50 вопросов к себе, которые навсегда изменят твою жизнь

Это пятьдесят вопросов, которые должен задать себе каждый человек. На эти вопросы нет правильных или не правильных ответов. Но ведь иногда правильно заданный вопрос — уже и есть ответ. 1. Сколько бы Вы себе дали лет, если бы не знали своего возраста? 2. Что хуже: потерпеть неудачу или так и не попробовать? 3. Почему, если жизнь так коротка, мы делаем так много того, чего не любим делать, и при этом делаем так мало из того, что любим? 4. Если работа завершена, все сказано и все сделано, чего было больше — разговоров или дел? 5. Если бы Вам разрешили изменить только одну вещь в мире, что бы это было? 6. Если счастье станет национальной валютой, какая работа сделает Вас богатым? 7. Вы делаете то, во что верите, или пытаетесь верить в то, что делаете? 8. Если бы в среднем человеческая жизнь длилась 40 лет, что бы Вы изменили в своей жизни, чтобы прожить ее максимально интересно? 9. Насколько Вы контролируете то, что происходит в Вашей жизни? 10. О чем Вы больше беспокоитесь: сделать вещи правильно или сделать правильные вещи? 11. Вы обедаете с тремя людьми, которых уважаете и цените. Они начинают критиковать Вашего близкого друга, не зная, что Вы с ним дружите. Эта критика унизительна и несправедлива. Что Вы сделаете? 12. Если бы Вы могли дать маленькому ребенку только один совет за всю жизнь, что бы Вы сказали? 13. Смогли бы Вы нарушить закон для спасения любимого человека? 14. Вы видели безумие там, где позже увидели гениальность? 15. Что в этой жизни Вы делаете иначе, чем другие люди? 16. Как получается, что то, что делает Вас счастливым, не делает счастливым всех остальных? 17. Что Вы очень хотели сделать, но так и не сделали? Что Вас останавливает? 18. Вы держитесь за что-то, что Вам давно пора отпустить? 19. Если бы Вам предложили навсегда переехать в другую страну, куда бы Вы переехали и почему? 20. Вы нажимаете кнопку вызова лифта больше одного раза? Вы действительно верите, что это ускорит лифт? 21. Кем бы Вы хотели быть: нервным гением или счастливым дурачком? 22. Почему Вы — это Вы? 23. Если бы Вы смогли стать самому себе другом, хотели ли бы Вы себе такого друга? 24. Что хуже: если Ваш лучший друг переедет жить в другую страну, или будет жить рядом, но Вы перестанете общаться? 25. За что Вы больше всего благодарны в этой жизни? 26. Что Вы выберите: потерять все свои прошлые воспоминания, или никогда не иметь новых? 27. Можно ли добиться правды, не сражаясь? 28. Ваш самый большой страх стал реальным? 29. Вы помните, как были ужасно расстроены лет 5 тому назад? Сейчас это имеет значение? 30. Какое у Вас самое счастливое воспоминание о детстве? Что делает его таким? 31. Какие события из Вашего прошлого заставили Вас чувствовать себя настоящим, живым? 32. Если не сейчас, то когда? 33. Если Вы еще не достигли этого, то что Вам терять? 34. У Вас было такое, что Вы были с кем-то, и ничего не говорили, а затем решили, что это был лучший разговор в Вашей жизни? 35. Почему религия, которая проповедует любовь, стала причиной стольких войн? 36. Возможно ли знать без тени сомнения, что хорошо, а что плохо? 37. Если бы Вам сейчас дали миллион долларов, Вы бы уволились с работы? 38. Чтобы Вы больше хотели: иметь много работы, которую нужно сделать, или мало работы, но той, которую Вам нравится делать? 39. У Вас есть ощущение, что сегодняшний день уже повторялся сотни раз до этого? 40. Когда в последний раз Вы начинали активно действовать, имея в голове только зачаток идеи, но при этом уже сильно веря в неё? 41. Если все, кого Вы знаете, умрут завтра, кого Вы навестите сегодня? 42. Хотели бы Вы обменять 10 лет своей жизни на всемирную известность и привлекательность? 43. В чем разница между жизнью и существованием? 44. Когда уже наступит время рассчитывать риск, и начать делать то, что Вы считаете верным? 45. Если мы учимся на своих ошибках, почему мы боимся их совершать? 46. Что бы Вы могли делать по-другому, зная, что никто Вас не осудит? 47. Когда в последний раз Вы замечали звук своего собственного дыхания? А сердцебиения? 48. Что Вы любите? Последние Ваши действия выражали эту любовь? 49. За каждый день 5 прошедших лет, Вы сможете вспомнить, что делали вчера? А позавчера? А поза-позавчера? 50. Решения принимают здесь и сейчас. Вы сами их принимаете, или кто-то принимает их за Вас?

Любители глубокомысленных цитат из соцсетей оказались глупцами

Ученые экспериментальным путем определили, что любители вывешивать в социальных сетях «глубокомысленные» изречения на фоне пейзажей обладают низким уровнем интеллекта и чаще верят в паранормальные явления и теории заговора. Исследование на данную тему опубликовано в журнале Judgment and Decision Making, а коротко о нем сообщает Daily Mail. В статье «О восприятии и распознавании псевдомудрой чепухи» психологи попытались ответить на вопрос, являются ли одни люди более восприимчивыми к воодушевляющим цитатам, чем другие. Они показывали 845 добровольцам «глубокие» мысли («Ты силен настолько, насколько силен твой следующий ход», «Посреди движения и хаоса сохраняй спокойствие внутри себя»), найденные в интернете и сгенерированные случайным образом (на специальном сайте). К таким мыслям были добавлены очевидные утверждения (например, «новорожденным нужно уделять особое внимание», «большинству людей нравится музыка»). Оказалось, что фиктивные (сгенерированные компьютером) и реальные вдохновляющие цитаты участники исследования не отличают, и всем им ставили примерно одинаковые оценки по шкале «глубина мысли» (высокие по сравнению с оценками тривиальных высказываний). Далее все участники эксперимента прошли серию психологических тестов и заполнили анкету с вопросами о собственных верованиях. Ценителей «глубокомысленных цитат» (давших им высокую оценку) оказалось примерно 27 процентов. Выяснилось, что все они «не склонны к рефлексии, хуже считают, медленнее думают и решают задачи, чаще придерживаются религиозных верований и суеверий, склонны к вере во всемирный заговор».

Ошибки мышления и помощники шарлатанов

Зловещим словосочетанием «когнитивные искажения» называются распространённые ошибки мышления, которые мы все систематически совершаем. Именно они становятся причиной неразумных оценок, выводов, решений и поступков. Такие ошибки не индивидуальны (они присущи большинству людей) и предсказуемы: специалист может спрогнозировать, в какой ситуации человеческий разум даст тот или иной сбой — и тем не менее когнитивные искажения занимают большую часть нашей картины мира. Разбираемся, какими бывают ошибки мышления и что с ними делать. Среди психологов нет точного определения когнитивным искажениям, да и сам этот термин относительно молод. Его ввели в 1972 году первопроходцы когнитивной науки израильские психологи Даниэль Канеман и Амос Тверски. Во время исследований числовой грамотности они обнаружили, что испытуемые допускают одинаковые ошибки. Например, Канеман одним из первых выявил когнитивное искажение под названием «ошибка конъюнкции». В этом ему помогла такая задачка: «Линде тридцать один год, она не замужем, откровенная и очень умная. В университете изучала философию. Будучи студенткой, она уделяла много внимания вопросам дискриминации и социальной справедливости, а также участвовала в демонстрациях против использования ядерного оружия». Затем Канеман спрашивал испытуемых, какой из двух вариантов, по их мнению, вероятнее: Линда — кассир в банке или Линда — кассир в банке и активистка феминистского движения. Почти все выбирали второй вариант — но по теории вероятности это не так, так как единичное событие вероятнее, чем два несвязанных. Наш разум способен на огромное количество разнообразных ошибок, и многие из них как будто стоят у истоков целых культурных явлений. Существует много ситуаций, в которых человеческое мышление закономерно выдаёт ошибки. Часто бывает, что как только узнаёшь что-нибудь новое, начинаешь замечать это повсюду. Как в игре GTA: когда персонаж угоняет очередной автомобиль, на дорогах появляется много таких же — значительно больше, чем до угона. Только в игре это особенность программного кода, а в жизни — ошибка мышления. Так, если в память запал номерной знак из трёх шестёрок, начнёшь встречать его всё чаще. Вот у метро припаркован джип с дьявольским номером, а вот в соседнем дворе шестёрка с таким же. Естественно, машин с такими номерами не стало больше, просто мозг стал чаще их замечать. Такое искажение называется иллюзией частоты, или феноменом Баадера — Майнхоф. Ещё одно популярное искажение — иллюзорная причинность. Это искажение продемонстрировал на голубях американский психолог Беррес Скиннер. Голуби находились в клетках с кормушкой. Из этой кормушки периодически сыпалось зерно. Кормили их не в качестве поощрения, а просто так, через случайные промежутки времени. Тем не менее голуби начали думать, что получение еды как-то связано с их действиями. У них сформировались различные ритуалы, все разные, но все были построены по одному принципу: нужно сделать что-то определённое, чтобы получить пищу. Некоторые голуби вращали головой, один голубь бился ею об угол клетки. Другой голубь наворачивал круги против часовой стрелки. Именно эти действия случайно совпадали с выдачей зерна, поэтому голуби продолжали их повторять в надежде, что их мольба будет услышана (у людей иллюзорная причинность работает так же). После эксперимента Скиннера такое искажение ещё иронично называют «голубиными предрассудками». Когда человек думает, что от него многое зависит, а на самом деле нет, — то это иллюзия контроля. Такое искажение часто встречается у студентов перед экзаменами, все эти ритуалы — положить пятак под пятку или проговаривать про себя номер желанного билета — заставляют поверить, что можно повлиять на ситуацию. В действительности контроля нет, а билет может попасться любой, с одинаковой вероятностью. Часто иллюзию контроля можно заметить за настольной игрой с игральными кубиками. Игрок, которому хочется выбросить большое число, будет интенсивно трясти кости в руке, а затем резко швырнёт их на доску. А тот, кто хочет пойти на один-два пункта вперёд, аккуратно встряхнёт и легко бросит кубики. Но реальный контроль — не у игроков, а у вероятности. Иллюзию контроля обнаружила гарвардский психолог Эллен Лангер. Один из её экспериментов был завязан на лотерейных билетах. Некоторым испытуемым билеты давал ассистент Эллен, другие брали их самостоятельно. Никто не знал, выигрышный ему достался билет или нет. Затем участников спросили, за сколько они готовы продать свой билет. Те, кто получил билеты от ассистента, называли низкие цены. А члены второй группы — высокие. Они считали, что раз они сами вытянули билет, значит, у них больше шансов на успех. Только по теории вероятности это не так: шансы у всех одинаковые, независимо от того, как им достался билет. Если вы прямо сейчас думаете, что ни одно из этих искажений вам не свойственно, то это замечательный повод продемонстрировать вам ещё одну ошибку мышления — слепое пятно искажений. Это слепое пятно открыла психолог из Принстонского университета Эмили Пронин. Она провела эксперимент: раздала участникам описания когнитивных искажений и попросила оценить то, насколько они им подвержены, по девятибалльной шкале. Ещё им нужно было оценить подверженность когнитивным искажениям среднего американского человека. Результат был такой: в среднем себя испытуемые оценили на 5,31 балла, а среднего американца — на 6,75. То есть каждый из них был уверен, что он подвержен когнитивным искажениям меньше, чем среднестатистический человек. Существует искажение, без которого не существовало бы целой индустрии — стробоскопический эффект. Это зрительная иллюзия, благодаря которой множество отдельных элементов, показанных последовательно, превращаются в единое целое. Если бы не она, человечество бы не могло насладиться кинематографом. Причины когнитивных искажений Основная причина когнитивных искажений — стремление мозга экономить свои ресурсы. Мозг упрощает и сжимает информацию, когда её слишком много или она сложна для понимания. В ситуациях, когда надо быстро принимать решение, ошибки мышления эффективно упрощают задачу, а в состоянии неопределённости играют адаптивную функцию защиты от стресса. Есть, например, такое искажение — склонность к подтверждению своей точки зрения. Мы интерпретируем новую информацию так, чтобы она подкрепляла уже устоявшиеся убеждения. Мозг действительно усвоит связанную с уже имеющимся багажом информацию лучше и быстрее — правда, объективность восприятия пострадает. Люди с сильными убеждениями особенно болезненно переносят информацию, которая не подтверждает их взглядов. В 2016 году нейробиологи из Калифорнии Йонас Каплан, Сара Гимбел и Сэм Харрис провели эксперимент: они поместили политически убеждённых людей в сканер фМРТ (функциональная магнитно-резонансная томография), чтобы следить за активностью мозга. Затем испытуемым предоставляли информацию, которая противоречила их взглядам. Томография показала, что в эти моменты у испытуемых активируются те же области мозга, что и при физической угрозе. Получается, информация, которая ставит под сомнение верность наших убеждений, рассматривается нашим мозгом как серьёзная угроза и опасность для жизни. Основная причина когнитивных искажений — стремление мозга экономить свои ресурсы Возможно, в ходе эволюции когнитивные искажения объединяли людей в социальные группы и укрепляли их взаимоотношения. Скажем, эффект повального увлечения — искажение, которое побуждает индивида делать что-то, что делают все члены группы, или верить во что-то потому, что в это верят все. От схожести действий и взглядов группа становится сплочённее, а значит, у неё повышается шанс на выживание и продолжение рода. Когнитивные искажения — помощники экстрасенсов Люди верят в сверхъестественное не просто так — и тут замешаны когнитивные искажения. Экстрасенсы, целители, астрологи, гадалки — все они грамотно используют нашу склонность ошибаться (или даже сами верят в свою силу благодаря тем же искажениям). В астрологических прогнозах используются очень обобщённые формулировки, но люди продолжают им доверять. Тут работает эффект Барнума — когнитивное искажение, при котором человек воспринимает расплывчатые описания как точные характеристики собственной личности. На самом же деле гороскопы максимально неопределённы — ровно настолько, чтобы тысячи человек подумали, что написанное — как раз про них. Потом включается склонность к подтверждению своей точки зрения, и человек повсюду находит доказательства того, что прогноз правдив. Астрологи и гадалки, по-видимому, неплохо знакомы с этими искажениями: они опутывают клиента общими туманными предсказаниями, а потом добивают случайными совпадениями. Естественно, клиент не поймёт, что процент правды в прогнозе — совпадение: иллюзорная причинность уже заработала на всю катушку. Те же искажения сопровождают и тех, кто ходит на приём ко всяким экстрасенсам. Есть вероятность, что после сеанса недуг пройдёт — но это так же вероятно, как и то, что он пройдёт сам по себе. Никакой взаимосвязи между этими двумя событиями нет (только если целитель не подмешивает в стакан гостю действующее лекарство), но их последовательность заставляет верить в обратное. Есть ещё близкое к иллюзорной причинности искажение — апофения, которую открыл немецкий нейропсихолог Клаус Конрад в 1958 году. Человек, подверженный апофении, видит закономерности в несвязанных данных. Это «озарение» сопровождается всплеском дофамина, от которого возникает чувство необыкновенной важности открытия. Посему апофения и иллюзорная причинность — лучший фундамент для конспирологических теорий. Сначала устанавливается простейшая, нерациональная, но эмоционально яркая взаимосвязь, а затем мозг охотно принимает как доказательства всю информацию, подтверждающую теорию, а опровергающие теорию данные игнорирует. Всевозможные антинаучные убеждения, на которых выросли целые институции и традиции, — плод именно такой мозговой деятельности. К тому же, человек может верить в какой-нибудь заговор потому, что многие верят, или просто потому, что кто-то хочет его обмануть. Возможна ли борьба с когнитивными искажениями? Когнитивные искажения можно контролировать. Даниэль Канеман в своей книге «Думай медленно... решай быстро» предлагает способ, доступный каждому (избавление, конечно, не полное, но ваши действия станут намного рациональнее). Используя терминологию Кейт Станович и Ричарда Уэста, Канеман условно разделяет мышление на два режима: Систему 1 и Систему 2. Первый режим срабатывает автоматически, без усилий и контроля, второй отвечает за сознательные умственные усилия. Когнитивные искажения происходят в Системе 1 — а её по собственному желанию отключить нельзя. Однако Система 2 тоже не всегда может это искажение остановить: она может попросту «не знать» о существовании такой ошибки. Канеман предлагает такой вариант: нужно научить Систему 2 распознавать ситуации, в которых в Систему 1 с большой вероятностью могут закрадываться ошибки, а затем эти ошибки замечать и делать на них поправку. Другими словами, чтобы контролировать когнитивные искажения, нужно знать о них как можно больше. Это знание даст возможность понять, где вы можете ошибиться. А значит, в таких ситуациях вы будете начеку. Автор: Тимофей Тарасенко Иллюстрация: Надежда Железнова

Знаете ли вы, что теснота — это один из факторов, повышающих агрессию?

Теснота — это субъективное ощущение недостаточности пространства, приходящегося на одного человека. Вам тесно, и вы злитесь в переполненном автобусе, в автомобильной пробке, в очереди в магазине. Этот факт был подтвержден в ходе экспериментов над животными: чем больше крыс было в клетке, тем чаще они нападали друг на друга. Давно подтверждено полицейскими и милицейскими сводками, что в больших многонаселенных городах уровень преступности всегда выше. И чем более компактно заселен город, тем больше его жители бояться стать жертвой преступления. Бытовые преступления очень часто происходят в тех квартирах, где количество живущих больше, чем это положено по социальным нормам. Даже если до преступления не дойдет, то в таких семьях больше напряженности, проблем и скандалов, чем в семьях, живущих «просторно».

20 истин в «Вине из одуванчиков»

О возрасте Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все, — значит, ему все еще семнадцать. Доброта и ум — свойства старости. В двадцать лет женщине куда интереснее быть бессердечной и легкомысленной. Время гипнотизирует людей. В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят — ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает. Взрослые и дети — два разных народа, вот почему они всегда воюют между собой. Смотрите, они совсем не такие, как мы. Смотрите, мы совсем не такие, как они. Разные народы — «и друг друга они не поймут». О любви Любовь — это когда хочешь переживать с кем-то все четыре времени года. Когда хочешь бежать с кем-то от весенней грозы под усыпанную цветами сирень, а летом собирать ягоды и купаться в реке. Осенью вместе варить варенье и заклеивать окна от холода. Зимой — помогать пережить насморк и долгие вечера... Истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить. О мужчине и женщине Большинство молодых людей до смерти пугаются, если видят, что у женщины в голове есть хоть какие-нибудь мысли. Про женщину всегда сплетничают, даже если ей уже стукнуло девяносто пять. Никогда в жизни не любила омаров. Может, потому что не пробовала. Чтобы стать мужчинами, мальчишки должны странствовать, всегда, всю жизнь странствовать. О человеке Искать кроликов в шляпах — гиблое дело, все равно как искать хоть каплю здравого смысла в голове у некоторых людей. Когда живешь все время рядом с людьми, они не меняются ни на йоту. Вы изумляетесь произошедшим в них переменам, только если расстаетесь надолго, на годы. В конце концов, что минуло, того больше нет и никогда не будет. Человек живет сегодня. Сколько времени можно смотреть на закат? И кому нужно, чтобы закат продолжался целую вечность? И кому нужно вечное тепло? Кому нужен вечный аромат? Ведь ко всему этому привыкаешь и уже просто перестаешь замечать. Закатом хорошо любоваться минуту, ну, две. А потом хочется чего-нибудь другого. Уж так устроен человек... О главном В войне вообще не выигрывают. Все только и делают, что проигрывают, и кто проигрывает последним, просит мира. Улыбайся, не доставляй беде удовольствия. Хорошо при случае послушать тишину, потому что тогда удается услышать, как носится в воздухе пыльца полевых цветов. Никогда не позволяй никому крыть крышу, если это не доставляет ему удовольствия. Только если лечь и закрыть глаза, чувствуешь, как под твоей постелью вертится земной шар. Никто никогда не умирает, если у него есть дети и внуки.

18 фактов об экранизации «Молчания ягнят»

Хотите – верьте, хотите – нет, но фильм «Молчание ягнят» вышел на экраны в День святого Валентина в 1991 году. Премьера была перенесена на середину февраля, потому что у киностудии «Orion Pictures», выступавшей дистрибьютором, в графике стоял предполагаемый хит – «Танцующий с волками», и они хотели, насколько это было возможно, обеспечить Кевину Костнеру минимальную конкуренцию в течение предоскаровского сезона 1991 года. Стратегия окупилась, и «Танцующий с волками» выиграл семь Оскаров. Однако и год спустя Киноакадемия не смогла или не захотела забыть Ганнибала Лектера и Клариссу Старлинг. 1. Это третий фильм в истории кинематографа, который выиграл «большую пятерку» Оскаров – за лучший фильм, главные мужскую и женскую роли, за лучшие режиссуру и сценарий. Двумя другими были «Это случилось однажды ночью» в 1935 году и «Пролетая над гнездом кукушки» в 1976 году. 2. Джин Сискел фильм не одобрил. Джин Сискел (американский кинокритик и журналист «Chicago Tribune»; близкий друг другого известного кинокритика, Роджера Эберта, с которым на протяжении 13 лет совместно вел телепрограмму «At the Movies» – прим. перев.), к сожалению, так и не понял, из-за чего поднялся весь этот шум вокруг фильма. Он назвал его «звездным шоу уродов» и писал, что «Молчание ягнят» представляет собой иллюстрацию к выражению «много шума из ничего». Пять Оскаров и Роджер Эберт с ним не согласились. 3. Права на Ганнибала Лектера были отданы бесплатно. Фильм Майкла Манна «Охотник на людей» (1986) был основан на романе Томаса Харриса 1981 года под названием Красный дракон – первой из четырех книг, повествующих о самом известном психиатре/ каннибале в мире. «Охотник на людей» с трудом отбил в прокате половину затрат на его производство, поэтому продюсер Дино Де Лаурентис бесплатно отдал принадлежащие ему права на Лектера продюсерам «Молчания ягнят». Второй фильм о Лектере в итоге заработал 272,7 миллиона долларов, что на 264 миллиона больше сборов первого фильма. 4. Джин Хэкмен поначалу собирался стать и исполнителем главной роли, и режиссером. Джин Хэкмен и киностудия «Orion Pictures» разделили между собой расходы в 500 000 долларов, которые были нужны, чтобы приобрести права на экранизацию книги. Однако спустя некоторое время Хэкмен выбыл из проекта, после того как на церемонии вручения Оскара 1989 года увидел себя на экране в роли агента ФБР Руперта Андерсона в фильме «Миссисипи в огне» Алана Паркера. Он решил, что не хочет снова браться за мрачную роль даже более неприятного персонажа. 5. Первой претенденткой на роль Клариссы была Мишель Пфайффер. Джоди Фостер сначала хотела сама выкупить права на экранизацию книги, чтобы получить гарантированное право сыграть главную героиню, однако Хэкмен её опередил. Поэтому она просто вступила в борьбу за роль агента ФБР Клариссы Старлинг. Режиссер Джонатан Демме хотел видеть в этой роли Пфайффер, но та, как и многие другие актеры, «была обеспокоена мрачностью повествования». Демме не нравился бостонский акцент Фостер в фильме «Обвиняемые», хотя он принес ей Оскар. Но после пары встреч с актрисой режиссер передумал.​ 6. Фостер беспокоилась, что ФБР будет выглядеть глупо. Демме был режиссером комедии 1988 года «Замужем за мафией» (в главной роли снялась Пфайффер), в которой ФБР представало далеко не самой умной на свете организацией. Однако после того как Бюро произвело на Фостер большое впечатление, справившись с человеком, который угрожал ей смертью, она прониклась к ним настолько сильным уважением, что специально поговорила с Демме до начала съемок, чтобы убедиться, что ФБР будет показано «в правильном свете». 7. Шон Коннери стал первым актером, который рассматривался на роль Лектера. Коннери прочитал сценарий и нашел его «отвратительным». Дэниэл Дэй-Льюис и Дерек Джекоби также пробовались на эту роль. 8. Играя Ганнибала, Энтони Хопкинс вдохновлялся писателем, актрисой и компьютером. Это были Трумэн Капоте, Кэтрин Хепберн и компьютер ХЭЛ (HAL) из «2001 год: Космическая одиссея», соответственно. 9. Хопкинс использовал наш страх перед врачами и стоматологами, чтобы усилить пугающий эффект персонажа. Хопкинс придумал одеть Лектера в белый цвет. Его теория состояла в том, что люди боятся врачей и стоматологов, а те на работе носят белое. 10. Лектер никогда не говорил «Привет, Кларисса». Фраза, которую большинство людей вспоминают как одну из главных цитат фильма, на самом деле звучит по-другому: «Добрый вечер, Кларисса». 11. У Ганнибала нет реального прототипа. Он стал обобщенным воплощением всего того зла, о котором Томас Харрис узнал за время исследования при подготовке к написанию книги. «Слава богу, у нас никогда не было человека, подобного ему», – сказал сотрудник ФБР Джон Дуглас, послуживший прототипом для Джека Кроуфорда. 12. Скотт Гленн сломался в ходе подготовки к роли Кроуфорда. Дуглас устроил Гленну поездку в Отдел поведенческих наук в Академии ФБР в Куантико, штат Вирджиния. После прослушивания записей допроса серийных убийц Лоуренса Биттейкера и Роя Норриса, изнасиловавших и пытавших 16-летнюю девушку, Гленн вышел из комнаты «в слезах» и с тех пор стал поддерживать идею смертной казни. 13. Большая часть фильма снималась в окрестностях Питтсбурга. Здание Балтиморской государственной больницы для душевнобольных преступников в действительности является Западной центральной больницей в Кэнонсбурге, штат Пенсильвания. Она закрылась в 2000 году, но её не снесли благодаря статусу исторического памятника. 14. Дом Буффало Билла на самом деле был домом школьного учителя физики. Учитель Бентвортской средней школы Гарольд Ллойд жаловался, что некоторые члены съемочной группы грубили и крали его вещи, а одного охранника пришлось уволить за то, что ночами он водил экскурсионные туры по дому. Прошлым летом дом был выставлен на продажу. В январе цену снизили до 250 000 долларов. 15. Образ Буффало Билла основан на трех серийных убийцах. Это были Тед Банди, Гэри М. Хейдник и Эд Гин. Томас Харрис даже присутствовал на некоторых судебных заседаниях по делу Банди и потом отправил ему экземпляр «Красного дракона». 16. Танца Буффало Билла не было в сценарии. Но он был в оригинальной книге, и актер Тед Левайн, который играл серийного убийцу Джейма Гамба, настоял на том, чтобы сцену включили в фильм, потому что она могла лучше показать этого безумного персонажа. 17. Левайну пришлось набраться пьяной удали, чтобы сыграть сцену танца. Перед съемками Левайн «махнул пару стопок» текилы. 18. Череп на мотыльке, изображенном на постере фильма, взят с фото Сальвадора Дали. Оригинальное изображение – это «Сладострастная смерть» (In Voluptas Mors), фотография Сальвадора Дали, позирующего рядом с черепом, составленным из семи обнаженных женщин. Вдохновением для неё послужил эскиз Дали, а фотографом выступил Филипп Халсман.

Эксперимент Google позволил «общаться» с книгами

Корпорация Google анонсировала пару экспериментов, которые помогут искусственному интеллекту лучше понимать семантическую связь между словами. Несмотря на серьезную задачу, сами программы оформлены в виде игр, в которых ответы участников постоянно совершенствуют способности алгоритма. Первая программа называется Talk to Books, и она делает ровно то, что указано в названии, — позволяет человеку «поговорить» с книгами. В ее базе данных около ста тысяч произведений. Любой запрос она обрабатывает не буквально, ища словесные совпадения, а подыскивает те абзацы, которые подойдут по смыслу к запрашиваемому предложению. К примеру, если человек напишет «найди девушку», алгоритм выдаст те книги и покажет те абзацы, в которых сказано, где можно встретить девушек или куда пойти на свидание. Если спросить «Почему небо голубое?» — в ответах будет строка из книги: «Наше небо голубое из-за рассеивания солнечного света молекулами воздуха в атмосфере». Футуролог Рэймонд Курцвейл, стоящий за этой программой, говорит: «Модели, которые здесь используются, прошли тренировку на миллиардах парных предложений, похожих на беседу. Они понимают, какие ответы хорошие, а какие — нет. Как только вы задаете вопрос или делаете заявление, алгоритм начнет поиск предложений в библиотеке, где более ста тысяч книг. И он выдаст результат, отвечающий смыслу вашего запроса. Нет заданных правил между тем, что вы вводите, и тем, что получаете на выходе». В действительности ограничения есть. Они касаются геополитических, исторических или культурных оттенков в запросе пользователя, но то, что система способна практически прямо ответить на вопрос, уже впечатляет. Вторая программа называется Semantris. Она оформлена в виде двух версий. Обычная предлагает игроку слово и просит ввести первый пришедший в голову ответ, связанный с исходным выражением по смыслу. Затем искусственный интеллект сортирует список из слов, помещая вниз те, которые семантически больше всего соответствуют ответу. Например, если ваш ответ «Солнце», то самым близким к нему словом будет «Луна», а на десятом месте — «Учитель». Вторая версия игры оформлена в виде тетриса, в котором цветные блоки имеют название. Игрок вводит любое слово, которое, как ему кажется, связано с определенным блоком, а программа затем вычисляет, какой блок имел в виду человек.

Пять историй об остроумном мизантропе Эдгаре Дега

Эдгара Дега побаивались даже друзья. Его остроумию завидовали писатели. А молодые бедные художники, собравшиеся в Париже в начале ХХ века в монмартрской коммуне Бато-Лавуар, придумали игру «делать Дега». Суть её состояла в обмене самыми обидными замечаниями, произнесенными как можно вежливей. Все знали, Дега — самый остроумный художник с самым скверным характером. Дега издевался только над теми, кто был ему интересен. Со случайными знакомыми на светских встречах он был подчеркнуто вежлив и холоден. Услышал в свой адрес одно из знаменитых «словечек» Дега — считай, что заинтересовал. Доставалось всем, но больше всего: литераторам, институту изобразительных искусств, людям с безупречной репутацией, художникам, которые мечтали о славе или которые тратили по несколько часов на прическу и импозантный наряд. Джеймсу Уистлеру, например. Он одевался вычурно и вызывающе, красил стены в доме в лимонно-желтый и страстно любил фотографироваться. Дега говорил: «Вы ведете себя так, как будто в вас нет ни капли таланта». Однажды Уистлер вошел в парижское кафе, в сюртуке, монокле, цилиндре,с высоко поднятой головой. Дега, увидев его из-за столика, воскликнул: «Уистлер, вам не хватает муфты!» В одном из разговоров об Уистлере Дега шутил: «С ним невозможно разговаривать, он тут же заворачивается в плащ и отправляется к фотографу!» А в другом, рассказывая собеседнику о своей недавней встрече с американцем, небрежно заметил: «Кокетничал своими локонами так же, как он кокетничает своими кистями». Это не мешало художникам долгое время оставаться друзьями. Когда Уистлер консультировал одного австрийского коллекционера, который приехал в Париж за новыми картинами, он сказал: «Здесь есть только я и Дега». Дега мечтал стать известным, оставаясь незаметным О нем говорили: «Дега хотел бы увидеть свое изображение во весь рост в какой-нибудь витрине бульваров, чтобы доставить себе удовольствие разбить её ударом трости». Он не пускал на порог газетчиков, а друзьям, которые знали, как держать перо в руках, с большой осторожностью сообщал о своих личных тайнах и семейных делах. Никому нельзя доверять — каждое неосторожное слово может стать поводом для новой скандальной статьи. Когда английский писатель и поэт Джордж Мур решил написать статью о Дега, тот возмутился: «Оставьте меня в покое! Вы пришли, чтобы пересчитать рубашки в моем гардеробе?» — «Нет, мсье, ради вашего искусства. Я попытаюсь рассказать о нем» — «Мое искусство! Что же вы собираетесь рассказать? Вы в состоянии объяснить достоинства картины тому, кто никогда её не видел? А? Я могу найти самые верные, самые точные слова, чтобы растолковать, чего я хочу. Я говорил об искусстве с умнейшими людьми, и они ничего не поняли!.. Тем, кто понимает, слова не нужны. Вы говорите «Гм!» или «О!» — и этим сказано все. Таково мое мнение… Я думаю,литература только мешает художникам. Вы заражаете художника тщеславием, вы прививаете ему любовь к суете, и это — все. Вы ни на йоту не улучшили общественный вкус… Несмотря на вашу писанину, он никогда не был так низок, как сейчас. Разве нет? Вы даже не помогаете нам продавать нашу живопись. Человек покупает картину не потому, что прочел статью в газете, а потому, что его приятель,который, по его мнению, кое-что понимает в искусстве, скажет, что картина эта через десять лет будет стоить вдвое дороже, чем теперь… Ведь так?» Джордж Мур все-таки написал статью и, на свою голову, в одном маленьком абзаце упомянул о слухах. Говорят,пишет Мур, что один из братьев Эдгара Дега разорился и художник заплатил все его долги. После этой статьи Дега перестал общаться с Муром. Статья Джорджа Мура сейчас — одно из самых ценных свидетельств современников об Эдгаре Дега. Кроме всего прочего Мур говорил: «Как бы там ни было, единственное его желание сейчас — избежать настойчивого любопытства публики. Он хочет одного — чтобы глаза позволили ему работать по десять часов в сутки». При этом самого Дега современники считали блестящим литератором. Поэт Поль Валери был убежден, что письма Эдгара Дега, собранные в книгу, могут стать потрясающим чтением. Об искусстве, о жизни, о самом художнике и его окружении. А в 1889 году Дега занялся поэзией: написал около 20 сонетов. Когда на одном из обедов художнице Берте Моризо сообщили эту новость, она улыбнулась: «Они хоть поэтичны? Или новая вариация на тему купания?» Они поэтичны. И немного ироничны. Дега пишет о танцовщицах и лошадях, упоминает древнегреческих богов и героев, играет с традиционными стилями и оборотами, ищет рифмы в специальном словаре, который приобрел для литературных упражнений. Он выбирает самую сложную поэтическую форму, ему доставляет наслаждение процесс работы, требующий напряжения ума и почти математической, трудно достижимой точности. «Какое ремесло! — жалуется Дега другу, Стефану Малларме, — я потратил целый день на один проклятый сонет и не продвинулся ни на шаг… И, однако, в идеях у меня нет недостатка. Я полон ими… У меня их даже слишком много…» «Но, Дега, стихи делаются не из идей, а из слов», — улыбается тот. Когда Дега рассказывал истории вслух, это были целые спектакли. Он жестикулировал, менял голоса, строил рожи, шутил, язвил, сыпал цитатами. Друзья говорили, что это страстная неаполитанская кровь превращает его в актера. Рассказ о даме, поправлявшей свое платье в омнибусе, становился представлением. Дега рассказывал и сразу же изображал, как она уселась, расправила платье, подтянула перчатки, заглянула в сумочку, покусала губы, поправила прическу, потом вуаль. Прошло меньше минуты — и она снова чувствует недовольство собственной позой и состоянием туалета. И Дега повторяет все снова. Женщины были отдельной, сладостной, вдохновляющей мишенью его остроумия. Дега слыл женоненавистником и всю жизнь писал женщин. Впервые о женоненавистничестве Дега заговорили, как всегда, газетчики, после выставки импрессионистов, на которой впервые была показана серия пастелей с купающимися, вытирающимися и расчесывающимися женщинами. Обнаженная женщина, только недавно сбросившая обязательный, легализирующий её в академической живописи ореол нимфы, богини или, на крайний случай,одалиски, все же даже без ореола оставалась прекрасной и подготовленной. Она позировала и знала, что её пишут. Даже скандальная «Олимпия» Эдуара Мане предполагала присутствие наблюдателя рядом — она смотрит вам прямо в глаза. Моющиеся женщины Дега никого рядом с собой не ожидают увидеть — их застукали, за ними подсмотрели. Молчаливые, лишенные кокетства и натурщической собранности, они остались наедине со своим телом. Говорили, что Дега наблюдает за женщинами как за животными. Он пишет так, как даже близкий мужчина, муж или любовник, не всегда может (да и не всегда хочет) увидеть женщину. Он пишет её в беззастенчивом одиночестве. Он не любил цветов, собак, болтовни и детей. Выслушивая рассказ о чьем-нибудь показательном семейном праздничном обеде, язвительно замечал: «Наверняка, там были еще и цветы». Но любил бывать в домах своих женатых и многодетных друзей: «Они были трогательны, они утешали меня в моем безбрачии», — говорил Дега о семье Анри Руара. Блестящие способности Дега уничтожить собеседника одной точной фразой теряли силу в доме художницы Берты Моризо — из уважения к хозяйке он всегда сдержан и учтив. Но слухи о странностях, холостяцких принципах, стерильном безбрачии Дега кочуют из писем в мемуары, из сплетен натурщиц — в литературные воспоминания друзей. «Этот странный господин 4 часа расчесывал мне волосы», — шепчет натурщица. «Он не оснащен для любви», — многозначительно сообщает другая. Сплетни живучи и читабельны — даже сейчас, когда моющиеся женщины Дега уже не могут вызвать тех брезгливых, стыдливых укоров (мы живем в эпоху искусства после Люсьена Фрейда, в конце концов!), какой-нибудь журналист или писатель обязательно вспомнит о вуайеризме, импотенции или извращенном восприятии женщин Дега. Винсент Ван Гог, похоже, лучше и раньше других понял все о безбрачии Дега: «Дега живет тихо, как провинциальный нотариус, и не любит женщин, ибо знает, что если бы он их любил и путался с ними, он был бы душевно нездоров и стал бы не способен к живописи». Политические взгляды Эдгара Дега были бескомпромиссны и непоколебимы. Страстный, независимый, не склонный к обогащению и роскоши, аскет и идеалист Дега искренне верил, что политика может быть честной, а политические деятели — бескорыстными. Он становился резок и вспыльчив, когда его взгляды подвергались сомнению, не раздумывая, покидал дома настроенных иначе друзей и рвал многолетние связи. Однажды в опере Дега познакомился с Жоржем Клемансо, известным политиком,якобинцем, беспощадным «сокрушителем министерств». Дега начинает делиться с будущим военным министром своими представлениями о политической деятельности. Он уверяет, что будь он политиком, вел бы самую незаметную,скромную жизнь, ставил бы свои служебные обязанности выше личных и отдавал все силы благополучию людей и страны. «Ну и что вам сказал Клемансо?» — спросил у Дега Поль Валери, когда услышал эту историю. «Он посмотрел на меня с таким презрением», — ответил Дега. В старости он останется одиноким, непримиримым, уверенным в собственной правоте, принципиальным и всеми покинутым. Он верит в безупречную честность французского офицерства в громком деле капитана Альфреда Дрейфуса — и не собирается слушать других мнений. Он перестает общаться с Писсарро (потому что еврей), с Моне и Золя (потому что поддерживают еврея Дрейфуса, опорочившего всех военных), с самым близким и давним другом Людовиком Галеви и всей его семьей (по той же причине). Он не поверит даже несомненным доказательствам невиновности Дрейфуса. Рядом с Дега в последние 20 лет его жизни останутся только молодые поэты и писатели, те, что из нового поколения, преклоняющиеся перед его художественным даром. Да и их Дега принимает редко и нехотя. Автор: Анна Сидельникова

Человек волк или овца?

Человек волк или овца? Добр он по природе или зол? Если человек — овца, то почему вся история человечества — это летопись бесконечных кровопролитных войн, в которых участвуют не отдельные, склонные к насилию индивиды, а практически все (и «моральное банкротство Запада», проявившееся в XX веке, — лишнее тому подтверждение)? Кроме того, возникает вопрос: если это не в их природе, то почему овцы с такой легкостью соблазняются поведением волков, когда насилие представляют им в качестве священной обязанности? Так человек — волк в овечьей шкуре? Или, возможно, просто-напросто меньшинство волков живет бок о бок с большинством овец? Просто волки хотят убивать, а овцы — делать то, что им приказывают? А может, речь вообще не должна идти об альтернативе и дело совсем в другом? Эрих Фромм уверен, что вопрос о том, является ли человек волком или овцой, — это лишь заостренная формулировка вопроса, который принадлежит к основополагающим проблемам теоретического и философского мышления западного мира, а именно: является ли человек по существу злым или порочным, или он добр по своей сути и способен к самосовершенствованию? Анализируя эту проблему и пытаясь добраться до самой основы человеческой природы, которая связана с животным миром, он подходит к решению вопроса с нестандартной стороны — Фромм рассматривает эволюционный переход из состояния животного в состояние человека как небывалый поворот, «который сравним только с появлением материи, зарождением жизни или появлением животных». С возникновением человека жизнь стала осознавать саму себя, чего не было в животном мире, живущем в соответствии с биологическими циклами и в гармонии с природой. Именно в этот момент возникла «неповторимая человеческая ситуация»: «Сознание делает человека каким-то аномальным явлением природы, гротеском, иронией Вселенной. Он – часть природы, подчиненная ее физическим законам и неспособная их изменить. Одновременно он как бы противостоит природе, отделен от нее, хотя и является ее частью. Он связан кровными узами и в то же время чувствует себя безродным. Заброшенный в этот мир случайно, человек вынужден жить по воле случая и против собственной воли должен покинуть этот мир. И поскольку он имеет самосознание, он видит свое бессилие и конечность своего бытия. Он никогда не бывает свободен от рефлексов. Он живет в вечном раздвоении. Он не может освободиться ни от своего тела, ни от своей способности мыслить». Как отмечает Фромм, эта «неповторимая человеческая ситуация» породила в нас необходимость искать новые решения противоречий своего существования, более высокие формы единения с природой и с окружающими людьми. Сначала это решалось через ощущение тождества клана, в средневековье человека успокаивала общественная роль в феодальной иерархии, но после распада феодализма перед человеком совершенно явственно встал вопрос «Кто я?» и возникла потребность в понимании себя в качестве индивида, существующего вне группы. Фромм называет это «потребностью в самотождественности» и отмечает, что это качество является для нас жизненно важным. По Фромму, именно это противоречие, которое появилось у нас с появлением самосознания, и делает человека человеком. Гармония, царившая в мире животных, нарушена, мы постигаем свою конечность и одиночество. Но именно в этом постижении и в этом напряжении, возникающем от сознания двойственности нашего существования, и заключается залог развития. Всё дело в том, какие выводы и выборы мы делаем, исходя из этой нашей трагической «человеческой ситуации». Ведь Фромм говорит о том, что задача человека — через полное её осознание найти силы реализовать себя в ней: в глубоких связях с людьми, в творчестве и, как он отметил в своём интервью, в «отзывчивости ко всему в жизни — к людям, к природе». Так сумели ли мы, потомки людей, живущих племенами, и людей, удовлетворенных своей понятной ролью в феодальной системе, найти настоящее индивидуальное самоотождествление? Или мы предпочли найти новые его суррогаты в причастности к нации, религии, классу, профессиии и формулах «Ярусский», «Яхристианин», «Япредприниматель», которые помогают нам решить острый вопрос отождествления, побега от самих себя? Таким образом, может быть, проблема волков и овец — это проблема, актуальная лишь для тех, кто вместо истинного самоотождествления выбирает для себя какой-то из перечисленных суррогатов, а человек, которому удалось выйти из этого порочного круга, перестает принадлежать к какой-либо из этих условных человеческих рас, потому что ему не интересно ни подчиняться, ни властвовать? Читаем Эриха Фромма и разбираемся в этих нелегких вопросах. Человек волк или овца? Многие полагают, что люди это овцы, другие считают их хищными волками. Каждая из сторон может аргументировать свою точку зрения. Тот, кто считает людей овцами, может указать хотя бы на то, что они с легкостью выполняют приказы других, даже когда им самим это приносит вред. Он может также сказать, что люди снова и снова следуют за своими вождями на войну, которая не дает им ничего, кроме разрушения, что они верят несуразице, если она излагается с надлежащей настойчивостью и подкрепляется властителями от прямых угроз священников и королей до вкрадчивых голосов более или менее тайных обольстителей. Кажется, что большинство людей, как дремлющие дети, легко поддаются влиянию и что они готовы безвольно следовать за любым, кто, угрожая или заискивая, достаточно упорно их уговаривает. Человек с сильными убеждениями, пренебрегающий противодействием толпы, является скорее исключением, чем правилом. Он часто вызывает восхищение последующих столетий, но, как правило, является посмешищем в глазах своих современников. Великие инквизиторы и диктаторы основывали свои системы власти как раз на предпосылке, что люди являются овцами, Именно мнение, согласно которому люди овцы и потому нуждаются в вождях, принимающих за них решение, нередко придавало самим вождям твердую убежденность, что они выполняли вполне моральную, хотя под час и весьма трагичную, обязанность: принимая на себя руководство и снимая с других груз ответственности и свободы, они давали людям то, что те хотели. Однако, если большинство людей овцы, почему они ведут жизнь, которая полностью этому противоречит? История человечества написана кровью. Это история никогда не прекращающегося насилия, поскольку люди почти всегда подчиняли себе подобных с помощью силы. Разве Талаатпаша сам убил миллионы армян? Разве Гитлер один убил миллионы евреев? Разве Сталин один убил миллионы своих политических противников? Нет. Эти люди были не одиноки, они располагали тысячами, которые умерщвляли и пытали для них и которые делили это не просто с желанием, но даже с удовольствием. Разве мы не сталкиваемся повсюду с бесчеловечностью человека в случае безжалостного ведения войны, в случае насилия и убийства, в случае беззастенчивой эксплуатации слабых более сильными? А как часто стоны истязаемого и страдающего создания встречают глухие уши и ожесточенные сердца! Такой мыслитель, как Гоббс, из всего этого сделал вывод: человек человеку волк. И сегодня многие из нас приходят к заключению, что человек от природы является существом злым и деструктивным, что он напоминает убийцу, которого от любимого занятия может удержать только страх перед более сильным убийцей. И все же аргументы обоих сторон не убеждают. Пусть мы лично и встречали некоторых потенциальных или явных убийц и садистов, которые по своей беззастенчивости могли бы тягаться со Сталиным или Гитлером, но все же это были исключения, а не правила. Неужели мы действительно должны считать, что сами и большинство обычных людей только волки в овечьей шкуре, что наша «истинная любовь» якобы проявится лишь после того, как мы отбросим сдерживающие факторы, мешавшие нам до сих пор уподобиться диким зверям? Хоть это и трудно оспорить, вполне убедительным такой ход мысли тоже не является. В повседневной жизни часто есть возможность для жестокости и садизма, причем их нередко можно проявить, не опасаясь возмездия. Тем не менее многие на это не идут и, напротив, реагируют с отвращением, когда сталкиваются с жестокостью и садизмом. Может быть, есть другое, лучшее объяснение этого удивительного противоречия? Может быть ответ прост и заключается в том, что меньшинство волков живет бок о бок с большинством овец? Волки хотят убивать, овцы хотят делать то, что им приказывают. Волки заставляют овец убивать и душить, а те поступают так не потому, что это доставляет им радость, а потому что они хотят подчиняться. Кроме того, чтобы побудить большинство овец действовать, как волки, убийцы должны придумать истории о правоте своего дела, о защите свободы, которая находится в опасности, о мести за детей, заколотых штыками, об изнасилованных женщинах и поруганной чести. Этот ответ звучит убедительно, но и после него остается много сомнений. Не означает ли он, что существует как бы две человеческие расы волков и овец? Кроме того, возникает вопрос; если это не в их природе, то почему овцы с такой легкостью соблазняются поведением волков, когда насилие представляют им в качестве священной обязанности. Может быть, сказанное о волках и овцах не соответствует действительности? Может быть, все же правда, что важным свойством человека является нечто волчье и что большинство просто не проявляет этого открыто? А может, речь вообще не должна идти об альтернативе? Может быть, человек это одновременно и волк и овца или он ни волк, ни овца? Сегодня, когда нации взвешивают возможность применения опаснейшего оружия разрушения против своих «врагов» и, очевидно, не страшатся даже собственной гибели в ходе массового уничтожения, ответ на эти вопросы имеет решающее значение. Если мы будем убеждены, что человек от природы склонен к разрушению, что потребность применять насилие коренится глубоко в его существе, то может ослабнуть наше сопротивление все возрастающей жестокости. Почему нужно сопротивляться волкам, если все мы в той или иной степени волки? Вопрос о том, является ли человек волком или овцой, это лишь заостренная формулировка вопроса, который в самом широком и общем смысле принадлежит к основополагающим проблемам теоретического и философского мышления западного мира, а именно: является ли человек по существу злым или порочным, или он добр по своей сути и способен к самосовершенствованию? Старый Завет не считает, что человек порочен в своей основе. Неповиновение Богу со стороны Адама и Евы не рассматривается как грех. Мы нигде не находим указаний на то, что это неповиновение погубило человека. Напротив, это неповиновение является предпосылкой того, что человек осознал самого себя, что он стал способен решать свои дела. Таким образом, этот первый акт неповиновения в конечном счете является первым шагом человека по пути к свободе. Кажется, что это неповиновение было даже предусмотрено божьим планом. Согласно пророкам, именно благодаря тому, что человек был изгнан из рая, он оказался в состоянии сам формулировать свою историю, развивать свои человеческие силы и в качестве полностью развитого индивида достигнуть гармонии с другими людьми и природой. Эта гармония заступила на место прежней, в которой человек еще не был индивидом. Мессианская мысль пророков явно исходит из того, что человек в своей основе непорочен и может быть спасен помимо особого акта божьей милости. Конечно, этим еще не сказано, что способность к добру обязательно побеждает. Если человек творит зло, то он и сам становится более дурным. Так, например, сердце фараона «ожесточилось», поскольку он постоянно творил зло. Оно ожесточалось настолько, что в определенный момент для него стало совершенно невозможно начать все заново и покаяться в содеянном. Примеров злодеяний содержится в Старом Завете не меньше, чем примеров праведных дел, но в нем ни разу не делается исключения для таких возвышенных образов, как царь Давид. С точки зрения Старого завета человек способен и к хорошему, и к дурному, он должен выбирать между добром и злом, между благословением и проклятием, между жинью и смертью. Бог никогда не вмешивается в это решение. Он помогает, посылая своих посланцев, пророков, чтобы наставлять людей, каким образом они могут распознавать зло и осуществлять добро, чтобы предупреждать их и возражать им. Но после того, как это уже свершилось, человек остается наедине со своими «двумя инстинктами» — стремлением к добру и стремлением к злу, теперь он сам должен решать эту проблему. Христианское развитие шло иначе. По мере развития христианской церкви появилась точка зрения, что неповиновение Адама было грехом, причем настолько тяжким, что он погубил природу самого Адама и всех его потомков. Теперь человек не мог больше собственными силами освободиться от этой порочности. Только акт божей милости, появление Христа, умершего за людей, может уничтожить эту порочность и спасти тех, кто уверует в Христа. Разумеется, догма о первородном грехе не оставалась бесспорной внутри самой церкви. На нее напал Пелагий, однако ему не удалось одержать верх. В период Ренессанса гуманисты внутри церкви пытались смягчить эту догму, хотя они прямо не боролись с ней и не оспаривали ее, как это делали многие еретики. Правда, Лютер был еще более радикален в своем убеждении о врожденной подлости и порочности человека, но в то же время мыслители Ренессанса, а позже и Просвещения отважились на заметный шаг в противоположном направлении. Последние утверждали, что все зло в человеке является лишь следствием внешних обстоятельств и потому у человека в действительности нет возможности выбора. Они полагали, что необходимо лишь изменить обстоятельства, из которых произрастает зло, тогда изначальное добро в человеке проявится почти автоматически. Эта точка зрения повлияла также на мышление Маркса и его последователей. Вера в принципиальную доброту человека возникла благодаря тому новому самосознанию, приобретенному в ходе неслыханного со времен Ренессанса экономического и политического прогресса. Моральное банкротство Запада, начавшееся с первой мировой войной и приведшее через Гитлера и Сталина, через Ковентри и Хиросиму к нынешней подготовке всеобщего уничтожения, наоборот, повлияло на то, что снова стала сильнее подчеркиваться склонность человека к дурному. По существу, это была здоровая реакция на недооценку врожденного потенциала человека к злу. С другой стороны, слишком часто это служило причиной осмеяния тех, кто еще не потерял веру в человека, причем точка зрения последних понималась ложно, а подчас и намеренно искажалась… Главной опасностью для человечества является не изверг или садист, а нормальный человек, наделенный необычной властью. Однако, для того чтобы миллионы поставили на карту свою жизнь и стали убийцами, им необходимо внушить такие чувства, как ненависть, возмущение, деструктивность и страх. Наряду с оружием эти чувства являются непременным условием для ведения войны, однако они не являются причиной, так же как пушки и бомбы сами по себе не являются причиной войн. Многие полагают, что атомная война в этом смысле отличается от войны традиционной. Тот, кто нажатием кнопки запускает атомные бомбы, каждая из которых способна унести сотни тысяч жизней, едва ли испытывает те же чувства, что и солдат, убивающий с помощью штыка или пулемета. Но даже если запуск атомной ракеты в сознании упомянутого лица переживается только как послушное исполнение приказа, все же остается вопрос: не должны ли содержаться в более глубоких слоях его личности деструктивные импульсы или, по меньшей мере, глубокое безразличие по отношению к жизни для того, чтобы подобное действие вообще стало возможным?