Я ревную! Что делать?

Что стоит за ревностью? Обычно называют такие компоненты, как неуверенность в себе, недостаток доверия к партнеру. Есть даже мнение, что ревность — это верный признак большой любви. «Жгучая ревность связана не с силой пламенной любви, а с концентрацией избыточного количества смыслов в одном человеке». (Психолог Мария Мухина) Но мало кто осознает, что в ревности зашифрованы два мощных чувства: злость и страх. Злость на партнера за то, что он недоступен/как-то не так ведет себя/проявляет интерес к другим. Мы чувствуем злость, когда поведение партнера не соответствует нашим ожиданиям, выходит из-под контроля. Страх мы чувствуем, когда боимся проиграть в борьбе за сердце любимого человека (здесь примешивается еще и зависть: мы завидуем тому или той, кого, возможно, выберут вместо нас). Когда боимся быть брошенными. Боимся боли, которая стоит за расставанием. Причем чтобы активировать эти чувства, нам не обязательно узнать о неверности партнера, достаточно даже воображаемого адюльтера. Так рождаются подозрения, усиление контроля. Также ревность сопровождается эмоциональными качелями от отчаяния к надежде и обратно; от ясности к неопределенности. Что делать, если вы ревнуете? Изучайте свои мысли Роберт Лихи, доктор психологии, рекомендует в самый пик ревности остановиться, выдохнуть и обратить внимание на свои мысли. Делайте паузы Мысли, пришедшие к вам в голову — всего лишь мысли. Не стоит переходить от них сразу к действиям: ссоре, выяснению отношений. Взяв паузу, вы не сделаете того, о чем потом придется сожалеть. Поразмышляйте о неопределенности в отношениях и в жизни в целом На самом деле никто не может дать гарантий, что ваш партнер будет любить вас вечно. А разве в жизни вообще бывают «железные» гарантии? Их ожидание отрывает нас от реальности и мешает наслаждаться здесь и сейчас. Найдите свои триггеры Кто-то не выносит, когда партнер с кем-то переписывается, но спокойно смотрит, как он танцует с другой. Для кого-то невыносимо слышать его комплименты другим женщинам. Узнав, какие слова и действия включают в вас ревность, попробуйте проанализировать: почему именно они? Ищите другие истории соперничества в своей жизни Например, в детстве вы чувствовали нехватку родительской любви, и теперь партнер ощущается как холодный и дистантный. Вы ищете причину его холодности, а измены — вполне хорошее объяснение. Или же вы в детстве соперничали с братьями/сестрами за родительское внимание, и для вас чувство любви с тех пор связано с конкуренцией. Не справляетесь самостоятельно? Обратитесь к психологу, ведь в какой-то момент ревность из «перчинки», разжигающей страсть в отношениях, может разрастись в серьезную проблему.

Как (на самом деле) полюбить себя

Эшли Грэм — самая востребованная модель плюс-сайз в мире. К своим 35 годам она собственными силами достигла впечатляющих успехов и сейчас сияет в модных журналах, таких как Vogue, Harper’s Bazaar, Glamour и Elle UK, запустила свою линию нижнего белья, сотрудничает с ведущими мировыми дизайнерами. В своей книге «Новая модель» Эшли рассказывает, как полюбить и принять свое тело. Читайте вместе с нами отрывок из этой книги! * * * Естественно, главным образом я сфокусирована на сообществе моды плюс-сайз, где у нас есть собственный свод правил красоты. Вплоть до самого недавнего времени в каталогах, рекламе и редких выпусках «для полных» какого-нибудь журнала единственным представленным типом пышной девушки был похожий на мой: фигура «песочные часы», красивое лицо, брюнетка или блондинка. Для нас, моделей плюс-сайз, это работа — быть той самой идеальной, налитой, красивой женщиной с плоским животиком и лицом с четкими линиями, которая носит максимум 56-й размер, а может быть, 54-й или даже 52-й. Но покупательнице одежды плюс-сайз — будь то женщина, набравшая вес в результате рождения детей, или та, что всю жизнь была «в теле», — образы моделей вроде меня, должно быть, кажутся такими же недостижимыми, как и пропорции моделей Victoria’s Secret — более стройным женщинам. Мода должна быть амбициозной Размещенное в каталоге фото роскошной модели плюс-сайз, одетой в праздничное платье, может вдохновить женщину стать более гламурной или подать ей свежие идеи насчет своего стиля. Но надо оставлять место и для реальности. Я говорю, например, о женщине 60-го размера или о девушке ростом 155 см с очень маленькой грудью и большим животом. Когда все они стали выходить из подполья и постить свои фото под тегом #beautybeyondsize, это стало способом увидеть себя глазами других женщин со схожими проблемами, а не глазами маркетологов и редакторов журналов мод. Сообщество, которое возникло вокруг этого хэштега, — это вдохновляющее содружество. Каждый из постов привносит в наше общение что-то восхитительно уникальное. Заходите, посмотрите сами — и, если вдохновитесь, публикуйте свои посты. Давайте лучше относиться к себе! Черт возьми, там есть сделанное каким-то папарацци фото, на котором я одета в просвечивающее обтягивающее платьице в горошек, которое демонстрирует каждую мою складочку, округлость и морщинку! Соцсети — это всего лишь трамплин. Я хочу, чтобы мой голос был громче, чем фото моего целлюлита с заголовком: люби себя такой, какая ты есть. Теперь я занимаю как раз такую позицию — благодаря сотням тысяч женщин, которые меня к ней подвели, — чтобы вести диалог с индустрией моды и требовать лучшего обращения с теми из нас, кто ненавидит свое тело, поскольку они не были подобающим образом представлены. Я встаю во весь рост, чтобы потребовать: давайте лучше относиться к самим себе! Красота не вечна, но отношение к себе будет жить долго Недавно моя мама, которая работает в школе в Небраске, получила письмо от ученицы этой школы. В письме девушка рассказывала о том, что от природы была крупнотелой и никогда не носила джинсы, потому что казалась себе толстой. Кроме того, из-за своего размера она всегда считала себя хуже подруг. Потом в соцсетях она наткнулась на фото модели плюс-сайз в нижнем белье, и этот снимок перевернул ее жизнь. Увидеть женщину по-настоящему крупную, очень крупную, которая с удовольствием носит великолепное белье и не боится выложить свое фото на обозрение всего мира, — вот это да! Короче, сначала девушка узнала, кто я, а потом — что моя мама работает в ее школе. Выяснив это, она написала моей маме душевное, красноречивое письмо, в котором говорилось: «Спасибо вам за то, что вырастили Эшли». Когда я приехала домой погостить, мама организовала для нас троих посиделки с кофе, и мы говорили обо всем, что только можно представить. Интереснее всего было во время этого разговора наблюдать за моей мамой. У нее никогда прежде не случалось подобных бесед. — Когда я рядом с тобой, я вижу, как ты меняешь людские жизни, — сказала мне мама. — И не потому, что ты красива, а потому, что помогаешь другим людям нормально относиться к самим себе. Вот что важно. Красота не вечна, но отношение к себе, которому ты учишь этих людей, будет жить долго… Значит, что-то в этой жизни я сделала правильно, — добавила она. Услышать эти слова из маминых уст для меня было дороже любой награды. Я всегда слышала эти слова: «Радуйся тому, что есть, потому что вечно это не продлится», и не только от мамы. Агенты, другие модели — все они советовали мне наслаждаться путешествиями, деньгами, вниманием публики — потому что когда-нибудь все это закончится. Секрет моей силы не в моей красоте, а в готовности исследовать свои самые глубокие комплексы вместе с другими, говорить о тех же проблемах, которые есть у любой женщины, и говорить о них открыто и честно. Не важно, сколько стилистов, визажистов, имиджмейкеров или персональных тренеров помогают мне выглядеть «на все сто», — я тоже борюсь с неуверенностью, фрустрацией, осуждением и ощущением собственного уродства. Эшли Грэм «Новая модель»

15 традиций Хэллоуина и их истоки

Выпрашивание сладостей, фонарики из вырезанной тыквы и жуткие костюмы — одни из лучших традиций Хэллоуина. Откуда они взялись и какие бывают еще — узнаете из материала. Вырезание хэллоуинских фонариков из тыквы Традиция делать фонарики Джека, пришедшая из Ирландии, где использовали репу вместо тыквы, предположительно основана на легенде о человеке по имени Стинги Джек, который неоднократно ловил дьявола и отпускал его только при условии, что Джек никогда не попадет в ад. Однако, когда мужчина умер, он узнал, что небесам на самом деле тоже не нужна была его душа, поэтому его приговорили к вечному скитанию по Земле в виде призрака. Дьявол дал Джеку кусок горящего угля в вырезанной репе, чтобы тот осветил ему путь. Со временем местные жители начали вырезать устрашающие лица на своих тыквах, чтобы отпугнуть злых духов. Приход мертвых в мир живых Кельты верили, что во время праздника Самайна, знаменовавшего переход к новому году, конец уборки урожая и начало зимы, по земле ходили духи. Позднее введение христианскими миссионерами Дня поминовения 2 ноября увековечило идею о смешении живых и мертвых примерно в одно и то же время года. Страшные костюмы Поскольку все эти призраки приходили во время Самайна, кельтам пришлось проявить изобретательность, чтобы не подвергнуться террору со стороны злых духов. Люди надевали костюмы, чтобы призраки принимали их за духов и оставляли в покое. Сладость или гадость, версия язычников Вокруг происхождения этой традиции (trick-or-treating) ведется много споров. Одна из теорий предполагает, что во время Самайна кельты оставляли еду, чтобы умилостивить души умерших и призраков, путешествующих по Земле в ту ночь. Позже люди начали переодеваться в этих потусторонних существ в обмен на аналогичные подношения в виде еды и питья. Сладость или гадость, шотландская версия Некоторые исследователи предполагают, что традиция проистекает из шотландской практики соулинга и гайзинга. В средние века соулеры, обычно дети и бедные взрослые, ходили в местные дома и собирали еду или деньги в обмен на молитвы, произнесенные за умерших в День поминовения усопших. Гайзеры отказались от молитв в пользу нерелигиозных представлений, таких как шутки, песни и другие перформансы. Американский вариант традиции Некоторые источники утверждают, что современная американская «сладость или гадость» происходит от традиции немецко-американских общин, когда дети одевались в костюмы, а затем звонили своим соседям, чтобы узнать, смогут ли взрослые угадать личности замаскированных гостей. Если же не получалось этого сделать, детей угощали едой или сладостями. Боязнь черных кошек Ассоциировать черных кошек с нечистой силой стали еще в средневековье. Тогда эти животные считались символом дьявола. Затем люди думали, что черные кошки заодно с ведьмами, так как те часто заводили их себе в качестве компаньонов. Благочестивый народ верил, что кошки были фамильярами ведьм — животными, которые помогали им в колдовских делах. Ловля яблок В англоязычных странах в преддверии Хэллоуина в парках развлечений можно увидеть небольшие тазы с водой и плавающими яблоками. Участникам игры необходимо вытащить фрукт зубами без использования рук. Эта забава берет свое начало от ритуала ухаживания, который был частью римского праздника в честь богини земледелия и изобилия Помоны. Суть заключалась в том, что молодые мужчины и женщины в игре могли предугадать, какие отношения у них сложатся в будущем. Когда римляне завоевали Британские острова, фестиваль совместили с Самайном, проходившим в то же время. Черно-оранжевый декор домов Здесь все просто. Классические цвета Хэллоуина также берут свое начало от кельтского фестиваля Самайн. Черный символизирует «смерть» лета, а оранжевый — осенний сезон сбора урожая. Шутки и пранки Традиции перед Хэллоуином, также известной как «Ночь Дьявола», приписывают различное происхождение. Некоторые источники утверждают, что изначально шалости были частью первомайских празднований. Но Самайн и, в итоге, День поминовения душ включали в себя добродушные розыгрыши. Когда шотландские и ирландские иммигранты приехали в Америку, они привезли с собой традицию празднования Ночи шалостей в рамках Хэллоуина, что отлично подходило для шутников, питающихся конфетами. Зажигание свечей и разведение костров В наши дни свечи более вероятны, чем высокие традиционные костры, но на протяжении большей части ранней истории Хэллоуина открытое пламя было неотъемлемой частью освещения пути для душ, ищущих загробную жизнь. Поедание сладких яблок На протяжении веков люди покрывали фрукты сахарным сиропом в качестве средства консервации. С момента возникновения римского праздника Помоны фрукты стали использоваться в праздниках урожая. Но первое упоминание о раздаче конфет и яблок в карамели на Хэллоуин произошло только в 1950-х годах. Летучие мыши как один из символов Хэллоуина Вполне вероятно, что летучие мыши присутствовали на самых ранних празднованиях Хэллоуина не только символически, но и физически. В рамках Самайна кельты разжигали большие костры, привлекавшие насекомых. Насекомые, в свою очередь, привлекали летучих мышей, которые вскоре стали ассоциироваться с фестивалем. Средневековый фольклор добавил этим животным мистики и суеверий, построенных вокруг идеи о том, что они являются предвестниками смерти. Поглощение сладостей Ходить по домам за сладостями уже давно стало частью празднования Хэллоуина. Но до середины XX века угощения, которые получали дети, не обязательно были конфетами. Люди могли давать игрушки, монеты, фрукты и орехи. Рост популярности сладостей в 1950-х годах вдохновил компании, производящие конфеты, сделать маркетинговый ход с использованием небольших кондитерских изделий в индивидуальной упаковке. Люди соглашались из соображений удобства. Кэнди Корн Кэнди корн — яркие полосатые конфеты из смеси кукурузного сиропа и сахара, которые можно увидеть в качестве угощений на Хэллоуин. По некоторым данным, революционную сладость изобрел в 1880-х годах производитель конфет Wunderlee Candy Company в Филадельфии. Угощения не стали широко распространенным явлением до тех пор, пока другая компания не представила массово сладости в 1898 году. В то время кэнди корн носили название «Куриный корм» и продавались в коробках с лозунгом «Что-то, ради чего стоит кричать». Первоначально конфеты ассоциировались со временем сбора урожая, а с Хэллоуином их связали в 1950-х годах, когда в США дети стали ходить по соседям, выкрикивая «сладость или гадость». По материалам статьи «15 Spooky Halloween Traditions and Their Origins» Mental Floss

Странные русские произведения, о которых вы не слышали

Что, если представить самое абсурдное, дикое, выходящее за рамки приличия произведение, где топором размахивает совсем не Раскольников? «Елка у Ивановых» — пьеса Александра Введенского, члена группы писателей «Объединение реального искусства» (ОБЭРИУ). ОБЭРИУ провозглашали отказ от традиционной формы искусства и ратовали за абсурд. «Елка у Ивановых» — яркий пример «обэриутской» поэтики. В пьесе Введенского сложно уловить причинно-следственную связь, мотивацию поступков персонажей и сам сюжет. Если изначальная завязка сюжета абсолютно по-достоевски понятна: родители уходят в театр, оставляя детей на няню, а няня, которую возмутило поведение одной из девочек, решает зарубить ее топором. Родители возвращаются из театра и узнают о смерти дочери. Казалось бы, пугающая и волнительная завязка, но вполне адекватная для, например, детектива. Но Введенский не был бы «обэриутом», если бы развивал события своей пьесы в понятном читателю ключе. По ходу основного действия оказывается, что дети — и не дети вовсе. Их возраст балансирует от 1 года до 82 лет. Сосчитать детей почти невозможно, да и фамилия у каждого члена этой семьи разная, а ни одного Иванова и в помине нет. В описании суда над няней происходит пик странности: вместо того, чтобы оправдываться, няня начинает в стихотворной форме рассказывать про судебное дело Козлова и Ослова, персонажей, которые не появлялись и больше не появятся в произведении. А мать убитой на суде произносит только бессмысленные сочетания гласных и согласных. Описать все происходящее в произведении невозможно. Но самая вопиющая абсурдность, которую позволяет себе Александр Введенский, происходит в конце произведения, когда погибшую девочку оставляют в комнате, под возвышающейся над ней елкой. Сегодня пьесу Введенского можно назвать «хулиганской» и «экспериментальной». Второе странное и заставляющее покрываться мурашками произведение также написано выходцем из литературной группы ОБЭРИУ. Даниил Хармс за два года до своей смерти написал не менее абсурдистское произведение, чем Введенский. Его повесть «Старуха» рассказывает о старухе, которая пришла в комнату к рассказчику и умерла в самом начале повести. Только умерло лишь ее сознание, а вот тело продолжило жить. В попытках избавиться от старухи главный герой насильно запирает ее в чемодане, после чего этот чемодан крадет неизвестный. Невольная параллель проводится с произведениями Николая Васильевича Гоголя. Только если рассказы Гоголя состоят не только из пугающих моментов, но еще и не лишенных юмора, то повесть Хармса напоминает жуткий сюрреализм. В «Старухе» меньше абсурда, чем в «Елке у Ивановых». Повесть была написана уже после распада группы ОБЭРИУ, тогда Хармса стали относить к поставангардному творчеству. В его произведении есть логика и мотивация, это не просто «страшилка» про старуху, восставшую из мертвых. Своего героя-рассказчика автор наделяет своими чертами, вдыхает в него свой психологический портрет. Этот психологизм остался не принятым многими членами бывшего ОБЭРИУ, например, Введенским. Конечно, совсем обойти элементы абсурдизма Хармс не мог. Поэтому иногда в повести возникают не относящиеся к сюжету сцены: описание часов с вилкой и ложкой вместо стрелок, неизвестный старик, который зачем-то ищет главного героя, но его линия не имеет никакого дальнейшего развития. Несмотря на свою странность, «Старуха» считается главным произведением всей библиографии Даниила Хармса. Писатель Сигизмунд Кржижановский не относился ни к одной литературной группе, но его часто сравнивали с такими писателями, как Кафка, Борхес, Хармс и Введенский. «Неукушенный локоть» — лишь одна из новелл Кржижановского, в которой преобладают элементы абсурда. Все повествование строится вокруг мужчины, для которого главной целью жизни было укусить собственный локоть. Цепочка необратимых событий начинается с того, что об этом мужчине рассказывают газеты. «Локтизм» — так назвали явление, которое быстро вошло в массы. Пытаться укусить собственный локоть стало главным хобби всех приверженцев «локтизма». Идеей заразились не только философы, которым нравилась мысль достигнуть недостижимого, но и простой народ. В отделах одежды появляются специальные куртки «локтевки» с вырезами для локтей, чтобы было удобнее кусать локти, если, конечно, это кому-нибудь удалось бы. Заядлые алкоголики и курильщики бросили свои вредные привычки и стали «локтеманами». Кржижановский, несмотря на всю абсурдность своего произведения, поднимает вопрос «стадного чувства» в социуме. Правда, в своей необычной манере. Начало и середина ХХ века в литературных кругах ознаменовались временем экспериментальной прозы и поэзии, выхода за рамки обыденности. Тогда и появлялись футуристы, ничевоки и ОБЭРИУ — группы писателей, чьи произведения до сих пор удивляют и шокируют.

История «Девятого вала» Айвазовского

Образ «девятого вала» пришел из народного морского поверья: считалось, что в море девятая волна — сама сильная, разрушительная и даже гибельная. Этот образ используют в искусстве, в разговорной речи и даже в публицистике. В своем метафорическом смысле «девятый вал» — это опасность, рок, небесная кара и сила, которую нельзя преодолеть. Что же такое «водный/морской вал»? Это сильная волна, которая образуется на воде при помощи столкновения нескольких волн поменьше (позже это явление называли принципом интерференции). Конечно, девятая волна — не может являться самой сильной в действительности. Разные народы имели противоположные суеверия и поверья, связанные с морем. Так, древние римляне считали, что самый опасный вал идет по счету десятым, а греки больше боялись гребня третьей волны. Но в Европе самым страшным был девятый вал — как это объяснить? Все дело в нумерологии и системе счисления. В нумерологии цифра 9 означает завершение какого-то события, а вот цифра 10 — уже начало нового, т.к. в ее основе лежат цифры 0 и 1, которые начинают счет. Для европейцев цифра «9» — это кульминация и завершение. Если вспомнить литературу или кинематограф, то кульминация — самая напряженная точка в произведении, ведущая к его завершению, поэтому и волна «девятый вал» — самая сильная волна по нумерологическим исчислениям. Иван Константинович Айвазовский (его имя при рождении: Ованнес Айвазян) родился в Феодосии в армянской семье в 1817 году. Главным местом Феодосии XIX века был, конечно, морской порт. Поэтому Иван с самого детства находился в обществе матросов, слушал истории о морских приключениях и впитывал любовь к морским просторам. Уже в 8 лет будущий художник нарисовал свой первый парусник углем на стене своего дома. Талант мальчика был сразу замечен Яковом Христиановичем Кохом, феодосийским архитектором. Он подсказывал Айвазовскому, как правильно рисовать, дарил мальчику бумагу и карандаши, а также зарекомендовал его Семену Броневскому, директоржу Феодосийского музея древностей, который также начал помогать мальчику постигать искусство. В 1833 году Айвазовского устроили в Императорскую Академию худоеств Санкт-Петербурга, где он стал учиться в «пейзажном классе», затем перешел в класс «батальной живописи», где занялся морской военной живописью. Иван Айвазовский делал такие успехи, что его решили выпустить из Академии на два года раньше, чем должны были. На оставшиеся два года его отправили в Крым, где художник мог бы спокойно заниматься морскими пейзажами, а затем ему была устроена командировка за границу на шесть лет. «Девятый вал» был написан Айвазовским в 1850 году. Айвазовскому тогда было 33 года, и он уже успел зарекомендовать себя великим художником. Поэтому «Девятый вал» сразу же после появления на свет отправился на выставку в Москве. Люди приходили смотреть на новую картину Айвазовского по несколько раз в неделю, долго стояли перед ней, всматриваясь в детали. С выставки «Девятый вал» сразу уехал в Эрмитаж — его купил Николай I и подарил музею. В конце XIX века картина была передана Русскому музею, где она находится до сих пор. О чем же «Девятый вал»? Картина Айвазовского не только показывает свершившееся событие, но и рассказывает настоящую историю. Пять человек потерпели кораблекрушение в море, они хватаются за жизнь, цепляясь за балку — за то единственное, что осталось от корабля. Море продолжает бушевать, и моряки понимают, что впереди их ждет самое страшное — девятый вал. Но художник дарит надежду не только своим героям, изображенным на картине, но и зрителям, которые смотрят на эту картину. Вдалеке восходит яркое солнце, освещающее путь. Оно дарит надежду, что потерпевшие крушение смогут выжить в непреодолимой стихии. На создание своего легендарного «Девятого вала» Айвазовского могли вдохновить не только истории матросов, которые не раз попадали в шторм, но и личное переживание. За несколько лет до создания картины, в 1844 году, Иван Константинович сам находился в плавании, когда его корабль попал в шторм в Бискайском заливе. Тогда газеты писали, что судно утонуло вместе с художником, но они ошиблись. «Девятый вал» стал самым известным произведением художника, он впечатлял людей своей натуральностью, поклонники искусства признавались, что, смотря на картину Айвазовского, кажется, что море совсем рядом и ощущаются долетающие до зрителя брызги. На своем полотне Айвазовский поставил подпись не так, как принято, в углу картины, а на самом обломке, оставшемся от корабля. Словно корабль на картине «Девятый вал» носил его имя.

Кажется, чувство справедливости присуще не только людям

Чувство справедливости — требование соответствия деяния и воздаяния. Например, прав и обязанностей, труда и вознаграждения, заслуг и признания, преступления и наказания, роли людей в жизни общества и их социального положения в нем. Кажется, что такое присуще только человеку, да и то, увы, не каждому. Ведь чтобы сопоставлять вещи, нужен не только опыт, но и неплохие аналитические способности. Каково же было удивление ученых, когда они выяснили, что подобное свойственно и обезьянам! Более того — они и реагируют на несправедливость почти как мы! Группа ученых во главе с зоологом Сарой Броснан из Университета штата Джорджия в Атланте (США) взяла шесть пар бурых капуцинов. Приматам быстро объяснили: каждый должен дать лаборанту камешек, за что получит лакомство. Задание было несложным, и первое время малыши отлично справлялись. Вот только в какой-то момент лаборанты начали давать одним обезьянам виноград, а другим — огурец, хотя задание оставалось одинаковым для всех. Еду также стали получать и те капуцины, которые неправильно выполняли условия. Заметив эту несправедливость, приматы очень быстро перестали сотрудничать вовсе. Те из них, которые получали огурцы вместо винограда, принялись кидаться подачками в ученых. Чтобы удостовериться, что обезьянами двигала не зависть, а жажда справедливости, ученые повторили эксперимент, немного изменив условия. Теперь за одно и то же задание одним и тем же капуцинам давали то виноград, то огурец. А иногда в ходе выполнения задания примату показывали виноград, а в итоге давали огурец. Однако это никак не повлияло на их действия — они продолжали слушать лаборантов. Ведь все их сородичи получали одинаковые лакомства, пусть и в немного разных пропорциях. Похожего результата добились уже другие ученые с другими обезьянами — шимпанзе. Группа психологов во главе с приматологом и этологом с кафедры психологии Университета Эмори (США) взяла три пары приматов и угощала их разделенными пополам бананами. Если одной из испытуемых доставался меньший кусок, она от него отказывалась. Из этого можно сделать вывод, что чувство справедливости — не результат культурной деятельности человека, а эволюционно обусловленный процесс. Теперь понятно, почему у людей, которые выросли в разных концах света, не очень сильно различаются понятия о справедливости и унижении. Да и реакция на ущемление у всех всегда одна — сначала в ход идут эмоции, а потом включается рассудок. Зоологи считают, что обостренное чувство справедливости нужно приматам для совместного сбора плодов. Вот только специалисты пока не до конца понимают правила социальных отношений в популяциях обезьян. К счастью, у них есть все ресурсы, чтобы рано или поздно в них разобраться.

Нам легче считать до четырех, чем до пяти. И вот почему

Активность нейронов показывает, что мозг использует разные системы, когда мы считаем до четырех и когда считаем до пяти и более. Уже более ста лет исследователи знают, что люди обычно хорошо ориентируются в количестве четырех и менее предметов. Однако при увеличении числа предметов производительность заметно падает — она становится медленнее и подвержена ошибкам. Теперь ученые выяснили, почему: человеческий мозг использует один механизм для оценки четырех и менее предметов и другой — для пяти и более. Результаты исследования, полученные с помощью записи активности нейронов 17 участников эксперимента, разрешили давнюю дискуссию о том, как мозг оценивает количество объектов, которые видит человек. Результаты исследования опубликованы 2 октября в журнале Nature Human Behaviour. По словам психолога Лизы Фейгенсон, содиректора Лаборатории детского развития Университета Джона Хопкинса в Балтиморе (штат Мэриленд), находка имеет большое значение для понимания природы мышления. «По сути, речь идет об архитектуре мышления: из каких строительных блоков состоит человеческое мышление?» Дискуссия столетней давности Пределы человеческой способности оценивать большие величины озадачивали не одно поколение ученых. В 1871 г. экономист и логик Уильям Стенли Джевонс в статье в журнале Nature описал свои исследования собственных навыков счета и пришел к выводу, что «число пять, по крайней мере, для некоторых людей, находится за пределом совершенной дискриминации». Некоторые исследователи утверждают, что мозг использует единую систему оценки, которая просто менее точна для больших чисел. Другие предполагают, что расхождение в производительности возникает из-за наличия двух отдельных нейронных систем для количественной оценки объектов. Однако эксперименты не позволили определить, какая из моделей верна. Затем группа исследователей получила редкую возможность записать активность отдельных нейронов в мозге людей, находящихся в сознании. Все они проходили лечение от припадков в университетской клинике Бонна (Германия), и в их мозг были вставлены микроэлектроды для подготовки к операции. Авторы показывали 17 участникам эксперимента изображения от нуля до девяти точек на экране в течение половины секунды, а затем спрашивали, какое количество элементов они видели — четное или нечетное. Как и ожидалось, ответы участников были гораздо более точными, если они видели четыре или меньше точек. Из предыдущих исследований ученые уже узнали, что существуют специализированные нейроны, связанные с определенным количеством предметов. Одни из них срабатывают в первую очередь при предъявлении одного предмета, другие — при предъявлении двух предметов и т.д. Анализ активности нейронов участников показал, что нейроны, специализирующиеся на числах 4 и менее, очень специфично и избирательно реагируют на предпочитаемые ими числа. Нейроны, специализирующиеся на числах от 5 до 9, реагировали не только на предпочитаемое число, но и на числа, непосредственно соседствующие с ним. Пронумерованные нейроны «Чем выше было предпочитаемое число, тем менее избирательными были эти нейроны», — говорит соавтор исследования Андреас Нидер, физиолог животных из Тюбингенского университета (Германия). Например, нейроны, специфичные для 3, будут реагировать только на это число, в то время как нейроны, предпочитающие 8, будут реагировать не только на 8, но и на 7 и 9. В результате люди допускали больше ошибок при попытке количественно оценить большее число объектов. Это говорит о наличии в мозге двух различных «систем чисел». Нидер был удивлен, поскольку ранее он считал, что существует только один механизм. «Мне было трудно поверить, что действительно существует такая разделительная линия. Но, основываясь на этих данных, я вынужден с этим согласиться», — говорит он. Фейгенсон согласна с этим выводом. «Это великолепные результаты, — говорит она, — которые дополняют результаты поведенческих исследований, свидетельствующих о том, что две ментальные системы помогают представлять количество объектов. По материалам статьи «Your Brain Finds It Easy to Size Up Four Objects But Not Five—Here’s Why» Scientific American

Я и Вы (Да, я знаю, я вам не пара)

Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из другой страны, И мне нравится не гитара, А дикарский напев зурны. Не по залам и по салонам, Темным платьям и пиджакам — Я читаю стихи драконам, Водопадам и облакам. Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьет, А не рыцарем на картине, Что на звезды смотрит и ждет. И умру я не на постели, При нотариусе и враче, А в какой-нибудь дикой щели, Утонувшей в густом плюще, Чтоб войти не во всем открытый, Протестантский, прибранный рай, А туда, где разбойник и мытарь И блудница крикнут: вставай! 1918 год Николай Гумилев

7 художественных книг для легкого летнего чтения

Лето — это время, когда всем хочется легкости и расслабления. Даже чтение должно быть легким, захватывающим и интересным, а размышления в духе Достоевского и Толстого лучше оставить на долгие зимние вечера. Вряд ли томик «Преступления и наказания» получится непринужденно читать у бассейна или на пляже. Специально на такой случай — подборка из семи книг. Джек Керуак «Бродяги Дхармы» Второй по популярности роман классика американского бит-движения Джека Керуака. Многие обычно довольствуются книгой «На дороге», но совершенно зря обходят стороной это произведение, к тому же оно тематически продолжает первую книгу. Автор продолжает писать в стиле автобиографичного повествования, предлагая читателю узнать о событиях, которые происходили с ним после первого путешествия по Америке. Главный герой романа колесит по стране, и на этот раз не только в поисках себя как личности, но и чтобы обрести свое истинное «я». Керуак в ту пору сильно увлекся буддизмом, доступным языком изложив в книге основные концепции этого течения для среднестатистического жителя Запада. Читателю гарантировано захватывающее путешествие вместе с автором не только по просторам Соединенных Штатов, но и к своей душе. Джером Сэлинджер «Над пропастью во ржи» Культовая книга еще одного классика американской литературы. Это произведение, которое в разном возрасте воспринимается по-разному, но непременно легко и интересно. Вместе с главным героем романа Холденом Колфилдом читателю предстоит пережить множество интересных событий, наблюдая за взрослением и становлением персонажа в довольно короткий промежуток времени. Кроме того, такая книга — отличный шанс вспомнить самого себя в подростковом возрасте, понять переживания героя, пофантазировать о его будущем и соотнести его судьбу со своей собственной. Приятный плюс — роман написан живым языком, который облегчает восприятие текста, но при этом делает его совершенно волшебным и неповторимым. Сергей Довлатов «Заповедник» Еще одна рекомендация на лето — повесть Сергея Довлатова, которая сегодня считается классикой и главным произведением писателя. Главный герой (сам Довлатов) приезжает работать в Пушкинский заповедник в село Михайловское, где прошла одна из ссылок поэта. Там ему придется не только работать экскурсоводом, выстраивать отношения с эксцентричными и странными персонажами вокруг, но и наконец разобраться в собственной жизни. «Заповедник» легко осилить за пару-тройку часов. Особенность прозы Довлатова — короткие, рубленые фразы, активно двигающие повествование вперед. Читатель даже не успеет заметить, как оказался на середине книги. Также в «Заповеднике» присутствуют юмор и остроумие, которые помогают автору описывать происходящие события и находить смешное там, где его на первый взгляд и нет вовсе. Читается повесть, как говорится, взахлеб. Дуглас Адамс «Автостопом по галактике» Британский юмор — вещь особенная и порой непонятная русскому читателю. Это утверждение верно, но не в отношении прозы Дугласа Адамса. Поэтому смело можно брать роман «Автостопом по галактике» и отправляться в межзвездное путешествие с англичанином Артуром Дентом, ведь другого выхода нет — Земля уничтожена, а на ее месте будет проложена гиперпространственная магистраль. Теперь герою предстоит мотаться по самым разным уголкам Вселенной с новыми товарищами, постоянно влипать в невероятные истории, а также узнать, как дельфинам удалось покинуть Землю перед уничтожением и почему ответ на главный вопрос «жизни, вселенной и вообще» — это число 42. Эрнест Хемингуэй «Фиеста» Это один из самых популярных романов Эрнеста Хемингуэя не на военную тематику. Перед читателем открывается панорама Франции и Испании 1920-х годов. Главный герой — американский журналист Джейк Барнс, который все свое время проводит в бесконечных разговорах с многочисленными знакомыми, то и дело встречающимися ему на парижских улицах, в попытках отвлечься от душевных ран, полученных на фронтах Первой мировой войны. С компанией друзей Барнс отправляется в Испанию, чтобы посетить традиционную фиесту, посмотреть на бой быков и, возможно, наконец разрешить любовную драму с красавицей леди Эшли. «Фиеста» — отличный шанс для читателя окунуться в атмосферу послевоенной жизни того времени, побывать на корриде и понять, что сама жизнь является бесконечным праздником, главное — не забывать об этом. Орхан Памук «Мои странные мысли» Крупный роман турецкого писателя Орхана Памука охватывает полвека жизни его героев в Стамбуле. В центре внимания — торговец бузой Мевлют Караташ, на фоне существования которого читателю открывается удивительная история превращения Стамбула из обычного города в мегаполис. А невероятные повороты в судьбе героев и сюжетные ходы будут держать внимание до самого конца. Плюс ко всему, эта книга — прекрасная возможность увидеть, чем руководствуются все турецкие киноделы при создании их непревзойденных сериалов, столь популярных в России сегодня. Также «Мои странные мысли» наверняка придутся кстати всем, кто или уже был, или только хочет посетить Турцию. Книга может стать своеобразным путеводителем по Стамбулу. Осторожно, после ее прочтения захочется заглянуть в некоторые его места. Жан-Мишель Генассия «Клуб неисправимых оптимистов» Книга, увидевшая свет в 2009 году, мгновенно стала современной классикой, а ее автор получил Гонкуровскую премию и восторженные отзывы читателей и критиков. Генассия погружает в мир Парижа начала 1960-х годов. Главный герой — подросток Мишель Марини, который практически ничем не отличается от своих сверстников, разве что очень любит фотографировать и читать книги. Однажды судьба приводит Мишеля в странное место — заднюю комнату парижского бистро, которую посетители называют Клубом неисправимых оптимистов. Вместе с героем читатель пройдет через водоворот головокружительных событий, познакомится с удивительными и странными людьми, подружится с русскими эмигрантами и самим Жаном-Полем Сартром. Не так давно автор выпустил продолжение — роман «Земли обетованные». И тем, кто столкнется с этим автором впервые, не придется ждать 14 лет, чтобы узнать, что же произошло с героями дальше.