«Ставится ли общество злее?» Подобный заголовок смахивает на намеренную попытку притянуть внимание потенциального читателя очевидно несправедливым заявлением относительно природы характера современного человека. Почему вообще такой вопрос возникает в коллективном сознании? Есть ли предпосылки? История состоит из повторений пройденного. В конце 10-х и в начале 20-х этого века мы наблюдали невиданный импульс транслируемой в информационном поле инклюзивности. По отношению к людям, которые отличаются от большинства или не соответствуют некому иллюзорному стандарту, проявляли большее понимание; их поддерживали, ими восхищались, их представляли в виде новых ролевых моделей из-за проявленной смелости. На сегодняшний день мы видим нечто противоположное, — маятник снова качнулся в противоположную сторону. Теперь на фразу «Я проработал детскую травму» можно получить грубый ответ в духе «Никому не интересны твои жалобы». А ещё каких-то пять-шесть лет назад не одна и не две медийные личности на волне популярности психотерапии признались в ментальных проблемах и во всеуслышание рассказали о травмах прошлого. Не обошлось без обратного эффекта, поскольку само явление амбивалентно по своей сути: там, где есть широко демонстрируемая доброжелательность, всегда будет такая же открытая агрессия — это неизбежно. Привлекая внимание к острой теме, люди заранее подготовлены к тому, что оппоненты всегда будут тут как тут, — готовые унизить, оспорить, осудить. И всё же мы все ощутили — хоть в ничтожной степени, — что в общем и целом был взят курс на принятие, а также признание инакомыслия и индивидуальности. Казалось бы, надо радоваться, но «недолго музыка играла». В истории уже случались схожие «обращения вспять». Например, после бурных 1920-х, которые раскрепостили молодежь и обозначили ценности молодого поколения, пришла эпоха «нового консерватизма» (каким бы оксюмороном это ни было). Вплоть до конца 50-х люди, измотанные войнами, жаждали стабильности. Отсюда произрастают и снобизм, и скепсис, и различные формы ущемлений в правах тех, кто отличается. В 90-е складывалось впечатление, что общество наконец начинает проникаться идеей гуманности и осознаёт, что люди, которые кажутся «земными богами», точно так же могут чего-то бояться, страдать от расстройств пищевого поведения, впадать в депрессию. Это сегодня нам всем знакомы термины из сферы психологии; мы привыкли, что любая знаменитость может рассказать нечто интимное и болезненное хоть в СМИ, хоть на ток-шоу. В 90-е люди всё ещё с осторожностью признавались в собственных слабостях. В 1995 году выходит интервью принцессы Дианы, в котором она в том числе признаётся в том, что страдала булимией. В 1999 году выходил резонансный фильм «Парни не плачут». За главную роль актриса Хилари Суэнк получила Оскар. Ещё в 90-е вышла в свет книга Наоми Вульф «Миф о красоте», сыгравшая значимую роль в критике стереотипного мышления относительно женщин. При этом с точки зрения стандартов красоты происходило нечто устрашающее. В моду входит печально известный «героиновый шик»: худые почти до измождённости девушки с затуманенным взглядом и выпирающими ключицами смотрят с обложек журналов. Название направления неслучайно: методы похудения были отнюдь не самыми здоровыми. Также в моде «strong face». Одна из популярнейших знаменитостей этого десятилетия — Кейт Мосс, страдавшая от наркотической зависимости. Именно она произнесла фразу, спровоцировавшую впоследствии бурное порицание: «Нет ничего вкуснее, чем ощущать себя худой». 2000-е же свежи в памяти многих. Стандарты эпохи слыли и слывут до сих пор практически недостижимыми. Кинематограф наглядно демонстрировал всю отравляющую атмосферу этого периода: пренебрежение чувствами людей, демонстрация буллинга, культ «совершенства». Разрушение личности восходящих звёзд в угоду крупным компаниям было обычной практикой. И всё же не станем забывать, что именно в 2000-е был внесён вклад в формирование нового — более прогрессивного с точки зрения равенства и непредвзятости — мировоззрения. Новые идеи внедрялись на массовом уровне: через шоу, сериалы, фильмы. Обнажая «язвы времени», создатели фильмов и сериалов, журналисты и лидеры мнений также говорили о том, как можно помочь социуму, искалечившему самого себя ложными ценностями. Да, 00-е были непростыми, но они научили нас не поддаваться на провокации и отличать настоящее золото от «золота дураков». В нынешнее время недовольный ропот относительно тех, кто «выпрашивает сочувствие», стал громче. Является ли это приметой ожесточения людей? Нет. Ни одна эра человеколюбия не бывает безусловной и абсолютной. Мы принимаем как данность тот факт, что в мире всегда будут те, кто не уважает чувства окружающих; кто будет требовать соответствия неким стандартам. Гуманность, как готовность уважать чужое мнение, даже если оно не совпадает с вашим, и инклюзивность, как признание и принятие разнообразия, являются ключевыми компонентами здорового общественного климата. Развитие эмпатии — один из важнейших шагов на пути к успеху в этом нелёгком деле. Попытка понять чувства и мотивы другого человека помогает преодолеть предубеждения и увидеть мир с иной точки зрения. Это — и только это — гарантирует обществу духовное и нравственное процветание.