Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
«Мы переспали случайно...»
Стихотворение, от которого все внутри переворачивается. Мы переспали случайно. Утром я что-то делал, звонил кому-то, и, может быть, через полчаса заметил ее глаза. Густые волосы, высокие скулы. Вспомнил, как мы вчера уснули. Что было до этого, прошлым вечером. Как долго мы болтали о вечном. Коса. И мини. Длинные ноги. Манера все время шутить о боге, футболка в обтяжку, молния сзади, стоны на автостраде. — Наверно, хватит уже шататься. Тебе хоть есть уже восемнадцать? — Мне? Конечно. Намного больше. — Прекрасно. Идти можешь? И вот — нагая в лучах утра. Смотрит так непривычно мудро, так странно, что расхотелось есть. Говорит: — Я твоя смерть. И почему-то поверил сразу. забил на логику, доводы разума, не вынул даже бритву Оккама, а взял и спросил прямо: — Когда? — Не то чтобы очень скоро. Еще как минимум лет сорок. Может, и больше. Не бойся. Не съем. Я маленькая совсем. — А я ведь спрашивал. Спрашивал ведь! — У тебя совершеннолетняя смерть. Не бойся. Я не хочу тебе зла. Просто раньше зашла. Ты так боишься, боишься меня, ты все тупее день ото дня, не спишь до одури, морды бьешь, — ты так умрешь раньше, чем умрешь. Куришь, дуешь, читаешь дрянь, все время груб, постоянно пьян, типа талантливый и ершистый, а на деле боишься жизни. Так вот. Не надо про «смерти нет». Я есть. Мне нравится черный цвет. Коты. Истории. И цветы. И мне нравишься ты. Сейчас я уйду. Но вы, люди, поймите: ваш ангел смерти — ваш ангел-хранитель. Я стану иной, несущей покой - но запомни меня такой. Не бойся жить. И меня тоже. У меня не такая страшная рожа. Ну, чего чашку в руках крутишь? — Ты останешься? Чай будешь?.. (с) Андрей Арчет Кузнецов
Необычный эксперимент, меняющий сознание человека
Ученые выяснили, что если длительное время смотреть другому человеку прямо в глаза, то можно изменить свое сознание. Эксперимент может проделать любой желающий. Первый опыт Джованни Капуто, который является профессором одного из Итальянских университетов, проделывал эксперимент с зеркалами. В опыте приняло участие 50 человек, которые смотрели на себя в зеркало в слабо освещенной комнате. Длительность времени — 10 минут. Уже в первые две минуты, люди начинали испытывать какие-то изменения в своем сознании. В первую минуту люди видели себя с какими-то деформациями, затем собственное отражение изменялось до неузнаваемости, а в конце вообще появлялись какие-то монстры. Некоторые испытуемые утверждают, что в конце эксперимента видели в отражении своих умерших родственников. Волонтеров заставили поменяться зеркалами и галлюцинации становились более драматичными. Новый эксперимент Итальянский ученый решил провести новый опыт и отобрал 40 добровольцев. Всех участников решили разбить на пары. Опыт проводился в тускло освещенной комнате, но люди теперь сидели на стульях и всматривались в глаза своему партнеру. Расстояние друг от друга составляло один метр. Людей разделили таким образом, что одна группа сидела друг напротив друга, а остальные находились спиной. Вторая группа добровольцев должна была смотреть на стену. Из-за слабого освещения, цветовое восприятие людей снизилось, но черты лица можно было легко разглядеть. Чтобы у людей не возникало лишних фантазий и галлюцинаций, их проинструктировали, что они участвуют в медитивном опыте. Что произошло? После опыта, добровольцам предложили заполнить анкеты. Выяснилось, что те, кто смотрел в глаза своему партнеру в течение 10 минут, стал четче воспринимать звуки и лучше различать цвета, казалось, что время замедлилось. Около 90 процентов людей призналось, что в середине эксперимента, лица их партнеров стали искажаться, а около 70 процентов увидели настоящих монстров или чудовищ, а 10 процентов были уверены, что напротив сидят их умершие родственники. Никто из участников не остался равнодушным. У всех были вызваны какие-то эмоции. Вывод Действительно, люди начинают видеть другой мир, но это связано с диссоциацией или искаженной реальностью. Ученый утверждает, что если существует выход из сознания, то должен существовать и вход. Появление монстров можно объяснить отсутствием сенсорной стимуляции. Дело в том, что когда человек всматривается в одну точку, его периферийное зрение притупляется. Так можно объяснить искажение черт лица партнера. Когда визуальная информация отсутствует или пропадает, головной мозг сам начинает ее достраивать, отсюда люди начинают видеть всяких монстров, а кто-то своих умерших родственников. Происхождение галлюцинаций будет определено в ближайшее время, так как ученый запланировал новый эксперимент.
20 общеизвестных теорий заговоров
1. Джон Ф. Кеннеди был убит собственным водителем. 2. 22 мая 1962 года американцы высаживались на Марсе. 3. ООН была создана люцеферианами для порабощения мира. 4. НАСА скрывает от землян планету Нибиру, орбита которой находится за орбитой Плутона. 5. В логотипе MacDonald’s дважды скрыто число 13. 6. Под пирамидами Гизы находится туннель, ведущий в подземный мир. 7. Антигравитация давно поставлена на службу американской армии. 8. Золотистое сооружение на крыше здания Академии наук является излучателем волн покорности. 9. Галактическое правительство существует, и США — это единственная страна, поддерживающая с ним контакт. 10. Сцену высадки астронавтов на Луне снял Стэнли Кубрик в Неваде. 11. Уолт Дисней был масоном. 12. Kentucky Fried Chicken принадлежит Ку-клукс-клану, и все жареные курицы пропитаны наркотиком, который безвреден для любого европеоида, но делает импотентом любого цветного. 13. Аэропорт Денвера, в оформлении которого используется огромное количество масонской символики, является штаб-квартирой международного масонского правительства, а под терминалом находится гигантский подземный город. 14. Если перевернуть пачку Marlboro вверх ногами, то на месте слога Mar можно увидеть английское слово «еврей» (jew). 15. Белый инверсионный след, остающийся за самолетом, на самом деле является процессом распыления различных секретных веществ, контролирующих разум. 16. Чемпионат мира по футболу 1958 года на самом деле не состоялся в Швеции, а был поставлен американцами специально для радио и ТВ как стратегический маневр «холодной войны». 17. ВИЧ был разработан в лабораториях ЦРУ с целью избавить мир от чернокожего населения и педерастов. 18. В начале XX века конопля была поставлена вне закона только потому, что конкурировала с более дорогим, а следовательно, более прибыльным сырьем для изготовления различных продуктов — от бумаги до пластика. 19. Каждый штрих-код на товаре содержит зашифрованное число зверя. 20. Цунами 2004 года было стимулировано американскими и индийскими военными при помощи мощнейших электромагнитных излучателей.
20 цитат Льва Толстого, которые откроют его вам с новой стороны
Он был первым, кто отказался от авторского права, был противником государственной системы, а за отклонение религиозных авторитетов - отлучен от церкви. Он отказался от Нобелевской премии, ненавидел деньги и выступал на стороне крестьян. Таким его не знал еще никто. Его имя — Лев Толстой. 1. Сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает этого, и потому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это. 2. Каждый хочет изменить человечество, но никто не задумывается о том, как изменить себя. 3. Все приходит к тому, кто умеет ждать. 4. Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. 5. Сильные люди всегда просты. 6. Всякий пусть метет перед своей дверью. Если каждый будет делать так, вся улица будет чиста. 7. Всегда кажется, что нас любят за то, что мы так хороши. А не догадываемся, что любят нас оттого, что хороши те, кто нас любит. 8. Без любви жить легче. Но без неё нет смысла. 9. У меня нет всего, что я люблю. Но я люблю всё, что у меня есть. 10. Мир движется вперёд благодаря тем, кто страдает. 11. Величайшие истины — самые простые. 12. Дело не в том, чтобы знать много, а в том, чтобы знать из всего того, что можно знать, самое нужное. 13. Люди часто гордятся чистотой своей совести только потому, что они обладают короткой памятью. 14. Нет того негодяя, который, поискав, не нашел бы негодяев в каком-нибудь отношении хуже себя и который поэтому не мог бы найти повода гордиться и быть довольным собой. 15. Зло только внутри нас, то есть там, откуда его можно вынуть. 16. Человек должен быть всегда счастливым, если счастье кончается, смотри, в чём ошибся. 17. Я уверен, что смысл жизни для каждого из нас — просто расти в любви. 18. Все строят планы, и никто не знает, проживёт ли он до вечера. 19. Нет таких условий, к которым человек не мог бы привыкнуть, в особенности если он видит, что все окружающие его живут так же. 20. Одно из самых удивительных заблуждений — что счастье человека в том, чтобы ничего не делать. На своих лекциях Владимир Набоков использовал следующий приём. Он закрывал в помещении все шторы, добиваясь полной темноты. «На небосклоне русской литературы вот это Гоголь», — и в конце зала вспыхивала лампа. «Вот это Чехов», — на потолке загоралась еще одна звезда. «Это Достоевский», — щелкал выключателем Набоков. «А вот это Толстой!» — лектор распахивал драпировку окна, и помещение заливал слепящий солнечный свет.
Несколько книг о Рождестве
Начинайте читать — создавайте праздничное настроение! Розамунда Пилчер «В канун Рождества» Пятеро не слишком счастливых людей по воле обстоятельств оказываются в одном доме на севере Шотландии. Розамунда Пилчер с тёплой, доброй улыбкой рассказывает о своих героях, и читатель начинает верить, что приближающееся Рождество обязательно принесёт в их жизнь чудесные перемены. Этот роман известной английской писательницы отличают лиризм, мягкий юмор и неожиданные повороты сюжета. Фэнни Флэгг «Рождество и красный кардинал» Напуганный врачебным диагнозом Освальд Т.Кэмпбелл бежит из холодного и сырого Чикаго на юг, в гостеприимный Затерянный Ручей, где собирается встретить своё последнее Рождество. Ничего хорошего от захолустья он не ожидает, но реальность оказывается совсем не такой, какой он себе её воображал. Жизнь в Затерянном Ручье хоть и размеренная, но весьма необычная и даже странная. И жители городка тоже весьма необычны. Почтальон доставляет корреспонденцию на лодке. В единственном магазинчике хозяйничает маленькая красная птичка по имени Джек. Дамы городка тайно творят добро, объединившись в эзотерическое общество под названием «Крупные Горошинки». А сам Освальд оказывается вдруг главной фигурой местной светской жизни. Вместе с приближением Рождества начинают происходить удивительные события, которые изменят жизнь не только Освальда, но и всех обитателей Затерянного Ручья. Юстейн Гордер «Рождественская мистерия» Главный герой книги, мальчик по имени Иоаким, живет в Норвегии. А в Норвегии, как и в других скандинавских странах, существует традиция покупать накануне праздника Рождества календари, которые называют рождественскими. Каждый день, начиная с 1 декабря, дети или их родители открывают маленькое окошко в календаре, за которым спрятаны шоколадки, фигурки или картинки. Каждый день, открывая новую главу книги, вы будете продвигаться в глубь истории, к её истокам, к моменту рождения Христа, и сопровождать вас на этом пути будут истинные чудеса! Эта книга известного писателя Юстейна Гордера написана прежде всего для детей и рассчитана на семейное чтение. Даниэль Глаттауэр «Рождественский пёс» Макс терпеть не может Рождество, а потому решил спастись от праздника бегством, улетев на Мальдивские острова. Но выполнить гениальный план мешает его собака Курт, которую не с кем оставить. Курт неприхотлив и больше спит, чем бодрствует. Любимое состояние пса — состояние абсолютного покоя. Катрин, с которой Макс познакомился в интернете, в Сочельник исполняется тридцать. Её мать и отец никак не могут смириться с тем, что дочь до сих пор не нашла избранника: желательно мужчину элегантного, умного, из хорошей семьи, с хорошим достатком, хорошим вкусом и хорошими манерами — в общем, настоящего джентльмена. И тут на горизонте появляется Курт со своим странным хозяином… Джон Гришэм «Рождество с неудачниками» Кто не знает Джона Гришэма — короля судебного триллера, автора множества бестселлеров, изданных едва ли не во всех странах мира? Но на этот раз Джон Гришэм выступает совершенно в ином жанре — как автор ироничной и увлекательной «сказки для взрослых»! Такого Гришэма вы еще не знали... Тем интереснее будет с ним знакомиться! Агата Кристи «Рождество Эркюля Пуаро» Англия, XX век. Преступник, совершивший, абсурдно жестокое, кровавое, американизированое преступление, должен быть пойман и наказан за это вдвойне. Пуаро с успехом распутывает это загадочное убийство. Кристофер Мур «Самый глупый ангел» Встречайте юмористический шедевр Кристофера Мура — лучшее средство поднять настроение. Славный городок Хвойная Бухта гудит в радостном предвкушении скорого Рождества. И только несчастная Лена не радуется празднику — ей досаждает бывший муж, мелкий и презренный негодяй, который имел наглость вырядиться Санта-Клаусом и в очередной раз пристать к ней. В потасовке бедная женщина нечаянно пришибла мерзавца лопатой. Решив, что Рождество отменяется, маленький Джош вознёс молитву о чуде, чтобы спасти Рождество. И чудо было ему в ответ — белокурого архангела отправили в Хвойную Бухту с миссией спасти Рождество. Буйство фантазии и концентрация шуток, слабонервным лучше воздержаться от чтения, а остальным добро пожаловать в рождественский хаос! Сьюзан Войцеховски «Рождественское чудо мистера Туми» Это самая настоящая новогодняя сказка. О любви, о дружбе, о поиске себя и, конечно, о надежде. «Когда-то, в самое первое Рождество, явился младенец, который принёс в мир свет и надежду. Вот я и решила написать о ребёнке, вошедшем в жизнь несчастного человека и принёсшего в эту одинокую жизнь свет надежды», — говорит автор. Кливленд Эмори «Кот на Рождество» Американский историк и журналист Кливленд Эмори известен также как основатель Фонда защиты животных. Его остроумная и добрая книга — дань любви и восхищения нашими меньшими братьями, которые, по мнению автора, многому способны научить человека. Чарльз Диккенс «Рождественская песнь в прозе» «Рождественская песнь в прозе» после первой публикации стала сенсацией, оказав влияние на наши рождественские традиции. Это история-притча о перерождении скряги и человеконенавистника Скруджа, в которой писатель с помощью фантастических образов святочных Духов показывает своему герою единственный путь к спасению — делать добро людям. Второй рассказ почти не издавался в нашей стране. Этот маленький шедевр Диккенса производит сильное впечатление и вызывает необыкновенно яркие детские воспоминания о новогодних и рождественских праздниках.
Необычная семья
В 1978 году советские геологи в сибирской глуши обнаружили семью из шести человек. Шесть членов семьи Лыковых жили вдали от людей уже более 40 лет, они были полностью изолированы и находились более чем в 250 километрах от ближайшего города. Когда они подошли к дому и постучали им открыл дверь дед. И кто-то из группы по-простецки сказал: «Привет, дед! Мы пришли в гости!» Старик ответил не сразу: «Ну, раз вы забрались так далеко, то проходите...» Внутри была одна комната. Единственную комнату освещал тусклый свет. Было тесно, стоял затхлый запах, было грязно, а кругом торчали палки, подпиравшие крышу. Тяжело было представить, что здесь проживала такая большая семья. Через минуту тишина была внезапно нарушена рыданиями и причитаниями. Только тогда геологи увидели силуэты двух женщин. Одна из них была в истерике и молилась, и отчетливо было слышно: «Это за наши грехи, грехи наши...» На другую женщину, стоящую на коленях, падал свет из окна и были видны её испуганные глаза. Ученые поспешно вышли из дома, отошли на несколько метров, расположились на поляне и начали есть. Примерно через полчаса дверь со скрипом отворилась, и геологи увидели старика и двух его дочерей. Им было откровенно любопытно. Осторожно они подошли и сели рядом. Когда Письменская спросила: «Вы когда-нибудь ели хлеб?», старик ответил: «Я — да, но они его никогда не видели...». По крайней мере, со стариком был налажен контакт. Дочери же его говорили на языке, искаженном жизнью в изоляции, и вначале их было невозможно понять. Постепенно геологи узнали их историю Старика звали Карп Лыков, и он был старовером, также когда-то он был членом фундаменталистской Русской православной секты. Старообрядцы подвергались преследованиям со времен Петра Великого, и Лыков говорил об этом, как будто это случилось только вчера. Для него Петр был личным врагом и «дьяволом в человеческом обличье». Он жаловался на жизнь начала XX века, не понимая, что прошло столько времени и многое изменилось. Когда к власти пришли большевики, жизнь Лыковых стала ещё хуже. При советской власти старообрядцы бежали в Сибирь. Во время чисток 1930-х годов Коммунистический патруль застрелил брата Лыкова на окраине родной деревни. Семья Карпа бежала. Это было в 1936 году. Спаслось четверо Лыковых: Карп, его жена Акулина; сын Савин, 9 лет и Наталья, дочь, которой было всего 2 года. Они бежали в тайгу, взяв только семена. Они обосновались именно в этом месте. Прошло немного времени, и родилось ещё двое детей, Дмитрий в 1940 году и Агафья в 1943. Именно они никогда не видели людей. Всё, что Агафья и Дмитрий знали о внешнем мире, они узнали из рассказов своих родителей. Но дети Лыкова знали, что есть места, называемые «городами», в которых люди жили в тесноте в высотных зданиях. Они знали, что есть страны, кроме России. Но эти понятия скорее были абстрактными. Они читали только Библию и церковные книги, которые схватила с собой мать. Акулина умела читать и научила своих детей читать и писать, используя заостренные ветки березы, которые погружала в сок жимолости. Когда Агафье показали картинку с лошадью, она узнала ее и закричала: «Смотри, папа. Конь!» Геологи удивились их находчивости — они делали галоши из бересты, а одежду шили из конопли, которую выращивали. У них даже был станок для пряжи, который они сделали сами. Рацион у них состоял в основном из картофеля с семенами конопли. Да и кругом были кедровые орехи, которые падали прямо на крышу их дома. Тем не менее Лыковы жили постоянно на грани голода. В 1950-х Дмитрий достиг зрелости, и у них появилось мясо. Не имея оружия, они могли охотиться только делая ямы-ловушки, но в основном мясо добывали измором. Дмитрий вырос удивительно выносливым, он мог охотиться зимой босиком, иногда возвращался домой после нескольких дней, переночевав на улице в 40-градусный мороз, и при этом приносил молодого лося на плечах. Но в реальности мясо было редким деликатесом. Дикие животные уничтожили их урожаи моркови, и Агафья запомнила конец 1950-х, как «голодное время». Корни, трава, грибы, картофельная ботва, кора, рябина... Ели всё, и всё время чувствовали голод. Они постоянно думали о том, чтобы сменить место, но оставались... В 1961 году в июне пошел снег. Сильный мороз убил всё, что росло в саду. Именно в этом году Акулина умерла от голода. Остальные члены семьи спаслись, к счастью, семена проросли. Лыковы поставили забор вокруг поляны и охраняли посевы день и ночь. Когда советские геологи познакомились с семьей Лыковых, они поняли, что недооценили их способности и интеллект. Каждый член семьи был отдельной личностью. Старый Карп был в восторге от последних новшеств. Он поражался тому, что люди уже смогли ступить на Луну, и всегда верил, что геологи говорят правду. Но больше всего их поразил целлофан — сначала они подумали, что это геологи мнут стекло. Младшие при всей изоляции имели хорошее чувство юмора и постоянно иронизировали над собой. Геологи познакомили их с календарем и часами, чему Лыковы очень поразились. Самым печальным фактом истории Лыковых была быстрота, с которой семья начала сокращаться после того, как они наладили связь с миром. Осенью 1981 года трое из четырех детей умерли в течение нескольких дней друг за другом. Их смерть — результат воздействия болезней, к которым у них не было иммунитета. Савин и Наталья страдали от почечной недостаточности, скорее всего, в результате их суровой диеты, что также ослабило их организмы. А Дмитрий умер от пневмонии, которая, возможно, появилась из-за вируса от новых друзей. Его смерть потрясла геологов, которые отчаянно пытались спасти его. Они предлагали эвакуировать Дмитрия и лечить в больнице, но Дмитрий отказался... Когда всех троих похоронили, геологи попытались уговорить Агафью и Карпа вернуться в мир, но они отказались... Карп Лыков умер во сне 16 февраля 1988 года, через 27 лет после своей жены, Акулины. Агафья похоронила его на горных склонах с помощью геологов, а затем развернулась и ушла к себе в дом. Наверное, и в настоящее время этот ребенок тайги живет один высоко в горах. Геологи даже сделали записи. «Она не уйдет. Но мы должны оставить ее: Я снова посмотрел на Агафью. Она стояла на берегу реки, как статуя. Она не плакала. Она кивнула и сказала: «Иди, иди». Мы прошли еще с километр, я оглянулся... Она все еще стояла там».
Антидождь на лобовое стекло своими руками
«Антидождь» — специальные смеси на базе силикона, которые наносятся на стекла, после чего на поверхности стекла образуется эффективный водо- и грязебарьер. Состав антидождя может отличаться в зависимости от производителя, однако каждый из препаратов имеет в своем составе водоотталкивающие вещества, эффективно противостоящие влаге и различного рода загрязнениям. Препараты серии «антидождь» входят в контакт с поверхностью стекла на молекулярном уровне, заполняя собой, кроме всего прочего, микротрещины и различные повреждения, образовавшиеся во время эксплуатации. Чтобы излишне не тратится, средство антидождь можно приготовить в домашних условиях самому. Как это сделать? Запишите рецепт. Купите в магазине технический ацетон, лимонную кислоту, дистиллированной воды хотя бы 1 литр, вазелиновое масло, можно купить в аптеке, глицерин и парафиновые свечки. Берете из расчета на 1 литр воды, 2 парафиновые свечи, крошите их, можно пропустить через мясорубку или через терку. Парафиновую крошку кладете в кастрюлю, заливаете вазелиновым маслом; сначала добавляйте около 50 мл, оставляйте в теплом темном месте на час примерно. Потом добавляете оставшиеся 50 мл масла, вливаете примерно 400-500 мл воды и ставите на медленный огонь. Увариваете массу до желтоватого оттенка и добавляете лимонную кислоту. Два или три пакетика, не больше. Заливаете остатком воды и выдерживаете на медленном огне около 2-х часов. В конце масса станет напоминать светло-желтый кисель. Далее охлаждаете до комнатной температуры, добавляете примерно пол стакана ацетона (примерно 150 мл). размешиваете ложкой, смесь будет охлаждаться. Когда появятся первые желтые кристаллы, выливайте в смесь всю баночку глицерина, не прекращая помешивать, а потом оставьте на ночь в темном сухом месте. Утром смесь станет прозрачной и сильно загустеет. Добавляйте оставшийся ацетон и размешивайте до приемлемой густоты раствора. В зависимости от чистоты ваших магазинных покупок, смесь может иметь от сероватого до мутно желтого оттенка. Но на поверхности стекла этот цвет совершенно незаметен, так что смело наносите тонким слоем. Смесь по себестоимости получается гораздо дешевле. По качеству водоотталкивания сравнима с техническим тефлоном. Все операции лучше всего проводить в резиновых перчатках и обязательно наличие защитных очков!
Первый музыкальный клип в невесомости
В свет вышел музыкальный клип, который снимался в невесомости. Это первый проект подобного рода, который удался группе OK GO. Интересные факты с места событий. Чтобы отснять клип, участникам съемочной группы и сами музыкантам потребовалось провести в невесомости – 2 час 15 минут. Съемки велись три недели. 21 раз потребовалось вылететь, чтобы снять ролик. В проекте участвовало 15 инструкторов и 70 человек персонала. В клипе снялись 2 гимнастки. Для перевозки декораций потребовалось задействовать – 2 камаза. Около 200 литров краски было использовано в последнем дубле. Во время полета использовалось около 2 тысяч шаров.
Опустевшие чемоданы обид
У меня раньше была такая комната, в ней сидели все мои обидчики. Родственники, так называемые друзья и другие официальные лица. В эту комнату я заходила каждый день перед сном. Люди там сидели по стеночкам на узких неудобных лавочках, и всем им я рассказывала, что они потеряли и как им теперь предстоит искусать собственные локти. Они сидят, а я захожу. Очень красивая, очень. Тонкая, с хрупкими запястьями, летящие волосы, в глазах успех. Они все, глядя на меня, очень сожалеют, просто очень. Разговоры с ними точно не помню, но суть в том, что отвечаю им всем хлестко, иронично, с хорошо поставленным юмором. Они теряются, что мне сказать. А что скажешь? <...> Или я пою песню на сцене, какую-нибудь очень красивую песню, танцую при этом невероятно, как Майкл Джексон в клипе «Jam», очень красивая, запястья еще тоньше, в глазах отражения каждого лица, сидящего в этом чертовом зрительном зале, где собрались мои обидчики. Бенефис «Я же вам говорила!», торопитесь, билетов нет вообще. Собственно, к чему я? Недавно в свой день рождения я получила одну смску. В ней были поздравления от одного человека. Я читала эту смску и думала только об одном: как же жалко, что она не пришла много лет назад. Как же жалко, потому что вот сейчас я уже ничего не чувствую, ничего. Я и не заметила, когда закончилось чувство ужасной обиды, которое не должно было закончиться никогда. Нет радости, волнения, нигде не вспыхнуло и не зажглось. И тут я вспомнила про ту комнату. Я туда сто лет не заходила. Что в ней теперь? И обнаружила, что в комнате пусто вообще. Оказывается, уже не осталось никого. И вот эти огромные чемоданы обид – они тоже пустые. Я давно уехала из места, где тщательно упаковала ручную кладь, мои попутчики уже вышли на своих станциях, а им все кажется, что мы в одном вагоне на соседних полках. <...> И даже когда моя мама говорит что-то такое, что несовместимо с жизнью, то я думаю, что очень хотела бы, чтобы мои дети мне все прощали. Любое слово, особенно когда стану старая и буду говорить что-то такое, что несовместимо с жизнью. Пусть нам прощают так, как прощаем мы. Потому что мы тут все ужасно слабые и падкие на мелочные поступки. И не надо носить с собой эти дурацкие чемоданы. Хотя бы потому, что если руки заняты чем-то плохим, то в них невозможно взять что-то хорошее. А. Казанцева "Опустевшие чемоданы обид"
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
