Сила, разрушающая ваши отношения: двойные стандарты

Как тяжело порой бывает выстроить серьезные и доверительные отношения, в которых каждый имел бы возможность заниматься тем, чем хочется, выражать себя в той форме, которая наиболее близка, и при этом не задевать чувства другого, не ограничивать его свободу и, что самое главное, уметь мерить одной меркой себя и своего партнера. Зато как просто бывает женщине сделаться слабой и беззащитной, когда это выгодно, яростно доказывать, что мужчина по своей природе сильнее и потому должен уметь терпеть, и тут же бросаться на него в истерике, всячески провоцировать и унижать. Как просто мужчине ходить к друзьям по вечерам, пить пиво, «безобидно» общаться с другими женщинами, в то время как своя сидит дома с детьми, потому что она мать, и ей не дозволено встречаться с подругами и пропускать один-другой бокальчик игристого. Ты делаешь все то, что тебе хочется, но когда то же самое делает твоя вторая половинка, ты недоумеваешь. Очень удобно жить по двойным стандартам. Всегда есть верный способ избавить себя от дискомфорта — навязать партнеру, что так, как поступаешь ты, можно поступать только представителям твоего пола/твоей профессии/твоей внешности и т.д. Все эти стереотипы о мужчинах и женщинах уже давно поселились в головах большинства людей, но многие не понимают, какими же вредными они становятся, когда укореняются в сознании и поведении. Что же такое двойные стандарты? Это разная оценка одинаковых (или очень похожих) действий, совершаемых разными людьми. Формула такая: «Мне можно то, что можно тебе. И мне можно то, что нельзя тебе». Получается, что одному можно все, а другому — нет! Но почему? Давайте рассмотрим 15 проявлений двойных стандартов в отношениях. Ограничение в общении. Очень часто один из партнеров запрещает другому общаться с теми или иными людьми, в частности, с противоположным полом. При этом сам позволяет себе подобное. От такой привычки необходимо избавляться, иначе ни о каких доверительных отношениях не может идти и речи. В отношениях каждый должен сам делать свой выбор. В идеале — быть свободным в общении, но при этом оставаться верным. Женщины часто указывают на «плохо влияющих» друзей своего мужчины. А мужчины запрещают своим женщинам общаться с друзьями мужского пола и подругами, свободными от отношений, так как те постоянно норовят пригласить возлюбленную в клуб или подобные увеселительные заведения. Единственно допустимым случаем запретов в отношениях является такая ситуация, при которой партнеры взаимно ограничивают круг общения. Требование проявления инициативы. Закоренелый стереотип о том, что инициативу всегда должен проявлять мужчина. Женщина, сложив руки, будет сидеть и ждать, пока он позвонит первым, позовет на свидание, скажет комплимент и т.д. При этом, если мужчина позволит себе предъявить подобную претензию женщине, он может нарваться на разочарованные возгласы об отсутствии в нем мужского стержня. Ограничение физического насилия. Понятное дело, что нормально требовать от своего партнера сдержанности и, тем более, запрещать ему даже угрожающе замахиваться, толкать и подобное. Но как же часто женщины откровенно провоцируют своих мужчин. Кусаются, царапаются, хватают за волосы. Кто сказал, что им это дозволено? Если дозволено одному, почему другой не может ответить? Высмеивание недостатков. Мужчина запросто может посмеяться над своей партнершей, потому что она недостаточно хорошо управляет автомобилем или совершенно не разбирается в вопросах ремонта. Зато, если только женщина высмеет несносный храп своего мужчины или посмеется над его неосведомленностью в вопросах готовки, ему это точно не понравится. Ограничение в выборе одежды. Женщины так любят навязывать свои вкусовые предпочтения в выборе одежды партнерам, при этом не приемля никакой критики в свой адрес. Или, напротив, мужчина ограничивает свою женщину в самостоятельности выбора гардероба (одевает ее максимально скромно), а сам с восхищением смотрит на яркие наряды других женщин. Критические дни или «я же работаю». Глупейшая отговорка женщин о том, что во время критических дней им дозволено больше обычного. Неужели мужчины только потому, что их физиология отлична от женской, должны терпеть дикие истерики. То же самое хочется сказать про мужчин. Стрессы на работе — еще не повод отрываться на своей партнерше, напоминать ей, кто в доме зарабатывает деньги и т.д. Требование чистоплотности. Мужчины часто предъявляют требования относительно аккуратности и чистоплотности женщин. Они хотят быть сами наглаженными и жить в чистоте и уюте, хотят видеть своих женщин ухоженными, но при этом часто сами не готовы делать что-то для поддержания чистоты. Сексуальный опыт. Как много требований мужчины предъявляют к женщинам в отношении полового поведения. Если поставить на весы мужчину и женщину с одинаковым числом половых контактов, как вы думаете, кто в этой ситуации окажется персоной легкого поведения? Конечно, женщины — будущие матери, они должны заботиться о своем здоровье и своей репутации, но почему мужчины позволяют себе унижать своих партнерш по факту их прошлого, имея при этом багаж ничуть не легче? Манипулирование сексом. Привычно слышать, как женщины в качестве наказания лишают своих мужчин секса. И пусть только мужчина попробует сделать подобное, женщина тут же ужасно оскорбится. Подарки и внимание со стороны. Чего обидного в том, что женщина приняла букет цветов от постороннего мужчины? Для многих женщин — ничего, зато для их мужчин — это очень даже болезненный жест. При этом мужчине запрещено принять выпечку в качестве угощения от коллеги женского пола — партнерша придет в ярость. Мужчинам не дозволено приветливо отвечать на комплименты, в то время как их партнерши расплываются в улыбке от пристального взгляда постороннего мужчины. Постоянный контроль. Это знакомо многим: один из партнеров имеет доступ ко всем социальным сетям, может с легкостью воспользоваться телефоном второй половины, при этом содержимое своего гаджета держит в строгой секретности. Запреты на вредные привычки. Мужчина позволяет себе выпивать и курить, при этом свою партнершу, имеющую те же вредные привычки, колко называет «пепельницей» или «алкашкой». Выбор манеры общения. Женщины требуют ласкового обращения, исключения грубости в их отношении и пр., а сами в это же время не прочь выбрать оскорбительные слова при первой ссоре. То же касается и мужчин — они хотят слышать чистую женскую речь без жаргона, при этом позволяя себе каждодневно использовать мат. Ограничение профессионального выбора и выбора хобби. Что за стереотип о том, что женщина всегда должна заниматься только тем, что разрешает мужчина? А как же ее собственные интересы? Почему считается, что мужчина вправе определять для себя род профессиональной деятельности и проводить свободное время как угодно душе, а женщина — нет? Но женщина имеет такое же право выбрать рабочую сферу (конечно, никто не говорит о нарушении семейных ценностей) и любимое занятие. Отношения с родственниками. Не зря существует множество анекдотов о нелюбви зятей и тещь. Женщины любят проводить много времени в кругу своей семьи, превозносить своих родственников и т.д. Отношения с родственниками партнеров должны быть одинаково теплыми, если это возможно. Нельзя сказать, что женщине можно посвятить свою маму во все семейные тяжбы только потому, что она девочка. А мужчине — совсем запретить общаться с матерью, т.к. последняя неугодна даме сердца, и мужчинам «не принято» делиться чем-то. Игнорирование факта двойных стандартов может вывести вас на тропу токсичных отношений. Вы станете просто ненавистны партнеру со своими вечными несправедливыми правилами, а для многих именно вопрос справедливости в отношениях стоит очень остро. Почему я должен, а ты нет? Почему только я делаю это для тебя? Есть ли место двойным стандартам в ваших отношениях?

Горе расставания

Через несколько лет после урагана Катрина Оливер Блэнк, художник, дизайнер и музыкант, некоторое время проживал в Новом Орлеане. Он вспоминает, как прогуливался однажды в районе Байуотер, где сохранились следы разрушительного шторма. Блэнк проходил мимо стены, на которой красивым почерком были написаны слова «Что бы вы сказали тому, кто ушел?» Пораженный этим вопросом, он записал его в блокнот. В 2014 году к Блэнку обратилась Сара Урист Грин, чтобы разработать интерактивный арт-проект для веб-сериала «The Art Assignment» производства PBS Digital Studios. Вспоминая фразу, которую он видел на стене в Новом Орлеане, Блэнк придумал концепцию: люди звонят по телефону, оставляя сообщение с ответом на вопрос: «Что бы вы сказали тому, кто ушел?» «Мы ожидали несколько сотен звонков, а получили тысячи от абонентов по всему миру», — рассказывает Блэнк. Слушая эмоциональные сообщения звонивших, Блэнк чувствовал себя ответственным за то, чтобы рассказать их истории другим. В мае он превратил арт-проект в подкаст под названием «Тот, кто ушел» и даже сочинил музыкальную тему, чтобы предварять каждый эпизод. Когда звонящие оставляют свои эмоциональные сообщения, каждому из них приходится бороться с самим собой, так как горе охватывает их вновь с прежней силой, и им становится невыносимо сложно прощаться с потерянной любовью. «Ты был единственным. Единственным, и тем, кто оставил меня. Мой идеальный мужчина. И теперь кто-то проведет остаток своей жизни, глядя на твое прекрасное лицо. Но это буду не я», — одно из сообщений для подкаста. Переживание разрыва отношений может быть болезненным. Подобно другим травмам, таким как смерть близкого человека, расставания могут вызвать непреодолимую и длительную тоску. Но как мы оплакиваем эти потери, особенно когда человек все еще появляется в социальных сетях или имеет общих с нами знакомых? Перед каждым эпизодом подкаста Блэнк обращается к этим насущным вопросам. Во втором эпизоде он говорит о смысле прощаний: «Все, что у нас есть — это память о нашем времени друг с другом». Он также размышляет о своей собственной душевной боли, делясь тем, что оттолкнул человека, которого любил больше всего. Редакция Healthline обсудила с Блэнком, как подкаст помогает звонящим и слушателям пережить горечь расставания. Чем расставание похоже на потерю? Подобно смерти, мы можем носить с собой боль от расставания месяцами, даже годами. Перед третьим эпизодом подкаста моя давняя партнерша рассталась со мной. Работа над подкастом усилила впечатление от того, что я переживал. Я чувствовал глубокую утрату. Я был потерян, и моя боль усилилась. Что помогло, так это прослушивание сообщений, оставленных звонившими. Это напомнило мне, что и другие прошли через нечто подобное. Когда люди говорят о расставании, они часто используют тот же язык, что и когда кто-то умирает. Я думаю, это потому, что у нас есть относительно ограниченный диапазон слов для общения, когда речь заходит о потере. Но подкаст показал, что даже если люди глубоко ранены и чувствуют себя сломленными, они в состоянии выдержать это и жить дальше. «Каждую ночь ты являешься мне во сне, и я уже не хочу просыпаться», — одно из сообщений для подкаста. Ощущаем ли мы человека, не существующего больше в нашей жизни, так же, как человека, не существующего больше вообще? Когда мы расстаемся или кто-то умирает, мы часто ищем логического завершения, потому что нам неудобно от печали, мы стремимся рационализировать потерю. В этом смысле потери схожи. Мы теряем кого-то, кто был включен в нашу жизнь. Мы больше не видим лицо этого человека рядом с нами утром. Мы больше не можем позвонить этому человеку, чтобы поболтать несколько минут в напряженный день. Юбилейные даты приобретают новую сильную значимость. И вы можете никогда больше не посещать места, в которых любили быть вместе. Но при разрыве страдание может быть увеличено особым образом, потому что вы знаете, что другой человек все еще где-то там. В свою очередь мы можем начать утопать в размышлениях о том, как наша потерянная любовь живет без нас. «Ты первый и единственный человек, в которого я когда-либо влюблялся, и я боюсь, что никогда не буду чувствовать себя так снова. Как бы я ни старался, я не могу забыть о тебе. Я не могу», — одно из сообщений для подкаста. Как социальные сети мешают людям двигаться вперед после разрыва отношений? Мой психотерапевт однажды посоветовал мне не проверять ленту моей бывшей в социальных сетях. Даже когда отношения заканчиваются, будь то отдаленная дружба или интимное партнерство, цифровой след остается. Лента новостей становится отображением человека, которого мы потеряли. И все же на самом деле мы видим лишь краткий отблеск их жизни. Из этого проблеска мы плетем фантазии, полагая, что наши догадки правдивы. «Прошел год, и я не могу представить себя ни с кем другим. Я верю, что любовь приходит раз в жизни, и когда она уходит, она уходит навечно. Я хочу ненавидеть тебя за то, что ты сделал это со мной. Но я не могу», — одно из сообщений для подкаста. Как подкаст помогает людям справиться со своим горем? Подкаст «Тот, кто ушел» может быть своего рода катарсисом как для звонящих, так и для слушателей. Люди могут позвонить и ответить на вопрос «Что бы вы сказали тому, кто ушел?» Когда они звонят, часто происходит своего рода обмен информацией, свободный и прямой. Звонящие забывают о концепции, обо мне, шоу и слушателях. Они, как правило, говорят непосредственно с тем, кто ушел. Все как есть — честно и эмоционально. Мне кажется, что я часто слышу облегчение и освобождение к концу разговора. Я слышал от подписчиков, что «Тот, кто ушел» очень отличается от других подкастов. Это не то, что можно послушать во время бега или выгула собаки. Я не буду возражать, если это так, но я слышал, что формат шоу все же требует немного больше от слушателя. Хотя несмотря на то, что один эпизод длится всего 25 минут, он глубоко западает в душу в отличие от других подкастов. Люди пишут мне, что каждый эпизод трогает их до слез. Некоторые даже создают творческие работы и пишут стихи как альтернативу звонкам. И потом, есть такие, кто медленно набирается смелости позвонить и оставить свое собственное сообщение. По материалам статьи «Breakup Grief: Did Your Worst Breakup Change You?» Healthline

Чему блогерам следует поучиться у Толстого, Хемингуэя и других писателей

Чтобы стать хорошим писателем, журналистом, блогером, копирайтером, нужно постоянно совершенствоваться и находить вдохновение там, где его, казалось бы, нет. Предлагаем учиться у тех, кто всегда умел найти точные слова, живые образы, удивительные сюжеты и навсегда остался в памяти поколений благодаря бессмертным произведениям — у знаменитых писателей. Где найти вдохновение Человек не сможет начать писать, если не обретет вдохновение. Его можно подпитывать разными способами: воспоминаниями, мечтами, снами, чужим творчеством, окружающим миром. Выбирайте что-то одно или пользуйтесь поочередно каждым. Читайте Уильям Фолкнер, автор одной из самых прославленных книг ХХ века «Звук и ярость», советует читать. Это может быть классика, газеты, комиксы — неважно, что вы выберете. Ваша главная задача — изучить, как нужно писать, и впитать это. Попросите помощи у коллег Мартин Эмис, автор романа «Записки о Рейчел», удостоенного премии Сомерсета Моэма, говорит следующее: «Когда я не могу сформулировать предложение, которое уже родилось, но еще не обрело правильную форму, я начинаю думать, как бы это сделал Беллоу или Набоков. Иногда это помогает». Если вы думаете, что стратегия «Обратись к классику» подойдет и вам, то старайтесь держать произведения великих писателей под рукой. Смотрите кино Не всегда вдохновение должно приходить из той отрасли искусства, в которой вы работаете. Вполне возможно, что дать толчок к написанию новой главы или целого рассказа сможет, например, кино. Так, Стивен Сондхайм, композитор, поэт и драматург, говорит, что очень важную роль в его карьере сыграл просмотр фильма «Площадь похмелья» режиссера Джона Брама, вышедшего на большие экраны в далеком 1945 году. «Это был романтический готический триллер, который великолепно передавал настроение. В центре сюжета — композитор Джон Харви Боун, которого сыграл американский актер Лейрд Крегар. Он жил в Лондоне, писал музыку, но иногда его беспокоили провалы в памяти, после которых он мог обнаружить на себе пятна крови. Как оказалось, каждый раз, когда Джон слышал громкий, диссонирующий звук, он впадал в беспамятство и начинал убивать. Музыка к фильму — настоящий шедевр Бернарда Херрманна», — рассказывает Стивен. Мировой кинематограф сыграл немалую роль и в становлении творчества Салмана Рушди, лауреата Букеровской премии 1981 года за роман «Дети полуночи». «Особенно сильно на меня повлияли картины шестидесятых и семидесятых годов. Мне кажется, у Бергмана, Годара, Феллини и Бунюэля я научился не меньше, чем у книг». Чувствуйте Эдна Фарбер, американская писательница, лауреат Пулитцеровской премии за художественную книгу «So Big», говорила, что самым лучшим топливом для любого писателя являются эмоции. «Совсем не важно, что в итоге станет толчком — обида, гнев, недовольство, чувство несправедливости. Главное, что вы сможете выплеснуть эти чувства на бумагу и создать шедевр», — считала Эдна. С чего начать и как продолжить? Начать всегда сложнее всего. Та самая первая фраза может придумываться часами, а последующие за ней несколько страниц текста напишутся на одном дыхании. Напишите правдивые слова У Эрнеста Хемингуэя часто случалась творческая апатия в Париже. Когда он не мог заставить себя сесть за очередной рассказ, то записывал одну правдивую фразу, которую знал или от кого-то слышал, и от нее уже двигался дальше. «Если я пытался писать слишком замысловато, что-то демонстрировать, к чему-то подводить, эти строки были абсолютно бессмысленными. Их можно было свободно вырезать и начать с правдивого, простого утвердительного предложения», — рассказывал Хемингуэй. Относитесь к письму как к хобби Джон Гришэм, бывший адвокат, автор юридических триллеров, экранизированных в Голливуде, говорит, что письмо не следует воспринимать как работу, посвящая ему строго по восемь часов в день. «Относитесь к письму как к любимому увлечению. Например, пишите по одной странице в день, когда появляется свободная минута. Так вы сможете развить привычку, но при этом не возненавидите писательство», — советует Гришэм. Начинайте с интересного Александр Дюма-старший говорил, что нельзя начинать повествование со скучного. Первым всегда должно быть действие, а не экспозиция, рассказывать о героях нужно при их появлении, а не до «выхода на сцену». В любом романе важна динамика. Перечитайте предыдущие эпизоды Если вы не можете придумать, как закончить главу или начать следующую, вернитесь к персонажам и фрагментам, которые фигурировали в начале повествования. «Обязательно уделяйте внимание деталям. Когда я дописывал «Бойцовский клуб», то долго не мог понять, что делать с небоскребом. Осознание пришло после того, как я перечитал первую сцену. В одном из фрагментов рассказывалось, что смешивание нитры с парафином является ненадежным методом приготовления взрывчатки. Это маленькое отступление стало своеобразной зарытой пушкой», — писал в своем эссе о литературном мастерстве Чак Паланик. Как построить сюжет? Он должен быть таким, чтобы читатель не считал время, проведенное за книгой, потраченным зря. Поэтому очень важно писать увлекательно, остро и динамично. Интригуйте Дэвид Лоуренс, один из ключевых английских писателей ХХ века, говорит, что читателя важно до конца держать в напряжении: «Когда книгу поняли, узнали, определили ее значение, произведение погибло. Роман не будет жить, если он не трогает. Важно, чтобы после каждого прочтения книги у человека складывалось разное впечатление о ней». Советуйтесь Вычитывать книгу нужно, однако ориентироваться исключительно на собственное мнение нельзя. Марк Твен говорил, что утверждения писателя односторонни и полны пробелов, но он этого не понимает, так как заполняет их по ходу чтения. «Обычно корректор спасает ситуацию, делая бесстрастные пометки на полях. Вы отыскиваете нужный абзац, будучи уверенным, что редактор оскорбил вас своими правками, но потом понимаете — он оказался прав, а вы забыли разъяснить читателю, что имели в виду». Планируйте Эдгар По считал, что любой сюжет, достойный внимания читателя, должен тщательно разрабатываться до самой развязки. Только после этого можно браться за перо. «Сюжет должен иметь четкую структуру и быть последовательным, а если вы хотя бы на миг упустите из виду развязку, то не сможете выполнить свою задачу. Заставьте события и интонации во всем повествовании способствовать развитию вашего замысла». Не мудрите с метафорами Аргентинский прозаик, поэт и публицист Хорхе Луис Борхес рассказывал, что в начале карьеры всегда пытался придумывать новые метафоры, но потом понял, что они непонятны читателю: «Жизнь всегда сравнивают с мечтой, время с дорогой, смерть со сном. Эти метафоры можно назвать лучшими в литературе, потому что они просты, логичны и касаются самой сути. Если же вы захотите придумать что-то новое, вас вряд ли поймут. Нет смысла находить связь между предметами, которой по сути и нет, только чтобы шокировать читателя».

Авраам Линкольн — американский герой из ниоткуда

В политике он появился буквально из ниоткуда. Долговязый, худощавый, с простым крестьянским лицом — именно в таком, вовсе нетипичном для своей профессии виде, предстал перед окружением новоиспечённый госслужащий. А затем с уверенной хваткой и блестящим знанием своего дела всего за четыре года разрешил практически все накопившиеся проблемы государственной системы. Имя ему — Авраам Линкольн. Линкольн был шестнадцатым президентом Соединённых Штатов Америки. Его деятельность помогла ускорить окончание гражданской войны, объединить политически разрозненную страну, решить земельный вопрос и покончить с рабством. Во время своего правления он частенько подвергался критике за новаторские решения, сейчас же его называют одним лучших президентов страны (по данным Gallup и Wall Street Journal). Каким был путь политического деятеля и почему его имя всё ещё на слуху, несмотря на течение времени и немалое количество других правителей, занимавших этот пост за всё время существования США? Детство Авраам Линкольн родился 12 февраля 1809 года в Кентукки (США), в небольшой деревянной хижине. Родители мальчика Томас Линкольн и Нэнси Хэнкс были фермерами. Судьбу своего сына они также видели в работе с землёй. Когда Аврааму исполнилось девять лет, он потерял мать. Недолгое время будущего президента воспитывала старшая сестра Сара (впоследствии погибшая во время родов в 20 лет). Затем отец женился во второй раз на вдове Саре-Буш Джонстон. По сведениям биографа Дэвида Херберта Дональда, мачеха была очень добра к ребёнку. Под её началам Линкольн-младший начинает постигать азы простейших наук. За свою юность Авраам Линкольн перепробовал множество профессий: землемер, почтовый посыльный, лесоруб и лодочник. Вместе с тем он всегда тянулся к знаниям. Книги интересовали его больше, чем тяжёлый физический труд. Правда, получать знания в глубинке в начале XIX века было непростым делом, но Линкольна это не остановило и он пытался познать мир самостоятельно. Лишь изредка самообразование разбавляли занятия со странствующими учителями. Американский писатель Карл Сэндберг в произведении «Линкольн» рассказал, что больше всего парень любил читать Библию, «Робинзона Крузо» и «Историю Джорджа Вашингтона». Вероятнее всего, именно последняя книга из этого списка привила Аврааму патриотизм. Интересно, что впоследствии в судьбах Линкольна и Вашингтона проявилась одна схожая черта: оба появились на политическом горизонте в нужное для страны время. Чем старательнее Авраам Линкольн овладевал науками, тем больше становилась пропасть между ним и его отцом. Став совершеннолетним, он сразу же переехал в штат Иллинойс. Чтобы заработать денег, вместе со своим другом парень открыл небольшой магазин. Но вскоре Линкольн бросил всё, чтобы заняться политикой. Первые шаги были неудачными. Он с треском провалил выборы в Генеральную ассамблею Иллинойса в 1832 году — не хватило денег и связей. Однако юный Линкольн не расстроился. У него были книги, а также остался самый ценный ресурс — время. Амбициозный парень решил получить юридическое образование, чтобы приблизиться к мечте менять мир к лучшему. Начало политической карьеры В 1835 году, спустя три года упорного труда к Аврааму Линкольну пришёл успех. Он обошёл конкурентов на выборах в законодательное собрание штата Иллинойс. Программа политика была построена на предложениях по решению практических проблем (защита строительства иллинойсо-мичиганского канала) и отстаивании принципов всеобщей свободы (вплоть до полной отмены рабства). В рамках предвыборной программы Линкольн заявил: «Институт рабовладения основан как на несправедливости, так и на плохой политике. Принятие новых доктрин по отмене рабства имеет тенденцию скорее множить зло, чем уменьшать его». Т.е. он обратил внимание, что законопроекты по отмене рабства, которые на тот момент принимались действующей властью, по сути были фиктивными из-за проблем с политикой. Линкольн настаивал, что прежде чем вводить подобные законы, нужно менять политическую систему полностью. Также он поддержал идею политика Генри Клея о добровольной миграции свободных афроамериканцев на африканский континент. Благодаря ораторским способностям и безукоризненной репутации Авраам Линкольн быстро получил признание общественности. Работа в качестве адвоката тоже продвигалась успешно. Примечательно, что во время адвокатской деятельности Линкольн часто отказывался принимать оплату от несостоятельных клиентов. Как утверждает биографическое издание «The Wisdom of Abraham Lincoln», за верность делу молодой адвокат и законодатель получил прозвище «Честный Эйб». Логично, что такой завидный жених, молодой и перспективный, попросту не мог не нравиться девушкам. В 1839 году он встретил Мэри Тодд, дочь богатого бизнесмена и адвоката. Через год они обручились. Девушка стала не только выгодной партией, но и настоящей любовью и верным другом. В браке у пары родились четверо сыновей. За шаг до президентства В 1846 г. Авраама Линкольна приняли в палату представителей Конгресса США. Не имея громкого имени в столице Вашингтоне, он не боялся открыто критиковать решения действующего на тот момент президента Джеймса Полка. Конкретно — выражал несогласие с намерением США развязать войну против Мексики. Линкольн считал, что для Соединённых Штатов война сделает только хуже, выгоду получит лишь действующий президент — повысит личный рейтинг с помощью «воинской славы». На одном из рабочих выступлений Авраам Линкольн так и заявил: «Воинская слава — это привлекательная радуга, которая поднимается после кровавых ливней». Также он отстаивал выделение материальной помощи солдатам-инвалидам, вдовам солдат и поддерживал требование народа предоставить избирательные права женщинам. Вероятно, подобное реформаторство оппозиционера Линкольна не понравилось действующей власти. Его хотели назначить на должность секретаря штата Орегон, что в действительности означало отправить подальше, в провинцию. Линкольн отклонил предложение и снова приступил к юридической практике. Но в 1856 г. вернулся к работе в правительстве, присоединившись к новосозданной Республиканской партии. Спустя два года его выдвинули на вакантное место в Сенате США. Политик по-прежнему продолжил высказываться о проблеме рабства: выступал за ускорение запрета рабовладения без применения силовых методов. Президентство Умеренные взгляды по многим государственным вопросам обусловили выдвижение Линкольна как компромиссного кандидата в президенты от Республиканской партии на выборах 1860 года. Благодаря размолвкам в рядах демократов он смог получить главный государственный пост. Таким образом, Штатами стал управлять человек из народа, который сделал себя сам. После объявления результатов голосования северные штаты активно поддержали Линкольна. А вот рабовладельческий юг выразил абсолютное недовольство президентом-республиканцем. В и без того разобщённом государстве вспыхнула гражданская война. Несмотря на трудности, созданные войной, Авраам Линкольн решительно приступил к президентским делам, ведь политическая жизнь в государстве не должна была стихать. Новый президент погрузился в работу над изменениями политических процессов. Его действия во время гражданской войны позволили сохранить свободный диалог и избежать кризиса двухпартийной системы. Кроме того, во время формирования нового правительства Линкольн основывался не на личных связях, а на компетенции кандидатов. Таким образом, посты госсекретаря США, министра юстиции и министра финансов получили его политические противники. Политика Авраама Линкольна во многом способствовала скорейшему окончанию войны. Одним из важнейших решений стало создание Гомстед-акта — аграрного закона о раздаче незанятых территорий за небольшие деньги, который помог решить сразу две проблемы. Во-первых, реформа урегулировала земельный вопрос юга с пустынными землями и положительно повлияла на сельскохозяйственную отрасль с помощью развития фермерства. Во-вторых, президент получил необходимую поддержку населения, в том числе среди южан. Невзирая на изначальные протесты в южной части страны, Линкольн не возымел личной вражды к политическим и военным противникам. Для него гражданская война прежде всего была вопросом внутренней политики государства. Чтобы поскорее завершить братоубийство, президент подписал закон об амнистии всех капитулирующих мятежников (кроме высшего руководства). Несмотря на явное стремление решить конфликт мирным путём, нельзя однозначно сказать, что гражданская война завершилась посредством исключительно политических процессов. Война есть война. Президент привлёк в армию 75000 добровольцев, а также тактически принял участие в блокировке южных штатов со стороны моря. При нём были установлены воинская повинность и закон, разрешающий чернокожим служить. Однако именно политическое воздействие подтолкнуло к примирению две стороны одного разобщённого народа. В 1864 г. Авраам Линкольн снова изъявил желание участвовать в президентских выборах. На предвыборном выступлении он сказал следующее: «Не питая ни к кому злобы, преисполненные милосердия, твёрдые в истине, американцы должны перевязать стране её раны… сделать всё возможное, чтобы завоевать и сохранить справедливый и длительный мир в своём доме и со всеми народами мира». Уже через год гражданская война наконец закончилась. Народ поддержал Линкольна, и его снова назначили президентом. В послевоенное время важнейшими задачами государства стало восстановление разрушений на юге страны и начало интеграции темнокожих граждан в американское общество. Кроме признания народа, за годы войны президент нажил и множество врагов, поэтому его новым реформам не удалось воплотиться. 14 апреля 1865 года, через пять дней после завершения конфликта, Авраама Линкольна застрелили в театре Форда во время спектакля. Убийцей был Джон Уилкс Бут, южный радикал. По мнению историка Дэвида Чезбро, события последних дней президента сформировали вокруг него ореол мученика, погибшего за национальную идею. Подтверждением этим словам стал факт, что в тяжёлые предвоенные времена 1930-х появилось устойчивое выражение «Что бы сделал Линкольн?» И раз Мемориал «старины Эйба» до сих является одним из самых популярных мест для посещения в США, значит, люди по-прежнему неравнодушны к его идеалам. Автор: Лилия Левицкая

Самый богатый учитель в Китае

Говорят, что если ты что-то можешь, то делаешь это, а если не можешь, то учишь других, как это сделать. Однако настоящий учитель не просто учит чему-то: он видит потенциал своих учеников и к каждому подбирает наиболее эффективный метод развития. Педагог по призванию, а не только по штампу в дипломе — это человек, который поможет найти правильный путь, подскажет остроумный способ добиться успеха и реализовать себя. К сожалению, часто бывает так, что самому педагогу приходится самостоятельно продираться через тернии к звездам без чьих-либо подсказок. Чтобы стать востребованным учителем, нужно иметь хорошую успеваемость в школе, поступить в педагогический ВУЗ, желательно пройти стажировку за границей и постоянно оттачивать свои навыки. История самого богатого учителя в Китае ломает этот стереотип, доказывая, что свое призвание можно найти там, где совсем не ожидаешь этого, и стать светом маяка для многих учеников вопреки превратностям судьбы. В Китае очень многое решает, в какой семье ты родился. Чем больше денег могут потратить родители на воспитание и образование ребенка, тем больше шансов у того найти хорошую работу и заработать состояние. Юй Миньхун, создатель частного коммерческого университета «Синьдунфан» («Новый Восток»), председатель правления корпорации образования, науки и техники «Синьдунфан», родился в семье крестьян. Его мать была неграмотной, поэтому мечтала дать сыну образование, чтобы он смог стать учителем. В школе Юй Миньхун учился на тройки, два раза проваливал вступительные экзамены в вуз. В конце концов он поступил на факультет западных языков Пекинского университета, но в обучении звезд с неба не хватал. Среди однокурсников был единственным студентом из деревни, с акцентом говорил на нормативном китайском, стеснялся заводить друзей. Следуя стандартному плану по становлению успешной преподавательской карьеры, многие студенты университета стремились попасть на зарубежную стажировку. Практически все знакомые Юй Миньхуна отправлялись на учебу в Америку или Европу, и молодой преподаватель английского языка решил попробовать поступить так же. Несмотря на то, что три года подряд он успешно сдавал экзамены TOEFL и GRE, ни один иностранный вуз его не принял. Жизнь в Пекине, постоянные экзамены требовали больших затрат, а семья Юй Миньхуна не могла позволить себе такие расходы, поэтому он начал подрабатывать на частных подготовительных курсах английского языка. В этом ему помог трехлетний опыт подготовки и прохождения экзаменов. Но в те времена в Пекинском университете было запрещено работать по совместительству, на Юй Миньхуна наложили взыскание, и ему пришлось оставить подработку. Несмотря на то, что он терпел неудачу за неудачей, будущий основатель одного из самых престижных университетов Пекина не сдавался и в 1993 году рискнул открыть курсы английского языка «Синьдунфан», которые занимались исключительно подготовкой кандидатов к выезду на обучение за рубеж. Изначально «Синьдунфан» открылся в подвале, и, не имея денег на рекламу, Юй Миньхун самостоятельно расклеивал объявления на стенах домов и столбах. Чтобы привлечь студентов, он значительно снизил цену: при стандартной плате в 300-380 юаней «Синьдунфан» брал всего 160. Вместе с тем Юй Миньхун предложил выдавать бесплатно первые 20 уроков, после которых по желанию студент мог продолжить платное обучение. Благодаря сарафанному радио и выгодной стоимости обучения желающих учиться становилось все больше и больше. Однажды Юй Миньхун арендовал аудиторию Пекинской библиотеки, рассчитанную на 1000 мест, на два часа для бесплатного урока. В итоге пришло 3000 человек, и преподавателю пришлось читать лекцию на площадке под открытым небом. Сегодня курсы «Синьдунфан» выросли до крупнейшего специализированного подготовительного учреждения иностранных языков в Китае. В 2006 году в 24 городах Китая «Синьдунфан» создал 25 институтов и открыл 13 специализированных книжных магазинов. К настоящему времени институт «Синьдунфан» подготовил к экзаменам более 3 млн человек. «Пусть твоя молодость не обманет твои мечты», — пожалуй, лучший совет от одного из богатейших людей Китая и человека, сумевшего воплотить свои мечты в жизнь.

Четырехмерная жизнь Чарльза Говарда Хинтона

Писатель викторианской эпохи, изобретатель, математик и теоретик Чарльз Говард Хинтон был забыт интеллектуальной историей. Однако его наследие сохранилось в качестве культурной сноски: Хинтона обсуждают два персонажа в романе Иэна Синклера «White Chappell, Scarlet Tracings», а его теории рассматриваются в культовом графическом романе Алана Мура «Из ада». В этих произведениях математик изображен как провидец, чьи идеи вызывают безумие. Физические и математические теории Чарльза Хинтона были частично восстановлены в 1980-х годах романистом-киберпанком Руди Ракером и легендарным аргентинским прозаиком и поэтом Хорхе Луисом Борхесом. Последний включил материалы из книги Хинтона «Что такое четвертое измерение» в свою «Вавилонскую библиотеку». Но странно, что математик упоминается в докладе «Технико-экономическое обоснование телепортации» ВВС США от 2005 года. Неплохая библиография, не так ли? Есть, конечно, веская причина для такого странного наследия. Дело всей жизни Хинтона — изобретение и описание системы, которую он назвал «механикой мышления». Она, по его мнению, позволяет мыслить в четырех измерениях. В начале 1880-х годов идея о том, что пространство может иметь больше измерений, чем мы думаем, пользовалась популярностью в интеллектуальных кругах. Понимание дополнительных измерений изначально было заимствовано из геометрии физиком В.К. Клиффордом, а затем получило толчок благодаря трудам немецкого ученого Германа фон Гельмгольца. Эти пространственные измерения использовались спиритуалистами как научное обоснование «умственных способностей», позволяющих общаться во время сеансов с другим миром. Чарльз Хинтон подошел к идее четвертого измерения сразу с нескольких сторон. В 1884 году он переиздал в виде эссе описание для читателей, которое помогало представить четвертое измерение с помощью физики и психологии. В последующих работах Хинтон объяснил, почему это измерение реально и как получить к нему доступ, используя свой разум. Он также описал жизнь в двух измерениях, чтобы лучше понять переход между низкими и более высокими измерениями. Затем последовала череда протонаучных фантастических историй: «Персидский король», рассказ от лица женщины-невидимки «Стелла», «Незаконченное общение». Карьера Хинтона пошла в гору. Однако в октябре 1886 года произошло нечто непредвиденное. Чарльза Хинтона заставили признаться в двоеженстве (что было запрещено законом). Его арестовали и содержали под стражей. В течение недели проходили суды, всему обществу стало известно, что уважаемый в научных кругах человек нарушил закон. Интеллигенция Лондона была потрясена. Чарльз Хинтон был осужден и после освобождения изо всех сил пытался найти работу. В 1887 году он принял решение переехать с женой в Японию, границы которой открыли для иностранцев. Пока ученый находился далеко от родины, его невестка Алисия Бул Скотт (ирландско-английский математик) и старый университетский друг изучили магистерскую работу Хинтона и опубликовали ее под названием «Новая эра мысли». Эта книга подробно описывала не только философию многомерного альтруизма, но и изобретение, лежащие в основе его проекта — набор кубов в два с половиной сантиметра, которые можно сложить и использовать для изучения четырехмерного пространства. В начале XX века Алисия опубликовала две статьи, подробно описывающие четырехмерные аналоги куба, тетраэдра, октаэдра и додекаэдра. Также она построила модели четырехмерных эквивалентов Платоновых тел. Ученик опередил учителя. Тем временем Чарльз получил пост директора школы, основанной в Иокогаме для обучения детей британцев-экспатриантов по образцу викторианской государственной школы. В Японии он подружился с самым известным японологом своего поколения — Лафкадио Херном. Восстановив свою жизнь за границей, в 1893 году семья Хинтонов отправилась в США, чтобы ученый смог занять должность преподавателя по математике в колледже Нью-Джерси — учреждении, которое через пару лет станет Принстоном. В 1895 году Хинтон запатентовал свой проект пороховой машины, которая стреляла бейсбольными мячами. В течение следующих нескольких лет он испытывал и оттачивал свое изобретение, став знаменитостью в США. Его академическая карьера, тем не менее, шла не так хорошо, как раньше. До 1900 года Хинтон был доцентом в Университете Миннесоты, а потом подал в отставку, чтобы переехать в военно-морскую обсерваторию в Вашингтоне. Там он рассчитывал будущие позиции небесных тел для морской навигации. В конце своей жизни Чарльз Хинтон работал экспертом по патентам на химические вещества в Патентном ведомстве США. Также он продолжал писать для популярных журналов о своей четырехмерной теории, публиковал сборники очерков и общался с учеными и философами. Он высказал обоснованные предположения того, что расширение четвертого измерения может существовать только внутри мозга на субмикроскопическом уровне, и что электричество может быть функцией вращений четвертого измерения в эфире. Его последняя книга представляла собой продолжение оригинального многомерного научно-фантастического романа 1884 года Эдвина Эбботта «Флатландия». Основная идея Хинтона о пробуждении «высшего сознания» и уничтожении личной точки зрения легла в основу не только работ ученых XX века, но и писателей. Однако в современном мире его имя несправедливо забыто. По материалам статьи «The four-dimensional life of mathematician Charles Howard Hinton» Science Focus

Сокольники: путешествие сквозь века

Одним прекрасным осенним днем группу будущих филологов отправили «на пленэр» в парк. «Пленэрить» у нас значит выезжать на природу и писать, вдохновляясь красотой природы и сходя с ума от свежего воздуха. В этот раз само задание располагало к созерцанию — мы писали «Осенний очерк» в свободной форме, этакая пейзажная зарисовка. Казалось бы, пиши — не хочу о золотых листьях, в багрец и золото одетых лесах, в их сенях ветра шум и свежее дыханье… И вот я открываю блокнот и понимаю, что у меня не получается искренне восхищаться. Если честно, я терпеть не могу пейзажную лирику, особенно в своем исполнении. Я начинала писать уже в третий раз, и на словах о «прекрасном осеннем лесе» ловила себя на чувстве абсолютного отвращения. Я не могу говорить красивыми метафорами и эпитетами о том, что оставляет меня равнодушной, поэтому я сидела и думала, что же выбрать: как хорошая девочка написать о чудесных, шуршащих под ногами листьях, или же не идти на сделку с совестью и начать писать о другом. И выбрала, как ни странно, второе. Написание этого самого очерка натолкнуло меня на вопрос о том, почему посещение осеннего парка оставило меня равнодушной. Я ведь люблю гулять, смотреть по сторонам и любоваться всем, что я вижу, люблю леса, парки и, в частности, Сокольники. Я почти час ходила по лесным тропинкам, фотографировала, прилежно вслушивалась в шорох листьев, смотрела вокруг и честно пыталась восхищаться, но как — то не пошло. Наверное, я не могу приходить в восторг по заданию. Зато я покопалась в истории Сокольников. И знаете, что? Парк, который мне знаком уже столько лет каждой своей тропинкой, каждым поворотом, показался в совершенно новом свете. Меня поражает, насколько близка к нам история. Если задуматься, ею дышит каждая улица и каждый дворик, а мы и не замечаем этого. Я никогда не думала о том, что, прогуливаясь по знакомому до мелочей парку, я прикасаюсь к истории. Оказывается, до открытия парка в 1878 году (в этом же году вышло первое книжное издание «Анны Карениной», были поставлены первые спектакли «Бесприданницы» Островского — представляете, как давно это было?) на его месте был самый настоящий и всамделишный лес, без искусственных прудиков, дорожек и тропинок. А что, если я скажу вам, что в этом лесу в свое время охотился Иван Грозный? Ведь это действительно так. Царь любил охотиться в этих лесах, и причем не один царь, а целых два, потому что гораздо позже, с 1657 года территория будущего парка была любимым местом для охоты царя Алексея Михайловича, который привлекал для этого занятия специально обученных соколов, а их дрессировщиками были, соответственно, сокольники. Нетрудно догадаться, что отсюда и взялось название известного московского парка. Впоследствии на месте дремучих или не очень лесов Петр Первый приказал прорубить просек, на котором молодой царь устраивал гулянья. Эта аллея существует и по сей день и носит название «Майский просек». Во время Отечественной войны 1812 года прорубили так называемый Четвертый лучевой просек. Здесь, в Сокольниках, во время войны жители окрестностей укрывались от наполеоновских захватчиков. Они приходили в поисках укрытия и, быть может, проходили теми же тропами, что и группка филологов, уткнувшаяся в телефоны и блокноты, в XXI веке. Как известно, Москва горела, чтобы не достаться захватчикам. Когда отстраивали пепелище, оставшееся от города, нужны были деревья. Угадайте, откуда их брали? Конечно же, тоже из «Сокольников». Ну что ж, Москву отстроили. И слава богу, потому что не было бы Москвы — не было бы в 1931 году и Моссовета, который объявил «Сокольники» городским парком культуры и отдыха. Территорию расчистили, проложили много новых дорожек, установили фонтан. А еще на месте убежища мирных жителей, бежавших от французского войска, воздвигли аттракционы: аэропетлю, силомер — молот, тир и даже комнату смеха. А во время Великой отечественной войны в парке базировались три стрелковых и одна танковая дивизия. И все вышеупомянутое происходило в одном и том же месте! Вы представляете, там, где мы с вами гуляем, был Иван Грозный, наполеоновские войска, Петр Первый, танковая дивизия, аттракционы… Насколько близко, оказывается, к нам история. Чтобы картина впечатлений гармонично сложилась, посмотрите на картину Исаака Левитана «Осенний день. Сокольники», с уходящей вдаль, окруженной деревьями пустынной аллеей, по которой одиноко движется нам навстречу черная фигура. Прогуливается ли она или ждет кого — то, кто, быть может, никогда не вернется на темные аллеи Сокольников — мы не узнаем никогда. Эта картина датируется 1879 годом, следовательно, она была написана уже через год после открытия Сокольников как парка. Но вы только посмотрите: прошло уже полтора века, а в парке по — прежнему уходят вдаль окруженные пожелтевшими деревцами аллеи, все так же шуршат опавшие листья, все так же простирается над ними огромное серое небо. Осеннее солнце светит сквозь тяжелые облака, гонимые пронизывающим холодным ветром. Ветер пролетает по парку, проходит сквозь старые засохшие деревья, и они скрипят, скрипят… Со всех сторон сгущается призрачно — сероватое кольцо подлеска, и все время кажется, что вот — вот начнется дождь. Но нет, это опавшие листья шуршат. Некоторые дубы живут по восемьсот лет. Так не с того ли дуба, что видел Ивана Грозного, Петра Первого, пожар 1812 года опадают листья к нам под ноги? А мы идем, вслушиваемся в их шорох и думаем о чем — то своем. Автор: Татьяна Кистенева

Призрак и ларец с сокровищами

Пришёл как-то на одну из ферм юноша, постучался в дверь и спросил, нет ли для него какой работы. Хозяйка фермы, муж которой недавно умер, отчаянно нуждалась в помощнике и наняла его без лишних вопросов. Вскоре юноша узнал, что ферму навещает призрак. — Это призрак фермера бродит тут по полям, — объяснил ему сосед. — Богатый он был, да жадный и себялюбивый, каких мало. Закопал где-то своё добро, а где — никому не сказал. Даже жену по миру пустил. А теперь вот встаёт из могилы и стережёт свои деньги. Пожалел юноша бедную вдову и решил проверить, так ли обстоят дела, как поведал ему сосед. Пошёл он в город и купил себе пару-тройку жестянок да отрез белого льняного полотна. Из жестянок соорудил он перчатки и жилет, а из льняного полотна — саван. Когда стемнело, встал юноша у могилы фермера и давай подбрасывать в воздух серебряную монету. Вскоре поднялся из могилы призрак. — Ты — один из нас? — спросил он юношу. — Да, — ответил тот и протянул руку. Пощупал призрак холодную жесть и удовлетворённо кивнул. — Так-так, призрак, — сказал он и рассмеялся, заметив серебряную монетку в руках юноши. — Ну, за такой малостью и возвращаться не след. Пойдём, покажу, что такое настоящее богатство. Подвёл он юношу к краю поля, разрыл ногой кучку земли и указал на огромный ларец, что лежал в яме. Открыл он крышку, а там — дюжина мешочков с монетами. Указал призрак на мешочки и попросил юношу подсобить пересчитать монеты. Долго считали они, складывали монетки в столбик, но, когда уже почти закончили, юноша задел рукой его, и рассыпались монетки по траве. — Один ли ты из нас? — воскликнул призрак, буравя юношу взглядом. — Конечно, — ответил тот и протянул ему другую руку. Пощупал призрак холодную жестяную перчатку и кивнул, успокоенный. Но только они собрали монетки в столбик, как юноша снова задел их рукой, и монетки рассыпались по траве. — Ты — живой человек! Ты пришёл, чтобы обмануть меня! — взревел фермер и схватил молодца за грудки. Но грудь его оказалась холодна и тверда как лёд. — Видишь, — утихомирил его юноша, — я такой же, как и ты. Нахмурился призрак, собрал монеты, спрятал в ларь и закопал его в землю. — А где же твоя могила? — спросил он. — Там, за холмом, — махнул рукой юноша. — Ну, тогда иди первым, — буркнул призрак, подозрительно щурясь на юношу. — Нет, ты иди первым, — возразил тот. Призрак не уступал, и они спорили и препирались, пока не взошло солнце. Тут уж призраку деваться было некуда, и он спешно прыгнул в свою могилу. Юноша, не теряя времени даром, выкопал ларь и отнёс на ферму. Спрятав его в бочке с водой, чтобы призрак не почуял запаха земли, он отправился на работу. Настала ночь. Призрак обнаружил, то его обокрали, и чуть не лопнул от злости. Сразу же помчался он к ферме и принялся вынюхивать — не пахнет ли откуда свежей землёй, но ничем не пахло. Завопил призрак от ярости. Услышал его юноша и понял, что обвёл призрака вокруг пальца. На следующий день юноша отдал ларь с деньгами вдове фермера. А через год женился на ней, и жили они долго и счастливо. Исландская народная сказка

Вуди Аллен. «Блудница из читалки»

Предчувствия для частного детектива — штука весьма небесполезная. Хотя бы вот и в этот раз: когда ко мне в контору вкатился этот расплывшийся колобок по имени Уорд Бэбкок, тут же вылив на меня весь ушат своих горестей, мне следовало бы повнимательнее отнестись к ледяной дрожи, которая так и пронизала мой позвоночник. — Кайзер? — осведомился он. — Кайзер Люповиц? — Что ж, в моей лицензии именно так и значится, — парировал я. — Мне нужна ваша помощь. Меня шантажируют! Умоляю! Он трясся, как солист рок-ансамбля. Я пододвинул ему через стол стакан и бутылку пшеничной, которую всегда держу под руками для надобностей не вполне медицинских. — Ну-ка расслабься. Потом все объяснишь. — Вы... вы не расскажете моей жене? — Войди в мое положение, Уорд. Я не могу ничего обещать. Он попытался разлить по стаканам, но звон при этом, должно быть, и на улицу доносился, а пойло в основном пролилось ему в башмаки. — Я человек рабочий, — сказал он. — cлесарь-ремонтник. Делаю и починяю хлопушки и хрюкалки для подначек. Ну, вы знаете — маленькие такие штучки, — подает тебе кто-нибудь руку здороваться, а она как хрюкнет! — Ну? — Кстати, многие из начальства это любят. Особенно там, на Уолл-стрит. — Ну-ну, ближе к делу! — Так я же и говорю: по командировкам, значит, мотаюсь как проклятый. В общем, сами понимаете, что это значит. Иной раз таким себя одиноким чувствуешь! Да нет, не то, что вы думаете! Видите ли, Кайзер, в глубине души ведь я интеллигент. Конечно, всегда можно подцепить какую-нибудь фифу, но по-настоящему умные женщины — это ведь все же редкость. — Ага... дальше! — Да. В общем, сказали мне про одну молоденькую девчонку. Восемнадцать лет. Студентка из Яссара. За деньги она к тебе придёт и будет говорить на любую тему — Пруст, Йейтс, антропология... Обмен мыслями. Поняли теперь, к чему клонится? — Не вполне. — Я ничего не говорю, жена у меня — чудо, не поймите превратно. Но не хочет она со мной говорить про Эзру Паунда. Или там про Элиота. А я этого не знал, когда на ней женился. Слушайте, Кайзер, мне нужна женщина, которая бы возбуждала меня интеллектуально. И я бы с радостью за это заплатил. Мне не нужна связь, я хочу мгновенной интеллектуальной отдачи, а потом пусть себе катится. Господи, Кайзер, я ведь совсем не считаю, что в браке мне не повезло! — И давно уже это тянется? — Да шесть месяцев. Как на меня накатит, я звоню Флосси. Она у них вроде бандерши. У нее диссертация по сравнительной лингвистике. И она мне посылает интеллигентную-девицу, понятно? Вот оно что. Один из тех, которых хлебом не корми, а подавай им умную бабу. Мне даже жалко стало парня. И ведь не он один, должно быть, в таком положении. Навалом, наверное, таких фраеров, изголодавшихся по интеллектуальному общению с противоположным полом. Последнюю рубаху с себя ради этого снимут. — И вот теперь она грозится рассказать жене, — сказал он. — Кто грозится? — Да эта Флосси. Они установили жучок и записали на пленку, как я в номере мотеля обсуждаю Элиота и Сьюзан Зонтаг, и, надо признать, там в некоторых местах меня действительно заносит. Выкладывай им десять кусков, или они тут же донесут обо всем моей Карле. Кайзер, помогите мне! Карла умрёт, если узнает, что умственно она меня не заводит. Все те же знакомые ухватки гостиничных «зажигалок»! Надо сказать, из полиции до меня доходили уже кое-какие толки насчёт сомнительных делишек группы женщин с образованием, но пока что-то там у ребят подзаклинило. — Ну-ка, бери телефон, соединяй меня с Флосси. — Зачем? — Я берусь за твое дельце, Уорд. Но у меня такса — пятьдесят долларов в день, плюс расходы. Придётся тебе перечинить изрядную кучу этих твоих хрюкалок. — Ладно, на десять-то кусков вы все же меня не разденете! — сказал он, осклабясь, подвинул к себе телефон и набрал номер. Я принял от него трубку и подмигнул ему. Что ж, он мне начинает нравиться. Спустя секунды три ответил голосочек нежный, как капроновый чулок, и я изложил свою просьбу. — Насколько я понимаю, вы мне можете обеспечить час полноценной трепотни, — сказал я. — Конечно, мой хороший. О чем будем разговаривать? — Я бы хотел обсудить Мелвилла. — «Моби Дик» или рассказы? — А что за разница? — Разница в цене, вот и все. За символизм доплата отдельно. — Ну, и во сколько же это мне обойдётся? — Пятьдесят, может, сто за «Моби Дика». А хотите сравнительный анализ — Мелвилл и Готорн? За сотню могу устроить. — Годится, — сказал я и продиктовал ей, номер комнаты в отеле «Плаза». — Хотите блондинку или брюнетку? — Хочу сюрприз, — сказал я и повесил трубку. Я побрился и, пока заправлялся чёрным кофе, заодно перелистнул соответствующий том энциклопедии. Не прошло и часа, как в дверь постучали. Я отворил. Передо мной стояла рыженькая малышка, как два больших шара ванильного мороженого упакованная в тугие слаксы. — Привет, меня зовут Шерри. Что ж, они действительно умеют действовать на воображение. Длинные прямые волосы, кожаная сумочка, в ушках серебряные колечки, никакой косметики. — Поразительно, и как это тебя в гостиницу в таком виде пустили! — сказал я. — Швейцар обычно за версту интеллигенток чует. — Успокоила его пятёркой. — Начнем? — пригласил я, указывая на кушетку. Она закурила и приступила к делу. — Что ж, можно начать с того, что «Билли Бад» — мелвилловское оправдание отношения божественного к сущему, нэ-се-па? — Похоже, правда не в мильтонианском смысле. Я блефовал. Мне было интересно, способна ли она на это клюнуть. — Нет-нет! В «Потерянном рае» как раз недостает этой субструктуры пессимизма. Клюнула! — Да. Да. Господи, как вы правы! — мурлыкал я. — По-моему, Мелвилл нам заново открыл невинность как добродетель. Добродетель в наивном, но все же усложнённом понимании, вы не согласны? Я предоставил ей высказываться дальше. Ей было едва ли девятнадцать, но она успела уже и усвоить и закрепить все эти псевдоинтеллектуальные ужимки. Стрекоча, она многословно сыпала познаниями, но все это совершенно механически. Только это я подначу ее копнуть поглубже — она мне тут же обманный финт: «Да, Кайзер, ах, как это глубоко! Подумать только! Платоническое осмысление христианства! И как это мне в голову не приходило!» Около часа мы так проболтали, а потом она мне сказала, что ей пора. Она встала, я выложил сотенную. — Спасибо, мой хороший. — Там, где я это раздобыл, деньжата водятся и покруче! — Ты это к чему? Я поймал ее на любопытстве. Она снова села. — А что, если б мне вздумалось устроить... ну, вроде как посиделки? — сказал я. — Как это — посиделки? — Ну, скажем, две девушки объяснили бы мне Ноэма Хомски [(р. 1928) — американский лингвист, один из крупных представителей структурализма, создатель т. н. транформационной грамматики]. — Ммм... так!.. — Ну, нет так нет. Забудем, ладно? — Тут тебе надо действовать через Флосси, — сказала она. — Но учти: это влетит в копеечку! Пришло время затянуть гайки. Ткнув ей в нос значок частного детектива, я сообщил, что взял ее на понт. — Я легавый, малышка, а обсуждение Мелвилла за деньги карается по статье 802. Получишь срок. — Ах, скотина! — Потише, бэби, не пришлось бы все повторить в полиции. Там тебя за такие слова, пожалуй, не похвалят. Она ударилась в слезы. «Кайзер, отпустите меня! Ну, пожалуйста! — хныкала она. — Мне деньги нужны дотянуть до диплома! Меня сняли со стипендии! Второй раз уже. О, Господи!» Тут она выложила все до точки. Музыка и языки в детстве. Потом молодёжные лагеря социалистов, демонстрации и плакаты. Те дамочки, которые шпалерами стоят у служебного выхода из театра, — это все она, и те, что карандашиком карябают на полях какой-нибудь из книг о Канте: «Поразительно! Гениально!» — это тоже она. Но где-то она оступилась. Где-то сделала неверный шаг и поскользнулась. — Мне позарез понадобились деньги. А одна подружка сказала, что у нее есть знакомый женатик, у которого супруга не очень-то волокет. А он балдеет от Блейка. А она не рубит в этом, хоть тресни. Я говорю — ладно, за хорошие бабки почему не поговорить с ним о Блейке? Сначала-то я нервничала! Несла ахинею! Но оказалось, ему — до лампочки. И тут та подружка сказала, что он не один такой. Ой, бывало уже, меня ловили! Однажды застукали, когда я в машине читала вслух какие-то стихи из антологии, а в другой раз остановили и обыскали в парке Тэнглвуд. В третий раз мне от них не отделаться! — Тогда веди меня к Флосси. Она закусила губку и говорит: — Книжный магазин Хантер-колледжа — ширма! — Вот как? — Вроде как те игорные притоны, которые спрятаны позади маникюрных кабинетов. Да вы сами увидите. Я тут же звякнул в управление и навел справки. Потом я отпустил её. — Ладно, — говорю, — малышка. Считай, что сошла с крючка. Но из города не уезжай покуда. Ее личико благодарно приблизилось к моей синеватой роже. — Хочешь достану тебе фотографию Дуайта Макдональда, где он читает? — прошептала она. — Ладно, как-нибудь в другой раз. Когда я вошел в книжный магазин Хантер-колледжа, навстречу мне поднялся продавец, молодой человек с пытливыми глазами. — Чем могу быть полезен? — осведомился он. — Я ищу редкое издание «Рекламы самого себя» [сборник эссе (1961) знаменитого американского писателя Нормана Мейлера]. Знаю, что автор отпечатал несколько тысяч экземпляров с золотым обрезом — для друзей. — Я наведу справки, — сказал парень. — У нас прямая связь с домом Мейлера. Взглядом я осадил его. — Я от Шерри, — сказал я. — Ну, тогда пошли, — нимало не удивился парень. Он нажал кнопку, стена книг отъехала в сторону, и, словно агнец, я очутился посреди суматошного дворца наслаждений, который зовется «У Флосси». Пунцовые тиснёные обои вкупе с обстановкой в викторианском стиле создавали атмосферу. Бледные, остриженные без затей нервные девы в очках, оправленных металлом, лениво развалясь, сидели и лежали на диванах с соблазнительно приоткрытыми томиками классики издательства «Пингвин» в руках. Блондинка с улыбкой от уха до уха подмигнула мне, дернула подбородком в сторону комнаты на втором этаже и сказала: — Мужчина, как насчёт Уоллеса Стивенса, а? Тут предлагались, однако, не только чисто интеллектуальные удовольствия; эмоции тоже были в ходу. Как выяснилось, за полста можно было «вступить в отношения, не доходящие до интимных». За сотню девица одалживает тебе свои пластинки Бартока, идёт с тобой обедать, затем позволяет присутствовать при истерическом припадке. За полтораста ты слушаешь стереоприемник с близняшками. За три сотни идёт большой набор: в Музее современного искусства тебя как бы невзначай подклеивает тощая брюнетка еврейской национальности, даёт читать свою дипломную работу, впутывает тебя в визгливую свару в ресторане из-за фрейдовской трактовки природы женщины, а потом симулирует самоубийство (способ — по выбору заказчика). В общем, — предел мечтаний, — на любителя, конечно. А почему нет? Все же великий город — Нью-Йорк! — Ну, как пейзажик? — раздался голос у меня за спиной. Я обернулся и обнаружил себя глаз в глаз с револьвером 38-го калибра. Вообще-то я на слабый желудок не жалуюсь, но тут и у меня внутри что-то дрогнуло. Так и есть: это Флосси. Голос я узнал сразу, однако Флосси оказалась мужчиной. Лицо его было скрыто маской. — Вы не поверите, — сказал он, — но у меня нет даже диплома колледжа. Меня вытурили за плохие отметки. — Из-за этого вы и ходите в маске? — Когда-то я мечтал прибрать к рукам «Нью-Йоркское книжное обозрение», у меня даже план был разработан детальный, но для этого, хоть тресни, надо было сойти за Лайонела Триллинга [(1905–1975) — знаменитый американский публицист и критик]. На операцию я поехал в Мексику. Там в Хуаресе есть такой врач — за деньги он кому угодно придаст сходство с Триллингом. Но что-то у него не вышло. Лицом я получился вылитый Оден, а голосом — Мэри Маккарти [(1912–1989) — американский литературовед и критик]. Тогда-то я и начал работать по ту сторону закона. Быстро, прежде чем его палец успел привести в движение спусковой крючок, я начал действовать. Рванувшись вперёд, я локтем саданул ему в зубы и, пока он падал, выхватил у него револьвер. «Флосси» рухнул как тонна кирпичей. Когда подоспела полиция, он все ещё стонал. — Чистая работа, Кайзер, — сказал сержант Холмс. — Когда закончим с этим парнем мы, с ним хотят побеседовать ребята из ФБР. Что-то там какие-то аферы с дантовским «Адом», изданным с комментариями. Ну, взяли его, ребята! В тот же вечер, немного попозже, я заглянул к одной своей старой знакомой, Глории. Она блондинка. Диплом защитила с отличием. Вся разница в том, что она-то факультет физкультуры закончила. Мне было хорошо!