Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
7 причин, по которым мы боимся любви
Мы нуждаемся в близких отношениях и в то же время всеми силами избегаем их. На чем держится этот страх? Не важно, как давно это было с нами: о том, как больно, когда уходит любовь, мы вряд ли забудем. В итоге многие из нас — осознанно или не совсем — избегают серьезных отношений. Нам кажется, что это верный способ уберечь себя от боли. Мы жаждем настоящей близости с другим человеком и... бежим от нее. На чем держится этот страх? Что мешает нам найти любовь и построить отношения? Причин может быть несколько. 1. Настоящее чувство сделает нас уязвимыми. Другой человек — неизвестная планета. Вступая в новые отношения, мы начинаем путь в неизвестное, а человеку свойственно бояться нового. Разрешить себе полюбить означает по-настоящему рискнуть. Мы доверяемся тому, кого любим, эмоционально зависим от него, а это делает нас уязвимыми — мы на время отказываемся от привычных систем (само)защиты. Наши привычки, позволявшие нам долгое время чувствовать себя самодостаточными, постепенно отпадают, как ступени ракеты при взлете. Так уж человек устроен: он склонен думать, что чем больше он любит, тем легче его ранить. 2. Новая любовь разбередит старые раны. Мы редко до конца осознаем, насколько сильное влияние оказывает на нас наше прошлое. Встреча с новым человеком как лакмусовая бумажка высвечивает застарелые раны. Болезненные ситуации, пережитые нами на протяжении всей жизни начиная с детства, оказывают значимое воздействие на формирование нашего мировосприятия и во многом обуславливают модель поведения в отношениях с противоположным полом. Прежний отрицательный опыт может стать внутренним блоком, который станет нас удерживать от шага навстречу новому. Мы будем сторониться близости, потому что память не даст забыть прежний опыт сближения, боли, отвержения, потери и гнева. «Когда вы чего-то отчаянно желаете, например любви, она неминуемо начинает ассоциироваться с болью, с той болью, которую вы в прошлом испытывали из-за отсутствия этой любви». 3. Любовь поставит под сомнение наши прежние представления о себе. Не все из нас умеют любить себя. Мы не верим в себя. Как уж тут поверить в то, что другой поверит в нас? Наш «внутренний критик» голосом строгого ментора постоянно напоминает нам, что мы никчемны и недостойны счастья. Внутреннего критика сформировали наши детские впечатления, самооценка родителей и та критика, с которой мы столкнулись в детстве. Со временем воспоминания о негативном опыте сглаживаются, но сплетаются с нашим «Я», становясь его частью. Вырастая, мы смиряемся с постоянным внутренним критиком, принимая его деструктивную логику за свою собственную. Критические замечания внутреннего голоса часто вредны и неприятны, но к ним привыкаешь, как к брюзжанию старого родственника. И когда вдруг кто-то начинает смотреть на нас иначе, смотреть любящим и внимательным взглядом, мы теряемся, начинаем чувствовать себя неуютно и включаем защиту, чтобы не разрушить устоявшееся мнение о себе. 4. Настоящая радость неотделима от настоящей боли. Если мы когда-либо испытывали настоящую радость бытия, наслаждались неуловим счастьем момента, безусловно, нам знакомы и противоположные чувства, как, например, внезапный наплыв грусти. Многие сторонятся сильных чувств и событий, делающих нас счастливыми, потому что они могут явиться для нас источником боли. И наоборот. Мы не можем избирательно отдаться боли или радости, все взаимосвязано. Влюбившись, мы часто колеблемся и не играем ва-банк, опасаясь боли, которая неразрывно связана с любовью. 5. Любовь, как правило, не знает равенства. Многие сомневаются в возможности гармоничных отношений с новым партнером, объясняя это тем, что другой «слишком меня любит». Суть тревоги заключается в опасении, что в свете яркой любви партнера собственное чувство не сможет проявиться в полной мере, в результате чего мы будем чувствовать себя ранеными и отвергнутыми. Истина, однако, находится где-то посередине, и любви не свойственна зеркальная симметрия. В разные моменты времени каждый испытывает ее с разной степенью интенсивности. Наши чувства к другому человеку — неизменно меняющаяся величина. От любви до раздражения, гнева и даже ненависти к любимому человеку — один шаг.Чрезмерная тревога о том, как мы можем поступить там, когда-то в будущем, не дает нам возможности увидеть, как мы можем на самом деле поступать, если отпустить чувства на волю, дать им свободу.Иными словами, бесконечные переживания и чувство вины по поводу того, насколько правильно мы чувствуем и проявляем свои чувства, не дают нам возможности узнать того, кто находится рядом с нами, кто проявляет к нам искренний интерес. Ненужная тревога может помешать нам построить отношения, которые сделают нас по-настоящему счастливыми. 6. Новая любовь отдалит от родительской семьи. Любовь, новые отношения могут стать окончательным этапом взросления. Они знаменуют начало самостоятельной жизни, которое может также стать началом отдаления от собственной семьи. Речь не идет о сжигании всех мостов, перемены затрагивают, скорее, эмоциональный уровень. Человек перестает чувствовать себя ребенком, берет на себя ответственность за свои поступки и все больше дистанцируется от семьи, равно как и от негативного опыта, который мог иметь место в раннем детстве. 7. Любовь пробуждает экзистенциальные фобии. Чем больше мы имеем, тем больше предстоит потерять. Чем дороже нам человек, тем сильней страх расставания с ним/ней. Влюбляясь, мы не просто встречаемся со страхом потери любимого, мы начинаем все больше задумываться о смерти. Теперь, когда наша жизнь полна любви, новых смыслов и красок, мысли о потере становятся еще пронзительней. В попытке заглушить голос страха мы создаем искусственные проблемы — скандалим со своим партнером или, в крайних случаях, идем на разрыв отношений.Механизм противостояния экзистенциальным страхам нам самим чаще всего неочевиден. Мы даже можем сами себя убедить, придумав миллион причин, почему эти отношения стоит прекратить, однако все они, чаще всего, разрешимы. Что на самом деле тревожит нас — страх потери — лежит куда глубже.Развитие отношений, как правило, сопряжено с лавиной сложных ситуаций и вызовов. Познание себя и собственных страхов, которые формируют наше поведение, — важный шаг на пути к гармоничным и длительным союзам. Страхи могут прятаться под уловками самооправдания, но по мере того, как мы приближаемся к другому человеку, обманывать себя становится все труднее. Узнавая себя, мы даем себе шанс найти настоящую любовь и удержать ее. Источник: Psychologies
Советы на каждый день №34
Вы можете услышать тысячи советов о том, как и какую одежду следует носить, чтобы выглядеть модно, но одно простое правило может заменить все — носите только то, что вам строго по размеру. Никогда не допускайте слишком тесной или слишком просторной одежды. Неважно, сколько вы заплатили за костюм известного бренда — если он висит на вас мешком, то это и есть мешок. Используйте крем или лосьон для рук каждый раз, когда надеваете перчатки. Ваша кожа быстро станет гладкой и нежной. Если в доме завелись мыши, можно обойтись без опасных ядов и мышеловок. Посыпьте плинтусы молотым черным перцем — и мыши покинут ваш дом. Картошку в мундире будет гораздо легче очистить от кожуры, если прямо из кипящей воды переложить ее в кастрюлю с холодной водой. Нет гадости страшнее, чем нераскрытые фисташки. Или зубы сломаешь, или осколками крепчайшей скорлупы подавишься. Если между скорлупками осталась минимальная щелка, не грызите орех, а используйте пустую половинку скорлупы, чтобы вскрыть его. Если же орех закрыт герметично, используйте орехокол. Или выбросите его к черту! Хотя, по мнению большинства мужчин, веснушки очень сексуальны, многие женщины всеми способами пытаются от них избавиться. Если вы желаете не допустить образования веснушек, начинайте использовать солцезащитные кремы с высокой степенью защиты (SPF-фактор от 30) уже с февраля. А если веснушки все же высыпали, протрите лицо лимонным соком — и они потускнеют. Всегда переворачивайте новую упаковку чипсов и открывайте ее снизу. Таким образом, вам не придется выковыривать со дна самые вкусные соленые крошки. А еще попробуйте есть чипсы палочками из китайского ресторана — и вам не придется отмывать руки от жирных крошек. Если вы страдаете от частой изжоги, спите на левом боку. Анатомические особенности расположения желудка позволяют его содержимому попадать в пищевод, если человек лежит на правом боку. Прежде чем наливать в стакан сок или молоко из картонного пакета, пробейте ножом дырочку рядом с крышкой. Струя станет ровной и жидкость не расплескается. Если вы пишете действительно важное электронное письмо, всегда заполняйте поле адреса получателя в самую последнюю очередь. В противном случае, незаконченное письмо может быть отправлено случайным нажатием на клавишу клавиатуры. Холодное молоко следует наливать в холодный стакан. Молоко, налитое в теплый стакан или чашку, обретает неприятный привкус. С неприятным запахом в машине лучше любых дезодорантов справится кофе. Просто насыпьте горсть кофейных зерен в сетчатый мешочек и оставьте его в машине. Разрежьте пополам крупную луковицу, возьмите одно наружное кольцо, положите его на сковороду с разогретым маслом и вбейте яйцо в кольцо. Готовьте на медленном огне — и у вас получится идеально круглая и сочная яичница. Вместо луковицы можно использовать и сладкий перец.
Найдите кота среди сов
Где же кот?! Нажимайте на картинку и срочно отыщите этого хулигана!
Никогда не стоит судить о людях поверхностно
«Корабль терпит кораблекрушение. Эта супружеская пара сумела добраться до спасательной шлюпки, но, к их глубокому сожалению, там было только одно место. Муж сам забрался в лодку, оставив жену погибать посреди океана. И перед тем как уйти под воду, жена прокричала ему последнюю в своей жизни фразу», — так учительница литературы начала свой первый в этом году урок. Тут ее рассказ прервался. «Как вы думаете, — спросила она сидящий перед собой класс — Что это была за фраза?» Большинство учеников тут же немедленно высказались: «Я тебя ненавижу!», «Как же я была слепа!» и все в таком духе. Весь класс наперегонки соревновался в высказываниях, но один мальчик сидел все это время и молчал. — А ты как считаешь, что она сказала? — спросила учительница, подойдя к нему. — Я думаю, что она сказала: «Позаботься о нашем ребенке!» — Ты знаешь эту историю? — удивилась учительница. — Нет, просто то же самое сказала моя мама перед смертью моему отцу, — ответил ученик. Учительница отвернулась, надеясь, что никто не заметил, как на ее глаза накатились слезы. — Верно, — ответила она. Итак, судно пошло ко дну. Мужчина добрался домой и в одиночку воспитал дочь. Через много лет, когда отца уже не стало, разбирая его вещи, девушка нашла его дневник, в котором прочитала следующее: «У нее уже был страшный диагноз, когда мы поехали в путешествие. Жить оставалось недолго. Боже, как бы я хотел утонуть вместо нее, но ради блага дочери я не смог. Я мог только оставить ее посреди океана». Класс молчал. По детским глазам было видно, что их глубоко тронула эта история и что сегодня они впервые поняли, что первое впечатление может быть обманчиво. Вот почему никогда не стоит судить о людях и их поступках поверхностно, ведь мы многого можем о них не знать.
Эрик Берн и его игры
В каждом человеке есть эгоистичное начало, каждый человек является индивидом. Все взрослые люди имеют три основных состояния: Родитель, Взрослый и Ребенок. Это основа трансактного анализа Эрика Берна или «психологии для домохозяек», как говорил он сам. Эрик Леннард Бернштейн — американский психолог, психотерапевт, который посвятил свою жизнь анализу различного рода ролей и игр (система трансакций). Он считал, что важно разобраться в поведении родителей и предков конкретного человека, чтобы понять его переживания и проблемы. Для чего нужны игры? Конечно, чтобы не тратить время зря. Игра — это свод правил и сценариев, по которым мы осуществляем то или иное действие. После знакомства с новым человеком в голове уже есть представление, что делать дальше: спросить о роде деятельности, о любимых занятиях, о погоде, последних новостях и так далее. Со знакомыми людьми, с родственниками или партнерами мы тоже играем. «Большинство людей в большей части семейных и деловых отношений постоянно разыгрывает друг с другом игры. Более того, они стремятся − часто бессознательно — извлекать из этих игр эмоциональный «выигрыш», удивительно непохожий на то, чего можно было бы в рациональном смысле ожидать от выигрыша или проигрыша в такой игре». — Эрик Берн. Для того, чтобы лучше понять феномен этих игр, необходимо проводить структурный и трансакционный анализ ситуаций взаимодействия. Структурный анализ состоит в выявлении состояния Я, в котором находится человек. Они уже упоминались выше. Всего их 3 вида: Родитель (похожий на образ родителей), Взрослый (направлен на объективную оценку реальности) и Ребенок (архаичные образцы поведения и чувств, которые были зафиксированы в детстве). Нельзя сказать, что какое-либо из состояний само по себе хорошее или плохое. Важно, чтобы Я человека соответствовало Я партнера по общению в конкретный временной промежуток. После структурного анализа в свою силу вступает трансакционный. В его начале лежит психоанализ Фрейда, но по своей модели он проще, рациональнее и доступнее для понимания. За основу данного анализа берут следующие понятия: • «поглаживание» — это абсолютно любое действие, которое признает присутствие другого человека (единица социального акта); • трансакция — взаимообмен «поглаживаниями» (единица социального взаимодействия); • трансакционный стимул — это начало взаимодействия, в основе которого «поглаживание»; • трансакционная реакция — «поглаживание» в ответ на другое «поглаживание»; • дополняющая трансакция — это соответствие и стимула, и реакции (Я-Взрослый обращается к такому же состоянию Я другого человека и получает ответ соответствующую реакцию); • пересекающаяся трансакция — реакция не соответствует стимулу, проще говоря, когда Я-Взрослый «натыкается» на «поглаживание» Я-Ребенка или Я-Родителя другого человека. Всего насчитывается 72 разновидности пересекающихся трансакций. Но в повседневной жизни чаще всего встречаются лишь 4. Первый тип: реакция переноса (Взрослый Взрослому — Ребенок Родителю). Второй тип: реакция контрпереноса (Взрослый Взрослому — Родитель Ребенку). Третий тип: реакция раздражения (Ребенок Родителю — Взрослый Взрослому). Четвертый тип: дерзость (Родитель Ребенку — Взрослый Взрослому). Чтобы не запутаться в этих схемах, можно привести простой пример по четвертому типу. В чем заключается дерзость? Я-Родитель обращается к Я-Ребенку, ожидая в ответ получить жалобу, но сталкивается с реакцией Я-Взрослого. Вместо жалобы человек адекватно отвечает другому Взрослому в надежде на дополняющую трансакцию. Также существуют правила трансакции, благодаря которым общение, взаимодействие может продолжаться беспрепятственно и достаточно долго или же наоборот — прерываться. Первое правило коммуникации: пока трансакции остаются дополняющими (Взрослый Взрослому), то нет никаких оснований для ограничения или обрывания коммуникации. Обратное правило гласит, что если трансакция пересекающаяся (Ребенок Родителю), то взаимодействие с человеком прерывается. Третье правило — скрытые трансакции. В них участвуют одновременно более двух состояний Я. Это основа для юмора, флирта, игр и манипуляций. Несколько обыденных и знакомых всем примеров помогут разобраться и разбавить сухую теорию. Например, флирт или намеки. Когда парень говорит девушке зайти к нему вечером попить чай или кофе, а девушка соглашается, то на психологическом уровне — это игра, а речь идет о романтических или интимных отношениях. Или же диалог (манипуляция) продавца и покупателя. Продавец честно говорит женщине, что данный товар самый лучший из представленных, но и самый дорогой. Я-Взрослый обращается к Взрослому женщины, но вместо того, чтобы ответить: «Да, вы правы, это мне не по карману», говорит ее Я-Ребенок: «Как раз это я и возьму». Со стороны продавца такое поведение — это манипуляция. Он именно такой реакции от нее и добивался. Конечное вознаграждение за игру — продажа дорогостоящей вещи, которая, возможно, покупателю и не нужна. Из всех форм общения (процедура, ритуал, игра, времяпрепровождения, операция) в рамках трансакционного анализа Эрик Берн выделяет близость. Это спонтанное поведение человека, который живет в настоящем и свободен от игр. Близость — это форма общения неиспорченного Я-Ребенка. Однако только баланс трех состояний Я, где будет немного доминировать Взрослый, способен адекватно нести нас по жизни, принося максимум пользы и минимум вреда. Никакие выгоды от игр (внутренняя психологическая или внешняя социальная) не сделают нас счастливыми, если это каким-либо образом не приносит добро другим людям. Попробуйте жить по собственным правилам. И помните слова Берна, который советует иногда говорить: «Мама, лучше я сделаю по-своему».
Полезные советы, которые помогут настроиться на работу после праздников
Мы так долго ждем Нового года и готовимся к нему. А потом и опомниться не успеваем, как наступает пора снова идти на работу. И появляется чувство тоски от того, что праздники закончились и впереди нас снова ждут трудовые будни. Психологи отмечают, что в первые рабочие дни в Новом году у большинства работников наблюдается послепраздничная хандра. И это нормально, ведь после длительного отдыха действительно очень сложно вернуться в рабочую колею. Возвращаемся к работе постепенно Хуже всего резко сменить ленивый отдых или яркое веселье на трудовые будни. Чтобы контраст был не таким заметным, нужно постараться оставить себе один день для отдыха от праздничной кутерьмы. Если вы возвращаетесь из путешествия, не нужно делать это в последний день зимнего отпуска. Лучше оставить один день для адаптации и заняться домашними делами или выспаться перед работой. Если зимние праздники превращаются в череду застолий, то также стоит выделить день для разгрузки. Перед работой один день стоит уделить простому незатейливому отдыху. Можно отоспаться, полежать на диване перед телевизором, провести день с детьми. Главное, чтобы это помогло восстановить силы и прийти в себя. Посвятите свободное время наведению порядка Очень символично начинать новый год с чистого листа. Если нет очень важных задач, начните первый рабочий день с самых простых действий, требующих минимальных энергозатрат. Почистите компьютер, наведите порядок на рабочем столе, переберите документы, составьте список задач на ближайшие дни. Удержите новогоднее настроение и после праздников Рабочие обязанности навевают скуку? Оставьте себе напоминание о прошедших праздниках. Включите новогоднюю музыку в кабинете. Не снимайте украшения, если они есть на вашем рабочем месте. На обед выбирайте вкусную еду, которую особенно любите, и которая напоминает о празднике. И помните, что впереди еще много ярких дней и при желании праздник можно устроить и без повода. Разнообразьте свой рабочий день Новый год очень символично начинать с нововведений. Например, офисным работникам можно начать каждый час проводить физкультминутку, зарядку для глаз. Или вводить более интересные традиции: поход в кино, кафе в конце каждой рабочей недели. Можно привлекать к этому своих коллег. Правильно распределяем задачи Составьте список неотложных дел на первые рабочие дни. Это позволит не пропустить важные дела, встречи. Большие задачи разбейте на несколько маленьких подзадач. Такая методика помогает легче справиться с нагрузкой. Деление работы на небольшие кусочки советуют проводить многие коучи. Когда перед нами стоит сложно выполнимая задача, то становится страшно, что мы не справимся с ней. Чтобы избежать этого достаточно прописать поэтапно, что конкретно нужно сделать для ее реализации. А затем выполнить каждый пункт. В этом и заключается вся хитрость. Например, провести совещание — это сложная энергоемкая задача. Но чтобы это было проще сделать, достаточно сначала разработать повестку дня, затем пригласить на совещание сотрудников, далее подготовить речь, помещение и т.д. Выполняя работу постепенно, удается не так уставать и действовать эффективно. Выполняйте то, что любите Есть ли у вас обязанности, которые вам нравятся больше всего? Приступите к ним в первую очередь или старайтесь их чередовать с наиболее важными делами. Здесь на выручку придет правильно составленный список задач. Если чередовать важные и приятные дела, то получится не так уставать в первые рабочие дни. Заведите дневник достижений В блокнот запишите всё, что успели выполнить на работе на отлично. И за каждую решенную задачу наградите себя. Это поможет повысить работоспособность, уверенность в своих силах и позволит на так сильно уставать. Проставьте дедлайны самостоятельно Распределите свой рабочий день. На выполнение каждого поручения выделите определенное время. Лучше для каждой задачи оставлять небольшой запас времени, а за быстрое ее выполнение вознаграждать себя небольшим перерывом. Не стоит пытаться в первый день решить все накопившиеся вопросы. Выполните первоочередные задания и не корите себя за то, что не успели сделать всё. Если с первых дней по максимуму загрузить себя работой, то желание выполнять свои обязанности будет уменьшаться в геометрической прогрессии с каждым часом. Поэтому старайтесь равномерно разбросать задачи на несколько дней. Распределите нагрузку так, чтобы оставалось время и на отдых. Не задерживайтесь на работе В первые рабочие недели лучше заканчивать работу вовремя. Задержка на рабочем месте не поможет решить сразу все накопившиеся задачи. Поэтому лучше вовремя вернуться домой и провести время с семьей или лечь спать пораньше, чтобы дать возможность организму восстановить силы после праздников. В нерабочее время не думайте о работе. Выходя из офиса оставьте все проблемы и нерешенные вопросы там. Планируйте свои вечера и выходные дни так, чтобы вдоволь отдохнуть и получить заряд положительных эмоций.
Умейте оставаться наедине с собой
Эссе писательницы Элизабет Гилберт, автора книги «Есть, молиться, любить». Все началось с разговора в парикмахерской. Меня стригла эффектная, но печальная 28-летняя женщина. Вы знаете, как это бывает: разговоришься с незнакомцем, и вот уже переходишь на личные и важные темы. О чем другие люди говорят с парикмахером? Я — о любви и потере. Она рассказала, что накануне нашего сеанса вышла из отношений длиной в четыре года. Причиной была усталость. Она устала оттого, что партнер не ценил ее. Она сказала: «Мне срочно нужно найти кого-нибудь получше». Я взяла ее за руку (сама от себя не ожидала) и сказала очень уверенно: «Пообещайте мне, что проведете хотя бы полгода наедине с собой! Пообещайте не влезать в новые отношения без значительного перерыва». Она посмотрела на меня с недоверием и сказала: «Но мне же будет скучно жить. Сидеть полгода у телевизора в одиночестве, как старая дева? Что может быть ужаснее!» Я знаю много ситуаций ужаснее. Например, когда находишь себе партнера исключительно из желания не быть наедине с собой, и он снова — сюрприз — не ценит тебя. А ты остаешься с ним, потому что быть одной страшно. Я рассказала ей о своей теории: самость человека создается в практике быть наедине с собой. Мы вынуждены учиться перебарывать первоначальный страх одиночества, чтобы заметить, что оно, одиночество, не только не убивает нас, но даже в чем-то приятно и полезно. Я говорила недавно с женщиной чуть за 50, и она призналась, что не хочет разрывать отношения с мужем. Он бьет ее, а она не разводится, потому что «как же я пойду в ресторан или на вечеринку в одиночестве». Дорогие друзья, в какой-то момент мы должны научиться приходить в ресторан или на вечеринку в одиночестве. Иначе мы окажемся в отношениях со случайными людьми исключительно из страха оказаться наедине с собой. Нам нужно уметь терпеть себя и не сбегать в отношения. Через некоторое время мы сможем даже полюбить себя. Возможно, даже зауважаем, когда узнаем себя получше. Я старалась не оставаться наедине с собой много-много лет. Даже на пять минут. Я выскакивала из одних отношений и влипала в другие — было невыносимо остаться в тишине. Я не выбирала, с кем быть, а методично заполняла пустые места в своей жизни. Помните книгу «Есть, молиться, любить»? Пока я писала ее, мне пришлось некоторое время побыть с самой собой. В этом путешествии я услышала себя. Я перешла тогда границу, за которой лежало обещание: «Я буду заботиться о себе так, как обо мне не заботился никакой партнер. Я буду слушать и беречь себя. Я покажу себе удивительно красивые места мира. Я буду хвалить себя и утешать. Я буду кормить себя замечательной едой и покупать себе потрясающие книги. Я буду спрашивать себя каждый день: „Что я могу сделать для тебя сегодня, дорогая?“». Мои отношения с собой оказались удивительными, хотя сперва я очень боялась их затевать. Уже после, через пару лет, я встретила партнера, который относился ко мне так же бережно и заботливо, с теми же восхищением и любовью, как я сама. За эти два года я привыкла к такому отношению к себе. Если бы я не посвятила тогда два года одиночеству, так бы и прыгала из одних некомфортных отношений в другие сейчас. Нужно дать себе время, чтобы понять, что для тебя хорошо. Но когда ты уже разобрался, то никогда не согласишься на меньшее. Я уговорила ту девушку на полгода одиночества. Хотя бы полгода. Мы скрепили уговор рукопожатием. Я уверена, что она не разочаруется. Научиться переживать моментальный страх, чтобы выйти на взрослые отношения с собой, — полгода целибата того вполне стоят. Разумеется, среди нас встречаются и те, кто годами остается наедине с собой. У них, наоборот, есть страх близости, страх рисковать собственной свободой. Им мой совет не нужен. Но, если вы, как и я раньше или как мой новый парикмахер, не выносили жизни в одиночестве, подумайте над моими словами. Не стоит бояться себя. Не стоит бояться оставаться наедине с собой. Продержитесь первое время, а там сами увидите, насколько это полезное умение.
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои в полукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей ее льющийся шелк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая красивая дрянь. Ах, постой. Я ее не ругаю. Ах, постой. Я ее не кляну, Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льется дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углах прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на... Не умру я, мой друг, никогда. 1922 Сергей Есенин
Огюст Ренуар о богатом и бедном, о подделках и хамстве
Фрагменты воспоминаний сына Огюста Ренуара, Жана Ренуара — известного актёра и кинорежиссёра. «...В разительном противоречии с невероятной щедростью Ренуара стоят его непонятные заботы об экономии, которую поверхностные люди могли бы принять за скупость. Если он сидел у камина в одиночестве, то звал Габриэль и заставлял ее снять с огня одно или два полена. Точно так же он распоряжался с углем в печке, где догорали его акварели. Зато, если в мастерской находилась натурщица, он засыпал печку до отказа, не из-за доброты, а из-за опасения, что его натурщица схватит насморк и не сможет позировать обнаженной. Пока Ренуар еще мог ходить, он отказывался нанимать фиакр. Его возмущали большие чаевые в шикарных ресторанах. Он видел в этом признак малодушия, боязни презрительного взгляда метрдотеля. Наряду с этим Ренуар питал отвращение к дешевым вещам. Часы, по его мнению, должны были быть золотыми или серебряными. Он не признавал никель. Белье должно было быть только полотняным. ... терпеть не мог хрусталя, который считал вульгарным из-за его безупречной чистоты, с удовольствием глядел на бутылки кустарного производства, не одинаковые, из толстого зеленоватого стекла, с отсветами, «богатыми, как волны океана в Бретани». Прилагательное «богатый» он употреблял так же часто, как и противоположное — «бедный». Охотнее Ренуар прибегал к определению «toc» — подделка. Но богатство и бедность для Ренуара означали вовсе не то, что для большинства смертных. С его точки зрения, особняк в Монсо, гордость какого-нибудь миллионера, был всего-навсего «toc». Покосившаяся, набитая детьми в отрепьях хижина на юге была для него «богатой». Однажды он со своим другом обсуждал Рафаэлли, известного живописца того времени, достоинства которого отец признавал с некоторыми оговорками. «Вы должны его любить, — сказал друг, — он писал бедных». «Тут-то и возникают сомнения, — ответил Ренуар, — в живописи нет бедных!» Вот перечень некоторых вещей, относимых им безоговорочно к категории «бедных»: ярко-зеленые, подстриженные английские газоны, белый хлеб, натертые полы, все предметы из каучука; статуи и здания из каррарского мрамора, «пригодного только для кладбищ»; мясо, тушеное на сковороде; соусы с мукой; красители для стряпни; бутафорские камины, выкрашенные черным лаком; нарезанный хлеб (он любил его ломать); фрукты, очищенные ножом со стальным лезвием (он требовал серебряного); бульон, с которого не удален жир; дешевенькое вино в бутылке с красочным ярлыком и громким названием; лакеи, подающие в белых перчатках, чтобы спрятать грязные руки; чехлы, покрывающие мебель, и того более — люстры; щетки для хлебных крошек; книги, резюмирующие писателя или научный вопрос или излагающие историю искусства в нескольких главах, и заодно — иллюстрированные и периодические журналы, тротуары и дома из бетона; асфальт на улицах; литые предметы; простыни с набойкой; центральное отопление, иначе говоря — «ровное тепло»; к этому разряду он относил смешанные вина; предметы серийного производства; готовую одежду; муляжи на потолках и карнизах; проволочные сетки; животных, стандартизованных рациональными методами выведения; людей, стандартизованных обучением и воспитанием. Один посетитель как-то сказал ему: «В таком-то коньяке я больше всего ценю то, что качество одной бутылки совершенно тождественно качеству любой другой. Никаких сюрпризов!» — «Какое удачное определение небытия!» — ответил Ренуар. Теперь читатель достаточно знает моего отца, чтобы угадать, что ему нравилось, а что нет. Я дополню список перечислением нескольких вещей, которые Ренуар считал «богатыми»: фаросский мрамор, «розовый и без признака меловатости»; жженую кость; бургундские или римские черепицы, обросшие мхом; кожу здоровой женщины или ребенка; предметы из золота; серый хлеб; мясо, поджаренное на дровах или древесном угле; свежие сардины; тротуары, вымощенные плитами; улицы, выложенные слегка синеющим песчаником; золу в камине; вылинявшую одежду рабочих, многократно стиранную и заплатанную, и т.д. Ренуар прощал мне и братьям почти все, за исключением того, что задевало уважение к людям и вещам. Плохие отметки в школе, бегство с уроков, шум во время его работы, испачканные полы, опрокинутая полная тарелка, пение неприличных песенок, разорванная одежда — все это оставалось безнаказанным. Теперь я знаю, что он просил мать не обращать внимания на наши детские проделки. Зато он разбранил меня однажды за то, что отрезая себе сыр, я начал с острого конца, лишив тем самым остальных самого нежного, удаленного от корки места. Отец назвал это хамством, что в его устах звучало уничтожающе. В семье Ренуаров хамство считалось куда более предосудительным, чем нарушение благовоспитанности. Когда люди не говорили прямо, вертелись вокруг да около, кривлялись, отца это чрезвычайно раздражало. Чрезмерная учтивость, почитаемая им за невежливость, вызывала его на грубость. Он видел в ней карикатуру на старинную церемонность, свидетельствующую о тщеславии буржуазии, которая полагает, что, отказавшись от простоты в обращении, она уподобится аристократии. Во времена Ренуара карикатуристы широко использовали образ «хама». Хам — это прежде всего богач, который думает и говорит примерно так: «Почему бы мне не топтать цветы, раз я за них заплатил!» За ним следует бедняк, ворующий бумагу в вагонных клозетах: «Пусть следующий обходится как знает...» Хам отрывает ягоды винограда от лежащей на блюде грозди. Мне пришлось видеть, как отец однажды встал из-за стола и ушел, когда кто-то из обедавших поступил так. Хам шумит, когда другие спят, курит, если возле него кашляют, плюет в колодцы и соблазняет женщин, зная, что боле сифилисом. Хам — директор театра, отравляющий зрителей порнографией или прививающий им вкус к убийству. В глазах моего отца хамом был спекулянт, который вырубил плодовый сад на берегу Сены, чтобы расчистить место под железобетонный доходный дом, так же как и скот, который воспользовался неопытностью молоденькой девушки. Моего отца поразило следующее: в больших кафе официанты обычно ставили на стол откупоренную бутылку аперитива, полагаясь на порядочность клиента. Толпы, хлынувшие в Париж на выставку 1900 года, состояли не только из благородных людей, и неотесанные посетители пользовались таким доверием и наливали себе не стесняясь, раз цена была одна и та же. В результате: официанты теперь сами аккуратно наполняют вашу рюмку, а бутылку уносят, что, разумеется, оскорбительно. Одно хамство влечет за собой другое, и оно распространяется как эпидемия! Владения хамства охватывают огромную область, туда входят как самые тяжкие, так и незначительные проступки. От нас Ренуар требовал только одного — не переступать его границ. С раннего возраста мы умели посторониться, чтобы дать пройти, и уступали место в трамвае. Нам было также известно, что все люди равны, и поэтому мы оказывал одинаковые знаки почтения всем, начиная с бродяги Бодри и до мсье Жермена, директора Лионского кредита. Всякое разрушение казалось Ренуару хамством: будь он индусом, он никогда бы не последовал за Шивой с его принципом созидания, основанным на разрушении. Он несомненно последовал бы за Вишну, божеством сохраняющим. Срубленное дерево расстраивало Ренуара; что говорить о его реакции на ампутацию, поломку вещи, порчу драгоценного металла при грубой чистке, на то, как из красивой глыбы камня высекают уродливую статую, охоту, расхищение естественных богатств, леса, угля, нефти, человеческого труда, усилий, таланта, верности, любви?..» Из воспоминаний Жана Ренуара «Огюст Ренуар»
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
