Подборка блиц-фактов №91. Впечатляющие музыкальные факты

Музыка активирует часть мозга, которая отвечает за удовольствие. Группа «Metallica» после нашумевшего выступления в Антарктиде занесена в Книгу рекордов Гиннеса как первая и единственная группа, выступившая за год на всех шести континентах Земли. 72% людей до сих пор слушают то, что слушали подростками. И на то есть свое логическое объяснение: у большинства людей, согласно результатам исследования, музыкальный вкус перестает меняться еще до 30 лет. Под воздействием музыки цветы растут быстрее. Слушая громкую музыку, человек может выпить больше алкоголя за короткий промежуток времени. 98% мужчин считают, что прослушивание музыки помогает им оставаться в здравом рассудке. И это не фигура речи: по заверениям психологов, музыка действительно поддерживает психическое здоровье и помогает справляться с рядом расстройств, включая шизофрению. Существует даже такое явление, как музыкальная терапия, и ее широко применяют при лечении психозов, эпилепсии и даже ожирения. Треть мужчин выходят с концерта со звоном в ушах. И как бы ты ни был доволен, это — плохой знак. Звон в ушах — прямой признак вреда, нанесенного нервным окончаниям в твоем внутреннем ухе. В следующий раз подумай о берушах, а пока включи вентилятор или заведи радио в соседней комнате – «белый шум» поможет мозгу избавиться от фантомного звука. Как правило, любимая песня у человека ассоциируется с каким-то эмоциональным моментом в жизни. 3 из 5 слушают музыку каждый день. Ключевое слово «слушают» — слышим мы музыку, сами того не желая, постоянно: телевизор, радио, мерзостная попса от соседей… Музыка едва ли останавливается в течение всего дня. 22% мужчин отказывались от свидания с женщиной, предпочитающей принципиально иную музыку. 14% людей все еще покупают пластинки (американская статистика). И они правильно делают: качество звука на виниле (на хорошей аппаратуре) значительно превосходит любое mp3 на сколь угодно хорошей акустической системе. 1% все еще слушают кассеты. Тоже в Штатах — у нас, судя по обилию отечественных машин со старыми магнитолами, этот процент куда выше. 2 из 11 говорят, что прослушивание музыки на работе не повышает их продуктивности и удовольствия от работы. Вот из-за этих двух и страдают остальные 9 — а как быть? 2 часа 58 минут — среднее время прослушивания музыки в день у среднестатистического человека.

Скрытая мудрость

Можно с уверенностью сказать, что большинство людей знает больше, чем они сами признают или эффективно используют это в своей жизни. Об этой скрытой мудрости частично идет речь, когда мы говорим об «интуиции». Она также проявляется в те моменты, когда мы просто автоматически реагируем на какую-то ситуацию правильным образом, а потом спрашиваем себя: «Как я это сделал?» Дело в том, что мы часто прячем свою скрытую мудрость от самих себя. Мы не используем в полной мере свои ресурсы, навыки, таланты и здравый смысл, приобретенные в течение жизни. Мы игнорируем свою скрытую мудрость. Например, если кто-то чувствует, что ему не хватает уверенности в себе, то он, скорее всего, не станет более продуктивно использовать знания, которые уже лежат внутри. Большинство людей начнет заниматься тем, в чем они чувствуют себя уверенно, независимо от того признают они это сами или нет. В этом случае скрытая мудрость может быть спрятана за вашим опытом. Первым делом нужно вспомнить те моменты, когда вы вели себя уверенно, определенно и решительно (пусть даже это длилось недолго). Большинство людей с низким уровнем уверенности в себе может найти такие примеры, и эти примеры должны быть признаны, как факты того, что это имело место быть. Наша скрытая мудрость может быть не видна из-за многих вещей. Иногда мы ориентируемся на контр-примеры, т.е. на те случаи, когда мы вели себя неуверенно. То, как мы думаем о себе, имеет решающее значение в этом случае. Даже самые уверенные в себе люди не всегда ведут себя уверенно. Иногда то, как мы определяем или классифицируем свое поведение, может омрачать опыт, который мы получаем из того, что делаем, думаем или чувствуем. Мы остаемся с самомнением, таким как: «Я неуверенный в себе человек», и забываем подробности того, кем мы являемся на самом деле. Часто встречаются уроки, которые можно извлечь, вспоминая детали и другие интерпретации событий. Часто те выводы, которые мы делаем о себе, давно уже недействительны. Пересмотрите свои предположения, и ваша скрытая мудрость может заявить о себе. Также люди не замечают скрытую мудрость, потому что не доверят себе, своему восприятию и чувствам. Они могут что-то знать, но активно пытаются подавить это чувство. Зачастую это можно встретить у тех людей, которые находятся в плохих отношениях с окружающими. Неспособность увидеть очевидное, игнорирование знаков, а также неспособность заметить «надпись на стене» часто приводит к неприятным отношениям. Цепко держась за то, что мы «хотим», может исказить реальность и похоронить мудрость, лежащую внутри. Ложь, которую мы намеренно навязываем себе, заглушает голос разума и здравого смысла. Взгляните поверх всего этого, услышьте свой разум и почувствуйте то, что вы знаете. Скрытая мудрость имеет много форм. Обычно она выражается в ощущениях и ясности мысли. Поищите ее внутри себя. Рассмотрите тот факт, что она находится внутри вас, когда вы размышляете или обсуждаете вещи со своими близкими людьми. Проверьте себя с разных точек зрения. Проверьте, правильно ли ваши убеждения о себе служат вам. Проверьте, что говорят ваши чувства, и какие мысли могут быть достойны вашего внимания. Встряхните свой фундамент, и не удивляйтесь тому, что ваша скрытая мудрость может внезапно появиться.

Человек из бумаги

13-ый в списке лучших европейских футболистов, 22-ой — в списке лучших в мире (пришлось потесниться за счет южноамериканцев), лучший центрфорвард Австрии за все времена, что включает в себя двукратное чемпионство и шесть национальных кубков. Маттиас Синделар, а речь, конечно же, идёт о нем, дважды выигрывал тогдашний Кубок европейских чемпионов (Кубок Митропа), ну и был главной звездой на небосклоне «Вундертим» — великолепной австрийской сборной 1926-1937-ых годов (потом будет череда «великолепных»: бразильцы с Пеле, венгры с Пушкашем, голландцы с Круиффом… кто-нибудь ещё?). Только, если говорить о нём, Синделаре, то этого мало. Маттиас Синделар был одним из первых, кто открыто выступил против нацистов. Тех самых, из-за которых мир потерял, как минимум, 70 миллионов человек. Легко ненавидеть врага на расстоянии — в десятки лет или тысячи километров. А вот для того, чтобы заявить лицом к лицу о своей непримиримой позиции и назвать вещи своими именам, когда у врага танки с самолётами, а у вас — бутсы и талант, — нужны отвага и героизм высокого порядка. Ведь героизм-то требуется не массовый, а сугубо личный: Синделару было наплевать — поддержат его или нет, он не шёл в плотном строю ополченцев. Выступал один. И подставлял своими действиями под неминуемый ответный удар себя одного. К нацистскому аншлюсу Австрии 1938 года Синделар (можно и Шинделар) был фантастически популярен в Европе. Бумажный Человек — так звали его болельщики. Звали и безумно любили… Почему бумажный? Потому, что в то время считалось, что центрфорвард, с точки зрения телосложения, должен быть носорогом или танком, а лучше их жгучей смесью. А Синделар был худым, практически хрупким, если не хилым, и на поле старался избегать активных столкновений, играя элегантнее, ловчее, быстрее и хитрее других. Он не таранил оборону, а танцевал с мячом. Но при этом бумажный парус Синделара оказывался гораздо эффективнее стальных кораблей соперника. Он был королём дриблинга предвоенной эпохи, легко и непринужденно оставляя позади себя удивлённых защитников. Наверное, Синделар стал единственным футболистом в истории, органично соединившим в себе Пеле и Гарринчу. Но бразильцы придут на поле уже после Бумажного Человека. Синделару удавалось всё — за 150 лет до него в Австрии жил другой человек, который изумлял окружающих лёгкостью и элегантностью своей игры и феноменальным талантом. Футбольных полей тогда не было и пришлось ему реализовывать свой талант в музыке. Да, звали его не Маттиас, а Вольфганг. Вольфганг Амадей Моцарт. Футбольные импровизации Бумажного Человека были сродни вариациям Моцарта — Синделар мог изобретать их бесконечно. Иногда зрителям казалось, что вот-вот он потеряет мяч из-за лишнего движения, но уже через мгновенье защитник оказывался пройденным, и становилось понятно, что никакого лишнего движения не было. Всё легко, красиво, гармонично. В составе «Аустрии» Синделар выигрывает национальные титулы. Естественно, Хуго Майсль — один из трёх величайших тренеров тревожной эпохи между двух страшных войн (наряду с итальянцем Витторио Поццо и англичанином Гербертом Чепменом) — призывает его под знамёна национальной сборной. Поначалу было не так, чтоб уж гладко, но притёрлись и заиграли. Да как заиграли! — как по нотам сороковой симфонии: Германия 5:0 и 6:0, Шотландия 5:0, Швейцария 8:1, Венгрия 8:2. Майсль считается автором одной из самых знаменитых тренерских фраз: «лучшая оборона — это атака». При этом нетрудно заметить, что Хуго откровенно стянул это выражение у Александра нашего Васильевича. Правда, Суворов, также как и Моцарт (а жили они на удивление в одно и то же время) в футбол не играл: поля тогда были уж больно неровными. В 1934 году Синделар впервые едет на Чемпионат мира, который проводится в фашистской Италии. Дуче Муссолини демонстрирует планете всей, как хорошо в стране итальянской жить при правлении фашистов. Порядок, огромный стадион, единение партии, вождя и народа. Счастье. Все дела. Муссолини сидит на трибуне в профиль к газону, чтобы его принимали за Нерона, устраивает пышные приёмы и потихоньку шантажирует и договаривается с судьями. Италии нужна победа. Итальянцы хамят и грубят на поле — судьи не замечают. Вслед за итальянцами боевые единоборства на футбольном газоне стали применять и венгры. В четвертьфинальном матче с австрийцами венгры только что биты на поле не вынесли, но и без них оторвались по полной… В том матче австрийцы все-таки выстояли, выиграв 2:1, но потеряли своего главного распасовщика Йоханна Хорвата — его прямо с матча увезли в больницу. «Это же не футбол, просто драка», — говорил Майсль. Но его никто особо не слушал, ведь в другом четвертьфинале итальянцы точно также действовали против испанцев — играли подло, калечили своих соперников, били их по ногам, в результате чего великий вратарь испанцев Замора был просто не в состоянии сыграть в повторном матче (первый завершился вничью). И не он один: семь основных игроков сборной Испании оказались в местном госпитале!.. На фоне данного, классического для фашистов, физического устранения оппонентов — сборной Италии ещё и подыгрывал арбитр… «У нас нет шансов!» — заявил Майсль перед полуфиналом, где австрийцы встречались с итальянцами. Майсль оказался прав. Поле под проливным дождем превратилось в болото, один из итальянских полузащитников получил персональный приказ бегать за Бумажным Человеком и безжалостно бить его по ногам. Ну и классикой жанра стало судейство шведского арбитра Ивана Эклинда, личного и своевременного друга Муссолини. Синделар сник, австрийцы проиграли… Майсль хотел доказать всем несправедливость произошедшего (до итальянского Чемпионата мира Австрия была практически непобедимой, забивая в среднем не менее трёх голов за матч), хотел выиграть следующий, парижский чемпионат 1938 года, но этому не суждено было случиться. В феврале 1937 года у Хуго Майсля останавливается сердце. А в марте 1938 года Гитлер осуществляет аншлюс Австрии, присоединяя её к Третьему Рейху. Одной из целей аншлюса Австрии было, как ни странно, создание сильной сборной Германии по футболу, которая, в случае победы на ЧМ 1938 года, подтвердила бы правильность генеральной линии партии. Арийское — значит лучшее. Немцы должны доминировать везде, в том числе, и на футбольном поле. Демонстрация тотального превосходства должна была начаться с футбола! Предполагалось, что все австрийские футболисты поспешат влиться в немецкую сборную, и такая команда Третьего Рейха уж точно разобьёт кого угодно и где угодно. Вариант, при котором австрийские футболисты отказывались бы играть за Третий Рейх, даже не рассматривался, ибо он противоречил здравому смыслу. Кому же хочется умирать раньше времени? Но проблема все-таки возникла. Маттиас Синделар, Бумажный Человек, отказался от своего счастья и в то время, как весь австрийский народ вливался дружными рядами в Третий Рейх, главный футбольный гений Европы демонстративно отошел в сторону. Более того, Синделар открыто заявил, что презирает нацистов. Бумажный Человек любил Австрию, любил свой клуб и вовсе не собирался играть за великую объединенную Германию. Синделара уже давно приглашали ведущие клубы Европы, включая, конечно же, «Манчестер Юнайтед», но никуда уезжать из Вены Человек из Бумаги не хотел. Синделар ненавидел нацистов ещё и за преследование евреев, которые вынуждены были уйти теперь из его любимого клуба. В роду Синделара были евреи, и он никогда этого не скрывал. В то время, как граждане Австрии стали сторониться и избегать евреев, которые в Третьем Рейхе подлежали плановому уничтожению, Бумажный Человек напротив — продолжал с ними дружить, делая это публично, открыто, демонстративно. А главное — он не боялся. Ведь, как говорил Александр Васильевич Суворов — кто напуган, тот наполовину побит. С другой стороны, Бумажный Человек был нужен нацистам. Причём, нужен — живым, талантливым, знаменитым, эффективным. Для Гитлера футбол стал средством достижения имиджа. Ведь что есть игра в мяч ногами? Действия в течение ограниченного времени по установленным правилам. Раз немцы способны играть в такую игру, значит никакие они не дикари и головорезы, а вполне себе цивилизованные люди, с которыми можно дружить и сотрудничать. Имидж — всё. Гитлеру нужна была победа на футбольном поле. Отсюда должно было начаться доминирование в мире. Доказательство тотального превосходства арийской расы. Нацисты предлагают Бумажному Человеку сделку, могут простить еврейскую кровь, а Синделар … всё это отвергает. Отказывается играть за новую немецкую сборную. «Не буду», — говорит Бумажный Человек. Не люблю, не хочу, не буду. И не заставите. Ни за какие коврижки и титулы… Такого великий Рейх не прощает. Синделар начал свой последний тайм — он уже играл со смертью, уступая в счёте. 3 апреля 1938 года, через две недели после «аншлюса», состоялся матч сборных Австрии и Германии, в котором австрийцы прощались со своим флагом и национальными цветами, получая взамен свастики и традиционные нацистские приветствия. Игра была организована по личной просьбе Гитлера: перед планируемой войной Германии нужен был убедительный мирный имидж. Синделара настоятельно попросили сыграть за Австрию: популярность давала о себе знать. Бумажный Человек согласился при условии, что Вундертим будет играть не в обычных черно-белых цветах, а в футболках с расцветкой национального австрийского флага. Как ни странно, ему пошли навстречу. По убедительной просьбе нового нацистского руководства, игра должна была закончиться вничью, что подтвердило бы миру нерушимость единства немцев и австрийцев в стремительно растущем Третьем Рейхе. Весь матч Синделар проделывал фантастические финты, обматывая всю немецкую команду и демонстративно не забивая в пустые ворота. Вместо имиджа и торжества Рейха получался какой-то цирк. А за 20 минут до конца игры Бумажный Человек не удержался и забил свой гол, после чего подбежал к центральной трибуне, где восседало руководство НСДРП, и станцевал перед ними вызывающий издевательский танец. Австрия победила 2:0. Синделар перешёл грань смерти. Через десять месяцев 35-летний Синделар был найден мёртвым в своём доме (вместе со своей подругой, Камиллой Кастагнолой, конечно же, еврейкой). Официальная версия — отравление угарным газом. Неофициальная: Маттиус Синделар стал одной из первых жертв нацистского режима, — фашисты устроили ему персональную газовую камеру.

Этой паре нужно было доказать, что они муж и жена...

Знакомый рассказал, как получал гринкарту жене. Когда познакомились, он давно жил в США, а она там училась. Чтобы поменять ее студенческую визу на постоянную, надо было пройти собеседование в иммиграционном отделе. Супругов допрашивают порознь, задают каверзные вопросы друг о друге и сверяют ответы, чтобы выявить и отсеять фиктивные браки. Рассказывают, что «заворачивали» давно живущие вместе пары из-за ошибки в цвете постельного белья или зубной щетки. У Димы с Яной любовь и брак самые настоящие, «доказательство» осенью идет во второй класс и еще одно на подходе. Но на момент собеседования они жили в разных городах, съехаться не могли (он работал, она доучивалась), встречались раз пять в разных экстремальных поездках и о быте и привычках друг друга знали чуть более чем ничего. Лихорадочно зубрили цвета зубных щеток и очень боялись ошибиться. И тут Дима видит в русской газете объявление: «Научу, как пройти собеседование на гринкарту. Гарантия 100%, оплата по факту». Созвонился, приехал. Махонькая комната с вывеской «Нотариус». Сидит старый еврей, заодно продает русские книги и принимает посылки за океан. Выслушал Димины опасения и говорит: — Вы знаете, молодой человек, все эти вопросы о зубных щетках — фигня для отвода глаз. Все дело в холле, в котором пары ждут собеседования. Там стоят камеры, и чиновники следят, как люди себя ведут, пока на них будто бы никто не смотрит. Когда человек заходит в кабинет, о нем уже давно все ясно — фиктивный у него брак или нет. — Так что, нам держаться за руки и целоваться каждую минуту? — Нет, это дешевый трюк, на него не купятся. Надо действовать более тонко… И вот собеседование. В холле Яна берет Диму за руку и подводит к окну. Достает из сумочки носовой платок, слюнявит и этим наслюнявленным платочком вытирает какую-то соринку у него на щеке. Им не задали вообще ни одного вопроса. Пожали руки и поздравили с получением гринкарты.

Признание в любви на асфальте

Ночью перед подъездом на асфальте появилась надпись «Зайка, я люблю тебя!». Белой эмалевой краской поверх небрежности трудов дворника. Все шестьдесят женщин подъезда зайкового возраста (от десяти до 60 лет) в это утро выглядели загадочнее черных дыр космоса. По лицу каждой читалась абсолютная уверенность, что послание адресовано именно ей. — Как это трогательно, — умилилась одна из женщин. — Настоящий мужчина и романтик растет. Я-то думала так сейчас не ухаживают. — И не говорите, — подхватила другая. — И только одна единственная знает, что это написано только для нее. — Уж она-то точно знает! — залилась румянцем первая. — Но не расскажет никому. — Эт моей Машке писали, — заметил мельком отец одной из гипотетических заек. — Ну, ну. Ошибок-то нет! — возразили женщины. — Запятая, где положено, и «тебя» через Е, а не через И. — Ну так и почерк ровный, — возразил уязвленный отец. — Не слепой человек, видимо писал. Так что и не вам, вероятно. Так, слово за слово, разгорелся конфликт полов, поколений и социальных слоев. С мордобоем, матом и разорванными бусиками. Приехавший наряд милиции полюбовался с полчаса на побоище заек подъезда и только потом разнял всех. С утра надпись изменилась. Кто-то уточнил данные и теперь надпись была более конкретной — «Зайка с 6-го этажа, я люблю тебя». Зайки с остальных этажей почувствовали себя до крайности оскорбленными в лучших чувствах. — Это ж надо такой сволочью быть, — сообщила экс-зайка лет сорока с пятого этажа. — Разрисовывать-то — оно ума много не надо. Подарил бы цветов, что ли. — И не говорите, — поддержала еще одна развенчанная, с расцарапанным еще вчера во имя романтики, лицом. — Взял бы, да разметку нанес вместо этих каракулей. Раз уж краски много. Зайки с шестого этажа свысока поглядывали на всех и мечтательно смотрели вглубь себя. Эту мечтательную задумчивость не оценил муж одной из заек. Он хотел было попенять супруге на недостойное поведение, но увлекся и попинал бедную женщину к вящему удовольствию всех остальных заек подъезда. На следующий день надпись закрасили и на белом фоне черной краской появилось «Мильпардон, ошибка. С пятого этажа зайка-то! Люблю тебя». С шести утра начали подтягиваться зрители из соседних подъездов. И не зря. Ровно в семь, у подъезда, напрасно обиженная женщина с шестого этажа надавала пощечин своему несдержанному мужу за то, что он козел ревнивый. Мужчина виновато пыхтел и с ненавистью поглядывал на буквы на асфальте. Женщине рукоплескали все остальные женщины двора, вкладывая все свои обиды на спутников жизни в овации. Мужчины сочувствовали лицом и жестами, но сказать что-то вслух не осмеливались. — Ишь, как под монастырь подвел всех, — вздохнул какой-то мужчина лет пятидесяти. — Нет, чтоб по секрету на ушко сказать зазнобе своей. Так нет — надо народ баламутить. — А ты своей на ушко каждый день говори — она и не взбаламутится, — парировала соседка. — А мне, допустим, никто не говорит ничего уже лет двадцать пять — и ничего. Не помер пока, — виновато пробурчал мужик. — То-то и оно, — покачала головой женщина и вернулась к зрелищу. — На пятом-то незамужних баб нету! — вдруг выкрикнул один из мужчин. — А что ж, в замужнюю влюбиться нельзя уж никому? — взъярились женщины пятого этажа. — Рожей не вышли, что ли? Что ты молчишь, а? Твою жену уродиной обзывают, а ты? Так и будешь стоять? Приехавший наряд полиции вызвал подмогу и уже тремя экипажами они гоготали и ставили ставки. После всего разняли дерущихся и оформили двадцать три административных нарушения за драку. Утром на асфальте красовалось «А чего все эти курицы щеки дуют-то? Зайка-то мой — мужчина с пятого этажа. Люблю тебя, зайка!» Управдом прочел это все, ахнул, сразу вызвал полицию и четыре экипажа «Скорой помощи». — Зачем вам четыре? — допытывалась диспетчер. — Чего у вас происходит-то там? — У нас на пятом четыре зайки живут! — неуклюже пояснял управдом. — И все женаты. Так что поторопитесь — пострадавшие вот-вот будут. — Ах ты кобелина! — завыли на пятом этаже и раздался шум бытовой ссоры с рукоприкладством и порчей имущества. — Алё! — закричали все жители подъезда со двора. — Нечестно так. Спускайтесь вниз — чтоб все видели. — Сейчас, — вышла на балкон пятого этажа женщина в бигудях. — Скорой там не загораживайте дорогу. Санитары пронесли двоих пострадавших. Еще один зайка вышел сам, гордо осмотрел собравшихся, пригладил резко поседевшие волосы, проводил заплывшим глазом обе кареты «Скорой помощи» и сказал: — Слабаки! Тряпки! После чего улыбнулся беззубым ртом и упал в обморок. — Эээ, граждане… — заволновалась толпа. — А где четвертый-то? Может надо ему на помощь идти? Может дверь выбить и отнять бесчувственное тело у этой фурии? — Что за собрание тут? — вышел последний из заек из подъезда. — Делать вам всем нечего? Толпа ахнула — мужчина был чисто выбрит, причесан, одет в свежую рубашку и вообще — великолепен как залежавшийся в ЗАГС-е жених. За мужчиной вышла его жена, поправила демонстративно мужу прическу и ослепительно улыбнулась соседям. — Верк, ты чего? Бесчувственная какая-то? — ахнули женщины. — Чего это? — удивилась Верка. — Это ж я писала. Своему. Люблю его — вот и дай, думаю, напишу. А нельзя разве? — Вот ты скажи — ты нормальная?!! — завизжали соседи. — Нормальная, вроде, — пожала плечами Верка. — А вы?

Почему ничегонеделание страшнее изменения

Изменение — это нечто простое, но решиться на это нелегко Дело в том, что личностное развитие и личностное изменение — это довольно простые вещи по своей сути. Здесь нет никакого волшебного лекарства. Есть несколько советов и трюков, несколько вещей, которые помогают сделать это легче и конкретнее, но основная идея проста: обращайте внимание на правильные вещи, принимайте последовательные действия, и вы сможете достичь практически всего. С другой стороны, личностное изменение может оказаться тяжелой задачей. Это не сложно в плане понимания процесса, но может быть напряженным делом. Это занимает много энергии, вы должны четко знать, что делать, и уделять этому внимание. И вы можете обнаружить, что многие люди не придерживаются тех вещей, которые требуют от них приложения каких-то усилий. В такие дни чаще, чем когда-либо, можно заметить множество веселых и отвлекающих вещей вокруг. Мы можем получить краткосрочное вознаграждение так легко, так зачем прилагать дополнительные усилия, чтобы достичь долгосрочной цели? Хорошо, существует, по крайней мере, две причины, по которым следует совершить изменение. Одна из них заключается в том, что награда за то, что вы это сделаете, намного больше, чем та краткосрочная награда, которую вы можете получить в результате ничегонеделания. И вторая заключается в том, что стоимость ничегонеделания намного больше стоимости изменения. Если вы будете постоянно оставаться на одном месте, вы будете несчастны, вам будет скучно, и вы не будете уважать себя. Как сформировать приверженность Вероятно, если вы впервые фантазируете о том будущем, которого хотите достичь, то задумываетесь о негативных моментах текущей ситуации и сознательно противопоставляете фантазию с реальностью, вы, скорее всего, составляете планы и беспокоитесь о достижении цели вместо того, чтобы сделать то или другое (или организовать это в правильном порядке). Вам нужно по-настоящему браться за дело, работать больше и исполнять лучше. Вам необходимо как тянуть, так и толкать. Притягивать фантазии о будущем, но отталкивать неприятные моменты настоящего. Ничего по-настоящему приятного не будет происходить, если вы не будете меняться. Ни того, ни другого, впрочем, недостаточно для необходимой мотивации. Хотя есть еще одна вещь — вы должны верить в то, что можете достичь цели, иначе вы не захотите брать на себя обязательство действовать. Техника получения мотивации для достижения цели Вот, собственно говоря, сама техника получения мотивации, в которой нет ничего пугающего: Найдите основную зону своей цели. Что заставляет плыть вашу лодку? В чем вы чувствуете себя более уверенно? Что вызывает вашу страсть? Если вы не размахиваете руками и не задыхаетесь во время разговора об этом, то, скорее всего, это не ваша цель — попробуйте еще раз. Найдите что-нибудь, что вы предположительно могли бы делать в этой зоне. Для этого нужно выйти далеко за пределы того, где вы находитесь сейчас, но не до такой напыщенной и изумительной степени, когда вы тайно поверите в то, что это невозможно для вас. Закройте глаза и представьте, как можно ярче, всеми пятью органами чувств, что эти вещи происходят на самом деле. Прокрутите небольшой фильм об этом в своей голове. Сделайте это настолько реальным, насколько сможете. Наслаждайтесь этим. Теперь вернитесь к настоящему и взгляните на пробелы, громадные недостающие фрагменты, которые находятся в том месте, где должны быть ваши мечты. Начните ненавидеть ничегонеделание. Сознательно сопоставьте фантазии будущего и пустоты настоящего, сравните их. Мысленно взвесьте их в своих руках. Поэкспериментируйте с диссонансом. Встаньте и сделайте одну вещь, которая начнет продвигать вас к своей цели и позволит выразить свою приверженность. Закрепите свой взгляд на этом. Повторяйте до тех пор, пока цель не будет достигнута. Затем установите новую цель. Ничегонеделание страшнее изменения. Не просто уходите, убегайте от ничегонеделания.

Неграмотные писатели

Мы живем в стране, где грамотность считается одним из главных достоинств интеллигентного человека. А что делать тем, кто очень хочет, но просто не может писать грамотно? Не расстраивайтесь, вы не одиноки, многие талантливые и даже гениальные люди делали орфографические ошибки, но это никак не сказалось на их судьбе. Александр Пушкин Много сказано о том, что ныне существующая орфографическая норма в русском языке сформировалась достаточно поздно и что к поэтам и писателям XIX века претензий быть не может. И все-таки некоторые правила существовали, как и люди, которые с удовольствием их нарушали. Так Пушкин, считающийся создателем современного русского языка, весьма вольно обращался с окончаниями. В «Евгении Онегине», например, он пишет о семинаристе в «желтой шале», а в «Дубровском» о маленьком человеке во «фризовой шинеле». Пушкин спокойно мог написать «селы» и «бревны», вместо «села» и «бревна», а также «серебряной» вместо «серебряный». Лингвист и литературовед Григорий Винокур объяснял это тем, что языковое сознание поэта было крепко связано с народными говорами. Однако ошибка есть ошибка, как ее ни назови. Ганс Христиан Андерсен Андерсен вообще был человеком противоречивым. Знаменитый сказочник, собственные произведения для самых маленьких он не любил и гордился только пьесами и романами. Он много сделал для детской литературы, однако самих детей терпеть не мог и старался держаться от них подальше. Сочинителем Андерсен был отменным, но до конца жизни писал с ошибками. Была ли у него дислексия или это последствие плохого образования, сегодня сказать сложно. Однако мы точно знаем, что писатель тратил немалые деньги на вычитку и корректуру своих текстов. Льюис Кэрролл Не менее парадоксальным, чем знаменитый датский сказочник, был и его младший современник, англичанин Чарльз Лютвидж Доджсон, вошедший в историю под псевдонимом «Льюис Кэрролл». Математик, логик, философ, богослов и фотограф (sic!), он создал одну из самых странных и сюрреалистических сказок в истории литературы. Однако при всех своих талантах, автор «Алисы в Стране чудес» постоянно писал с ошибками, что не подобало джентльмену викторианской эпохи. Впрочем, сам он от этого нисколько не страдал. Джейн Остен Первая ласточка реализма, блестящий сатирик и одна из самых известных английских писательниц, Джейн Остен также недостаточно хорошо освоила грамоту. И если биографы Кэрролла говорят о дислексии писателя, то в случае с автором «Гордости и предубеждения»никаких данных о ее особенностях восприятия текста нет. Она не могла обойтись без постоянной помощи корректоров, которые, на ее удачу, всегда находились. Владимир Маяковский В мемуарах поэт вспоминал о публикации своих произведений: «Напечатал „Флейту позвоночника“ и „Облако“. Облако вышло перистое. Цензура в него дула. Страниц шесть сплошных точек. С тех пор у меня ненависть к точкам. К запятым тоже». Увы, ненависть к точкам у него появилась задолго до того, как «Флейта» и «Облако» увидели свет. Литературоведы уверены, что у Маяковского была дислексия и он просто не понимал, куда ставить знаки препинания. После 1916 года их расставлял Осип Брик, а до знакомства с Осипом и Лилей поэту помогали друзья (например, футурист Давид Бурлюк). Несмотря на сложности, которые ему приходилось преодолевать, Маяковский, как никто другой, чувствовал ритм текста. Возможно, благодаря неспособности поэта освоить пунктуацию, родилась его знаменитая стихотворная «лесенка». Агата Кристи Той же особенностью, что и у Маяковского, обладала Агата Кристи. Королева детективов могла придумывать интереснейшие истории, но записывала их с ошибками. Помешало ли ей это? Конечно же, нет. По популярности ее книги сравнивают со сборниками пьес Шекспира, который, впрочем, сам записывал свое имя всегда по-разному. Эрнест Хемингуэй В отличие от Агаты Кристи, Хемингуэй не был дислексиком, он просто считал, что вычитывать его рукописи — работа редакторов и корректоров, а сам же он — творец, который может себе позволить написать вместо moving (движение) странное слово moveing.

«Люди предпочитают легкие решения, а совершить зло легче…»

О своей жизненной философии Никакой жизненной философии нет. Есть лишь определенные убеждения. С натяжкой это можно считать философией. Могу назвать это философией стойкости, возможностью выстоять. Довольно простая вещь. Когда находишься в плохих обстоятельствах, перед тобой выбор — сдаться или пытаться противостоять. Я предпочитаю противостоять сколько возможно. Вот это и есть моя философия, ничего особенного. Об иронии Ирония — вещь обманчивая. Когда с насмешкой или иронией говоришь о ситуации, в которой находишься, то кажется, что не поддаешься обстоятельствам. Но это не так. Ирония не дает уйти от проблемы или подняться над ней. Она продолжает удерживать нас в тех же рамках. Хоть и отпускаешь шутки по поводу чего-либо отвратительного, все равно продолжаешь оставаться его пленником. Если видишь проблему, надо с ней бороться. Одной лишь иронией никогда не победишь. Ирония — порождение психологического уровня сознания. Есть разные уровни: биологический, политический, философский, религиозный, трансцендентный. Жизнь — трагическая штука, так что иронии тут недостаточно. Об отце и доме Не то, чтобы он на меня влиял, а просто я был частью его, по сути я — это он... Ведь пока они живы, мы думаем, что мы — другие, что мы — это что—то самостоятельное, а мы на самом деле — часть той же самой ткани, та же самая ниточка... Вообще, я должен сказать, что жизнь в семье — это сохраняется навсегда... Молодой человек, он все время хочет жить по—своему, он хочет сам быть, создать свой мир, отделиться от всего остального... И когда родители умирают, ты вдруг понимаешь, что это-то и была жизнь... Эта жизнь была создана ими, мы все в ней знаем наизусть, и до поры до времени не осознаем, что мы — тоже их рукоделие. И нам ничего не стоит это перевернуть, сбежать отсюда. Но наша жизнь — это плоды наших трудов, и они, эти плоды, не так убедительны... О добре и зле Я отнюдь не считаю, что все люди плохие. Но я просто утверждаю, что люди способны делать плохое, творить зло, наделены невероятной способностью. И в меньшей степени расположены к добру? Похоже, что так (смеется). Должен сказать, что люди в равной степени расположены к добру и злу. Но люди, насколько я знаю, предпочитают легкие решения, а совершить зло легче, чем сотворить что-либо доброе. Я считаю, что вообще на зле концентрироваться не следует. Это самое простое, что может сделать человек, то есть на тех обидах, которые ему были нанесены, и так далее и так далее. Зло побеждает, помимо всего прочего, тем, что оно как бы вас гипнотизирует. О зле, о дурных поступках людей, не говоря о поступках государства, легко думать — это поглощает! И это как раз и есть дьявольский замысел! Об искусстве Еще одно заблуждение — то, что искусство исходит из опыта и бытия. Не помню, говорил я уже где-то или нет, но ты можешь быть очевидцем Хиросимы или провести двадцать лет где-нибудь в Антарктиде — и ничего не оставить после себя. А можешь провести с кем-то ночь и выдать «Я помню чудное мгновенье...» А можешь и без ночи написать. Так что, если бы искусство зависело от жизненного опыта, мы имели бы гораздо больше шедевров. О пространстве Это самое важное — пространство, в котором находишься. Помню, когда мне было года двадцать три, меня насильно засадили в психиатрическую больницу, и само «лечение», все эти уколы и всякие довольно неприятные вещи, лекарства, которые мне давали, и так далее, не производили на меня такого тягостного впечатления, как комната, в которой я находился... Отношение величины окон к величине комнаты было довольно странным, несколько непропорциональным, то есть окна были, думается, на какую-нибудь восьмую меньше, чем должны быть по отношению к размерам комнаты. И именно это доводило меня до неистовства, почти до помешательства. О языке и патриотизме Я принадлежу к русской культуре, я сознаю себя ее частью, слагаемым, и никакая перемена места на конечный результат повлиять не сможет. Язык — вещь более древняя и более неизбежная, чем государство. Я принадлежу русскому языку, а что касается государства, то, с моей точки зрения, мерой патриотизма писателя является то, как он пишет на языке народа, среди которого живет, а не клятвы с трибуны. О вере и религии Вообще я не сторонник религиозных ритуалов или формального богослужения. Я придерживаюсь представления о Боге как о носителе абсолютно случайной, ничем не обусловленной воли. Я против торгашеской психологии, которая пронизывает христианство: сделай это — получишь то, да? Или и того лучше: уповай на бесконечное милосердие Божие. Ведь это в сущности антропоморфизм. Я вообще не уверен, что в веру следует обращать. Людей следует оставить разбираться во всем самим. К вере приходят — приходят, а не получают готовой. Жизнь зарождает ее в людях и растит, и этих усилий жизни ничем не заменишь. Это действительно работа, и пусть ее делает время — потому что время справляется с ней много лучше. О войне Год назад по телевидению показали кадры, снятые в Афганистане. По пустынной равнине ползут русские танки — и все. Но я потом больше суток подряд просто на стены лез. И не в том дело, что мне стыдно за Россию... Я воспринял эти танки как орудие насилия над природной стихией. Земли, по которой они шли, даже плуг никогда не касался, не то что танк. Какой-то экзистенциальный кошмар. Он до сих пор у меня перед глазами. И я задумался о солдатах, которые там воюют, — они моложе меня лет на двадцать и теоретически могли бы быть моими сыновьями... и написал такие строчки: «Слава тем, кто, не поднимая взора, /шли в абортарий в шестидесятых, / спасая отечество от позора!» О самом важном Что самое важное для вас в жизни? Способность человека прожить именно своей жизнью, а не чьей-либо еще, иными словами, выработать собственные ценности, а не руководствоваться тем, что ему навязывают, сколь бы привлекательными они ему ни представлялись. В первую очередь каждый должен знать, что он собой представляет в чисто человеческих категориях, а потом уже в национальных, политических, религиозных. Что вы цените выше всего в человеке? Умение прощать, умение жалеть. Наиболее частое ощущение, которое у меня возникает по отношению к людям — и это может показаться обыденным, — это жалость. Наверное, потому, что мы все конечны. Приведены цитаты из интервью Иосифа Бродского разных лет, опубликованных в «Книге интервью. Иосиф Бродский» (Захаров, 2011).

Кто бы мог подумать: Конан Дойль, настоящий детектив

Британский писатель Артур Конан Дойль прославился не только тем, что придумал гениального Шерлока Холмса, о котором вспоминают до сих пор даже в Совете Безопасности ООН. Он и сам брался расследовать самые загадочные и самые противоречивые преступления своего времени. В истории взаимоотношений Шерлока Холмса и его создателя, Артура Конан Дойля, два тезиса считаются само собой разумеющимися и неоспоримыми. Первая незыблемая истина заключается в том, что Конан Дойль терпеть не мог Шерлока Холмса, относился к нему пренебрежительно, его тяготила слава своего героя, а рассказы о нем он писал лишь потому, что они приносили ему куда больше денег, чем прочие, менее известные сейчас его произведения. Всякий вспомнит, что в конце XIX века Дойлю пришлось убить своего героя, но уже через несколько лет снова вернуть его к жизни под давлением публики и издателей. Вторая незыблемая истина касается того, кто был прообразом знаменитого детектива. Любой скажет, что им был некий Джозеф Белл, учитель Дойля. О том, что именно доктор Белл стал прототипом сыщика с Бейкер-стрит, написано даже в Википедии. Истина где-то рядом Обе эти незыблемые истины на самом деле только часть правды. Конан Дойля действительно тяготила слава Холмса. В первую очередь потому, что написание рассказов о нем отвлекало его от, как он считал, куда более важных и интересных исторических произведений. Поэтому каждый рассказ о Холмсе, шедевр сам по себе, настолько слабо связан с другими, что часто напрямую противоречит им. Об эти несоответствия и противоречия разбивались все надежды поклонников составить более или менее детальную биографию Шерлока Холмса. Однако нелюбовь Конан Дойля к Холмсу, конечно, преувеличена. И тут разрушается вторая незыблемая истина — о прототипе. Конан Дойль, конечно, мог говорить все что угодно. Но его сын, например, и многие другие люди, знавшие писателя, признавали, что Холмс — это сам Конан Дойль, занимающийся вторым своим любимым делом — раскрытием преступлений. Конан Дойль не пропустил ни одного громкого дела, пытаясь применить изобретенные им же методы. Он интересовался делом Дрейфуса, пытался найти Джека-потрошителя и уже на склоне лет занимался самым загадочным из всех дел Агаты Кристи — ее собственным исчезновением в 1926 году. Газета The New York Times писала, что когда-нибудь сэр Артур Конан Дойль будет называться детективом куда более великим, чем Шерлок Холмс. Столь ответственное заявление было сделано лондонским репортером газеты в 1907 году. А предшествовали этому события 1903 года, когда британская публика была заворожена двумя детективными историями. Водопад и овцы Одна разворачивалась на страницах журнала The Strand Magazine в рассказе «Пустой дом». Там великий детектив, убитый автором десятью годами раньше, восстал из мертвых и рассказал своему другу Ватсону и всей читающей публике, что он не погиб на дне Рейхенбахского водопада, потому что никогда в него не падал. Вторая происходила в реальности, в деревеньке Грейт-Вёрли в графстве Стаффордшир. Там случилась целая серия нападений на домашних животных. Кто-то резал, но не до смерти, коров, лошадей и овец. Виновником был объявлен Джордж Эдалджи — юрист, сын перса и англичанки, а потому человек подозрительный. Когда в Грейт-Вёрли начались нападения на животных, местная полиция получила анонимное письмо, в котором Джорджа Эдалджи прямо обвиняли в преступлениях. Полиция действовала быстро. Сначала за домом Джорджа было установлено наблюдение, а потом, после очередного нападения, он был арестован. В доме было обнаружено окровавленное пальто и опасная бритва со следами засохшей крови. На пальто нашли волоски, которые полицейские эксперты назвали конскими. Эдалджи предстал перед судом и заявил о своей невиновности. У него даже было алиби для некоторых эпизодов. Однако это не помогло. Полиция изъяла эти эпизоды из обвинения, заявив, что не хочет затягивать процесс. В итоге Эдалджи был признан виновным в одном из нападений и отправился в тюрьму. Знаковый процесс Для Британии дело Эдалджи стало тем же, чем для Франции — дело Дрейфуса. Справедливости ради стоит сказать, что сэр Артур не сразу занялся делом Джорджа Эдалджи. У молодого человека были и другие защитники, достаточно влиятельные и многочисленные (петицию об освобождении Джорджа, в виновности которого всегда было много сомнений, подписало более 10 тысяч человек), чтобы в 1906 году юриста без всяких объяснений освободили из тюрьмы, при этом отказавшись пересматривать дело. Джордж был свободен, но в глазах закона и широкой публики оставался преступником. Тогда-то он и написал Конан Дойлю, умоляя о помощи. Конан Дойль, угнетенный в то время смертью жены, видимо, счел это возможностью отвлечься от тяжелых мыслей. Говорят, он убедился в полной невиновности молодого человека при первой же встрече, использовав тот дедуктивный метод, которым так щедро поделился с Шерлоком Холмсом. Писатель заметил, как близко Джордж держит газету, читая какую-то статью. Единственным объяснением этому было плохое зрение молодого человека. У него была сильная близорукость и явные признаки астигматизма. Так что он просто не мог ночью, в кромешной тьме, сначала миновать охранявших дом полицейских так, чтобы его не заметили, а потом пешком пройти несколько миль, перепрыгивая через овраги, обходя ямы, перелезая через изгороди, при этом не получив никаких травм или ран. Конан Дойль берется за дело Полиции пришлось столкнуться не только с его красноречием и его умозаключениями, но и с его громкой славой. На стороне Конан Дойля были писатели (создатель «Питера Пэна» Джеймс Мэтью Барри писал, что «не увидел ни одного свидетельства, которое стоило бы так назвать»), газеты (The Daily Telegraph сделала «Дело Эдалджи» одной из своих излюбленных тем), да и отношение публики к делу менялось. Тем не менее борьба была жесткой. Сэр Артур, по мнению полицейских, покушался на честь полиции и на ее финансы. Писатель действительно требовал материальной компенсации для Джорджа Эдалджи, пострадавшего от неграмотного расследования. У Конан Дойля появился свой инспектор Лестрейд — столь же скептически. как в книгах, относящийся к «детективу-любителю», но не ищущий его помощи, а пытающийся последовательно и жестоко помешать ему. Звали его Джордж Ансон, и он занимал высокую должность главного констебля графства. Ансону принадлежит, пожалуй, самая грубая характеристика Конан Дойля — «ничтожная тварь». Неприязнь констебля легко объяснима. Конан Дойль сначала чуть ли не ежедневно закидывал полицию письмами и телеграммами, требуя открыть дело вновь, чтобы найти истинного виновника преступления, а потом и вовсе начал указывать полицейским на их чудовищные ошибки. Как будто полицейским было мало истории с алиби, которое они так топорно обошли. Дедуктивный метод Сэр Артур обратил внимание как минимум на четыре несоответствия, которые, по его словам, были вопиющими. Практически все дело против Эдалджи строилось на том, что на его одежде были обнаружены следы крови и волоски из конской гривы, а одна из бритв подозреваемого была покрыта засохшей кровью. Как дипломированный врач, Конан Дойль отметил, что размер пятен крови на одежде не соответствует ранам, нанесенным животному в инкриминируемом Эдалджи эпизоде. Кроме того, эти пятна были явно старые, сухие, буквально въевшиеся в ткань, при том что в показаниях полицейских говорилось, что само пальто было влажным. То, что полицейские приняли за пятна крови на опасной бритве, найденной в доме Эдалджи, было всего лишь ржавчиной, что легко мог определить любой врач. И это служило доказательством того, что бритвой этой никто не пользовался очень долгое время. Наконец, конским волосом (здесь сэр Артур выступал уже не как врач, а как просто разумный гражданин, понимающий, как устроен мир) обычно набивали предметы мебели — кресла и диваны, — и следовало ожидать, что такого рода волос может быть найден на верхней одежде большинства людей. Не имея возможности представить свои доказательства в суде, Артур Конан Дойль передал все материалы в редакцию The Daily Telegraph, которая опубликовала их во всей полноте. Кроме доказательств невиновности Эдалджи, сэр Артур представил и улики, свидетельствовавшие о вине некоего Ройдена Шарпа и двух его братьев, которые, кроме всего прочего, писали письма, очернявшие Эдалджи. В одном даже угрожали расправой самому Конан Дойлю, который, продолжая расследование, рисковал «потерять почки и печень». Общественное мнение Публикацию в The Daily Telegraph уже невозможно было игнорировать, и министерство внутренних дел объявило, что проведет повторное расследование специальной группой из трех судей-следователей. По удивительному стечению обстоятельств, одним из них оказался близкий родственник главного констебля Джорджа Ансона. И нет ничего удивительного в том, что расследование не нашло оснований ни для пересмотра дела, ни для обвинения Шарпов в преступлении. Но это уже не было важно. Публика, сначала видевшая в Эдалджи странноватого маньяка, теперь была совершенно убеждена в том, что никакого преступления он не совершал. Сумма доказательств, собранная Артуром Конан Дойлем, перевесила традиционную веру британцев в полицию и еще более традиционные предубеждения, которые они питали к цветным. Юридическое общество, членом которого Эдалджи был до ареста, сняло с него все подозрения и восстановило его право заниматься адвокатской практикой. А читатели The Daily Telegraph собрали для Эдалджи громадную по тем временам сумму в 300 фунтов стерлингов. Сэр Артур еще несколько раз вступался за невинно обвиненных или осужденных. Однако именно дело Эдалджи называют самым значительным и даже знаковым его делом. Вскоре после этого (и, как говорят, под его влиянием) в Англии появилась новая судебная инстанция — апелляционный суд. О «деле Эдалджи» написаны книги, по одной из которых — роману Джулиана Барнса «Артур и Джордж» — снят сериал. И теперь, когда все документы и все улики по делу доступны для публики и были исследованы не раз и не два, эксперты отмечают, что сэр Артур Конан Дойль ошибся только в одном. Шарпы не писали письма с угрозой в адрес писателя. Это сделал главный констебль Ансон — и в этом качестве остался в истории. Источник: ЧТД Николай Зубов