Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
Почему мы не отвечаем на сообщения
Прежде чем обозлиться на своего собеседника по переписке за его «игнор», вдохните, выдохните и подумайте: поступали ли вы подобным образом? Я уверена, что да. Вы тоже намеренно не отвечаете на сообщения. Так делают все люди. Но почему? Самая банальная и адекватная причина — человек просто-напросто уснул. У многих людей уже вошло в привычку позалипать в телефоне перед сном. Вполне логично, что собеседник листал-листал ленту Instagram, пока вы набирали текст сообщения, но его глаза предательски начали закрываться и… вот уже утро. А вы, конечно, остались без ответа. С кем не бывает. Вот и минус социальных сетей — не всегда мы, в отличие от реальной жизни, доступны для скорого ответа. Очень похожая ситуация — «забыл». Можно действительно забыть о входящем сообщении, потому что человек мог быть занят. Хотя «занят» — это очень абстрактное понятие. Можно быть занятым чем и кем угодно. Например, «я был за рулём». Никто не отрицает, что люди пользуются телефонами, пока ведут автомобиль. Но, согласитесь, легче поговорить по телефону, нежели печатать сообщение. Или «у меня была важная встреча». Ваш друг мог проигнорировать ваше сообщение, потому что находился в это время с кем-то другим: на конференции, с родителями в кафе, на встрече со старым приятелем. Я считаю неуважительным, когда ты печатаешь или записываешь голосовое сообщение в то время, как идёшь бок о бок с другим человеком. Я думаю так: либо наше внимание сосредоточено на ком-то одном, либо ни на ком. Есть ещё одна, довольно непопулярная, однако, причина. Человек просто не любит писать сообщения. Да, в наш информационный век такое возможно. Поговорим о неприятном. Это то, чего все (особенно девушки) так боятся. Именно такая причина может сразу прийти в голову, и она, к сожалению, иногда реальна. Человек не хочет вам отвечать, потому что вы ему не интересны. И теперь снова вспомните себя: вот вы познакомились (или уже давно знакомы) с парнем или девушкой, и этот человек вам часто пишет. Вы не испытываете к нему ни малейшей симпатии, а отвечаете лишь из вежливости. И, скорее всего, отвечаете далеко не сразу. Вспомнили себя? К вам могут относиться так же. Просто имейте это в виду. Если собеседник редко реагирует на ваши сообщения или вообще игнорирует их, ловите ценнейший совет: пишите сообщение кому-нибудь другому. Хорошая экономия времени и нервов. Самое главное — не загоняйтесь. Очень сложно предугадать, что происходит по ту сторону экрана. Если вы дороги другому человеку, он никогда не оставит вас без ответа. Автор: Юлия Стржельбицкая
Подборка блиц-фактов №106
В 1992 году папа римский Иоанн-Павел II произнёс речь, в которой признал Галилея блестящим физиком и выразил сожаление, что выносившие учёному приговор теологи слишком буквально придерживались текста Священного писания. До этого времени Ватикан никогда публично не признавал, что Земля вращается вокруг Солнца. Раньше пятница была свободным от работы днём, а, как следствие, базарным. В пятницу, получая товар, обещали в следующий базарный день отдать полагающиеся за него деньги. С тех пор для обозначения людей, не исполняющих обещания, говорят: «У него семь пятниц на неделе». Расположенное в Азербайджане село Чанлибель до 1991 года называлось Чардахлу и имело армянское население. В военные годы на фронт из села ушло 1250 человек. Из них двое стали маршалами, двенадцать — генералами, семеро — Героями Советского Союза. Отец Гели Маркизовой, сидящей на руках у Сталина в знаменитом плакате «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!», был расстрелян, а мать вместе с Гелей отправлена в ссылку. После чего надпись на сделанных по фотографии скульптурах поменяли со «Сталин и Геля» на «Сталин и Мамлакат», сочинив, что эта девочка на самом деле — пионерка Мамлакат Нахангова. Розовая окраска фламинго дана им не с рождения, а происходит от употребляемых в пищу маленьких красных рачков или водорослей, в которых содержится каротиноид. Роман о приключениях Робинзона Крузо имеет продолжение, в котором герой терпит кораблекрушение у берегов Юго-Восточной Азии и вынужден добираться в Европу через всю Россию. В частности, он в течение 8 месяцев пережидает зиму в Тобольске. Самого опытного и сильного бурлака, идущего в лямке первым, называли шишкой. Это перешло в выражение «большая шишка» для обозначения важного человека. Слово «тариф» происходит от названия небольшого города Тарифы близ Гибралтарского пролива. Во время владычества здесь арабы взимали сбор со всех судов, проходивших через пролив, соответственно качеству и количеству груза. Впоследствии таблицы для взимания сборов стали применяться и в других странах, и слово тариф вошло во всеобщее употребление. Словом «неделя» раньше обозначалось воскресенье — нерабочий день, когда «не делают», а потом стала называться семидневка. Во многих славянских языках такое название сохранилось до сих пор. Согласно бусидо — кодексу чести самурая — его жизнь всецело принадлежала хозяину. В средневековых войнах достаточно было убить хозяина, чтобы все его самураи совершили «самоубийство вослед» («дзюнси»). Софья Ковалевская познакомилась с математикой в раннем детстве, когда на её комнату не хватило обоев, вместо которых были наклеены листы с лекциями Остроградского о дифференциальном и интегральном исчислении. Старейший из сохранившихся мостов Парижа через реку Сену был построен в 16 веке и называется «Новый мост». Так получилось потому, что в отсутствие идей для названия было логично назвать новый мост просто Новым. А четыре уже существующих к тому моменту моста впоследствии были реконструированы, и их внешний вид изменился. Столетняя война длилась 116 лет — с 1337 по 1453 годы. Сумма всех чисел на рулетке в казино равняется числу зверя — 666. Из-за этого факта рулетку иногда называют «чёртовым колесом». Сыр камамбер нужно употребить как можно ближе к дате истечения срока годности, но ни в коем случае после этой даты. Технология Bluetooth получила название в честь датского короля Харальда I Синезубого. В 10 веке этот король объединил разрозненные датские племена, а Bluetooth был призван сделать то же самое с протоколами связи, объединив их в один универсальный стандарт.
13 фильмов на Хэллоуин
За окном начинаются холода, предвещающие долгую зиму — значит, пришло время запасаться хорошими впечатлениями. В «самую мрачную» ночь, в Хэллоуин, укутавшись в плед с кружкой кофе или чая, нет ничего лучше, чем смотреть фильмы, которые окунут вас в мистическую, сказочную, а отчасти и мрачную атмосферу. Предлагаем вам чертову дюжину старых и новых атмосферных фильмов и мультфильмов. 1. «Кошмар перед Рождеством» (1993 г.) Мультфильм несравненно маэстро Тима Бертона. Все творчество режиссера пропитано атмосферой Хэллоуина. А эта работа, повествующая о двух самых излюбленных праздниках, — особенно. 2. «Труп невесты» (2005 г.) Еще одна работа Тима Бертона, обязательная к просмотру. Главный герой — Виктор. Робкий молодой человек сильно нервничал во время своей свадьбы. Посмотрите, к чему это его привело. 3. «Битлджус» (1988 г.) Самое что ни на есть мистическое кино, которое полностью передает атмосферу Хэллоуина. Семья покупает дом с привидениями и, чтобы избавиться от них, приглашает эксперта в этой области. И да, работал над фильмом Тим Бертон. 4. «Иствикские ведьмы» (1987 г.) Настоящая классика жанра. Зрителям повествуют о небольшом городке Иствик и о его загадочных жительницах — Александре, Джейн и Луизе. История романтична, но в то же время пропитана атмосферой черной магии и ужаса. 5. «Мрачные тени» (2012 г.) История чертовски харизматичного Барнабаса Коллинза. Ах да, он вампир! Начинается фильм с рассказа о том, как много лет назад Барнабас, сын знаменитого аристократа XVIII века, отверг любовь служанки. Она оказалась ведьмой. Девушка замуровала Барнабаса в гроб, превратив его в ничто. Когда герой восстает уже в 1972 году, его преследует единственная цель: возродить величие своего рода. 6. «Семейка Аддамс» (1991 г.) Очень странная колдовская семья переместилась на экраны телевизоров из известных комиксов. До сих пор фанаты этой семейки спорят, с какого фильма стоит начинать знакомство с ними, но наш редакционный приз зрительских симпатий достаётся картине «Ценности семейки Аддамс» (1993 г.). 7. «Коралина в стране кошмаров» (2009 г.) Не обманывайтесь, мультфильмы могут быть страшными. Эта история напоминает нам: бойтесь своих желаний, ведь они могут исполниться! Прекрасная анимационная экранизация современного писателя Нила Геймана. 8. «Что мы делаем в тени», также у нас его перевели как «Реальные упыри» (2014 г.) Этот фильм, а позже и одноименный сериал режиссера Тайки Вайтити в стиле мокьюментари рассказывают о жизни вампиров в современном Нью-Йорке. Осторожно, много черного юмора! 9. «Счастливого дня смерти» (2017 г.) В этом фильме перемешались «День сурка», «Крик» и комедии восьмидесятых. Девушка в свой день рождения погибает от рук маньяка, но на следующий день события повторяются. 10. «Каспер» (1995 г.) В классических хэллоуинских декорациях изобретатель с дочкой переезжают в дом с привидениями. Младший из призраков намерен подружиться с новыми обитателями дома. Эта история о дружбе, любви и нравственности. 11. «Кладбище домашних животных» (2019 г.) Невозможно представить страшный праздник без экранизации короля ужасов Стивена Кинга. У недавно переехавшей семьи случайно погибает кошка. Ее хоронят на кладбище домашних животных, которое находится как раз по соседству. Тут-то все и начинается... 12. «Сонная лощина» (1999 г.) XVIII век, молодого констебля отправляют в глушь для расследования серии загадочных убийств. Ему сообщили, что все жертвы погибли от меча всадника без головы. 13. «Мертвые не умирают» (2019 г.) В маленьком городке начинается зомби-апокалипсис, и теперь местная полиция должна противостоять полчищам вчерашних соседей. Отличный комедийный хоррор на грани безумия.
Подборка блиц-фактов №104
В начале эры космонавтики никто не мог представить, как скажется пребывание в космосе на здоровье человека, в частности, не сойдёт ли он с ума. Поэтому для перевода корабля с автоматического на ручной режим управления была предусмотрена защита со вводом специального цифрового кода, который находился в запечатанном конверте. Предполагалось, что в состоянии невменяемости Гагарин не сможет открыть конверт и понять код. Правда, перед самым началом полёта код ему всё-таки сказали. В 1930-х годах на американском радио появились многосерийные программы с незатейливыми слезоточивыми сюжетами. Их спонсорами выступали производители мыла и других моющих средств, так как основной аудиторией этих программ были домохозяйки. Поэтому за радио-, а впоследствии и телесериалами закрепилось выражение «мыльная опера». В водах Антарктики обитают ледяные рыбы, или белокровки. Это единственный вид позвоночных, в крови у которых нет эритроцитов и гемоглобина — поэтому кровь ледяных рыб бесцветна. Их метаболизм основан только на кислороде, растворённом непосредственно в крови. Такое строение кровеносной системы позволило белокровкам существовать в среде обитания с температурой ниже точки замерзания воды. После гибели трёх космонавтов корабля «Союз-11» экипаж «Союза-12» был сокращён до двух человек. Перед стартом они посмотрели фильм «Белое солнце пустыни», а после удачной миссии говорили, что товарищ Сухов стал незримым третьим членом экипажа и помогал им в трудные минуты. С тех пор просмотр этой ленты стал традицией для всех советских, а затем и российских космонавтов. Ритуалу нашли и практическое применение: на примерах из фильма космонавтов учат работе с камерой и построению плана съёмки. Английский математик Абрахам де Муавр в престарелом возрасте однажды обнаружил, что продолжительность его сна растёт на 15 минут в день. Составив арифметическую прогрессию, он определил дату, когда она достигла бы 24 часов — 27 ноября 1754 года. В этот день он и умер. Георгий Милляр сыграл почти всю нечисть в советских сказочных фильмах, и всякий раз ему накладывали сложный грим. Почти не понадобился он Милляру только для роли Кащея Бессмертного. Актёр был худым от природы, вдобавок к этому во время Второй Мировой войны заразился малярией в эвакуации в Душанбе, превратившись в живой скелет весом 45 килограммов. В старые времена учеников школы часто пороли, нередко даже без какой-либо вины наказуемого. Если наставник проявлял особое усердие, и ученику доставалось особенно сильно, его могли освободить от дальнейших порок в текущем месяце, вплоть до первого числа следующего месяца. Именно так возникло выражение «всыпать по первое число». У коз, овец, мангустов и осьминогов прямоугольные зрачки. Слово SPAM появилось в 1936 году — под такой маркой американская компания выпустила острые мясные консервы («SPiced hAM»). Чтобы сбыть их запасы не первой свежести после Второй Мировой войны, была проведена массированная рекламная кампания, ставшая эталоном назойливости после скетча труппы «Монти Пайтон». В 1986 году в конференциях Usenet появилось множество одинаковых сообщений от некоего Дэйва Родеса, который рекламировал новую финансовую пирамиду. Кто-то провёл аналогию между такой рассылкой и консервами, и с тех пор слово спам закрепилось в новом значении.
Смеялись люди за стеной
Смеялись люди за стеной, а я глядел на эту стену с душой, как с девочкой больной в руках, пустевших постепенно. Смеялись люди за стеной. Они как будто издевались. Они смеялись надо мной, и как бессовестно смеялись! На самом деле там, в гостях, устав кружиться по паркету, они смеялись просто так, — не надо мной и не над кем-то. Смеялись люди за стеной, себя вином подогревали, и обо мне с моей больной, смеясь, и не подозревали. Смеялись люди... Сколько раз я тоже, тоже так смеялся, а за стеною кто-то гас и с этим горестно смирялся! И думал он, бедой гоним и ей почти уже сдаваясь, что это я смеюсь над ним и, может, даже издеваюсь. Да, так устроен шар земной, и так устроен будет вечно: рыдает кто-то за стеной, когда смеемся мы беспечно. Но так устроен мир земной и тем вовек неувядаем: смеется кто-то за стеной, когда мы чуть ли не рыдаем. И не прими на душу грех, когда ты мрачный и разбитый, там, за стеною, чей-то смех сочесть завистливо обидой. Как равновесье — бытие. В нем зависть — самооскорбленье. Ведь за несчастие твое чужое счастье — искупленье. Желай, чтоб в час последний твой, когда замрут глаза, смыкаясь, смеялись люди за стеной, смеялись, все-таки смеялись! Евгений Евтушенко, 1963
О чём мне поведали итальянцы
Двое суток назад я сидела за круглым столиком на улицах оранжевого города, с приятной осенней погодой и музыкой в воздухе. Местонахождение — Болонья, Италия. Время — три часа дня, 19 октября 2018 года. Я пью потрясающее сухое красное вино и одна ем самую вкусную пиццу «Маргарита», смакуя каждый кусок и обжигая пальцы. Обед длился часа два, а чувствовалось, будто время остановилось. Италия — для гурманов. Италия — для поклонников моды. Италия — для деятелей искусства. Италия — для авантюристов. Италия — для жизни. За пять дней я убедилась в этом на все сто процентов. Знаете, чему научили меня итальянцы? Своими поведением, походкой, жестами, одеждой и многим другим итальянцы поведали мне три великие тайны. Я открыла их, не только вкушая неземные лакомства. Я постепенно раскрывала эти истины, как книгу, каждую минуту своего пребывания в городе цвета апельсина. И, наверное, в этом и была вся суть моего путешествия. Сейчас, уже в домашней обстановке, сидя на полу с кружкой чая и улавливая сладкое мурлыканье кота, я со скоростью света печатаю эти буквы и хочу поскорее разделаться со вступительной частью, чтобы поведать вам эти тайны. О спокойствии и самообладании. «Извините, пожалуйста, — обращаюсь я на английском к полицейскому в пункте Lost & Found в аэропорту Болоньи, — мы потеряли наш багаж! Что нам делать?» С третьего раза сообразив, что мы хотим от уставшего итальянца в 9 вечера, он минуту другую пощёлкал что-то на компьютере и радостно сказал: «О, ваш багаж всё ещё в Вене! Всё хорошо. Мы попробуем доставить его завтра вечером». «Вечером? В чём же нам спать? Чем умываться и чистить зубы? А зарядки для телефонов? Ноутбук?!» — мысленно переговаривалась я с самой собой и мамой, стоящей напротив. «Никакого стресса, синьорины! — продолжал улыбаться полицейский. — Его доставят завтра. Погуляйте пока по Болонье. Хорошего отдыха!» А мы продолжали паниковать. Это покажется забавным, но для женщин в путешествии нет ничего хуже потерять свой чемодан, в котором спрятана вся их жизнь. Да только на самом деле это сущий пустяк. Одежда — это всего лишь одежда. Техника — всего лишь техника. Главное, что мы на месте, в Италии. Главное, что МЫ не потерялись. Это, судя по всему, и пытался донести до нас дядя-полицейский. Мне кажется, фраза take it easy была придумана в честь итальянцев. Они уж точно знают толк в самообладании и сохранении жизненной энергии. И о том, как брать от жизни по максимуму, о чём я расскажу уже через пару секунд. Об удовольствии. Я давно знала про сиесту, когда жители города закрывают все лавочки и магазины, а улицы постепенно пустеют. Итальянцы отводят это время для себя — чтобы пообедать, медленно и вкусно, поспать, крепко и сладко, и ещё много чего хорошего (каждый отдыхает по-своему). Желание работать на пределе сил с целью заработать — не про итальянцев. Италия — это про жизнь, помните? Неудивительно, что после обеда — паста тальятелле под соусом болоньезе вкупе с вином — мы пошли гулять дальше, а через полчаса почувствовали дикую усталость и лишь одну потребность — завалиться на кровать. Спинной позвоночник так и вопил: «Уложи меня в постель!» Да, это нормально и адекватно для туристов — тратить всё свободное время на посещение интересных мест и шопинг. Но организм не обманешь. Он хочет отдыхать. Где, как ни в Италии! Поэтому после первого дня насыщенной программы мы решили сбавить обороты и сделать вот как — обед удлинить и наслаждаться им на полную катушку, а не запихнуть в себя еду и бежать дальше. А после обеда можно и кофе выпить. Можно пойти в парк. А можно и обратно домой. Можно даже поспать, не переживая о том, что время улетает. Мы ведь на отдыхе, осмотр достопримечательностей — не главное. Так мы познали ещё одну итальянскую истину — dolce far niente. Или «сладость ничегонеделания». О любви. О, право, речь пойдёт не о любви в её самом тривиальном смысле. Я хочу рассказать о любви итальянцев к красоте. А точнее, о любви к себе. Не только итальянок, заметьте. Итальянцы здесь ухаживают за собой и выглядят стильно побольше женской части населения! Несмотря на то, что Болонья — это гастрономическая столица Италии, бутиков здесь ровно столько же, сколько и бакалейных, сырных и мясных лавок. Мужчины в костюмах с яркими шейными платками и чемоданами попивают эспрессо в обеденный перерыв, а потом садятся на велосипеды и едут по своим делам. Женщины в элегантных платьях макси, кожаных куртках и простых кедах или кроссовках, с лаковыми сумочками, большими чёрными солнцезащитными очками и жемчугом долго и пристально разглядывают витрины местных бутичков, пестрящих обилием аксессуаров. Любовь к лучшему порождается любовью к себе, я уверена. Итальянцы слишком уважают себя и не смеют ни в чём себе отказывать. Они любят вкусно поесть, но не идут в McDonald’s, потому что питают организм более качественной и оттого ещё более вкусной едой и наслаждаются ею. В Италии я не встретила ни одной худой и ни одной крупной женщины. Я видела лишь стройных и фигуристых. Свои прекрасные фигуры итальянки любят и умеют украшать, потому что видят в них лишь достоинства. Они импозантны, изысканны, ухоженны. Но могут одеваться в секонд-хенде, которые в Италии тоже водятся и выглядят ничем не хуже big names. Или же они оденутся в Gucci или Trussardi, но будут выглядеть слишком буднично, но при этом достаточно элегантно. Всё потому, что они умеют жить красиво и одновременно непринуждённо и приземлённо. Не беспокойтесь. Получайте удовольствие. Любите себя. Три простых постулата, которые ежедневно и ненавязчиво пропагандируют итальянцы и которые раз и навсегда изменят ваше отношение к жизни. Автор: Юлия Стржельбицкая
Хорошо быть не продвинутым
Слышали фразу «человек с поздним зажиганием»? Так вот, это не плохо. И даже не хорошо. Это восхитительно. Восхитительно посмотреть сериал, которому уже девятнадцать лет, и не видеть эту существенную разницу между прошлым и настоящим (за исключением моды, пожалуй), но всё же понимать, почему люди так обожали и по-прежнему возносят его в ранг лучших сериалов всех времён за эти непринуждённость и лёгкость. Ещё восхитительно прочесть книгу, с которой вы, на самом деле, должны были ознакомиться ещё в средней школе. Но будучи 15-летним, вы взяли её в руки, пробежались глазами по первой странице и яростно захлопнули, недоумевая, почему так настойчиво советуют прочесть это поистине нудное и тяжёлое произведение. А сейчас, после прочтения этого романа взахлёб, вас будто озарило. Вы открыли в себе столько нового. Вы стали иначе оценивать поступки людей, благодаря одной лишь книге. И теперь вы читаете только литературу XVIII-XIX веков, потому что она вам ближе по мировоззрению. Восхитительно купить вещь из гардероба, которая была на пике моды лет так пять назад, но тогда ваш разум был занят не тряпками, а ежеминутным разглядыванием себя в зеркале и попытками отыскать в только формирующемся теле даже мелкие недостатки. Сейчас с точностью наоборот – ваше тело наконец-то заслужило титул самого лучшего, самого идеального, для вас же самих. Фигура не отошла на задний план, но мысли о ней и вообще о том, что стоит съесть на обед, а на что грех даже взгляд свой устремлять, стали занимать почётное …дцатое место в списке проблем. Если вы хотите, носите платья в горошек, красьте губы в алый цвет и укладывайте каре прелестными волнами, как дивы 50-60-х годов. Не стоит бояться делать чистосердечные признания самим себе. Если вы не читали «Одиночества в сети», не смотрели ни единой серии «Игры престолов» и не имеете ни малейшего понятия, кто такая Дуа Липа, означает ли это, что вы отстали от жизни? Думаю, нет. Можно страстно любить джаз и блюз. Носить гигантскую папину джинсовку и круглые мамины серьги. Уважать ребят, которые с блеском в глазах идут служить в армию и верить, что миром правит любовь. Можно петь душевные песни Виктора Цоя и танцевать под «Dancing Queen» группы ABBA. Можно не ходить на новомодные светские молодёжные тусовки, где так любят разглагольствовать о смысле жизни и учить ребят, как правильно редактировать фотографии для Instagram, чтобы завлечь подписчиков. Можно любить шляпы и даже носить их. Вы можете выглядеть для остальных как Марти Макфлай из фильма «Назад в будущее», который попал на несколько лет вперёд, где миром правят высокие технологии и электронная музыка. Как здорово быть не продвинутым. Не продвинутым в современных реалиях. Вы всегда будете продвинутыми для самих себя, если вы действительно цените свои интересы и желания и не стыдитесь их. Так что, если вам когда-нибудь придёт в голову мысль: «Вот засада! И почему я раньше не видел этого крутого сериала? А теперь его никто не смотрит. Почему?», отодвиньте её на задний план. Для вас ничего не должно стареть и утрачивать свою изюминку. Автор: Юлия Стржельбицкая
Испанский Хэллоуин
Есть кое-кто пострашнее, чем киношные маньяки.
Венский акционизм
Вена подарила нам не только венский вальс и великих классиков: Шуберта, Моцарта, Брамса, Бетховена, но и одно из самых скандальных направлений современного искусства, зародившееся на рубеже 1950-х и 1960-х. Опыт «омерзительного» искусства пришел в Россию относительно недавно и нашел отражение в творчестве группы «Война» и Петра Павленского. Без Хермана Нитше, Рудольфа Шварцкеглера, Гюнтера Бруса, Отто Мюля, Курта Крена, Отмара Бауэра венский акционизм так и не зародился бы. Они принадлежали к поколению, которое росло с памятью о Второй мировой войне. Их работа — это реакция на политическое угнетение и социальное лицемерие. Перформансы носили характер ритуальности, включали элементы церемоний Древней Греции и христианскую символику — кресты, кровь и вино. Художники в нанесении себе увечий видели акции, как катарсис, избавляющий человека от агрессивных инстинктов. По сути, акции были направлены против насилия и угнетения, но обществом воспринимались они совсем по-другому, с отторжением, резкой критикой и отвращением. Началось все с «Венского Института Прямого Искусства». Создавались «action paintings», отражающиеся в живописи и скульптуре. Но художники быстро разочаровались в их вторичности, они стали искать прямую форму выражения. В начале 60-х прошла серия акций, напоминающих нью-йоркские выступления групп дада. В качестве холста они стали использовать по большей части собственные тела, чем и завоевали дурную славу. Яркий и самый скандальный представитель венского акционизма, который стоял у истоков зарождения искусства — Херман Нитше. Работал он на сцене в основном без одежды, обливаясь кровью под какофоническую музыку. Театральные выступления под шумовую музыку пришли из 1910-х годов из Италии. Этот прием ввел Маринетти, который выступал под машинные звуки, взрыв моторов, шум пароходов. В 1913 году вышел манифест «Искусство шумов». Вернемся к Херману Нитше. После одной из очередных провокационных акций в 1963 году его арестовали, он провел в заключении две недели. Однако до сих пор он продолжает заниматься своим делом. Херман основал свой проект «Театр оргий и мистерий», в рамках которого он и творит. Следующий представитель, который долгое время работал и был арестован с Херманом Нитше за акцию «Фестиваль психофизического натурализма» — Отто Мюль. Следующая акция «Искусство и революция» под авторством Отто Мюля, Гюнтера Бруса и Освальда Винера прошла в 1968 году. Проходила она в Венском университете, во время которой Отто разбрызгивал пиво на зрителей, исполняя австрийский гимн. Их посадили в тюрьму на несколько месяцев за оскорбление государственной символики. В 1970-е годы Мюль создал коммуну «Акционно-аналитическая организация», главной целью которой было донести мысль о полной свободе от морали и предрассудков. Не будем описывать то, что происходило на сцене театра. Вы можете представить, это выходило за грань любых социальных норм. В 1991 году Мюля обвинили в незаконном обороте наркотиков и посадили на 7 лет. Предполагаемо, это была не единственная причина, по которой власти посадили активиста за решетку. Популярно было также издевательство над коллекционерами, зрителями, искусствоведами и художниками. В этом преуспел Ив Кляйн. Он стал и одним из основателей минимализма, и важной фигурой в истории развития перформанса. Две эти области ему удалось объединить в серии «Антропометрий». На холст наносилась краска с помощью частей человеческого тела. В 1960 году он совершил прыжок на мостовую. Были опубликованы фотографии рискованного прыжка, но в реальности он прыгал на маты — это был фотомонтаж. Однако снимок приобрел имя «Прыжок в пустоту» и разлетелся по всем местным газетам. Об этой работе говорили как об неком ответе на испытания полета в космос. Фотография стала символом самоотверженности. Естественно то, что акционизм создавал огромной резонанс. Чаще всего выступления заканчивались громкими скандалами, зрители покидали галереи и театры, не в силах выдержать кошмар, представляемый художниками. Тем не менее, последователи стали появляться по всему миру. Венский акционизм считали продолжением экспрессионизма с последствием войны, геноцида и повсеместных разрушений. Автор: Катарина Акопова
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
