8 признаков, которые выдают изменщиков

Удивительно, но многие люди из тех, кому изменила вторая половинка, долгое время оставались слепы к происходящему. Случалось даже, что они узнавали о неверности супруга или супруги от третьих лиц. Почему так происходит? Сложно сказать, но слишком большая любовь к человеку, равно как и слишком малое внимание, делают нас слепыми. По мнению психологов, есть признаки, которые неизбежно открывают глаза на реальное состояние отношений. Вот они. 1. Внезапный интерес к новой музыке и другим вещам Сам по себе музыкальный вкус может меняться с годами, и это нормально, но его кардинальная смена все-таки не беспричинна. Довольно подозрительно, если человек, слушавший всю жизнь шансон, начинает интересоваться вальсом “Зеленые рукава”. При этом абсолютно несвойственные ей или ему хобби дополняются, как правило, острым нежеланием посвящать в новые увлечения вторую половинку. 2. Появление новых привычек Если у вашего супруга никогда не было желания писать сообщения, а тут вдруг это стало настоящей привычкой, это повод задуматься. Особенно, когда он пишет их в несвойственной ему манере или в необычное время. Естественно, такие вещи, как утаивание переписки или сидение над ней допоздна тоже наводят на мысль. 3. Смена имиджа Обычно взрослые зрелые люди находят свой образ и придерживаются его годами. Потому тот факт, что в 40 лет муж или жена решили кардинально измениться, может быть признаком измены. С женщинами такое наблюдение работает реже, ведь им нужно меньше веских оснований, чтобы обрезать/отрастить/покрасить волосы, но все-таки… 4. Задержки на работе и заначки Опять же скажем справедливости ради, что это может быть свойственно как женщинам, так и мужчинам. Оправдания вроде “начальник задержал” — едва ли не хрестоматийное в азбуке измен. То же касается и денег. Но это больше по мужской части, ведь новую пассию нужно на что-то “поить, кормить и танцевать”, верно? 5. Скачки настроения То в жар, то в холод. То ваша вторая половинка летает на крыльях счастья и выглядит безмятежно, то ходит темнее тучи, то тревожится и дергается. Почти любому изменщику знакомо чувство вины, которое съедает изнутри и заставляет вести себя, как на пороховой бочке. 6. Другой человек Вы вдруг замечаете, что ваша супруга или супруг стали совершенно другим человеком. Тот, кто раньше держал на спине диван, вдруг начинает мотивированно и регулярно пропадать в спортзале. Или же выходные, которые были временем для двоих, вдруг переходят в разряд его или ее частной собственности. Такое сложно не заметить. 7. Скрытность Это может пересекаться с другими пунктами, но потеря доверия — куда серьезнее, чем задержки на работе и новая стрижка. Честность — основа отношений. Честному человеку нечего скрывать и незачем врать. Так что тут нужно действовать сразу по горячим следам. Вам обоим так будет проще. 8. Интуиция Обычно она свойственна дамам, но и мужчина может смутно чувствовать, что “что-то идет не так”. Не стоит совершенно игнорировать эти звоночки. Ваше подсознание, ваша душа редко ошибается, просто мы ей перестали доверять. Так прислушайтесь к тому, что говорит внутри вас. Все эти признаки — не прямое руководство к действию, и зачастую надо трижды (нет, десять раз) подумать прежде, чем начинать подозревать свою вторую половинку в неверности. А уж тем более предъявлять обвинения. Просто иногда любовь бывает слепа, и человек не видит явного. И все-таки наш маленький дружеский совет: “Берегите свои семьи, растите в них любовь, заботьтесь друг о друге, чтобы слово “измена” никогда не возникло в вашем семейном лексиконе”.

Как общаться с людьми, у которых всегда все плохо

Жизненные трудности закаляют. По крайней мере должны — об этом сообщают многие религии и идеологии. Считается, что человек, переживая определенные проблемы, развивается, получает нужные знания и становится «лучше». Однако есть люди, которые зацикливаются на своих переживаниях: они постоянно недовольны, несчастны и печальны, у них в жизни все плохо, а даже если хорошо — то это просто какое-то недоразумение и станет еще хуже. Как общаться с такими людьми? Почему они себя так ведут? Нужно ли их пожалеть и попытаться понять? Возможно ли их «поменять», показать лучшее будущее? 1. Манипуляция с целью получить подтверждение — «все плохо» Как часто Вам встречались люди, которые приходили на дружескую встречу и она превращалась в черную беспросветную полосу? Друг (подруга) вначале нехотя, а потом с нарастающей амплитудой эмоций, говорил(а) о том, что «выхода нет». И это продолжалось от встречи к встрече. В какой-то момент начинаешь думать, что что-то тут не так. На все предложения и варианты решения проблемы, человек, не попробовав, сразу говорит «нет». «Ты не понимаешь», «да я похожее пробовал», «это не поможет» — фразы, как круговорот, завлекают, и ты ловишь себя на желании убежать куда подальше. Часто эта мысль «читается» на лице и собеседник говорит: «о, как я тебя замучил(а), извини, я не хотел(а)» — и тут же просыпается чувство вины за свои «недостойные» мысли. Почему это происходит? Этот друг (подруга), чаще всего бессознательно, получают внимание и разрешение на бездеятельность. Так как сознание есть у всех и в какой-то момент уединения человек начинает понимать, что он просто не делает ничего со своей жизнью, и что решение проблемы требует слишком больших усилий. Пообщавшись с Вами и получив подтверждение, что «все таки плохо», «друг» может спокойно идти домой и без угрызений совести жить дальше по своему сценарию. Попутно рассказчик «слил» вам весь накопленный негатив, «подзарядился» энергией и вполне сносно может жить дальше. 2. Манипуляция с целью самоутверждения Знакомый(ая) встречается с Вами и расспрашивает про жизнь. В какой-то момент Вы расскажете про свой успех, достижение или что-то положительное, произошедшее в жизни. И тут появляются фразы: «видишь, как тебе везет», «видишь, как тебе помогают», «видишь, какой у тебя муж (жена, друг, отец)», «везет тебе, у тебя жилье (работа, машина, дом и т.д.)». Вы начинаете чувствовать себя виноватым. За что? Почему? В результате таких бесед становится страшно делиться своей жизнью и начинаешь поневоле вспоминать, что же у тебя плохо, чтобы не выделяться. Почему это происходит? Снова, чаще всего неосознанно, человек пытается Вам показать, что Ваши победы и достижения — незаслуженные. Таким способом он утверждает свое «Я», подкрепляет теорию «глобальной несправедливости» и снимает с себя ответственность за личную жизнь и позицию в ней. 3. Манипулятор по имени «плохой» Такая личность весьма интеллектуально одарена, она не позиционирует себя открыто как жертва, и более того, обидится на такое обращение по отношению к ней. Часто, в разговоре, человек реагирует на любое замечание или просьбу фразой «я ж плохой(ая), что ты от меня хочешь?». В отношениях такой партнер может говорить «со мной ничего не получится, я испорчен(а)», «вот видишь, теперь ты обиделся(ась), я же говорил(а)», «мне лучше быть одному(одной), никто не сможет полюбить такого(ую) как я», «я не нормальный(ая)» и т.д. И вы тут же пытаетесь разубедить человека: «нет-нет, тебя просто недооценили, недолюбили» и т.д., твой партнер просто был «дурак (дура)», а я смогу тебя понять». Почему это происходит? Этот человек чаще всего себя позиционирует как жертву несчастной любви, обстоятельств, плохих отношений родителей. Он открыто не претендует на жалость, агрессивно реагирует на откровенное сочувствие, и тем не менее постоянно повторяет, что «плохой». Таким образом он получает подтверждение своей уникальности, особенности, и опять же, снимает с себя полностью ответственность за отношения. Ведь он сразу говорил, что он плохой! Что с него взять? Вы сами виноваты. Сами связались. Вас предупредили. И в каком-то смысле он прав, он действительно предупредил. Как же вести себя с такими людьми? Последний случай очень хорошо демонстрирует игры в рамках так называемого Треугольника Карпмана — модели взаимодействия между людьми. Согласно этой теории, общение проходит по распределенным ролям: спасатель — преследователь — жертва. Если вы общаетесь с «жертвой», значит, Вы берете на себя роль «спасателя», а общество, жизнь, обстоятельства становятся «преследователем». Чтобы разрешить ситуацию, важно признать свою роль и желать выйти из этой игры. Модель Треугольника опасна тем, что спасатель часто становится преследователем, жертва спасателем, преследователь жертвой и.д. Значит, если человек перед вами жертва — где-то он преследователь, а где-то спасатель, и у него есть все ресурсы решить проблему. Ваша «спасательская» позиция чаще всего делает Вас жертвой этого же человека, так как в результате манипуляций Вы теряете свою уверенность, энергию или уважение. Если Вы готовы перестать играть в эти игры, тогда ответьте себе на вопросы: Зачем мне нужен этот человек? Что я получаю от этого общения? Как бы мне хотелось общаться с этим человеком? Насколько возможно реализовать это общение по-другому? Готов(а) ли я тратить свои силы на решение проблемы другого человека? — зачем мне нужно слушать его историю? Главное в таком общении — это честность перед самим собой. Только признавшись себе в своих желаниях «спасателя» (например), возможно снять роль и освободиться от сценария. Обязательно ли рвать отношения с этим человеком? А если это близкий родственник или партнер? Тогда важно понимать, что вы не несете ответственность за жизнь другого, если это не ваш ребенок до 18 лет. У каждого человека есть своя жизненная задача и Вы не вправе решать ее вместо него, даже если вам кажется, что вы лучше знаете решение. Если от общения нельзя отказаться, тогда задавайте собеседнику прямые вопросы: Чем я могу тебе помочь — конкретно? Что ты готов сам(а) делать? Помните, наша жизнь — это наш выбор, и мы, и только мы несем за нее ответственность.

Несколько методов психологических защит

Прием «Вентилятор». Если вы ведете неприятный диалог, и слышите колкие фразы в ваш адрес, но не намерены включаться в разговор, представьте, что между вами и обидчиком стоит мощный вентилятор, который тут же относит его слова в сторону, и они не долетают до вас, или пролетают мимо. Прием «Аквариум». Если при общении с негативно настроенными по отношению к вам людьми вы продолжаете болезненно реагировать на их выпады, воспользуйтесь этим приемом. Представьте, что между вами и вашим обидчиком — толстая стеклянная стена аквариума. Он что-то говорит вам, вы его видите, а слов не слышите, они поглощаются водой и лишь пузырятся пеной на поверхности. Потому они и не действуют на вас. И вы, не теряя самообладания и спокойствия духа, не поддаетесь на провокацию, не реагируете на обидные слова. Прием «Диснейленд». Словесную атаку группы людей можно смягчить, а то и вовсе свести на нет, если обращаться с ними, как с малыми детьми. Вы же не обижаетесь на несмышленых детей? Представьте себе, что вы оказались один против целой группы негативно настроенных к вам людей. Перевес сил на их стороне. Представьте их группой детей на игровой площадке. Они злятся, капризничают, кричат, размахивают руками, бросают игрушки, топчут их ногами. В общем, всячески стараются вывести вас из себя. Но вы, как взрослый, мудрый человек, относитесь к их выходками как к детским шалостям и продолжаете сохранять невозмутимое спокойствие до тех пор, пока они не выдохнутся. Вы не воспринимаете их слова как оскорбления, не реагируете на их выпады. Вам все это смешно наблюдать как взрослому человеку... Прием «Океан спокойствия». Представьте себя главным героем притчи: «Океан принимает воды многих бурных рек, а сам при этом остается неподвижным. Тот, в кого так же впадают все мысли и эмоции, остается бесстрастным в покое». Прием «Театр абсурда». Можно использовать такой прием психологической защиты, как доведение ситуации до абсурда. Это в принципе то же самое, что сделать из мухи слона. То есть вслух гиперболизировать до неузнаваемости то, на что кто-то лишь намекает. Ваша цель — сделать так, чтобы любые выпады недоброжелателя уже не вызывали ничего, кроме смеха. Прием «Театр кукол». Если вам трудно общаться с эмоционально значимыми для вас людьми, используйте именно этот прием. Представьте, что они всего лишь шаржированные персонажи телепередачи «Куклы». И пусть они говорят глупости, общаясь между собой. А вы только наблюдаете это со стороны. Мол, этот умник корчит из себя супермена, а другой разыгрывает из себя сильную личность, профессионала. Разыгрывайте этот спектакль до тех пор, пока не рассмеетесь. Ваш смех — показатель того, что техника сработала.

Почему жизнь на самом деле не существует

Недавно у меня наступило прозрение, заставившее по-новому взглянуть на то, почему я так сильно люблю все живое, и по-новому задуматься над тем, что такое жизнь. Дело в том, что все то время, что люди изучают жизнь, они так и не могут дать ей четкое определение. Даже сегодня у ученых нет убедительного и признанного всеми определения жизни. Задумавшись над этой проблемой, я вспомнил, как мой брат увлеченно играл в конструктор, а я любопытствовал насчет кошки. Почему нам кажется, что конструктор неодушевлённый, а кошка живая? Разве в конечном итоге и первый, и вторая не являются машинами? Конечно, кошка - это гораздо более сложный механизм, способный на поразительные поступки, повторить которые конструктор не сумеет никогда. Но на самом базовом уровне в чем разница между неодушевленным механизмом и живым организмом? Что, люди, кошки, крабы и прочие существа принадлежат к одной категории, а конструкторы, компьютеры, звезды и камни к другой? Мой вывод: нет. Более того, я решил, что жизнь на самом деле не существует. Позвольте объясниться Формальные попытки дать точное определение жизни предпринимались еще во времена древнегреческих философов. Аристотель считал, что в отличие от неживого все живое имеет душу, а душа бывает трех видов: у растений, у животных и рациональная душа, которая есть исключительно у человека. Греческий анатом Гален предполагал наличие похожей, основанной на органах тела, системы «жизненного духа» в легких, кровеносной и нервной системе. В 17-м веке немецкий врач и химик Георг Эрнст Шталь (George Erns Stahl) и другие ученые выдвинули теорию, получившую позднее название витализм. Виталисты утверждали, что «живые организмы в корне отличаются от неживых сущностей, потому что в них содержится некий нематериальный элемент, и ими управляют иные принципы, нежели в неживых вещах», а также, что органические вещества (молекулы, содержащие углерод и водород и создаваемые живыми организмами) не могут быть синтезированы из неорганических (это молекулы, где нет углерода, который появляется в основном в результате геологических процессов). Последующие эксперименты показали полную несостоятельность витализма: неорганические вещества могут превращаться в органические как в лабораторных условиях, так и вне стен лабораторий. Вместо того, чтобы вселять в организмы «некую нематериальную силу», другие ученые пытались вывести определенный набор физических характеристик, который дифференцирует живое и неживое. Сегодня, ввиду отсутствия краткого определения жизни в книгах Кэмпбелла и в других широко используемых учебниках биологии, имеется обширный перечень определяющих характеристик, например: порядок (тот факт, что многие организмы состоят либо из одной клетки с разными отделениями и органеллами, либо из групп упорядоченных клеток), рост и развитие (изменение размера и формы в предсказуемой манере), гомеостаз (устойчивость состава внутренней среды, отличающегося от внешней, а также баланс биофизиологических функций, например, регулирование степени кислотности и концентрации солей), метаболизм (расходование энергии для роста и для замедления старения), реакция на раздражители (изменение поведения в качестве реакции на свет, температуру, химические вещества и прочие составляющие окружающей среды), репродукция (вегетативное размножение или спаривание с целью производства новых организмов с передачей генетической информации от одного поколения другому) и эволюция (изменение со временем генетических характеристик популяции). Логику таких перечней очень легко можно опровергнуть. Никому и никогда еще не удавалось составить такой набор физических свойств, в котором объединяется все живое и исключается все то, что мы называем неодушевленным. Всегда бывают исключения. Так, большинство людей не считают кристаллы живыми, однако они высокоорганизованы, и они растут. Огонь тоже потребляет энергию и увеличивается. И наоборот, бактерии, тихоходки и даже некоторые ракообразные могут надолго впадать в спячку, и в это время они не растут, у них не происходит обмен веществ, и они вообще не меняются, хотя и мертвыми их тоже назвать нельзя. К какой категории мы можем отнести упавший с дерева лист? Большинство людей согласятся, что прикрепленный к дереву лист является живым. Его многочисленные клетки неустанно работают, преобразуя в питательные вещества солнечный свет, углекислый газ и воду, а также выполняют другие функции. Когда лист отрывается от дерева, его клетки не сразу прекращают свою деятельность. Умирает ли он во время падения на землю, когда касается земли или когда умрут все его клетки? Если вы сорвете лист с дерева и поместите его в питательную среду в лаборатории, где клетки листа будут сыты и довольны, это жизнь? В такое затруднительное положение попадают почти все предлагаемые характеристики жизни. Реакция на окружающую среду – это свойство принадлежит не только живым организмам. Мы изобрели бесчисленное множество машин, которые делают то же самое. И даже размножение не является определяющей чертой жизни. Отдельное животное во многих случаях самостоятельно размножаться не может. Получается, что две кошки живые, поскольку вместе они могут производить на свет новых кошек, а одна нет, так как самостоятельно она не может размножаться и передавать свои гены. Вспомните также бессмертную медузу turritopsis nutricula, которая может бесконечно возвращаться из «взрослой» стадии медузы к «детской» стадии полипа. Она не воспроизводит потомство, не размножается вегетативно и даже не стареет традиционным образом – однако большинство людей согласятся с тем, что эта медуза живая. А как насчет эволюции? Способность сохранять информацию в молекулах ДНК и РНК, передавать эту информацию потомству и приспосабливаться к меняющимся условиям окружающей среды за счет изменения генетической информации – безусловно, этими талантами обладают не только живые существа. Многие биологи сосредоточились на эволюции как на ключевой и отличительной черте жизни. В начале 1990-х Джеральд Джойс (Gerald Joyce) из научно-исследовательского института Скриппса входил в состав консультативной группы Джона Раммела (John Rummel), который в то время руководил программой НАСА по биологии внеземного пространства. Во время дискуссий об оптимальных способах поиска жизни в других мирах Джойс с коллегами создал очень популярное ныне рабочее определение жизни: самостоятельная система, способная на эволюцию Дарвина. Определение четкое, краткое и исчерпывающее. Но работает ли оно на практике? Давайте посмотрим, насколько такое определение подходит к вирусам, которые больше всего прочего усложняют поиски определения жизни. Вирусы это, по сути дела, нити ДНК или РНК, упакованные в белковую оболочку. У них нет клеток, нет обмена веществ, но есть гены, и они могут развиваться. Однако, как объясняет Джойс, чтобы стать «самостоятельной системой», организм должен содержать всю информацию, которая необходима для воспроизведения эволюции по Дарвину. Он заявляет, что из-за этого условия вирусы не подходят под рабочее определение. Ведь вирус должен внедриться в клетку и захватить ее, чтобы самовоспроизвестись. «Вирусный геном развивается только в рамках клетки-хозяина», – сказал Джойс во время недавнего интервью. Но если хорошо подумать, то рабочее определение НАСА ничуть не лучше ухватывает неопределённость понятия вируса, чем любое другое предлагаемое определение. Живущий в кишечнике человека червь-паразит, которого многие считают пусть отвратительной, но вполне реальной формой жизни, обладает всей необходимой для размножения генетической информацией. Но паразит никак не сможет размножаться без клеток и молекул в кишечнике человека, из которых он крадет энергию, необходимую для выживания. Точно так же вирус обладает всей нужной для размножения генетической информацией, но у него нет необходимого клеточного механизма. Утверждение о том, что ситуация с паразитирующим червем радикально отличается от ситуации с вирусом, это довольно слабый аргумент. И червь, и вирус размножаются и развиваются только внутри своего «хозяина». На самом деле вирус размножается намного эффективнее червя. Вирус незамедлительно приступает к делу, и ему внутри клеточного ядра нужно лишь несколько белков, чтобы начать размножение в больших масштабах. А паразиту для размножения необходим целый орган другого животного, и успеха червь добьется лишь в том случае, если сумеет дожить до того момента, когда вырастет и отложит яйца. Так что если мы будем использовать рабочее определение НАСА, чтобы исключить вирусы из области живого, нам также придется исключать и всех прочих более крупных паразитов, включая червей, грибы и растения. Определение жизни как самостоятельной системы, способной на эволюцию Дарвина, также заставляет нас признать, что некоторые компьютерные программы тоже живые. Например, генетические алгоритмы имитируют естественный отбор, чтобы найти оптимальное решение задачи. Эти битовые массивы кодируют черты и свойства, эволюционируют, соперничают друг с другом в борьбе за репродуцирование и даже обмениваются информацией. Аналогичным образом программные платформы типа Avida создают «цифровые организмы», состоящие из цифровых битов и способные мутировать во многом так же, как мутирует ДНК. Другими словами, они тоже эволюционируют. «Avida – это не симуляция эволюции, это ее пример, – сказал Карлу Циммеру (Carl Zimmer) в программе Discover Роберт Пеннок (Robert Pennock) из университета штата Мичиган. – Там происходит процесс естественного отбора. Все составляющие дарвиновского процесса там присутствуют. Эти штуки воспроизводятся, они мутируют, они соперничают друг с другом. Если в определении жизни это главное, то эти вещи надо тоже учитывать». Я бы сказал, что лаборатория Джойса сама нанесла сокрушительный удар по рабочему определению жизни, созданному в НАСА. Он вместе со многими другими учеными отдает предпочтение теории происхождения жизни под названием «Мир РНК». Вся жизнь на нашей планете зависит от ДНК и РНК. В современных живых организмах ДНК хранит информацию, необходимую для создания белков и молекулярных механизмов, которые совместно формируют суетливую клетку. Сначала ученые думали, что лишь белки энзимы могут выступать в качестве катализатора химической реакции, необходимой для строительства клеточной структуры. Но в 1980-х годах Томас Чех (Tomas Cech) и Сидней Альтман (Sidney Altman) обнаружили, что во взаимодействии с различными белковыми энзимами многие типы энзимов РНК, или рибозимы, считывают закодированную в ДНК информацию и шаг за шагом строят разные части клетки. Гипотеза «Мир РНК» утверждает, что ранние организмы на нашей планете выполняли все эти задачи по хранению и использованию генетической информации исключительно при помощи РНК и без помощи ДНК и целой свиты белковых энзимов. Как это могло происходить? А вот как. Около четырех миллиардов лет тому назад свободные нуклеотиды из первичного земного бульона, которые являются строительными кирпичиками РНК и ДНК, соединялись во все более длинные цепочки и со временем произвели на свет рибозимы, которые оказались достаточно большими и сложными, чтобы создать новые копии самих себя. Таким образом, они получили гораздо больше шансов выжить, чем неспособные к воспроизведению РНК. Эти первые энзимы окружили оболочкой собирающиеся самостоятельно мембраны, сформировав начальные клетки. Рибозимы не только создали больше РНК, но и могли соединить нуклеотиды в цепочки ДНК. Нуклеотиды могли также спонтанно сформировать ДНК. Так или иначе, ДНК заменила РНК в качестве главной молекулы для хранения информации, потому что она более стабильна. А белки стали играть роль катализаторов, поскольку они очень разнообразны и легко приспосабливаются. Однако клетки современных организмов по-прежнему содержат остатки изначального мира РНК. Так, рибосомы, представляющие собой набор РНК и белков, который синтезирует белки из аминокислот, являются рибозимами. Имеется также группа вирусов, которая использует РНК в качестве основного генетического материала. Чтобы проверить гипотезу «Мир РНК», Джойс и другие ученые попытались создать такие типы самовоспроизводящихся рибозимов, которые могли когда-то существовать в первичном бульоне Земли. В середине 2000-х годов Джойс и Трейси Линкольн (Tracey Lincoln) создали в лабораторных условиях триллионы случайных и несвязанных последовательностей РНК, похожие на ранние РНК, которые могли конкурировать друг с другом миллиарды лет тому назад. Кроме того, они создали изолированные последовательности, которые случайно проявили способность соединять два других кусочка РНК. Противопоставляя такие последовательности друг другу, эта пара со временем произвела два рибозима, которые могли воспроизводить друг друга до бесконечности, пока получали достаточное количество нуклеотидов. Эти голые молекулы РНК способны не только к воспроизводству, они могут также мутировать и эволюционировать. Рибозимы, например, изменили небольшие сегменты своего генетического кода, чтобы адаптироваться к меняющимся условиям окружающей среды. «Они подходят под рабочее определение жизни, – говорит Джойс. – Это самостоятельная дарвиновская эволюция». Однако он не может точно сказать, являются ли рибозимы живыми. Чтобы не превратиться в доктора Франкенштейна, Джойс хочет увидеть, как его творение обретает совершенно новые свойства, а не просто модифицирует то, что уже умеет делать. «Я думаю, недостающее звено здесь в том, что рибозимы должны быть изобретательными, должны создавать новые решения», – говорит он. Но мне кажется, что Джойс не отдает должное рибозимам. Эволюция - это генные изменения, происходящие со временем. Чтобы увидеть эволюцию в действии, не нужно дожидаться, когда у свиней появятся крылья, а РНК соберутся в буквы алфавита. Голубой цвет глаз, появившийся 6000-10000 лет тому назад, – это просто очередная разновидность пигмента радужной оболочки. Это такой же обоснованный пример эволюции, как и первые пернатые динозавры. Если мы даем определение жизни как «самостоятельной системы, способной на эволюцию Дарвина», то я не вижу никаких веских причин для того, чтобы лишать звания живых самовоспроизводящиеся рибозимы или вирусы. Но я также не вижу оснований для полного отказа от этого рабочего определения и от всех прочих определений жизни. Почему дать определение жизни настолько трудно? Почему ученые и мыслители веками не могут найти конкретное физическое свойство или набор свойств, которые могут четко отделить живое от неживого? Потому что таких свойств не существует. Жизнь – это понятие, которое мы изобрели. На самом базовом уровне вся существующая материя - это организованное множество атомов и составляющих их частиц. Это невероятно сложное множество, в котором есть такие вещи как элементарный атом водорода и сложнейший головной мозг. Пытаясь дать определение жизни, мы произвольно провели черту в этом сложном множестве и объявили: все, что выше нее, живое, а все что ниже – нет. На самом деле такое разграничение существует только у нас в мозгу. Нет того порога, за которым скопление атомов внезапно оживает, нет четкого различия между живым и неживым, нет пресловутой искры Франкенштейна. Мы не может дать определение жизни, потому что и определять-то здесь нечего. По правде говоря, то, что мы называем жизнью, невозможно без и неотделимо от того, что мы считаем неживым. Если бы мы могли как-то подсмотреть основополагающую сущность нашей планеты, понять ее структуру на всех уровнях одновременно – от микроскопического до макроскопического, мы бы увидели мир как неисчислимое множество песчинок, как гигантскую трепещущую сферу атомов. Человек может из тысяч практически идентичных песчинок строить на пляже замки, делать медуз и все прочее, что он только в состоянии себе представить. Точно так же бесчисленные атомы, из которых состоит все на нашей планете, непрерывно собираются, распадаются и создают постоянно меняющийся калейдоскоп материи. Некоторые множества этих частиц становятся горами, океанами и облаками; из других получаются деревья, рыбы и птицы. Некоторые множества остаются относительно неподвижными и инертными; другие же меняются с невообразимой скоростью и озадачивают сложностью своих построений. Из чего-то получается конструктор, а из чего-то кошка.

Возрождение давно забытых болезней

Летом 2016 года с Ямала – полуострова на севере Западной Сибири – пришли тревожные новости: был обнаружен крупный очаг сибирской язвы. Несколько десятков человек оказались госпитализированы. Причиной неожиданной вспышки оставшегося, казалось бы, в прошлом заболевания стала необычайно жаркая погода, из-за которой произошло таяние вечной мерзлоты над старым скотомогильником. Усилиями специалистов первую за 75 лет вспышку сибирской язвы удалось быстро ликвидировать, но данный случай заставляет задуматься о скрытой угрозе, которое несет с собой глобальное потепление. Температура в 35 C, установившаяся в Сибири летом 2016 года, является аномальной высокой для данного региона. Судя по динамике последних лет, и в дальнейшем нас ждет неизбежный рост среднегодовых температур, а значит, продолжение таяния вечной мерзлоты. В связи с этим возникает вопрос: «Действительно ли прогревание почвенных слоев может пробудить к жизни болезнетворные микроорганизмы или эта опасность преувеличена?». Большинство ученых сходится во мнении, что данная угроза реальна. Например, бацилла сибирской язвы представляет собой спорообразующую палочку, обладающую отменной устойчивостью к обезвоживанию и перепадам температуры. Эти качества позволяют ей на протяжении многих лет выживать в экстремальных климатических условиях. Многие вирусы так же обладают способностью сохраняться в течение длительного времени. Например, в 2015 году биологи обнаружили в пласте сибирской почвы возрастом 30 000 лет сохранившийся древний питовирус, который поражает простейшие одноклеточные микроорганизмы. Реальность такова, что уже в ближайшие годы данные вирусы могут быть «разморожены» в результате продолжающегося потепления. Высказываются опасения, что на большей глубине могут оставаться вирусы и бактерии, соседствовавшие с неандертальцем или денисовским человеком. А учитывая, что иммунитет против давно забытых заболеваний, угрожавших нашей популяции тысячи лет назад, у нынешнего поколения мог ослабнуть, любая вспышка инфекции может быстро приобрести масштабы эпидемии. Но не все специалисты разделяют мнение своих коллег об опасности, которую несут в себя «спящие» в вечной мерзлоте микроорганизмы. В конце концов, источник заражения всегда будет локализован определенной и, вероятнее всего, маленькой местности, поэтому биологи смогут быстро взять ситуацию под контроль. Гораздо большую опасность потепление климата несет для распространения ныне свирепствующих заболеваний. Например, тех, которые переносят комары. Изменение климата сделает пригодными для обитания кровососущих насекомых новые земли, что грозит вспышками масштабных эпидемий.

Близость и экзистенциальное одиночество

Близость и одиночество вообще у нас рядом живут. И часто мы бежим от близости в одиночество, когда в близости было больно и страшно. Иногда даже не было близости, но было уже так страшно, что проще оказалось сбежать в одиночество. А бывает, что в одиночестве становится так невыносимо, что мы бежим в любую «близость», только бы не быть одному. Но такое бегство к близости не приводит. В лучшем случае – это будет эмоциональное слияние (конфлюенция) с потерей самого себя, что, конечно, избавляет от чувства одиночества и покинутости. В каком-то смысле слияние – это возвращение в период до рождения, единственный период в жизни человека, где для него совершенно не актуальна экзистенциальная данность «одиночество». Но и цена такого избавления – велика. При этом мы теряем (в той или иной мере) самого себя, свои чувства, свою жизнь и контакт с реальностью, заменяя их на чувства и ощущения другого человека или вообще на какой-то фантом из фантазий. И это всё совсем не близость. Иногда мы убегаем от одиночества и пробегаем мимо тех людей, с кем можем быть близки, потому что наше представления и мечты о том, что такое близость, не совпадают с реальностью. Если мы ожидаем что близость – это противоположность одиночеству, то мы обязательно ошибёмся. Потому что у настоящего близкого контакта с другим человеком много общего с настоящим одиночеством, когда мы чувствуем полный контакт с самим собой. И если меня пугает одиночество, значит, я не могу быть в контакте с самим собой, и значит - я не смогу быть в близком контакте с Другим человеком. И, как ни парадоксально это звучит, близость увеличивает чувство одиночества. Как бы я не был близок с человеком, я понимаю, что он другой, он разный и не предсказуемый. У него другие чувства, другие мысли, другое понимание. Он свободен и в любой момент может уйти. И контакт, если это контакт, а не слияние, в любой момент может прекратиться. Кроме того, в партнёре отражаются такие мои части, которые мне совсем не хочется в себе замечать и принимать. Но это тоже я, и какие-то собственные бездны я могу разглядеть в другом человеке, но жить мне с ними самому. И это тоже может пугать, что другой человек с моими непростыми качествами сталкивается иногда, а мне с ними жить приходится двадцать четыре часа в сутки. И со всеми своими страшными внутренними демонами я встречаюсь один на один. И в близости экзистенциальное одиночество зачастую становится актуальнее. Но ведь близость даёт и силы и ресурс, чтоб принять это одиночество. Да, я один, но я могу протянуть руку и попросить поддержку. И в контакте с другим человеком мне проще пережить и принять своё одиночество. Близость – это не избавление от одиночества, это путь к одиночеству и все необходимые ресурсы, чтоб с этим одиночеством встретиться. Есть и другая сторона у этого процесса. Когда я смогу принять своё одиночество в экзистенциальном смысле, или хотя бы искренне попытаюсь это сделать, не убегая от себя, тогда станет возможной подлинная Встреча с Другим человеком. Я буду искать встречи не для того, чтоб избежать одиночества или наполнить пустоту в себе, а для того чтобы поделиться с другим человеком богатством своего мира и открыто принять другой такой же богатый мир. Получается что это два встречных пути в одном направлении – одиночество ради близости и близость ради одиночества. Автор: психолог Заморников Евгений

50 величайших фильмов всех времён по мнению 846 критиков

Британский институт кино составляет списки величайших фильмов всех времён каждые 10 лет, начиная с 1952 года. Под его эгидой выходит журнал Sight & Sound, который для составления этого рейтинга опросил 846 критиков, учёных и кинодистрибьюторов. Именно рейтинги, публикуемые Sight & Sound, кинопрофессионалы воспринимают с наибольшей серьёзностью. Вот так выглядит список «50 величайших фильмов всех времён» по версии Британского института кино. На самом деле в этом списке не 50, а 52 фильма, так как некоторые набрали одинаковое количество голосов. 1. Головокружение / Vertigo, 1958 2. Гражданин Кейн / Citizen Kane, 1941 3. Токийская повесть / Tokyo Story, 1953 4. Правила игры / La Règle du jeu, 1939 5. Восход солнца / Sunrise: A Song of Two Humans, 1927 6. 2001 год: Космическая одиссея / 2001: A Space Odyssey, 1968 7. Искатели / The Searchers, 1956 8. Человек с киноаппаратом / Man with a Movie Camera, 1929 9. Страсти Жанны д'Арк / The Passion of Joan of Arc, 1928 10. 8½ / Восемь с половиной / Otto e mezzo, 1963 11. Броненосец «Потемкин» / Battleship Potemkin, 1925 12. Аталанта / L’Atalante, 1934 13. На последнем дыхании / À bout de souffle, 1960 14. Апокалипсис сегодня / Apocalypse Now, 1979 15. Поздняя весна / Banshun, 1949 16. Наудачу, Бальтазар / Au hasard Balthazar, 1966 17. Семь самураев / Seven Samurai, 1954 18. Персона / Persona, 1966 19. Зеркало / Mirror, 1974 20. Поющие под дождем / Singin’ in the Rain, 1951 21. Приключение / L’avventura, 1960 22. Презрение / Le Mépris, 1963 23. Крестный отец / The Godfather, 1972 24. Слово / Ordet, 1955 25. Любовное настроение / In the Mood for Love, 2000 26. Расёмон / Rashomon, 1950 27. Андрей Рублев / Andrei Rublev, 1966 28. Малхолланд Драйв / Mulholland Dr., 2001 29. Сталкер / Stalker, 1979 30. Шоа / Shoah, 1985 31. Крестный отец 2 / The Godfather Part II, 1974 32. Таксист / Taxi Driver, 1976 33. Похитители велосипедов / Bicycle Thieves, 1948 34. Генерал / The General, 1926 35. Метрополис / Metropolis, 1927 36. Психо / Psycho, 1960 37. Жанна Дильман, набережная Коммерции 23, Брюссель 1080 / Jeanne Dielman, 23 quai du Commerce 1080 Bruxelles, 1975 38. Сатанинское танго / Sátántangó, 1994 39. Четыреста ударов / The 400 Blows, 1959 40. Сладкая жизнь / La dolce vita, 1960 41. Путешествие в Италию / Journey to Italy, 1954 42. Песнь дороги / Pather Panchali, 1955 43. В джазе только девушки / Some Like It Hot, 1959 44. Гертруда / Gertrud, 1964 45. Безумный Пьеро / Pierrot le fou, 1965 46. Время развлечений / Play Time, 1967 47. Крупный план / Close-Up, 1990 48. Битва за Алжир / The Battle of Algiers, 1966 49. История(и) кино / Histoire(s) du cinéma, 1931 50. Огни большого города / City Lights, 1931 51. Сказки туманной луны после дождя / Ugetsu monogatari, 1953 52. Взлётная полоса / La Jetée, 1962

О пользе нетерпения

А знаете ли вы, что люди, которых считают конфликтными и вспыльчивыми обладают, как правило, очень, просто очень большим терпением? Парадокс, да? И вот как эти два проявления - повышенная терпеливость и "взрывоопасность" - работают. Человек, обладающий большим терпением, обычно не замечает и не сообщает другим (и себе) о своем дискомфорте. Вам неприятно, когда к вам приближаются слишком близко при разговоре, но обозначить комфортную для вас дистанцию вроде как-то неудобно? Страшно обидеть человека? Страшно выглядеть странным? Вам неприятно ждать хронически опаздывающего человека и на его смс "опаздываю минут на 20.." ..."и еще на 20 минут, сорри :(" вы вежливо отвечаете "ок", а при встрече делаете вид, что ничего не произошло и в вас нет ни капельки раздражения? Вы сидите в парикмахерской и видите, что мастер делает совсем не то, что вы хотели, но остановить вроде как-то неловко. И вы выходите из парикмахерской в расстройстве, но ни чем не выдаете свое негодование и вежливо прощаетесь? Да? Знакомо? Так вот, в каждой такой ситуации, когда вы что-то стерпели, внутри вас сжимается пружина. Имя ей - напряжение. Сжимает ее подавленная агрессия. Потому что очень долго учили не злиться. Потому что очень долго учили быть хорошим и заботиться в первую очередь о других. Потому что когда пружина взрывается и все напряжение выливается лавиной агрессии на других, потом говорят, что "ты конфликтный/с тобой невозможно/ты псих". Поэтому начинается замкнутый круг, сжимающий эту пружину все быстрее и сильнее: Я конфликтный, значит мне нужно быть более сдержанным и терпимым по отношению к другим. Чем больше я себя сдерживаю, тем больше и быстрее напряжение во мне копится. Чем больше и быстрее оно во мне копится, тем громче, чаще и мощнее я взрываюсь. Знакомая петрушка? Если да, то я догадываюсь какой вопрос ты мне задашь, дорогой читатель. Что делать? Постепенно снижать свой порог терпения. Ну, то есть потихоньку становиться нетерпеливым. Нет, я не имею ввиду спускать всех собак на первого попавшегося. Я имею ввиду развивать в себе такую чувствительность по отношению к себе, когда пружина только-только начала сжиматься. Это тот самый момент, когда дискомфорт уже есть, но злости еще нет. "Извини, у меня есть такая особенность - мне комфортнее общаться вот на такой дистанции. Так я лучше буду воспринимать то, что ты говоришь". "Ок. Я готов подождать тебя еще 15 минут, дальше не могу себе позволить тратить столько времени". "Извините, но когда я говорил сделать мне виски короткими, я имел ввиду 2 сантиметра, а не миллиметра". Другие люди нарушают ваши границы и испытывают ваше терпение, потому что они совершенно не знают где границы вашего терпения и где ваши личностные границы, если вы их прямым текстом не обозначили. Если вы не дали четких инструкций и не придержались их. "Прости, я замечаю, что ты снова приблизился. Меня это отвлекает. Давай я буду напоминать тебе, если ты забудешь про дистанцию? Иначе я все время отвлекаюсь от того, что ты говоришь". "Я, к сожалению, не дождался тебя в прошлый раз. Мне было неприятно, что я сдержал нашу договоренность о встрече, но не встретил в этом взаимности. Давай договоримся, что если ты будешь опаздывать, то ты предупредишь меня как можно раньше об этом. И в случае очередного опоздания мне будет трудно доверять твоим словам, договариваясь о встречах". "Ну, хорошо, что только висок пострадал, а не вся голова. Жаль, конечно, но давайте подумаем как это можно будет обыграть так, что бы мой креативный хаер заиграл новыми штрихами". Надеюсь, примерами мне удалось передать концепт. Что мы имеем на выходе? На выходе мы имеем то, что агрессия проявляется сразу, как только возникает нарушение границ/происходит что-то не по нраву вам. Да, сказать "извините, мне это не подходит" - это весьма агрессивный акт. Потому что в нем много активности в предъявлении себя. Более того, так вот сходу обозначать себя может быть чертовски страшно. Потому что не всем нравится, когда им выставляют какие-то условия и ограничения. И такое самопредъявление может вызвать конфликт. А нас же как учили - заботиться о других больше, чем о себе. Что быть агрессивным это плохо. Что конфликтов нужно избегать. И вообще, прямо говорить чего я хочу - это эгоизм. НО. Если я забочусь о других больше, чем о себе, не проявляю агрессию, избегаю конфликтов и заслуживаю оценку "хороший" в глазах всех окружающих, то я либо сильно страдаю, замочив себя своей агрессией, либо взрываюсь и все равно в глазах окружающих оказываюсь конфликтным, агрессивным, эгоистичным человечишкой, рушащим окружающих своей злобой. Совсем другое дело, если я честно обозначаю правду про себя "Мне это неприятно/ пожалуйста, не делайте вот так/ мы с вами договаривались вот про это, а не про то". Тем самым вы даете инструкции другим о том, где вам чего-то начинает "жать". И тогда общение с вами перестает быть минным полем, где в любой момент внезапно можно подорваться. Тогда общение с вами становится куда более безопасным. При чем, и для вас, и для окружающих. И да! Главный подвох терпеливости в том, что напряжение копится в одном месте, а взрыв происходит совсем в другом. Так, частенько, наши близкие, коллеги или просто случайные люди получают и за парикмахера, и за начальство на работе и еще вон за того парня. И им кажется, что вообще без оснований, из-за какой-то мелочи, вылилась лавина гнева.

Почему 40-часовая рабочая неделя больше не имеет смысла

Многие политики и экономисты до сих пор активно выступают за полную рабочую занятость и считают ее средством от всех государственных бед. Профессор истории Ратгерского университета, автор книги «No More Work: Why Full Employment Is a Bad Idea» Джеймс Ливингстон уверен: это все равно что в 1850-е защищать рабство. На примере американского рынка труда писатель рассказывает, почему идея работы за еду потеряла всякий смысл и что должно прийти ей на смену. Для нас, американцев, работа значит очень много. Вот уже несколько столетий, примерно с 1650 года, мы верим, что она способна формировать и даже менять человеческий характер к лучшему: воспитывать пунктуальность, предприимчивость, добросовестность, самодисциплину и т. д. Также мы убеждены, что рынок труда, на который мы отправляемся в поисках рабочего места, относительно эффективно и справедливо распределяет наши возможности и доходы. И еще мы уверены в том, что любая, даже самая дерьмовая работа структурирует нашу жизнь, привносит в нее смысл, дает ей цель. Каким бы мизерным ни было вознаграждение, наличие работы помогает нам утром подниматься с постели, с горем пополам оплачивать счета, чувствовать ответственность и, главное, держаться подальше от дневного телеэфира. Боюсь, эти убеждения потеряли актуальность. По правде говоря, они звучат просто смешно. Работы на всех не хватает: большинство рабочих мест недоступно, а те, которые реально получить, не помогут оплачивать даже базовые счета (если только вы не станете наркодилером или банкиром с Уолл-стрит, то есть бандитом в обоих случаях). Говоря о кризисе на рынке труда, сегодня все, от правых до левых — от экономиста Дина Бейкера до социолога Артура Брукса, от Берни Сандерса до Дональда Трампа, — так рьяно защищают «полную занятость», как будто иметь работу — это самоочевидное благо, какой бы опасной, тяжелой или унизительной эта работа ни была. Однако простое отсутствие безработицы не заставит людей снова поверить в пользу упорного труда, уважать закон и играть по правилам. Официальный уровень безработицы в США ниже 6 %, мы почти достигли тех показателей, которые экономисты видели в сладких мечтах и называли той самой «полной занятостью» населения. Помогло ли это в борьбе с неравенством доходов? Ни капли. Поголовная занятость на хреновой работе не способна решить ни одну из стоящих перед нами социальных проблем. Не стоит верить мне на слово, взгляните на цифры. Почти четверть трудоустроенных американцев официально находятся за чертой бедности, так как их зарплаты не позволяют им ее преодолеть. Как следствие, 21 % всех американских детей живут в нищих семьях. Почти половина работающих граждан этой страны имеет право получать продовольственные талоны, большинство за ними просто не обращается. Очевидно, что рынок труда, как и многие другие рынки, потерпел крах. Рабочие места, которые поглотил глобальный экономический кризис 2008–2009 годов, не восстанавливаются, какие бы оптимистичные цифры ни демонстрировал нам уровень безработицы. Чистый прирост мест на рынке труда, начиная с 2000 года, по-прежнему равен нулю. И даже если они «восстанут из мертвых», то, как и в фильме ужасов, превратятся в зомби — позиции с непостоянной занятостью и работу за гроши, где босс вправе каждую неделю менять ваш график, как ему заблагорассудится. «Добро пожаловать в Wal-Mart, мы выплачиваем бонусы талонами на еду!». И не нужно говорить, что мы решим проблему, повысив минимальный размер оплаты труда до 15 долларов в час. Я, конечно, не отрицаю психологической важности этого шага, но даже при такой цифре приподняться над чертой бедности смогут лишь те, кто работает больше 29 часов в неделю. Что касается нынешней ситуации, сейчас минимальный размер заработной платы, установленный на федеральном уровне, составляет 7,25 доллара. Даже при 40-часовой рабочей неделе нужно по крайней мере 10 долларов в час, чтобы не быть нищим. Но мы не имеем и этого. Какой смысл в том, чтобы работать, получая меньше прожиточного минимума? Разве что продемонстрировать миру свое трудолюбие. Но позвольте, скажете вы, ведь наши нынешние проблемы — всего лишь преходящая фаза экономического цикла. А как же трудовой рынок будущего? Растет производительность труда, появляются новые сферы для предпринимательства, открываются новые экономические возможности — разве все это не опровергает прогнозы проклятых пессимистов, этих апологетов «мальтузианской ловушки»? Что ж, до сегодняшнего дня опровергало, но в этом, пожалуй, больше нет необходимости. Измеримые тенденции прошедшей половины века, как и убедительные прогнозы на следующую половину, подкреплены таким количеством фактических доказательств, что от них уже нельзя отмахнуться как от жалкой псевдонауки или очередной идеологической бредятины. Они выглядят примерно так же, как данные о глобальном потеплении — оспаривать их станет только тот, кто не боится выглядеть полным идиотом. Так, экономисты из Оксфорда, изучающие новейшие тенденции в трудоустройстве, сообщают, что почти половина всех рабочих мест может исчезнуть благодаря компьютеризации в течение ближайших 20 лет. Это касается даже тех профессий, которые подразумевают нерутинную когнитивную деятельность — например, мышление. Такой прогноз логически продолжает идеи двух исследователей из Массачусетского технологического института, изложенные еще в 2011 году в книге «Race Against the Machine». В то же время типы из Кремниевой долины, выступающие на конференциях TED, заговорили о появлении «избыточного населения» в результате того же самого процесса — компьютеризации производства. Недавно опубликованная книга «Rise of the Robots» («Роботы наступают: развитие технологий и будущее без работы»), цитирующая все вышеперечисленные источники, — это уже не научная фантастика, а социологическое исследование. Так что не стоит обманывать себя: глобальный экономический кризис еще не завершился. Он заставляет нас встретиться лицом к лицу не только с финансовой катастрофой, но и с важнейшими вопросами морально-этического толка. Как будет выглядеть наша жизнь в отсутствие работы? Что будет формировать нашу индивидуальность? Может ли какое-то другое социальное взаимодействие оказывать такое же мощное влияние на наш характер, или сам характер станет тем остовом, вокруг которого будет строиться жизнь? Перед нашим интеллектом стоит грандиозная задача — вообразить мир, в котором работа больше не определяет, кто вы такой, сколько получаете и чем занимаетесь каждый день. Все это говорит об одном: хватит уже. К черту работу. Конечно, этот экономический и морально-этический кризис заставляет задуматься: что дальше? Каким будет следующий этап в развитии человечества? Работа заставляет нас просыпаться по утрам и спешить (на завод, в офис, на склад, в ресторан или магазин), а главное — раз за разом возвращаться туда, даже если мы всей душой ненавидим это место и свои должностные обязанности. Но какие последствия нас ждут, если она перестанет быть этим дисциплинирующим социальным императивом? Чем мы займемся, если доход вообще перестанет зависеть от того, трудоустроены мы или нет? Какой поворот совершит цивилизация, если больше не нужно будет «зарабатывать на жизнь»? Иными словами, если отдых перестанет быть приятным времяпрепровождением, а станет неизбежной участью? Продолжим ли мы зависать в местном «Старбаксе» с ноутбуком? Или начнем поголовно записываться в волонтеры, чтобы учить детей в менее развитых регионах — например, в Миссисипи? Или просто засядем на диване с косяком, уставившись в телевизор? Хочу заметить, что это не какое-то причудливое упражнение на развитие воображения. На сегодняшний день все эти вопросы имеют практический характер, потому что уже сейчас работы не хватает на всех. Так что пришло время задаться еще более практическими вопросами: например, как заработать себе на жизнь, не имея, собственно, работы? Можно ли получать доход, не прикладывая для этого трудовых усилий? Для начала: возможно ли это вообще? Затем вопрос посложнее: этично ли это? Если вас, как и большинство, воспитывали с мыслью, что работа определяет вашу ценность и полезность для общества, будете ли вы чувствовать себя мошенником, если начнете получать деньги ни за что? На некоторые из этих вопросов уже есть предварительные ответы: все мы в той или иной степени существуем на пособия. Начиная с 1959 года доходы домашних хозяйств увеличиваются, и одна составляющая этих доходов показывает особенно быстрый рост — это «трансфертные платежи» от государства. К началу XXI века примерно 20 % доходов всех домохозяйств составили именно эти деньги, известные также как «пособия» или «социальное обеспечение». Без этой доплаты половина взрослых американцев, работающих в условиях полной занятости, существовала бы за чертой бедности, и большинству наших соотечественников, несмотря на наличие работы, полагались бы продуктовые талоны. Но можем ли мы себе позволить (и в экономическом, и в морально-этическом смысле) это «социальное обеспечение»? Не поощряем ли мы праздность и лень, продолжая выплачивать пособия и стабильно увеличивая их размер? Или, напротив, закладываем фундамент светлого будущего? На самом деле государственные дотации и пособия, а также премии работников Уолл-стрит (вот уж кто не стесняется получать деньги ни за что) уже приучили нас к тому, что объем доходов может быть не связан напрямую с производством товаров или услуг. Но сейчас, в свете прекращения трудового процесса в его традиционном виде, следует переосмыслить преподанный нам урок. При любом состоянии федерального бюджета мы способны содержать себя и своих собратьев. Суть вопроса не в том, можем ли мы выбрать этот путь, а в том, как сделать первые шаги.