоположные. После того, как оглашали ответ, к примеру, противникам предоставления убежища иммигрантам, им напоминали о том, что они оценивали такой поступок как высокоморальный. Поразительно, но 69% опрошенных как минимум один раз не заметили подмены ответов и, подвергшись конфабуляции, начали защищать противоположную для себя точку зрения. Подобное поведение объясняется выборочной слепотой (choice blindness) — когда мы не замечаем несоответствий между выбором, который мы сделали, и его последствиями, после чего мы начинаем придерживаться уже несвойственных для себя взглядов. По прошествии недели участники с симптомами конфабуляции стали принимать на веру ложный выбор с еще большей легкостью. Как сообщил в интервью один из организаторов эксперимента Петер Йоханссон, специалист в области когнитивистики из Лундского Университета, когда мы формируем аргументы в свою защиту, мы влияем не только на собеседника, но и на самих себя. И может так быть, что формирование и изменение наших ценностей происходит не в результате сознательного выбора, а скорее вследствие рационализации — защитного механизма психики, который помогает сохранить самоуважение, выдавая желаемое за реальное. Анализ результатов окулографии (определение координат взгляда) показал, что большинство из тех, кто испытал конфабуляцию, не заметили манипуляции над собой. И это тревожный сигнал. Хотя недостаточная сомнительность и способна спасти от волка, она также делает нас восприимчивыми к обману. Способность сомневаться несомненно ценна. Она заставляет нас выдвигать гипотезы и требует их доказательств, толкая, таким образом, науку вперед. Как сказал средневековый философ Пьер Абеляр, «Сомнение приводит к поиску, а поиск приводит к истине». Хирштейн неожиданно связывает это состояние сомнительности с реакцией «бей или беги». Сомнения не просто влияют на наше мышление. Воздействуя через вегетативную нервную систему на организм, они сопровождаются крайне неприятными ощущениями, как будто грызущими нас изнутри. Возможно, эти ощущения и являются той причиной, почему мы переосмысливаем свои слова и действия. Но сомнительность подобна обоюдоострому мечу. Водоворот противоречивых мнений легко способен затянуть нас в бурлящую пучину сомнений и превратить в добычу для манипуляторов. Как заявила в 1969 году табачная компания Brown & Williamson, «Сомнение есть наш продукт, так как именно оно служит наилучшим орудием в борьбе с закостенелым общественным мнением». Вот рецепт приготовления сомнения. Заключите выражения, такие как «эксперт» и «данные», в кавычки. Добавьте парочку продажных критиков. Отметьте их мужество. Используйте с выгодой противоречивость их исследований. Стимулируйте здоровый скептицизм. Перемешайте. Готово. Вы только что вынудили своего оппонента задаться вопросами даже без прибегания к фактам и аргументам. Лихорадка Мэгги прошла, равно как и ее фантастические истории. Способность к сомнению была всстановлна ценой обмена одной уязвимости на другую. Но уж лучше бороться с сомнениями, чем не иметь их вовсе. Не так ли?.. Об авторе оригинала Жюль Монтэг — ирландский нейробиолог и писатель, проживающая в Лондоне. Ее книга по нейробиологии личности “Lost and found” готовится к выходу в 2018 г.
Как математик Владимир Арнольд разыграл американского профессора
Однажды выдающийся математик Владимир Игоревич Арнольд принимал американского коллегу. Поскольку Арнольд был известный шутник, он решил разыграть гостя. Пришли в ресторан. Арнольд отлучился как будто в туалет. По пути подозвал официантку и попросил: — Когда подойдете к нашему столику, и я спрошу, чему равен интеграл от косинуса, ответьте, что он равен синусу такого же аргумента. Не забудете? Не перепутаете? Возвращается Арнольд обратно, произносит очередной тост за науку всех наук — математику и, между прочим, замечает : — Ты знаешь, а в нашей стране такой уровень образования, что все поголовно знают даже высшую математику! — Не может быть, — машет рукой американский профессор. — Ну давай спросим что-нибудь из высшей математики хотя бы вот у этой официантки? — Давай! Подзывают: — Чему равен интеграл от косинуса? — Синусу такого же аргумента, — заученно отвечает официантка. Американец потрясен. Арнольд радуется, как дитя — розыгрыш удался! Через некоторое время официантка опять подходит к их столику и говорит: — Извините, я забыла добавить: плюс константа интегрирования.
Да это же просто Алле!
Предшественником Казимира Малевича был Альфонс Алле, некоронованный гений минимализма. Журналисту и любителю чёрного юмора отец с надеждой уготовил карьеру гениального химика или фармацевта. Но Алле стал не просто фармацевтом. Позже он расскажет о своих аптечных успехах: «У меня кое-что нашлось и для дамы, жестоко страдавшей желудком: Дама: — Я не знаю, что со мной: сначала еда поднимается наверх, а потом опускается вниз. Альфонс: — Прошу прощения, мадам, вы случайно не проглотили лифт?». Понимая, что с фармацевтикой связывать будущее не хочет, Альфонс Алле с головой окунулся в искусство. Уже в 24 года он стал главой сообщества пускателей дыма в глаза (школы футуристов), в то же время являясь членом правления клуба почётных гидропатов и частью руководящих органов масонского кабаре «Чёрный кот». В знаменитой Галерее Вивьен, в рамках выставок «Отвязанного искусства» он в первый раз представил свои удивительные картины. Свой первый художественный эксперимент Альфонс Алле назвал «Битва негров в пещере глубокой ночью» (1882 год). Это было простое черное прямоугольное полотно. Позже были написаны «Сутенеры в самом расцвете сил, на животах в траве, пьющие абсент», «Ступор молодых солдат, в первый раз видящих лазурь Средиземного моря», «Группа пьяниц в тумане», «Анемичные девицы идут к первому причастию в снежную пору» и другие, не менее гениальные, продуманные до каждой мелочи картины. Не сложно догадаться, что каждое из перечисленных полотен представляло собой монохромный прямоугольник в рамке. Зелёные сутенёры, голубой ступор солдат, ничем не отличающийся от цвета моря, серые пьяницы и девицы, анемия которых сливается со снегом. «Главное — не перетрудиться, — говаривал Альфонс Алле всякий раз, как только брался за перо, чтобы записать свои остроумные выдумки». (Из отдела заметок «le Journal»). Художник не пытался стать глубоким мыслителем или первопроходцем. Картины Альфонс выставлял в качестве шутки, чего не скажешь о его «друзьях» авангардистах. К сожалению, эта шутка и не позволила ему стать признанным деятелем искусства, внесшим свой вклад в его развитие. Своими полотнами Альфонс Алле очень точно проиллюстрировал известный тезис: «Не так важно, что ты делаешь, гораздо важнее — как ты это подаешь». Тем не менее, у художника были поклонники. Один из них — композитор и пианист, известный друг Альфонса, Эрик Сати. В октябре 1884 года Алле отправил письмо с предложением оценить свое новое произведение другу, композитору Жюлю Леве. Предложение сразу было рассмотрено. Ведь намечался очередной вечный фумистический шедевр. Произведение, написанное новоиспеченным гением-музыкантом, было внесено в каталог выставки «Arts Incoherents». На этот раз одним экспериментом Альфонс не ограничился. Траурный марш несколько раз анонсировался организаторами выставки. Композиция исполнялась на открытии. На сцену выходил «конферансье» и объявлял премьеру: похоронный номер в исполнении автора. Далее наступала абсолютная тишина, лишь иногда ее нарушали поскрипывания и шорохи за дверью. Музыканты не торопились. Альфонс, изображающий скорбь, выходил спустя какое-то время. За ним следовала группа поддержки в виде компании фумистов. Алле несколько секунд стоял на середине сцены, затем снимал шляпу. Его примеру следовали и фумисты. Наконец автор садился за инструмент и исполнял свой провокационный «Траурный марш на похороны великого глухого». После окончания композиции автор и его группа поддержки удалялись в полной тишине. Всё выступление занимало не больше трёх минут. Аплодисменты не приветствовались. Главной особенностью творения виртуозного композитора было отсутствие каких-либо нот. Произведение состояло из гробовой тишины. И музыкальные, и художественные творения Алле увенчались успехом. Свидетельство этому — выражение «да это же просто Алле», которое использовалось при появлении фумистической шутки. Альфонс Алле умер в 1905 году, предварительно, конечно, заявив: «Имейте в виду, завтра я буду уже труп! Вы найдёте, что это остроумно, но я уже не буду смеяться вместе с вами. Теперь вы останетесь смеяться — без меня. Итак, завтра я буду мёртв!» Так и произошло — на следующий день художник скончался. По своей натуре Алле был мизантропом и меланхоликом, который постоянно надевал маску весельчака. Всю жизнь он развлекал людей, которых на самом деле глубоко презирал и для которых остался человеком, исполнившим свой траурный марш минимализма в пещере глубокой ночью, где постоянно дрались такие-то странные негры. Автор: Мария Петрова
Музыканты шутят
Музыканты делятся на три типа: музыканты от Бога, музыкант — ну, с Богом, и музыкант — не дай Бог! Орган. Это был легкий и быстрый тест на то, кто вы: музыкант или патологоанатом. Обязательно нужно получить высшее музыкальное образование. А то так и будешь думать, что английский рожок — это такой сорт мороженого. — Учитель, почему, когда я играю на скрипке у меня потеют руки? — Это не пот, это плачет твоя скрипка. Польский романс: она меня не любит. Значит не судьба, как-то будем жить. Немецкий романс: она меня не любит. Вот никак она меня не любит! Не любит, и все тут! Испанский романс: она любит не меня, а Хорхе. Нет, она-то как хочет, а вот Хорхе не жилец. Русский романс: она меня не любит. Вот помру мучительной смертью — будет знать! Как-то, сидя в театре, Россини шепнул на ухо своему соседу: — Певец очень плох. Первый раз в жизни слышу такое ужасное пение. — Может быть, Вам лучше пойти домой? — предложил сосед. — Никоим образом! У меня есть сведения, что в третьем действии героиня должна убить его. Я должен это увидеть. — Мама, почему ты всегда стоишь у окна, когда я пою? — Потому что не хочу, чтобы соседи думали, будто я бью тебя. Студентка на первом курсе играла Моцарта, на втором Дебюсси, на третьем Хиндемита, а на четвёртом Шёнберга. И вот она играет Шёнберга, а папа слушает, вздыхает и говорит: — Маша, ты с каждым годом играешь всё хуже и хуже... Напоминалка, чтобы лучше запоминались ноты: фа ре ля — рыбный аккорд, соль ля ми — колбасный аккорд. Разговор двух пап: — Я собираюсь в следующем году отдать сына на фортепиано в музыкальную школу. — А я на скрипочку. С фортепиано в переходе–то не постоишь. — Каких выдающихся провокаторов ты знаешь? — Только одного. — И кого? – Композитор Феликс Мендельсон. — Почему? — Для миллионов людей он написал нежный «Свадебный марш», а сам всю жизнь спокойно прожил холостяком. Во время оперы, перед женским хором выбежала мышь. Оглохло тысяча слушателей. В советском фильме «Джентльмены удачи» была философия главного героя: «Украл. Выпил. В тюрьму. Романтика!». У музыкантов же она немного иная: «Порепетировал. Выпил. Концерт. Романтика!».
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
