Алексей Балабанов — одна из самых загадочных и противоречивых фигур в истории российского кино. Его фильмы невозможно перепутать, но и невозможно вписать в привычные рамки. Он умел говорить с аудиторией простыми словами о вещах сложных, тревожных, болезненных. Через хриплый голос эпохи 90-х, обшарпанные интерьеры, случайные жесты и короткие фразы он создавал кинематограф, который не просто отражал реальность — он ее проживал. В конце 1990-х, когда фильм «Брат» неожиданно стал настоящим хитом, имя Алексея Балабанова моментально оказалось в центре внимания. Картина завоевала любовь зрителей, стала символом времени — и тем самым изменила и статус самого режиссера. Его начали узнавать, обсуждать, пересматривать. К 2007 году, когда «Груз 200» — несмотря на споры и неоднозначную реакцию — все же признали одним из важнейших фильмов года, Балабанов окончательно закрепился как ключевая фигура в российском кино. Он стал не просто режиссером, а культурным явлением — человеком, чье творчество нужно было осмыслять, разбирать, спорить о нем. Каждый его фильм — это как законченное высказывание, цельная картина со своим языком и ритмом, даже если она кажется грубой или неровной. Но при этом о его киноязыке нельзя сказать, что он задан раз и навсегда — у Балабанова нет единого узнаваемого «стиля» в привычном смысле. Он, скорее, как хамелеон — его визуальный подход постоянно меняется, подстраивается под сюжет, под жанр, под настроение. И все же, одна устойчивость сохраняется: это его язык — в буквальном смысле, речь персонажей, диалоги. В них очень чувствуется «авторская рука» — короткие, емкие, точные реплики, вписанные в монтаж так, что создается ритм, почти музыкальный. Эти фразы работают на уровне чувства — как пульс. Минимализм — одна из основ его стиля. По образованию Балабанов — переводчик, и, возможно, это сказалось на его умении доносить суть с минимумом слов. Его диалоги часто звучат как «подстрочник», будто переведенный с другого языка текст, где главное — не красота фразы, а точность смысла. Эта лаконичность создает ощущение недосказанности, будто за словами прячется нечто большее. Даже когда герои пытаются «умничать» или философствовать, они говорят простыми, почти подростковыми формулировками. И в этом — сила: такая речь звучит грубо, но правдиво. Она становится частью тела героя, его внутренней анатомии. Что особенно интересно — важные, ключевые реплики в его фильмах почти всегда подчеркнуты визуально. Как будто ставится точка — затемнение, смена плана, музыкальный акцент. Этот прием может показаться простым, но он работает почти как гипноз. Балабанов в этом смысле близок к Милтону Эриксону — известному психологу, использовавшему ритм и повторы, чтобы влиять на подсознание. Точное совпадение слова и визуального перехода создает эффект транса. Ты не просто слышишь фразу — ты ее впитываешь. Так режиссер добивается того, что даже в моменты, когда логика сюжета начинает сбоить, фильм все равно удерживает зрителя. Может быть, именно благодаря такому ритму и такому подходу фильмы вроде «Брат 2», «Война» или «Мне не больно» не превращаются в банальные жанровые поделки. В них есть боевик, есть мелодрама, есть мрачная атмосфера 90-х, но все это — только форма. Настоящее содержание — это нечто более глубокое. Балабанов как бы сам об этом говорил: «Я делаю то, что людям нравится». Но за этим признанием стоит сложная система — можно сказать, что его собственным «богом» в этом деле стал тот самый Эриксон, незримо присутствующий в ритме и структуре его фильмов. Киноязык Балабанова — гибкий, живой, он меняется вместе с временем, темой, контекстом. В 1990-е и 2000-е его фильмы буквально пульсировали в унисон с обществом. Он говорил тем же языком, что и страна — в том числе языком боли, растерянности, тоски и неуверенности. Поэтому его картины важны не только как искусство, но и как своего рода документ эпохи. Они отражают то, что чувствовало общество: растерянность, страх, внутреннюю разорванность. Можно сказать, что сила кинематографа Алексея Балабанова, как однажды заметил герой «Брата», действительно заключается в правде. У режиссера редкий дар — «консервировать» время на пленке. Он тонко улавливал дух эпохи и с удивительной точностью передавал его на экране, создавая выразительный художественный образ своей современности. Безусловно, его взгляд был субъективным, однако он умел вычленять из действительности самые характерные и красноречивые детали. Символами той эпохи становятся, казалось бы, простые и обыденные вещи: свитер Данилы Багрова, приобретенный в секонд-хенде, афиши на улицах, ковер с изображением «Трех богатырей» на стене, пожелтевшие фотографии за стеклом серванта. Все эти предметы не просто воссоздают быт — они возвращают зрителя в атмосферу России 1990-х годов. Музыка также становится важнейшей «машиной времени», с помощью которой зрители переносятся в другую реальность. Для Балабанова она играла почти сакральную роль. Одна из ключевых тем его фильмов — это бездомность. Причем не только в буквальном, физическом смысле. Герои Балабанова постоянно ищут место, где могли бы укорениться. Им неуютно везде: они бегут, переезжают, пересекают границы — и географические, и психологические. Они нигде не чувствуют себя «дома». Даже когда у них вроде бы есть крыша над головой — это либо гостиница, либо временное пристанище, либо просто иллюзия. Пространство в его кино — почти всегда враждебное, оно не принимает, оно отталкивает. Это напрямую связано с кризисом идентичности, который накрыл постсоветское общество. Люди потеряли опору, привычные ценности, координаты. Балабанов показывает инфантильную, почти архаичную модель, в которой человек либо пугается пространства, либо стремится в него влиться, но не может. Он показывает, как человек ищет, но не находит — и от этого становится еще более потерянным. Именно это напряжение, это постоянное чувство «непристроенности» диктует и жанровые переходы, и смену тональности в его кино. Он начал с почти абсурдистского кино («Счастливые дни», «Замок»), но потом все глубже уходил в символику — в попытку осмыслить не просто сюжеты, а судьбу страны, человека, общества. Постепенно в его кино стали отчетливо повторяться два основных мотива, которые можно назвать основой всей его символической системы. Первый — это экспансия в «чужое» пространство. Будь то Америка в «Брате 2», Чечня в «Войне», или Петербург 1900-х в «Про уродов и людей» — это всегда движение куда-то вовне. Причем это пространство может быть и историческим, и психологическим, и буквально географическим. Второй мотив — это насилие. Оно воспринимается как способ соприкоснуться с этим «другим» пространством. Насилие в фильмах Балабанова бывает разным: военным, криминальным, сексуальным. Но оно всегда связано с пересечением границ — будь то границы тела, пола, культуры или времени. Даже в, казалось бы, мягкой мелодраме «Мне не больно» невозможность близости между героями — это тоже своего рода барьер, который преодолеть можно только через боль. Интересный момент: даже в «Брате» изначально был запланирован эпизод с сексуальным насилием — Данила должен был увидеть свою возлюбленную в садомазохистской сцене. Так что во всех фильмах Балабанова, будь то военная драма или история любви, работает одна и та же схема: подростковое восприятие мира, в котором нет безопасного взаимодействия с другим. Ты или нападаешь, или тебя унижают. И это касается не только людей, но и самого мира, пространства, в которое герой попадает. «Груз 200» в этом смысле становится почти манифестом: здесь и экспансия, и насилие соединяются в структуре фильма. Но Балабанов не просто показывает это — он сам работает с реальностью по тем же законам. Он не анализирует ее, не предлагает решений. Он, скорее, интуитивно «подключается» к глубоким слоям культуры. Его интересует не актуальная политика, а архетипы, ритуалы, страхи. Поэтому он так часто уходит в прошлое. Его «эмиграция» — в советское или постсоветское пространство — это культурный эскапизм: возможность говорить о настоящем, не называя его напрямую. Балабанов уходит в 80-е не из ностальгии, а потому что только там можно честно поговорить о боли, насилии, страхе. В настоящем на это слишком много табу, слишком сильна цензура — не только внешняя, но и внутренняя, социальная. Поэтому Балабанов «отделяется» по-своему: он уходит в прошлое, это его способ обрести свободу. И это не бегство. Это выбор. Выбор художественного языка. Подростковая агрессия ищет выход — и находит его в жанре: треш, хоррор, боевик, эротика с элементами жестокости. Это упаковка, в которой Балабанов разговаривает с обществом. Иногда — с ним в согласии, иногда — в противоречии. Как сказал однажды Данила Багров: «Не в силе Бог, а в правде». И Балабанов — это часть этой самой российской правды. Грубая, резкая, тревожная — но, быть может, именно поэтому и самая настоящая. Влияние Балабанова на российское кино 1990-х и 2000-х годов было столь велико, что появление последователей стало практически неизбежным. Мрачные герои, несправедливость мира, индустриальные руины и реалистичные российские пейзажи — все это продолжает перекочевывать в фильмы современных режиссеров. Однако во многих случаях эти мотивы кажутся вторичными. Балабанов оставил настолько мощное художественное наследие, что любые попытки его повторить рискуют выглядеть лишь тусклым отражением оригинала. Зачем нужен «второй Балабанов», если уже есть первый? Балабанов не был режиссером-учителем, не предлагал готовых ответов и не стремился нравиться. Он смотрел на жизнь с холодной, иногда беспощадной честностью, но при этом с каким-то внутренним, почти детским ощущением боли и несправедливости. Его фильмы — как оголенные нервы времени, к которым страшно прикасаться, но невозможно отвести руку. Сегодня, спустя годы, его голос звучит по-прежнему остро, как будто эти ленты все еще продолжают говорить с нами. И может быть, в этом и есть настоящая сила искусства — быть живым даже тогда, когда эпоха, которую оно отражает, давно ушла.
Читайте также
Чем дольше вы смотрите на эту картинку, тем она становится страннее и страшнее
Многие художники включают в свои картины какие-то мелкие детали, чтобы удивить или шокировать зрителя. И надо признать, особенно это удаётся художнику Джеффу Ли Джонсону. Нажмите на картинку, чтобы разглядеть все пугающие и сумасшедшие вещи. При первом взгляде на рисунок под названием «Синяя тарелка» кажется, что это обычная закусочная в стиле пятидесятых годов. Но стоит только приглядеться, как сразу становится понятно, что на картине происходит что-то очень и очень необычное. А сколько зловещих деталей сможете заметить вы?
Любовь и голод
Если в любовные отношения вступает человек, которому досталось мало родительской любви, то это всегда чревато страданиями. Любовь — это всегда, в каком-то смысле, отражение первых объектных отношений. На этой арене разворачивается все, что когда-то происходило между ребенком, ныне половозрелым, и его первыми объектами любви: мамой и папой. И если чего-то важного и существенного в процессе взросления ребенок не получил, то этот голод он будет пытаться восполнить в своих отношениях с партнером. А что такое голодный человек? Как ведет себя человек, когда сильно голоден? Будет ли он есть неподходящую, или даже, непригодную пищу, испорченную пищу? Почему бы и нет, смотря насколько голоден… А если он ничего слаще и не пробовал? Тем более. И вот, если очень голодный ребенок вдруг чует в потенциальном партнере то, чего ему так не хватало от «идеального родителя» — считайте, что он обречен. Внезапно этот прекрасный человек становится чрезвычайно нужным, жизненно необходимым, вожделенным. Так возникает зависимость. Тот, с кем так хорошо, а без него так плохо, кто заполняет пустоту - становится объектом «слепой любви». Ощущение пьянящего счастья, потерянного рая рядом с возлюбленным переживается настолько сильно, что все остальное уходит в глубокий фон. Тяжко влюбленный человек не замечает несовпадений, несоответствий, неудобств, склонен игнорировать тот факт, что его потребности в этом контакте не удовлетворяются. Голод притупляет чувствительность: «любимого» готовы скушать с потрохами. Даже реакция на отвержение, пренебрежение с его стороны, как будто затирается, сглаживается — все застит жажда. Ужас сепарации побеждает отвращение. Чуть позже проступает чувство неудовлетворенности, начинает расти, но даже несмотря на это, по-прежнему страшно взглянуть на вещи трезво. Глубоко зависимый человек предпочитает находиться в неком тумане, пребывать в иллюзиях, лишь бы не утратить источник суррогатного питания. «Голодный» смутно понимает, что ним что-то не так, страдает и даже может просить о помощи, но любые попытки со стороны навести ясность, снять розовые очки только вызывают агрессию в ответ. Помощью, в его понимании, может быть только в виде рецепта «как изменить вкус «пищи» — то есть, запросы типа «сделайте с ним что-нибудь», «как сделать так, чтобы он (она)…» — но так, чтобы оставить в покое этот объект и пойти искать другой, как вариант вообще не рассматривается. Я полагаю, что многие узнают себя в этом описании: хотя бы раз в жизни, но почти все переживали «несчастную любовь». Но также, есть и такие, кто несет это знамя сквозь всю жизнь, крайне неразборчиво выбирая себе объекты привязанности. Безусловно, в тяжелых случаях психотерапия необходима, усилия которой будут, направлены, в первую очередь, на восполнение внутренних пустот, пробелов в детско-родительских отношениях. Однако же, и сам человек может и должен помогать себе выйти из привычной модели поведения. Что можно для этого сделать? В первую очередь, поставить правильный «фильтр». То есть, ориентироваться не на то, что привлекает и восхищает, а на то, что по-настоящему питает. Соответственно, и направлять свою либидинальную энергию следует на тех, кто делает для вас что-то хорошее, кто искренне вам предан, а не на тех, кто вас привлекает своими качествами. То есть, первично должно быть отношение к самому себе, а не к другому. Необходимо постоянно спрашивать себя: хорошо ли мне, комфортно ли, уютно ли мне в этом месте, с этим человеком, что он мне дает и чем я готов за это благодарить. Во-вторых, замедлиться. Голодный человек ест очень жадно, и потому не в состоянии проконтролировать количество и качество поглощаемого. Если же каждый «кусочек» смаковать, тщательно принюхиваться и присматриваться — то и риска меньше, и удовольствия больше. Ну и еще, пожалуй, не следует бояться голода. Сейчас чего-то нет — не беда, значит будет попозже. Не нужно хватать первое, что попадется, не суетитесь - все произойдет своевременно! И это вопрос не веры в судьбу, а веры в себя. Поле богато бесчисленным количеством вариантов, они окружают нас постоянно. Но встреча с потребностью, происходит тогда, когда человек к этому готов. Важно позволить себе это иметь. Держите фокус на себе, своих желаниях и потребностях, и тогда, рано или поздно, вы обнаружите, что вы уже давно там, где когда-то мечтали, и с тем, кого на самом деле хотели видеть рядом! Автор: Татьяна Мартыненко
Как отучиться сравнивать себя с другими людьми
Мы постоянно сравниваем себя с теми, кто нас окружает, и делаем выводы: либо мы хотим делать то, что делают они, либо осуждаем их и чувствуем своё превосходство. Но чувство превосходства — это не счастье, и оно никоим образом не ведёт к этому. В то же время сравнение уже настолько вросло в наш образ мыслей, что просто так избавиться от него не получится. Придётся отслеживать порывы сравнить себя с другим человеком и останавливать себя. Читайте о причинах серьёзно подумать об этом и двух полезных привычках, которые помогут остановить вечное сравнение. Прежде чем рассказать о новых привычках, которые неплохо было бы завести, нужно понять, ради чего их заводить. Вот несколько примеров, как люди портят себе настроение, сравнивая — осознанно или нет — себя и других людей. Часто даже незнакомых. Профили в социальных сетях Люди выкладывают в социальные сети фотографии самых удачных и счастливых моментов своей жизни. Вы не увидите там фоток с подписью «Мы страшно ссоримся, и я разбиваю свой iPhone», «Я в депрессии» или «Я не прошёл собеседование и решил напиться с горя в ближайшем баре». В общем-то там только хорошие моменты: веселье на пляже, шикарный ужин, занятия йогой, пробежка или время после пробежки, вечеринка и т. д. Создаётся впечатление, что у человека очень насыщенная и яркая жизнь. Если вы часто зависаете в соцсетях, просматривая все весёлые моменты из жизни друзей и знакомых, у вас может случиться неконтролируемое падение самооценки. Почему я не хожу по ресторанам, где подают такую красивую еду? Почему я не путешествую, не занимаюсь спортом, и у меня не такое красивое тело? Вы сравниваете моменты своей жизни с чьими-то другими, но зачем? Разве они должны быть лучше? Разве счастье зависит от того, лучше или хуже будут смотреться моменты вашей жизни? Нет, счастье зависит от принятия настоящего момента, а не от желания делать то, что делает другой человек. По сути, для счастья нам не нужно быть лучше кого-то — нужно принимать то, где мы находимся, чем занимаемся и кем являемся. Сравнение не добавляет нам счастья, наоборот, оно заставляет нас завидовать, злиться на себя и мечтать о том, в чём мы не нуждаемся. Осуждение или понимание Люди обожают судить других в той или иной степени. Люди, занимающиеся спортом и не имеющие лишнего веса, с осуждением смотрят на полных людей, которые едят в «Макдоналдсе» и не могут без лифта подняться на третий этаж. Люди со стабильным заработком осуждают тех, кому периодически приходится занимать деньги. Особенно сильно за дурные привычки осуждают те люди, которые сами от них страдали, но бросили. Бывшие курильщики, те, кто злоупотреблял алкоголем или вредной едой. Они способны до бесконечности осуждать тех, кто до сих пор этого не сделал: «Почему они такие слабохарактерные?», «У них никакого самоконтроля!», «Они позволяют своим дурным привычкам управлять собой!». И вместе с этим праведным возмущением приходит ощущение превосходства над другими людьми. Но это, как уже говорилось раньше, совсем не приводит к счастью. Осуждение приводит к тому, что вам становится неприятен этот человек, вы исходите негативными чувствами по отношению к нему, испытываете разочарование и даже отвращение. Мы хотели бы, чтобы другие люди были похожи на нас, чтобы сделали что-то для улучшения своей жизни. Люди вообще склонны представлять себя на месте других людей, поэтому мы всегда думаем, что знаем, как будет лучше для другого человека. На самом деле это очень самонадеянно. Даже если вы общаетесь с близким родственником, вы можете и не догадываться, что ему нужно на самом деле, не говоря уже о просто знакомых людях. Когда вы осуждаете людей, вы не принимаете их такими, какие они есть, не принимаете жизнь такой, какая она есть, и испытываете разочарование от того, что она не такая. Почему бы вместо этого не попытаться понять другого человека? Я уверена, что человек при желании может понять абсолютно всех. И когда вы поймёте другого человека, неприязнь исчезнет, и вы примете ещё одну часть этой жизни. Развиваем две привычки Вы хороший человек, все остальные — тоже. Только сравнение заставляет нас думать по-другому. И вы можете заменить его на две отличные привычки: 1. Принимайте себя таким, какой вы есть. Вместо того чтобы смотреть на жизнь других людей, сосредоточьтесь на тех хороших моментах, которые происходят в вашей жизни. Как только вы замечаете, что начинаете сравнивать себя и других людей, останавливайтесь. Вместо этого посмотрите на свою жизнь, на всё прекрасное, что есть в ней. 2. Старайтесь понять, а не осудить. Когда вы замечаете, что разочарованы кем-то, перестаньте судить. Вместо этого попытайтесь понять человека. Может быть, у него тяжёлый период в жизни, он расстроен, подавлен или зол. Может быть, человек потерял надежду и у него в жизни действительно были обстоятельства для этого. Когда вы понимаете человека, осуждение отступает.
Про нестандартное мышление
Однажды к Эрнеcту Резерфорду, президенту Королевской академии, обратился коллега за помощью. Он собирался поставить самую низкую оценку по физике одному из своих студентов, в то время как тот утверждал, что заслуживает высшего балла. Оба — преподаватель и студент — согласились положиться на суждение третьего лица, незаинтересованного арбитра. Выбор пал на Резерфорда. Экзаменационный вопрос гласил: «Объясните, каким образом можно измерить высоту здания с помощью барометра?». Ответ студента был таким: «Нужно подняться с барометром на крышу здания, спустить барометр вниз на длинной верёвке, а затем втянуть его обратно и измерить длину верёвки, которая и покажет точную высоту здания». Случай был и впрямь сложный, так как ответ был абсолютно полным и верным! С другой стороны, экзамен был по физике, а ответ имел мало общего с применением знаний в этой области. Резерфорд предложил студенту попытаться ответить ещё раз. Дав ему шесть минут на подготовку, он предупредил его, что ответ должен демонстрировать знание физических законов. По истечении пяти минут студент так и не написал ничего в экзаменационном листе. Резерфорд спросил его, сдаётся ли он, но тот заявил, что у него есть несколько решений проблемы, и он просто выбирает лучшее. Заинтересовавшись, Резерфорд попросил молодого человека приступить к ответу, не дожидаясь истечения отведённого срока. Новый ответ на вопрос гласил: «Поднимитесь с барометром на крышу и бросьте его вниз, замеряя время падения. Затем, используя формулу, вычислите высоту здания». Тут Резерфорд спросил своего коллегу преподавателя, доволен ли он этим ответом. Тот, наконец, сдался, признав ответ удовлетворительным. Однако студент упоминал, что знает несколько ответов, и его попросили открыть их. — Есть несколько способов измерить высоту здания с помощью барометра, — начал студент. — Например, можно выйти на улицу в солнечный день и измерить высоту барометра и его тени, а также измерить длину тени здания. Затем, решив несложную пропорцию, определить высоту самого здания. — Неплохо, — сказал Резерфорд. — Есть и другие способы? — Да. Есть очень простой способ, который, уверен, вам понравится. Вы берёте барометр в руки и поднимаетесь по лестнице, прикладывая барометр к стене и делая отметки. Сосчитав количество этих отметок и умножив его на размер барометра, вы получите высоту здания. Вполне очевидный метод. — Если вы хотите более сложный способ, — продолжал он, — то привяжите к барометру шнурок и, раскачивая его, как маятник, определите величину гравитации у основания здания и на его крыше. Из разницы между этими величинами, в принципе, можно вычислить высоту здания. В этом же случае, привязав к барометру шнурок, вы можете подняться с вашим маятником на крышу и, раскачивая его, вычислить высоту здания по периоду прецессии. — Наконец, — заключил он, — среди множества прочих способов решения данной проблемы лучшим, пожалуй, является такой: возьмите барометр с собой, найдите управляющего и скажите ему: «Господин управляющий, у меня есть замечательный барометр. Он ваш, если вы скажете мне высоту этого здания». Тут Резерфорд спросил студента, неужели он действительно не знал общепринятого решения этой задачи. Он признался, что знал, но сказал при этом, что сыт по горло школой и колледжем, где учителя навязывают ученикам свой способ мышления, который не всегда приемлет не стандартных решений. Студент этот был Нильс Бор (1885–1962), датский физик, лауреат Нобелевской премии 1922 г.
Стэнфордский эксперимент: как люди превращаются в «охранников» и «заключённых»
Ситуация влияет на поведение человека больше, чем внутренние особенности — именно к такому выводу пришел Филипп Зимбардо в результате стэнфордского тюремного эксперимента. 24 участника набрали по объявлению, все они были здоровыми молодыми мужчинами. За 15 долларов в день им предстояло 2 недели провести в «симуляции тюрьмы», где каждый играл роль охранника или заключенного. На второй день заключенные подняли бунт, через шесть дней эксперимент пришлось закончить из-за ужасающего морального, сексуального и физического насилия в стенах «тюрьмы». Эксперименты для военных Профессор Стэнфордского университета Филипп Зимбардо получил от Военно-морского флота США грант на исследования, в число которых входило проведение эксперимента в 1971 году. Власти хотели узнать причины конфликтов между охранниками и заключенными в тюрьмах. Можно ли объяснить регулярные избиения, унижения и насилие личными качествами людей? Результаты эксперимента впоследствии использовались при расследовании скандала вокруг иракской тюрьмы в Абу-Грейб. Участников эксперимента набрали по объявлению в газете. Здоровые физически и психически, они были представителями среднего класса, образованными и ни разу не имевшими дел с полицией. Кому быть заключенным, а кому охранником, решила монетка. Интересно, что изначально никто из молодых людей не хотел быть охранником, даже впоследствии самый жестокий из них, прозванный Джон Уэйн. Тюрьма в стенах университета Тюрьма была устроена в одном из коридоров университета. Заключенных поселили по трое в маленькие камеры, где из мебели оставили лишь кровати. Им выдали робы: короткие миткалевые халаты и резиновые шлепанцы. Нижнее белье им носить запрещалось, поэтому если заключенный наклонялся, его тело обнажалось. Зимбардо хотел создать максимально некомфортные условия для участников-заключенных. В такой неудобной одежде они быстро потеряли уверенность в себе. На их робы были нашиты номера, которыми на протяжении всего эксперимента было приказано пользоваться вместо имен. На головах у заключенных были чулки, которые прятали волосы, создавая эффект обезличенности. Охранники сами выбрали себе форму цвета хаки, непрозрачные очки, которые прятали их глаза, и дубинки. Надзирателям за день до начала эксперимента провели краткий инструктаж. Главными условиями было отсутствие прямого физического насилия, остальные линии поведения им нужно было домыслить самостоятельно. Охранники работали сменами по 8 часов в день. Нередко они оставались дольше положенного, хотя никто им за это не доплачивал. Надзирателем тюрьмы был назначен лаборант-старшекурсник, а сам Зимбардо принял должность управляющего. От переклички до насилия Каждое утро должно было начинаться с переклички. Она задумывалась как способ организовать заключенных, проверить, все ли на месте, а также помочь им привыкнуть к своим номерам. Но с первого же дня охранники стали использовать перекличку как способ утвердиться. Они заставляли заключенных прыгать и отжиматься, по несколько раз повторять и пропевать номера, всячески их унижали. Сексуальные извращения и насилие появились на пятый день. В качестве поощрения использовалась возможность помыться, выкурить сигарету или даже сходить в туалет. Уже на второй день эксперимента заключенные подняли бунт. Ошеломленные охранники подавили восстание струями огнетушителей, а лидера, заключенного № 8612, отправили в карцер. Он посеял между заключенными панику, сказав, что добровольно никто не может покинуть эксперимент. Ночью ассистент профессора отпустил его. Затем смотрители принялись стравливать бунтовщиков, заронив подозрение, что между ними есть информатор. Для этого они выделили одну камеру, куда перемещали «хороших» заключенных, которых выбирали случайно. На третий день к заключенным должны были прийти на свидание близкие. Организаторы боялись, что родители могут увидеть угнетенное состояние сыновей и забрать участников эксперимента домой. Чтобы этого не допустить, Зимбардо устроил «потемкинскую деревню» — скрыл все, что могло напугать гостей. В тот же день среди заключенных прошел слух, будто № 8612 собирается прийти с дружками и выпустить всех. Профессор был напуган не на шутку, собирался сделать вид, что эксперимент закончен, но никто так и не пришел. Ситуация выходит из-под контроля С каждым днем становилось все хуже. Заключенные первое время не воспринимали ситуацию всерьез или даже пытались сопротивляться насилию охранников, но буквально через пару дней сдались и превратились в безвольных зомби, безропотно выполнявших все приказы надсмотрщиков. Те же, в свою очередь, начали проявлять сильные садистские наклонности, раз за разом придумывая все более изощренные издевательства. На шестой день эксперимента в университет пришла выпускница Стэнфорда Кристина Мэслаш. Они с Филиппом Зимбардо собирались пожениться. Увидев ужасы, творившиеся в «тюрьме», она призвала профессора немедленно закончить эксперимент. Так он и поступил. Выводы, которые психолог сделал по опыта, он изложил в книге «Эффект Люцифера. Почему хорошие люди превращаются в плохих» лишь в 2007 году.
6 железных правил английской вежливости
Антрополог Кейт Фосс — истинная англичанка. В книге «Наблюдая за англичанами. Скрытые правила поведения» она описала английское общество изнутри. 1. Правило извинений Кейт провела забавный эксперимент: она как бы нечаянно сталкивалась с прохожими, чтобы проверить, извинятся ли они. В большинстве случаев она слышала извинения. Англичане при любом нечаянном контакте говорят «извините», даже если не они были виновниками столкновения. Это не значит, что они винят себя в ситуации. Их извинения — рефлекс, воспитанный в детстве. Британцы просят прощения за любое нарушение чужого покоя: «Извините, это место свободно?», «Простите, но вы, кажется, сели на мой плащ». И заслужили репутацию самой вежливой нации в мире. 2. Правило соблюдения очереди Любая английская очередь куда-либо — это ровный ряд соблюдающих дистанцию людей. Если вдруг кто-то пытается пролезть без очереди, англичане не делают ему замечения, а только многозначительно приподнимают брови или пожимают плечами. «Не устраивать сцен» — одно из железных английских правил. Человек и так унизил себя: да, он сэкономил несколько минут, но не потерял ли при этом чувство собственного достоинства? 3. Правило несерьезности Англичане относятся к себе и своим успехам с легкой иронией. Их дипломы, как правило, висят где-нибудь на стене в туалете, а их самих с детства учат «не быть слишком серьезными» по отношению к себе. Человек с большим самомнением, обожающий рассказывать о собственных достижениях, рискует подвергнуться насмешкам. Британцы не станут утомлять собеседника своей персоной. Вместо того чтобы пытаться заинтересовать его перечислением своих достоинств, они подождут, когда тот сам проявит к ним искренний интерес. 4. Правило скромности Англичане не менее амбициозны, чем другие нации, но считают, что хвастаться и важничать — постыдно. Демонстрировать свой статус не принято: ни одежда, ни марка машины не должны показывать, что вы в чем-то превосходите других. 5. Правило знакомства Англичане свято соблюдают право на личную жизнь. «Мы не суем нос в чужие дела», — гордо говорят они о себе. Не стоит задавать англичанину вопросов о его работе, семейном положении и количестве детей, если он первый не заговорит об этом: это бестактность, как и разговоры о деньгах и уровне зарплаты. 6. Правило разговора о погоде О чем же тогда говорить? Англичане в совершенстве освоили искусство small talk — коротких бесед на нейтральные темы. И эти разговоры — не какая-нибудь формальная ерунда, а общепринятая форма демонстрации доброжелательности. Не обязательно мрачно молчать, если едешь в лифте с соседом. Почему бы, например, не перекинуться парой слов о погоде? Несмотря на то что англичане скромны, своих собеседников они осыпают комплиментами направо и налево. Для них это вовсе не лесть, а простая вежливость. Истинная английская вежливость.
30 невероятно актуальных цитат Салтыкова-Щедрина
Меткие и неустаревающие цитаты Салтыкова-Щедрина, писателя, который видел будущее… Михаилу Евграфовичу Салтыкову-Щедрину в русской литературе отведено особое место, потому что ни один писатель в своих произведениях не критикует, не высмеивает и не обличает действительность так метко и беспощадно. Несмотря на то, что писал он почти два века назад, его сюжеты очень похожи на то, что происходит в России сейчас. Герои настолько точно характеризуют современный мир, что кажется, писатель просто заглянул в будущее и написал о нас. 1. Если я усну и проснусь через сто лет, и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют… 2. Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать. 3. Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства. 4. Когда и какой бюрократ не был убежден, что Россия есть пирог, к которому можно свободно подходить и закусывать? 5. Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления. 6. Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду. 7. Если на Святой Руси человек начнет удивляться, то он остолбенеет в удивлении, и так до смерти столбом и простоит. 8. Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. 9. Ну, у нас, брат, не так. У нас бы не только яблоки съели, а и ветки-то бы все обломали! У нас, намеднись, дядя Софрон мимо кружки с керосином шел — и тот весь выпил! 10. У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте! 11. Нет, видно, есть в божьем мире уголки, где все времена — переходные. 12. — Mon cher, — говаривал Крутицын, — разделите сегодня все поровну, а завтра неравенство все-таки вступит в свои права. 13. Увы! Не прошло еще четверти часа, а уже мне показалось, что теперь самое настоящее время пить водку. 14. — Нынче, маменька, и без мужа - все равно что с мужем живут. Нынче над предписаниями-то религии смеются. Дошли до куста, под кустом обвенчались — и дело в шляпе. Это у них гражданским браком называется. 15. Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью. Жадность в особенности необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд. 16. …Крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а все существенное изображалось самым мелким шрифтом. 17. Всякому безобразию своё приличие. 18. …Цель издания законов двоякая: одни издаются для вящего народов и стран устроения, другие — для того, чтобы законодатели не коснели в праздности. 19. — Барышня спрашивают, для большого или малого декольте им шею мыть? 20. Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития. 21. Идиоты вообще очень опасны, и даже не потому, что они непременно злы, а потому, что они чужды всяким соображениям и всегда идут напролом, как будто дорога, на которой они очутились, принадлежит им одним. 22. — Кредит, — толковал он Коле Персианову, — это когда у тебя нет денег… понимаешь? Нет денег, и вдруг — клац! — они есть! — Однако, mon cher, если потребуют уплаты? — картавил Коля. — Чудак! Ты даже такой простой вещи не понимаешь! Надобно платить — ну, и опять кредит! Еще платить — еще кредит! Нынче все государства так живут! 23. Глупым, в грубом значении этого слова, Струнникова назвать было нельзя, но и умен он был лишь настолько, чтобы, как говорится, сальных свечей не есть и стеклом не утираться. 24. В болтливости скрывается ложь, а ложь, как известно, есть мать всех пороков. 25. Один принимает у себя другого и думает: «С каким бы я наслаждением вышвырнул тебя, курицына сына, за окно, кабы…», а другой сидит и тоже думает: «С каким бы я наслаждением плюнул тебе, гнусному пыжику, в лицо, кабы…» Представьте себе, что этого «кабы» не существует — какой обмен мыслей вдруг произошел бы между собеседниками! 26. Неправильно полагают те, кои думают, что лишь те пискари могут считаться достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пискари. 27. В словах «ни в чем не замечен» уже заключается целая репутация, которая никак не позволит человеку бесследно погрузиться в пучину абсолютной безвестности. 28. Многие склонны путать два понятия: «Отечество» и «Ваше превосходительство». 29. Страшно, когда человек говорит, и не знаешь, зачем он говорит, что говорит и кончит ли когда-нибудь. 30. Талант сам по себе бесцветен и приобретает окраску только в применении.
Обратная реальность
В Японии цвет траура — белый, в Болгарии кивок головой значит «нет». Мы собрали примеры тотального несовпадения карт реальности. Карта реальности — термин из психологии — это уникальное представление о мире каждого человека, построенное из его индивидуальных восприятий и индивидуального опыта. Это определенная модель мира, построенная в мозге каждого человека. Из окружающей нас реальности мы узнаем, что это стул, на нем сидят, в неделе семь дней, а обручальное кольцо носят на безымянном пальце правой руки. Однако, карты реальности разных людей и народов не совпадают в силу множества культурных, исторических и социальных различий. Лево- и правостороннее движение транспорта в разных странах, разные значения одних и тех же жестов и цветов, особенности географических обозначений и так далее. Например: • Индейцы племени юки считали не пальцами (пятерками), а промежутками между пальцами (четверками). • На расчерченной на клетки доске для игры в го камни ставят не в середине клетки, а в «перекрестии» линий. • В Центральной Америке на небе выделяли не созвездия на млечном пути, а черные промежутки меж облаками света — но тоже называли их по именам животных. Получался черный Зодиак — вполне дополнительный к созвездиям. • Болгарский кивок головой значит «нет». • В Америке считают на пальцах, отгибая их от кулака, а, не загибая их, как мы. А японцы хоть и загибают, но не также как мы, начиная не с мизинца, а с большого пальца. • В отличие от нас, политкорректные афроамериканцы считают зебру черным животным с белыми полосками. • Цвета траура — черный в России и Европе, белый в Японии. • В Японии и англоязычных странах в радуге выделяют не 7, а 6 цветов. • Ад у северных народов холодный, у южных — горячий. • Коренные жители Африки бушмены говорят на вдохе, а не на выдохе, как мы. • В Китае есть врачи, которые считают, что их работа заключается в том, чтобы пациенты были здоровы. Они получают деньги только тогда, когда их клиенты не болеют — это значит, что они хорошо справляются со своей работой. Как только человек заболевает, он перестает платить своему врачу. • В Японии считают, что неправильно давать имена улицам. Улицы — это только пустое пространство между домами. У японцев есть названия кварталов. А дома получают свои номера в том порядке, в котором они были построены. • Привычное для нас «расположение» прошлого и будущего: то, что уже прошло — за спиной, будущее — впереди. Но некоторые амазонские племена воспринимают будущее как нечто, находящееся за спиной (ведь мы еще не знаем, какое оно), а вот прошлое, по их мнению, находится перед лицом: его мы уже видели и знаем, можем представить. • Почтовый адрес в России пишут в такой последовательности: страна, город, улица, дом, квартира, человек. В Европе и Америке - наоборот: человек, квартира, дом, улица, город, страна. • Мы представляем себе смерть как мрачную старуху с косой, а мексиканцы как веселый скелет, который улыбается и бренчит костями. • Карты мира, напечатанные в южном полушарии, например в Австралии, для нас будут считаться перевёрнутыми вверх ногами.
«Бич нашего века»: уморительная объяснительная!
Когда я работал в полиции, то довелось мне прочитать одну объяснительную. Вот её текст: «14 мая я, Сидоров Иван Валерьевич, вышел с супругой и новорожденным сыном на прогулку. На детской игровой площадке возле моего дома компания из трёх девушек и трёх парней распивала алкогольные напитки. Их чрезвычайно громкий смех и брань потревожили моего маленького сына, он проснулся и расплакался. У меня с женой никак не получалось его утихомирить, потому что вышеупомянутая компания молодых людей бранилась матом и смеялась во весь голос. Я подошёл к ним и вежливо попросил их быть немного потише, так как они мешают моей семье. На эту просьбу девушки из данной компании начали выкрикивать нецензурные слова в адрес жены, а один парень заорал на меня, а потом ударил. Я не хотел впутываться в драку, поэтому попытался разъяснить парню, что он некрасиво себя вёдет, и нечаянно взмахнул правой рукой в его сторону. Но в этот же момент парень внезапно наклонился вперед, желая ударить меня вновь, и стукнулся своим лицом о мою руку. После чего его неожиданно сморил сон, и он прилёг поспать в стоящую рядом песочницу. Такая резкая смена положения тела с вертикальной позиции на горизонтальную вызвала у парня кровотечение из носа. Доктора отмечают, что нестабильное артериальное давление — настоящий бич нашего века, и большинство молодых людей подвержено этой болезни. Друзья этого парня разбежались в разные стороны, чтобы позвать на помощь. На их пронзительные крики в конечном счёте обратили внимание патрульные, которые и забрали меня, Сидорова Ивана Валерьевича, в отделение до выяснения обстоятельств произошедшего.»
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
