Три популярных мифа о смартфонах, которые считали правдой

Смартфоны часто становятся первым, к чему люди прикасаются утром, и повсюду сопровождают в течение дня. Нравится это или нет, но вы, вероятно, постоянно думаете о своем гаджете. Поэтому вполне логично, что возникло множество мифов, связанных с телефонами. Люди подозревают их в прослушке, верят в народные методы, которые якобы ускоряют работу смартфонов, и порой задаются вопросом, могут ли они стать причиной взрыва. Вот три распространенных мифа, о которых надо знать каждому владельцу такого устройства. Телефон способен взорвать заправку Это один из старейших мифов, практически ровесник мобильных телефонов. И он настолько распространен во всем мире, что до сих пор на некоторых заправочных станциях можно увидеть знаки, предупреждающие людей не пользоваться телефоном во время заправки автомобиля. Почему-то считается, что гаджет может дать искру и тем самым воспламенить пары бензина. Однако, судя по всему, такого никогда не случалось. Нефтяной институт (The Petroleum Institute) на своем сайте заявил, что им «не удалось задокументировать ни одного инцидента, вызванного мобильным устройством». И если этого вам недостаточно, чтобы поверить, то еще в 2003 году участники телепередачи «Разрушители легенд» пыталась взорвать заправку с помощью телефона, но у них ничего не вышло. Важно отметить, что пялиться в смартфон во время заправки машины — это плохая идея. Всегда полезно быть внимательным в этом процессе хотя бы для того, чтобы случайно не пролить топливо на землю (или на себя). Но если телефон зазвонит, вы можете ответить, не опасаясь взрыва. Смартфон всегда вас прослушивает Это не так (или не совсем так). Многие люди уверены, что телефоны постоянно подслушивают разговоры и используют эту информацию, чтобы показывать им рекламу. У большинства найдется история, которая, казалось бы, это подтверждает: например, они просто упомянули в беседе какой-то товар, а на следующий день увидели рекламу именно его в одной из соцсетей. Это кажется логичным объяснением вторжению в частную жизнь, но ни одному исследователю так и не удалось убедительно доказать, что это действительно так. Издание Consumer Reports в 2018 году заявило, что «не удалось найти каких-либо доказательств такой слежки», и до сих пор нет ни одного исследования, подтверждающего это. Телефоны на Android и iOS прислушиваются к своим сигнальным словам («Окей, Гугл» или «Привет, Сири»), но нет никаких свидетельств того, что они записывают все подряд и отправляют расшифровки. Некоммерческая организация Electronic Frontier Foundation, которая уж точно подняла бы шум по этому поводу, если бы выявила нарушения, заявила, что реальная проблема в другом. Как правило, данные поступают не с вашего микрофона, а с теневого рынка «брокеров данных» и гигантских рекламных платформ, отслеживающих вас в интернете и создающих весьма обоснованные предположения о покупательских привычках. Ваша паранойя понятна — реклама может быть пугающе точной. Однако технологические компании более чем способны показывать персонализированные предложения, не записывая ваши повседневные разговоры. Закрытие приложений улучшает производительность Телефон вот-вот разрядится, и вы вручную закрываете все приложения, которые были открыты. Наверняка вы так делали, ведь это кажется логичным. Однако данное действие не только бесполезно — оно способно замедлить работу устройства. Закрытие приложений на смартфоне работает не так, как на компьютере. Операционные системы Android и iOS приостанавливают работу приложений, которые не используются. Это означает, что их закрытие не приносит никакой пользы для устройства. Если не верите, посетите официальные сайты компаний: ни Google, ни Apple не рекомендуют закрывать приложения для экономии заряда батареи или системных ресурсов. Старший вице-президент Apple по разработке программного обеспечения Крейг Федериги публично заявлял, что закрытие приложений не помогает продлить срок службы аккумулятора. Более того, оно может даже навредить, потому что в следующий раз при запуске телефону придется загружать приложение заново, что только расходует энергию. Если вы хотите сэкономить заряд батареи, есть вариант получше — режим энергосбережения, отключающий фоновые процессы. Он находится в панели управления обеих операционных систем. Уведомления будут приходить с небольшой задержкой, зато аккумулятор проработает дольше. В следующий раз, когда вам потребуется продлить жизнь телефона, попробуйте этот способ и забудьте о бессмысленном закрытии приложений. По материалам статьи «3 common smartphone myths you probably thought were true» Popular Science

Как собаки «читают мысли» своих хозяев

Ваша собака наклоняет голову, когда вы плачете, беспокойно ходит взад-вперед, когда вы напряжены, и каким-то образом оказывается рядом в самые тяжелые моменты. Совпадение? Нет, нисколько. Особые способности собак Тысячи лет совместной эволюции наделили собак особыми способностями воспринимать голоса, лица и даже химические процессы в мозге человека. Психика собаки запрограммирована считывать ваше эмоциональное состояние — от специальных областей мозга, обрабатывающих вашу речь, до окситоцина, уровень которого резко повышается при встрече взглядом. Доказательства этого удивительного эмоционального интеллекта кроются в самом мозге. У собак, как и у людей, есть особые участки мозга, чувствительные к голосу. В ходе исследования в 2014 году венгерские ученые с помощью нейровизуализации обнаружили, что в височной коре собак есть области, отвечающие за обработку голоса, которые активируются в ответ на звуки. Животные реагируют не только на сам звук, а еще на его эмоциональный тон. Сканирование показало, что звуки, наполненные эмоциями — смех, плач, гневный крик — активируют у собак слуховую кору и миндалевидное тело, отвечающие за обработку эмоций. Кроме того, питомцы умело распознают лица. При виде изображений человеческих лиц их мозговая активность повышается. Польское исследование 2024 года показало, что вид знакомого лица активирует у собаки центры вознаграждения и эмоций. Это значит, что мозг вашего любимца обрабатывает вашу мимику. Однако собаки не просто наблюдают за эмоциями, они могут подхватывать их. Исследователи называют это эмоциональным заражением — базовой формой эмпатии, когда одно существо отражает состояние другого. Японские ученые в 2019 году обнаружили, что в стрессовые периоды у некоторых пар собака-человек даже синхронизируются их сердечные ритмы. Это похоже на автоматическую эмпатию, возникающую в результате тесной связи. Сочувственные зевки или скулеж, скорее всего, обусловлены условной реакцией и эмоциональной настройкой, а не буквальным отражением вашего сознания. Химические связи Самым удивительным открытием в области связи между человеком и собакой, возможно, является химическая связь. Когда питомцы и их хозяева с нежностью смотрят друг на друга, у обоих выделяется окситоцин, так называемый гормон любви, что подтвердили японские ученые в ходе исследования 2015 года. Эта окситоциновая петля укрепляет связь между хозяином и собакой, как и зрительный контакт между родителем и младенцем. Удивительно, но этот эффект свойственен только домашним собакам: выращенные людьми волки не реагировали на взгляд человека подобным образом. В процессе одомашнивания у собак развилась межвидовая окситоциновая связь, которая эмоционально привязала их к людям. Поэтому проникновенный взгляд вашего питомца химически скрепляет вас двоих. Кроме того, собаки хорошо умеют читать язык человеческого тела и мимику. Эксперименты показали, что домашние собаки способны отличить улыбку от злого выражения лица даже на фотографиях. При обработке эмоциональных сигналов у питомцев больше задействовано правое полушарие мозга: оценивая выражение лица, они обычно смотрят на левую сторону человека. Эта же закономерность наблюдается у людей и приматов. Собаки полагаются на несколько органов чувств, чтобы понять ваше состояние. Фраза, сказанная в расслабленной позе высоким тоном голоса с нотками радости, несет совершенно иное сообщение, чем строгий окрик с напряженным языком тела. Примечательно, что ваши домашние любимцы могут даже распознавать эмоции по запаху. Итальянские и португальские исследователи в 2018 году выявили у собак, которым давали нюхать пот испуганных людей, больше признаков стресса по сравнению с теми, кто подвергся воздействию пота «счастливых» людей. Получается, что ваше напряжение или страх неприятны для питомца, в то время как ваше расслабленное состояние действует на него умиротворяюще. Созданы для дружбы Как собаки стали настолько восприимчивыми к человеческим эмоциям? Ответ кроется в их эволюционном пути рядом с людьми. Мозг собак меньше, чем у их диких предков волков, но в процессе одомашнивания он, возможно, перестроился, чтобы улучшить социальный и эмоциональный интеллект. Подсказки дает российский эксперимент по одомашниванию лисиц. У животных, выведенных для приручения, наблюдалось увеличение серого вещества в областях, связанных с эмоциями и системой вознаграждения. Эти результаты опровергают предположение, что одомашнивание делает животных менее умными. Разведение животных в атмосфере дружелюбия и общения способно улучшить нейронные пути, помогающие им формировать связи. У собак за тысячи лет жизни в качестве компаньонов мозг развил тонкую систему нейронных связей, отвечающую за считывание социальных сигналов человека. Хотя мозг вашей собаки может быть меньше, чем у волка, он, возможно, уникальным образом оптимизирован для любви и понимания. Скорее всего, питомец не размышляет о причинах вашего расстройства и не осознает, что у вас есть собственные мысли и намерения. Зато он превосходно улавливает те эмоции, которые вы проецируете, и соответствующим образом на них реагирует. Собаки не умеют читать мысли в прямом смысле этого слова, но, распознавая поведение и чувства, они эмоционально отвечают так, как мало кто из животных способен. В суматошном современном мире эта межвидовая эмпатия является не просто трогательным качеством, она имеет эволюционное и социальное значения, напоминая, что язык дружбы порой выходит за рамки слов. По материалам статьи «Your dog can read your mind – sort of» The Conversation

Психоанализ и кино

В 1895 году Зигмунд Фрейд опубликовал фундаментальный труд «Изучение истерии», который положил начало новой научной дисциплине — психоанализу. В этом же году братья Люмьер создали первый кинопроектор и представили публике новый вид искусства — кинематограф. Однако прямая связь между двумя феноменами культуры возникла не сразу. Сам Фрейд не видел в кино значимой художественной ценности, относился к нему с известной долей скепсиса и не интересовался развитием кинематографа. Его позицию наглядно иллюстрирует случай 1925 года, когда голливудский продюсер Сэмюэл Голдвин предложил ему 100 тысяч долларов за участие в фильме. Фрейд отверг предложение моментально и без раздумий, продемонстрировав свое принципиальное нежелание иметь дело с киноиндустрией. Тем не менее его последователи восприняли кинематограф иначе и начали активно использовать психоаналитические идеи при его изучении. Австрийский режиссер Георг Вильгельм Пэбст, работая над фильмом «Секреты души», обратился за консультацией к Карлу Абрахаму и Хансу Сашу. Психоаналитики предложили сюжетную линию, в которой врач-психоаналитик посредством анализа сновидений помогает пациенту избавиться от фобии ножей и импотенции. В результате картина продемонстрировала с высокой точностью те механизмы работы сновидения, которые описывал Фрейд: смещение, сгущение и символическое представление. Так, идеи психоанализа достаточно рано нашли отражение в кинематографе, даже несмотря на равнодушие их создателя к экранному искусству. В 1950-е годы психоаналитики начали рассматривать кино не только как художественное явление, но и как важный инструмент для обучения и иллюстрации психоаналитических идей, подобно тому, как прежде они использовали интерпретацию пьес Ибсена, Шекспира или Софокла. Постепенно оформилась отдельная область — психоаналитическая кинокритика. Французский журнал Cahiers du Cinema регулярно публиковал исследования американских и европейских фильмов, вскоре аналогичные публикации начали выходить в британском журнале Screen, а затем в американских изданиях Camera Obscura и Discourse. Знаковым стало решение редакции Международного журнала психоанализа в 1997 году включить в издание не только рецензии на книги, но и критические обзоры фильмов. Этот шаг закрепил признание кино как искусства, равного по значимости литературе, живописи, музыке и драматургии. В современную эпоху фильмы стали источником психологических образов, которые приобретают для зрителей то же значение, какое в V веке до н.э. имела греческая трагедия. Интерес психоаналитического сообщества к кино усилился настолько, что с 2003 года в Лондоне ежегодно проводится международная конференция «Кино и психоанализ», объединяющая аналитиков и представителей кинематографа. При этом взаимодействие психоанализа и кино не ограничивается историческим родством. Сегодня наблюдается все более глубокое проникновение психоаналитических идей в кинопроизводство. Режиссеры все чаще прибегают к консультациям психоаналитиков, понимая, что при создании убедительных образов, характеров и психологических сюжетных линий невозможно обойтись без психоаналитических концепций. Методология анализа кино Современные психоаналитические исследования предлагают несколько подходов к интерпретации фильмов. Критики часто комбинируют их для получения более полного понимания природы киноискусства. Анализ литературной основы фильма и характеров героев Изначально психоаналитическая кинокритика рассматривала фильмы как особую форму литературы. Некоторые исследователи оспаривали этот метод, утверждая, что анализ вымышленных героев имеет ограниченную ценность. Однако Фрейд успешно применял аналогичный подход к пьесам Ибсена, демонстрируя высокий уровень наблюдательности и литературного анализа человеческой природы. Анализ фильма как отражения субъективности режиссера Этот метод рассматривает киноленту как выражение внутреннего мира ее автора. Критики исследуют биографию режиссера, его личный и социальный опыт, чтобы выявить, каким образом жизненные события влияют на сюжет и характеры персонажей. Этот подход особенно востребован при анализе политических фильмов, где важно учитывать социально-исторический контекст. Анализ зрительского восприятия Современная психоаналитическая кинокритика уделяет большое внимание индивидуальным реакциям зрителей. Исследователи изучают, как зритель эмоционально переживает судьбы героев и какое личное значение фильм приобретает для него. Вариацией метода является трактовка зрительских реакций как контрпереноса: фильм воспринимается как «пациент», режиссер играет роль родительской фигуры, а зритель выступает в позиции аналитика. Анализ кино как средства художественного выражения Данный метод изучает кино как самостоятельный художественный язык. В отличие от первых трех, он фокусируется не только на сюжете, но и на выразительных средствах кинематографа, особенностях формы и восприятия. Для российского зрителя первые три подхода привычнее, тогда как четвертый пока менее распространен. Работа сновидения и «киновидения» Большинство исследований сосредотачиваются на сходстве между экраном кино и экраном сна. Режиссеры-авангардисты часто создавали фильмы, которые можно понимать лишь как сновидения. Попытки рационального анализа таких картин неизбежно вызывали фрустрацию, но использование принципов работы сна — сгущения, смещения, символизации, драматизации и подвижности катексиса — позволяло приблизиться к их пониманию. Уже в 1916 году гарвардский психолог Хьюго Мантерберг предположил, что монтаж кадров отражает работу мышления точнее, чем письменный текст. К 1931 году американскую киноиндустрию стали называть «Фабрикой грез», подчеркивая ее родство со сновидениями. Кино воздействует на органы чувств интенсивнее, чем литература, и напрямую обращается к бессознательному. Структура фильма устроена так, что лишь часть информации доходит через повествование, тогда как главную роль играют звук и визуальный ряд. Звуковые и визуальные образы, как и язык сна, несут скрытое значение. Подобно тому, как во сне цензура ослабляет контроль Эго и позволяет желаниям Ид проявляться в замаскированной форме, кино использует символы, которые бессознательно воспринимаются зрителем. Музыка усиливает воздействие, создавая непрерывный эмоциональный поток, а звуки дыхания, биения сердца или шумы природы вызывают инстинктивные реакции и усиливают тревогу или напряжение. Просмотр фильма в темном зале способствует регрессии: Эго ослабевает, и зритель оказывается ближе к бессознательному. Пассивность восприятия усиливает удовольствие, а экран превращается в партнера по «киновидению», помогая переработать эмоциональные переживания. Фильмы выполняют функцию безопасного проживания вытесненных желаний и страхов. Экран становится контейнером для личных и коллективных проекций. Успех популярных картин объясняется тем, что они отражают массовые подавленные желания, страх старения, нарциссические тревоги или конфликты идентичности. Яркий пример — образ Джеймса Бонда, который воплощает идеальное Я зрителя: он побеждает врагов, добивается женщин, нарушает законы физики и остается безнаказанным. Подобные фильмы востребованы именно потому, что они удовлетворяют бессознательные стремления и позволяют безопасно пережить фантазии, недоступные в реальности. Работа «киновидения» и работа шутки Помимо сновидений, важным механизмом психической разрядки является юмор. Фрейд указывал на сходство работы сна и шутки. Юмор действует двояко: он позволяет Ид выразить желания в замаскированной форме и одновременно удовлетворяет Супер-Эго, высмеивая эти же импульсы. Кинематограф активно использует эти механизмы. В комедиях сцены насилия или сексуальности изображаются так, чтобы они теряли угрозу, присущую реальной жизни. Для этого применяют мультфильмацию, подчеркнуто искусственные визуальные приемы, комические звуковые эффекты и легкую музыку. Благодаря этому Ид получает удовлетворение, а Супер-Эго сохраняет чувство спокойствия. Легкие комедии обращаются преимущественно к Ид, черные комедии — к Супер-Эго. Если же зритель воспринимает фильм как оскорбительный, его Супер-Эго блокирует бессознательные процессы, и юмор перестает работать. Таким образом, кино, сновидения и шутки используют схожие механизмы психической переработки: они снимают напряжение, возникающее при подавлении Ид, и обеспечивают внутреннее равновесие. Однако работа «киновидения» проявляется более осознанно, чем работа сна. Процесс «киновидения» включает: • исполнение желания в замаскированном виде; • регрессию; • использование механизмов сна (сгущение, смещение, символизацию, драматизацию, подвижность катексиса); • переработку травматических переживаний; • удовлетворение Супер-Эго; • обращение к бессознательному через звук и образ при сохранении дистанции; • поиск объекта; • ощущение принадлежности к коллективу. Один из пациентов однажды шутливо заметил: «Смотреть кино вредно», имея в виду сильное эмоциональное возбуждение. Однако понимание механизмов «киновидения» позволяет утверждать обратное: фильмы приносят пользу, помогая человеку регулировать психическую жизнь и справляться с внутренними конфликтами. Кино о психоанализе Интерес между психоанализом и кино носит двусторонний характер. С одной стороны, аналитики изучают фильмы, с другой — режиссеры стремятся показать психоаналитический процесс на экране. В художественных фильмах сцены психоаналитических сессий чаще строятся на воображении режиссера, чем на реальной практике. Создание документального фильма о настоящих сессиях сталкивается с серьезными трудностями: психоанализ основан на доверии и интимности между аналитиком и пациентом. Камера нарушает приватность, вмешивается в динамику переноса и контрпереноса, ограничивает свободу аналитика и вызывает у участников страх критики. Михаэль Брэйли отмечал, что видеозапись создает иллюзию подлинности, но фактически искажает процесс и делает его «антитерапевтичным». Художественный кинематограф способен передать суть психоанализа без нарушения этических границ. Используя клинические случаи, метафорические образы и эмоциональные переживания, режиссеры могут показать работу с Эдиповым комплексом, переживание детских ограничений, способы переработки травм. Такая реконструкция создает у зрителя опыт сопереживания и понимания психоаналитической практики, сохраняя при этом необходимую дистанцию. Желание визуализировать психоанализ остается актуальным. В будущем можно ожидать появления не только иронических и комедийных трактовок, но и глубоких художественных и документальных фильмов, способных отразить психологическую сложность аналитического процесса.

Когда появились кредиты?

Кредит всегда сопровождал человека на протяжении всей истории. Люди строили города, осваивали новые земли, начинали торговлю и ремесла — и почти всегда им требовались дополнительные ресурсы. Одни брали взаймы, другие давали, а общество вырабатывало свои правила и законы, регулирующие эти отношения. Смена эпох приносила новые формы кредитования: от натуральных займов зерном и скотом до современных ипотек, автокредитов и микрозаймов. История кредитов — это не только экономическая, но и культурная летопись человечества, в которой отражены представления о справедливости, богатстве и долге. Древний мир (III тысячелетие до н.э. — V век н.э.) Практика, напоминающая современное кредитование, возникла задолго до появления денег. Первые документированные свидетельства о займах относятся к III тысячелетию до н.э., к государствам Ассирии, Вавилона и Египта. Тогда кредиты имели натуральную форму: зажиточные люди давали бедным крестьянам зерно для посева, скот или орудия труда. Возврат производился с «надбавкой» — например, отдавали не один, а полтора мешка зерна. Законы регулировали эту сферу крайне сурово. В Вавилоне, по своду законов Хаммурапи, неплательщик мог отдать кредитору не только имущество, но и членов своей семьи для долгой отработки «процентов», ведь они в то время были бесчеловечными. В Египте и Греции кредит также строился на залогах: в качестве обеспечения выступали дома, земля, рабы. В античных полисах ключевую роль играли храмы — именно они аккумулировали резервы и выступали в роли кредитных центров. В Риме долговые обязательства носили еще более жесткий характер. Заемщик, не вернувший долг, попадал в долговую тюрьму или становился рабом. Кредитор имел право продать должника на рынке. Однако именно здесь кредит приобрел современные черты: появились профессиональные ростовщики, займы начали выдавать в денежной форме и использовать для развития торговли. Слово «кредит» восходит к латинскому credere — «верить, доверять». Средние века (V — конец XV века) С падением античного мира кредит сохранился, но церковь резко ограничила его развитие. Католические соборы и папы объявляли ростовщичество тяжким грехом. В XII веке папа Александр III запретил давать деньги под проценты, угрожая лишением причастия и христианского погребения. В XIII веке папа Григорий X ужесточил санкции до изгнания из страны. Несмотря на запреты, спрос на займы сохранялся. Короли и знать изымали имущество у ростовщиков, а сами пользовались их услугами в тайне. С XIV века итальянские банкиры нашли выход: вместо денег они выдавали заемщикам векселя, которые обязывали выплатить сумму с процентом в установленный срок. Это стало прототипом современного безналичного кредита. В XV веке во Франции появились первые ломбарды. Идею предложил монах Бернабе де Терни: его целью было снизить грабительские ставки (200–300% годовых) и сделать кредит более доступным для простых людей. Новое время (XVI — начало XX века) Эпоха Возрождения легализовала кредит. С XVI века в Европе начали работать коммерческие банки, основными клиентами которых стали торговцы и промышленники. Государство не запрещало кредитование, а регулировало его: устанавливало максимальные процентные ставки. Знать активно пользовалась займами для покупки предметов роскоши, проведения праздников и даже ведения войн. Простые горожане и крестьяне брали деньги у ростовщиков или закладывали имущество в ломбардах. Кредиторы требовали в залог драгоценности, дома и даже целые поместья. В этот период появился еще один вид кредита — покупка товаров в рассрочку у ремесленников и торговцев. Мясники, пекари, портные и бакалейщики годами снабжали постоянных клиентов «в долг». Настоящий прорыв произошел в эпоху промышленной революции XVIII–XIX веков. Рост производства и торговли потребовал новых форм кредитования. Банки открывали филиалы, расширяли клиентскую базу и активно финансировали экономический рост. Новейшее время (XX — начало XXI века) Массовое потребительское кредитование возникло в середине XX века. После Второй мировой войны банки вышли на рынок частных займов: кредиты стали использовать для покупки автомобилей, бытовой техники, мебели. История кредита подарила миру новые понятия. Так, календарь возник как инструмент учета долгов в Древнем Риме: «календариум» означал «долговую книгу», а «календы» — день уплаты процентов. Отрицательные числа в математике появились в Средние века именно для обозначения долговых сумм. Кредитование в России Россия прошла путь, схожий с европейским. Долгое время здесь процветало ростовщичество. Проценты были очень высокими — от 30% и выше. Крестьяне закладывали последнюю одежду, дворяне — поместья и крепостных. В середине XVIII века ростовщичество запретили, а вместо него начали формироваться первые кредитные организации. В 1754 году по указу Елизаветы Петровны открылись дворянские заемные банки в Москве и Петербурге. Максимальная ставка составляла 6% годовых. В 1817 году появился первый Государственный коммерческий банк для купцов. Частные банки существовали и раньше, но они работали с малыми суммами и только по рекомендациям. После отмены крепостного права в 1861 году кредитный рынок оживился. В конце XIX века появились специализированные банки: Крестьянский поземельный и Дворянский. Первые выдавали ссуды на покупку земли крестьянам, вторые — на жилье и имущество знати. Советское кредитование В СССР существовал потребительский кредит, но его предоставляли не только банки. Торговые организации и кооперативы выдавали рассрочку на бытовые товары. Ломбарды продолжали работать, а творческие союзы и профсоюзные кассы взаимопомощи активно кредитовали своих членов. Кассы взаимопомощи напоминали современные кооперативные фонды. Чтобы получить заем, нужно было быть членом профсоюза и ежемесячно отчислять часть зарплаты в фонд. Ссуды выдавали беспроцентно, а выплаты удерживали из заработка. Выдавали их не чаще одного раза в год. Наши дни: бурный рост и новые продукты После распада СССР кредитная система в России получила мощный импульс к развитию. Банки начали активно предлагать розничные продукты: ипотеку, автокредиты, потребительские займы. Одновременно стремительно вырос рынок микрофинансовых организаций. Они выдают «быстрые деньги» — небольшие суммы под высокие проценты. Формально это удобно, но в реальности долг растет в геометрической прогрессии. В отдельных случаях ставка достигает 800% годовых, что делает такие займы сродни средневековому ростовщичеству. Сегодня кредит — неотъемлемая часть экономики. Он помогает людям приобретать жилье, автомобили, образование, а бизнесу — развивать производство и торговлю. Вместе с тем кредит несет риски: долговая нагрузка при неосторожном обращении может превратить помощь в серьезную проблему.

Освобождающая правда о старении, о которой не говорят

Когда в последней сцене фильма «Унесенные ветром» Ретт Батлер сказал: «Честно говоря, моя дорогая, мне все равно», он, возможно, не имел в виду старение, но это было бы логичным предположением. В промежутке между 55-летием и первой скидкой для пенсионеров с вами происходит нечто удивительное. Этот момент случается незаметно, часто без какого-либо предупреждения или торжественного объявления. Вы просто вдруг осознаете, что больше не выступаете перед невидимой аудиторией, которая никогда по-настоящему и не обращала на вас внимания, но вы об этом не знали. И это великолепное, освобождающее чувство. Вы вспоминаете, как вы беспокоились о том, что подумают соседи, если вы замените прекрасный, но требующий особого ухода газон на засухоустойчивый ландшафтный дизайн? Или как вы отказались от занятий итальянским, потому что боялись показаться новичком? Со временем эти «образы» начинают исчезать, словно старые фотографии. Однако на их месте появляется нечто гораздо более ценное — ваша аутентичность. Исследования показывают, что в этом изменении есть нечто удивительное. Дело не в том, что с возрастом мы становимся небрежными или грубыми. Причина кроется в наших новых приоритетах. По мере того как все меньше лет остается впереди, а не позади, мы инстинктивно избавляемся от того, что кажется нам ненужным. Мы перестаем тратить свою энергию на то, чтобы произвести впечатление на незнакомцев, и направляем ее на то, что действительно важно. Например, 60-летняя бывшая корпоративная руководительница, которая теперь появляется на рынке в забрызганном краской комбинезоне. Она превратила свой гараж в художественную студию и не может дождаться завершения этого процесса. Когда ей было 30, она бы никогда не позволила себе выйти на улицу в таком виде. Но теперь она слишком увлечена созданием своего следующего полотна, чтобы тратить время на подбор наряда для похода за молоком. Эта свобода проявляется по-разному, и иногда даже неожиданно. Например, человек, которому за 70, вдруг понимает, что гольф — это не его игра, хотя он играл в него много лет со своими коллегами. И вместо этого он решает стать орнитологом-любителем. Или женщина отказывается от окрашивания волос в парикмахерской, считая, что седые пряди — это стильно. Или пара решает пропустить праздничное мероприятие и остаться дома в пижамах. Эти люди всегда могли быть свободными, но некоторые удивляются: «Почему я так долго ждал, чтобы понять это?» Возможно, вы никогда не ходили на уроки сальсы, потому что вашему супругу это не нравилось, а вы боялись оставаться на занятиях в одиночестве. Теперь же вы думаете: «Я хочу научиться этому, и я сделаю это». И неважно, что думают другие ученики — они даже не обращают внимание. Что еще более примечательно, так это то, что этот сдвиг подобен камешку, упавшему в середину озера и вызывающему эффект ряби. Когда вы перестаете пытаться соответствовать надуманным ожиданиям, внезапно появляется пространство для настоящих связей. Люди чувствуют вашу аутентичность. В конце концов, дружеские отношения, которые возникают, когда раскрывается ваша истинная сущность, как правило, более глубоки и приносят больше удовлетворения, чем те, которые основаны на тщательно продуманных представлениях о том, кем вы должны быть. Дело не в том, чтобы становиться эгоистичным или безразличным. Важно осознать разницу между добротой и стремлением угодить людям, а также между вниманием и самоотречением. Осознание того, что нужно говорить «нет» тому, что вас опустошает, и говорить «да» тому, что заряжает энергией, поможет вам стать лучше. Что самое печальное в этом процессе трансформации? В юности мы отчаянно искали одобрения от окружающих, но с годами осознали, что больше всего нуждаемся в одобрении от самих себя. Наконец, мы разрешаем себе быть новичками и пересматривать свои убеждения. Если вы только начинаете испытывать это чувство свободы, вас можно поздравить. Вы не теряете самообладание, вы находите свою истину. И с этой истиной, какой бы необычной она ни казалась другим, вы можете жить полной жизнью. По материалам статьи «The Liberating Truth About Aging Nobody Mentions» Psychology Today

Симуляторы работы: почему люди предпочитают виртуальный труд настоящему

В недавно вышедшей игре Tiny Bookshop вам предлагают «оставить все позади и открыть маленький книжный магазинчик у моря». Эту игру охарактеризовали как атмосферную, повествовательную и управленческую. Она создает уютную и умиротворяющую атмосферу. От Zoo Tycoon и SimCity до Tiny Bookshop — компьютерные игры всегда превращали работу в развлечение. Но недавний взрывной рост популярности «уютных симуляторов труда» открывает нечто глубокое о современной работе и о том, почему люди ищут смысл в самых неожиданных местах. Почему люди играют в работу Критики и игроки в восторге от симулятора книжного магазина, где можно часами расставлять книги на полках, рекомендовать романы и общаться с покупателями. Тем временем 15 миллионов человек купили Euro Truck Simulator 2, чтобы водить виртуальные фуры по цифровым автомагистралям. А Stardew Valley с продажами более 20 миллионов копий позволяет сбежать на виртуальную ферму, где можно выращивать репу и доить коров. Но это не просто бегство от реальности. Это то, что философы пытаются объяснить десятилетиями. Американские исследования показали, что видеоигры обладают эффектом, сравнимым с морфином. Ученые из Вашингтонского университета Хантер Хоффман и Дэвид Паттерсон разработали игру для людей с ожогами, которые страдают от хронических болей: в Snow World создается иллюзия полета над ледяным каньоном с ледяной рекой и водопадом, с которых падают снежинки. Пациенты взаимодействуют с виртуальной реальностью, и за счет этого иммерсивного отвлечения снижаются субъективные болевые ощущения. Кроме того, результаты тестирования данной игры на американских солдатах показали, что она на самом деле действовала эффективнее морфина. Также эксперты отметили, что геймификация труда успокаивает работников, которым следовало бы требовать улучшений рабочих условий. И в этом есть доля правды. Скачать Tiny Bookshop гораздо проще, чем уволиться и открыть настоящий магазин. Романтизация малого бизнеса игнорирует тот факт, что владельцы книжных часто зарабатывают мало и не имеют социальных гарантий. А игру можно в любой момент закрыть и вернуться к ней, когда захочется. С реальной работой такой фокус не пройдет. Но нельзя сказать, что эти игры являются просто бегством от реальности. Как отметила политолог Кэти Уикс, они служат «лабораториями для пострабочего воображения». Игроки не бегут от плохой работы — они репетируют лучшую. Они пытаются почувствовать, каким мог бы быть труд, если бы он служил человеческим потребностям, а не накоплению капитала. Переосмысление труда Голландский историк Йохан Хёйзинга, основоположник игровых исследований, предложил концепцию «магического круга». Когда люди начинают играть, они оказываются в особом пространстве с собственными правилами. Внутри этого круга рутинные действия обретают смысл, потому что пользователи сами выбрали находиться там. Мытье посуды утомляет, но мытье посуды в игре Unpacking — это медитативно. Канцелярская работа — душераздирающее занятие. А вот обработка иммиграционных документов в Papers, Please превращается в моральный триллер. В чем разница? В свободе выбора и согласии. Человек добровольно входит в эти пространства, превращая обязанность в игру. Карл Маркс был бы от этого в восторге. В своей теории «отчуждения труда» он утверждал, что промышленный капитализм отделил работников от того, что они производят, как они это производят и зачем. На реальной работе вы можете никогда не видеть конечный продукт, не контролировать процесс и не понимать его цель. Но что происходит в Tiny Bookshop? Вы сами выбираете ассортимент, расставляете книги на полках и продаете их покупателям, которые благодарят вас. Весь цикл виден, управляем и наполнен смыслом. Вы испытываете то, что Маркс описывал как труд, в котором вы контролируете средства производства и видите прямой результат. Работа как игра, игра как работа Люди всегда размывали эти границы. Дети, например, инстинктивно играют в «дочки-матери» или «магазин», репетируя взрослый труд через добровольное развлечение. Изменились масштаб и контекст. Взрывной рост популярности уютных рабочих симуляторов примерно в 2020 году не был случайным. Эти игры привлекли совершенно новую аудиторию, особенно женщин и людей старшего возраста, которые никогда не считали себя геймерами. Они искали не побега от реальности, а ее иную версию. Корейская игра Work Time Fun (изначально выпущенная как Baito Hell 2000) сделала пародию на бессмысленный труд в реальной жизни: игрокам предлагают закрывать ручки колпачками за виртуальные гроши. Критики называли ее «намеренно скучной». Тем не менее люди играли в нее с одержимостью, что намекает на нечто более глубокое, чем просто развлечение. Концепция «процедурной риторики», предложенная ученым и геймдизайнером Яном Богостом, объяснила, как игры формулируют тезис через свои системы, а не сюжеты. Euro Truck Simulator поощряет аккуратное вождение и своевременную доставку, делая труд приятным. Tiny Bookshop связывает каждую продажу с радостью клиента, акцентируя внимание на том, что коммерция может быть личной и значимой. Это перекликается с тем, что венгерско-американский психолог Михай Чиксентмихайи назвал «потоком» — состоянием, в котором время исчезает, потому что вы идеально балансируете между сосредоточенностью на деятельности и своими навыками. Реальная работа редко вызывает это состояние: обратная связь запаздывает, цели размыты, а сложность возрастает случайным образом. Но игры — это тщательно откалиброванные машины по созданию потока, чтобы удержать вас в идеальной точке, где труд кажется легким и приятным. Теория антрополога Дэвида Грэбера о «бредовой работе» добавляет ко всему этому еще один слой. Он утверждал, что до 40% человек втайне считают свою работу бессмысленной, называя их «галочниками», «подхалимами» и «надсмотрщиками», которые существуют лишь для управления другими менеджерами. Такая работа нарушает фундаментальную человеческую природу — потребность чувствовать себя полезными. Виртуальный труд предлагает противоположное: у каждого посетителя в Coffee Talk есть своя история, каждый урожай в Stardew Valley кого-то кормит, даже в Papers, Please ваши решения определяют жизнь и смерть. Эти игры дают ясную связь между усилием и результатом. Переход от SimCity к Tiny Bookshop отражает смену устремлений. Людей все меньше интересует управление системами и все больше — взаимодействие на человеческом уровне. Эффективность уже так не воодушевляет, многих тянет к смыслу. Миллионы людей добровольно тратят свободное время на виртуальный труд, который имитирует реальную работу, но имеет направленность, цель и видимый результат. Это уже некая форма критики. Эти игры обнажают разрыв между работой, какой она является, и работой, какой она могла бы быть. Они показывают, что проблема в труде, лишенном самостоятельности, смысла и связи. Он должен развивать, а не истощать. В следующий раз, когда кто-то спросит, зачем вы тратите время на виртуальный книжный магазин, скажите, что вы не убегаете от работы, а познаете, какой она могла бы быть. Добровольной. Осмысленной. По-настоящему продуктивной. Люди вынуждены искать это в играх, а не на рабочем месте, — и это проблема сферы труда. По материалам статьи «Tiny Bookshop: why gamers are choosing to spend their free time simulating work – according to philosophy» The Conversation

Кулибин и его изобретения, предвосхитившие будущее

Иван Петрович Кулибин, выдающийся русский механик-самоучка, появился на свет 21 апреля 1735 года в Нижнем Новгороде. Его отец, торговец мукой, планировал, чтобы сын продолжил семейное дело, и поэтому отдал его в обучение к местному дьяку для освоения грамоты и арифметики. Однако судьба распорядилась иначе. С ранних лет Ивана тянуло к механике. Перспектива скучной и монотонной жизни торговца казалась ему невыносимой, чуждой его пытливому уму и неутомимому стремлению к познанию. Эта жажда создавать что-то новое и полезное проявилась у него очень рано. В юности Кулибин самостоятельно овладел слесарным и токарным делом, начав свой творческий путь с относительно простых механизмов: деревянных флюгеров, забавных трещоток, и даже небольших водяных мельниц — миниатюрных, но работающих образцов. Однако подлинной страстью юного Кулибина стали часовые механизмы. Их сложная точность и изящество покорили его воображение. В 17 лет, увидев у соседа настенные часы, он не просто любовался ими. Ему захотелось понять принципы их работы, проникнуть в тайну их движения. Он попросил разрешения разобрать часы, чтобы изучить их устройство. Скрупулезно, с нескрываемым интересом, он разбирал механизм, изучал каждое колесико, каждую шестеренку. Это стало толчком к дальнейшему изучению часового дела и началу его пути к созданию сложнейших механизмов, которые прославили его на всю Россию. Первые достижения Иван Кулибин начал заниматься часами в молодости, быстро добившись успеха и став известным мастером в Нижнем Новгороде. После смерти отца открыл собственную мастерскую и самостоятельно изучал необходимые для работы науки. В 1767 году создал уникальные карманные часы в форме гусиного яйца с музыкальной шкатулкой и миниатюрным театром, что произвело впечатление на Екатерину II. В 1769 году его назначили заведующим механической мастерской при Императорской академии наук, где он руководил созданием часов и других приборов, став важной фигурой в области технических инноваций. Оптический телеграф В 1794 году Кулибин представил миру свое творение — «дальнеизвещающую машину». Это устройство представляло собой оптический семафор, особенностью которого являлось использование не только зеркал, но и разработанного Кулибиным фонаря с рефлектором. Благодаря этой инновации, стало возможным размещать станции передачи на значительном удалении друг от друга и обеспечивать работу телеграфа в любое время суток, а также в условиях слабой видимости, например, при тумане. Хотя Кулибин использовал распространенную во Франции Т-образную конструкцию рамы семафора, он внес существенные улучшения, разработав оригинальный приводной механизм, обеспечивающий движение рамы, а также предложил новую, более простую систему кодирования. Кулибинская кодировка была представлена в виде таблицы, что значительно повышало скорость передачи и интерпретации сигналов. Изобретение Кулибина вызвало большой интерес, но Академия наук не выделила средства на создание телеграфной линии. После успешной демонстрации «дальнеизвещающая машина» Кулибина была передана на хранение в Кунсткамеру. Одноарочный мост Прибыв в Санкт-Петербург по приглашению императрицы Екатерины II, Кулибин быстро обратил внимание на проблемы, с которыми сталкиваются жители города из-за отсутствия моста, соединяющего берега Невы. Он предложил уникальную конструкцию деревянного однопролетного арочного моста длиной около 300 метров без опор, что учитывало природные условия и судоходство. Для проверки идеи создал масштабную модель 1:10, которая выдержала нагрузки в 12 раз превышающие расчетные. Однако мост так и не был построен из-за недолговечности дерева и масштабных размеров. Первый стационарный мост через Неву — Благовещенский — появился почти через 70 лет. Тем не менее проекты Кулибина оказали значительное влияние на развитие мостостроения в XIX веке. Фонарь-прожектор «Кулибинский фонарь» являлся крупной алебастровой вазой, по очертаниям схожей с колоколом, вся внутренняя поверхность которой, имеющая параболическую форму, была усеяна зеркальными элементами. Внутрь вазы помещался источник света — обыкновенная свеча. Изначально Иван Кулибин разрабатывал это изобретение как средство освещения для морских судов, маяков, а также городских улиц и различных мастерских, как промышленных, так и художественных. Однако, к сожалению, его прожектор использовался для развлечений и увеселительных мероприятий при императорском дворе, в целях иллюминации и во время фейерверков. Впрочем, многие современные прожекторы имеют конструктивные особенности, весьма близкие к «кулибинскому фонарю». Механические протезы ног В 1791 году Иван Петрович Кулибин впервые задумался о создании протезов после обращения офицера, потерявшего ногу. Он изготовил механическую ногу, которая позволяла офицеру ходить без посторонней помощи, и впоследствии усовершенствовал конструкцию, уделяя особое внимание легкости, прочности и удобству протеза. Его протезы были выполнены из липы и состояли из двух частей, соединенных шарниром с пружиной, что обеспечивало сгибание и выпрямление ноги. Кулибин создал модели протезов на куклах, изображающих разные случаи потери ног, и отправил чертежи на рассмотрение медицинским специалистам. Хирурги признали его изобретение одним из самых совершенных для своего времени, отметив мягкость, прочность и удобство конструкции. Однако, несмотря на признание, его протезы не нашли широкого применения из-за затрат и других факторов. К сожалению, во время войны 1812 года французский шпион украл чертежи Кулибина и продал их Наполеону. Есть свидетельства того, что именно его протезы легли в основу зарубежных разработок. В итоге Кулибин опередил своих современников в создании практически пригодного металлического протеза с шарнирным коленным суставом — принципом, который долго приписывали английскому хирургу Сайсну. Лифт В 1793 году, в возрасте 64 лет, императрица Екатерина II столкнулась с серьезными проблемами со здоровьем: на ее ногах образовались трофические язвы, что крайне затрудняло подъем в ее покои, находившиеся на втором этаже дворца. Именно тогда Кулибин создал для нее специальный подъемный механизм. Стоит отметить, что первые прототипы лифтов уже начали появляться в европейских дворцах еще в середине XVIII века. Например, в Версале подобное устройство было установлено еще в 1743 году. Изобретение Кулибина представляло собой конструкцию из двух массивных столбов, между которыми перемещалась платформа с установленным на ней креслом. Когда императрица занимала свое место, два человека обеспечивали подъем или спуск платформы, используя винтовой механизм, работающий на паровой тяге. После кончины Екатерины II ее уникальное кресло-подъемник утратило свою функцию и перестало использоваться. Со временем шахта, в которой оно находилось, была замурована. Лишь в начале XXI века реставраторы Эрмитажа случайно обнаружили сохранившиеся части этого исторического устройства. Последние годы жизни В 1801 году, после вступления на престол Александра I, Иван Кулибин попросил разрешения вернуться в Нижний Новгород и завершить работу над своими изобретениями. Царь одобрил его просьбу, пообещав закрыть долги и выделить средства на создание водохода, способного плыть против течения Волги. Уже в 1780-х годах Кулибин разработал концепцию судов, использующих силу течения для движения, однако его экспериментальные образцы не получили признания в коммерческой сфере из-за более низкой стоимости традиционных перевозок. После утраты императорской поддержки и ряда неудач в реализации своих идей, включая проекты мостов и вечного двигателя, Кулибин столкнулся с тяжелыми жизненными обстоятельствами. В 1813 году он потерял дом из-за пожара и жил в нищете. Перед смертью он смог приобрести небольшое жилье, но здоровье ухудшилось, и в 1818 году он скончался в полной бедности. Этот человек, гений механики и техники, представлял собой удивительное сочетание новаторского мышления и глубокого консерватизма в повседневной жизни. Его домашний быт был прост и непритязателен, лишен тех излишеств, которые были распространены среди представителей высшего света. В отличие от многих своих современников, он не приобщался к курению табака и играм в карты. Вместо этого Кулибин находил удовольствие в поэзии, сам сочинял стихи. Он любил званые вечера, но не ради изысканных угощений или алкоголя. Кулибин совсем не пил спиртного и скорее выступал в роли остроумного собеседника, радуя гостей своим неутомимым юмором и добродушием. Его внешний вид также резко контрастировал с окружающей его средой придворной элиты. Среди блеска расшитых мундиров западного стиля, Кулибин выделялся своим традиционным длиннополым кафтаном, высокими сапогами и пышной бородой – образ, словно сошедший со страниц старинных гравюр. Это несовпадение стиля и манер нередко становилось поводом для насмешек, однако Кулибин, обладая редким остроумием и природным достоинством, с легкостью парировал все колкости, располагая к себе даже самых скептически настроенных аристократов. Его спокойствие и уверенность в себе были поразительны. О признании Кулибина свидетельствует длинный список высокопоставленных лиц, которые оказывали ему покровительство и уважение. Среди них были такие влиятельные персоны, как императрица Екатерина II, Павел I, Александр I, император Священной Римской империи Иосиф II, знаменитый реформатор, шведский король Густав IV Адольф. Перечень высоких покровителей продолжают граф Орлов и великий полководец А.В. Суворов. Этот впечатляющий список подтверждает исключительный талант Кулибина и его важную роль в жизни России того времени. Неудивительно, что его имя стало нарицательным и до сих пор на слуху, а изобретения служат прообразом для многих современных технологий.

Неботерапия: как созерцание неба помогает обрести гармонию

Природа нашей планеты — безмолвный и мудрый гигант, хранящий тайны тысячелетий. Горы, вулканы, древние леса — они были свидетелями рождения и упадка цивилизаций, тихими наблюдателями всей человеческой истории. Когда мы, современные люди, погруженные в бесконечный поток дел и тревог, сталкиваемся лицом к лицу с этой грандиозностью, происходит удивительное: мы интуитивно ощущаем себя частью чего-то неизмеримо большего. Наши проблемы, еще вчера казавшиеся всепоглощающими, вдруг отступают, теряя свою власть перед лицом вечного и безграничного. Но что делать, если у нас нет возможности сорваться к океану или в горы? Ответ, как это часто бывает, лежит на поверхности — буквально. Над нами ежесекундно находится самый доступный и могущественный целитель — небо. Сегодня я хочу поговорить о том, что можно условно назвать «неботерапией»: простой, глубокой практике, которая может изменить наше восприятие мира и самих себя. Почему небо? Возвращение к истокам Вспомните детство. Как часто вы лежали на траве, глядя ввысь и мечтая? Вы видели в облаках драконов, корабли или сказочные замки. Это было не просто развлечение — это был акт чистого присутствия «здесь и сейчас», когда ум отключался от суеты и полностью растворялся в моменте. Небо манило нас своей красотой и загадочностью, и мы, не задумываясь, шли на его зов. Это влечение — в нашей крови. Оно воспето в искусстве на протяжении всей истории человечества. Художники, от романтиков до импрессионистов, одержимо пытались запечатлеть мимолетное настроение заката, грозовую мощь или бездонную синеву ясного дня. Небо на их полотнах — не фон, а полноценный персонаж, передающий всю гамму человеческих чувств: от тоски до восторга. В литературе оно часто становится зеркалом души героя. Вспомните культовую сцену из «Войны и мира» Льва Толстого. Раненый Андрей Болконский лежит на Аустерлицком поле и видит над собой «высокое небо, не ясное, но все-таки неизмеримо высокое, с тихо ползущими по нем серыми облаками». В этот момент его честолюбивые мечты о славе, его боль и страх — все меркнет перед этим вечным, спокойным величием. «Как же я не видел прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец», — думает он. Небо становится для него точкой отсчета, символом истинных ценностей, открывающимся за порогом страданий. Но почему сегодня, став взрослыми, мы разучились смотреть вверх? Что мешает нам делать то же самое в городе, по дороге на работу или во время обеденного перерыва? Суета, рутина, бесконечный поток мыслей — наши главные барьеры. Мы разучились видеть то, что всегда доступно, всегда бесплатно и всегда прекрасно. Когда мы поднимаем голову и позволяем себе просто смотреть на небо, мы запускаем несколько мощных психологических процессов. Эффект перспективы Наши проблемы, тревоги и конфликты кажутся нам огромными, когда мы смотрим на них с расстояния нескольких сантиметров — изнутри собственной головы. Но стоит встретиться взглядом с бескрайним пространством, как включается «космический масштаб». Мы осознаем, что являемся частью огромной, работающей по своим законам Вселенной. На фоне этой вечности и грандиозности наши сиюминутные трудности закономерно уменьшаются в размерах. Это не обесценивание наших переживаний, а здоровая коррекция оптики. Проблема не исчезает, но мы начинаем видеть ее в истинном размере, а не в раздутом тревогой виде. Эффект подключения к «Большому Я» Постоянно находясь в замкнутом пространстве своих мыслей и социальных ролей (я — сотрудник, родитель, должник), мы идентифицируем себя с этим ограниченным «Я». Созерцание неба — это акт трансценденции, выхода за пределы собственного эго. Мы ощущаем себя не отдельной песчинкой, а частью целого — природы, планеты, космоса. Это чувство принадлежности к чему-то великому и вечному снимает груз изолированности и одиночества, дарит глубинное, экзистенциальное успокоение. Мы наполняемся могуществом и красотой той системы, частью которой являемся. Эффект осознанности и «мягкого» внимания Небо — идеальный объект для практики осознанности (mindfulness). В отличие от медитации с закрытыми глазами, которая для новичков может быть сложной из-за внутреннего диалога, небо дает внешнюю точку фокусировки. Его созерцание не требует усилий — только открытости. Мы просто позволяем образам, цветам и свету проходить через наше сознание, не анализируя и не оценивая их. Это состояние «мягкого» внимания прекрасно отдыхает от постоянной целенаправленной концентрации, восстанавливает ментальные ресурсы и снижает уровень стресса. Практика неботерапии: как «работать» с небом Теория без практики мертва. Предлагаю рассмотреть несколько простых и интересных форматов «работы» с небом, которые можно легко интегрировать в повседневную жизнь. Ежедневный ритуал с закатом Сделайте наблюдение за закатом своей ежедневной практикой, как чистка зубов или вечерний душ. Не обязательно смотреть на него полчаса. Достаточно 5-10 минут. Выйдите на балкон, откройте окно или просто остановитесь по дороге домой. Наблюдайте, как меняются цвета, как солнце мягко касается горизонта. Не фотографируйте (или сделайте один кадр на память), а просто будьте присутствующим зрителем. Это прекрасный ритуал, чтобы завершить день, мысленно отпустить все произошедшее и настроиться на вечерний отдых. Медитация на облака Найдите время, чтобы лечь или удобно сесть на улице и просто наблюдать за облаками. Это можно делать и из окна офиса. Не стремитесь никуда торопиться. Позвольте своему вниманию мягко скользить по небу. Можно использовать детскую технику: а на что похоже это облако? Но здесь ваша цель — не найти «правильный» ответ, а позволить воображению проснуться и играть. Этот процесс очень хорошо расшатывает привычные, жесткие нейронные связи и стимулирует креативное мышление. Ночная встреча со звездами Выйдите ночью на улицу и найдите участок неба, по возможности, вдали от городской засветки. Посмотрите на звезды. Осознайте, что свет от многих из них шел до вас тысячи, миллионы лет. Вы видите прошлое. Попробуйте ощутить себя жителем планеты Земля, которая вращается в огромном космическом пространстве. Эта практика — мощнейшее лекарство от самопоглощенности и иллюзии собственной важности. Она возвращает настоящее смирение — не как уничижение, а как понимание своего места в грандиозной схеме мироздания. Осознанное прикосновение: полеты Это активная, экстремальная форма неботерапии. Полет на параплане, дельтаплане, прыжок с парашютом — это буквальное прикосновение к небу, погружение в его стихию. Ощущение полета, невесомости, парения в воздушном океане производит революционный эффект. Это мощный символ преодоления земного притяжения не только физического, но и ментального. После такого опыта многие люди ощущают прилив невероятной свободы, ясности и обновления, избавляясь от старых страхов и ограничивающих убеждений. «Небесные» паузы в течение дня Самый простой и доступный способ. Устройте себе 2-3 «небесные» паузы в день. На 1-2 минуты просто остановитесь, оторвитесь от монитора, подойдите к окну и посмотрите вверх. Спросите себя: «Какое небо сегодня?». Оцените его цвет, форму облаков, скорость их движения, почувствуйте свет. Эта микро-практика действует как система перезагрузки для мозга, помогая выйти из автоматического режима и вернуться в текущий момент. Важно подчеркнуть: неботерапия — это не панацея и не замена профессиональной психотерапии в случае серьезных проблем. Это дополнение, прекрасный и мягкий инструмент самопомощи, который делает наши отношения с миром интереснее, глубже и осмысленнее. Небо всегда с нами. Оно не требует специальных навыков, абонемента или денег. Оно просто ждет, когда мы поднимем голову и позволим его безмолвной, величественной красоте сделать свое дело — напомнить нам о том, кто мы есть на самом деле: часть чего-то бесконечно большего, прекрасного и вечного. Давайте не будем забывать смотреть вверх. Возможно, все ответы, которые мы ищем на земле, уже давно написаны на небе!

Как развивался киномюзикл?

Многие из нас хотя бы раз смотрели киномюзиклы — будь то классические ленты прошлого века или современные хиты вроде «Ла-Ла Ленда». Яркие песни, зрелищные танцы и динамичный сюжет делают их особым видом кино, который способен одинаково увлечь и подростка, и взрослого зрителя. Золотой век мюзиклов: 1930-е — начало 1950-х Мюзикл как жанр возник не в кино, а на театральной сцене. Музыкальное сопровождение присутствовало в театральных постановках с древности, но в современной форме — как легкое развлекательное представление с большим количеством костюмов, красочными декорациями, драматическим сюжетом, раскрытым через песни, и доступной для широкой аудитории музыкой — мюзикл оформился в XIX веке. Основателями жанра в США считаются Гилберт и Салливан, чьи произведения назывались «комическими операми». Наибольшую известность получили «Корабль Ее Величества „Пинафор“», «Пираты Пензанса» и «Микадо». Эти постановки отличались простыми сюжетами, которые были понятны зрителям, их излагали в чередовании диалогов и песен. Постановки занимали промежуточное место между классической оперой и более легкими формами вроде водевиля или бурлеска, благодаря чему становились популярным семейным развлечением. Именно этот стиль лег в основу будущего мюзикла, а подражания Гилберту и Салливану особенно активно развивались на Бродвее, который постепенно превратился из центра драматического театра в основную площадку музыкальных постановок. Перенос мюзикла на экран стал возможен с появлением звукового кино. В 1927 году вышел первый в истории звуковой и одновременно музыкальный фильм — «Певец джаза». Он открыл новую эру в Голливуде, вызвав настоящий бум интереса к жанру. На раннем этапе кинематографические мюзиклы выполняли утилитарную функцию: зрителей приучали к новой форме кино, которое перестало быть немым. Поскольку аудитории были знакомы с театральными мюзиклами, водевилями и даже радиошоу, музыкальные фильмы выглядели понятным и привычным переходом. Первые экранизации сильно напоминали театральные постановки, снятые на пленку, чему способствовали и технические ограничения звукозаписи. Актеры вынуждены были оставаться близко к спрятанным микрофонам, что лишало сцены подвижности и динамики. Расцвет мюзиклов в кино совпал с формированием системы кинозвезд. Студии начали активно продвигать фильмы через личности актеров, за которыми закреплялись определенные амплуа. Звезды мюзиклов в этот период становились символами Голливуда и вытесняли знаменитостей немого кино. Данный процесс ярко отражен в фильме «Артист». Настоящий пик популярности пришелся на 1940-е годы. Во время Второй мировой войны музыкальные картины выполняли роль эмоциональной разрядки для публики, уставшей от новостей с фронта. В 1945 году шесть из десяти наиболее кассовых фильмов года оказались мюзиклами. К числу выдающихся примеров относятся «42-я улица» — фильм о театральной труппе, готовящей бродвейское шоу в кратчайшие сроки. Здесь хореограф Басби Беркли ввел новаторские приемы, превратив танцевальные сцены в самостоятельный выразительный элемент киноязыка: камеры двигались синхронно с танцорами, создавая эффект масштабного зрелища. Другой ключевой фильм — «Волшебник страны Оз», одна из первых крупных цветных картин, ставшая классикой мирового кинематографа. Музыкальные сцены в ней придали дополнительную глубину и зрелищность постановке. Популярность мюзиклов в США оказала влияние и на кинопроизводство в СССР. Советские фильмы долго уступали по зрительской привлекательности американским и немецким лентам, и при Сталине была поставлена задача повысить интерес публики к отечественному кино. Мюзиклы оказались удобным инструментом: они сочетали развлекательность с возможностью идеологической подачи. Первым значимым советским музыкальным фильмом стали «Веселые ребята» (1934) режиссера Григория Александрова с Леонидом Утесовым и Любовью Орловой. Александров специально изучал опыт Голливуда вместе с Сергеем Эйзенштейном. Орлова, ставшая женой режиссера, стала лицом жанра, сыграв и в других картинах — «Цирк» и «Волга-Волга». Также Иван Пырьев снимал музыкальные фильмы о колхозной жизни, например, «Трактористы», «Кубанские казаки». Здесь хореографические сцены и песни были напрямую связаны с трудовой тематикой. 1950-е — начало 1960-х: застой В 1950-е годы в Голливуде возник серьезный конкурент — телевидение. Долгое время американская киноиндустрия находилась под контролем нескольких крупных студий, которые определяли репертуар и формировали зрительский выбор. В этой системе мюзиклы почти всегда становились коммерчески успешными проектами, гарантированно привлекавшими аудиторию. Однако с распространением телевидения ситуация изменилась: новые развлекательные программы, шоу и сериалы предоставили зрителям альтернативу, и посещаемость кинотеатров заметно снизилась. К концу 1950-х и в 1960-е годы мюзиклы в кино начали переживать застой. Студии продолжали выпускать музыкальные картины, но подход становился осторожнее: расходы урезали, рискованные проекты запускали все реже. Если в золотую эпоху на экранах в равной мере появлялись как оригинальные музыкальные фильмы, так и экранизации бродвейских постановок, то теперь Голливуд все чаще опирался на уже проверенные сценические хиты. «Звуки музыки», «Моя прекрасная леди», «Смешная девчонка», «Вестсайдская история» — все они изначально добились успеха на Бродвее, а затем были адаптированы для экрана. Упадок жанра был связан не только с конкуренцией телевидения. Менялась сама культурная атмосфера. Голливуд все чаще обращался к более мрачным и реалистичным темам, отражавшим социальные и политические изменения. Новые поколения зрителей требовали иной эстетики, и мюзиклы стали воспринимать как пережиток прошлого, когда кино ассоциировалось с магией, эскапизмом и яркими фантазиями. Тем не менее отдельные фильмы этого периода стали знаковыми. «Вестсайдская история» предложила современную интерпретацию сюжета «Ромео и Джульетты», перенеся его в Нью-Йорк XX века и дополнив социальным контекстом. «Смешная девчонка» стала яркой экранизацией бродвейского мюзикла о жизни актрисы Фанни Брайс, где главную роль исполнила Барбра Стрейзанд. Эти картины подтвердили: несмотря на спад массовой популярности, жанр сохранял художественное значение и продолжал оказывать влияние на киноискусство. 1970-е: эксперименты В 1970-е годы, а также в последующие десятилетия, количество мюзиклов в кино резко сократилось. Если в золотую эпоху на экраны ежегодно выходило более шестидесяти музыкальных фильмов, то теперь число новых проектов уменьшилось примерно до десяти в год, причем значимых среди них было немного. Однако именно в это время жанр начал использоваться как площадка для художественных экспериментов. На первый план вышли новые формы — в частности, рок-оперы, которые сочетали музыку популярных групп, необычную визуальную эстетику и стремление к пересмотру традиционных сюжетов. Одним из примеров стала экранизация альбома группы The Who «Tommy» 1975 года, снятая Кеном Расселом. Фильм отличался психоделической атмосферой, экспериментальными визуальными решениями, яркими костюмами и постановкой, в которой участвовали звезды популярной музыки, включая Элтона Джона. В том же десятилетии появился «Иисус Христос — суперзвезда» — экранизация одноименного мюзикла Эндрю Ллойда Уэббера, предлагающая библейский сюжет в форме рок-оперы. Жанр в этот период продолжал отдаляться от традиционных представлений. Так, фильм «Бриолин» с Джоном Траволтой и Оливией Ньютон-Джон стал не только музыкальной историей о школьной жизни 1950-х, но и своеобразным комментарием о противоречивой культуре той эпохи. Под видом легкого развлечения картина затрагивала темы подростковой беременности, курения и девиантного поведения, что делало ее более многослойной, чем классические мюзиклы прошлого. Среди наиболее необычных проектов выделяется «Bugsy Malone» Алана Паркера — мюзикл о гангстерах 1930-х годов, где все роли исполняли дети. Это решение превращало картину в уникальный феномен кинематографа, одновременно сохранявший элементы классического жанра и радикально обновлявший его форму. 2000-е — 2010-е: возвращение на экран Если в 1980–1990-е годы жанр почти исчез с больших экранов, то с 2000-х годов он вновь стал заметным явлением. Одним из переломных моментов стал фильм «Мулен Руж!» База Лурмана (2001), который соединил яркую визуальную эстетику, постмодернистскую игру с жанром и современную популярную музыку. Вскоре последовали и другие успешные проекты. «Чикаго» (2002) в постановке Роба Маршалла продемонстрировал, что бродвейский материал можно адаптировать для кино с сохранением зрелищности и драматической глубины. Фильм получил «Оскар» за лучший фильм года и открыл новый этап в истории жанра. Вслед за ним вышли «Призрак оперы» (2004), «Dreamgirls» (2006), «Отверженные» (2012) — все они основывались на известных театральных мюзиклах и собирали значительные кассовые сборы. Параллельно развивались и оригинальные кинопроекты. «Ла-Ла Ленд» (2016) режиссера Дэмьена Шазелла стал современным признанием в любви к классическим голливудским мюзиклам, но при этом осмыслял судьбу творческого человека в условиях XXI века. Картина получила мировое признание, несколько «Оскаров» и вновь подтвердила: музыкальное кино способно находить отклик у широкой аудитории. С начала XXI века мюзиклы стали активно осваивать телевизионный и стриминговый формат. Первым массовым успехом можно считать феномен «High School Musical» (2006), изначально снятый для канала Disney. Фильм превратился в серию, а его песни заняли верхние строчки музыкальных чартов, доказав, что формат мюзикла может быть востребован не только на сцене и в кинотеатрах, но и в телевизионной среде. Настоящим культурным событием стал сериал «Glee» (2009–2015), в котором каждая серия строилась вокруг музыкальных номеров. Он соединял драму подростковой жизни с динамичными каверами на известные хиты, завоевав широкую аудиторию и породив целую волну подражаний. В дальнейшем жанр прочно закрепился в сериальной культуре. Появились такие проекты, как «Smash» (2012), рассказывающий о закулисной жизни бродвейской постановки, или сатирический «Crazy Ex-Girlfriend» (2015–2019), использовавший музыкальные номера как способ иронического комментария к происходящему. С ростом стриминговых платформ Netflix, Disney+ и других мюзиклы получили новые возможности: они легко находили зрителя и предлагали ему разнообразные форматы — от камерных проектов до масштабных постановок. В XXI веке мюзиклы перестали ассоциироваться исключительно с кинотеатром или театральной сценой. Благодаря сериалам и стримингам жанр стал частью повседневного культурного опыта, расширив свою аудиторию и доказав, что музыкальное повествование способно успешно существовать в разных медиаформах.