В 1938 году мать Булата Окуджавы, Ашхен Степановна, была арестована и сослана в Карлаг. Ее муж Шалва Степанович, отец Булата, к тому времени уже был расстрелян. Этот рассказ Булата Шалвовича — о встрече с матерью, вернувшейся после 10 лет пребывания в лагере. Вспоминаю, как встречал маму в 1947 году. Мы были в разлуке десять лет. Расставалась она с двенадцатилетним мальчиком, а тут был уже двадцатидвухлетний молодой человек, студент университета, уже отвоевавший, раненый, многое хлебнувший, хотя, как теперь вспоминается, несколько поверхностный, легкомысленный, что ли. Что-то такое неосновательное просвечивало во мне, как ни странно. Мы были в разлуке десять лет. Ну, бывшие тогда обстоятельства, причины тех горестных утрат, длительных разлук — теперь все это хорошо известно, теперь мы все это хорошо понимаем, объясняем, смотрим на это как на исторический факт, иногда даже забывая, что сами во всем этом варились, что сами были участниками тех событий, что нас самих это задевало, даже ударяло и ранило... Тогда десять лет были для меня громадным сроком, не то что теперь: годы мелькают, что-то пощелкивает, словно в автомате, так что к вечеру, глядишь, и еще нескольких как не бывало, а тогда почти вся жизнь укладывалась в этот срок и казалась бесконечной, и я думал, что если я успел столько прожить и стать взрослым, то уж мама моя — вовсе седая, сухонькая старушка... И становилось страшно. Обстоятельства моей тогдашней жизни были вот какие. Я вернулся с фронта, и поступил в Тбилисский университет, и жил в комнате первого этажа, которую мне оставила моя тетя, переехавшая в другой город. Учился я на филологическом факультете, писал подражательные стихи, жил, как мог жить одинокий студент в послевоенные годы — не загадывая на будущее, без денег, без отчаяния. Влюблялся, сгорал, и это помогало забывать о голоде, и думал, бодрясь: жив-здоров, чего же больше? Лишь тайну черного цвета, горькую тайну моей разлуки хранил в глубине души, вспоминая о маме. Было несколько фотографий, на которых она молодая, с большими карими глазами; гладко зачесанные волосы с пучком на затылке, темное платье с белым воротником, строгое лицо, но губы вот-вот должны дрогнуть в улыбке. Ну, еще запомнились интонации, манера смеяться, какие-то ускользающие ласковые слова, всякие мелочи. Я любил этот потухающий образ, страдал в разлуке, но был он для меня не более чем символ, милый и призрачный, высокопарный и неконкретный. За стеной моей комнаты жил сосед Меладзе, пожилой, грузный, с растопыренными ушами, из которых лезла седая шерсть, неряшливый, насупленный, неразговорчивый, особенно со мной, словно боялся, что я попрошу взаймы. Возвращался с работы неизвестным образом, никто не видел его входящим в двери. Сейчас мне кажется, что он влетал в форточку и вылетал из нее вместе со своим потертым коричневым портфелем. Кем он был, чем занимался — теперь я этого не помню, да и тогда, наверное, не знал. Он отсиживался в своей комнате, почти не выходя. Что он там делал? Мы были одиноки — и он, и я. Думаю, что ему несладко жилось по соседству со мной. Ко мне иногда вваливались компании таких же, как я, голодных, торопливых, возбужденных, и девочки приходили, и мы пекли на сковороде сухие лепешки из кукурузной муки, откупоривали бутылки дешевого вина, и сквозь тонкую стену к Меладзе проникали крики и смех и звон стаканов, шепот и поцелуи, и он, как видно по всему, с отвращением терпел нашу возню и презирал меня. Тогда я не умел оценить меру его терпения и высокое благородство: ни слова упрека не сорвалось с его уст. Он просто не замечал меня, не разговаривал со мной, и, если я иногда по-соседски просил у него соли, или спичек, или иголку с ниткой, он не отказывал мне, но, вручая, молчал и смотрел в сторону. В тот знаменательный день я возвратился домой поздно. Уж и не помню, где я шлялся. Он встретил меня в кухне-прихожей и протянул сложенный листок. — Телеграмма, — сказал он шепотом. Телеграмма была из Караганды. Она обожгла руки. «Встречай пятьсот первым целую мама». Меладзе топтался рядом, сопел и наблюдал за мной. Я ни с того ни с сего зажег керосинку, потом погасил ее и поставил чайник. Затем принялся подметать у своего кухонного столика, но не домел и принялся скрести клеенку... Вот и свершилось самое неправдоподобное, да как внезапно! Привычный символ приобрел четкие очертания. То, о чем я безнадежно мечтал, что оплакивал тайком по ночам в одиночестве, стало почти осязаемым. — Караганда? — прошелестел Меладзе. — Да, — сказал я печально. Он горестно поцокал языком и шумно вздохнул. — Какой-то пятьсот первый поезд, — сказал я, — наверное, ошибка. Разве поезда имеют такие номера? — Нэт, — шепнул он, — нэ ошибка. Пиатсот первый — значит пиатсот веселий. — Почему веселый? — не понял я. — Товарные вагоны, кацо. Дольго идет — всем весело. — И снова поцокал. Ночью заснуть я не мог. Меладзе покашливал за стеной. Утром я отправился на вокзал. Ужасная мысль, что я не узнаю маму, преследовала меня, пока я стремительно преодолевал Верийскии спуск и летел дальше по улице Жореса к вокзалу, и я старался представить себя среди вагонов и толпы, и там, в самом бурном ее водовороте, мелькала седенькая старушка, и мы бросались друг к другу. Потом мы ехали домой на десятом трамвае, мы ужинали, и я отчетливо видел, как приятны ей цивилизация, и покой, и новые времена, и новые окрестности, и все, что я буду ей рассказывать, и все, что я покажу, о чем она забыла, успела забыть, отвыкнуть, плача над моими редкими письмами... Поезд под странным номером действительно существовал. Он двигался вне расписания, и точное время его прибытия было тайной даже для диспетчеров дороги. Но его тем не менее ждали и даже надеялись, что к вечеру он прибудет в Тбилиси. Я вернулся домой. Мыл полы, выстирал единственную свою скатерть и единственное свое полотенце, а сам все время пытался себе представить этот миг, то есть как мы встретимся с мамой и смогу ли я сразу узнать ее нынешнюю, постаревшую, сгорбленную, седую, а если не узнаю, ну не узнаю и пробегу мимо, и она будет меня высматривать в вокзальной толпе и сокрушаться, или она поймет по моим глазам, что я не узнал ее, и как это все усугубит ее рану... К четырем часам я снова был на вокзале, но пятьсот веселый затерялся в пространстве. Теперь его ждали в полночь. Я воротился домой и, чтоб несколько унять лихорадку, которая меня охватила, принялся гладить скатерть и полотенце, подмел комнату, вытряс коврик, снова подмел комнату... За окнами был май. И вновь я полетел на вокзал в десятом номере трамвая, в окружении чужих матерей и их сыновей, не подозревающих о моем празднике, и вновь с пламенной надеждой возвращаться обратно уже не в одиночестве, обнимая худенькие плечи... Я знал, что, когда подойдет к перрону этот бесконечный состав, мне предстоит не раз пробежаться вдоль него, и я должен буду в тысячной толпе найти свою маму, узнать, и обнять, и прижаться к ней, узнать ее среди тысяч других пассажиров и встречающих, маленькую, седенькую, хрупкую, изможденную... И вот я встречу ее. Мы поужинаем дома. Вдвоем. Она будет рассказывать о своей жизни, а я — о своей. Мы не будем углубляться, искать причины и тех, кто виновен. Ну случилось, ну произошло, а теперь мы снова вместе... ...А потом я поведу ее в кино, и пусть она отдохнет там душою. И фильм я выбрал. То есть даже не выбрал, а был он один-единственный в Тбилиси, по которому все сходили с ума. Это был трофейный фильм «Девушка моей мечты» с потрясающей, неотразимой Марикой Рёкк в главной роли. Нормальная жизнь в городе приостановилась: все говорили о фильме, бегали на него каждую свободную минуту, по улицам насвистывали мелодии из этого фильма, и из распахнутых окон доносились звуки фортепиано все с теми же мотивчиками, завораживавшими слух тбилисцев. Фильм этот был цветной, с танцами и пением, с любовными приключениями, с комическими ситуациями. Яркое, шумное шоу, поражающее воображение зрителей в трудные послевоенные годы. Я лично умудрился побывать на нем около пятнадцати раз, и был тайно влюблен в роскошную, ослепительно улыбающуюся Марику, и, хотя знал этот фильм наизусть, всякий раз будто заново видел его и переживал за главных героев. И я не случайно подумал тогда, что с помощью его моя мама могла бы вернуться к жизни после десяти лет пустыни страданий и безнадежности. Она увидит все это, думал я, и хоть на время отвлечется от своих скорбных мыслей, и насладится лицезрением прекрасного, и напитается миром, спокойствием, благополучием, музыкой, и это все вернет ее к жизни, к любви и ко мне... А героиня? Молодая женщина, источающая счастье. Природа была щедра и наделила ее упругим и здоровым телом, золотистой кожей, длинными, безукоризненными ногами, завораживающим бюстом. Она распахивала синие смеющиеся глаза, в которых с наслаждением тонули чувственные тбилисцы, и улыбалась, демонстрируя совершенный рот, и танцевала, окруженная крепкими, горячими, беспечными красавцами. Она сопровождала меня повсюду и даже усаживалась на старенький мой топчан, положив ногу на ногу, уставившись в меня синими глазами, благоухая неведомыми ароматами и австрийским здоровьем. Я, конечно, и думать не смел унизить ее грубым моим бытом, или послевоенными печалями, или намеками на горькую карагандинскую пустыню, перерезанную колючей проволокой. Она тем и была хороша, что даже и не подозревала о существовании этих перенаселенных пустынь, столь несовместимых с ее прекрасным голубым Дунаем, на берегах которого она танцевала в счастливом неведенье. Несправедливость и горечь не касались ее. Пусть мы... нам... но не она... не ей. Я хранил ее как драгоценный камень и время от времени вытаскивал из тайника, чтобы полюбоваться, впиваясь в экраны кинотеатров, пропахших карболкой. На привокзальной площади стоял оглушительный гомон. Все пространство перед вокзалом было запружено толпой. Чемоданы и узлы громоздились на асфальте, смех, и плач, и крики, и острые слова... Я понял, что опоздал, но, видимо, ненадолго, и еще была надежда... Я спросил сидящих на вещах людей, не пятьсот ли первым они прибыли. Но они оказались из Батуми. От сердца отлегло. Я пробился в справочное сквозь толпу и крикнул о пятьсот проклятом, но та, в окошке, задерганная и оглушенная, долго ничего не понимала, отвечая сразу нескольким, а когда поняла наконец, крикнула мне с ожесточением, покрываясь розовыми пятнами, что пятьсот первый пришел час назад, давно пришел этот сумасшедший поезд, уже никого нету, все вышли час назад, и уже давно никого нету... На привокзальной площади, похожей на воскресный базар, на груде чемоданов и тюков сидела сгорбленная старуха и беспомощно озиралась по сторонам. Я направился к ней. Что-то знакомое показалось мне в чертах ее лица. Я медленно переставлял одеревеневшие ноги. Она заметила меня, подозрительно оглядела и маленькую ручку опустила на ближайший тюк. Я отправился пешком к дому в надежде догнать маму по пути. Но так и дошел до самых дверей своего дома, а ее не встретил. В комнате было пусто и тихо. За стеной кашлянул Меладзе. Надо было снова бежать по дороге к вокзалу, и я вышел и на ближайшем углу увидел маму!.. Она медленно подходила к дому. В руке у нее был фанерный сундучок. Все та же, высокая и стройная, какой помнилась, в сером ситцевом платьице, помятом и нелепом. Сильная, загорелая, молодая. Помню, как я был счастлив, видя ее такой, а не сгорбленной и старой. Были ранние сумерки. Она обнимала меня, терлась щекой о мою щеку. Сундучок стоял на тротуаре. Прохожие не обращали на нас внимания: в Тбилиси, где все целуются при встречах по многу раз на дню, ничего необычного не было в наших объятиях. — Вот ты какой! — приговаривала она. — Вот ты какой, мой мальчик, мой мальчик, — и это было как раньше, как когда-то... Мы медленно направились к дому. Я обнял ее плечи, и мне захотелось спросить, ну как спрашивают у только что приехавшего: «Ну как ты? Как там жилось?..» — но спохватился и промолчал. Мы вошли в дом. В комнату. Я усадил ее на старенький диван. За стеной кашлянул Меладзе. Я усадил ее и заглянул ей в глаза. Эти большие, карие, миндалевидные глаза были теперь совсем рядом. Я заглянул в них... Готовясь к встрече, я думал, что будет много слез и горьких причитаний, и я приготовил такую фразу, чтобы утешить ее: «Мамочка, ты же видишь — я здоров, все хорошо у меня, и ты здоровая и такая же красивая, и все теперь будет хорошо, ты вернулась, и мы снова вместе...» Я повторял про себя эти слова многократно, готовясь к первым объятиям, к первым слезам, к тому, что бывает после десятилетней разлуки... И вот я заглянул в ее глаза. Они были сухими и отрешенными, она смотрела на меня, но меня не видела, лицо застыло, окаменело, губы слегка приоткрылись, сильные загорелые руки безвольно лежали на коленях. Она ничего не говорила, лишь изредка поддакивала моей утешительной болтовне, пустым разглагольствованиям о чем угодно, лишь бы не о том, что было написано на ее лице... «Уж лучше бы она рыдала», — подумал я. Она закурила дешевую папиросу. Провела ладонью по моей голове... — Сейчас мы поедим,- сказал я бодро.- Ты хочешь есть? — Что? — спросила она. — Хочешь есть? Ты ведь с дороги. — Я? — не поняла она. — Ты, — засмеялся я, — конечно, ты... — Да, — сказала она покорно, — а ты? — И, кажется, даже улыбнулась, но продолжала сидеть все так же — руки на коленях... Я выскочил на кухню, зажег керосинку, замесил остатки кукурузной муки. Нарезал небольшой кусочек имеретинского сыра, чудом сохранившийся среди моих ничтожных запасов. Я разложил все на столе перед мамой, чтобы она порадовалась, встрепенулась: вот какой у нее сын, и какой у него дом, и как у него все получается, и что мы сильнее обстоятельств, мы их вот так пересиливаем мужеством и любовью. Я метался перед ней, но она оставалась безучастна и только курила одну папиросу за другой... Затем закипел чайник, и я пристроил его на столе. Я впервые управлялся так ловко, так быстро, так аккуратно с посудой, с керосинкой, с нехитрой снедью: пусть она видит, что со мной не пропадешь. Жизнь продолжается, продолжается... Конечно, после всего, что она перенесла, вдали от дома, от меня... сразу ведь ничего не восстановить, но постепенно, терпеливо... Когда я снимал с огня лепешки, скрипнула дверь, и Меладзе засопел у меня за спиной. Он протягивал мне миску с лобио. — Что вы, — сказал я, — у нас все есть... — Дэржи, кацо, — сказал он угрюмо, — я знаю... Я взял у него миску, но он не уходил. — Пойдемте, — сказал я, — я познакомлю вас с моей мамой, — и распахнул дверь. Мама все так же сидела, положив руки на колени. Я думал — при виде гостя она встанет и улыбнется, как это принято: очень приятно, очень приятно... и назовет себя, но она молча протянула загорелую ладонь и снова опустила ее на колени. — Присаживайтесь, — сказал я и подставил ему стул. Он уселся напротив. Он тоже положил руки на свои колени. Сумерки густели. На фоне окна они казались неподвижными статуями, застыв в одинаковых позах, и профили их казались мне сходными. О чем они говорили и говорили ли, пока я выбегал в кухню, не знаю. Из комнаты не доносилось ни звука. Когда я вернулся, я заметил, что руки мамы уже не покоились на коленях и вся она подалась немного вперед, словно прислушиваясь. — Батык? — произнес в тишине Меладзе. Мама посмотрела на меня, потом сказала: — Жарык... — и смущенно улыбнулась. Пока я носился из кухни в комнату и обратно, они продолжали обмениваться короткими непонятными словами, при этом почти шепотом, одними губами. Меладзе цокал языком и качал головой. Я вспомнил, что Жарык — это станция, возле которой находилась мама, откуда иногда долетали до меня ее письма, из которых я узнавал, что она здорова, бодра и все у нее замечательно, только ты учись, учись хорошенько, я тебя очень прошу, сыночек... и туда я отправлял известия о себе самом, о том, что я здоров и бодр, и все у меня хорошо, и я работаю над статьей о Пушкине, меня все хвалят, ты за меня не беспокойся, и уверен, что все в конце концов образуется и мы встретимся... И вот мы встретились, и сейчас она спросит о статье и о других безответственных баснях... Меладзе отказался от чая и исчез. Мама впервые посмотрела на меня осознанно. — Он что, — спросил я шепотом, — тоже там был? — Кто? — спросила она. — Ну кто, кто... Меладзе... — Меладзе? — удивилась она и посмотрела в окно. — Кто такой Меладзе? — Ну как кто? — не сдержался я. — Мама, ты меня слышишь? Меладзе... мой сосед, с которым я тебя сейчас познакомил... Он тоже был... там? — Тише, тише, — поморщилась она. — Не надо об этом, сыночек... О Меладзе, сопящий и топчущийся в одиночестве, ты тоже ведь когда-то был строен, как кизиловая ветвь, и твое юношеское лицо с горячими и жгучими усиками озарялось миллионами желаний. Губы поблекли, усы поникли, вдохновенные щечки опали. Я смеялся над тобой и исподтишка показывал тебя своим друзьям: вот, мол, дети, если не будете есть манную кашу, будете похожи на этого дядю... И мы, пока еще пухлогубые и остроглазые, диву давались и закатывались, видя, как ты неуклюже топчешься, как настороженно высовываешься из дверей... Чего ты боялся, Меладзе? Мы пили чай. Я хотел спросить, как ей там жилось, но испугался. И стал торопливо врать о своем житье. Она как будто слушала, кивала, изображала на лице интерес, и улыбалась, и медленно жевала. Провела ладонью по горячему чайнику, посмотрела на выпачканную ладонь... — Да ничего, — принялся я утешать ее, — я вымою чайник, это чепуха. На керосинке, знаешь, всегда коптится. — Бедный мой сыночек, — сказала в пространство и вдруг заплакала. Я ее успокаивал, утешал: подумаешь, чайник. Она отерла слезы, отодвинула пустую чашку, смущенно улыбнулась. — Все, все, — сказала, — не обращай внимания, — и закурила. Каково-то ей там было, подумал я, там, среди солончаков, в разлуке?.. Меладзе кашлянул за стеной. Ничего, подумал я, все наладится. Допьем чай, и я поведу ее в кино. Она еще не знает, что предстоит ей увидеть. Вдруг после всего, что было, голубые волны, музыка, радость, солнце и Марика Рёкк, подумал я, зажмурившись, и это после всего, что было... Вот возьми самое яркое, самое восхитительное. Самое драгоценное из того, что у меня есть, я дарю тебе это, подумал я, задыхаясь под тяжестью собственной щедрости... И тут я сказал ей: — А знаешь, у меня есть для тебя сюрприз, но для этого мы должны выйти из дому и немного пройтись... — Выйти из дому? — И она поморщилась. — Не бойся, — засмеялся я. — Теперь ничего не бойся. Ты увидишь чудо, честное слово! Это такое чудо, которое можно прописать вместо лекарства... Ты меня слышишь? Пойдем, пойдем, пожалуйста... Она покорно поднялась. Мы шли но вечернему Тбилиси. Мне снова захотелось спросить у нее, как она там жила, но не спросил: так все хорошо складывалось, такой был мягкий, медовый вечер, и я был счастлив идти рядом с ней и поддерживать ее под локоть. Она была стройна и красива, моя мама, даже в этом сером помятом ситцевом, таком не тбилисском платье, даже в стоптанных сандалиях неизвестной формы. Прямо оттуда, подумал я, и — сюда, в это ласковое тепло, в свет сквозь листву платанов, в шум благополучной толпы... И еще я подумал, что, конечно, нужно было заставить ее переодеться, как-то ее прихорошить, потому что, ну что она так, в том же, в чем была там... Пора позабывать. Я вел ее по проспекту Руставели, и она покорно шла рядом, ни о чем не спрашивая. Пока я покупал билеты, она неподвижно стояла у стены, глядя в пол. Я кивнул ей от кассы — она, кажется, улыбнулась. Мы сидели в душном зале, и я сказал ей: — Сейчас ты увидишь чудо, это так красиво, что нельзя передать словами... Послушай, а там вам что-нибудь показывали? — Что? — спросила она. — Ну, какие-нибудь фильмы... — и понял, что говорю глупость, — хотя бы изредка... — Нам? — спросила она и засмеялась тихонечко. — Мама, — зашептал я с раздражением, — ну что с тобой? Ну, я спросил... Там, там, где ты была... — Ну, конечно, — проговорила она отрешенно. — Хорошо, что мы снова вместе, — сказал я, словно опытный миротворец, предвкушая наслаждение. — Да, да, — шепнула она о чем-то своем. ...Я смотрел то на экран, то на маму, я делился с мамой своим богатством, я дарил ей самое лучшее, что у меня было, зал заходился в восторге и хохоте, он стонал, рукоплескал, подмурлыкивал песенки... Мама моя сидела, опустив голову. Руки ее лежали на коленях. — Правда, здорово! — шепнул я. — Ты смотри, смотри, сейчас будет самое интересное... Смотри же, мама!.. Впрочем, в который уже раз закопошилась в моем скользящем и шатком сознании неправдоподобная мысль, что невозможно совместить те обстоятельства с этим ослепительным австрийским карнавалом на берегах прекрасного голубого Дуная, закопошилась и тут же погасла... Мама услышала мое восклицание, подняла голову, ничего не увидела и поникла вновь. Прекрасная обнаженная Марика сидела в бочке, наполненной мыльной пеной. Она мылась как ни в чем не бывало. Зал благоговел и гудел от восторга. Я хохотал и с надеждой заглядывал в глаза маме. Она даже попыталась вежливо улыбнуться мне в ответ, но у нее ничего не получилось. — Давай уйдем отсюда, — внезапно шепнула она. — Сейчас же самое интересное, — сказал я с досадой. — Пожалуйста, давай уйдем... Мы медленно двигались к дому. Молчали. Она ни о чем не расспрашивала, даже об университете, как следовало бы матери этого мира. После пышных и ярких нарядов несравненной Марики мамино платье казалось еще серей и оскорбительней. — Ты такая загорелая, — сказал я, — такая красивая. Я думал увидеть старушку, а ты такая красивая... — Вот как, — сказала она без интереса и погладила меня по руке. В комнате она устроилась на прежнем стуле, сидела, уставившись перед собой, положив ладони на колени, пока я лихорадочно устраивал ночлег. Себе — на топчане, ей — на единственной кровати. Она попыталась сопротивляться, она хотела, чтобы я спал на кровати, потому что она любит на топчане, да, да, нет, нет, я тебя очень прошу, ты должен меня слушаться (попыталась придать своему голосу шутливые интонации), я мама... ты должен слушаться... я мама... — и затем, ни к кому не обращаясь, в пространство, — ма-ма... ма-ма... Я вышел в кухню. Меладзе в нарушение своих привычек сидел на табурете. Он смотрел на меня вопросительно. — Повел ее в кино, — шепотом пожаловался я, — а она ушла с середины, не захотела... — В кино? — удивился он. — Какое кино, кацо? Ей отдихать надо... — Она стала какая-то совсем другая, — сказал я. — Может быть, я чего-то не понимаю... Когда спрашиваю, она переспрашивает, как будто не слышит... Он поцокал языком. — Когда человек нэ хочит гаварить лишнее, — сказал он шепотом, — он гаварит мэдлэнно, долго, он думаэт, панимаешь? Ду-ма-эт... Ему нужна врэмя... У нэго тэперь привичка... — Она мне боится сказать лишнее? — спросил я. Он рассердился: — Нэ тэбэ, нэ тэбэ, генацвале... Там, — он поднял вверх указательный палец, — там тэбя нэ било, там другие спрашивали, зачэм, почэму, панимаэшь? — Понимаю, — сказал я. Я надеюсь на завтрашний день. Завтра все будет по-другому. Ей нужно сбросить с себя тяжелую ношу минувшего. Да, мамочка? Все забудется, все забудется, все забудется... Мы снова отправимся к берегам голубого Дуная, сливаясь с толпами, уже неотличимые от них, наслаждаясь красотой, молодостью, музыкой.... да, мамочка?.. — Купи ей фрукты... — сказал Меладзе. — Какие фрукты? — не понял я. — Черешня купи, черешня... ...Меж тем и сером платьице своем, ничем не покрывшись, свернувшись калачиком, мама устроилась на топчане. Она смотрела на меня, когда я вошел, и слегка улыбалась, так знакомо, просто, по-вечернему. — Мама, — сказал я с укоризной, — на топчане буду спать я. — Нет, нет, — сказала она с детским упрямством и засмеялась... — Ты любишь черешню? — спросил я. — Что? — не поняла она. — Черешню ты любишь? Любишь черешню? — Я? — спросила она... Декабрь, 1985
Читайте также
Настоящая любовь
"Люди, которые нас по–настоящему любят , меняют нас не через давление , не через требования , и даже не через советы и логические обоснования . Их Любовь меняет нас через принятие . Они показывают нам две , казалось бы несовместимые , вещи . Первая – они показывают нам боль, которую мы доставляем себе и им своими неразумными поступками. А вот вторая... Вторая – это полное принятие нас такими, как мы есть. Понимаете? Мы чувствуем, что дороги им даже такими... Даже такими неразумными. И это мотивирует сильнее любых слов. Это создает огромное желание преодолеть все свои слабости, привычные реакции и даже страхи эго упасть в чьих–то глазах. Преодолеть и измениться. Я хочу сказать спасибо всем тем, кто любил меня. Я хочу сказать спасибо тем, кто любит меня. Я хочу попросить прощения у тех, кто не чувствовал мое принятие, но слышал много слов. Так бывает. Все мы растем, все мы меняемся..." Андрей Веретенников
5 причин перестать думать о чужом мнении
Слышали ли вы когда-нибудь о психосоматике, направлении в психологии и медицине, которое изучает взаимосвязь между нашим внешним (физическим) и внутренним (эмоциональным) состоянием? Такие проблемы кожи как высыпания, сухость, аллергия с точки зрения психосоматики появляются потому, что у человека существует явный или скрытый конфликт с внутренним миром: неприятие себя, нелюбовь к себе, и самое главное, зависимость от мнения окружающих. Верить этому или нет – решать вам, а вот перестать постоянно заботиться, что о вас думают другие, крайне полезный навык. Величайший Андрэ Моруа, французский писатель, гениальный биограф, однажды сказал: «Не нужно ориентироваться на общественное мнение. Это не маяк, а блуждающие огни». Но, согласитесь, что на практике очень тяжело стать независимым от чужой точки зрения, особенно если она принадлежит кому-нибудь из близких людей. Каждый раз, когда вы думаете (выглядите, ведете себя, питаетесь) не так, как все остальные, следует помнить следующее: 1. Многие люди не думают о вас вовсе. Может быть, в вашей жизни случалось, что в школе вы с ума сходили по какому-нибудь старшекласснику, а-ля Печорин или Онегин, и думали, что он вас презирает и люто ненавидит? А на самом деле предмет воздыхания даже не удосужился узнать ваше имя и был занят своими делами, в то время как вы старательно строили иллюзии. Мы уже давно не в школе, поэтому стоит принять правду: большинству (позволю себе уточнить, большинству адекватных и удовлетворенных собственной жизнью) людей и в голову не приходит думать о вас в негативном свете и тем более критиковать. Счастливые люди, они из другой Вселенной, им не важно, что толкуют и судачат о них, а они, в свою очередь, не насаждают свое мнение другим. А остальные… а остальных старайтесь отсекать, жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на завистливых, морально незрелых, навязчивых людей. 2. У каждого свой путь. Анжелина Джоли в одном из интервью призналась, что в начале ее карьеры множество знакомых пытались ей доказать, будто путь, который она выбрала – бесперспективный, и, по словам «доброжелателей», она должна была стать «одной из второсортных актрис», которые заполонили Голливуд в конце прошлого века. Но Джоли, стиснув свои прекрасные зубы и сжав еще более прекрасные губы, стояла на своем. И теперь, думаю, не стоит перечислять все ее заслуги как в кино, так и в жизни. Когда вы в сомнениях насчет правильности своего выбора, не пренебрегайте полностью мнением близких и родных (если вы им доверяете, цените и любите), но право «последнего голоса» всегда оставляйте за собой. В таком случае, даже проиграв, вы не будете винить никого, кроме себя. 3. Люди меняют свое мнение. Настроение, мысли, философия людей на протяжении жизни порой кардинально меняется. Примеров масса: А. С. Пушкин (из декабриста в умеренного консерватора), Л. Н. Толстой (из нигилиста в религиозного отшельника), Дж. Свифт (неоднократно менявший свои политические взгляды) и многие-многие другие. Поэтому стоит помнить, что ваши взгляды могут не разделять до первой серьезной победы. Увы, люди склонны критиковать все, что вызывает у них недоверие, кажется несерьезным или слишком рискованным. Поэтому меньше слов – больше дела: отец Павла Дурова скептически отнесся к его идее создания соцсети, а Кафку родители вовсе считали «второсортным писакой». Но стоит помнить, что на любую критику нужно отвечать достойно, потому что люди впоследствии могут передумать, а ваша реакция останется навсегда показателем именно вашей воспитанности и хорошего тона. 4. Жизнь длится всего лишь миг. Сколько нам отмерено, не знает никто. Поэтому каждый раз, когда вы идете на поводу у чьего-либо мнения и делаете то, что на самом деле не хотите, вы наглым образом обворовываете сами себя. Очередное «надо» невидимой нитью привязывает вас к стулу обыденности, а если вы потом не сможете встать? Так и проживете жизнь в режиме «офис – дом – офис – дом – отпуск раз в два года» и опять по кругу? Самое страшное – бесконечный день сурка. А время летит, и за всю историю человечества оно еще никого не пощадило. 5. Всем угодить невозможно. Послушав персонаж А и поступив в соответствии с его желаниями, вы приобрели врага в лице персонажа В. Порадовав своей мягкотелостью В, раздосадовали С. И какой тогда смысл кому-то угождать, если количество недоброжелателей в лучшем случае не увеличивается? Всем нравиться – невозможно, и стремиться к этому довольно глупо. Ноша общественного мнения – очень тяжела, более того, похожа на оковы, которые мешают вам быть свободными и двигаться вперед. И только от вас зависит, подчиниться этой машине и навесить на себя ярлык с номером, как у М. Замятина в прекрасном романе «Мы», или быть собой, со всеми недостатками, особенностями и несколько другого «формата». Вероника Колегова
35 прекрасных еврейских пословиц
Еврейский народ мудрый от Бога. О проницательном уме евреев слагают легенды — и неспроста. Остроумные пословицы и поговорки «детей Моисея» помогают лучше понять мудрость этого мира. 1. С деньгами не так хорошо, как без них плохо. 2. Адам — первый счастливчик, потому что не имел тещи. 3. Если проблему можно решить за деньги, это не проблема — это расходы. 4. Бог дал человеку два уха и один рот, чтобы он больше слушал и меньше говорил. 5. Да убережет тебя Бог от дурных женщин, от хороших спасайся сам! 6. Вошло вино — вышла тайна. 7. Бог не может быть везде одновременно — поэтому он создал матерей. 8. Не будь сладок — иначе тебя съедят. Не будь горек — иначе тебя выплюнут. 9. Бойся козла спереди, коня — сзади, дурака — со всех сторон. 10. Гость и рыба через три дня начинают попахивать. 11. Знания много места не занимают. 12. Лучше еврей без бороды, чем борода без еврея. 13. Человек должен жить хотя бы ради любопытства. 14. Глухой слышал, как немой рассказывал, что слепой видел, как хромой быстро-быстро бежал. 15. Бог защищает бедняков, по крайней мере, от грехов дорогостоящих. 16. Если бы благотворительность ничего не стоила, все бы были филантропами. 17. Когда старая дева выходит замуж, она тут же превращается в молодую жену. 18. Родители учат детей разговаривать, дети родителей учат молчать. 19. Издали все люди неплохие. 20. Может быть, яйца намного умнее кур, но они быстро протухают. 21. Мужчины больше бы сделали, если бы женщины меньше говорили. 22. Хорошо молчать труднее, чем хорошо говорить. 23. Плохая жена — хуже дождя: дождь загоняет в дом, а плохая жена из него выгоняет. 24. Мир исчезнет не оттого, что много людей, а оттого, что много нелюдей. 25. Господи, помоги мне встать на ноги — упасть я могу и сам. 26. Если жизнь не меняется к лучшему, подожди — она изменится к худшему. 27. Какой бы сладкой ни была любовь, компота из нее не сваришь. 28. Когда нечего делать, берутся за великие дела. 29. Выбирая из двух зол, пессимист выберет оба. 30. Все жалуются на отсутствие денег, а на отсутствие ума — никто. 31. Кто детей не имеет, хорошо их воспитывает. 32. Лучше умереть от смеха, чем от страха. 33. Опыт — это слово, которым люди называют свои ошибки. 34. Седина — признак старости, а не мудрости. 35. Старея, человек видит хуже, но больше.
Подборка блиц-фактов №56
В Лондоне выпадает меньше осадков, чем в Милане или Риме. Название "канарейка" возникло от Канарских островов. Однако эти острова с испанского переводятся, как "собачьи". Надпись "не содержит холестерина" на растительном масле - рекламный трюк. Холестерин может содержаться только в животном жире. Сладкое вовсе не всегда означает калорийное. У многих заменителей сахара почти нулевая калорийность. В 1863 году Жюль Верн написал книгу "Париж в ХХ веке". В ней описываются такие вещи, как метро, автомобиль, компьютер и даже интернет. Но издана она была только его правнуком в 1989 году. 85% растительности мира приходится на океаны. Арабские числа были придуманы в Индии. Около 40% россиян уверены, что Шерлок Холмс - настоящий исторический персонаж. Собаки, обнюхав след животного, могут понять его направление движения. Пытаясь контролировать численность голубей, власти Парижа кормят их противозачаточными средствами. Медузы на сотни миллионов лет старше динозавров. Рембрандт за свою жизнь написал 62 автопортрета. Во время сильного ливня стакан наполнится менее чем за пол часа. Бывший глава КНДР Ким Чен Ир родился в СССР. При рождении ему дали имя Юрий Ирсенович Ким. На долю кислорода приходится примерно половина массы земной коры.
6 причин вашего бездействия и один верный способ его преодолеть
1. «Я вынужден действовать в одиночку, без чьей-либо помощи» Иначе говоря, один в поле не воин. Как хорошо, что житель отдаленной индийской деревни Дашратх Манджхи (Dashrath Manjhi) не слышал этой поговорки. Но едва ли бы он к ней прислушался: у него были заботы поважнее. Жена Дашратха скончалась, так и не дождавшись медицинской помощи. А все потому, что единственная дорога от их деревни до города шла в обход горной цепи. Желая исправить ситуацию, Дашратх решил построить короткий путь самостоятельно. Соседи не верили в успех затеи и называли мужчину сумасшедшим. Но тот и не думал сдаваться, и через 22 года добился своего: дорога была создана. Полноценная ровная дорога, а не узкая тропинка. Впечатляет, не правда ли? Так стоит ли утверждать, что один человек не в состоянии сделать большое, или, как в этом случае, огромное дело? 2. «Я уже не в том возрасте, чтобы следовать за своей мечтой» Вот еще одна поговорка: «Старость не радость». И, действительно, в пожилом возрасте у нас гораздо меньше энергии. Но все же есть люди, которые не сочли цифры в паспорте помехой своим планам. Например, английская писательница Мэри Хобсон (Mary Hobson). Она решила выучить русский язык, когда ей было 56 лет, чтобы читать любимых авторов в оригинале. В итоге Мэри не только освоила новый язык, но и получила степень доктора философии в возрасте 74 лет. Также она перевела на английский «Евгения Онегина» Пушкина, «Горе от ума» Грибоедова и другие произведения классиков, за что удостоилась всевозможных наград. Для таких людей, как Мэри Хобсон, не существует понятия «слишком поздно». Сегодня этой удивительной женщине уже 90, и она продолжает заниматься любимым делом. Так почему же люди порой ставят на себе крест, будучи на полвека моложе? 3. «Состояние здоровья не позволяет мне заниматься любимым делом» Вероятно, вы слышали о необыкновенно светлом человеке по имени Ник Вуйчич (Nick Vujicic)? Он родился с редким симптомом фокомелии — врожденным отсутствием конечностей. В юности Ник не хотел жить из-за своего состояния и насмешек окружающих и даже пытался утопить себя в ванне, но вовремя понял, что самоубийство — это не выход, и решил действовать. Он стал мотивационным оратором и теперь путешествует по миру, помогая людям обрести смысл жизни. Кроме того, Ник — счастливый муж и отец двоих детей. Если этот человек смог стать счастливым, то сможете и вы. Между прочим, Ник верит в чудеса. Он хранит в своем шкафу пару обуви на тот случай, если она ему вдруг понадобится. 4. «У меня нет денег для осуществления желаемого» Кто-то однажды сказал: «Счастье не в деньгах, но лучше плакать в лимузине, чем на велосипеде». В этом есть доля истины, но отсутствие богатства не означает, что вы не в состоянии добиться желаемого. Болгарскому филантропу Добре Добреву уже 102 года, и он не то что не богат, а практически нищий. Дедушка завещал все свое имущество церкви и продолжает помогать детским домам и монастырям, для чего каждый день отправляется пешком в Софию. Там он собирает подаяние, которое затем жертвует нуждающимся. В совокупности дедушка Добре собрал и пожертвовал более 80 тыс. болгарских левов (около € 40 тыс.). Сам он живет в маленьком доме на территории церкви и довольствуется лишь самым необходимым. Конечно, вы не обязаны вести полуголодную жизнь, чтобы осуществить свою мечту. Но, когда у вас есть цель, вы всегда найдете необходимые средства. 5. «Обстоятельства сильнее меня» Есть такое понятие — обстоятельства непреодолимой силы. К ним относятся стихийные бедствия, революции, войны. Действовать в подобных обстоятельствах крайне затруднительно, но все же возможно. Ирена Сендлер (Irena Sendlerowa) работала медсестрой в Варшавском гетто во время Второй мировой войны. Эта смелая женщина сумела спасти больше детей, чем Оскар Шиндлер, — более 2 500. Она тайком выводила из гетто малышей, обреченных на уничтожение. Деятельность Ирены была раскрыта, фашисты арестовали и пытали ее, но благодаря помощи друзей ей удалось избежать расстрела. 6. «Я не могу просто так взять и все бросить» У каждого из нас есть обязательства. Конечно, оставить семью и работу, чтобы броситься покорять горные вершины, не совсем разумно. Но все-таки, если у вас есть огромное желание что-то изменить, вы всегда найдете способ, как это осуществить. Путешествуя по Камбодже, президент компании 20th Century Fox International Скотт Нисон (Scott Neeson) наблюдал детей, умиравших от тифа в куче мусора, в то время как актер, с которым он говорил по телефону, жаловался на «недостаточно удобный» частный самолет. Увиденное поразило Скотта до глубины души. Он оставил свой пост и основал благотворительный фонд, который дает возможность детям укрыться от насилия, получить медицинскую помощь и образование. Не каждый способен отказаться от богатства, но вот что говорит об этом сам Скотт Нисон: «Чем больше вещей я приобретал, тем больше я чувствовал, что все это в некотором смысле было ложью. Мне не хотелось бы думать на смертном одре, что моим единственным вкладом в общество была успешная карьера». Как же со всем этим быть? Нужно перестать думать о том, чего вы не можете и чего у вас нет. Это довольно бессмысленное занятие, и ничего нового из него точно не родится. Вместо этого стоит спросить себя: что в ваших силах, и какими ресурсами или навыками вы располагаете? Порой достаточно самых простых вещей. Например вы умеете видеть и слышать, у вас есть руки и ноги. Разве это не прекрасно? Нет необходимости сворачивать горы — лучше начать с малого, ведь любые изменения требуют времени. Нельзя летать, как птица, если нет крыльев. Но если вы не можете летать, то это не значит, что вы не в состоянии делать что-то другое. Так почему бы не попробовать? Это в любом случае лучше полного бездействия. Даже если обстоятельства непреодолимы, всегда можно научиться жить с тем, что есть. И не просто жить, а извлекать лучшее из того, что вам дано, — стоит лишь чуть больше ценить то, что у вас уже есть. И вот тогда вы точно сможете рассчитывать на самые настоящие чудеса!
11 способов облегчения болезненных состояний с помощью музыки
1. Сердечно-сосудистую систему, в том числе и кровяное давление, приведет в норму "Свадебный марш" Мендельсона, "Ноктюрн ре-минор" Шопена и "Концерт ре-минор" для скрипки Баха. 2. Родовые боли для матери и шок от появления на свет малыша проходит значительно легче под расслабляющие звуки: шум прибоя, пение китов, крики дельфинов. 3. Дыхательная система любит вокальное пение. Вокальное пение избавляет даже от бронхиальной астмы. 4.Желудочно-кишечный тракт с радостью воспринимает "Соната №7" Бетховена. 5. Боли, в том числе и головную, уменьшает прослушивание полонеза Огинского, "Венгерской рапсодии" Листа, "Фиделио" Бетховена. 6. Повышенную раздражительность и агрессивность снимают "Лунная соната" Бетховена, "Кантата №2" и "Итальянский концерт" Баха, а также "Симфония" Гайдна. 7. Умиротворяют и гармонизируют психику "Колыбельная" Брамса, "Свет луны" Дебюсси, "Аве Мария" Шуберта, мазурки и прелюдии Шопена, вальсы Штрауса. 8. От бессонницы и депрессий - сюита "Пер Гюнт" Грига, "Грустный вальс" Сибелиуса, "Грезы" Шумана, пьесы Чайковского. 9. Облегчает течение эпилепсии "Соната К448" Моцарта. 10. "Аве Мария" Шуберта, "Лунная соната" Бетховена, "Лебедь" Сен-Санса, "Метель" Свиридова подойдут для лечения алкоголизма и курения. 11. Вообще прекрасно воздействует "Реквием " Моцарта на людей, находящихся в тоске, печали и депрессии. Как ни странно, эти состояния исчезают довольно быстро.
10 самых удивительных открытий в новейшей физике
Изучать физику значит изучать Вселенную. Точнее, как работает Вселенная. Вне всяких сомнений, физика — самая интересная ветвь науки, поскольку Вселенная куда сложнее, чем кажется, и она вмещает в себя все сущее. Иногда мир ведет себя очень странно, и возможно, вы должны быть настоящим энтузиастом, чтобы разделить с нами радость по поводу этого списка. Перед вами десять самых удивительных открытий в новейшей физике, которые заставили многих и многих ученых ломать головы не годами — десятилетиями. На скорости света время останавливается (Здесь и далее под скоростью света будем понимать постоянную скорость света в вакууме). Согласно специальной теории относительности Эйнштейна, скорость света неизменна — и равна приблизительно 300 000 000 метров в секунду, вне зависимости от наблюдателя. Это само по себе невероятно, учитывая что ничто не может двигаться быстрее света, но все еще сугубо теоретично. В специальной теории относительности есть интересная часть, которая называется «замедление времени» и которая говорит, что чем быстрее вы движетесь, тем медленнее для вас движется время, в отличие от окружения. Если вы будете ехать на автомобиле час, вы постареете немного меньше, чем если бы просто сидели у себя дома за компьютером. Дополнительные наносекунды вряд ли существенно изменят вашу жизнь, но все же факт остается фактом. Выходит, если двигаться со скоростью света, время вообще застынет на месте? Это так. Но прежде чем вы попытаетесь стать бессмертным, учтите, что двигаться со скоростью света невозможно, если вам не повезло родиться светом. С технической точки зрения движение со скоростью света потребует бесконечного количества энергии. Квантовая запутанность Только что мы пришли к выводу, что ничто не может двигаться быстрее, чем со скоростью света. Что ж… и да, и нет. Хотя технически это остается верным, в теории существует лазейка, которую нашли в самой невероятной ветви физики — в квантовой механике. Квантовая механика, по сути, это изучение физики на микроскопических масштабах, таких как поведение субатомных частиц. Эти типы частиц невероятно малы, но крайне важны, поскольку именно они образуют строительные блоки всего во Вселенной. Можете представить их как крошечные вращающиеся электрически заряженные шарики. Без лишних сложностей. Итак, у нас есть два электрона (субатомных частиц с отрицательным зарядом). Квантовая запутанность — это особый процесс, который связывает эти частицы таким образом, что они становятся идентичными (обладают одинаковым спином и зарядом). Когда это происходит, с этого момента электроны становятся идентичными. Это означает, что если вы измените один из них — скажем, измените спин — второй отреагирует незамедлительно. Вне зависимости от того, где он находится. Даже если вы его не будете трогать. Влияние этого процесса потрясающей — вы понимаете, что в теории эту информацию (в данном случае, направление спина) можно телепортировать куда угодно во вселенной. Гравитация влияет на свет Вернемся к свету и поговорим об общей теории относительности (тоже за авторством Эйнштейна). В эту теорию входит понятие, известное как отклонение света — путь света не всегда может быть прямым. Как бы это странно ни звучало, это было доказано неоднократно. Хотя у света нет никакой массы, его путь зависит от вещей, у которых эта масса есть — вроде солнца. Поэтому если свет от далекой звезды пройдет достаточно близко к другой звезде, он обогнет ее. Как это касается нас? Да просто: возможно, те звезды, которые мы видим, находятся совсем в других местах. Помните, когда в следующий раз будете смотреть на звезды: все это может быть просто игра света. Темная материя Благодаря некоторым теориям, которые мы уже обсудили, у физиков есть довольно точные способы измерения общей массы, присутствующей во Вселенной. Также у них есть довольно точные способы измерения общей массы, которую мы можем наблюдать — но вот незадача, два этих числа не совпадают. На самом деле, объем общей массы во Вселенной значительно больше, чем общая масса, которую мы можем посчитать. Физикам пришлось искать объяснение этому, и в результате появилась теория, включающая темную материю — таинственное вещество, которое не испускает света и берет на себя примерно 95% массы во Вселенной. Хотя существование темной материи формально не доказано (потому что мы не можем ее наблюдать), в пользу темной материи говорит масса свидетельств, и она должна существовать в той или иной форме. Наша Вселенная быстро расширяется Понятия усложняются, и чтобы понять почему, нам нужно вернуться к теории Большого Взрыва. До того как стать популярным телешоу, теория Большого Взрыва была важным объяснением происхождения нашей Вселенной. Если проще: наша вселенная началась со взрыва. Обломки (планеты, звезды и прочее) распространились во всех направлениях, движимые огромной энергией взрыва. Поскольку обломки достаточно тяжелые, мы ожидали, что это взрывное распространение должно замедлиться со временем. Но этого не произошло. На самом деле, расширение нашей Вселенной происходит все быстрее и быстрее с течением времени. И это странно. Это означает, что космос постоянно растет. Единственный возможный способ объяснить это — темная материя, а точнее темная энергия, которая и вызывает это постоянное ускорение. А что такое темная энергия? Вам лучше не знать. Любая материя — это энергия Материя и энергия — это просто две стороны одной медали. На самом деле, вы всегда это знали, если когда-нибудь видели формулу E = mc2. E — это энергия, а m — масса. Количество энергии, содержащейся в конкретном количестве массы, определяется умножением массы на квадрат скорости света. Объяснение этого явления весьма захватывает и связано с тем, что масса объекта возрастает по мере приближения к скорости света (даже если время замедлится). Доказательство довольно сложное, поэтому можете просто поверить на слово. Посмотрите на атомные бомбы, которые преобразуют довольно небольшие объемы материи в мощные выбросы энергии. Корпускулярно-волновой дуализм Некоторые вещи не так однозначны, какими кажутся. На первый взгляд, частицы (например, электрон) и волны (например, свет) кажутся совершенно разными. Первые — твердые куски материи, вторые — пучки излучаемой энергии, или что-то типа того. Как яблоки и апельсины. Оказывается, вещи вроде света и электронов не ограничиваются лишь одним состоянием — они могут быть и частицами, и волнами одновременно, в зависимости от того, кто на них смотрит. Серьезно. Звучит смешно, но существуют конкретные доказательства того, что свет — это волна, и свет — это частица. Свет — это и то, и другое. Одновременно. Не какой-то посредник между двумя состояниями, а именно и то и другое. Мы вернулись в область квантовой механики, а в квантовой механике Вселенная любит именно так, а не иначе. Все объекты падают с одинаковой скоростью Многим может показаться, что тяжелые объекты падают быстрее, чем легкие — это звучит здраво. Наверняка, шар для боулинга падает быстрее, чем перышко. Это действительно так, но не по вине гравитации — единственная причина, по которой получается так, в том, что земная атмосфера обеспечивает сопротивление. Еще 400 лет назад Галилей впервые понял, что гравитация работает одинаково на всех объектах, вне зависимости от их масс. Если бы вы повторили эксперимент с шаром для боулинга и пером на Луне (на которой нет атмосферы), они упали бы одновременно. Квантовая пена Ну все. На этом пункте можно тронуться умом. Вы думаете, что пространство само по себе пустое. Это предположение довольно разумное — на то оно и пространство, космос. Но Вселенная не терпит пустоты, поэтому в космосе, в пространстве, в пустоте постоянно рождаются и гибнут частицы. Они называются виртуальными, но на самом деле они реальны, и это доказано. Они существуют доли секунды, но это достаточно долго, чтобы сломать некоторые фундаментальные законы физики. Ученые называют это явление «квантовой пеной», поскольку оно ужасно напоминает газовые пузырьки в безалкогольном газированном напитке. Эксперимент с двойной щелью Выше мы отмечали, что все может быть и частицей, и волной одновременно. Но вот в чем загвоздка: если в руке лежит яблоко, мы точно знаем, какой оно формы. Это яблоко, а не какая-нибудь яблочная волна. Что же определяет состояние частицы? Ответ: мы. Эксперимент с двумя щелями — это просто невероятно простой и загадочный эксперимент. Вот в чем он заключается. Ученые размещают экран с двумя щелями напротив стены и выстреливают пучком света через щель, чтобы мы могли видеть, где он будет падать на стену. Поскольку свет — это волна, он создаст определенную дифракционную картину, и вы увидите полоски света, рассыпанные по всей стене. Хотя щели было две. Но частицы должны реагировать иначе — пролетая через две щели, они должны оставлять две полоски на стене строго напротив щелей. И если свет — это частица, почему же он не демонстрирует такое поведение? Ответ заключается в том, что свет будет демонстрировать такое поведение — но только если мы захотим. Будучи волной, свет пролетает через обе щели одновременно, но будучи частицей, он будет пролетать только через одну. Все, что нам нужно, чтобы превратить свет в частицу — измерять каждую частицу света (фотон), пролетающую сквозь щель. Представьте себе камеру, которая фотографирует каждый фотон, пролетающий через щель. Этот же фотон не может пролетать через другую щель, не будучи волной. Интерференционная картина на стене будет простой: две полоски света. Мы физически меняем результаты события, просто измеряя их, наблюдая за ними. Это называется «эффект наблюдателя». И хотя это хороший способ закончить эту статью, она даже поверхностно не копнула в совершенно невероятные вещи, которые находят физики. Есть куча вариаций эксперимента с двойной щелью, еще более безумные и интересные. Можете поискать их, только если не боитесь, что квантовая механика засосет вас с головой.
9 причин, почему Фрейду стоило бы обратиться к Фрейду
1. Зигмунд Фрейд всю жизнь боялся сочетания чисел 6 и 2. Он никогда не селился в гостиницах, в которых было больше шестидесяти одного номера, чтобы ему даже случайно не досталась комната со злополучным числом. А 6 февраля Фрейд предпочитал не выходить на улицу. 2. Еще одной особенностью врача было то, что он никогда не смотрел людям в глаза. Он избегал этого. По одной из версий, именно так появилась знаменитая кушетка в комнате психоаналитика. 3. Помимо разговоров тет-а-тет и цифры 62, Фрейда пугало оружие и папоротники. Страх перед оружием психоаналитик считал следствием позднего сексуального созревания, а до причины пугающего воздействия на себя безобидных растений он так и не докопался. 4. Фрейд всегда полагался только на свое мнение и никогда не вступал в дискуссии. Он требовал от людей, чтобы его слушали предельно внимательно. Перед свадьбой Фрейд сказал своей будущей жене: «Мне нужно исключительно безраздельное обладание чьим-нибудь вниманием». На протяжении совместной жизни супруга ученого никогда не перечила ему и безоговорочно выполняла все его пожелания. 5. Будущий великий психоаналитик рос в многодетной семье (его мать родила еще 7 детей, а у его отца было двое от предыдущего брака). Доподлинно известно, что его отец был очень строгим и за любую оплошность наказывал. От частых нападок отца Фрейда спасала мать, для которой он всегда был любимым ребенком. Возможно, эта безусловная любовь и идеализация со стороны его матери легла в основу теории ученого про отношение ребенка к родителю противоположного пола. 6. У Фрейда не было никакого слуха и таланта в музыке. Из-за этого он возненавидел музыку настолько, что даже избегал ресторанов с живым оркестром. На почве неприязни к музыке Фрейд заставил выкинуть пианино своей младшей сестры, на котором она училась играть, поставив ультиматум «либо я, либо пианино». Таким образом, музыкальная карьера его сестры была разрушена. 7. Фрейд употреблял кокаин, как и многие его современники. В период с 1884 по 1887 год он провел первые из своих научных исследований, связанных с кокаином. Сначала он был поражен его свойствами: «Я испытывал на себе воздействие кокаина, которое подавляет чувство голода, сонливости, утомления и обостряет интеллектуальные способности в несколько десятков раз». Фрейд писал о возможном терапевтическом использовании кокаина для лечения как физических, так и психических нарушений. Он считал кокаин прекрасным антидепрессантом. Позже он стал заниматься его наркотическими свойствами и прекратил исследования. 8. Он дружил с очень странными людьми, к примеру, с Вильгельмом Флейсом — человеком, который настаивал на том, что есть неоспоримая связь между носом женщины и ее сексуальностью. 9. Самым любимым пациентом Фрейд считал самого себя.
Истории на дорожку №42
В прошлом году сосед сверху начал делать ремонт. Как выяснилось позже, причиной тому стала беременность его жены. К рождению сына он решил откапиталить свою двухкомнатную квартиру. В целях экономии, ремонт он решил делать сам. Поскольку в дневное время он работал, то ремонт начинался с 17-18 часов до 23. Каждый день. И в выходные с утра до вечера. Естественно, без перфоратора при капитальном ремонте никуда. Поэтому все 9 месяцев беременности его жены мы почти каждый день слушали как он то ломает стену, то сверлит, сверлит, сверлит. У меня самого маленький ребенок. Я пытался с ним договориться, чтобы в выходные хотя бы не сверлил. Или перед тем, как сверлить - предупреждал. Ведь ребенка при таком шуме спать уложить - проблема. Но сосед не внимал просьбам. Всех остальных соседей он тоже послал. В один день я не выдержал, и в процессе разговора я заметил, что жизнь полна неожиданностей, зачастую неприятных. Он не поверил. Тогда я сделал ему пакость. Естественно - он догадался, кто это сделал, но доказательств никаких. Я ему объяснил, что если мы начнем войну - мало никому не покажется. Лучше дружить. Я все понимаю - ремонт охота. Денег тоже хочется сэкономить. Но зачем же при этом делать плохо другим? Вроде услышал. Прошел месяц, он решил было забить на договоренности, поэтому пришлось опять провести профилактическую беседу. После этого все стало по расписанию. Жена у него родила, поэтому на два месяца он ремонт заморозил. Потом опять продолжил, но без прежнего фанатизма. Сейчас ремонт идет уже в стадии завершения - установка мебели и прочие мелочи. Жена с ребенком въехали в отремонтированную квартиру. В чем же тут карма? На прошлой неделе начал ремонт мой сосед по площадке. Но с ним у меня очень хорошие отношения, поэтому мы сразу договорились о том, чтобы доставлять минимум неудобств при ремонте. Так вот вчера к нему прибежал верхний сосед ругаться - какого хрена ты своим перфоратором долбишь?! У меня ребенок маленький заснуть не может! Я на тебя в суд подам за то, что ты тишину нарушаешь! Ну и в таком духе. Услышав его крики, я вышел на площадку и молча стал смотреть на него. Он смутился, чего-то помямлил о том, что жена недовольна, ребенок плачет и все такое. Потом попросил по-соседски договориться, чтобы всем было удобно. Жизнь полна неприятных неожиданностей. ***** Стою сегодня на остановке, жду автобус. Дорогу в мою сторону переходит девочка, что-то набирающая в телефон, на вид класс 5-ый, наверное. К ней подходит парень с бородой, лет 25 на вид, кавказской наружности. Что-то говорит ей и идёт дальше. Женщина лет 40, в длинной шубе и с сумками, ждущая рядом со мной на остановке, подозвала девочку и спросила у неё, что тот мужчина от неё хотел. На что она ответила: "Он сказал, что, когда переходишь дорогу, лучше внимательно смотреть по сторонам, а не в телефон". У женщины на лице явно был изображён разрыв шаблона. Поэтому никогда не стоит делать поспешных выводов. Хотя и бдительность никогда не помешает! Так что в этой ситуации молодцы все :) История без морали, но это не точно. ***** То, что нет в мире справедливости, я узнала в 10 лет Мама однажды вместо супа сварила какую-то эпохально несъедобную бурду: похоже, что-то из продуктов было испорчено. Со скандалом, несмотря на все слёзы и уверения, что это отрава, она заставила меня съесть полную тарелку, в мелкого брата силком из ложечки влила полпорции. И вот, наконец, дети накормлены, она наливает тарелку себе, пробует ... и со словами "что за мерзятина-то", выливает свою тарелку и всю оставшуюся кастрюлю в унитаз! Нет в жизни справедливости, и суп тому порукой. ***** В советское время соседка с родителями жила в городке Облучье. Приехав туда, ее мама сразу устроилась на работу, хорошую с точки зрения зарплаты, но неважную с точки зрения местоположения. Чтобы в первый день прийти туда вовремя, матери пришлось выйти из дома затемно. Приятного в этом было мало, дорога шла через большой парк. И вот идёт она по тропинке, пугается каждого шороха, и вдруг совсем близко слышит отчётливый скрипучий голос: "Кто-о?!" Она замерла. Далее следует вопрос: "Куда-а?!" После чего она рванула вперёд так, что не помнит как выбежала из парка на дорогу. Возвращаясь вечером с работы (было не поздно, светло, поэтому не так страшно), пошла опять через парк. И опять услышала вопрос: "Кто-о?!" Оглянулась и увидела на ветке огромного ворона, самодовольно взирающего на неё сверху. Позднее соседи рассказывали, что птица эта раньше была домашней, а затем хозяева уехали и выпустили ворона на волю, благодаря чему многие десятки людей в городке едва не стали заиками. Ворон знал ещё несколько фраз типа "Зачем?", "Стоять!" и "Проходи". ***** Сынуле пять и я учу его цифрам при любой возможности. Так и с датой рождения, мы считаем сколько ему лет, насколько его старше мама и т.д. В общем, стоим мы в детском магазине около касс, и я заполняю анкету на скидочную карточку и естественно, в анкете вопросы о детях. И тут я спрашиваю у сына: - Какая у тебя дата рождения? И тут стоящая рядом женщина, собирающая свои покупки, начинает меня принижать на весь магазин, мол, что ж за мать такая, которая не знает дату рожденья собственного дитя. Я не успела открыть рот, как мой сын с покерфейсом повернулся к тётке и выдал: - Не надо орать на мою маму, лучше за своим мальчиком следите! Как оказалось позже, её (сын или внук?) лет двух распластался на грязном полу, рассыпал чипсы и сквозь слезы и грязь жадно затаскивал их в рот, пока та "учила нас жизни" и собирала свои сумки.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
