Дональд понимал, что шансов у него мало, но настроение было подходящее, сил полно, делать все равно нечего, а вся докучливая работа осталась позади. Сейчас он вознаградит себя. Если удастся. Самолет приземлился, Дональд ступил на землю, летняя ночь прерий поглотила его, и он пошел к глинобитному домику на краю аэропорта, выстроенному в духе старых железнодорожных вокзалов. Он не знал, жива она или нет, по-прежнему ли в этом городе и какую носит фамилию. Он волновался все сильнее, когда листал телефонную книгу, отыскивая номер ее отца, который за эти двадцать лет вполне мог умереть. Нет. Судья Хармон Холмс — Хиллсайд, 3194. Он попросил позвать мисс Нэнси Холмс. Женский чуть насмешливый голос ответил: — Нэнси теперь миссис Уолтер Гиффорд. А кто ее спрашивает? Но Дональд повесил трубку. Он выяснил, что хотел, а времени у него было всего три часа. Он не помнил никакого Уолтера Гиффорда — и когда листал телефонную книгу, снова встревожился. Она ведь могла, выйдя замуж, переехать в другой город. Нет. Уолтер Гиффорд — Хиллсайд, 1191. Он облегченно вздохнул. — Я слушаю! — Здравствуйте. Можно попросить миссис Гиффорд? Это говорит ее старый знакомый. — Я вас слушаю. Он сразу узнал — или это только почудилась ему? — своеобразное очарование ее голоса. — Это говорит Дональд Плант. Мы с вами виделись в последний раз, когда мне было двенадцать лет. — Да? — с вежливым удивлением спросила она; но он так и не понял, рада ли она и узнала ли его. — Дональд! — повторила она. Теперь в ее голосе слышалось нечто большее, чем просто попытка вспомнить. — ...Когда ты возвратился? — Потом теплее: — Где ты? — На аэродроме. Через несколько часов улетаю. — Так приезжай. — А не поздновато ли? — Господи, нет, конечно! — воскликнула она. — Я сижу дома одна, тяну виски с содовой. Скажи шоферу... По дороге Дональд перебирал в памяти их разговор. Его слова «на аэродроме» доказывали, что он по-прежнему богат и респектабелен. Нэнси одна — и это могло означать, что она теперь не очень привлекательная особа и у нее нет друзей. Муж, возможно, в отъезде или уже спит. И может быть, оттого, что мысленно он всегда видел ее десятилетней девочкой, упоминание о виски покоробило его. Но он тут же с улыбкой подумал, что ведь ей уже около тридцати. Дорога свернула к дому, и в дверях освещенной комнаты возникла прелестная темноволосая женщина со стаканом в руке. Он наконец воочию увидел ее, вздрогнул и, выходя из такси, спросил: — Миссис Гиффорд? Она включила свет над подъездом и не отрываясь глядела на него широко открытыми, испытующими глазами. Потом сквозь недоумение проступила улыбка. — Дональд, это и правда ты! Как мы все меняемся. Вот это встреча! Они вошли, перебрасываясь ничего не значащими фразами, повторяя: «Сколько лет, сколько зим», — и у Дональда екнуло сердце. Отчасти оттого, что ему представилась их последняя встреча, — когда она, задрав нос, проехала мимо на велосипеде, — а отчасти из страха, что говорить будет не о чем. Как на сборе бывших однокашников: чувствуешь, что прошлого не вернуть, и изо всех сил скрываешь это в суете шумного веселья. Он с ужасом понял, что эта встреча может оказаться тягостной и пустой. И очертя голову начал: — Ты всегда была хорошенькая. Но я не ожидал, что ты стала такая красавица. Это подействовало. Он вовремя сообразил, что к чему, сделал смелый комплимент, и из скучающих друзей детства они превратились в малознакомых людей, которые нравятся друг другу. — Хочешь виски? — спросила она. — Нет? Не подумай, ради бога, что я пью втихомолку, просто сегодня меня заела хандра. Я ждала мужа, а он дал телеграмму, что задерживается на два дня. Он очень милый, Дональд, и очень красивый. Вроде тебя, и волосы такие же, — она запнулась, — по-моему, он увлекся кем-то в Нью-Йорке, не знаю... — Глядя на тебя, этому не поверишь, — сказал он. — Я был женат шесть лет и, было время, точно так же мучил себя. Но в один прекрасный день раз и навсегда покончил с ревностью. Когда моя жена умерла, я понял, что это было правильно. Теперь в памяти осталось только хорошее — ничто не испорчено, не запачкано, не за что корить себя. Она внимательно смотрела на него, участливо слушала. — Сочувствую, — сказала она. И, выждав сколько положено, продолжала: — Ты очень изменился. Ну-ка, повернись. Я помню, отец говорил: «У этого парня есть голова на плечах». — И ты не поверила? — Нет, я задумалась. До тех пор я считала, что у всех есть голова на плечах. Мне это запомнилось. — А что еще тебе запомнилось? — спросил он улыбаясь. Нэнси вдруг встала и быстро отошла на несколько шагов. — Ну, это уже нечестно! — с упреком сказала она. — Наверное, я была испорченной девчонкой. — Вот уж нет, — твердо сказал он. — Знаешь, пожалуй, я все-таки выпью. Нэнси наливала виски с содовой, все еще отвернувшись, и он сказал: — Ты что думаешь, другие девчонки никогда не целуются? — А ты о чем-нибудь другом можешь говорить? — спросила она. Но тотчас, смягчившись, добавила: — А чего, там! Все равно было хорошо. Как в песне поется. — А помнишь, как катались на санях? — Еще бы! А пикник у этой, у Труди Джеймс? И еще в Фронтенаке в то... ну, в общем, летом. Сани он помнил лучше всего — как он целовал ее холодные щеки на соломе в углу саней, а она смеялась, запрокинув голову к белым, холодным звездам. Другая парочка сидела к ним спиной, и он целовал ее тонкую шею и уши, но ни разу — губы. — И еще вечеринка у Маков, где играли в почту, а я не пошел, потому что болел свинкой, — сказал он. — Я не помню. — Ну как же, ты была там. И тебя целовали, а я с ума сходил от ревности... С тех пор я никогда так не ревновал. — Странно, не помню. Может быть, я старалась забыть. — Но почему? — удивился он. — Мы были совсем невинные дети. Знаешь, Нэнси, когда я рассказывал жене о своем детстве, я всякий раз говорил ей, что любил тебя почти так же, как ее. Но, наверное, не почти, а так же. Когда мы отсюда уехали, ты у меня застряла в сердце, как заноза. — Тебя это так... так глубоко задело? — Еще бы! Я... — Он вдруг сообразил, что они стоят в двух шагах друг от друга и он говорит так, словно и сейчас влюблен в нее, а она смотрит на него — и ее губа полураскрыты, а глаза затуманены. — Говори, — сказала она. — Стыдно признаться, но мне приятно тебя слушать. Я не знала, что ты тогда так страдал. Мне казалось, что страдала только я. — Ты! — вскричал он. — Неужели ты не помнишь, как бросила меня возле аптеки. — Он рассмеялся. — И еще показала мне язык! — Совершенно не помню. Мне казалось, что это ты бросил меня. — Ее рука легко, словно в утешение, опустилась на его руку. — У меня наверху альбом с фотографиями, я его не открывала целую вечность. Пойду разыщу. Минут на пять Дональд остался один и думал, как безнадежно по-разному люди помнят одно и то же событие и еще, что взрослая Нэнси столь же пугающе влечет его к себе, как влекла девочкой. За полчаса у него в душе появилось чувство, которого он не испытывал с тех пор, как умерла жена, и не надеялся, что еще испытает когда-нибудь. Сидя рядом на кушетке, они открыли альбом. Нэнси поглядывала на него и счастливо улыбалась. — Это все-таки так приятно, — сказала она. — Так приятно, что ты такой милый и так красиво вспоминаешь обо мне. Знаешь что?.. Знала бы я это тогда! Когда ты уехал, я ненавидела тебя! — Как жаль, — мягко сказал он. — Теперь — нет, — успокоила она его и добавила внезапно: — Поцелуй меня, и давай помиримся... Вот так верная я жена, нечего сказать, — заметила она через минуту. — А ведь я, как вышла замуж, целовалась раза два, не больше. Он был взволнован, но еще больше смущен. Кого он целовал? Нэнси? Или только память о ней? Или эту милую робкую незнакомку, которая тут же отвернулась от него и перевернула страницу альбома? — Погоди, — сказал он. — Я не успеваю разглядеть фотографии. — Больше не надо. Я и сама не каменная. Дональд произнес одну из тех банальностей, которые могут значить и очень много, и ничего. — Правда, ужасно будет, если мы влюбимся друг в друга снова? — Перестань! — Она рассмеялась, часто дыша. — Все прошло. Это была минута. Минута, которую мне надо забыть. — Не рассказывай мужу. — Отчего же? Я рассказываю ему все. — Ему будет неприятно. Никогда такое не рассказывай мужчине. — Хорошо, не буду. — Поцелуй меня еще, — вырвалось у него, но Нэнси перевернула страницу и радостно показывала ему фотографию. — Вот ты, — воскликнула она. — Смотри! Он поглядел. Маленький мальчик в коротких штанишках стоит на пристани, позади него видна парусная лодка. — Я помню тот день, когда тебя снимали. — Она с торжеством рассмеялась. — Снимала Китти, а я потом стащила у нее карточку. Первую минуту Дональд не узнавал себя на фотографии, потом пригляделся и окончательно убедился, что это не он. — Это не я, — сказал он. — Нет, ты. Мы ездили в Фронтенак, вспомни, в то самое лето, когда мы... ну, когда мы лазили в пещеру. — Какую пещеру? Я был в Фронтенаке всего три дня. — Он склонился к слегка пожелтевшей фотографии. — Нет, это не я. Это Дональд Бауэрс. Мы были немного похожи. Теперь она глядела на него во все глаза, откинувшись назад, как-то сразу отдалившись. — Но ты и есть Дональд Бауэрс! — воскликнула она. Ее голос звучал громче. — Хотя нет. Ты Дональд Плант. — Я так и сказал, когда звонил. Она вскочила, ее лицо исказилось. — Плант! Бауэрс! Что я, с ума сошла? Или это виски? Я немного выпила перед тем, как ты приехал. Стой-ка! Что я тебе наговорила? Он переворачивал страницу альбома, стараясь сохранить невозмутимость индейца. — Ничего особенного, — сказал он. Перед его глазами снова и снова мелькали картины, в которых не было его: Фронтенак — пещера — Дональд Бауэрс. — Все-таки это ты меня бросила! Нэнси говорила с другого конца комнаты. — Никому об этом не рассказывай, — сказала она. — Пойдут слухи. — А рассказывать-то и не о чем, — неуверенно ответил он. И подумал: «А ведь она и правда была испорченная девчонка». Его вдруг охватила жгучая бешеная ревность к маленькому Дональду Бауэрсу — его, который навсегда покончил с ревностью. В пять шагов он оказался рядом с ней, и словно не было ни этих двадцати лет, ни Уолтера Гиффорда. — Поцелуй меня еще, Нэнси, — сказал он и встал на одно колено возле ее кресла, положив ей руку на плечо. Но Нэнси отпрянула. — Вы опоздаете на самолет. — Ерунда. Я могу полететь на другом. Какая разница! — Пожалуйста, уходите, — холодно сказала она. — И постарайтесь понять, каково мне сейчас. — Неужели вы совсем меня не помните, — вскричал он, — неужели забыли Дональда Планта! — Помню. Вас я тоже помню... Но все это было так давно. — У нее снова стал чужой голос. — Такси вызовите по номеру Крествуд, восемьдесят четыре восемьдесят четыре. На пути в аэропорт Дональд все время покачивал головой. Он уже пришел в себя, но не мог до конца понять, что произошло. Только когда самолет, взревев, устремился в черное небо и они, оторвавшись от земли, сами стали маленькой планетой, отрезанной от остального мира, он подумал, что этот случай чем-то напоминает их полет. Пять ослепительных минут он жил, как безумный, сразу в двух мирах. Неразделимо и безнадежно смешались в нем двенадцатилетний мальчик и тридцатидвухлетний мужчина. А еще он многое потерял за эти часы между рейсами, но вторую половину жизни человек постоянно что-то теряет, а потому, вероятно, это было не так уж важно.
Читайте также
Чтобы вам перестали завидовать: правило трех "Б"
Чтобы вам перестали завидовать и говорить о вас гадости, надо соблюдать правило трех "Б" - так психолог сказал одному известному актеру, который был измучен клеветой и преследованиями. Переживал и хотел, чтобы его все любили. Всем хотел нравиться! Актер заинтересовался и приготовился записывать: волшебное правило! Психолог продиктовал: "надо быть Бедным, Больным и Бездарным". Во всех остальных случаях придется сталкиваться с недоброжелательством и завистью. Исключений нет. Ругают даже Мать Терезу. Про Ганди гадости пишут. Завидуют Нику Вуйчичу, без рук и без ног. Если вы что-то создаете и что-то меняете к лучшему - вас немедленно начнут обсуждать и осуждать. Потому что вы понижаете самооценку тех, кто ничего создать не может. Или - не хочет трудиться. И ваши достижения и добрые дела просто покою не дают этим людям; им физически плохо, как заметил антрополог Леви-Стросс. Кулаки стискиваются, челюсти сжимаются и давление скачет. Как это так? Вы смогли похудеть и заняться спортом. Выходит, вы лучше, а они хуже? Вы написали картину или стихотворение - как вы посмели? Вы лучше, а они - хуже? Создали семью, деньги заработали, карьеру стали делать - это невыносимо, как удар по носу. Как унизительный подзатыльник. Так эти люди воспринимают чужой успех и даже просто - созидательную деятельность. А вот обольют вас грязью, обидят, унизят - и им значительно легче. Физически легче. Так что проще всего соблюдать правило трех "Б"" - они вам еще печенюшку дадут и почувствуют себя хорошо на вашем фоне. Но я не советую это правило соблюдать - какое нам дело до самочувствия завистников? Маньяки тоже себя лучше чувствуют, когда кого-нибудь убьют. Извините за мрачный пример. Так что надо выбирать: или соблюдать правило и всем нравиться. И получать детские квадратные печенья. Или менять себя и жизнь к лучшему. И каждый день достигать небольшого успеха. И радовать нормальных людей-созидателей - общаться и дружить стоит именно с ними. С теми, кто радуется нашему успеху. Автор: Анна Кирьянова
Настоящая любовь — это кофе...
Эспрессо — это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда захочешь еще одну. А на еще одну чаще всего не хватает времени. Капучино — это влюбленность. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку — все та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, — самые лучшие. Кстати, всегда можно просто съесть пенку и не пить, но это мало кому приходит в голову. Видимо, дело все-таки в сочетании. Латте — это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент. Еще есть мокко — кофе с горячим шоколадом. Мокко — это меланхолия. Густая и тягучая. Но даже в мокко есть молоко. И сладость, та, которую не найдешь в эспрессо, например. Ее и чувствуешь не сразу, и каждый раз не очень понимаешь, почему заказал именно его. Только потом вспоминаешь, в тот самый момент, когда становится сладко. Айриш, кофе по-ирландски, — страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, если кофе приготовлен правильно, конечно. Но он там все равно есть, и все равно неизбежно пьянеешь. Кстати, да, хуже плохого эспрессо может быть только плохой айриш. И ристретто. Ристретто — это смерть. Это когда вся жизнь — одним глотком. Выпиваешь, просишь счет и уходишь. Обычно так. Кофе? — это варенье из джазовых пластинок. Кофе? — это свет, который можно размешивать ложечкой. Кофе? — это врата восприятия ночного пейзажа. Кофе? — это немой вымысел радуги. — А любовь? Настоящая любовь? — Настоящая любовь — это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый, желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтобы не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтобы он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтобы осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьешь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.
Два чувства, которые вам необходимы
С возрастом вы набираетесь ума до тех пор, пока у вас есть два ключевых качества: ненависть к себе и чувство вины. Эти две вещи необходимы вам. Всякий раз, когда вы говорите себе: "Господи, какой же я идиот!" — это позитивный сигнал. Потому что это означает, что ты стал умнее по сравнению с собой, допустившим ошибку. Это значит, что ты развиваешься. Если вы говорите: "Слушай-ка, а я неплох!" — вот тогда ты идиот! Потому что ты не заметил каким был придурком. Чувство вины необходимо. Терпеть не могу людей, которые несут чушь вроде: "Просто никогда ни о чем не сожалей. Вот в чем суть: просто будь собой!". Без сожаления ваша жизнь ничего не стоит. Всё это позитивное мышление... на самом деле ленное и глупое мышление. "Я просто буду любить себя и этого вполне достаточно" — ни черта этого не достаточно. Это преступно низкая планка, чтобы устанавливать её для себя. Луи Си Кей
Давно хотели понять, в чем заключается смысл жизни?
Прочтите эти книги. 1. «Иллюзии» Ричард Бах Некий пилот, зарабатывающий себе на жизнь полетами на самолете, встречает «коллегу». Между ними завязывается дружба, и вскоре пилот узнает, что его новый друг Шимода вовсе не простой человек... Оказывается, что «творить чудеса» вовсе не сложно — это умеет любой человек, если только поверит и захочет этого. Для многих книга станет действительно путеводной нитью в мир познания себя и своих возможностей. Ведь дар летать есть у каждого. 2. «О дивный новый мир» Олдос Хаксли Роман Хаксли — это предостережение для нашего будущего: автор убедительно доказывает нам, что технический прогресс, который пренебрегает простыми чувствами и эмоциями — прямая дорога человечества в тупик. 3. «Оскар и Розовая Дама» Эрик-Эмманюэль Шмитт Мальчик Оскар тяжело болен. У него лейкемия, и его дом — это госпиталь. Оскару всего десять лет, врачи и родители не могут сказать ему истины про его болезнь. Не пасть духом ему помогает больничная сиделка, бабушка Рози. Только Розовая дама не скрывает от Оскара ничего. Она становится для мальчика другом и изобретает увлекательную игру в жизнь. Жить каждый день так, словно это десять лет и непременно писать о каждом прожитом событии Богу. Оскар не сильно умеет и любит писать, но принимает условия этой игры и увлекается ей. Каждый день в небо будет улетать воздушный шарик с привязанным к нему письмом Богу. 4. «Кто заплачет, когда ты умрешь?» Робин Шарма Робин Шарма предлагает простые решения 101 сложнейшей проблемы, начиная с малоизвестного метода избавления от стресса и заканчивая действенным средством, позволяющим не только наслаждаться путешествием по жизни, но и оставить бесценное наследие своим потомкам. 5. «Шагреневая кожа» Оноре де Бальзак «Шагреневую кожу» можно назвать одним из самых загадочных и увлекательных произведений «Человеческой комедии» — грандиозной эпопеи, которую Оноре де Бальзак задумывал как своего рода художественную энциклопедию жизни Франции XIX века. По словам автора, все в этом романе «миф и символ». Даже его название не переводится однозначно: французское слово «chagrin» означает и сорт кожи, и «горе», «печаль». 6. «Ночной поезд на Лиссабон» Паскаль Мерсье Жизнь главного героя романа Раймунда Грегориуса, преподавателя древних языков в Берне, протекала спокойно и размеренно, до тех пор, пока он однажды не встретил на мосту таинственную незнакомку, которая оказалась португалкой. Грегориус очарован ею, но она неожиданно исчезает из его жизни. Теперь все его мысли о ней и о... Португалии. Он, решая узнать побольше об этой стране, идет в букинистический магазин, где покупает книгу Амадеу ди Праду. И встреча с женщиной, и книга, мысли которой необычайно созвучны душе Грегориуса, круто меняют его жизнь: неожиданно для себя он уезжает в Лиссабон, пытаясь разобраться в себе и погрузиться в притягательный мир не знакомых ему людей... 7. «Шпиль» Уильям Голдинг Настоятель Джослин находится во власти навязчивой идеи о собственном предназначении, состоящей в необходимости воздвигнуть 400-футовую башню со шпилем над церковью. Коллеги и строители пытаются отговорить священника, ведь строительство обречено на неудачу, но Вера в «миссию» гораздо сильнее... 8. «Бремя страстей человеческих» Сомерсет Моэм Возможно, самый значительный роман Сомерсета Моэма. Гениальность, с которой писатель раскрывает темные и светлые стороны человеческой души, проявилась тут особенно отчетливо. И именно в этой книге Моэм с удивительной даже для него искренностью обнажает душу собственную. 9. «Отец-лес» Анатолий Ким Блистательный роман-притча А. Кима повествует о трех поколениях дворянского рода Тураевых. Первое поколение военный ветеринар Николай, который в 1891 году приехал в родные края и собственноручно выстроил себе усадьбу. Второе поколение его сын Степан, прошедший через фашистский концлагерь, восстановивший отчий дом и ставший лесником. Третье его внук, городской житель Глеб, тоже, в конце концов, вернувшийся в родной край.
Четвертая фаза жизни человека
В начале XX века ученые разделяли только 2 фазы жизни: детство и взрослое состояние. В состоянии детства человек растет, происходит развитие его внутренних органов и систем. С момента половой зрелости человек переходит во взрослое состояние. Молодой организм застрахован от продолжительных и тяжелых болезней. Старение – это неизбежный процесс, который следует сразу после взрослого состояния. В этот период наблюдаются физические изменения в организме, а вероятность наступления физической смерти увеличивается с каждым прожитым годом. Третья фаза Ученым удалось выяснить, что существует еще одна фаза, третья, через которую проходит старшее поколение. Исследователь Лоуренс Мюллер из университета Калифорнии говорит о том, что у человека, который достиг 80 летнего возраста и тому, кто отпраздновал свое 90-летие, их шансы на кончину расцениваются, как примерно равные. Третья фаза получила название «поздняя жизнь». Ученый считает, что с возрастом уровень смертности выравнивается. Соотношение роста годового исчисления к показателям смертности не работает в самом конце человеческого пути. По поводу этого феномена до сих пор идут жаркие споры среди ученых. Новые исследования Этим вопросом занялись Лоуренс Мюллер с коллегой Майклом Роузом. Они провели испытания на плодовых мухах дрозофилах. Ученые отобрали около 2800 самок мух, каждую из которых поместили в колбу с самцами. Каждый день ученые подсчитывали количество отложенных яиц у каждой пары. Наблюдение велось до тех пор, пока все мухи не умерли. Исследователям помогали студенты из университетов, так как это была очень утомительная работа. Открытие четвертой фазы Удалось выяснить, что с каждым днем количество отложенных яиц уменьшается. Ученых ожидал провал, фертильность самок проходит по той же схеме и уровень рождаемости не выравнивался, когда самки вступали в заключительную фазу своей жизни. Исследователи присмотрелись внимательно к этому процессу и выяснили нечто удивительное и загадочное. Лоренс отметил, что если отделить самок, которые стоят на пороге смерти и сравнить их с другими особями, то будет существенная разница в плодовитости. Коэффициент рождаемости мухи резко падает за 2 недели до наступления кончины. Организм особи демонстрирует совершенно предсказуемую смертельную спираль. Снижение рождаемости происходит в любом возрасте. Это новый, четвертый этап, который был открыт совсем недавно. В 2012 году они обнаружили, что самцы дрозофил также проходят через спад воспроизведения за несколько дней до смерти. Вывод Ученые проделали колоссальную работу и научились с 80 процентной вероятностью предсказывать дату смерти мух дрозофил. У самца резко падает способность к воспроизведению потомства. Когда особь готовится к смерти, ее способность воспроизводить потомство падает до критической отметки. Смертельная спираль – это неизбежный процесс. Человеческая кончина связана с возрастом, но по большей части она связана с рождаемостью. Такое открытие заставит биологов пересмотреть свои теории.
Истории на дорожку №28
Искал я в прошлом году работу разработчиком. Откликнулся на кучу вакансий, одно из собеседований по скайпу на удалёнку из Питера. Звонит HR из рекрутингового агенства. После стандартных вопросов "Почему меняете работу?" и "Какие ожидания от будущего работодателя?" перешли к техническим. Причём достаточно глубоким и по существу. Только вот чувствую, девушка на том конце меня слушает без энтузиазма и периодически залипает в телефон. Тут я останавливаюсь на полуслове: - Девушка! Вы мои ответы записываете, чтобы показать техническому специалисту или у вас есть распечатанные правильные варианты? - Нет. Я не понимаю, о чём вы говорите. Я смотрю насколько вы уверенно отвечаете. Вот будет интервью с руководителем - тогда будет нужно точно знать ответы! ***** Решил себе взять игровой руль поиграться, в Euro Truck вроде. Думаю нафиг новый, ищу на авито подешевле, нахожу, договариваюсь. Дело было в Петербурге. Приезжаю, вполне обычный дом, который наверняка видел царя. Квартира три. "Алло да, ага, это я." "Заходите". Захожу в подъезд, ну то есть в парадную. Смотрю дверь открыта на первом этаже, думаю встречают, как раз не пойми с какой стороны третья. Вваливаюсь в квартиру, слышу кто-то ржет, прохожу дальше в комнаты - сидит компания, человек 5. Дым столбом, орут, пиво пьют. На меня все такие с вопросом во взгляде - ? Я - Здрасте, я за рулем. Пауза. - Ну заезжай паркуйся. И ржач такой, явно накуренный. Оказывается бывает такое в Питере, квартиры сверху начинаются по счету... ***** Ночь, часа 4. Стоянка автотранспорта. Мы с другом поставили его машину, ну и поднимаемся в будку к охраннику, расплатиться. Это чудо спит как младенец. Мы стучимся, громко так, чтоб проснулся. Он подрывается и высовыет свое опухшее спросонья лицо в окошечко. Друг возьми да и скажи ему: “Пачку винстона синего…” Охранник, спросонья, кинулся искать: заглянул под стол, посмотрел в шкафу. И только секунд через 30 начал нас крыть матом =) ***** Сегодня зашли с парнем в магазин, коих тысяча по городу: простой, небольшой, комфортный продуктовый магазинчик. За нами зашел еще парень и после- пара молодых людей. В магазине, конечно, очередь, в которую я благополучно встала. Пока стояла, вытащила нужную сумму денег сразу из кошелька и дожидаюсь, так сказать, момента. Человек я мечтательный, в параллельные миры улетаю мгновенно, и мне ничего не может помешать- ни духота, ни очередь, ни давка. Но тут Сережа вырывает меня за руку из очереди и начинает громко меня ругать, что, мол, ты, что вообще брать-то собралась?! И так денег нет, кушать дома есть, что тебе надо, не можешь поэкономить? У меня глазища сразу круглые стали, а по нему видно было, что он ответа и не ждет, а смотрит сквозь меня. Я, отойдя от шока, говорю, что вообще-то кушать дома нечего и готовить не из чего, и что сейчас я куплю себе пиццу, и деньги у меня вообще-то есть. Он улыбнулся и сказал: "Ну бери=)" Только когда мы вышли из магазина, он объяснил мне, что парень, стоящий за мной уже довольно плотно прижавшись, достал нож, охотясь за моей сумкой и кошельком. Сказал, что постарался отреагировать максимально верно, чтоб не случилось ни поножовщины, ни истерик. Тот парень развернулся и ушел, после того, как Сережа меня вытащил из очереди и "выругал". ***** Предыстория: будучи студенткой жила в общежитии. Мебель в комнате была старая, и порой приходилось подтягивать болтики. Поэтому позаимствовала у отца ключ 10*12, и так получилось, что не выложила его из сумки. Совмещала учёбу и работу, работала аниматором на детских праздниках. И вот под новый год очередной утренник, на котором я была Снегурочкой. Пришла на работу, как обычно, переоделась, стала гримироваться. В это время двое рабочих собирали часть декораций, и оказалось, что они забыли ключ на 12. Работа встала. Естественно, никто не знал где ближайший магазин инструментов. И тут я вспоминаю, что у меня в сумке лежит нужный им ключ. Беру его, иду к рабочим (уже в костюме и гриме Снегурочки), отдаю им с улыбкой и иду готовиться к работе. И тут один из них обалдевшим голосом говорит другому: - Она настоящая!..
Подборка блиц-фактов №43. Новогодняя
В Китае Дракон особенно любим – он символизирует благополучие. Потому там принято делать его олицетворение – бумажных змеев. Кроме того на улицах зажигается множество ярких фонариков. Для болгар все лучшее в новом году олицетворяют кизиловые палочки. Их и дарят на Новый год. Чешских и словацких детей подарками радует Микулаш с сияющей улыбкой и высокой шапкой. Снеговика начали лепить в XIX веке с непременными атрибутами – ведром на голове, метлой и носом-морковкой. Есть поверье, что предновогодний сон (с 30 на 31 декабря) предсказывает будущий год. В Эквадоре принято перед новым годом описывать на бумажке все неприятности, а потом сжигать их вместе с соломенным чучелом. В Англии XIX века существовали даже благотворительные общества, которые беднякам раздавали для приготовления рождественского пудинга муку, сахар и изюм. В Южном полушарии наряжают обычно эвкалипты, так как Новый год является разгаром лета. На Новый год в Голландии традиционным блюдом являются пончики, символизирующие полный цикл, завершенность. Снегурочку придумали в середине 50-х прошлого века детские писатели Лев Кассиль и Сергей Михалков, введя внучку Деда Мороза в детские представления. Пер Ноэль (французский Мороз) ездит на ослике и оставляет детям подарки в башмаках. А дети ему готовят свои подарки – солому для ездового животного. В Греции глава семьи в новогоднюю ночь на улице о стену дома разбивает плод граната. Удачу обещают разлетевшиеся в разные стороны зерна. Первые стеклянные игрушки на елку стали производить в середине XIX века в Скандинавии. Мексиканцы находят новогодние подарки в ботинке, а ирландцы и англичане – в носках. В Древнем Египте Новый год начинался в день разлива Нила, в начале лета. Принято встречать Новый год в обновках, что бы весь год потом иметь новые вещи. На Кубе Новый год называется Днем Королей
Эволюция Деда Мороза в жизни каждого ребёнка
В жизни каждого ребёнка по мере взросления представления о Деде Морозе меняются...
«Кто в артиллерию?»
Леонид Гайдай был призван в армию в 1942 году и сначала служил в Монголии, где объезжал лошадей для фронта. Однажды в часть приехал военком для набора пополнения в действующую армию. На вопрос офицера: «Кто в артиллерию?» — Гайдай ответил: «Я!». Так же он отвечал на другие вопросы: «Кто в кавалерию?», «Во флот?», «В разведку?», чем вызвал недовольство начальника. «Да подождите вы, Гайдай, — сказал военком, — Дайте огласить весь список». Позже режиссёр адаптировал этот эпизод для фильма «Операция "Ы" и другие приключения Шурика».
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
