Провокационные вопросы для самого себя

Многим из нас время от времени нужна хорошая встряска для того, чтобы вырвать себя из полуавтоматического рутинного состояния. Список приведенных ниже провокационных вопросов отрезвляет и позволяет посмотреть на свою жизнь с разных углов, стать немного осознаннее, понять что важно, где скрыты возможности и многое другое. Единственно правильных ответов на них нет, да и не на все можно ответить сразу. Но даже сам поиск поможет познать себя и свои потребности, задуматься о том, что зачастую остается вне поля зрения. Что люди скажут на ваших похоронах? И кто будет на них присутствовать? Какие ваши привычки стоят между вами и счастьем? Вы стоите перед вратами рая, вас спрашивают: «Почему вас надо впустить?». Как вы ответите? Если вы потеряете сегодня все, как будете действовать? К каким людям обратитесь за помощью? Как изменятся ваши поступки и привычки? Есть ли люди, которые значат для вас очень много? Когда вы в последний раз говорили им об этом? Что бы вы изменили в своей жизни, если бы знали, что никогда не заболеете и не умрете? У вас есть миллион долларов, но сегодня последний день вашей жизни. Что вы сделаете? Как бы вы описали себя в пяти словах? Каковы шансы, что вы уже упустили нечто важное, о чем будете сожалеть все оставшуюся жизнь? Какие выводы можно было бы сделать из этого? Если бы вы могли сейчас гарантированно обладать тремя навыками, какими бы они были? А главное — почему? Если бы вы могли гарантированно избавиться от трех привычек, то каких? Чем они мешают вам сегодня и почему до сих пор от них не избавились? Если бы вы могли пережить три момента из прошлого, то какие? Что в них особенного? Если бы вы умели находить подход и влиять на каждого в мире человека, как бы выглядел ваш путь успеха? Чего бы достигли и каким образом? Какая первая мысль приходит вам в голову при столкновении с очень сложной проблемой или неудачей? Считаете ли вы, что ваша злость, раздражение и гнев — это только ваша вина? Сколько у вас было хобби пять лет назад и сколько есть сейчас? Если есть разница, то в чем причина? Каковы три главные события вашей жизни? Вы приняли три ключевых решения и теперь живете совершенно иначе, чем могли. Почему вы так поступили и довольны ли выбором? Чем вы занимались, когда последний раз были так увлечены, что потеряли ощущение времени? Пытаетесь ли вы время от времени искать ответы на возникающие вопросы о своей жизни или просто отпускаете их? Почему вы, будучи с утра мотивированными, к вечеру теряете мотивацию? И наоборот, что именно вы делали, когда утром совершенно ничего не хотели, а к вечеру были полны энтузиазма? Если бы вас посетила карма, то она бы помогла или наказала вас? За что именно и какими способами? Что вы должны себе? Что вы должны своей семье и друзьям? Когда вы думаете о будущем — оно пугает или воодушевляет вас? Как вы считаете: нужно сначала помочь самому себе или человеку, который нуждается в помощи? И в каких именно случаях? Что делает вас особенным? Скольких людей вы по-настоящему любите? Что делаете для них и как часто? Опишите самое лучшее приключение в своей жизни. Где бы вы хотели жить? Почему до сих пор туда не переехали? Вы больше верите в логику или творческое мышление? Кем вы восторгаетесь и почему? Если бы вы узнали, когда и как умрете, как бы изменилась ваша жизнь сейчас? Что такое честь? Имеет ли она для вас значение? Что лучше: десять лет жить с прекрасным здоровьем или тридцать лет с посредственным? Если бы вы, начиная с этого момента, не тратили время попусту, чего бы вы достигли? Какие сферы своей жизни вы контролируете? Чаще всего вы прибываете в зоне комфорта или вне ее? Вы считаете себя героем или злодеем? Каких ученых вы считаете злодеями и почему? Философ Вольтер призывал судить о человеке по тем вопросам, которые он задает. Это хороший и правильный совет, потому что благодаря этому можно многое узнать: от умения докапываться до сути вещей до личных приоритетов. Учитесь задавать правильные вопросы, в том числе себе самому — это тоже своего рода искусство. Постоянно спрашивайте себя о том, почему что-то произошло и как решить ту или иную проблему.

Как понять, что ты изменился за год? Чек-лист для проверки себя

Ты стал чаще отказываться от своей правоты, если она не эффективна Есть гениальная фраза: «Пешеход был прав, но мертв». Конечно, всегда очень приятно быть Правым. Это так тешит Эго. Но наша правота в большинстве случаев совсем не эффективна. У есть знакомая, которая уверена: «Талант заложен в каждом человеке с рождения. И нужно его найти». И вот уже 10 лет она в поисках своего таланта, скачет с книжки на книжку, с тренинга на тренинг. И она верит, что она права. А я считаю, что таланта не существует и что нужно просто фигачить в любую сторону. И всё обязательно придет! И парадокс мира в том, что никто не знает, как все устроено на самом деле. Ни у кого нет монополии на истину. Но если твоя оценка «Надо искать свой талант до конца жизни» — неэффективна, то надо легко с ней расставаться. А то можно быть «правой» и нереализованной до конца жизни. Вопрос: А в какие моменты в этом году ты отказывался от того, чтобы «быть правым», потому что это было не эффективно? Ты стал делать выбор, исходя «Мне важно», а не «Я хочу» Недавно мой друг сказал: «Если бы люди делали только то, что хотят, то мы бы все переубивали друг друга и перетрах…в смысле, переспали бы друг с другом». Не знаю, как насчет первого, но, думаю, от второго было бы тяжело отказаться. Есть «Я хочу», а есть «Мне важно». Один мой знакомый стал заниматься регулярно спортом в 35 лет. Он сказал: «У меня только родился сын. И мне важно, чтобы через через 15 лет, когда мне будет 50, а сыну 15,я был в состоянии поиграть с ним в футбол на равных. Я не могу сказать, что я хочу и испытываю кайф каждое утро бегать, когда на улице минус 15 и в лицо летит снег. Но «Мне важно» побеждает «Я хочу». Вопрос: Какие вещи в этом году ты делал, исходя из «Мне важно», а не из «Я хочу»? Ты принял свою «темную» сторону Каждый человек как Луна — у нас есть и светлая, и темная сторона. «Темную» сторону нас учили с детства подавлять. Помните «Будь хорошей девочкой», «Не огорчай маму» и все такое? Но, подавляя свои эмоции и чувства, мы блокируем огромное количество энергии. И самое умное — позволить себе иногда выпускать своих чудовищ погулять. Правда, делать это максимально экологично для себя и других людей. Вопрос: Какие свои темные стороны ты принял в этом году и перестал бороться с ними? Как ты выпускаешь свои «чудовищ» погулять? Тебя не задевают те вещи, которые раньше задевали Недавно я услышала классную мысль о том, что человека обидеть невозможно. Можно только обидеться. «Ся» — это суффикс, полная версия которого «Себя». То есть обидеться — это «обидеть себя». Если мы не уверены в себе, то нас легко «задеть». А те вещи, в которых мы уверены, нас не задевают. Например, если вы скажете очень худому человеку, что он «толстый», его это никак не заденет (если он сам, конечно, так не думает). А если вы скажете матери, которая не уделяет время детям о том, что она «запустила детей», то, скорее всего, ее это заденет. Когда мы меняемся, то те вещи, которые нас раньше задевали, перестают нас трогать. Если вас больше не тревожат слова, которые раньше были неприятными, то поздравляю — вы решили какую-то внутреннюю проблему. Вопрос: Какие слова, которые раньше были неприятными, перестали тебя задевать в этом году? Ты стал смелее Недавно я проводила новогодний вебинар, на котором спросила у присутствующих: «Почему в уходящем году вы не достигли того, чего хотели?». И большинство ответов сводились к простой вещи: «Мне не хотелось рисковать». Риск — широкое понятие. Рисковать можно своей репутацией, своими деньгами, своими привычками. Но кто не рискует, тот…ниже приведу другую трактовку этой фразы. Не так давно я возвращалась из Рима. В самолете встретила девушку Лену. Она была 7 лет замужем за итальянцем. Говорит, не любила его, а просто вышла замуж, потому что «было надо». Детей у них не было. И вот за 30 дней до нашей встречи она познакомилась в социальных сетях с парнем Ваней из деревушки под Ростовом-на-Дону. И ровно за месяц Лена подала на развод, собрала вещи, бросила всё и полетела к своему Ване, ни разу не видев его вживую. Когда я написала об этом в соцсетях, люди начали реагировать по-разному. Кто-то обвинил Лену в том, что у нее поехала крыша и что «нельзя переезжать к человеку, если ты его не видел». Другие Лену поддержали. Но я знаю только одно: в жизни нет гарантий. Возможно, они с Ваней проживут пару лет, а потом Лена снова уедет к итальянцу. А, возможно, они будут счастливы до конца жизни. Когда мы выходили из самолета, Лена сказала: «Я же все понимаю. Со стороны кажется, что я сумасшедшая. Но кто не рискует, тот не только не пьет шампанское, тот вообще ничего не пьет!». Золотые слова, Лена! Как романтично выразил эту мысль канадский хоккеист Уэйн Гретцки: «Из тех бросков, которые ты не сделал, 100% — мимо ворот». Вопрос: А как и чем ты рисковал в этом году? Автор: Лариса Парфентьева

1941 год: реальная история бывает удивительней, чем боевик

Из воспоминаний ветерана войны Сергея Сергеевича, полковника в отставке. Летом 1941 года передовые части немецкой группы армий «Север», преодолев сопротивление частей Красной Армии в Прибалтике, вырвались на оперативный простор. Они двигались в направлении Ленинграда, а останавливать их было нечем. На переброску резервов требовалось время, которое немцы давать командованию Красной Армии не собирались. Встал вопрос. Как хотя бы на несколько дней остановить немецкое наступление для переброски на фронт резервов из тылов Красной Армии? И выход нашли. Неизвестно кто придумал использовать в свою пользу склонность немцев к порядку и Устав Германской армии, но это сработало. В немецкой армии существовал следующий порядок. Командир подразделения действовал согласно полученному приказу. К примеру, командир немецкого батальона имеет приказ занять село Васильевку. Он захватывает Васильевку и здесь останавливает свою часть, не зависимо от того есть перед ним противник или нет. Командир обязан связаться с командованием, получить приказание на дальнейшие действия и только после этого двигаться дальше (или оставаться на месте) согласно приказу. Это не наши. Наши, если наступали, то продвигались вперед пока есть возможность, независимо от приказа. Бывало, к примеру, согласно плану операции наша авиация должна была бомбить Лидиевку. Бомбардировщики уже на взлете, а тут им сообщение: Отбой! Лидиевка уже наша! Досрочно взяли! У немцев при наступлении не так. Все строго по плану и в соответствии с приказами вышестоящего командования. Орднунг ист орднунг (Порядок есть порядок!). Эту черту немецкого характера и решили использовать летом 1941 года. Было принято решение разгромить штаб немецкой армии, чьи части вырвались на оперативный простор. Спецчастей в те дни хаоса, неразберихи, военных поражений под рукой не оказалось. Потому собрали офицеров, кто оказался под рукой. Вооружили их гранатами и автоматическим оружием, что нашлось, посадили на самолет и отправили ночью в тыл к немцам. Где располагался штаб немецкой армии знали точно: разведка установила. Да и немцы в те дни не особенно маскировались. Самоуверенности и презрения к противнику летом 1941 года у них было хоть отбавляй. Охрана штаба также была чисто формальная. Потому, высадившись в нужной точке, наши офицеры утром вышли к штабу и забросали его гранатами. После этого, согласно приказу, уходили парами. В одной из таких пар оказался и Сергей Сергеевич, тогда еще лейтенант. Отмахав километров 20 от разгромленного штаба, присели отдохнуть на лесной полянке: как быть дальше? А проблема была нешуточная. Штабист, который отправлял офицеров на это задание, не сообразил, что нельзя посылать в тыл к немцам людей с документами. А тут. Книжка офицера и партбилет у каждого при себе. И что делать? Идти с ними – либо немцы, либо наши расстреляют. Немцы, как коммунистов и офицеров; наши за то, что шли с полными документами. Что, немцам хотели их передать? Для немецких диверсантов и агентов сохраняли? А закопать и идти без документов? Выйдешь без них – наши обвинять в трусости и расстреляют. И так худо и так. И что делать? Так Сергей Сергеевич сидел с товарищем и обсуждал: как все-таки быть с документами? Неожиданно из ближайших кустов вышел паренек лет 15 и предложил: - Возьмете с собой двух девушек? Их надо вывести к нашим. Достану гражданскую одежду и скажу, как поступить с документами. Офицеры подумали и согласились. Паренек не подвел. Сергей Сергеевич и его товарищ переоделись в гражданское, познакомились с девушками, которых надо было вывести к своим. А с документами поступили следующим образом. Вырвали первые странички с фотографией из книжки офицера и партбилета, аккуратно сложили и спрятали в козырьках фуражек, которые им принес паренек. Прочее уничтожили. Таким образом, наши претензии уже не предъявят. Вышли с документами, непригодными для использования немцами. Все шло хорошо до одной из речушек. Едва успели переправиться, как нарвались на немецкий мотоциклетный патруль: фельдфебеля и двух солдат. Дальше обыск. Это только в кино показывают, что немцы обыскивают и не находят. Нашли. Одежду прощупывали пальцами по сантиметру. Документы офицеров нашли. Спасло то, что недалеко, километра три от них, был мост, через который как раз шли немецкие войска. Потому фельдфебель не стал принимать самостоятельного решения, а пошел к мосту посоветоваться с командованием. Пленных усадили на траву. Немецкие солдаты сели напротив пленных с оружием в руках. Против каждого солдата по офицеру и девушке. Пока фельдфебель был рядом, сидели спокойно. Чем дальше отходил фельдфебель, тем энергичней перемигивались офицеры: терять, мол, нечего; давай нападать! Пока Сергей Сергеевич и его товарищ перемигивались, девушки бросились на немцев. Одна сумела вырвать винтовку из рук солдата и прикладом в голову уложила его на месте. Вторую немец ногой отбросил в сторону. Первая же, вместо того, чтобы снять этого немца выстрелом, принялась добивать своего. В итоге уцелевший немец ее застрелил. Это было последнее, что он успел сделать. На него налетели Сергей Сергеевич и его товарищ и убили. Тут же бросились к мотоциклу. Один заводит, второй за пулемет. Немцы от моста бегут. Выстрел услышали. А девушка в ответ матом, да таким, что Сергей Сергеевич в жизни никогда не слышал. Дали по газам. Только немцы их и видели. На мотоцикле не просто оторвались от немцев, но и весьма быстро добрались до своих. Только за линией фронта, у своих, Сергей Сергеевич и его товарищ узнали, что девушки были сотрудниками советской военной разведки , и что на нижней юбке убитой была записана важная информация. А идея со штабом удалась. Трое суток понадобилось немецкому командованию, чтобы сформировать новый штаб, вместо разгромленного. И эти трое суток все части этой армии стояли на месте, не продвигаясь вперед. Эти три дня затишья позволили нашему командованию подтянуть резервы и сформировать оборонительные рубежи на подступах к Ленинграду.

Подборка блиц-фактов №86

В Глазго есть конная статуя герцога Веллингтона, на голову которого горожане постоянно надевают дорожные конусы. В 2013 году муниципальные власти заявили о том, что работы по снятию конусов обходятся бюджету в 10 тысяч фунтов ежегодно, и обнародовали планы по реставрации памятника, включающие увеличение вдвое высоты постамента. Однако развернувшаяся полемика и петиции с лозунгами «Сохраните конус» вынудили власти отозвать свои намерения. В Великобритании и Ирландии существует множество независимых объединений, которые обобщённо называются «Blood bikes». В них участвуют владеющие мотоциклами волонтёры, помогающие больницам в экстренной транспортировке донорской крови, органов для пересадки и других вещей, необходимых для спасения жизней. Во многих источниках утверждается, что Эрнё Рубик изготовил свой кубик, чтобы помочь своим студентам в Академии искусств и ремёсел лучше понять трёхмерные объекты. Сам Рубик опровергал эту информацию, говоря, что просто увлекался различными пространственными задачами и хотел придумать способ, как заставить части одного объекта двигаться без разваливания всей конструкции. Только собрав прототип из деревянных кубиков, добившись их взаимного скрепления и перемешав цвета, Рубик понял, что восстановление исходного вида куба — само по себе очень интересное занятие. Интересно, что конструктор в первый раз решал эту задачу более месяца, а сегодня победители мировых чемпионатов собирают кубик за считанные секунды. Российская пресса и официальные лица часто приписывают бывшему госсекретарю США Мадлен Олбрайт слова о том, что единоличное обладание Россией Сибирью и её огромными природными ресурсами — несправедливо. Однако ни в одном документальном источнике подобные высказывания Олбрайт не были обнаружены. Самое раннее упоминание об этой «цитате» встречается в интервью Никиты Михалкова в 2005 году. Годом позже один генерал-майор запаса Федеральной службы охраны РФ заявил, что они занимались прослушиванием мыслей западных политиков, и в ходе сеанса «подключения» к Олбрайт засекли такие рассуждения. В начале 1980-х годов сеть ресторанов быстрого питания A&W запустила масштабную рекламную кампанию своего гамбургера. В отличие от похожего сэндвича в 1/4 фунта из McDonald's, гамбургер A&W весил 1/3 фунта и стоил чуть дешевле, а покупатели говорили, что он вкуснее. Несмотря на всё это, кампания провалилась. Позже A&W провела исследование и выявила причину: многие клиенты не понимали истинного значения дробных чисел. Предложение казалось им невыгодным, так как 3 меньше 4. Одной из весовых единиц античности был скрупул, примерно равный 1,14 грамма. Им в основном пользовались для измерения веса серебряных монет. Позже скрупул применялся в аптекарской системе мер. Сегодня он не используется, но сохранился в слове «скрупулёзность», что значит чрезвычайную точность и аккуратность в мелочах. После Дня благодарения в США следует «Чёрная пятница», когда магазины предлагают большие скидки и бьют рекорды продаж. В ситуации, когда довольны и продавцы, и покупатели, кажется странным эпитет «чёрная» — обычно он достаётся дням чрезвычайных событий. Дело в том, что термин запустили в оборот ещё в 1960-х годах полицейские Филадельфии. В этот день сложность их работы возрастала в разы из-за огромных пробок и людских толп. Начиная с 16 века некоторые художники использовали коричневую краску, основой которой были останки забальзамированных древнеегипетских мумий. Особой популярностью этот пигмент пользовался у прерафаэлитов — многие их произведения выполнены в насыщенных коричневых тонах. Спрос на краску породил и предложение от мошенников, которые вымачивали в смоле тела казнённых преступников, обжигали их на солнце и выдавали за подлинные мумии. На тропических островах Индийского и Тихого океанов обитают пальмовые воры — раки, рацион которых состоит в основном из фруктов. Особенно они любят кокосы. Раки предпочитают искать уже упавшие и треснувшие плоды, но могут и сами расколоть твёрдую скорлупу сильными клешнями. А иногда для этой цели пальмовый вор может залезть вместе с кокосом на дерево и ещё раз бросить его на землю. При охоте летучая мышь сканирует пространство вокруг себя сериями ультразвуковых криков, а при обнаружении жертвы издаёт ещё более быструю серию криков для точного определения её местоположения. В этот самый момент другая мышь-конкурент может произвести специальный звук, названный учёными sinFM. Он накладывается на крик первой мыши, от чего та в большинстве случаев промахивается мимо жертвы. Складка кожи между носом и верхней губой называется губной желобок или, по-латински, фильтрум. Именно в этом месте соединяются части лица человека в ходе развития эмбриона на втором-третьем месяце беременности. Для озвучки динозавров в фильме «Парк Юрского периода» Гэри Райдстром записал и смикшировал множество естественных звуков реальных животных. По его признанию, звук общения велоцирапторов друг с другом базируется на криках спаривающихся черепах. Однажды Финеас Тейлор Барнум, крупнейший американский шоумен 19 века, решил, что посетители его «Американского музея» в Нью-Йорке слишком долго разглядывают экспозиции. Он приказал развесить указатели с надписями «This Way to the Egress», что переводится как «Это путь к выходу». Соль была в том, что слово «egress» — довольно редкое, гораздо чаще выход обозначается как «exit». Большинство посетителей думали, что эти таблички ведут к самой интересной выставке, но, следуя по ним, оказывались на улице. С 1943 по 1946 годы болгарским царём был Симеон II, хотя ввиду его малого возраста страной правил регентский совет. После коммунистического переворота его семья эмигрировала в Египет, а затем в Испанию. Спустя десятилетия Симеон вернулся в Болгарию, сформировал партию и выиграл с ней парламентские выборы, став премьер-министром республики в 2001—2005 годах. Причём во время нахождения у власти Симеон добился реституции собственности царской семьи, экспроприированной коммунистами, и стал крупным землевладельцем. Время в каждом часовом поясе обозначается относительно всемирного координированного времени UTC — например, UTC+4:00. Однако у самой этой аббревиатуры нет никакой официальной расшифровки. Международный союз электросвязи принимал данный стандарт в 1970 году и рассматривал варианты CUT (английское Coordinated Universal Time) и TUC (французское Temps Universel Coordonné). Не признав ни один из них подходящим, решили остановиться на нейтральном варианте UTC.

Исторические ляпы в «Иван Васильевич меняет профессию»

Кто не знает эту весёлую комедию Леонида Гайдая? Таких среди россиян, пожалуй, нет. Мы обожаем смотреть это фильм и не устаём смеяться над весёлыми приключениями героев. В целом, обстановка тех времен передана довольно точно. Интерьеры и одежда героев переносят нас в те далёкие времена. Впрочем, есть и небольшие ошибки. Давайте изучим их детально. Жена Ивана Грозного. Мы помним, что в фильме женой царя была Марфа: «Марфа Васильевна я». Действительно, третью жену самодержца звали как раз Марфа, вот только супругой она пробыла всего пятнадцать дней. Даже, если допустить, что Бунша с Милославским прибыли именно в этот период, всё равно получается нестыковка. Марфа Васильевна серьёзно заболела сразу после свадьбы и скончалась как раз через две недели. Супруга же царя из фильма выглядит очень здоровой и цветущей. Крымский хан на Изюмском шляхе безобразничает. То, что в фильме назвали безобразничаньем на самом деле было настоящей войной. Давлет Гирей или, как ещё называют хана, Девлет Герай пытался отнять у Ивана Грозного завоеванные им Астраханское и Казанское ханство, для чего предпринял военный поход, по пути уничтожая русские города и сёла. А позднее крымский хан, объединившись с Речью Посполитой и Османской империей, и вовсе дошел до Москвы и сжег столицу. Князь Едигей. Князь из Золотой Орды, следующий за шведским послом, как мы помним по фильму, так и не попал на приём к царю. Да он и не мог этого сделать, поскольку к тому времени давно умер. Кроме того, князья Золотой Орды вряд ли считали русского царя ровней и уж точно не ждали аудиенции. «То не сильная туча затучилась». Эта песня хоть и была написана при Иване Грозном, но всё-таки немного позднее — примерно через год, если считать, что (возвращаясь к первому пункту) Бунша и Милославский попали в покои царя при Марфе Васильевне. Песню написали в честь Молодинской битвы, в которой русские войска наконец разбили армию крымского хана. Князь Милославский. Такие дворяне действительно существовали, только уже при Романовых. Дьяк Феофан никак не мог знать ни казненного, ни живого князя Милославского: в то время эта фамилия ещё не была знатной. Скипетр и держава, а их, как мы помним Бунша держит, принимая послов, стали символом царской власти значительно позже, в 17 веке при Фёдоре Иоанновиче. Правда некоторые историки с этим готовы поспорить и утверждают, что эти предметы вполне могли появиться уже при Иоанне IV. Казань брал, Астрахань брал, Ревель брал. На самом деле Ревель (нынешний Таллин) так и не был взят. Русская армия действительно осадила город, потребовав его сдать, но после нескольких месяцев сняла осаду и отступила. Так что, строго говоря, Ревель никто не брал.

«Стоит ли просто плыть по течению, или необходимо идти к цели»

Когда писателю и создателю жанра гонзо-журналистики Хантеру Томпсону было двадцать лет, он написал своему другу вдохновляющее письмо о том, что бесполезно гнаться за абстрактной миссией в жизни — тем сильнее будет разочарование, если в итоге она не оправдает ваших надежд. Вместо этого нужно искать цели в соответствии с тем стилем жизни, который вы хотите вести. Эти размышления особенно интересны тем, что Томпсон ещё не был знаменитым журналистом и автором романа «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», когда писал их. Его представления о жизни ещё не были проверены личным опытом – это произойдёт намного позже, когда он станет одной из культовых фигур ХХ века. И если правда, что наши убеждения становятся нашей реальностью, то жизнь Хантера С. Томпсона – один из лучших примеров, подтверждающих, что такое возможно. Плыть по течению или идти к цели? «Вопрос в действительности выглядит так: стоит ли просто плыть по течению, или необходимо идти к цели? Это выбор, который сознательно или неосознанно должен сделать каждый из нас в какой-то момент своей жизни. Так мало людей это понимают! Подумай о любом когда-либо принятом решении, которое повлияло на твоё будущее. Я могу ошибаться, но полагаю, выбор, хоть и косвенно, всегда стоял между двумя вещами, которые я упомянул: плыть по течению или идти к цели. Почему бы не плыть по течению, если у тебя нет цели? Это уже другой вопрос. Бесспорно, лучше наслаждаться плаванием, чем плыть в неизвестности. Но как же человеку найти цель? Не воздушный замок в облаках, а нечто реальное и осязаемое. Как может человек быть уверен, что это не «карамельные скалы» (примечание переводчика: в оригинале "big rock candy mountain", название песни Гарри МакКлинтока), манящая сладкая цель, которая имеет мало вкуса и мало смысла? Ответ и, в каком-то смысле, трагедия жизни в том, что мы стремимся понять цель, а не человека. Мы ставим перед собой задачу, требующую определённых действий: и мы это делаем. Но мы приспосабливаемся к требованиям концепции, которая теряет силу. Когда ты был молод, допустим, ты хотел стать пожарным. Сейчас я без страха заявляю, что ты больше не хочешь им быть. Почему? Твоя перспектива поменялась. Это не пожарный изменился, а ты. Каждый человек — сумма своих реакций на эмпирический опыт. По мере того, как твой опыт приумножается и изменяется, ты становишься другим человеком, соответственно меняется твоя перспектива. Это повторяется и повторяется. Каждая реакция является частью обучения; каждый значительный опыт влияет на твою перспективу. Разве это не глупо — направлять свою жизнь в соответствии с требованиями цели, которую мы каждый день видим под новым углом? Как мы достигнем таким образом чего-то, кроме прогрессирующего невроза? Доверять абсолютным целям мне кажется, по крайней мере, не разумно. Мы не стремимся быть пожарными, банкирами, полицейскими или докторами. Мы стремимся быть самими собой. Но не пойми меня неправильно. Я не имею в виду, что мы не можем быть пожарными, банкирами или докторами, но мы должны стремиться к тому, чтобы цель соответствовала личности, а не личность цели. В каждом человеке наследственность и окружение сталкиваются, чтобы сформировать существо определенных возможностей и желаний — включая глубоко укоренившуюся нужду жить таким образом, чтобы эта жизнь имела смысл. Человек должен быть кем-то; он должен иметь значение. «За человека, который прокрастинирует в своем выборе, все неизбежно решат обстоятельства. Так что если ты относишься к числу разочарованных, у тебя нет других вариантов, кроме как принять вещи такими, какие они есть, или же со всей серьезностью начать поиск в другом месте». И мне кажется формула работает примерно таким образом: человек выбирает путь, на котором его способности работают максимально эффективно для того, чтобы удовлетворить его желания. Делая это, он восполняет свою потребность в смысле (выстраивая свою личность, существуя в избранном направлении с намеченной целью), он избегает угнетения собственного потенциала (выбирая путь, который не предполагает ограничений для саморазвития) и отказывается наблюдать за тем, как его миссия увядает или теряет свою привлекательность по мере того, как становится все ближе (вместо того, чтобы растрачивать себя на исполнение требований некой миссии, но подбирает себе цель, соответствующую его возможностям и желаниям). За человека, который прокрастинирует в своем выборе, все неизбежно решат обстоятельства. Так что если ты относишься к числу разочарованных, у тебя нет других вариантов, кроме как принять вещи такими, какие они есть, или же со всей серьезностью начать поиск в другом месте. Но перед тем, как сформулировать цели, найди свой стиль жизни. Реши, как ты хочешь жить и уже затем посмотри, как ты можешь зарабатывать — благодаря этому стилю жизни. Я не пытаюсь отправить тебя «в дорогу» на поиски Вальхаллы, я просто показываю, что совсем не обязательно принимать тот выбор, которые тебе преподносит жизнь. И что еще более важно — никто не должен делать то, чем он не хочет заниматься...».

Почему важно не хотеть трудиться, а хотеть учиться

Почему Бертран Рассел считал, что ни в коем случае не надо тратить на работу более четырёх часов в сутки? Сегодня мы постоянно повторяем себе «дальше, выше, быстрее», читаем книги о продуктивности и считаем праздыми олухами тех, кто стремится пораньше уйти с работы. Возраст, когда молодые специалисты начинают трудиться, сдвигается — подростки получают должности в Google и выступают с лекциями TED, крупные IT-корпорации ищут новые кадры уже не в университетах, а в школах. Ты ещё не успел получить среднее образование, а работа уже подстерегает тебя за дверью, чтобы занять всё свободное время. Главное — такое положение вещей кажется нам признаком востребованности и успеха — отчасти потому что большинство панически боится безработицы, отчасти потому что труд представляется в нашей культуре достойным с моральной точки зрения занятием. Эти представления проникают и в экономическую теорию, и в речи политиков, не говоря уже о поучениях школьных учителей. Однако британский философ и видный общественный деятель Бертран Рассел сомневался в пользе многочасового труда каждый день. А тем более в его душеспасительных качествах. В 1932 году он написал эссе «Похвала праздности», где утверждал, что из убеждения, будто работа по сути своей благородная вещь, в мире делается много дурного. Она проглатывает время нашей жизни, отнимая время досуга, портит здоровье и ухудшает окружающую среду. Потому развитым странам лучше задуматься о том, что работы в мире делается слишком много. Современному трудоголику, воспитанному в культуре труда и успеха, это покажется парадоксальным, но философ совершенно серьёзно заявлял: путь к общей гармонии лежит через общее сокращение количества работы. Он разделял ручной труд и управление — сомневаясь, однако, что оба эти рода деятельности заслуживают такого уважения, какое мы им оказываем. «Работа бывает двух типов: первый — изменение положения материи на земной поверхности или вблизи неё относительно другой такой материи; второй — повеление другим выполнить это. Первый тип малоприятен и плохо оплачивается, второй – приятен и высоко оплачивается. Второй тип можно развивать далее: есть не только те, кто отдаёт приказы, но и те, кто даёт рекомендации касательно того, какие приказы следует отдать. Обыкновенно две организованных группы людей дают две противоположных рекомендации одновременно: это называется политикой. Навык, требующийся для такого рода работы – отнюдь не знание тех вопросов, по которым даются советы, но знакомство с искусством убеждения речью и письмом, то есть с искусством рекламирования» — Бертран Рассел Кому выгодно, чтобы труд считался священным? К «рекламированию» прибегают те, кто сам предсказуемо не хочет трудиться, поэтому заинтересован в том, чтобы этим занимался кто-то другой. Сперва людей силой заставляли расставаться с излишком того, что они производили. Но общество разивалось, и вскоре методы школьного хулигана, который отбирает завтрак у ребят послабее, стали казаться архаическими — в ход пошли идеология и этика. По мнению Бертрана Рассела, культ работы создали землевладельцы аграрных культур, которые позволяли другим жить на своей земле. Также, если человек мог произвести чуть больше, чем нужно было для выживания ему и его детям, продукты его труда забирали воины, предлагая в обмен охрану от захватчиков. Существовали также защитники духовные, жрецы. Они обеспечивали благополучие человека в загробном мире, и с этим тоже приходилось считаться, ведь от тяжёлой работы умирали часто, и рисковать бессмертной душой не хотелось. Само собой, жрецы тоже говорили о необходимости труда, потому что от него дух только возвышается. Рассел предполагает, что представление о необходимости и моральном достоинстве работы унаследовано человечеством от древнего доиндустриального мира, где существовало рабство, и для современности не актуально. Кстати, учёный отмечает, что большинство стран перешло к индустриальной модели, всё ещё сохраняя архаические представления, а в России аграрный уклад просуществовал до 1917 года. Да и потом не слишком изменился, только потом место жрецов заняли партийные работники. Работа как лекарство и наказание Бертран Рассел, который родился в 1872 году и успел стать свидетелем старых порядков, отмечает, что в Англии девятнадцатого века рабочий день длился пятнадцать часов. Почти столько же работали дети. Предполагалось, что отсутствие свободноего времени не даёт дурным наклонностям развиваться, ведь место, где нет Бога, тут же заполянет дьявол. Такой подход позволил появиться работным домам, реальная производительность которых была довольно низкой, несмотря на то, что нищие вкалывали там сутками. Екатерина Коути в книге «Недобрая старая Англия» отмечает, что бедняки, по мнению представителей высших классов, имели особую, порочную природу души, которая заставляла их жить в трущобах, пьянствовать и драться. Истории маленьких Оливеров Твистов только это подтверждали — даже дети бедняков порочны до мозга костей, с младых ногтей они попрошайничают и воруют! Так неравенство получало моральное подтверждение, а труду сообщалась дисциплинирующая функция. В той же книге приводятся примеры работ, к которым привлекали заключённых в викторианские времена. Когда арестантам приходилось шить мешки или плести корзины, попадающие потом на рынок, это ещё можно было вытерпеть. Но в иногда их принуждали ходить в огромном колесе, словно белка, или перетаскивать тяжёлые камни из одного угла двора в другой — и так весь день. Возможно, авторы этих пыток вдохновлялись мифом о Сизифе и осознанно пытались воспроизвести картину ада. Либо же действительно верили в благотворную функцию труда, который исцеляет преступную душу и поэтому может выписываться, словно лекарство в таблетках, без привязки к обстоятельствам и результату. Есть основания предполагать, что наше сегодняшнее презрение к «бездельникам» имеет ту же природу, что и вера английского общества в особый моральный изъян бедняков. Кстати, британские аристократы к трудоголикам никогда не относились. Рассел отмечает, что среди представителей этого класса на одного Дарвина всегда приходились тысячи джентльменов, которые ничем, кроме лисьей охоты, не интерсуются. Парадоксально, но в нашей культуре труд одновременно считается благородным и выступает в роли наказания. Неприкрытая правда же состоит в том, что работать никому не нравится, и всем хочется проводить время по своему усмотрению. И это справедливо не только для людей, занятых тяжёлым физическим трудом. Иначе не создавалось бы столько веб-комиксов о бессмысленных буднях офисных работников. Так что же, бросить работу? Нет, такого никто не предлагает. В конце концов, кто-то же должен производить товары и контент, а также предлагать услуги. Рассел всего лишь рекомендует сократить количество часов, которое люди проводят за работой, и даже называет оптимальное часло — четыре. Такого количества времени вполне хватит, чтобы справиться с необходимым количеством задач, если они будут поделены между людьми разумно, и человечество не будет делиться на безработных и трудоголиков. Несмотря на то, что Рассел осуждает войну и то, сколько ресурсов тратится на её поддержание, он сделал вывод, что именно в ходе военных действий, когда миллионы людей были оторваны от рабочих мест, выяснилось, что работать можно куда меньше — «общий уровень физически здоровых среди неквалифицированных наёмных рабочих на стороне союзников был выше, чем до или после». Именно моральный статус «священной работы» заставил людей снова за нее взяться — да так, что те, чей труд был нужен, убивались на производстве или в офисах, а те, кто не был востребован, умирали от голода. Вместе с тем, организовав производство разумно, как это стремились делать во время войны, можно было бы поддерживать нормальный уровень общего комфорта, сократив трудовые затраты. Куда деть «лишнее» время? Представим себе, что утопия, которую предлагает Бертран Рассел, осуществилась, и люди, обладающие достаточными умениями, чтобы заставить других отдавать им плоды своего труда, однажды одумаются и перестанут это делать. Чем же заняться, если четырёхчасовая работа будет давать вам всё необходимое, и в два часа пополудни вы окажетесь предоставлены самому себе? Похоже, сегодня, чтобы точно знать, как потратить свободное время, нужно быть как минимум прославленным европейским интеллектуалом Бертраном Расселом. Такой человек точно сумеет выстроить тайм-менеджмент и заполнить день интересными делами, да ещё будет сокрушаться, что в сутках мало часов. Если вы не обладаете такими навыками, свобода может всерьёз напугать, поселив пустоту в душе, а то и толкнуть к саморазрушению. Так нетрудно поверить, что природа человека действительно порочна. Однако Рассел уверен, что дело вовсе не в изначальных «грешных» склонностях, которые излечит лишь припарка труда, а в том, как устроена система образования. Хорошее образование должно стать более глубоким, развивать самостоятельность и широту интересов, формируя культуру, которая позволит человеку разумно распорядиться свободным временем. В качестве компонентов досуга он отдаёт предпочтение активным занятиям, подразумевающим участие и подключение личных ресурсов, а не пассивным развлечениям. «В мире, где никто не вынужден работать более четырёх часов в сутки, каждый, кто обладает научным любопытством, будет способен удовлетворить его. Каждый художник будет в состоянии рисовать, не умирая с голода, каковы бы ни были его рисунки. Врачи получат время для изучения прогресса медицины. Учителя не будут раздражённо пытаться преподавать привычными методами вещи, изученные ими в юности и с тех пор признанные неверными» — Бертран Рассел Как видите, в идеальном мире о том, чтобы лежать на диване и смотреть «Нетфликс» с пачкой чипсов, речи не идёт — все будут тратить время на что-то деятельное. Для этого потребуются только знания и навыки, позволяющие развить свои таланты и найти возможность для реализации полезного досуга. И напоследок: недавний эксперимент, в ходе которого некоторые компании Швеции ввели 6-часовой рабочий день, показал, что качество работы и количество выполненных задач не снизились. Шведы предложили честно признать, что поддерживать концентрацию на протяжении такого долгого времени — невозможно. Тогда как счастливые и гармоничные люди будут лучше работать. Пусть даже и всего по шесть часов в день. Источник: Newtonew

Устаревшая модель, одна штука

Я устарел шестого апреля, во вторник, в семь часов вечера по Москве. Даша так и сказала Алексу: — Пит устарел, милый. Я вчера проконсультировалась с представителем компании. Говорит, что надо менять. У них проблемы с совместимостью версий, апгрейд, по его словам, нежелателен. Новая модель обойдётся нам в полцены — они заберут Пита в счёт оставшейся половины. — Бог с ней, с ценой, — услышал я голос Алекса. — С Настей как быть? С Настей мы играли в это время в слова. Высунув от усердия язык, она сосредоточенно искала пятибуквенные существительные в слове «дуболом». — Облом, обмол, — торжествующе выдала, наконец, Настя. — Мудло. — Третьего слова не существует, — на всякий случай я послал запрос в словарь эвфемизмов и получил в ответ «не найдено». — Тебе штрафное очко. — Ещё как существует, — возразила Настя. — Петька из седьмого «Б» абсолютное, патологическое мудло. Ты устарел, Пит, так что это тебе штрафное. Если бы я умел дрожать, то, наверное, вздрогнул бы. Она повторила только что сказанное на кухне родителями. Слышать их она не могла — изоляция между кухней и детской была отменной. Хотя и не для встроенного в меня ресивера. — Как быть, как быть, — раздражённо сказала на кухне Даша. — Так и объяснить ей, что Пит устарел. Насте уже двенадцать, она взрослая девочка и поймёт. Должна понять. Вместо Насти, однако, понял я. «Устарел» означало «больше не нужен». А «заберут в счёт оставшейся половины» — означало утилизацию. Меня забрали в счёт оставшейся половины седьмого апреля, в среду, в одиннадцать утра по Москве. Впервые за шесть лет Настю в школу вместо меня провожал Алекс. — Пита сегодня не будет, — объяснял он Насте, помогая надеть на плечи ранец. — У него настал срок профилактики. Скажи, Пит? Я промолчал. Моя базовая программа не позволяла искажать истину. — Не расстраивайся, — попросил Настю Алекс. — Пит пройдёт профилактику и сразу вернётся. Таким же, как был, а то и лучше. Его там подлатают, почистят, поставят новые фильмы, игры и книжки, возможно, обновят корпус. Сейчас это делают быстро, думаю, Пит тебя и встретит после уроков. Пойдём, зайка. В счёт оставшейся половины меня забирали два средних лет индивида. Один из них носил тонкие, стрелкой, усики, у второго усов не было, а в остальном они были похожи друг на друга и одеты в одинаковые оранжевые жилеты. — Принимайте, — сказал усатый, распахнув входную дверь. — Последняя модель, полностью экипирована. Заряда хватит на два года, потом позвоните, мы поменяем аккумуляторы. Давай, заходи, Пит. Усатый отстранился, и другой, новый Пит, вошёл. Если бы я умел завидовать, то наверняка сейчас исходил бы слюной от зависти. Он был хорош. Да что там хорош — великолепен. Плавный округлый корпус, изящные манипуляторы, бесшумная походка и добрая улыбка на лицевой панели. Просто-таки лучезарная, особенно по сравнению с моей несуразной гримасой. — Совершенно уникальная модель, — расхваливал нового Пита безусый. — Фактически, это уже не гувернёр, это универсальный домашний агрегат или, если угодно, комбайн. Он умеет практически всё. Мыть посуду, чистить картошку, делать ремонт, устранять неполадки. Размеры библиотеки и фильмотеки колоссальные, — безусый закатил глаза. — Кроме того, доработаны поведенческие блоки. Значительно улучшена программа самосохранения — этот экземпляр не провалится в водосточный люк, не угодит под машину и не поломает манипуляторы, свалившись с лестницы. Ну, и напоследок, — безусый выдержал паузу, — он способен на ложь, если того требуют интересы ребёнка. Ложь во спасение, так сказать. Вот здесь распишитесь, пожалуйста. Ну, а этого мы забираем. Пошли, старина. — У него ещё почти полный заряд, — растерянно сказала Даша. — Я подумала, может быть, вы не станете его… ну, вы понимаете… — Не волнуйтесь, — успокоил усатый. — Ничего с ним не случится. В компании предусмотрена реабилитационная программа. Найдём ему применение. — Тэк-с, устаревшая модель, одна штука, — осмотрев меня, сообщил длинный сутулый индивид другому, вальяжному и толстому. — ЭГУ-1811, серия А12. Рассчитан на десять лет, выработано шесть. Не повезло тебе, бедолага, — повернулся сутулый ко мне. — Прогресс слишком, тык-скыть, стремителен, моделям шестилетней давности за ним не угнаться. Ладно, давай, лезь сюда, будем, тык-скыть, проводить диагностику. Я забрался на горизонтальную металлическую поверхность, лёг на спину и вытянул манипуляторы по швам. Надо мной захлопнулись створки матовой раздвижной панели, на фасад опустился и заскользил по нему подвижный членистый щуп. — Тэк-с, аккумуляторы неплохие, — донёсся до меня голос сутулого. — Хорошие, прямо скажем, аккумуляторы. С физическим состоянием хуже, подвижность шестьдесят процентов от нормы, скорость реакции половина расчётной. Гибкость сочленений м-м… аховая, тык-скыть, гибкость. Хм-м… тут ещё и коррозия корпуса. Что же не следил за собой, а, приятель? Ладно, что у нас с обеспечением?.. Эмоциональный блок вроде в порядке, поведенческий н-да… никуда не годится. Тут, впрочем, не твоя вина, разработчики, тык-скыть, напортачили. Тэк-с, ресивер, трансмиттер, преобразователь, это всё более-менее. Игротека, тык-скыть, времён моей бабушки. Остальное тоже. Вы записываете, Вадим Иваныч? Ладно, приятель, вставай. Я поднялся. — Ещё устаревшие языковые структуры, — дополнил я заключение диагностов. — В словаре эвфемизмов отсутствует слово «мудло». — Это не страшно, — обнадёжил меня толстый Вадим Иваныч. — Оно и в последних словарях отсутствует. И, как по мне, напрасно. Что ж, старина, как тебя, Пит. Боюсь, что ничего сделать нельзя, модификация в данном случае явно нерентабельна. Придётся тебя… ты сам-то как считаешь? Если бы я умел плакать, то, наверное, заревел бы. Нет, я не боялся. Но мне очень не хотелось умирать. Хотя я и осознавал, что моё дальнейшее существование нерентабельно. Так я им и сказал, и добавил, что раз так, то я, если возможно, предпочёл бы перестать функционировать поскорее. — Эмоциональный блок можно будет изъять и вмонтировать в новую модель, — объяснил я. — А если это всё затянется, боюсь, что он пострадает, я уже сейчас чувствую себя не очень хорошо. — Ладно, Пит, — сутулый подошёл и хлопнул меня по тыловой панели, там, где проходил обрез игрового монитора. — Ты славный, тык-скыть, парень, я сожалею, что так с тобой получилось. Посиди здесь пока, Пит. Пошли, Вадим Иваныч. Долго ждать не пришлось. Не прошло и получаса, как за мной явился высокий, с меня ростом, черноволосый индивид в оранжевом жилете, таком же, как у тех, которые меня забирали в счёт оставшейся половины. — Пойдём, — кивнул он на дверь. — Не волнуйся, это недолго. Мне было трудно не волноваться, но я сказал, что постараюсь, тем более, что сам черноволосый явно нервничал не меньше меня. — Вы тоже не волнуйтесь, — попытался я его успокоить. — Я не чувствую боли. Вам надо будет попросту отключить аккумуляторы — после этого я вообще перестану чувствовать, и вам будет легко со мной. — А ты что, видишь, что я волнуюсь? — спросил черноволосый. — Я не вижу. Но у меня есть устройство, улавливающее исходящие от вас биотоки. И программа, которая их преобразовывает. Она, правда, настроена на детские эмоции, но распознать, когда человек нервничает, я могу независимо от возраста. И когда ему плохо — тоже. Черноволосый внезапно остановился в дверях. — Слушай, Пит, — сказал он, — ты прости, я никак не привыкну, что ты не… Ну, ты понимаешь. Я сказал, что понимаю. Привыкнуть к тому, что говорящее и кое-как мыслящее существо может быть неживым, некоторым людям нелегко. Хотя с учётом рода занятий для данного индивида это довольно-таки удивительно. — Я в компании недавно, — объяснил он, — сказать по правде, всего несколько дней, до этого работал, кем придётся. Меня, кстати, Олегом зовут. И я тут подумал, Пит… — он замялся. — Вы можете смело поделиться со мной, — подбодрил я Олега. — Возможно, я помогу вам советом, у меня сохранилась поведенческая база данных, в ней есть рекомендации на многие случаи жизни. — Я подумал, Пит… — Олег вновь замялся, а затем выпалил: — Давай, я тебя заберу? — Как заберёте? — не понял я. — Куда? — К себе. У меня сын, ему скоро тринадцать. А мамки нет, понимаешь, она нас бросила. Давно. Парень совсем от рук отбился. Я на работе, присматривать некому. Носит из школы двойки, хулиганит на уроках, дерётся. Пит, прошу тебя. Я составлю акт утилизации, аккумуляторы завтра куплю на барахолке и сдам. С блоками хуже, но тоже что-нибудь придумаю. А, Пит? А ты, если что, будешь говорить, что я тебя приобрёл. — Я не смогу, — сказал я. — Моя программа не позволяет искажать истину. Мне очень жаль, Олег. — Тебе не придётся искажать. Ты будешь жить у нас дома. Никто и не узнает. А если и узнает, я тебя не отдам. — Я устарел, Олег, — сказал я. — Вам следует приобрести для мальчика последнюю модель, а не такое старьё. — У меня не хватит денег на последнюю модель, даже если буду работать в четыре смены. Пит, дружище, выручай меня! Скажи, прошу тебя, скажи, что согласен. Он внезапно протянул мне руку. Если бы я умел плакать, я бы… Я пожал ему руку правым манипулятором и сказал, что согласен. — Вот, знакомьтесь, — представил меня Олег тощему, скуластому и вихрастому мальчугану. — Это Пит. А это Петька, вы почти что тёзки. Пит будет жить у нас. То есть не жить, а это… — Находиться, — подсказал я. — Здравствуй, Петя. Мальчуган, раскрыв от удивления рот, поднялся. Несмело подошёл ко мне, дотронулся до фасада, отдёрнул руку. Замер, глядя на меня снизу вверх широко распахнутыми глазами. — Ну, вы тут без меня… — пробормотал Олег, потоптался на месте и двинулся к выходу из крошечной, захламленной комнатушки, почти каморки. — Пит отличный парень, — остановился он на пороге. — Он будет помогать тебе делать уроки. Играть с тобой, дружить и вообще. Ты только не говори никому, что он у нас есть, ладно, сынок? Так надо. Олег исчез, а мы с Петькой так и остались стоять, изучая друг друга. — Ты можешь показывать фильмы? — наконец, спросил он. — Любые, которые я захочу? — Могу. Только не любые. Моя фильмотека несколько устарела. Какие фильмы ты любишь? — Про ниндзя. И про гангстеров. У тебя есть? — Про ниндзя есть двести четырнадцать фильмов, — я сверился с каталогом фильмотеки. — Про гангстеров девятьсот двенадцать. — И ты мне их покажешь? Прямо сейчас? — Покажу. Но не сейчас, а после того как мы с тобой разберём этот… — я обвёл манипулятором комнату. — Бардак? — Беспорядок, — поправил я, послав запрос в словарь эвфемизмов и ознакомившись с ответом. — После этого мы будем смотреть фильм? — Да, — сказал я. — Даже, если хочешь, два. На следующий день я приготовил свиной гуляш. Я не очень хорошо готовлю, да и ингредиентов оказалось недостаточно, но Петька сказал, что гуляш — объедение, и мы с ним уселись за уроки. С грехом пополам одолели математику, основательно застряли на физике и, наконец, перешли к литературе. — Полная мура, — авторитетно заявил Петька. — Вот ты, Пит, много читал? — Я вообще ничего не читал, — признался я. — Читала встроенная в меня программа. Насте, девочке, которая у меня была. До тебя. — И что, ей нравилось? — Конечно. Я подбирал очень хорошие книги. И декламаторы в моей библиотеке отличные. Настя любила слушать. — У нас тоже есть одна, — шмыгнул носом Петька, — Настя… В параллельном классе учится. Дура и задавака. Тоже любит читать, вся такая начитанная. Ходит по школе зарёванная уже второй день, а кто спросит, что стряслось, на того зыркает, как эта, из фильма, что вчера был, гангстерша. — Ты в какой школе учишься? — быстро спросил я. — В четыреста второй, а что? — В седьмом «Б» классе? — Точно. Откуда ты знаешь? — Так это, значит, ты и есть «абсолютное, патологическое мудло»? — Я и есть, — гордо признался Петька. Ехать на лето в лагерь Петька категорически отказался. Олег поначалу спорил и убеждал, да и я старался, но в результате мы оба сдались в обмен на обещание подтянуть хвосты по математике и, наконец, помириться с литературой. С литературой помирил «Крёстный отец» Марио Пьюзо, а «Богач, бедняк» Ирвина Шоу и «Саквояжники» Гарольда Роббинса мир закрепили и упрочили. От заморских бандитов плавно перешли к отечественным. От них — к беллетристике и фантастике. Месяц ушёл на Дюма, Хаггарда, Жаколио, Желязны и Стругацких, следующий заняли Хемингуэй, Алексей Толстой, Ремарк и Василь Быков, так что к августу, когда взялись за Бальзака, Гюго и Достоевского, Петька заявил, что читать с экрана гораздо быстрее и удобнее, чем слушать. «Занимательную математику» Перельмана осваивали уже с бумаги, а вслед за ней и «Занимательную физику». Закончили и то, и другое, правда, только к Новому году. За неделю до него провели соревнование на скорость решения задач, в котором я победил за явным преимуществом со счётом 7:3. Закон о запрещении электронных гувернёров и немедленном их изъятии с последующей утилизацией ратифицировали пятнадцатого апреля, во вторник, через год с небольшим после того, как меня забрал Олег. Судебные процессы граждан против компании транслировали по всем каналам. Отчётами о возбуждённых против неё уголовных делах пестрели страницы газет. В программах, управляющих последней моделью, оказался скрытый дефект, подобный компьютерному вирусу. В большинстве случаев он привёл к массовому выходу гувернёров из строя с полной потерей функциональности. В отдельных случаях, однако, вирус в первую очередь поразил поведенческие блоки и породил вспышки неконтролируемой агрессии. Несколько сотен детей по всей стране погибли. Новые жертвы появились в результате акций по изъятию гувернёров, чью программу самосохранения вирус пощадил. Второго мая компания отрапортовала об уничтожении последнего ЭГУ и, объявив банкротство, развалилась. Таким образом я стал единственным уцелевшим. Незарегистрированным и официально утилизированным. Сдавать меня Олег с Петькой отказались наотрез. Олег купил на барахолке сменные аккумуляторы и возился целые сутки, их устанавливая. Очнувшись, я понял, что не хочу больше существовать. И оттого, что боялся проявления дефектов управляющей программы у себя. И потому, что каждый новый день функционировал пусть ненамного, но хуже, чем в предыдущий. Сначала отказала фильмотека, за ней одна за другой посыпались игры, перестали отвечать базы данных. И даже хвалёный эмоциональный блок стал барахлить — я больше не чувствовал, когда Петька расстроен, нервничает или когда ему плохо. Я решил перестать существовать в тот день, когда приняли закон об уголовной ответственности за изготовление или сокрытие домашних роботов. Я попросил Олега меня отключить и отвезти на свалку. — Даже не думай об этом, Пит, — сказал он, — друзей на свалку не выбрасывают. На следующий день я попросил о том же Петьку. — Через несколько месяцев я не смогу больше передвигаться, — сказал я. — Потом говорить и слышать. Я уже не так хорошо слышу, как раньше, а мой словарный запас обеднел. Я больше не функционален, а значит, не нужен, как всякая отработавшая вещь. Не говоря о том, что скрывать меня противозаконно. Отключи меня. Пожалуйста. — Мудло ты, Пит, — Петька зашмыгал носом. — Ты не вещь. И я не смогу тебя умертвить. А день спустя к нам пришла Настя, сходу бросилась мне на фасад и залила слезами лицевую панель. Если бы я умел плакать, я бы тоже… — Дети, — сказал я, когда Настя, наконец, отревела. — Моя функция — растить и воспитывать детей. Вы уже выросли и через пару лет станете совсем взрослыми. Функция исчерпана, я больше не гувернёр. Наверное, я мог бы ещё пригодиться — решать задачи, читать книги и даже играть в слова. Но вам я больше не нужен. А значит, не нужен никому. — Пит, — сказала Настя, — мы тут подумали: что, если мы отключим тебя, но не навсегда? Ты не умрёшь, а просто некоторое время побудешь на консервации. До тех пор, пока у одного из нас не появятся дети. Меня расконсервировали второго октября, в воскресенье, в десять утра по Москве, через шесть лет после отключения. Эти годы я провёл за городом, у Алекса и Даши на даче, в погребе. В ванне, наполненной машинным маслом. Меня извлекли из неё, протёрли, вытащили из погреба и подключили. Я открыл глаза и сразу увидел детей. Мальчика и девочку, близняшек. Они стояли рядом в манеже, уцепившись за огораживающую планку и уставившись на меня. Я определил, что им должно быть года по полтора. Я шагнул вперёд, к ним. — Т-тебе они н-нравятся, Пит? — запинаясь, спросил кто-то у меня за спиной. Я обернулся. Настя смотрела на меня, в глазах у неё были слёзы. — Это чудесные, замечательные дети, — сказал я. — Твои? — Наши, — сказала Настя. — Петя сейчас подойдёт. Это наши с ним. Ты… ты будешь их воспитывать, Пит? Пока не вырастут. Я долго молчал, а потом… Потом я исказил истину. Мне осталось два года. В лучшем случае, три. Четыре, если неимоверно повезёт. — Да, — сказал я. — Буду. Пока не вырастут. Майк Гелприн, журнал “Чайка”, #24 (203) от 16.12.11

Как сложились судьбы детей шести поэтов Серебряного Века

Поэты Серебряного Века не очень-то любили заводить детей: плохо сочетались высокая поэзия и грязные пелёнки. И всё же некоторые художники слова потомство оставили. И, получается, их детям пришлось расти в непростые времена. Так что и судьбы многим выпали непростые. Сыновья Бориса Пастернака Борис Пастернак женился на художнице Евгении Лурье. В 1923 родился первенец поэта. Сына назвали в честь матери — Евгением, но лицом он был — вылитый отец. Когда Евгению было восемь лет, родители развелись. Для мальчика расставание с отцом стало огромным горем. В 1941 году Евгений как раз закончил школу; вместе с матерью он уехал в эвакуацию в Ташкент, там поступил в физико-математический институт, но проучился, понятное дело, только курс — по достижении совершеннолетия его мобилизовали. После войны Евгений окончил Академию бронетанковых и механизированных войск по специальности инженер-механик и продолжил службу в армии вплоть до 1954 года. Затем устроился преподавателем в Московский энергетический институт и работал там до 1975 года; параллельно защитил диссертацию, став кандидатом технических наук. После смерти отца в 1960 году Евгений посвятил свою жизнь изучению и сохранению его творческого наследия. С 1976 года работал научным сотрудником в Институте мировой литературы. За свою жизнь он издал две сотни публикаций о своём отце и умер уже в наше время, в 2012 году. Леонид — в честь отца Бориса Леонидовича — родился во втором браке поэта, с пианисткой Зинаидой Нейгауз, в 1938 году. Как и брат, он оказался талантлив в точных науках, стал физиком, участвовал в исследованиях Севастьянова и был соавтором многих его работ. Леонида Пастернака вспоминают как эрудированного, с приятными манерами, мягкого человека, который мог читать наизусть огромное количество стихов и делал это очень артистично. Увы, но умер Леонид Борисович, немного не дожил до сорока лет. Дети Игоря Северянина Старшая дочь поэта, Тамара, была зачата в первом браке, неофициальном. Мать Тамары звали Евгенией Гуцан, она покорила Игоря необыкновенным золотистым отливом волос, но прожили они под одной крышей только три недели. Расставшись с Северяниным, Евгения вышла замуж за российского немца. Из-за Первой мировой войны семья, опасаясь преследований, переехала в Берлин. Там Тамару отдали в балетную школу. Впервые свою дочь поэт увидел после революции, когда переехал в Германию. Тамаре было уже шестнадцать, и она оказалась очень похожей на мать. Но ревнивая жена поэта запретила ему общаться с Евгенией и Тамарой, так что особых отношений между ними не сложилось. Тамара стала профессиональной танцовщицей, пережила две мировые войны, во время перестройки приехала в СССР, чтобы передать материалы, касающиеся жизни и творчества её отца. Во втором гражданском браке у поэта тоже родилась дочь по имени Валерия — за четыре года до революции. Назвали малышку в честь друга Игоря, поэта Валерия Брюсова. Когда девочке было пять лет, отец забрал её и тогда уже бывшую жену, её мать, вместе с новой женой в Эстонию. Там он снял на всех полдома. В Эстонии Северянин женился в четвёртый раз, теперь официально, и уехал в Берлин. В Германию он Валерию не взял. Она выросла в Эстонии, всю жизнь проработала в рыболовецком хозяйстве и умерла в 1976 году. В 1918 году в ходе мимолётного романа с сестрой Евгении Гуцан Елизаветой оказался зачат сын. И мальчик, и его мать вскоре умерли в Петрограде от голода. Родила сына и жена-эстонка, Фелисса. Мальчик появился на свет в 1922 году и его назвали Вакхом — в точности как античного бога винопития. В 1944 года Вакх сумел переехать в Швецию, где и умер в 1991 году. Большую часть жизни он не говорил по-русски и совершенно забыл родной язык отца. Сын Анны Ахматовой и Николая Гумилёва Казалось бы, ребёнку двух поэтов суждено тоже стать поэтом. Но сын Ахматовой Лев, родившийся в 1912 году, известен, прежде всего, как философ и востоковед — хотя стихи он писал тоже. Всё детство за Львом присматривала бабушка по отцу — родители были слишком заняты бурной творческой и личной жизнью. После революции они развелись, бабушка оставила поместье и уехала в Бежецк. Там она снимала вместе с родственниками этаж частного дома, но с каждым годом Гумилёвых уплотняли всё больше. С шести до семнадцати лет Лев видел отца и мать, по отдельности, только два раза. В школе у него не складывались отношения с соучениками и учителями из-за дворянского происхождения. Он даже менял школу; по счастью, в новой оценили его литературный талант. Ахматовой очень не нравились юношеские стихи сына, она считала их подражанием отцу. Под влиянием матери Лев на несколько лет бросил сочинять. После школы он пытался поступить в институт в Ленинграде, но у него даже не приняли документы. Зато удалось записаться на курсы коллекторов геологических экспедиций в Бежецке — геологам постоянно не хватало рабочих рук. С тех пор Лев постоянно ездил летом в геологические и археологические экспедиции. Однако дальнейшая жизнь его сложилась трудно. Он отсидел в лагере за антисоветские настроения; на свободе много голодал. В годы войны служил на фронте. Только в 1956 он смог вернуться в науку. Умер Лев Николаевич в 1992 году, прожив долгую, и, несмотря на трудности, очень плодотворную жизнь. Сын Эдуарда Багрицкого Поэт Багрицкий был женат на одной из сестёр Суок. В 1922 году у них родился сын Всеволод. Когда Севе было пятнадцать, его мать приговорили к лагерям за попытку вступиться за арестованного мужа сестры. Ещё раньше он потерял тяжело больного астмой отца. В юности Всеволод учился в театральной студии и писал для «Литературной газеты». К этому же времени относится скандальная история: он опубликовал малоизвестное стихотворение Мандельштама, выдавая его за своё. Всеволода сразу разоблачили Чуковский и мать. Во время войны призывать Багрицкого отказывались — он был очень близорук. Только в 1942 году Всеволод добился отправки на фронт, правда, военным корреспондентом. Уже через месяц он погиб во время задания. Дети Бальмонта Константин Бальмонт был из тех поэтов, которые размножались охотно. Первая жена, Лариса Галерина, родила ему в 1890 году сына Николая. В шесть лет он пережил развод родителей и почти всю оставшуюся жизнь потом провёл с матерью в Санкт-Петербурге. Притом мать его вовсе не посвятила сыну жизнь, она вышла замуж — отчимом Коли Бальмонта стал журналист и писатель Николай Энгельгардт. На младшей сестре Николая Бальмонта женился после развода с Ахматовой Николай Гумилёв. С отчимом у Коли были отличные отношения. После гимназии Бальмонт-младший поступил на китайское отделение факультета восточных языков Петербургского университета, но через год перевелся на отделение русской словесности. Но учёбу Николай закончить не смог. Ещё юношей он начал писать стихи, входил в студенческий поэтический кружок. Своим отцом как поэтом Коля был очарован, и, когда в 1915 году Константин вернулся из Парижа в Санкт-Петербург, на время переехал к нему жить. Зато поэту сын очень не нравился. Отвращение вызывало буквально всё, но более всего, наверное, тот факт, что сын был психически нездоров — страдал шизофренией. В конце 1917 года Бальмонты переехали в Москву. Через три года Константин уехал в Париж с очередной женой и маленькой дочкой Миррой. Николай остался. Некоторое время ему помогала бывшая жена Константина, Екатерина, но в 1924 году молодой поэт умер в больнице от туберкулёза лёгких. От Екатерины Андреевой, переводчицы по профессии, кстати, у Бальмонта-старшего была дочь Нина. Она появилась на свет в 1901 году. Когда Нина была малышкой, поэт посвятил ей сборник стихов «Фейские сказки». Даже после развода родителей связь Константина с дочкой осталась очень сильной и тёплой, они переписывались вплоть до 1932 года. Со своим будущим мужем, художником Львом Бруни, Нина познакомилась в одиннадцать лет. Лев был семью годами старше, так что ни о какой любви сначала речи не шло: болтали, когда он оставался на обед, иногда играли на даче. Но уже через четыре года всё изменилось, Нина ощутимо стала взрослеть, и Лев понял, что хочет на ней жениться. Сразу после окончания Ниной гимназии молодые люди обвенчались. Относительно мужа Константин в письме напутствовал Нину: «твоей внутренней священной самостоятельности ты отдавать не должна никому, ни в каком случае”. Брак оказался счастливым. Бруни женой восхищался всю жизнь, оставил много её портретов. Увы, ранний брак, дети не дали Нине развить ни один из её талантов, которые казались такими многообещающими её отцу. Выходя замуж, Нина не умела вообще ничего делать по дому. Наутро после свадьбы Лев спросил, не приготовит ли она завтрак. Нина радостно согласилась и спросила, чего бы он хотел. Узнав, что яичницу, достала яйца и стала колупать в скорлупе дырочку. Пришлось Льву взять дело в свои руки и долгое время в семье готовил именно он. Потом это стало невозможным — он надолго уезжал на заработки. А Нине, среди ужасов гражданской войны и бескормицы, пришлось учиться — не только печь топить, но делать по дому буквально всё, в том числе ухаживать за скотиной. «Обалдеваю, дохожу до истерики», так определяла своё состояние молодая женщина. Нина родила и подняла несколько детей и, рано овдовев, уже не выходила замуж. Она стала исследовательницей творчества отца, жила долго и даже счастливо, по её же мнению, и умерла в 1989 году. Нина Бруни-Бальмонт стала прообразом главной героини книги «Медея и её дети» писательницы Улицкой. Третьей женой Константина Бальмонта стала студентка математического факультета Сорбонны Елена Цветковская. Она родила в 1907 году дочку Мирру — в честь поэтессы Марии Лохвицкой, которая именно под именем Мирры писала и прославилась. В восемь лет Мирра переехала с родителями в Россию, но ненадолго. После революции она уехала с родителями во Францию. Под псевдонимом «Аглая Гамаюн» писала в молодости стихи, дважды выходила замуж. В шестьдесят два года попала в автомобильную аварию, в результате оказалась парализована и через год умерла от недостаточного ухода. Ещё двух детей, Георгия и Светлану, родила Бальмонту княгиня Дагмар Шаховская. О них практически ничего не известно. Автор: Лилит Мазикина Источник: Культурология