Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
Почему парни боятся красивых девушек?
Оказывается, красивым девушкам не так-то просто найти свою половинку. Но малопривлекательные особы частенько находят очень симпатичных молодых парней и даже выходят за них замуж. Почему? Изначально мужчины считают, что такая роскошная дама обязательно пользуется огромной популярностью у лиц мужского пола и поверить в это легко. В голове мелькает примерно такая мысль: «Вау, она безумно красивая, у нее миллион ухажеров и сама она наверняка не станет встречаться с первым попавшимся. Я однозначно не смогу добиться ее». Таким образом, уже в этот момент парень понимает, что обязательно потерпит поражение в битве за ее руку и сердце. Словом, зачем зря тратить время... В тоже время многие юноши боятся получить отказ, поскольку это очень серьезно бьет по их самолюбию, причем, из-за этого могут развиваться комплексы неполноценности. А вот отказ от не столь красивой мадам парни воспринимают не так серьезно и часто это забывается очень быстро. Поэтому мужчины делают свой выбор в пользу скромных девушек, ведь, по их мнению, спрос на них невелик. К тому же они менее капризны и требовательны, на них не нужно тратить миллионы долларов.
Простые истины
Сколько еще столетий нужно копить знания, прежде чем мы научимся понимать эти простые истины? 1. Принцип зеркала. Прежде чем судить о других, следует обратить внимание на себя. 2. Принцип боли. Обиженный человек сам наносит обиды другим. 3. Принцип верхней дороги. Мы переходим на более высокий уровень, когда начинаем обращаться с другими лучше, чем они обращаются с нами. 4. Принцип бумеранга. Когда мы помогаем другим, мы помогаем сами себе. 5. Принцип молотка. Никогда не используйте молоток, чтобы убить комара на лбу собеседника. 6. Принцип обмена. Вместо того чтобы ставить других на место, мы должны поставить на их место себя. 7. Принцип обучения. Каждый человек, которого мы встречаем, потенциально способен нас чему-нибудь научить. 8. Принцип харизмы. Люди проявляют интерес к человеку, который интересуется ими. 9. Принцип 10 баллов. Вера в лучшие качества людей обычно заставляет их проявлять свои лучшие качества. 10. Принцип конфронтации. Сначала следует позаботиться о людях и только потом вступать с ними в конфронтацию. 11. Принцип каменной скалы. Доверие — это фундамент любых взаимоотношений. 12. Принцип лифта. В процессе взаимоотношений мы можем поднимать людей вверх или опускать вниз. 13. Принцип ситуации. Никогда не допускайте, чтобы ситуация значила для вас больше, чем взаимоотношения. 14. Принцип Боба. Когда у Боба есть проблемы со всеми, главной проблемой обычно является сам Боб. 15. Принцип доступности. Легкость в отношениях с самим собой помогает другим чувствовать себя свободно с нами. 16. Принцип окопа. Когда готовишься к сражению, выкопай для себя такой окоп, чтобы в нем поместился друг. 17. Принцип земледелия. Все взаимоотношения нужно культивировать. 18. Принцип 101 процента. Отыскать 1 процент, с которым мы согласны, и направить на него 100 процентов наших усилий. 19. Принцип терпения. Путешествовать вместе с другими всегда приходится медленнее, чем путешествовать одному. 20. Принцип празднования. Подлинная проверка взаимоотношений заключается не только в том, насколько мы верны друзьям, когда они терпят неудачу, но и в том, как сильно мы радуемся, когда они добиваются успеха. 21. Принцип дружбы. При прочих равных условиях люди будут стремиться работать с теми, кто им нравится; при прочих неравных условиях они все равно будут это делать. 22. Принцип сотрудничества. Совместная работа повышает вероятность совместной победы. 23. Принцип удовлетворения. В замечательных взаимоотношениях сторонам для получения удовольствия достаточно просто находиться вместе.
7 экспериментов, которые доказывают, как мало мы о себе знаем
Нам иногда кажется, что мы знаем о своем характере все и точно можем предугадать реакцию на любое действие. На самом деле самые разные эксперименты доказывают, что ваша психика сложнее, чем вы думаете. 1. Мы сами себя можем толкнуть на многое В 2000 году художник Марко Эваристти провел перформанс. Посетители галереи увидели десять блендеров, в каждом из которых плавала золотая рыбка. Любой из зрителей мог уничтожить ее, нажав на кнопку. Через час один из посетителей сделал это. Тут же электричество отключили, приехала полиция. Директора галереи обвинили в жестоком обращении с животными и оштрафовали. То есть зрители фактически сами создали такую напряженную атмосферу, что один из них не выдержал и нажал кнопку. 2. Мы «подгоняем» реальность под наши представления о себе В 1993 году ученые из Огайо наложили грим на лицо нескольким женщинам, изображающий большие, уродливые шрамы. Им дали посмотреть на себя в зеркало и сказали, что в таком виде им предстоит встреча с незнакомыми людьми. После этого на лица нанесли якобы защитный крем, а на самом деле смыли шрамы, не предупредив об этом участниц эксперимента. После встречи многие женщины рассказывали о том, что они подверглись разным формам дискриминации, и даже смогли точно рассказать, какие слова и действия использовал собеседник, чтобы оскорбить их. Хотя ни у одной на лице не было видимых изъянов («шрамы» уже удалили), этого знания оказалось достаточно, чтобы они почувствовали себя жертвами дискриминации. 3. Мы мало что замечаем вокруг себя В этом эксперименте актер подходил к пешеходу, чтобы узнать дорогу. Пока прохожий объяснял, между собеседниками проходили рабочие, которые несли дверь, заслоняя их друг от друга на несколько секунд. Актера заменяли, и перед прохожим оказывался совершенно другой человек — он отличался от первого актера ростом, одеждой, прической, голосом. И все равно большинство людей не замечали подмены. Это «слепота к изменениям», она показывает как выборочно наше восприятие. Не верите? Проверьте себя — здесь две фотографии, и между ними есть одно отличие. Попытайтесь его найти, и как только вы заметите различие, не видеть его будет невозможно. 4. Сила воли напрямую влияет на наши успехи Эксперимент «Зефирный тест» впервые провели 40 лет назад. Позже выяснилось, что дошкольники, которые смогли прождать дольше, гораздо реже имели проблемы с поведением, наркотиками и лишним весом в старших классах по сравнению с детьми, не выдержавшими и минуты. Теперь ученые продолжили это исследование с группой взрослых, которым ныне за 40 лет. Им показывали изображения на экране компьютера, и попутно они должны были выполнять определенные задания. Те, кто продемонстрировал нехватку силы воли в детстве, и во взрослом возрасте справились с заданием хуже, так как отвлекались на картинки. Ученые подчеркивают, что нехватка силы воли не означает неразвитость интеллекта, и в некоторых случаях отказ от удовольствия может оказаться неправильным выбором. «Ведь именно те люди, которые следуют своим эмоциональным импульсам, становятся великими путешественниками или предпринимателями», — пишет автор статьи Майя Салавиц. 5. В нас скрыто больше жестокости, чем мы думаем Подвал Стэндфордского университета оборудовали, как тюрьму, и пригласили для эксперимента мужчин-добровольцев. По жребию студентов-добровольцев разделили на две группы по 12 человек — на «надсмотрщиков» и «заключенных». Перед этим они проходили тест на психическую устойчивость и состояние здоровья. Все участники из обеих групп получали одинаковую зарплату. Эксперимент должен был продлиться 4 недели. Заключенным выдали тюремную одежду и присвоили номера, лишив их имен. Охранников одели в настоящую форму тюремных надсмотрщиков, выдали дубинки и очки, скрывающие глаза. У них была одна задача: наблюдать за «заключенными» без применения силы. На второй день узники взбунтовались. Для прекращения волнений надзиратели применили огнетушители. Вскоре охранники уже заставляли своих узников спать обнаженными на бетоне, а возможность пользоваться душем и туалетом стала привилегией. Садистские наклонности и жестокость проявил каждый третий охранник — они открыто издевались над арестантами. Один участник объявил голодовку, и его поместили в тесный чулан. Другим заключенным предложили или отказаться от одеял на одну ночь, или оставить смутьяна в «одиночке» на всю ночь. Согласился только один человек. Эксперимент пришлось закончить через неделю вместо планировавшихся четырех. Многие «охранники» сожалели о досрочном закрытии экспериментальной тюрьмы в подвале университета. 6. Авторитет для нас выше моральных норм Сколько страданий готовы причинить обыкновенные люди другим, если это входит в их рабочие обязанности? В эксперименте Йельского университета «ученик» должен был выполнять задания, а «учитель» — проверять и наказывать его за каждую ошибку разрядом тока. Само собой, «ученик» был лишь актером и только делал вид, что получает разряд. «Учитель» уходил в другую комнату, где стоял генератор с рычагами, на которых было написано напряжение — то есть он осознавал опасность тока для испытуемого. Начав с 15 В, «учитель» с каждой новой ошибкой должен был увеличивать напряжение вплоть до 450 В. Когда дело доходило до самого сильного удара, экспериментатор требовал, чтобы «учитель» продолжал использовать последний выключатель. Если «учитель» сомневался, то экспериментатор просил его продолжать, приводя с каждым разом все более сильные аргументы, что это необходимо для эксперимента. Кроме того, «учителя» заверяли, что «ученик» не получит серьезных повреждений. Результаты показали, что большинство «учителей» (26 из 40) продолжали послушно использовать максимальное напряжение (450 В) до тех пор, пока исследователь не отдавал распоряжение закончить эксперимент. Это показало полную готовность нормальных взрослых людей идти на многое, следуя указаниям авторитета. 7. Наши убеждения мешают нам воспринимать реальность Артур Эллисон, профессор электротехники и любитель пошутить, решил закончить лекцию игрой. Он попросил группу добровольцев (некоторые из них — его коллеги-профессора) сосредоточить внимание на железной цветочной вазе на столе. Они должны были смотреть на неё и попытаться усилием разума заставить вазу левитировать. Им это удалось: ваза воспарила над столом. Эллисон не был удивлен — он помогал вазе левитировать с помощью электромагнита. Потом мнения о причинах этого явления разделились. Один из участников сказал, что видел некую серую субстанцию, которая помогает вазе левитировать. Другой участник утверждал, что ничего не произошло, и ваза не сдвинулась с места. Оба «подредактировали» реальность в угоду своим убеждениям и ошиблись.
Почему пары расходятся?
Мы попросили семейных психотерапевтов описать самые распространенные сценарии, которые приводят пару к кризису. К нашему удивлению, все, кому мы задали этот вопрос, назвали одни и те же типичные ситуации. Их семь, и они почти не зависят от того, сколько лет партнеры прожили вместе и по какой причине начался конфликт. 1. Полное слияние Как это ни парадоксально, самыми хрупкими оказываются пары, в которых партнеры быстро и очень сильно привязываются друг к другу, полностью растворяясь один в другом. Каждый из них играет все роли сразу: и любовника, и друга, и родителя, и ребенка. Поглощенные самими собой, далекие от всего, что происходит вокруг, они никого и ничего не замечают. Словно живут на необитаемом острове своей любви... правда, лишь до тех пор, пока что-то не нарушит их уединения. Таким событием может стать и рождение ребенка (как существовать втроем, если мы жили только друг для друга?), и новая работа, предложенная одному из «отшельников». Но чаще у кого-то из партнеров возникает ощущение усталости – усталости от другого, от замкнутой жизни на «островке». Внешний мир, до поры такой далекий, внезапно открывает перед ним все свои прелести и соблазны. Так начинается кризис. Один испытывает растерянность, другой замечает его отстраненность, и оба не знают, как поступить. Чаще всего такие пары расходятся, причинив друг другу много боли и страданий. 2. Два в одном Казалось бы, очевидно: любимый человек не может быть нашей точной копией. Но на практике нередко серьезные конфликты возникают именно потому, что многие из нас отказываются принимать этот факт: человек, с которым мы живем, по-другому воспринимает и понимает мир, иначе оценивает поведение соседа или фильм, который вот только что мы посмотрели вместе. Мы удивляемся его образу жизни, логике, манерам и привычкам – мы разочаровываемся в нем. (К слову, психоаналитики утверждают, что мы осуждаем в других именно то, что не можем признать в самих себе. Так работает защитный механизм проекции: человек бессознательно приписывает другому те из своих желаний или ожиданий, которые неприемлемы для его собственного сознания.) Мы забываем, что каждая пара состоит из двух личностей. И между нами есть сущностная разница. Начать с того, что в большинстве пар партнеры – это люди противоположного пола. Нет нужды говорить, что между мужчиной и женщиной различий не перечесть. Женщины гораздо свободнее выражают свои эмоции, но сексуальные желания по сравнению с мужчинами проявляют не так открыто. «Он мало со мной разговаривает», «Она никогда не замечает мои старания», «У нас никогда не получается одновременно достигнуть оргазма», «Когда я хочу заняться любовью, она этого не хочет»... Такие упреки часто слышат на приеме специалисты. И эти слова подтверждают, как непросто принять очевидное: мы — разные люди. Такое непонимание заканчивается печально: начинается либо битва, либо судилище. 3. Дефицит общения Многие влюбленные говорят: нам не нужны слова, ведь мы созданы друг для друга. Веря в идеальное чувство, они забывают, что общение необходимо, ведь нет другого пути, чтобы узнать друг друга. Мало общаясь, они рискуют ошибиться в своих отношениях или же в один прекрасный день обнаружат, что партнер – вовсе не такой, каким казался. Двое, давно живущие вместе, уверены: диалог мало что изменит в их отношениях: «Зачем мне говорить ему это, если я и так знаю, что он мне ответит?» А в результате каждый из них живет рядом с любимым человеком, вместо того чтобы жить с ним. Такие пары многое теряют, ведь яркость и глубину отношений можно сохранить, только день за днем открывая любимого. Что, в свою очередь, помогает познавать самого себя. Дело нелишнее в любом случае. 4. Служба спасения Отношения в таких парах изначально очень крепкие: их цементируют часто неосознанные взаимные ожидания партнеров. Один думает, что ради любимого перестанет, например, пить, вылечится от депрессии или справится с профессиональной неудачей. Другому важно постоянно чувствовать, что он кому-то необходим. Отношения держатся одновременно на стремлении к доминированию и на поиске духовной близости. Но со временем партнеры запутываются в своих противоречивых желаниях, и отношения заходят в тупик. Затем события развиваются, как правило, по одному из двух сценариев. Если «больной» выздоравливает, нередко оказывается, что ему больше не нужен ни «врач», ни свидетель его «морального падения». Может случиться и так, что такой партнер неожиданно осознает: совместная жизнь, которая должна его освобождать, на самом деле все больше его закабаляет, а любимый человек играет на его зависимости. Когда надежды на «излечение» не оправдываются, развивается второй сценарий: «больной» начинает злиться или постоянно грустит, а «врач» («сиделка», «мама») чувствует себя виноватым и страдает от этого. В результате – кризис отношений. 5. Личные планы Если мы хотим жить вместе, нам нужно строить общие планы. Но, опьяненные друг другом, в начале знакомства некоторые молодые пары отстаивают свое право «жить сегодняшним днем» и не желают строить планов на будущее. Когда острота отношений притупляется, их непосредственность куда-то уходит. Будущая жизнь вдвоем представляется смутно, мысль о ней наводит скуку и невольный страх. В этот момент одни начинают искать новые ощущения в связях на стороне, другие меняют место жительства, третьи заводят детей. Когда один из этих планов реализуется, оказывается, что совместная жизнь по-прежнему не приносит радости. Но вместо того, чтобы задуматься о своих отношениях, партнеры нередко замыкаются в себе и, продолжая жить рядом, строят планы – каждый свой собственный. Рано или поздно один из двоих поймет, что сможет реализовать себя самостоятельно, — и положит конец отношениям. Другой вариант: из-за боязни одиночества либо из чувства вины партнеры отдалятся друг от друга и будут жить сами по себе, формально все еще оставаясь парой. 6. Без лишних усилий «Мы любим друг друга, значит, у нас все будет хорошо». «Если что-то не получается, так это потому, что наша любовь недостаточно сильна». «Если мы не подходим друг другу в постели, значит, мы не подходим друг другу вообще...» Многие пары, особенно молодые, убеждены, что у них все должно получиться сразу. А когда сталкиваются с трудностями в совместной жизни или проблемами в сексе, им тут же кажется, что отношения обречены. Именно поэтому они даже не пытаются вместе распутать возникшие неувязки. Возможно, мы просто привыкли к легкости и простоте: современная жизнь, по крайней мере, с бытовой точки зрения, стала намного проще и превратилась в подобие магазина с длиннющим прилавком, где найдется любой товар – от информации (клик в интернете) до готовой пиццы (телефонный звонок). Поэтому нам порой нелегко справиться с «трудностями перевода» – с языка одного на язык другого. Мы не готовы прилагать усилия, если результат виден не сразу. А ведь отношения – и общечеловеческие, и сексуальные – строятся не спеша. 7. Необратимость Ровное течение жизни пары с некоторым «стажем» нередко нарушают два подводных камня: первый – не разрешенные вовремя конфликты, второй – «выдохшееся» сексуальное влечение, а иногда полное отсутствие секса. Конфликты остаются неразрешенными, потому что обоим кажется, что предпринимать что-либо уже слишком поздно. В результате рождаются злоба и отчаяние. А из-за спада сексуального влечения партнеры отдаляются, возникает взаимная агрессивность, которая отравляет любые отношения. Чтобы найти выход из этой ситуации и не довести ее до разрыва, необходимо решиться и начать обсуждать проблему, возможно, с помощью психотерапевта.
Волшебный список
Однажды учительница математики из Миннесоты дала ученикам такое задание: составить список класса, подумать, что больше всего нравится в каждом из одноклассников, и записать это качество напротив его фамилии. В конце урока она собрала списки. Это было в пятницу. За выходные она обработала результаты и в понедельник раздала каждому ученику листок, на котором перечислила все то хорошее, что заметили в нем одноклассники. Ребята читали; то тут, то там слышался шепот: «Неужели это все обо мне? Я и не знал, что меня так любят». Они не обсуждали результаты в классе, но учительница знала: она достигла цели. Ее ученики поверили в себя. Через несколько лет один из этих ребят, Марк Экланд, погиб во Вьетнаме. Его хоронили на родине, в Миннесоте. С Марком пришли проститься друзья, бывшие одноклассники, учителя. На поминках его отец подошел к учительнице математики: «Я хочу показать вам кое-что, — из бумажника он достал сложенный вчетверо, потертый на сгибах листок. Было видно, что его много раз читали и перечитывали. — Это нашли в вещах Марка. Он не расставался с ним. Узнаёте?» Он протянул бумагу ей. Это был список положительных качеств, которые заметили в Марке одноклассники. — Большое вам спасибо, — сказала мать Марка. — Наш сын так этим дорожил. И тут случилось удивительное: один за другим одноклассники Марка доставали такие же листки. Многие всегда держали их при себе, в бумажниках. Кто-то даже хранил свой в семейном альбоме. Один из них сказал: «Мы все сохранили эти списки. Разве можно такое выбросить?» Авторы: Гэри Чепмен, Росс Кэмпбелл, книга «Пять путей к сердцу ребенка», глава «Путь №2: Слова поощрения»
7 заблуждений о богатстве
Есть масса людей, которые изо дня в день прикладывают колоссальные усилия, чтобы обеспечить себе и своей семье высокий уровень жизни. Вполне вероятно, что и Вам приходится время от времени сталкиваться с таким положением дел. Причины этих неприятностей весьма обычны и складываются из банальных заблуждений, которые препятствуют достижению финансового благополучия. Убеждения, которые не дают нам реализовать свои возможности, родом из нашего прошлого. Поколения сменяются, но заложенные в нас привычки и страхи, до сих пор влияют на нашу жизнь. Чтобы изменить сложившийся порядок, нужно сначала усвоить ошибки и понять с чем и как мы можем бороться. Заблуждение 1 – богатство достигается рабским трудом. Если Вы действительно искренне в это верите, то Вам никогда не придется ощутить атмосферу достатка. Таким убеждением Вы обрекаете себя на бесконечный каторжный труд за жалкие гроши. Чтобы зарабатывать значительные суммы, в первую очередь, необходимо позволить своему сознанию поверить в такую возможность! Заблуждение 2 – в жизни есть вещи важнее денег. Конечно, утверждать, что ничего кроме денег не имеет ценности нельзя. Но, на самом деле, зацикленность на этой установке не дает Вам возможность наполнить свою жизнь достатком. Деньги – это своеобразная энергия, которая позволяет избавиться от неприятностей, страхов, обрести уверенность в завтрашнем дне и подарить родным счастливое безбедное существование. Заблуждение 3 – богатство портит людей. Но это совершенно не так. Распоряжаться богатством, сохранять его долгие годы и приумножать может только умный и уверенный в своих силах человек. Заблуждение 4 – честный труд богатства не принесет. Если в Вашей голове такое утверждение присутствует, постарайтесь поскорее от него избавиться. Крупные состояния, как правило, зарабатываются именно честным путем. По-настоящему полезные вещи или дела могут принести немалый доход. Заблуждение 5 – богатства нужно стыдиться, особенно, когда вокруг столько бедных людей. Если Вы заработали большой капитал, значит, и любой другой человек может это сделать. Каждый сам выбирает рабом ему быть или королем. Заблуждение 6 – все заработанные кровные нужно откладывать. Конечно, никому не хочется остаться у разбитого корыта. Копить средства вполне разумное решение, однако деньги сами по себе могут и должны работать. Любые финансы можно вложить в доходный проект или просто оформить выгодный вклад. Так Ваши накопления смогут приносить реальный доход. Заблуждение 7 – не быть богатым, если в бедности родился. Это самая распространённая установка, которая преграждает путь к богатству. Такие рассуждения не способствуют Вашему становлению, они откровенно мешают развиваться и совершенствоваться. Избавиться от вредных убеждений и в корне изменить свою жизнь на самом деле не так уж и сложно. Выбросьте из головы те заблуждения, которые не позволяют Вам реализовать свои желания, четко сформулируйте свои цели и бесстрашно двигайтесь навстречу новой судьбе!
Идеальных людей не бывает
Чтобы стать умным «не по годам», нужно лишиться своего детства. Ты не научишься говорить о любви раньше, чем потеряешь её. Тебе в голову не придет красивая картинка, пока ты не окажешься погруженным в беспросветное уродство. Ты не представишь самый сладкий аромат, если не провоняешь зловонным мерзким запахом. В твоем воображении не родится волнующая душу мелодия, пока по твоему слуху не проедется каток безвкусия. Ты не вынешь из своего сознания стиль и креатив, если не почувствуешь, что растворяешься в этих серых, одинаковых людях. Ты не сможешь даже мечтать, когда у тебя будет все, что ты захочешь. Закономерность очевидна. Её часто говорят нам близкие люди, когда утешают: «Любая потеря или трудность делает тебя сильнее, это опыт, который закаляет твой дух». И все бы хорошо, ведь по собственному желанию или против него, мы всё время что-то теряем, а значит, становимся лучше, учимся. Но есть ли предел этому совершенству? Раз потери делают нас лучше, то, до тех пор, пока нам есть, что терять — мы не безупречны? Это объясняет, почему никто не видел идеальных людей, ведь чтобы такими стать, они должны были потерять всё, а значит, идеальный человек — мертвый человек.
Литературный подвох
Что-то здесь не так... Эрих, Мария, Ремарк — это легендарные соавторы, которые внесли огромный вклад в развитие мировой литературы. Сегодня я хочу обратить ваше внимание на роман «Три товарища» — автобиографию, повествующую нам о том, как появился гениальный творческий триумвират. Историки утверждают, что и Эрих, и Ремарк беззаветно любили Марию. Таким образом, помимо совместной писательской деятельности, авторы были вовлечены и в любовный треугольник. Возможно, именно благодаря опыту личных трагедий произведения Ремарка, Эриха и Марии наполнены глубоким знанием человеческой природы и житейской мудростью.
Дипломатия в СССР
Любопытно, в конце 70-х годов Турция заявила, что рассматривает вопрос о закрытии для военных кораблей Советского Союза проход через Босфор в Средиземноморье. На это заявление, товарищ Громыко Андрей Андреевич (Министр иностранных дел СССР с 1957 г. по 1985 г.) сказал на коктейле в Белом Доме американским журналистам, что для прохода в Средиземноморье Черноморскому Флоту СССР потребуется всего лишь пару залпов ракет. В результате этого появится, кроме Босфора, ещё два прохода в Средиземноморье, но, увы, не будет Стамбула. После этих слов Турция больше никогда не поднимала вопрос о закрытии Босфора для военных кораблей СССР.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
