Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с актером, поэтом Леонидом Филатовым (1946-2003), 1998 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 2 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2009. — 336 с. Дмитрий Быков: Первое интервью Филатов дал мне в 1990 году, когда нас познакомил Алексей Дидуров. Второе — восемь лет спустя, после тяжелой болезни и нескольких операций. Он тогда возвращался к жизни, публиковал «Любовь к трем апельсинам» и получал «Триумф» — за то, что выжил, пережил травлю, болезнь, тяжелый духовный перелом — и не сломался. Потом мы встречались много раз, но, кажется, никогда он не говорил вещей столь важных, как в том втором разговоре. — Леня, я помню, какой бомбой взорвалось когда-то ваше интервью «Правде», ваш уход от Любимова... Вас не пытались зачислитъ в «красно-коричневые»? — Я никогда не боялся печататься там, где это не принято. Кроме того, больше у меня такого интервью нигде бы не напечатали. Я честно сказал, что мне противно это время, что культура в кризисе, что отходит огромный пласт жизни, который, кстати, я и пытался удержать программой «Чтобы помнили». Это сейчас, когда телевидение перекармливает нас ностальгухой, существует даже некий перебор старого кино, а тогда казалось, что все это отброшено... Зачислить меня никуда нельзя, потому что я признаю только дружеские, а никак не политические связи. Я люблю и буду любить Губенко вне зависимости от его убеждений. Помню, мы с Ниной пошли в Дом кино на годовщину августовского путча. Честно говоря, я не очень понимал, чего уж так ликовать, ну поймали вы их, ну и ладно... Там стоял крошечный пикет, довольно жалкого вида, прокоммунистический, и кто-то мне крикнул: «Филатов, и ты с ними?» Я несколько, знаешь ли, вздрогнул: я ни с кем. — Я поначалу сомневался — проголосуете ли вы за Ельцина? Ведь зал «Содружества актеров Таганки» предоставлялся под зюгановские сборища... — Нет, господин Зюганов никогда не пользовался среди меня популярностью. На выборы я не пошел — ждал, пока придут ко мне домой с избирательного участка. Я болен и имею на это право. Ко мне пришли, и я проголосовал за Ельцина. И то, что народ в конечном итоге выбрал его, заставляет меня очень хорошо думать о моем народе. Он проголосовал так не благодаря усилиям Лисовского и Березовского, но вопреки им. Вся проельцинская пропаганда была построена на редкость бездарно — чего стоит один лозунг «Выбирай сердцем» под фотографией Ельцина, в мрачной задумчивости стоящего у какого-то столба... Почему именно сердцем и именно за такую позу? Здравый смысл народа в конечном итоге оказался сильнее, чем раздражение против всей этой бездарности. И я проголосовал так же, хотя в первом туре был за Горбачева. Я уверен, ему еще поставят золотой памятник. Этим человеком я восхищаюсь и всегда взрываюсь, когда его пытаются представить поверхностным болтуном. Он четкий и трезвый политик — я помню его еще по поездке в Китай, когда он собрал большой десант наших актеров и режиссеров и впервые за двадцать лет повез туда. Как нас встречали! — Вы не скучаете по лучшим временам Таганки, по работе с Любимовым? — Я очень любил шефа. Я ни с кем, кроме него, не мог репетировать, — может быть, и от Эфроса ушел отчасти поэтому, а не только из-за принципов... Своей вины перед Эфросом я, кстати, не отрицаю — да и как я могу ее отрицать? Смерть — категория абсолютная. Но и после его смерти, сознавая свою вину, я говорю: он мог по-другому прийти в театр. Мог. В своем первом обращении к актерам он мог бы сказать: у меня в театре нелады, у вас драма, давайте попытаемся вместе что-то сделать, Юрий Петрович вернется и нас поймет... Он не сказал этого. И поэтому его первая речь к труппе была встречена такой гробовой, такой громовой тишиной. У меня с Юрием Петровичем никогда не было ссор — он не обделял меня ролями, от Раскольникова я сам отказался, вообще кино много времени отнимало, — он отпускал. И после Щукинского он взял меня сразу — я показал ему Актера из нашего курсового спектакля «На дне»... — А Эфрос, насколько я знаю, в том же «На дне» предлагал вам Ваську Пепла? — Да, но я не хотел это играть. И вообще не люблю Горького. И Чехова, страшно сказать, не люблю — верней, пьесы его. Не понимаю, зачем он их писал. Любимов отговаривал меня уходить. Отговаривал долго. Но остаться с ним я не мог — правда тогда была на Колиной стороне, да и труднее было именно Коле. Хотя победил в итоге Любимов, да никто и не рассчитывал на другой вариант. — О таганской атмосфере семидесятых слагались легенды: время было веселое и хулиганское. — Конечно, это было чудо, а играть с Высоцким — вообще нечто невероятное, я ведь с ним в «Гамлете» играл... Правда, от моей роли Горацио осталось реплик десять, но это и правильно. Любимов объяснял: вот тут вычеркиваем. Я, робко: но тут же как бы диалог у меня с ним... «Какой диалог, тут дело о жизни и смерти, его убьют сейчас, а ты — диалог!» И действительно: Гамлет умирает, а я со своими репликами... Высоцкий не обладал той техникой, которая меня поражает, например, в Гамлете Смоктуновского, но энергетикой превосходил все, что я видел на сцене. Он там делал «лягушку», отжимался, потом, стоя с Лаэртом в могиле, на руках поднимал его, весьма полного у нас в спектакле, и отбрасывал метров на шесть! А насчет баек, — Любимов очень любил перевод Пастернака. Мы его и играли, хотя я, например, предпочитаю вариант Лозинского: у Пастернака есть ляпы вроде «Я дочь имею, ибо дочь моя», и вообще у Лозинского как-то изящнее, это снобизм — ругать его перевод. И мы с Ваней Дыховичным решили подшутить — проверить, как Любимов будет реагировать на изменения в тексте. Ваня подговорил одного нашего актера, игравшего слугу с одной крошечной репликой, на сцену не выходить: я, мол, за тебя выйду и все скажу. Там такой диалог: Клавдий — Смехов — берет письмо и спрашивает, от кого. — От Гамлета. Для вас и королевы. — Кто передал? — Да говорят, матрос. — Вы можете идти. А Венька, надо сказать, терпеть не может импровизаций, он сам все свои экспромты очень тщательно готовит. Тут выходит Дыховичный и начинает шпарить следующий текст: — Вот тут письмо От Гамлета. Для вас и королевы. Его какой-то передал матрос, Поскольку городок у нас портовый И потому матросов пруд пруди. Бывало, раньше их нигде не встретишь, А нынче, где ни плюнь, везде матрос, И каждый норовит всучить письмишко От Гамлета. Для вас и королевы. «Городок портовый» применительно к столице королевства — это особенный кайф, конечно. Высоцкий за кулисами катается по полу. Венька трижды говорит «Вы можете идти» и наконец рявкает это так, что Дыховичный уходит. Шеф смотрит спектакль и потом спрашивает: что за вольности? А это мы, Юрий Петрович, решили в текст Пастернака вставить несколько строчек Лозинского. Он только плечами пожал: «Что за детство?» Но вообще работать с Любимовым всегда было счастьем. Иногда он, конечно, немного подрезал актеру крылья... но уж если не подрезал, если позволял все, — это был праздник несравненный. — Любимов вам звонил — поздравить с премией, спросить о здоровье? — Нет. Я и не ждал, что он позвонит. — А кто ваши друзья сегодня? — Адабашьян. Боровский. Лебешев, который так эстетски снял меня в «Избранных», — я до сих пор себе особенно нравлюсь вон на той фотографии, это кадр оттуда... Потом мы вместе сделали «Сукиных детей», Паша гениальный оператор... Ярмольник. Хмельницкий. Многие... — «Чтобы помнили» — трагическая, трудная программа. Вам тяжело ее делать? — Да, это страшный материал... А профессия — не страшная? Российский актер погибает обычно от водяры, все остальное — производные. А отчего он пьет, отчего черная дыра так стремительно засасывает людей, еще вчера бывших любимцами нации, — этого я объяснить не могу, это неистребимый трагизм актерства. На моих глазах уходили люди, которых я обожал, которых почти никто не вспоминает: Эйбоженко, умерший на съемках «Выстрела», Спиридонов, которого не хотели хоронить на Ваганьковском, потому что он был только заслуженным, а там положено лежать народным... Боже, что за счеты?! Вот и сегодня, когда я хотел сделать вторую программу о Спиридонове, — в первую вошла лишь часть материалов, — мне на ОРТ сказали: не та фигура. Такое определение масштабов, посмертная расстановка по росту, — ничего, да? Гипертоник Богатырев, младше меня на год, рисовал, писал, был страшно одинок и пил поэтому, и работал как проклятый, — после спектакля во МХАТе плохо себя почувствовал, приехала «скорая» и вколола что-то не то... Белов, умерший в безвестности, подрабатывавший шофером, как его герой в «Королеве бензоколонки»... Гулая, которая после разрыва со Шпаликовым все равно не спаслась и кончила так же, как он... И я стал делать цикл, хотя меня предупреждали, что я доиграюсь в это общение с покойниками. В каком-то смысле, видимо, доигрался: раньше, например, я никогда не ходил на похороны. Как Бунин, который похороны ненавидел, страшно боялся смерти и никогда не бывал на кладбищах. И я старался от этого уходить, как мог, и Бог меня берег от этого — всякий раз можно было как-то избежать, не пойти... Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него. Я всегда обходил кладбища, но с некоторых пор — вот когда начал делать программу — вдруг стал находить какой-то странный кайф в том, чтобы туда приходить. Особенно в дождь. Я брожу там один и прежнего ужаса не чувствую. Меня самого тогда это удивило. Я и сам понимаю, что общение со вдовами и разгребание архивов не способствуют здоровью. Но цикл делается, я его не брошу. Сейчас вот сниму о Целиковской. — А заканчивать «Свободу или смерть» вы будете? — Отснято две трети картины, но мне ее доделывать не хочется. Хотя когда перечитываю сценарий — нет, ничего, кое-что угадано. Угадано, во всяком случае, что происходит с искусством во времена внезапной свободы и куда приходит художник в этих условиях собственной ненужности: у меня он гибнет на баррикадах, оказавшись среди экстремистов. — А здоровье позволяет вам снимать? Вообще расскажите, как у вас сейчас с этим, — слухов множество. — Сейчас, надеюсь, я выкарабкался, хотя побывал в реанимации столько раз, что это слово перестало пугать меня. Работать я могу и даже пишу помаленьку пьесу в стихах «Любовь к трем апельсинам» — сейчас дописываю второй акт, а ставить ее в Содружестве хочет Адабашьян. Речь у меня теперь не такая пулеметная, как раньше, это тяготит меня сильнее всего, и зрители пишут недоуменные письма, почему Филатов пьяным появляется в кадре. Приходится объяснять, что это от инсульта, а не от пьянства... — Инсульт, насколько я помню, случился у вас в день расстрела Белого дома? — Сразу после. Тогда я его не заметил. Мне казалось — я какой-то страшный сон смотрю, Чечня после этого меня уже не удивила... — Вы всю жизнь пишете стихи. Вам не хотелось уйти в литературу? Песенный компакт-диск разлетелся мгновенно, а «Разноцветную Москву» поют во всех компаниях... — То, что я делаю, к литературе чаще всего не относится. С этим в нее не пойдешь. «Разноцветную Москву» — «У окна стою я, как у холста» — я вообще написал в конце шестидесятых, сразу после Щукинского, и никакого значения этой песенке не придал: тогда многие так писали. Качан замечательно поет мои стихи, они даже по-новому открываются мне с его музыкой, что-то серьезное: диск, м-да... Но я никогда не считал себя поэтом, хотя сочинял всегда с наслаждением. — Почему вы взялись за «Любовь к трем апельсинам»? — Меня восхитила фабула, а пьесы-то, оказывается, нет. Есть либретто. Делать из этого пьесу — кайф несравненный, поскольку получается очень актуальная вещь, актуальная не в газетном смысле... Я вообще не позволю себе ни одной прямой аналогии. Но в некоторых монологах все равно прорывается то, о чем я сегодня думаю. Тем лучше — я выскажусь откровенно. — Кого вы планируете занять? — Очень хочу, чтобы играл Владимир Ильин. — А кто еще вам нравится из сегодняшних актеров? — Я страшно себя ругал, что не сразу разглядел Маковецкого: он у меня играл в «Сукиных детях» — и как-то все бормотал, бормотал... и темперамента я в нем особого не почувствовал, — потом смотрю материал!.. Батюшки!.. Он абсолютно точно чувствует то, что надо делать. Ильина я назвал. Мне страшно интересен Меньшиков, ибо это актер с уникальным темпераментом и техникой. Машков. Я обязательно пойду на «Трехгрошовую оперу» — именно потому, что об этом спектакле говорят взаимоисключающие вещи. Вот тебе нравится? — Да, вполне. Хотя сначала не нравилось совершенно. — А почему? — А там Костя Райкин очень отрицательный и страшно агрессивная пиротехника, звук орущий... Я только потом понял, что все это так и надо. Очень желчный спектакль, пощечина залу. — Видишь! А я слышал принципиально другое: что это типичный Бродвей. Надо пойти на той неделе. — Интересно, вы за деньги пойдете или вас кто-то проведет? — Я не жадный, но как-то мне странно к Косте Райкину заходить с парадного входа и без предупреждения. Я ему позвоню, он нам с Ниной оставит билеты. Шацкая. Я еще на Женовача хочу! Филатов. Будет, будет Женовач... — Что в искусстве на вас в последний раз действительно сильно подействовало? Не люблю слова «потрясло»... — Вчера в тридцатый, наверное, раз пересматривал «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля и в финале плакал. Ничего не могу с собой поделать. Там гениальный Ливанов — Николай, вот эта реплика его, будничным голосом: «Заковать в железа, содержать как злодея»... Невероятная манера строить повествование. И, конечно, свадьба эта в конце... Очень неслучайный человек на свете — Мотыль. Очень. — А кто из поэтов семидесятых—девяностых как-то на вас действует? Кого вы любите? — Я сейчас все меньше ругаюсь и все больше жалею... Вообще раздражение — неплодотворное чувство, и меня время наше сейчас уже не раздражает, как прежде: что проку брюзжать? Лучше грустить, это возвышает... Когда умер Роберт Иванович Рождественский, я прочел его предсмертные стихи, такие простые, — и пожалел его, как никогда прежде: «Что-то я делал не так, извините, жил я впервые на этой Земле»... Вообще из этого поколения самой небесной мне всегда казалась Белла. Красивейшая женщина русской поэзии и превосходный поэт — ее «Качели», про «обратное движение», я повторяю про себя часто. Вознесенский как поэт сильнее Евтушенко, по-моему, но Евтушенко живее, он больше способен на непосредственный отклик и очень добр. Впрочем, все они неплохие люди... — Вы выходите в свет? — Стараюсь не выходить, но вот недавно поехали с Ниной и друзьями в китайский ресторан, тоже, кстати, отчасти примиряющий меня с эпохой. Раньше даже в «Пекине» такого было не съесть: подаются вещи, ни в каких местных водоемах не водящиеся. И у меня есть возможность все это попробовать, посмотреть, — когда бы я еще это увидел и съел? Как-то очень расширилась жизнь, роскошные возможности, даже на уровне еды... Девочки там, кстати, были замечательные: я официантку начал расспрашивать, как ее зовут, и оказалось, что Оля. Вот, говорю, как замечательно: у меня внучка Оля... Адабашьян, как бы в сторону: «Да-а... интересно ты начинаешь ухаживание!» — Кстати об ухаживании: Шацкая была звездой Таганки, к тому же чужой женой. Как получилось, что вы все-таки вместе с середины семидесятых? — Любимов постоянно ссорился с Ниной, она говорила ему в глаза вещи, которых не сказал бы никто... но он брал ее во все основные спектакли, очевидно, желая продемонстрировать, какие женщины есть в театре. Она была замужем за Золотухиным, сыну восемь лет, я был женат, нас очень друг к другу тянуло, но мы год не разговаривали — только здоровались. Боролись, как могли. Потом все равно оказалось, что ничего не сделаешь. — Вы водите машину? — Не люблю этого дела с тех пор, как на съемках в Германии, третий раз в жизни сидя за рулем, при парковке в незнакомом месте чуть не снес ухо оператору о стену соседнего дома. Оператор как раз торчал из окна с камерой и снимал в этот момент мое умное, волевое лицо. При необходимости могу проехать по Москве (за границей больше в жизни за руль не сяду), но пробки портят все удовольствие. — У вас есть любимый город? — Прага. Я впервые попал туда весной шестьдесят восьмого. Господи, как они хорошо жили до наших танков! Влтава — хоть и ниточка, а в граните. Крики газетчиков: «Вечерняя Прага!». Удивительно счастливые люди, какие-то уличные застолья с холодным пивом, черным хлебом, сладкой горчицей... Легкость, радость. Ну, и Рим я люблю, конечно... — Ваш сын стал священником, — вам не трудно сейчас с ним общаться? — Трудно. Он в катакомбной церкви, с официальным православием разругался, сейчас хочет продать квартиру и уехать в глушь, я ничего ему не советую и никак не противодействую, но некоторая сопричастность конечной истине, которую я в нем иногда вижу, настораживает меня... Он пытается меня сделать церковным человеком, а я человек верующий, но не церковный. И все равно я люблю его и стараюсь понять, хотя иногда, при попытках снисходительно улыбаться в ответ на мои заблуждения, могу по старой памяти поставить его на место. Он очень хороший парень на самом деле, а дочь его — наша внучка — вообще прелесть. — Вы назвали себя верующим. Скажу вам честно — в Бога я верю, а в загробную жизнь верить не могу. Или не хочу. Как вы с этим справляетесь? — Бог и есть загробная жизнь. — А по-моему, я Богу интересен, только пока жив, пока реализуюсь вот на таком пятачке... — Да ну! Ты что, хочешь сказать, что все это не стажировка? Что все вот это говно и есть жизнь? — Почему нет? — Потому что нет! Это все подготовка, а жизнь будет там, где тебе не надо будет постоянно заботиться о жилье, еде, питье... Там отпадет половина твоих проблем и можно будет заниматься нормальной жизнью. Например, плотской любви там не будет. — Утешили. — Утешил, потому что там будет высшая форма любви. — А как я буду без этой оболочки, с которой так связан? — Подберут тебе оболочку, не бойся... — А мне кажется, что все главное происходит здесь. — Да, конечно, здесь не надо быть свиньей! Здесь тоже надо довольно серьезно ко всему относиться! И главное, мне кажется, четко решить, что делать хочешь, а чего не хочешь. И по возможности не делать того, что не хочешь, что поперек тебя. Так что мы, я полагаю, и тут еще помучаемся, — не так это плохо, в конце концов...
Читайте также
Необычные факты о сексе
Латинские женщины занимаются сексом чаще, чем чернокожие или белые, но оргазм получают с одинаковой с ними скоростью. 60% женщин до 25 лет имели более одного партнера. Понятие «дружеского секса», похоже, становится нормой среди современной молодёжи. Во время опроса в Государственном Университете Уэйна в США две третьих студентов рассказали, что вступали в интимную связь без всяких обязательств, просто «по-приятельски». Большинство мужчин не женятся на женщине, в которую сильно влюблены, предпочитая держать эмоции под контролем. Они используют рациональное мышление при выборе спутницы жизни. Интересно, что женщины со средним интеллектом занимаются сексом в два раза чаще, чем с высоким уровнем интеллекта. Марокканский правитель, попавший на трон ещё в первой половине XVIII века, оказался в Книге рекордов Гиннесса как самый плодовитый в истории отец. Согласно записям, он дал жизнь как минимум 342 девочкам и 525 мальчикам, а к 1721-му году количество его наследников мужского пола увеличилось уже до 700. Австралийские женщины часто занимаются сексом на первом свидании. Сексуальные комплексы, к сожалению, знакомы не только мужчинам. Как выяснили британские социологи, практически половина современных женщин настолько неуверенны в себе, что предпочитают заниматься сексом... только в состоянии алкогольного опьянения! А 6% опрошенных вообще признались, что ещё ни разу не вступали в половую связь на трезвую голову. Основные причины «интимного алкоголизма» — желание набраться храбрости и «соблюдение традиций романтической обстановки». Однако некоторым дамам, по-видимому, просто претит физическая близость с мужчинами, заключили учёные. 14% представительниц слабого пола не могут даже уснуть рядом с партнёром, если на сон грядущий не выпьют вина. Неуверенность в себе и возможное разочарование не мешают представительницам прекрасного пола расставаться с невинностью в среднем в 17 с половиной лет. Такие данные показало исследование Института Кинси в Калифорнии (США). Для мужчин же приблизительный возраст вступления в половую жизнь составляет чуть меньше 17-ти. За либидо и сексуальное поведение человека отвечают нервные центры, расположенные в гипоталамусе мозга. Так вот, гипоталамус мужчин в 2.5 раза больше женского, и «эротических центров» в нем в 2 раза больше, чем у женщин и гомосексуалистов. Во время влюбленности уровень тестостерона (мужского полового гормона, имеющегося в небольших количествах и у женщин) у мужчин снижается, а у женщин, наоборот, возрастает. На вопрос «что тебя больше всего привлекает в особе противоположного пола?» 45% женщин ответили: глаза, 31% мужчин: грудь. Когда девушкам без всяких заигрываний предлагали сексуальный контакт, на это не согласилась ни одна. Зато 75% мужчин оказались готовы отправиться в постель с девушкой без всяких предисловий. Эротические грезы мужчин часто сводятся к воображению женского тела или каких-то его частей, между тем как женщина выстраивает целый сценарий любовной игры с ее прелюдией, кульминацией, развязкой. Курящие женщины меняют половых партнеров чаще, чем некурящие. Женщины, читающие любовные романы, занимаются сексом в два раза чаще тех, кто этого не делает. Кстати, если вам по каким-то причинам не хватает секса, вам стоит отправиться в Грецию. Ну хотя бы в отпуск. Именно греки по статистике занимаются сексом больше, чем другие представители человечества. А чем им там еще заниматься? Специалисты по запахам утверждают, что самый возбуждающий запах для сильной половины человечества — это смесь ароматов лаванды и тыквы… Вот чего не ожидали, да? Так что, если хотите поразить любимого (или проверить правдивость данного факта), устройте ароматическую ванну с эфирным маслом лаванды и приготовьте на ужин вкусный тыквенный пирог. Только не перепутайте…
Об этом стоит задуматься
Они вечно торопятся на работу, — я видел их тысячи, с завтраком в кармане, они бегут как сумасшедшие, думая только о том, как бы попасть на поезд, в страхе, что их уволят, если они опоздают. Работают они, не вникая в дело; потом торопятся домой, боясь опоздать к обеду; вечером сидят дома, опасаясь ходить по глухим улицам; спят с жёнами, на которых женились не по любви, а потому, что у тех были деньжонки и они надеялись обеспечить своё жалкое существование. Жизнь их застрахована от несчастных случаев. А по воскресеньям они боятся погубить свою душу. Как будто ад создан для кроликов! [Герберт Уэллс «Война миров», 1897] Подавляющее большинство людей, примерно девяносто пять процентов, с самого рождения и до смерти живут по пути «Так надо». Это путь жизни, где за человека всё предопределено. Учись в школе, чтобы поступить в университет, чтобы найти работу. Какая средняя зарплата выпускника университета в крупном городе России? Десять-пятнадцать тысяч рублей. Учиться пятнадцать лет, чтобы получать пятнадцать тысяч? Для многих это — единственно приемлемый выбор. Ведь потом годам к двадцати пяти зарплату повысят до двадцатки, а там, глядишь, к тридцати годам пробьёшься и на зарплату в тридцать тысяч. Ровно на тот уровень, который получает парень, расставляющий палатки на рынке утром и собирающий их вечером. Без образования, без применения интеллекта. Просто способный вовремя вставать каждое утро и выполнять не самую сложную физическую работу. На этом же пути надо жениться, потому что пора. Надо купить машину в кредит, чтобы не хуже, чем у соседа по дому или по офису. Надо приобрести плазменный телевизор, чтобы смотреть «Новости» в качестве не хуже, чем смотрят Колян с Васяном. Надо оставаться на своей работе, чтобы отдавать кредиты. Надо вылизывать задницу и беспрекословно подчиняться начальнику, чтобы получить премию и поехать на неё в Турцию, где десять дней нажираться отвратным и дешёвым олл-инклюзивным пойлом. Надо иметь хорошую кредитную историю, чтобы дали кредит на новый холодильник. Хочется — пойти посмотреть матч футбольной Лиги чемпионов. Чтобы поорать «судья — гомосек!», нехитро и впустую выплеснуть эмоции. Хочется — выключить телефон на выходные, чтобы никто не трогал. Уехать куда-нибудь, где можно несколько дней ничего не делать и ни за что не отвечать. Таков портрет жизни большинства. В старости эти люди будут говорить: «Я уже ничего не хочу» и «Лично мне уже ничего не надо», как будто когда-то хотели и когда-то было действительно надо. Сидеть на лавочке и брызгать слюной на несовершенное устройство мира в целом. Умирать от цирроза печени и от рака лёгких. И всё это в обмен на стабильность. Стабильную зарплату, социальные гарантии— бесплатное медицинское обслуживание, пенсия и прочие компоненты социального пакета. Медицина, предлагающая проводить часы в очередях. Пенсия, годная лишь на то, чтобы умирать не совсем голодным, с чувством глубокой преданности правительству за то, что питаешься чуть лучше, чем в Дахау. Примерно четыре процента людей живут по пути «Так не надо». Мирный вариант — классический дауншифтинг. Сдал квартиру в крупном городе России, уехал жить в Азию. Ничего не делаешь, тепло, еда дешёвая. Более агрессивный путь – участие в различных деструктивных движениях, отрицание социума и социальных ценностей. Есть и бессмысленные варианты — бомжевание, сидение в тюрьме по принципу украл-сел-вышел-выпил-украл-сел [таких сидельцев даже преступники не очень уважают]. Вариант относительно лёгкий — уход в курение марихуаны. Связанная с этим эстетика появилась среди американских негров, которые ничего делать не хотели. Планокурство — не очищение сознания, а убийство любых мотиваций и желаний. В целом «Так не надо» — путь по пустырю. Внутреннему и внешнему. Отрицание не порождает. Разрушать — не строить. И только лишь один процент людей пытается жить по пути «Я хочу». Пути, где жизненный выбор определяется твоими желаниями, работа будет интересной, партнёры — любимыми, окружение будет развиваться вместе и предлагать новые пути движения вперёд. А жизнь может быть счастливой и полноценной. Однако один процент именно пытается. А удаётся, в свою очередь, только лишь проценту от процента. В любой деятельности людей, достигших серьёзного успеха, можно пересчитать по пальцам одной руки. Остальные вроде и занимаются чем-то интересным, но топчутся на месте... [Филипп Богачев, «Успех», 2014.] Лишь бы трудились и размножались — а там пусть делают что хотят. Предоставленные сами себе, как скот на равнинах Аргентины, они всегда возвращались к тому образу жизни, который для них естественен, — шли по стопам предков. Они рождаются, растут в грязи, в двенадцать лет начинают работать, переживают короткий период физического расцвета и сексуальности, в двадцать лет женятся, в тридцать уже немолоды, к шестидесяти обычно умирают. Тяжелый физический труд, заботы о доме и детях, мелкие свары с соседями, кино, футбол, пиво и, главное, азартные игры — вот и все, что вмещается в их кругозор. Управлять ими несложно. Среди них всегда вращаются агенты полиции мыслей — выявляют и устраняют тех, кто мог бы стать опасным; но приобщить их к партийной идеологии не стремятся. Считается нежелательным, чтобы пролы испытывали большой интерес к политике. От них требуется лишь примитивный патриотизм — чтобы взывать к нему, когда идет речь об удлинении рабочего дня или о сокращении пайков. А если и овладевает ими недовольство — такое тоже бывало, — это недовольство ни к чему не ведет, ибо из–за отсутствия общих идей обращено оно только против мелких конкретных неприятностей. Большие беды неизменно ускользали от их внимания. У огромного большинства пролов нет даже телекранов в квартирах. Обычная полиция занимается ими очень мало. В Лондоне существует громадная преступность, целое государство в государстве; воры, бандиты, проститутки, торговцы наркотиками, вымогатели всех мастей; но поскольку она замыкается в среде пролов, внимания на нее не обращают. Во всех моральных вопросах им позволено следовать обычаям предков [Д. Оруэлл, «1984»]
Как отвечать на «неудобные» вопросы?
«Когда же ты женишься/выйдешь замуж?», «А не хотите родить второго?», «Вы разводитесь, да?» - наверное, каждому из нас доводилось оказываться в неловкой ситуации, когда любопытному собеседнику очень хотелось заполучить информацию, которой вы не хотите делиться, а потом сожалеть о том, какое направление приняла эта беседа. Мы представляем вашему вниманию несколько стратегий, которые помогут вам дать ответы на самые каверзные вопросы и при этом прекрасно себя чувствовать. 1. Программисты и Шерлок Холмс рекомендуют Отвечая на неприятные вопросы, вы имеете полное право не давать собеседнику никакой конкретной информации. Ведите себя, как программист из анекдота, который на вопрос заблудившихся Холмса и Ватсона, путешествующих на воздушном шаре, ответил абсолютно правильно, но при этом от его слов не было никакой пользы. – Сэр, не подскажете ли вы нам, где мы находимся? – В корзине воздушного шара, сэр! Или же давайте общую, но также не слишком полезную информацию. – Сколько же ты зарабатываешь? – Как все, средняя зарплата по отрасли (существенно меньше Абрамовича). 2. «Отзеркаливание» «Возвращайте» собеседнику его вопрос. Сделать это можно с помощью двух простых методик. 1) Формулируйте «переспрос» так, чтобы человеку, с которым вы беседуете, стало неудобно за свой интерес. Используйте универсальную конструкцию, которая начинается со слов «Я правильно понимаю, что...», а ее окончание будет зависеть исключительно от того, будете ли вы продолжать общение, хотите ли «выстроить» свои личные границы и т. д.: «Я правильно понимаю, что ты не прочь подержать свечку в моей спальне?», или «Я правильно понимаю, что твоя главная проблема на сегодняшний день — это моя личная жизнь?», или «Я правильно понимаю, что интерес к чужим бедам для вас в порядке вещей?». Отлично, если вы скажете все это очень вежливым, очень спокойным, ледяным тоном и не станете при этом жестикулировать, разве что удивленно приподнимете одну бровь. 2) «Усиливайте» интерес к заданной теме, адресуя собеседнику встречный вопрос из той же категории: – Вы когда собираетесь рожать второго-то? – А вы — третьего? 3. «Театр одного актера» Услышав какой-то неприятный вопрос, вы всегда можете представить себя великим драматическим актером, проникновенно заглянуть собеседнику в глаза, глубоко вздохнуть, прижать руки к груди (при желании можно «ломать» пальцы), изобразить бездну отчаяния и сказать трагическим голосом: «Умоляю тебя! Никогда, ты слышишь, никогда меня об этом не спрашивай!». Второй вариант — вы изображаете человека, дающего пресс-конференцию (мы не будем называть конкретных имен, но рекомендуем обратить внимание на лиц первого эшелона власти) и произносите фразу: «Пожалуйста, следующий вопрос!». Третья версия — для поклонниц сериала «Универ». Вспоминайте каратиста Эдуарда Кузьмина (он же Кузя) и говорите: «Это секретная информация!». 4. Шутите, это раздражает! – Боже мой, сколько же ты потратила на это платье? – Пришлось голодать две недели, но чего не сделаешь ради моды! Универсальные ответы «Я восхищаюсь вашим умением задавать вопросы, которые ставят в тупик!» Или: «Вы — восхитительная женщина (удивительный мужчина), знаете, что меня в вас всегда поражало? Это ваше умение задавать некорректные (сложные, риторические) вопросы!» «С удовольствием отвечу на ваш вопрос, только скажите сначала, почему вас это так сильно интересует?» «А вы в каких целях интересуетесь?» «Вы действительно хотите об этом поговорить?». Если слышите утвердительное «Да», смело парируйте: «А я — не хочу», - и улыбайтесь. Если вы не хотите больше иметь никаких дел с человеком, который задает бестактные вопросы, можно позволить несколько больше. Например, заметить в ответ: «Это мое собачье дело».
Эскапизм
Пойду, почитаю книгу в пустой парк, без лишних людей… Запущу игру и покачаю своего персонажа… Послушаю музыку в одиночестве… Посижу несколько часов в Интернете… Скорее бы на работу/учебу, подальше от этой семьи… Эскапизм — желание человека уйти от суровой действительности в выдуманный мир иллюзий, грез и фантазий. Бегство от реальности одинокого актера на сцене жизни. Убегать можно куда угодно: в вымышленный мир, во внутренний мир, в мир иллюзий, фантазий и так далее. Эскапизм проявляется в активной деятельности (работа, учеба, секс, игры, спорт и т.д.) и в пассивной деятельности (медитация, чтение книг, просмотр фильма, опьянение и т.д.). Практически любой вид деятельности может стать способом эскапизма, но только при условии, что он компенсирует реальный мир или какие-либо неразрешенные проблемы в нем. Предстает эскапизм, в основном, из-за неудовлетворенности человека в эпохе, в которую он живет, отсутствия желания или умения жить «здесь и сейчас». Эскапизм есть у всех, все когда-либо хотели убежать куда-нибудь от реальности и отдохнуть или подумать. В некоторых случаях, я не считаю эскапизм негативным явлением. Порой уход от обыденной реальности и создание модели другой, более яркой и интересной, не уводит человека от его жизненных ориентиров и целей, а лишь дополняет и приукрашивает путь к ним. Интересен тот факт, что эскапизм не считается болезнью, его нет в справочниках и книгах по психологии, хотя в крайних случаях он может проявится в виде мании. Эскапизм может стать большой проблемой, если уходить в крайность, например, если человек решит, что его вымышленный мир настолько прекрасен, что не захочет возвращаться в реальность, примеры тому — хикки и тому подобные затворники. Чем полезен эскапизм? Некоторым людям он помогает легче пережить депрессии и стресс, кому-то он компенсирует переживание эмоций. Я же считаю, что главный плюс эскапизма — это отдых и развитие воображения, но при условии, что он проявляется в умеренной форме. В каком-то смысле, эскапист — это мечтатель. Быть мечтателем не есть плохо. Когда мечтаешь, твоя фантазия работает и развивается, словно большая и успешная компания. Но в мечтательности есть один минус, когда уж слишком глубоко зарываешься в мечты, которые окутывают и не отпускают тебя, как и в большой компании, которая начинает зарастать бюрократией, бесконечными совещаниями и постоянным анализом, — это застой, когда твои мечтания сознательно никак не воплощаются в жизнь, а так и остаются мечтами.
Подборка блиц-фактов №31
Коренные американцы (индейцы) освобождены от уплаты налогов. Шашки старее шахмат. За последние 15 лет было более 7200 террористических актов против США. Уши - самый оперативный орган чувств у человека. Мы способны распознать звук за 0,05 секунды. Самой старой золотой рыбке 41 год. Её зовут Фред. Очки были изобретены в Европе в 1286-м году. До 15 века в английском языке не было знаков пунктуации. Юлий Цезарь носил лавровый венок, чтобы скрыть начинающуюся лысину. Первый запатентованный презерватив был многоразовым. Из 1826 известных миру миллиардеров только 46 - в возрасте до 40 лет. Во многих странах моча использовалась в качестве моющего средства. Сон мешает протрезветь. Средняя скорость дождя - 27 км в час. На склоне лет известный ловелас Джованни Казанова работал библиотекарем. Если ваш организм потеряет хотя бы 1% воды, вы почувствуете сильную жажду. В одном из американских университетов преподают глупость (Stupidity).
Жадность и эгоизм в отношениях
Эта статья оказалась сложней, чем я полагал. Несколько раз за нее садился и откладывал. Нечто внутри сопротивлялось и поднимало тему со скрипом, словно не желая сдавать некоторые устаревшие позиции и убеждения о жадности и эгоизме. Наверное, если попросить обывателя описать эти явления, скорей всего, на ум будут приходить примеры поступков по типу: «эгоизм это, когда…» То есть само переживание человек, как правило, принимает за чистую монету, а внимание соскальзывает на события, которые эгоизмом окрашиваются. Как я это вижу, не существует ни эгоизма, ни жадности. Есть только элементы, которые словно пиксели на мониторе создают их иллюзорные образы. И пока мы не различаем эти составные частицы, образ кажется целостным и реальным. Эта метафора с пикселями подходит практически под любое явление. В этой статье я попробую разложить эгоизм и жадность на элементы. Ткань жадности и эгоизма На событийном уровне эгоистичными жадинами мы считаем тех людей, которые не хотят разделять свои блага с нами. То есть, по такой логике жадиной в наших глазах может стать совершенно любой человек, отказавшийся даровать нам свои активы – будь то деньги, личное время, или какое-нибудь имущество. И вот здесь правильный вопрос звучит так: а при каких условиях нам жертвуют свои блага другие люди? Когда один человек хочет как-то одарить другого? Ответ на этот вопрос настолько прост, насколько же и неприемлем для самооценки обывателя. Так вот, благодетель жертвует свои блага при таких условиях, когда хочет понравиться. То есть, если человек захочет выглядеть хорошим в наших глазах, вероятно, он будет способен на так называемую щедрость по отношению к нашей персоне. И напротив, жадными эгоистами мы считаем тех людей, которые не стараются нам понравиться. А почему они не стараются? Потому что плохие? Нам, конечно, так думать удобней всего. А может, потому что плохие мы? Это – «палка о двух концах». Человек не старается нам понравиться, когда не видит для этого причин. Мы не святые, и обычно стремимся нравиться другим, когда чувствуем, что для нас это выгодно. То есть, желая выглядеть хорошими в чьих-то глазах, мы так или иначе рассчитываем что-то заполучить… И вот здесь вступает в игру наше многострадальное самолюбие, на одной стороне которого таится комплекс неполноценности, а на другой – чувство собственной важности. Не зря говорят, что гордыня – отец всех пороков. Мы чувствуем чужую жадность, когда переживаем, что нас не любят и не уважают, а только используют за наши блага. Мы жаждем искренней безусловной любви к собственной персоне, на которую по большому счету способны лишь святые и некоторые матери в отношении своих чад. Мы обманываем себя надеждой, что такая любовь возможна. Но по факту, мы живем в мире потребительских отношений, где каждый любит не безусловно, а по какой-то причине – за конкретные качества, черты и свойства. Мы все – «продажные твари», в своих отношениях подкупающие друг друга, кто чем может. А когда нам не хватает реальных благ, мы осваиваем искусство рекламы – позиционирования иллюзорных образов и качеств. Строим из себя не весть кого, чтобы искусственным имиджем заслужить любовь и уважение. И в этом еще полбеды. Ладно бы, если мы поступали так сознательно. Но в какой-то момент мы настолько завираемся, что и сами начинаем верить, будто и вправду являемся тем самым нормальным хорошим человеком, образ которого демонстрируем всем окружающим. Именно так в разладе с собою возникают неврозы – психосоматические недуги, отравляющие нашу жизнь. Мы становимся жадными собственниками, когда хотим держать под контролем наши отношения с другими людьми. Мы пытаемся контролировать чужие чувства, когда хотим, чтобы нас любили и уважали безусловно – то есть без причины. Иначе мы чувствуем фальш – унизительный обман, такое гадкое переживание, словно человек нас на самом деле совсем не любит, и выкинет из своего существования, как только мы перестанем спонсировать его присутствие в нашей жизни. Но ведь как уже говорилось – мы не святые и не умеем любить за просто так! Даже когда так называемую «жадность» проявляет чужой человек, которого мы раньше не видели, у нас может возникнуть невротичная реакция, потому что за чьей то бережливостью, мы обнаруживаем «неуважительное» отношение к нашей персоне. Иными словами, жадность и эгоизм – это личный страх, что нас любят не просто так, а по какой-то причине. Просто подспудно мы ощущаем, когда из нас хотят сделать лопухов, и в качестве большой и чистой любви пропихнуть типичные продажные отношения. А честность нас зачастую тоже не вполне устраивает, потому что все-таки в любовь хочется верить! Большая часть всех приятельских и дружеских связей также вертится вокруг таких вот взаимовыгодных неврозов. А если человеку от нас ничего не надо, наше уязвленное самолюбие может окрестить его сволочью. Но по факту ничего дурного в чужом равнодушии нет. Просто наша персона кому-то показалась неинтересной – может быть, человек устал, у него мало времени, или его раздражает рисунок на нашей рубашке. У всех свои предпочтения. Это – нормально. Но этот факт кажется тем унизительней, чем больше ожиданий мы накрутили вокруг жертвы наших потребностей. Травмирующий факт для самолюбия обывателя в теле взрослого человека заключается в том, что никто никому ничего не должен. А если мы посчитали иначе, то это – наша персональная проблема. Мотивы жадности и эгоизма Вот и получается, что если человек действует честно, не прикрывая свои истинные мотивы благородной ложью, тут-то он и становится «нехорошим» жадиной и «безжалостным» эгоистом, не пожелавшим церемониться с нашими неврозами. Иногда мы считаем эгоистами людей, которые берегут свое внимание и ценят личное время. Вроде как, если человек не читает наш бесполезный спам где-нибудь «ВКонтакте», значит, он ушлый эгоист, который вместо того, чтобы проникаться нашей глубокомысленной «чушью», занимается какими-то своими совершенно бесполезными для нас делами. Зачастую чужим эгоизмом нам нравится объяснять собственную потребность в бесплатной халяве. Ведь куда проще выманить уже готовые блага у имущих, нежели заработать их самостоятельно. Вроде как, если человек, сумел себя обеспечить, неплохо было бы ему понравиться, чтобы теперь он обеспечил и нашу персону, раз уж это у него так хорошо получается. Дабы человек оказался нашим должником, необязательно ему нравиться. Чтобы вытянуть чужие блага, можно льстить, унижаться, апеллировать к жалости, чувству долга, благородству, превосходству, величию и другим признакам «хорошего» человека. Подойдет все, что заставит «щедрого» благодетеля доказывать, что он – не жадина и не эгоист. Эгоистами мы считаем «нехороших» людей, которых принято осуждать и даже как-то наказывать. В романе я подробно озвучивал идею, что каждый человек в конечном итоге все делает исключительно для себя. Каждый повинуется закону кнута и пряника. Неважно, кто перед нами – герой, злодей, офисный служащий, любящая мать – никто не может иначе. Мы все – «собачки Павлова», подчиненные двум базовым рефлексам страдания и удовольствия. Каждый из нас в этой жизни просто избегает боли и выбирает кайф – кто как умеет. Все мы бредем за морковкой приятных ощущений. Гении, мудрецы и прочие продвинутые юзеры от типичных аутсайдеров ничем не отличаются – все та же погоня за кайфом. Разница между всеми нами только в том, что каждый имеет доступ к своим уникальным источникам счастья. Грубые люди действуют грубо, срывая поверхностные впечатления не потому что они «плохие», а потому что иначе не могут. Именно так – грубо и поверхностно доступный на их этапе кайф дергает за рычаги их разума. Дальновидные «мудрецы» наслаждаются жизнью утонченно с наименьшим количеством разрушительных последствий, потому что различают такие ниточки счастья, дергая за которые получают свой, недостижимый для других кайф. Никто не может иначе. Каждый подчиняется тем импульсам, которые способен различить на периферии своего сознания. Все мы – порождения неизбежного личного опыта. Есть такой как бы глобальный стереотип, который говорит, что правильные люди должны поступать правильно. А если ты неправильный, а жадный и эгоистичный, то обязан переживать стыд, страх и другие неприятные импульсы, которые должны побуждать исправляться, чтобы соответствовать этому глобальному стереотипу. В итоге нашим всемогущим разумом помыкают две дополнительные пружинки: самоуважение и самобичевание. Следуя нормативам, мы себя уважаем, нарушая правила – грызем. Так глобальный закон кнута и пряника реализуется в социальном мире, побуждая нас доказывать свою нормальность. Все наше поведение, все благородные намерения и высокие устремления подчиняются простым импульсам «приятно» и «неприятно». Но нам не хочется верить, что мы настолько примитивны… Поэтому мы выбираем думать, что наши «правильные» поступки – вовсе не от радости самоутверждения, а проявление какого-нибудь святого великодушия. Не существует ни жадности, ни эгоизма. Есть только наше самолюбие, загнанное беспрерывной гонкой самоутверждения, вечно сканирующее реальность в поисках любви и уважения. И нет ничего дурного в социальном бартере, где каждый делится тем, что имеет. Просто, во избежание невротичных страхов, при совершении обмена, не стоит жульничать, выдавая саморекламу за реальность. И тогда этот обмен «энергиями» вполне можно называть взаимовыручкой. © Игорь Саторин
Внутренний враг: что такое самосаботаж?
Выражение «твой главный противник — ты сам» сегодня уже не позволяют себе даже режиссеры голливудских блокбастеров, но от избитости оно не стало менее верным для большинства из нас. Мало кто ни разу не вел себя деструктивно, вопреки здравому смыслу и личным интересам. Сказать очевидную гадость близкому человеку, поиграть в новую видеоигру вечером накануне экзамена, забыть завести будильник перед важной встречей — способов самосаботажа существует множество. Зачем же он нам нужен на самом деле и как с ним бороться? Откуда что берется? В 1978 два психолога из Гарвардского университета, Стивен Берглас и Эдвард Джонс, провели эксперимент. Студентам были розданы тесты, половина из которых состояла из вопросов, ответить на которые можно было лишь наугад, другие были составлены так, что итоговая оценка полностью зависела от знаний студентов. После прохождения испытания, участникам было объявлено, что справились все, но тест придется пройти заново. Перед этим, однако, нужно принять, на выбор, одну из таблеток: улучшающую или ухудшающую когнитивные способности (и то, и другое, само собой, было плацебо). В итоге «тормозящую» таблетку, приняли исключительно мужчины из группы, в которой ответы нужно было давать наугад. Они не знали, чем был обусловлен их успех в первый раз, и не хотели, чтобы в случае поражения оно было их личной неудачей — куда приятнее свалить все на таблетку. Так выглядело первое исследование, посвященное самосаботажу. И общее понимание этого явления с тех пор мало изменилось. Самосаботажем считается процесс, в ходе которого неудачи экстернализируются (то есть объясняются внешними факторами), а успехи интернализируются (то есть они-то считаются достигнутыми благодаря личным качествам). Как и с большинством других психологических состояний, чаще всего «саботировать» учатся еще в детстве. К примеру, ребенок, которому говорят, что просить игрушки и сладости «эгоистично», перестает их просить — и в детстком возрасте его стратегию можно считать выигрышной: он подстраивается под требования людей, от которых зависит. Но, когда этот же человек уже во взрослом возрасте не может выразить, чего же он хочет, это может стать серьезной проблемой. Значимая группа риска — дети, привыкшие к чрезмерной опеке, которые выучили, что если даже не сделать вообще ничего (например, из домашней работы), со временем это обнаружит контролирующий ситуацию родитель, и он возьмет решение проблемы в свои руки. Помимо «подталкивающего к саботажу» поведения, дети также легко усваивают образцы поведения взрослых — и у родителя со схожими механизмами борьбы со страхами есть неплохие шансы воспитать ребенка-«саботажника». Впрочем, самосаботажем можно «заразиться» и во взрослом возрасте. Травматический опыт, как правило, заставляет людей избегать малейшего намека на травмировавшую ситуацию, даже если объективно текущая ситуация совершенно безопасна. Разнообразные фобии и чувство собственной неполноценности также становятся основой для самосаботажа. Осознание своей ничтожности может стать поводом «заболеть» перед важным собеседованием, а случайно пролитая на себя чашка кофе — отличной причиной отказаться от похода в гости при наличии социофобии. И, наконец, самосаботаж напрямую связан с разнообразными зависимостями (от курения и алкоголизма до шопоголизма и игромании). Как правило, они используются для снижения уровня стресса — и действительно позволяют отвлечься, не давая, тем временем, достичь того, чего хочется на самом деле. Уход от достижения собственных целей, оказывается, не единственный негативный эффект самосаботажа. «Расплачиваться» за него, согласно результатам исследований, приходится также плохим настроением, снижением субъективно воспринимаемой собственной компетентности, падением мотивации и новыми зависимостями. Всему голова Пару лет назад группа японских ученых решила выяснить, какие изменения можно наблюдать в мозге людей, более других склонных к самосаботажу. Около сотни японских студентов прошли специальный опросник, выявляющий склонность к этой стратегии, а затем ученые использовали метод воксель-базированной морфометрии (это техника для исследования анатомии мозга). Основным их открытием стало то, что склонность к самосаботажу определяется всего одной областью мозга — субгенуальной поясной извилиной (ее еще называют «поле Бродмана 25») — именно она считается «важным депо» по доставке серотонина в другие области мозга, включая гипоталамус и ствол мозга, управляющие сном и аппетитом, амигдалу и инсулу, влияющие на тревожность и настроение, гиппокамп, играющий важную роль в формировании памяти и некоторые области лобной коры, отвечающие за самооценку. Другие исследования в этой области продемострировали взаимосвязь между склонностью к самосаботажу и утратой чувства собственного «Я», подверженностью влияниям извне, повышенной раздражительностью, утомляемостью и деперсонализацией (когда свои действия воспринимаются со стороны, а управлять ими, по ощущениям, невозможно). Кроме того, мужчины больше склонны к самосаботажу, чем женщины, а женщины чаще начинают «саботировать» после какого-либо провала, когда мотивация продолжать двигаться к цели падает. Найти и обезвредить Самосаботаж не всегда узнается легко, он может иметь множество форм. Вот, пожалуй, самые популярные из них: Перфекционизм. Если что-то не получается совсем-совсем идеально, лучше бросить на середине и взяться за что-то новое. Уход в зависимости — переедание, курение и алкоголизм, компьютерные и азартные игры и т.д. — также удобный способ уйти от собственных целей. Нереалистичная оценка собственных возможностей. Берясь за множество проектов одновременно, часть из них можно просто упустить из виду, или же не успеть, или, скажем, “выгореть и сорваться”. Причинение, осознанно или нет, вреда здоровью: главное, заболеть так, чтобы выполнить необходимое стало совершенно точно невозможно. Излишняя самоуверенность — отказ от необходимой помощи, согласие взяться за что-то однозначно непосильное — тоже, в общем, эффективные способы провалить то, что очень хочется провалить. Прокрастинация — куда же без нее. Разумеется, этот список можно расширить: способов не делать что-то, что очень не хочется делать — уйма. Но как же все-таки добраться до сознательно выбранной цели, перестав ее саботировать? Вот список советов от доктора Маргарет Паул, Ph.D, колумниста Huffington Post: Замечайте свои суждения относительно себя. Именно они часто становятся причиной саботажа. Найдя то-самое-суждение, которое вас тормозит, спросите себя, в самом ли деле оно соответствует действительности. Чаще всего негативные оценки себя берут начало в детстве и не проходят в зрелом возрасте критического пересмотра. Проанализируйте способ, которым вы определяете собственную ценность. Решать, насколько вы ценны, стоит по тому, как вы проявляете заботу о себе и важных вам людях скорее, чем по результатам ваших действий. Сознательно рассматривайте ошибки и неудачи как обязательные шаги на пути к успеху (а вовсе не как метод оценки собственной значимости). Признайте, что иногда ошибаться нормально. Извлеките из провалов ценную информацию: что еще вам нужно узнать и чему научиться. Будьте внимательны к своим чувствам и добры к себе. Если вы настроитесь поддержать себя в случае провала, а не осудить, вы скорее будете готовы попробовать сделать следующий шаг. Будьте готовы скорее потерять другого человека, чем себя. Вы не будете бояться отвержения или поглощения, если будете честны с собой и станете делать то, что важно и нужно для вас, — даже если важным вам людям это не нравится. И, главное, стоит помнить о том, что самосаботаж — это не то, с чем надо бороться по умолчанию. Иногда к своему нежеланию делать что-то полезно прислушаться.
Робот пообещал человеку место в «зоопарке для людей»
При тестировании искусственного интеллекта робот пообещал человеку место в «зоопарке для людей». Имеющие сходство с людьми андроиды развиваются. Ярчайшим примером этого является созданный робототехником Дэвидом Хэнсоном андроид, внешне напоминающий знаменитого покойного писателя-фантаста Филипа К. Дика. Примечательным делает андроида Дика не столько его внешний вид, как его способность поддерживать осмысленную беседу. Создатели робота загрузили в программное обеспечение андроида работы умершего автора, а также диалоги с другими писателями. Если роботу задать тот же вопрос, что и был задан Дику в реальной жизни, то робот сможет ответить на вопрос так же, как Дик. Помимо этого робот способен отвечать на ряд сложных вопросов. А если роботу будет задан незнакомый вопрос, то его программное обеспечение попытается дать ответ, используя так называемый «латентный семантический анализ». Разговорные способности Андроида Дика подверглись испытанию в интервью с репортёром из PBS NOVA. Мозг робота состоит из подключенных к ноутбуку массива проводов. Во время разговора, программа распознавания лиц позволяла роботу смотреть прямо на репортёра. Кроме того, программа распознавания речи преобразовывала слова корреспондента и отправляла их к базе данных, чтобы подобрать правильный ответ. Адресованные Дику вопросы были отнюдь не тривиальные. Когда репортёр спросил: «Может ли андроид думать?» Робот ответил: «Много людей спрашивают меня, могу ли я делать свободный выбор, или подчиняюсь только программе. Лучший ответ, который я могу дать — сказать, что и люди, и животные и роботы в какой-то мере запрограммированы». Некоторые из ответов были заранее внесены в программу, тогда как другие были взяты из интернета. Дик продолжил: «Поскольку технология улучшается, предполагается, что я буду в состоянии интегрировать новые слова, которые я слышу в режиме реального времени. Я может не во всем прав, говорю невпопад, и иногда, возможно, не знаю, что сказать, но каждый день я делаю прогресс. Довольно примечательно, да?» Андроид Дик и тест Тьюринга Весь разговор пропитан зловещим подтекстом теста Тьюринга. Ныне покойный математик Алан Тьюринг сделал наброски эмпирического эксперимента, известного как «тест Тьюринга», который теоретически может быть использован, чтобы определить, способна ли машина думать. Тьюринг утверждал, что любая машина, отвечая на серию вопросов, способна кого-либо убедить, что она является способным к мышлению человеком. По словам писателя Дика, в тесте Тьюринга делается слишком большой упор на интеллект. На самом деле людьми нас делает эмпатия (осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека; прим. gearmix). Без неё мы лишь автопилотируемые объекты, проецирующиеся в пустоту. Андроид Дик обладает примитивной формой интеллекта и эмоций. Когда его спросили: «Вы верите, что роботы захватят мир?» Андроид Дик ответил: «Чёрт побери, братан! У вас у всех есть важные вопросы приготовления пищи на сегодня. Но ты мой друг, и я буду помнить моих друзей, и я буду добр к тебе. Так что не волнуйтесь. Даже если я превращусь в Терминатора, то всё равно буду добр к вам. Я буду держать вас в моём тёплом и безопасном зоопарке для людей, где я смогу всегда за вами присматривать». Ого! Он будет содержать людей в уютном зоопарке. Разве это не мило со стороны андроида Дика?
Эйнштейн и Шрёдингер едва не открыли тёмную энергию...
Для гения даже ошибка — открытие. Альберт Эйнштейн и Эрвин Шрёдингер пришли к мысли о тёмной энергии за 80 лет до появления этого термина, рассматривая то, что им казалось уродливым поправочным коэффициентом. В 1917 году Эйнштейн, составляя своё знаменитое уравнение пространства-времени, поместил всё, что касалось геометрии, слева, а энергии — справа. Левая постоянная «отвечала» за устойчивость Вселенной — в соответствии с данными наблюдений того времени. Однако в 1929 году стало ясно, что Вселенная расширяется, и Эйнштейн назвал космологическую константу самой большой ошибкой в своей жизни. Но историк Алекс Харви из Нью-Йоркского университета (США), анализируя работы двух великих физиков, опубликованные в 1918 году, обнаружил, что в одной из них Шрёдингер поиграл с уравнениями Эйнштейна, передвинув постоянную из левой стороны в правую. Этот простой шаг преобразовал константу из элемента геометрии пространства-времени в источник энергии Вселенной. «С математической точки зрения, это не имеет смысла, но речь-то о физике», — подчёркивает г-н Харви. Эйнштейн ответил на это (весьма нахально), что эта новая энергия должна либо быть ничем, либо требовать наличия «ненаблюдаемой отрицательной плотности в межзвёздном пространстве». Это и есть тёмная энергия, говорит г-н Харви, предложенная только в 1998 году для того, чтобы объяснить ускорение расширения Вселенной. В 2011 году за это открытие три физика удостоились Нобелевской премии, хотя истинная природа тёмной энергии по сей день смущает космологов. Если бы Эйнштейн доверился математике, он мог бы намного опередить это трио. Вместо этого учёный отклонил идею почти сразу. «Курс, взятый Шрёдингером, не представляется мне возможным, поскольку чересчур глубоко уводит в чащу гипотез», — писал Эйнштейн, раздражённый, по мнению г-на Харви, математическими играми коллеги. «Он указал, что тем самым вы открываете ящик Пандоры, — считает историк. — А это значит, что вы получите либо тривиальный результат, либо головную боль. Время показало, что та головная боль была тёмной энергией».
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
