Разговор с разницей в 57 лет

Мальчику 7 лет, мужчине — 64 года, и у них очень интересный разговор!

10 удивительных загадок Земли

Наша планета полна сюрпризов. Некоторые тайны ученые не могут разгадать на протяжении десятков лет. Подводный город вблизи Кубы Было найдено несколько затопленных городов, которые ушли под воду в результате землетрясений. Но в 2000 году у берегов Кубы был обнаружен необычный затонувший город. Он находится под водой на глубине 640 метров. Для погружения на такую глубину по расчетам учёных понадобилось бы 50 000 лет. Но в то время ни у одной культуры не было возможности построить такой город. Ведь под водой были обнаружены пирамиды, различные постройки, остатки дорог. Предполагается, что каменным образованиям до 6000 лет. Как за это время они успели погрузиться на такую глубину, остаётся загадкой. Возможно, этот город соединял между собой Кубу и Латинскую Америку. Глиняная статуэтка из Нампы В 1889 году на глубине более 90 метров была найдена глиняная фигурка. Находка обнаружена в американском городе Нампа при бурении скважины. Примечательна статуэтка тем, что находилась в пласте породы на такой большой глубине. Поскольку порода, в которой была находка, относится к периоду плиоплейстоцена, это означает, что возраст фигурки составляет примерно 2 миллиона лет. Поразительно, что она выполнена очень искусно и могла бы соперничать с произведениями искусства древних времён. В ней легко узнать очертания женской фигуры. Только вот возраст этой глиняной фигурки заставляет задуматься о том, кто жил на территории Америки 2 миллиона лет назад. По поводу находки до сих пор ведутся споры, поскольку некоторые учёные считают, что она могла попасть на такую глубину через расщелину или водоток. Алюминиевый клин родом из Румынии В 1974 году вблизи реки Мурес рядом с городом Аюда в песчаном карьере были найдены кости мастодонта. Под ними на глубине 10 метров под слоем песка была обнаружена более интересная вещь — клин из алюминия. Возраст этого артефакта — примерно 11 000 лет. В то время как нам алюминий стал известен лишь в начале XIX века. «Топорик из Аюда» также имеет необычный состав: 89% алюминия, остальные 11% — сплав из 12 элементов. Он отличается непростой формой, а имеющиеся отверстия указывают на то, что артефакт является частью более сложного механизма. При изучении клина один из инженеров выдвинул гипотезу о том, что данный элемент может быть частью инопланетного корабля. Пока никаких подтверждений или опровержений этой теории не было. Тарелка Лолладоффа из Непала В Индии был найден каменный диск, изображающий инопланетное создание и летающую тарелку — корабль инопланетян. Обнаружил этот диск Сергей Лолладофф, по его фамилии он и была назван. Каменному диску не менее 12 тысяч лет. В центре его изображено солнце, от которого расходятся спирали. В одной из них расположены пришелец и летательный аппарат. Откуда появился этот артефакт, что он означает, пока неизвестно. Останки больших людей В разных частях света ученые то и дело находят останки гигантов. В 1895 году был найден мумифицированный человек, рост которого достигал 3,7 метра. Эта находка была сделана в Ирландии. Спустя чуть более 50 лет в Америке обнаружили пещеры, где были найдены останки людей ростом 2,5-3 метра. На них были кожаные костюмы, только что за животные были использованы для создания одежды, остается загадкой. Рядом с людьми в пещерах располагалось множество инструментов и домашней утвари. Поэтому учёные сделали вывод, что людям пришлось прятаться в пещерах из-за какого-то катаклизма. Многие считают, что такие находки — вымысел, и весь ажиотаж вокруг них создаётся искусственно, чтобы нажиться на доверчивости людей. Скользящие камни В Америке в Долине смерти можно наблюдать уникальное явление — камни, которые двигаются сами по себе. Они могут переворачиваться, менять траекторию движения по высохшему озеру. Их вес часто достигает 100 и более килограммов. За собой они оставляют след шириной до 30 см. А путь, пройденный камнем, может достигать десятков и даже сотен метров. Скользят камни не всегда, но с примерно одинаковой частотой раз в 2-3 года. И следы их передвижений сохраняются в течение 3-4 лет. Ученые выдвигали разнообразные версии происходящего, но все они оказывались несостоятельными при практических проверках. Существует теория о том, что влага, накопившаяся в сезон дождей, разносится ветром по поверхности и уменьшает коэффициент трения. За счет этого камни могут передвигаться при сильном ветре. Есть версия, что влага замерзает, образуя лед. В него вмерзают камни и затем могут двигаться вдоль потоков воды. Изображение ракеты На территории Японии в пещере найден рисунок, на котором изображено устройство, неотличимое от ракеты. Установлено, что рисунок был сделан примерно за 5000 лет до н.э., а то и раньше. Откуда люди в то время могли знать, как выглядит современная ракета? Этот вопрос остаётся открытым. Металлический болт В Калужской области был найден болт из металла, заключенный в камень, возраст которого примерно 300 миллионов лет. При этом болт попал туда, когда порода была ещё мягкой. Такая находка не является единственной в своем роде, ведь ученые периодически обнаруживают похожие предметы по всему миру. Объяснения таким артефактам находят разнообразные — от происков пришельцев до деятельности протоцивилизаций. Календарь из камней Сооружение древнее даже Стоунхенджа находится в Египте. Набта-Плайя было возведено примерно 7000 лет назад. Предполагается, что круг из валунов на берегу озера был необходим для создания своеобразного календаря. По нему люди определяли периоды зимнего и летнего солнцестояний. Это было необходимо для того, чтобы вовремя покинуть данную местность в то время, когда озеро наполнялось водой. Загадочные узоры на земле Странные узоры на земной поверхности обнаружены в Китае рядом с пещерами Могао. Увидеть их можно даже на картах Гугл. Для этого нужно ввести координаты 40°27’28.56, 93°23’34.42 На планете есть и другие рисунки, сделанные на большой площади города. Но при этом они несут какую-то смысловую нагрузку, то есть на них изображены птицы, животные, узоры. А здесь можно увидеть лишь геометрические фигуры. Это изображение зафиксировал спутник. Линии рисунка имеют неодинаковую длину и ширину. Непонятно, зачем он сделан. Если его увеличить, можно увидеть сгоревшую технику. Многих это наталкивает на мысль, что данный участок используется для подготовки китайской армии. Кто-то говорит о посещениях Земли инопланетянами, есть также приверженцы версии, что это карта определенного города. Но однозначного ответа на данный вопрос нет.

25 странных фактов о знаменитых личностях

1. Ампер до такой степени живо чувствовал красоты природы, что едва не умер от счастья, очутившись однажды на берегу Женевского озера. 2. Шопенгауэр приходил в ярость и отказывался платить в гостиницах по счетам, если его фамилия была написана через два «п». 3. Отец русской авиации Жуковский однажды, проговорив целый вечер с друзьями в собственной гостиной, вдруг поднялся, ища свою шляпу, и начал торопливо прощаться, бормоча: «Однако я засиделся у вас, пора домой!» 4. Шуберт любимые свои произведения, прежде чем обнародовать, обязательно должен был сыграть… на гребёнке. 5. Шарлотта Бронте постоянно отрывалась от писания очередного романа и отправлялась чистить картофель. 6. Гейне писал о себе: «Моё умственное возбуждение есть скорее результат болезни, чем гениальности. Чтобы хоть немного утешить страдания, я сочинял стихи. В эти ужасные ночи, обезумев от боли, бедная голова моя мечется из стороны в сторону и заставляет звенеть с жестокой веселостью бубенчики изношенного дурацкого колпака…» А заключал он эти размышления словами: «Творчество — это болезнь души, подобно тому, как жемчужина есть болезнь моллюска». 7. Эдгар По мог сидеть часами за письменным столом и молча смотреть на лежащий перед ним лист чистой бумаги. 8. Жорж Санд ежедневно писала до 11 часов, а если заканчивала роман в 10:30, то тут же начинала новый, над которым работала полчаса. 9. Французский баснописец Лафонтен, когда находило вдохновение, часами метался по улицам, не замечая прохожих, с удивлением наблюдавших, как он жестикулирует, топает ногами, во весь голос выкрикивая рождающиеся строки. 10. Бернард Шоу, уже в преклонном возрасте, надевал резиновые ботинки, застегивал на все пуговицы подбитый байкой плащ и, обращаясь к домочадцам, говорил: «Иду писать пьесу!» И отправлялся на рынок, где было очень оживлённо. Нередко его видели в пригородных поездах с блокнотом в руках, быстро набрасывающим строку за строкой. 11. Александр Дюма-отец писал только на особых квадратных листах. Если такой бумаги не оказывалось или она кончалась, он прекращал работу. 12. Однажды Ампер, уходя из своей квартиры, написал мелом у себя на дверях: Ампер будет дома только вечером. Но вернулся домой еще днем. Прочитал надпись на своих дверях и ушел обратно, так как забыл, что он и есть Ампер. 13. Эйнштейн однажды, встретив своего друга и поглощённый мыслями, сказал: «Приходите ко мне вечером. У меня будет и профессор Стимсон». Его друг озадаченно возразил: «Но ведь я и есть Стимсон!» На что Эйнштейн спокойно ответил: «Это не имеет значения, всё равно приходите!» 14. Немецкий композитор Шуман начал страдать приступами помешательства в 24 года, а в 46 лет вовсе лишился рассудка. Его преследовали говорящие столы, он видел звуки, которые складывались в аккорды и музыкальные фразы. 15. Английский писатель Гаррингтон воображал, что мысли вылетают у него изо рта в виде пчел и птиц, и хватался за веник, чтобы разогнать их. 16. Итальянскому философу Кардано мерещилось, что за ним шпионят все правительства, а мясо, которое ему подавали, специально пропитывали воском и серой. 17. Моцарт страдал манией преследования, считая к тому же, что итальянцы хотят его отравить. 18. Ибсен, перепив, начинал комкать и рвать все, что подвёртывалось под руку, часто уничтожая только что написанное. 19. Ван Гог сутками рисовал, вёдрами пил абсент, отрезал себе левое ухо и написал автопортрет в таком виде, а в возрасте 37 лет покончил жизнь самоубийством. После его смерти, кстати, врачами были обнародованы десятки медицинских диагнозов, которые при жизни были поставлены великому живописцу. 20. Шиллер почему-то мог творить лишь тогда, когда на столе у него лежали гнилые яблоки. 21. Гайдн не работал без своего кольца с алмазом: он поминутно его рассматривал. 22. Вагнер во время сочинения очередного музыкального произведения раскладывал на стульях и другой мебели яркие куски шёлка, имел обыкновение брать их в руки и теребить. 23. Для продуктивной работы над романом Золя привязывал себя к стулу. 24. Мюссе слагал свои стихи при свечах, в полном одиночестве, за столом, где стояло два прибора для него и его милой воображаемой женщины, которая должна была вот-вот прийти и разделить с ним ужин. 25. Дюма-сын для пробуждения вдохновения любил раз пять основательно поесть.

Художник 3 года снимал, как распускаются цветы

Американский художник в течение трех лет снимал, как распускаются цветы, в режиме timelapse. В результате получился чудесный 4-минутный фильм.

Екатерина Гончарова, жена убийцы Пушкина

Екатерина Николаевна Геккерн-Д’Антес стала знаменитой волею судьбы, которую точнее надо бы назвать роком. Ей пришлось после замужества носить на себе незавидное клеймо «жены убийцы», ее не принимали в свете, она оказалась в чужой стране, вдали от родных, которые почти отказались от нее! И все потому, что растворила себя во всепоглощающем чувстве, которое затмило для нее все остальное! Редкие весточки от брата Дмитрия или от матери, из России, были скупы и строги, она тщетно выискивала в них хотя бы искру той прежней теплоты таких, казалось, недавних, а на самом деле — далеких времен, которые она про себя называла «Пушкинскими». Потом родные и вовсе перестали ей писать, она узнавала о них все новости через третьих лиц... В каком неверном виде эти новости доходили до нее, можно только представить... Писем от сестер, с которыми в детстве и юности делила многие беды и радости, не получала вовсе. Но считала это закономерным. Наказанием за свою неумеренную страсть к мужу, которого не переставала любить и сейчас, после почти 5 лет супружеской жизни и рождения трех дочерей. Ждала четвертого ребенка, переносила все тяжело, горячо молилась о том, чтобы родился долгожданный сын! Босой ходила в католическую часовню, тяжело опускалась на колени, на холодный каменный пол. Перебирала жемчужные четки. Молилась горячо, со слезами! Ей так не хотелось огорчать любимого мужа. Она с болью вспоминала его сдержанные поздравления на другой день после рождения третьей дочери. Ему тогда с трудом удалось скрыть недовольство под маской холодной вежливости. Свекор, барон Геккерн, кажется, обрадовался рождению ребенка больше, чем отец... А когда-то все было не так. Давно ли перечитывала она письмо, которое написал ей Жорж, еще будучи влюбленным: «Позвольте мне верить, что Bы счастливы, потому что я так счастлив сегодня утром. Я не мог говорить с Вами, а сердце мое было полно нежности и ласки к Вам, так как я люблю Вас, милая Катенька, и хочу Вам повторять об этом с той искренностью, которая свойственна моему характеру и которую Bы всегда во мне встретите».* Она перечитывала его сотни раз, стоя у окна своей комнаты и убеждая саму себя в том, что, может быть все кошмары кончились и теперь она наконец-то станет его невестой и всё уладится... Тогда еще никто не знал об их тайне, которую в переписке между собой они шутливо именовали «картошкой». Впрочем, о чем-то догадывались и сестра, и Александрина, и проницательный Пушкин, но ей не было тогда до этого дела. Она была эгоистически счастлива своей страстью и взаимным, как ей казалось, чувством Дантеса. А другие... Какая ей разница, что подумают другие! Она не боялась ни осуждений, ни презрения. Впрочем, может быть потому, что тогда она еще не выпила эту горькую чашу до конца. Своих немногих знакомых, а родных — особенно, она старалась потом всегда успокоить видимым безразличием к тому, что их с Жоржем принимают не везде, и не все из бывших ее русских соотечественников могут скрыть гримасу отвращения, случайно узнав, чья она супруга. Так, она писала из Вены брату Дмитрию (в гончаровском архиве сохранилось всего два ее письма из австрийской столицы, где они провели зиму благодаря приглашению свекра, снова, после долгой опалы, получившего дипломатическое назначение): «Я веду здесь жизнь очень тихую и вздыхаю по своей Эльзасской долине, куда рассчитываю вернуться весной. Я совсем не бываю в свете, муж и я находим это скучным, здесь у нас есть маленький круг приятных знакомых, и этого нам достаточно. Иногда я хожу в театр, в оперу, она здесь неплохая, у нас там абонирована ложа...» И еще, другие письма (26 апреля1841 года): «Иногда я мысленно переношусь к Вам, и мне совсем нетрудно представить, как Вы проводите время, я думаю, в Заводе изменились только его обитатели... Уверяю тебя, дорогой друг, все это меня очень интересует, может быть больше, чем ты думаешь, я по-прежнему очень люблю Завод». «Я в особенности хочу, чтобы ты (письмо обращено к брату Дмитрию Гончарову) был глубоко уверен, что всё то, что мне приходит из России, всегда мне чрезвычайно дорого, и что я берегу к ней и ко всем Вам самую большую любовь!»** Даже лошадь — свадебный подарок графа Строганова, присланный с Полотняного Завода, она назвала Калугой. Мадам Д’Антес (это правильное написание печально знаменитой фамилии), так же, как и все ее сестры, с раннего детства умела управлять лошадьми и была отличной наездницей. Вот только, став баронессой, вынуждена была оставить вскоре по утрам верховые прогулки: рождение одного за другим четверых детей, хлопоты связанные с этим, прочие обязанности хозяйки обширного поместья почти не оставляли времени. Из-за изоляции, в которой она жила, о ней осталось очень мало воспоминаний и прямых свидетельств. В Петербургском высшем свете ее считали заурядной, не стоящей внимания особой. Блистательная графиня Фикельмон***, когда они впервые посетили ее знаменитый салон, представила их с Александрой Николаевной всем гостям, как «сестер мадам Пушкиной». Задело ли это гордую и ранимую Екатерину Николаевну, неизвестно, она предпочла промолчать. Александра же Николаевна, со всегдашней своей самоиронией не преминула упомянуть об этом в одном из писем в Полотняный Завод. Впрочем, не написав, что часто, выехав на бал, они вынуждены были одалживать у знакомых дам то перчатки, то веер, а то и вовсе — башмаки, — как это было на балу у графини Бобринской. Об этом язвительно вспоминала С.Н. Карамзина в своих письмах к брату. У сестер Гончаровых было, скажем прямо, нелегкое детство. Они росли в обширной помещичьей усадьбе с огромным парком, оранжереями, 13 прудами, конным заводом, знаменитым по всей Калужской губернии. Их учили французскому и танцам, истории и изящной словесности, но часто три девочки выходили из комнаты матери с заплаканными глазами и красными щеками — за малейшую провинность мать, Наталия Ивановна, в молодости — знаменитая красавица, кружившая головы многим, фрейлина двора Её Величества Государыни Императрицы Елизаветы Алексеевны — могла отхлестать по щекам перчатками, а то и просто рукой... Ее поступки были неожиданными, непредсказуемыми. Красавица фрейлина Наталия Загряжская была внезапно уволена от службы в связи с молниеносным выходом замуж за Николая Гончарова, молодого дворянина, выходца из старинной купеческой семьи, владельца бумажной фабрики и имения со странным названием Полотняный Завод. Впрочем, название это шло еще со времен Петра Великого — изготовляли на фабрике паруса для первых кораблей русского флота. Много было неясного в этом скоропалительном, но блестящем замужестве... Поговаривали, что сумела Наталия Ивановна понравиться Алексею Охотникову, якобы фавориту императрицы Елизаветы, а к чему только не вынудит ревность! Да еще коронованной особы! Но, впрочем, это были лишь слухи и шепоты. Внешне все казалось не так уж плохо. До того момента, пока Николай Афанасьевич, страстно любивший лошадей, не упал с одной из них во время прогулки, сильно ударившись головой о камень. Он остался жив, но рассудок его с тех пор был помутнен и все бразды правления имением, фабрикой (исполнявшей заказы на бумагу для императорского двора!), конным заводом взяла на себя властная, гордая, острая на язык, Наталия Ивановна. Привыкшая с молодости к блестящему обществу, она с трудом переносила нравы провинциальной усадьбы, ее характер постепенно портился, она могла выйти из себя по любому, самому незначительному поводу. Она не терпела, когда ей перечили — неограниченность ее домашней власти способствовала этому. Жить все время под гнетом матери трем умным и тоже гордым барышням было тяжело. Они подрастали, их вывозили на балы: в Калугу, Москву. Часто барышни Гончаровы принимали участие в живых картинах: мини-представлениях на какой-либо мифологический сюжет. Хорошо танцевали, говорили на нескольких языках, что было принято даже в провинции. Удивляет другое — они могли почти без ошибок писать по-русски, разбирались в литературе. Много читали, особенно Екатерина. В усадьбе была огромная библиотека, многие книги отец и дед Гончаровы выписывали прямо из-за границы. Потом многие книги из этого роскошного собрания, с разрешения Наталии Ивановны, заберет в Петербург Пушкин. Может быть, Екатерина Николаевна вышла бы замуж и раньше — были партии, и не раз. Серьезно сватался Хлюстин, один из близких соседей, калужский помещик. Но вечные вопросы приданого — оно было более чем скромным... И больно уж придирчиво Наталия Ивановна разбиралась в достоинствах и недостатках женихов! Ей мало кто нравился. Да и она окружающим нравилась все меньше. Стала прикладываться к рюмке, окружила себя тучей каких-то непонятных приживалок-монашек, становилась ханжески религиозной. Можно сказать, что замужество младшей сестры — красавицы Натальи Николаевны — спасло старших сестер, потому что обстановка в доме становилась все более для них неподходящей. Сохранилось воспоминание Нащокина, одного из ближайших друзей Александра Сергеевича. На вопрос о том, зачем он берет в свой семейный дом еще двух незамужних сестер жены, он помрачнел и сухо ответил, что барышням жить в доме Натальи Ивановны все более неприлично: «Она беспрестанно пьет и со всеми лакеями амурничает!» Разговор этот Пушкина с Нащокиным мало кому известен. Можно даже предположить, что на переселении обеих сестер Гончаровых к ним, в Петербург, настояла не Наталья Николаевна, а Александр Сергеевич, до щепетильности дороживший семейным именем и честью фамилии. Разве мог он представить, какой трагедией обернется это переселение для него самого! Может быть, на первых порах, по приезде в Петербург, Екатерина Николаевна и чувствовала себя подавленной: попасть из провинции сразу в «высший свет», в общество, где царили «самые элегантные обычаи» (выражение графини Фикельмон), и быть там на своем месте — это не очень просто. Но постепенно она пришла в себя. Конечно, она не блистала красотой, как Наталья Николаевна, не была столь смела и независима во мнениях, как Александрина. С нею, вероятно, надо было поговорить, чтобы почувствовать ее природный ум, обаяние, очарование беседы. Немногие, кто решался на это оставили теплые воспоминания о будущей баронессе Д’Антес. Говорили о ее тщеславии, постоянном желании возбуждать восторг и восхищение, но кто из молодых девушек не грешит этим? На первых порах она веселилась от души, а в имение, братьям и матери, летели письма, полные гордых описаний о первых балах, приглашениях на вечера и просьб прислать деньги для нарядов и модных шляпок, дамское седло для прогулки по парку, нарядную упряжь для лошади. Ей вторила и Александра Николаевна, вставляя в письма остроумные замечания о кавалерах и петербургском высшем свете. Но время шло. Выгодной партии не представлялось. Екатерина грустила все чаще, ее раздражала нехватка денег, которые приходилось буквально по крохам выпрашивать у брата, к тому времени уже самостоятельно управлявшего имением и фабрикой... В одном из писем мелькнет фраза: «Так больно просить!..» Часто деньги для украшения, шляпы, покупки нот — и она, и Александра Николаевна отлично играли на фортепьяно — Екатерина одалживала у любимой тетушки Екатерины Ивановны Загряжской или у сестры. А то и у самого Александра Сергеевича. Засиживалась допоздна в комнате у камина с книгой в руках. И уже, казалось бы, ни о чем не осмеливалась мечтать. Всю страстность, порывистость натуры, все свои желания она спрятала под покровом тихого внимания, ровной любезности, незначительных улыбок, полушутливой, ничего не обещающей болтовни. Так было пока она не встретила Д’Антеса. Высокий, белокурый красавец был любимцем женщин, а по слухам, и самой государыни Александры Федоровны****. Потому-то и попал так быстро иностранец в элитные русские войска — гвардию, куда обычно принимали русских потомственных дворян! Гвардия сперва роптала, но позже приняла Д’Aнтеса, как своего. Он блистал остроумной болтовней в салонах, умел понравиться там, где нужно. Его запросто принимали не только у полкового командира Полетики, но и в салоне Карамзиных, Вяземских, Мещерских, где он сумел стать заметным и почти что своим. Забавлял анекдотом, мог принести книгу, запрещенную к изданию в России (для сына голландского посланника, пусть и приемного, не было барьеров и запретов), ловко вальсировал, не терялся при остроумном разговоре... Много в нем было позерства, показной храбрости, но много и того, что ценилось в обществе и особенно среди офицеров-гвардейцев: он неплохо фехтовал, отлично сидел в седле, владел оружием... Россия надолго запомнила, как стрелял гвардеец Д’Aнтес... Когда Екатерина Николаевна увидела красавца-француза на одном из балов, сердце ее было покорено сразу. Много темного и неясного в этой дуэльной истории, как и в истории женитьбы Д’Антеса на Екатерине Николаевне... Многое еще не открыто, да и неизвестно, будет ли открыто когда-нибудь... Архивные документы, относящиеся к запутанному делу последней дуэли поэта хранятся в различных частных коллекциях, часто труднодоступных: в посольствах, аристократических особняках и усадьбах, а порой даже и в Министерствах Иностранных дел — это относится к нашумевшим в последнее время документам о деятельности барона Геккерна в России, найденным в голландском МИДе. Но даже немногое из того, что известно, начинается с тайны. Жорж-Шарль Д’Антес, барон Геккерн, появившись в аристократическом обществе Петербурга, одерживает над легкомысленными головками и сердцами северных красавиц ряд побед. И устремляется к самой неприступной из них — «крепости Карс», как полушутливо говорил когда-то Пушкин (еще в годы жениховства) — Наталии Николаевне Пушкиной. Многим он кажется совершенно потерявшим голову от любви. Но замечают также и взгляды, которые бросает на барона старшая сестра, Екатерина. Она старается быть всюду там, где появляется Д’Антес. Или это Д’Антес старается быть всюду там, где бывают «поэтическая» мадам Пушкина и ее сестры? Теперь не разобрать! Светское общество оживленно наблюдает за галантным, страстным романом. Многие заключают пари на то, когда же барону удастся сломить сопротивление «Мадонны-поэтши» (выражение П.А. Вяземского) и чем же закончатся страдания ее «несчастной сестры»... Екатерина, наблюдая за знаками внимания Д’Антеса к сестре, начинает невольно ревновать, чувство ее разгорается и она, презрев условности, решается на крайний шаг. Это о нем, крайнем шаге, осторожный, до кончиков ногтей светский, Андрей Карамзин скажет в частном письме: «из сводни превратилась в возлюбленную, а потом и в супругу...» Возлюбленную, которую заболевший гвардеец вскоре будет принимать у себя на квартире «почти как супругу, в самом невыигрышном неглиже». Он будет отказывать из-за ее частых и неосторожных визитов друзьям и знакомым, тому же Андрею Карамзину, зашедшему без предупреждения, в неурочный час. Обо всем этом осторожно рассказано в книге итальянской исследовательницы-историка Серены Витале "Пуговица Пушкина«(1995). Там же впервые опубликовано несколько писем барона Жоржа Д’Антеса к Екатерине Николаевне. Они не наполнены страстной любовью, как можно было бы ожидать. Но забота и чувство нежности к человеку, вверившемуся ему безоглядно, там как будто бы есть. Не будем строить догадок, скажем только, что незадолго до женитьбы этих двоих грешников-возлюбленных связывала уже такая тайна, которую не скроешь долго — ожидание ребенка. С. Витале приводит конкретные доказательства того, что это действительно так. И можно теперь совсем под другим углом зрения рассмотреть первый дуэльный вызов Пушкина Д’Антесу, закончившийся свадебным вечером и обрядом венчания в двух церквях — католической и православной. Слишком уж расшалившегося офицера, по-прежнему вальсирующего на балах и кружащегося назойливой мухой около непокоренных красавиц, просто пытаются приструнить, поставить на место, напомнить о долге честного человека! (Позволим себе это осторожное предположение.) Пушкин возмущен поведением Д’Антеса, его фривольными остротами и строго запрещает на одном из вечеров Екатерине Николаевне говорить с ним. Та, вспыхнув, подчиняется, сразу поняв, в чем дело. Но ее страстная, всепрощающая, всепоглощающая любовь — сильнее. Она забывает о негодовании Пушкина, тайные свидания, записки продолжаются, она всюду ищет с бароном встречи, ссорится с сестрой, бросая ей гневные и ревнивые упреки и обвинения. Вызов Пушкина неожиданным образом счастливо (для Екатерины, конечно) все завершает. Жорж, спустя некоторое время делает официальное предложение «м-ль Гончаровой, фрейлине Ее Величества» (фрейлиной она стала с декабря 1834 года). На свадьбу получено разрешение Двора, братья невесты Сергей и Дмитрий спешно привозят из Москвы материнское благословение. Екатерина Ивановна Загряжская пишет в письме Жуковскому: "Жених и почтенный его батюшка были у меня с предложением... К большому щастию за четверть часа перед ними приехал из Москвы старшой Гончаров и объявил им родительское согласие и так — все концы в воду«.*****(Сохранена орфография документа.) Теперь становится понятным загадочный прежде смысл последней фразы в записке, но роль Екатерины Николаевны в последней дуэли Пушкина, так и неясна до конца... Она кажется всем счастливой, сияющей. После свадьбы окружена вниманием свекра и мужа. Может быть и не совсем оно искренне, это внимание, но ее исстрадавшаяся по теплу и покою душа не замечает этого. Апартаменты ее в голландском посольстве заново отделаны и обставлены, она начинает постепенно привыкать к своему новому положению замужней дамы. Пытается убедить родных, что счастлива. Но есть какая-то грусть в ее глазах и неуверенность. Невозможно обмануть проницательную Александрину, она сразу замечает это и роняет в письме брату фразу: «Катя, я нахожу, больше выиграла в отношении приличия». А для Д’Антеса было вроде бы допустимо нарушать приличия. Он продолжал преследовать знаками внимания Наталью Николаевну. Или это была уже осознанная травля?.. Трудно догадаться, знала ли Екатерина Николаевна о дуэли. Надо полагать, знала. Но на какой-то миг ревность застелила ее глаза пеленой. Она, видимо, боялась, как бы не отняли у нее ее призрачное счастье, так дорого ей доставшееся... Не придала значения? Понадеялась на благородство мужа? Оно казалось ей высочайшим. Как и многим бы показалось, да особенно влюбившимся впервые, поздно (ей было почти 30 к моменту официального предложения барона Геккерна) и безоглядно, как она! Отсюда ее циничная записка к Марии Валуевой, дочери князя Вяземского: «Мой муж дрался на дуэли с Пушкиным, ранен, но слава Богу, легко! Пушкин ранен в поясницу. Поезжай утешить Натали». Потом был арест Дантеса, суд, разжалованье в солдаты, чужая страна, холодные стены замка в Сульце... Она часто запиралась в своей комнате, чтобы перебрать те немногие вещи, что смогла увезти с собой из России. Среди них был и золотой браслет с тремя треугольными корналинами и надписью по-французски «В память о вечной привязанности. Александра. Наталья». Она любила этот браслет. Старалась чаще носить его. Это было свадебным подарком сестер. Знала бы она, что Наталья Николаевна велела у себя в доме выбросить все украшения с корналином, даже наперсток! Но ей, увы, не дано будет это знать. Как не дано будет знать и судьбу одной из своих дочерей, Леонии-Шарлотты, которую все считали полупомешанной. Она единственная из всех детей говорила по-русски, читала русские книги, до обожествления любила Пушкина и его поэзию. Она одна посмела долгие годы спустя бросить в лицо отцу обвинение в убийстве знаменитого поэта! Обладала она и немалыми способностями к высшей математике, дома самостоятельно прошла курс Политехнического института. Умерла она рано, в двадцать с небольшим лет. Страстную натуру, способность увлекаться, любить, гореть, она, видимо, унаследовала от матери. Как и способности к точным наукам... Екатерина Николаевна Гончарова, баронесса Д’Aнтес, умерла 15 октября 1843 года вскоре после рождения долгожданного сына, от родильной горячки. Похоронена в г. Сульце (Франция). На могиле — крест, обвитый четками. Напоминает ее любимое украшение. Есть предание, что умирая, она шептала слова, написанные в 1837 году мужу, уже уехавшему за границу: «Единственную вещь, которую я хочу, чтобы ты знал ее, в чем ты уже вполне уверен, это то, что тебя крепко, крепко люблю, и что одном тебе все моё счастье, только в тебе, тебе одном!» (Сохранена подлинная орфография) P.S. Ее страдающая, истерзанная душа могла утешиться с небесной высоты тем, что барон, овдовев в расцвете жизненных сил (в 32 года), будучи заметной персоной в обществе — он был избран в сенаторы, пользовался большим уважением в округе — так никогда больше и не женился. Впрочем, может быть, для того лишь, чтобы по суду иметь права на долю наследства и приданного покойной баронессы? Тяжба с родными покойной жены тянулась долго, еще 15 лет, после ее кончины, и не оставляла барону времени для ухаживаний за дамами... Петербургские времена были позади... Примечания: * Письмо барона Жоржа-Шарля Геккерна к невесте Екатерине Николаевне Гончаровой цитируется по интернетной публикации, имеющей одноименное название. В основу интернет-публикации положен материал, напечатанный Л. Старком в журнале «Звезда» No.9 за 1996 г.(вернуться) ** Письма Екатерины Николаевны к родным цитируются по книгам Н. Раевского «Портреты заговорили» (Алма-Ата. Изд-во «Жазушы» 1983 г. Т.1.) и А. Кузнецовой «Моя Мадонна» (М. «Сов. Писатель» 1987 г.)(вернуться) *** Графиня Д.Ф. Фикельмон, урожденная гр. Тизенегаузен — жена австрийского посла в Петербурге, близкая приятельница Пушкина, дочь Елизаветы Мих. Хитрово. Внучка М. Кутузова. Славилась непревзойденным умом и красотой. Ее салон был самым известным в Пушкинское время в Петербурге.(вернуться) **** Александра Федоровна, российская императрица с 1825 по1855 годы. Супруга императора Николая Первого. К Пушкину и его жене Нат. Ник. относилась с симпатией.(вернуться) ***** Письмо-записка Е.И. Загряжской В.А. Жуковскому цитируется по кн. А.А. Кузнецовой «Моя Мадонна» (М. «Сов. Писатель» 1987 г.) Везде сохранена орфография и стиль, присущий авторам писем. Автор: Светлана Макаренко

7 древнеримских проклятий

Проклинающие таблички, известные исследователям как defixiones, были популярной формой высказывания в Римской Империи с 5-го века до н. э. до 5-го века н. э. Более 1500 табличек, написанных на латыни или на греческом, нацарапанных на кусках переработанного металла, керамики и камня, были найдены от Англии до Северной Африки прибитыми гвоздями и спрятанными в могилах, колодцах и природных источниках. Многие из них настолько хороши, что считается, будто они написаны профессиональными писцами, чьи слова, как считалось, наполнят таблички магией. Используемые как простолюдинами, так и элитой, эти маленькие записки рассказывали о том, что многие римляне действительно хотели, чтобы боги сделали с их врагами: обычное проклятие просило богов «связать» чье-то тело, чтобы лишить его власти. Другие говорили о возмездии, воровстве, любви и даже спорте. 1. «Старый, как гнилая кровь» Оригинал: Vetus quomodo sanies signeficatur Tacita deficta. Перевод: «Такита и весь ее род обречены на сгнившую кровь». Никто не знает, что натворила Такита, но, должно быть, это было отвратительно — заслужить такое серьезное проклятие. Обнаружено в могиле в Римской Империи в начале 2-го века н. э. Это проклятие было написано задом наперед на свинцовой табличке, возможно, чтобы сделать его более мощным. 2. «Потеря разума и глаз» Оригинал: Docimedis perdidit manicilia dua qui illas involavit ut mentes suas perdat et oculos suos in fano ubi destinat. Перевод: «Досимедис потерял две перчатки и просит, чтобы вор, взявший их, потерял разум и глаза в храме богини». Бедняга Досимедис как-то раз пытался насладиться приятным купанием в Аква Сулис, ныне известной как Римская баня в Сомерсете, но кто-то сбежал с его перчатками. Эта табличка датируется 2-4 веками н. э. и происходит из большого хранилища проклятий, связанных с кражами в банях, которые, по-видимому, были безудержными. 3. «Пусть черви, раки и личинки проникнут внутрь» Оригинал: Humanum quis sustulit Verionis palliolum sive res illius, qui illius minus fecit, ut illius mentes, memorias deiectas sive mulierem sive eas, cuius Verionis res minus fecit, ut illius manus, caput, pedes vermes, cancer, vermitudo interet, membra medullas illius interet. Перевод: «Человек, который украл плащ Верио и его вещи, лишивший его собственности, пусть лишится разума и памяти, будь то женщина или мужчина, пусть черви, раки и личинки проникнут в его руки, голову, ноги, в его конечности и мозг». Это особенно мерзкое проклятие направлено на преступника, укравшего одежду Верио. Быть съеденным червями считалось особенно ужасной, недостойной смертью. Табличка была найдена недалеко от Франкфурта, Германия и датируется 1 веком н.э. 4. «Онемей» Оригинал: Qui mihi Vilbiam involavit sic liquat comodo aqua. Ell[…] muta qui eam involavit. Перевод: «Пусть человек, укравший Вильбию, станет жидким, как вода. Пусть тот, кто так непристойно пожрал ее, онемеет». Эта частично сломанная свинцовая табличка относится к краже женщины по имени Вильбия неизвестным лицом. Была ли Вильбия подругой проклятого, наложницей или рабыней, неясно. Табличка также была найдена в римской бане. 5. «Не в состоянии приковывать медведей» Оригинал: Inplicate lacinia Vincentzo Tzaritzoni, ut urssos ligare non possit, omni urssum perdat, non occidere possit in die Merccuri in omni ora iam iam, cito cito, facite! Перевод: «Запутайте сети Винченца Заризо, пусть он не сможет заковать медведей в цепи, пусть он проиграет каждому медведю, пусть он не сможет убить медведя в среду, в любой час. Сейчас, сейчас, быстро, быстро, сделайте это!» Это проклятие направлено на гладиатора Винченца Заризо, который сражался в Карфагене, Северная Африка, во 2 веке н. э. У автора проклятия, вероятно, были поставлены деньги на медвежьей драке Заризо. 6. «Убей лошадь» Оригинал: Adiuro te demon, quicunque es, et demando tibi ex hanc hora, ex hanc die, ex hoc momento, ut equos prasini et albi crucies, occidas et agitatores Clarum et Felicem et Primulum et Romanum occidas. Перевод: «Я умоляю тебя, дух, кто бы ты ни был, и приказываю тебя мучить и убивать лошадей в зеленых и белых упряжках с этого часа, с этого дня, и убивать возничих Кларуса, Феликса, Примула и Романа». Наиболее часто проклятыми животными на этих табличках были лошади, учитывая их важность в гонках на колесницах. Это конкретное проклятие найдено в современном Тунисе, относится к 3 веку н. э., противоположная сторона таблички включала грубое изображение анатомически правильного божества, по-видимому, чтобы помочь конкурирующим командам потерпеть неудачу. 7. «Никогда не делай лучше, чем мим» Оригинал: Sosio de Eumolpo mimo ne enituisse poteat. Ebria vi monam agere nequeati in eqoleo. Перевод: «Сосио никогда не должен делать пантомимы лучше, чем Эумалпо. Он не должен играть роль пьяной замужней женщины на молодой лошади». Эта табличка желает зла актеру по имени Сосио. В римском комедийном театре, по-видимому, «пьяная женщина на лошади» была обычной шуткой, поэтому человек, делающий проклятие, надеется, что Сосио потерпит неудачу. Она была найдена на месте Раурана в Западной Франции и датируется концом 3-го века н. э. По материалам статьи «7 Ancient Roman Curses You Can Work into Modern Life» Kristina Killgrove Перевод: Мария Петрова

Был ли Петр I грузином?

Петр I оставил после себя немало преобразований всех сторон жизни в нашей стране и породил огромное количество мистификаций по поводу своей личности. Одним из таких домыслов можно считать споры о его происхождении. Существуют догадки, подкрепленные рядом исторических свидетельств, о том, что великий государь происходил из царского грузинского рода. Бытует мнение, что Петр был незаконнорожденным сыном кахетинского царя Ираклия I Багратиони, династия которого ведет свое начало от могучих царей древности – Давида и Соломона. Так же, как и Россия в Средние века, Грузия столетиями была раздробленным государством, распавшимся на мелкие княжества в силу самых разных социальных и экономических причин. В таком положении государство находилось вплоть до 1783 года, когда между Российской империей и Восточной Грузией был заключен Георгиевский трактат, обеспечивший безопасность этой территории в обмен на русский протекторат. На тот момент Грузия находилась практически в состоянии войны с соседними мусульманскими странами – Ираном и Турцией. Россия же рассматривала Закавказский регион как одно из ключевых направлений своей внешней экспансии на Восток. С юных лет грузинский царь в изгнании Ираклий находился при русском дворе, в частности, он дружил с семьей царя Алексея Михайловича, отца Петра. С женой русского правителя, Натальей Кирилловной Нарышкиной, по слухам, у Ираклия был роман, которому поспособствовал сам царь. Дело в том, что к старости Алексея Михайловича мучили подагра и ожирение, поэтому неудивительно, что для продолжения рода и официального закрепления брака с молодой красавицей женой царю понадобилась «помощь» ближайшего друга. Эту версию подкрепляет тот факт, что Ираклий был посаженным отцом на венчании царской четы, поэтому его близость к монаршей особе несомненна. К тому же, дети от первого брака с Марией Милославской были весьма слабого здоровья, потому возможно, что было принято тайное решение допустить молодого грузинского принца к ложу царской супруги. На тот момент Ираклию было около 30 лет. Если посмотреть портреты грузинского царевича и молодого Петра, то нельзя не отметить их поразительное сходство: крупные черты лица, темные волнистые волосы, персидский разрез глаз и богатырский рост. Эти физические данные были совсем не свойственны остальным потомкам Алексея Михайловича, что косвенно подтверждает грузинское происхождение Петра. Спустя несколько лет после рождения сына Алексей Михайлович скоропостижно скончался в возрасте 47 лет. Есть еще несколько косвенных доказательств грузинских корней Петра. Наталья Нарышкина, по собственным высказываниям, не хотела допускать до трона своего сына, вероятно, памятуя о его не царском происхождении. Другим подтверждением стало письмо царевны Софьи накануне Стрелецкого мятежа, приведшего Петра к власти: «Нельзя отдавать власть басурманам». Под басурманом виделся не только человек с Ближнего Востока, но и исповедующий другую веру. Ираклий после возвращения на родину и заключения союзного договора с персидским шахом перешел в ислам. Сам же Петр, когда ему предложили жениться на грузинской царевне, сказал: «Я на однофамильцах не женюсь». Эти отрывочные сведения, конечно, не могут на сто процентов приписывать фигуру Петра I к грузинской истории. Однако, они дают повод для обсуждения и прямого исторического спора по поводу его неоднозначной и чрезвычайно яркой роли в российской истории. Автор: Мария Молчанова

Казус некролога Альфреда Нобеля

Нобелевскую премию Альфред Нобель учредил после казуса с некрологом. В 1888 году репортеры одной французской газеты по ошибке опубликовали сообщение о смерти Альфреда Нобеля (газетчики перепутали изобретателя с его старшим братом Людвигом, умершим на лечении в Каннах). Прочитав во французской газете собственный некролог под названием «Торговец смертью мёртв», Нобель задумался над тем, как его будет помнить человечество. 27 ноября 1895 года в Шведско-норвежском клубе в Париже Нобель подписал своё завещание, согласно которому большая часть его состояния — около 31 миллиона шведских марок — должна была пойти на учреждение премий за достижения в физике, химии, медицине, литературе и за деятельность по укреплению мира. Завещание гласило: «Я, нижеподписавшийся, Альфред Бернхард Нобель, обдумав и решив, настоящим объявляю моё завещание по поводу имущества, нажитого мною... Капитал мои душеприказчики должны перевести в ценные бумаги, создав фонд, проценты с которого будут выдаваться в виде премии тем, кто в течение предшествующего года принёс наибольшую пользу человечеству. Указанные проценты следует разделить на пять равных частей, которые предназначаются: первая часть тому, кто сделал наиболее важное открытие или изобретение в области физики, вторая — в области химии, третья — в области физиологии или медицины, четвёртая — создавшему наиболее значительное литературное произведение, отражающее человеческие идеалы, пятая — тому, кто внесёт весомый вклад в сплочение народов, уничтожение рабства, снижение численности существующих армий и содействие мирной договоренности. ...Мое особое желание заключается в том, чтобы на присуждение премий не влияла национальность кандидата, чтобы премию получали наиболее достойные, независимо от того, скандинавы они или нет».

«Антея» Франческо Пармиджанино

Антея, Антея, Антея — такая красивая, такая загадочная, такая странная. С детским личиком и женственным телом ты похожа на отражение в кривом зеркале — никакого соблюдения пропорций, причем не случайно, так ты и была задумана. Слишком маленькая голова, слишком большое тело, твое правое плечо слишком широко, а юбка твоя непонятно почему вздымается влево. Горжетка из шкуры куницы на широком правом рукаве пугает меня (этот меховой талисман приносит плодородие, согласно некоторым древним книгам, но от вида этих острых зубов мне становится дурно). Кто же ты, Антея? Невеста или возлюбленная художника, служанка или же знаменитая куртизанка? Куратор фрик коллекции Эндрю Меллона Кристина Нельсон внимательно собрала все эти теории и подробно разобрала каждую из них. Она заканчивает свой восхитительно иллюстрированный каталог предположением о том, что Антея, возможно, была не «кем-то», а «чем-то». История такова: На то, что Антея была невестой, указывают чрезвычайно замысловатые атрибуты образа, которые часто встречаются на портретах с изображением обрученных, демонстрирующих свое достойное происхождение, богатое приданое и связи. Но возможно она и не была невестой, несмотря на сходство с портретами обрученных, Кристина Нельсон говорит, что «Антея» выполнена в иконографии, схожей с портретами куртизанок тех времен. Великолепие ее наряда, драгоценности, а особенно ожерелье, которое она крутит на пальце у самого сердца и легкое декольте — все это больше похоже на эротические фантазии, а не на брачное приданое. Горжетка из куницы украшала не только плечи Антеи, но и гордую мать, окруженную тремя сыновьями на картине Пармиджанино «Портрет Камиллы». Возможно, художник попытался выразить таким образом податливость женской любви и ее потенциальную опасность. Была ли Антея служанкой? Ведь на это указывает белый фартук поверх золотого платья. Ответ отрицательный, так как фартуки пользовались популярностью в те времена. Была ли она любовницей художника? В 1671 году художник Джиокомо Барри называет натурщицу любовницей Пармиджанино и хорошо известной римской куртизанкой. Эти слова повторяются в его записках в 1680 г. Нельсон сомневается в точности этих слов, так как они не имеют достаточного подтверждения. В своем каталоге Кристина Нельсон не пытается в точности определить, кем была Антея, вместо этого плавно проводит читателя в мир концептуальной мысли ренессанса, где предпочтение отдается перфекционизму и платонической визуализации. Нельсон уверена, что с точки зрения платонического взгляда на мир Антея может и вовсе не иметь прототипа в реальности, а являть собой идею осознания сущности любви, желания и искусства, обращенную в видимую форму некой загадки. Джилорамо Франческо Мария Мацолио (Пармиджанино), также известный по мемуарам как «малый из Пармы», родился в 1503 году и ушел из жизни в возрасте 37 лет в городе Кассальмагиоре. Помимо картин занимался фресками, работая как в родной для себя Парме, так и в Болонье, Флоренции и Риме. На закате жизни серьезно увлекся алхимией, более того, некоторые источники сообщают о его помешательстве на этой паранауке, однако доподлинно это неизвестно. Но прежде всего Пармиданино является основателем и наиболее знаменитым представителем маньеризма — направления в искусстве, в рамках которого подвергается критике идеализм ренессанса посредством странных и просто необычных цветов, пропорций и композиций. В своей работе Кристина Нельсон приводит достаточно примеров, глядя на которые, не сложно осознать степень влияния, оказанного как работами, так и личностью художника Пармиджанино на потомков и современников, таких как Рафаэль (1483-152), Корреджио (1489-1534), Тициан (1485- 1576). Автопортрет Пармиджанино наверняка известен нынешним студентам, изучающим историю искусства. В изображении отражения лица автора в изогнутом зеркале элегантность в духе Рафаэля сталкивается с искажениями. Работа выполнена маслом, где яркие черты лица теряются перед огромных размеров кистью руки, которая в разы больше предплечья. Игра с восприятием на этом портрете готовит нас к созерцанию идеальной с этой точки зрения «Антеи». Таким образом, Антея не представляет собой образ определенной женщины, а является бестелесной идеей. «Образ, происхождение которого был практически известен, но в этом все равно нет никакого смысла», — сказала Кристина Нельсон.