Если я не выпускаю телефон из рук, реагируя на каждое уведомление и каждые пять минут проверяя мессенджеры и соцсети, значит ли это, что у меня зависимость? Нормально ли это? Есть ли этому состоянию предел, или вскоре меня будет тяготить перспектива прожить без интернета хоть секунду? Американская журналистка Шэрон Бегли ищет ответы на эти и другие вопросы в своей книге «Не могу остановиться», рассказывая о навязчивых состояниях и о том, как с ними бороться. Приводим фрагмент этой книги, но рекомендуем ознакомиться с ней целиком. * * * В 1995 году доктор Айвен Голдберг, нью-йоркский психиатр, разместил онлайн-объявление об открытии группы поддержки для больных «интернет-зависимым расстройством» (ИЗР). Он писал, что это психическое заболевание «распространяется в геометрической прогрессии», а следовательно, требуется создание форума, где жертвы могли бы рассказывать о своей проблеме, а врачи — предлагать эффективное лечение. Голдберг определил интернет-зависимость как «дезадаптивную схему пользования интернетом, ведущую к клинически значимым нарушениям или дистрессу», и — в соответствии с форматом «Диагностического руководства» Американской психиатрической ассоциации — оговорил, что больными считаются лишь те, у кого в течение года наблюдаются минимум три из семи симптомов. Возможно, имеет место привыкание, вынуждающее проводить все больше времени онлайн, «чтобы достичь удовлетворения», или синдром отмены при отказе от интернета, включая нервозность, тревогу и навязчивые мысли о том, «что делается в сети». Голдберг попал в самую точку. Его знакомые психиатры ставили самим себе диагноз «интернет-зависимость», сотни людей выкладывали описания своих страданий в онлайновой группе поддержки, организованной в формате информационной рассылки, признаваясь, что проводят онлайн двенадцать часов в день, пока их РЖ (реальная жизнь) рушится из-за «враждебного поглощения» виртуальной, и подумывают «провести дома вторую телефонную линию, чтобы изредка общаться с семьей». «Понимание притягательности интернет-присутствия проливает свет на самые что ни на есть здоровые и совершенно нормальные схемы работы мозга» И все бы ничего, если бы не одно «но». Голдберг разместил объявление в качестве розыгрыша, насмешки над привычкой психиатров искать патологию в любой избыточности. Его «диагноз» можно было получить, просто уделяя «много времени... занятиям, связанным с пользованием интернетом», покупая книги или ища что-то онлайн, проводя в сети больше времени, чем планировалось, и меньше общаясь в силу того, что предпочел редактирование статьи о цикле Кребса в «Википедии» пивному марафону в баре кампуса. Как вы, наверное, заметили, если подкорректировать диагностические критерии, предложенные Голдбергом для интернет-зависимого расстройства, под другие занятия, то миллионы людей окажутся компульсивными бегунами, компульсивными книгочеями, компульсивными слушателями выпусков новостей, компульсивными тусовщиками, компульсивными спортивными фанатами или компульсивными кинозрителями. «ИЗР — понятийное зло, — сказал Голдберг в интервью New Yorker в 1997 году. — Нелепо рассматривать любое поведение как медицинскую проблему, помещая его в номенклатуру психиатрических заболеваний». Так и есть. Навязчивое пользование интернетом — от лазания в социальных сетях до обмена текстовыми сообщениями — как никакой другой пример доказывает, что компульсивность в отношении чего бы то ни было еще не означает душевной болезни. Поведение не становится патологическим только потому, что оно компульсивно. Наоборот, понимание притягательности интернет-присутствия проливает свет на самые что ни на есть здоровые и совершенно нормальные схемы работы мозга. Несмотря на отсутствие доказательств, что чрезмерное пользование интернетом является психической патологией, идея тут же была подхвачена. Не прошло и двух лет с тех пор, как Голдберг выложил свое объявление, а университеты стали предлагать помощь студентам, считающим, что компульсивно пользуются интернетом (программа Мэрилендского университета называлась «Пойманные в Сети»), а уважаемая психиатрическая лечебница Маклина под Бостоном организовала службу помощи жертвам компьютерной аддикции. В Питтсбургском университете психолог Кимберли Янг в 1995 году основала центр борьбы с онлайн-зависимостью, которую призвала психиатров включить в DSM в качестве официального диагноза, чтобы побудить страховые компании покрывать лечение полисами. В 2009 году в Фолл-Сити, штат Вашингтон (возле штаб-квартиры Microsoft в Редмонде), открылась программа исцеления от интернет-зависимости reStart, впервые предложившая стационарное лечение «компульсивного пользования чатами и сервисами обмена сообщениями, а также других проявлений интернет-аддикции». В объявлении об открытии reStart утверждалось, что эта напасть поразила «от 6 до 10% интернет-пользователей повсеместно». Примерно в то же время в Китае и Южной Корее интернет-аддикция была объявлена главной угрозой здоровью населения. В 2013 году Янг стала сооснователем стационара для интернет-зависимых больных при региональном медицинском центре в Брэдфорде (штат Пенсильвания), причем «интернет-аддикцией» называлось «любое компульсивное интернет-пользование, мешающее нормальной жизни и оказывающее сильное давление на членов семьи, друзей, возлюбленных и профессиональное окружение пациента». Далее разъяснялось, что речь идет о «компульсивном поведении, полностью подчинившем себе жизнь зависимого человека». Десятидневный курс лечения в «отделении с безопасной средой и самоотверженным персоналом», начинавшийся с 72-часовой так называемой «цифровой детоксикации», стоил $14000. Что касается Голдберга, скончавшегося в 2013 году в возрасте 79 лет, в конце жизни он пришел к мысли, что малый процент населения страдает «расстройством патологического интернет-пользования». Эта осторожная формулировка скрывала невозможность определить, является ли такое поведение компульсией, зависимостью или нарушением контроля импульсов — либо ничем из вышеперечисленного. «Пользование интернетом может быть компульсивным у многих людей, но это не значит, что оно патологично» С тех пор как Голдберг подбросил идею «интенсивное интернет-пользование есть психическое расстройство», ее проверяли на прочность в исследованиях, результаты которых оказались для нее неблагоприятными. При поверхностном ознакомлении с научной литературой создается впечатление, что данное расстройство не только существует, но и почти так же распространено, как сами смартфоны. В действительности ученые все больше сходятся на противоположной точке зрения: многие люди компульсивно заходят в интернет, но их состоянию далеко до психического заболевания. Решающий удар был нанесен в 2013 году, когда — несмотря на сотни статей в психологических и психиатрических журналах, описывающих чрезмерную онлайновую активность как аддикцию или компульсию, — психиатры отказались вносить «расстройство интернет-пользования» в DSM-5 в качестве самостоятельного диагноза. Главной причиной послужило то, что люди проводят слишком много времени в интернете вследствие самых обычных ментальных процессов, и оснований объявлять такое поведение «заболеванием» не больше, чем считать душевной болезнью рационализацию после покупки («я это купил, значит, это хорошая вещь») — также свойственную почти всем когнитивную особенность. Еще одно соображение заключалось в том, что рассматриваемое поведение представляется «чрезмерным» стороннему наблюдателю, и по мере того, как все больше видов онлайновой активности становятся социально приемлемыми, само понятие «чрезмерности» меняется. Пользование интернетом может быть компульсивным у многих людей, но это не значит, что оно патологично. Утверждать обратное — все равно что считать повсеместно распространенное поведение психическим отклонением, следствием неадекватной работы мозга. Результаты, полученные сторонниками иной точки зрения, оказались неубедительными и не соответствовали даже минимальным критериям Американской психиатрической ассоциации, позволяющим утверждать, что возможность оценки данного поведения как психического расстройства заслуживает дальнейшего изучения. Многие исследования были настолько ущербными, что смутили бы даже студента, слушающего курс «Введение в психологию». Или, как сказал основатель информационного ресурса по психическому здоровью PsychCentral Джон Грохол: «Интернет-зависимость плохо подтверждена, поскольку большая часть посвященных ей исследований столь же плохи». Насколько плохи? Оценки распространенности патологического интернет-пользования по результатам 39 исследований, проведенных с 1990-х годов, отличаются огромным разбросом, утверждает группа ученых из университета Нотр-Дам под руководством Марины Блэнтон в отчете, опубликованном в CyberPsychology & Behavior. Начать с того, что отсутствует общеупотребимое определение предполагаемого заболевания. В некоторых исследованиях использовался единственный критерий — время, проводимое в интернете. По милосердной формулировке Блэнтон с коллегами, этот подход имел «серьезные ограничения». Например, охватывал миллионы людей, не испытывающих особого желания находиться в интернете, но вынужденных делать это по работе и, следовательно, испытывающих зависимость от сети не в большей степени, чем, скажем, от печатания текстов. Другие исследования опирались на диагностические опросники из 32 вопросов с вариантами «верно» и «неверно», из 13 вопросов с ответами «да» или «нет» или что-нибудь еще, совершенно в ином духе, и ничто не доказывало, что человек, «соответствующий» (или не соответствующий) критериям одного опросника, был бы признан больным (или здоровым) в соответствии с другим. Отсутствие валидизации налицо. Практически ни одно исследование не подтверждало точности описания изучаемого поведения, а методы поиска участников во многих случаях приводили к серьезным ошибкам отбора. Ученые искали добровольцев, интересующихся интернетом, что оборачивалось раздутыми оценками распространенности интернет-аддикции. Это равнозначно попытке оценить распространенность алкоголизма, опрашивая завсегдатаев пивных. «Пользователи, которые идут в сеть ради порнографии, тотализатора или шопинга, чувствуют настоятельную потребность смотреть порно, делать ставки или покупать. Их притягивает не интернет как таковой» Главной проблемой, разумеется, является то, что критерии из большинства опросников по интернет-зависимости позволяют что угодно назвать патологической компульсией. Пребывание в сети «дольше, чем вы намеревались», пренебрежение домашними делами, «чтобы провести больше времени онлайн», завязывание отношений по интернету, проверка электронного почтового ящика «прежде других дел», жалобы домочадцев или сослуживцев по поводу того, сколько времени вы проводите в интернете... Что ж, поставьте сюда любое занятие, которое общество считает более достойным, и увидите, насколько это нелепо. Кроме того, исследования компульсивного интернет-пользования не смогли отделить контент от формы. Пользователи, которые идут в сеть ради порнографии, тотализатора или шопинга, чувствуют настоятельную потребность смотреть порно, делать ставки или покупать. Их притягивает не интернет как таковой. Интернет лишь место, где все больше людей смотрят порно, играют на деньги и делают покупки. Аналогично, если ваши друзья общаются посредством текстовых сообщений, вам остается наловчиться набирать тексты большими пальцами либо выпасть из общения, и подобное использование цифровой технологии не свидетельствует о компульсивном поведении. Я попросила Нэнси Петри, психолога из Коннектикутского университета, возглавлявшую группу экспертов Американской психологической ассоциации по изучению поведенческих аддикций, которые претендовали на включение в DSM-5, подытожить аргументы против того, чтобы считать проблемное пользование интернетом психическим расстройством. Она ответила 11-минутной речью. Это состояние невозможно однозначно оценить, «и если по разным диагностическим тестам распространенность нарушения колеблется в пределах от 1 до 50% населения, проблема очевидна». Во многих опросниках используются нелепые критерии, например, недосыпаете ли вы из-за выходов в интернет поздно вечером или есть ли у вас из-за этого «невыполненные домашние дела». «90% подростков и молодых людей ответят на эти вопросы утвердительно» — как и большинство людей, любящих читать, слушать музыку или проводить время с друзьями, — «но это не свидетельствует о психиатрическом заболевании», по мнению Петри. «Анкеты задают слишком низкий порог — достаточно подтвердить наличие лишь нескольких симптомов, причем без каких-либо доказательств их клинической значимости. Следует отличать психиатрические заболевания от обычного неумения распределять время, расставлять приоритеты или в целом соответствовать жизненным требованиям». Важно развенчать миф о болезненном интернет-пользовании или интернет-зависимом расстройстве, поскольку необоснованные заявления о распространенности этого «заболевания» и даже о его существовании имеют пагубные последствия. Они превращают обычное поведение в патологическое, таким образом обесценивая само понятие патологии. Крохотный процент людей действительно имеют компульсивную потребность жить виртуальной жизнью в ущерб реальной. Объединять их в одну категорию с подростком, рассылающим 300 сообщений в день, — в старые добрые 90-е годы прошлого века многие люди вели в день не меньше личных, лицом к лицу, разговоров — означает низводить их серьезную проблему до пустяка. Кроме того, как и в отношении видеоигр, есть все основания полагать, что в чрезмерном пользовании интернетом повинна не зависимость от интернета как такового, что это проявление или симптом другой проблемы, например социальной тревожности или депрессии. «Если вы проводите много времени в Facebook, является ли это психиатрическим отклонением само по себе или имеет место нечто иное, скажем, желание всегда оставаться на связи с друзьями, скука, одиночество, стеснительность или просто потребность бездумно отвлечься?» — спрашивает Петри. Объявлять интернет-пользование первичной патологией — все равно что называть патологией использование нескольких сот бумажных платочков ежедневно: при этом симптомы выдаются за болезнь и подлинные причины соответствующего поведения остаются в тени. Диагноз «интернет-компульсия» сродни «Kleenex-зависимости». Осталось лишь назначить плаксе лечение стоимостью в $14 000, вместо того чтобы разбираться с настоящей причиной слез — депрессией. «Специалисты слишком расходятся во взглядах, чтобы можно было признать интернет-зависимость реальным психическим заболеванием», — подытоживает Петри. Тем не менее интенсивное пользование интернетом, как и другие компульсии, никоим образом не являющиеся патологией, проливает свет на то, как работает мозг — нормальный мозг. Что это занятие может быть компульсивным, доказывают хотя бы миллионы долларов, затраченные интернет-компаниями на достижение этой цели, — и можете быть уверены, их целевой аудиторией является вовсе не крохотная доля пользователей с психическими отклонениями. Нет, они точно знают, что действенные приманки, во многом аналогичные тем, которые встраивают в свои творения геймдизайнеры, способны любого человека превратить в компульсивного посетителя сайта. Как сообщалось в Technology Review в 2015 году, в команде, делающей сайт о путешествиях Expedia, имеется «главный продакт-менеджер по компульсии», нанимающий консультантов «для создания компульсивных переживаний». Структура на основе прерывистого и вариативного вознаграждения, лежащая в основе видеоигр, — это лишь начало. Из книги Шэрон Бегли «Не могу остановиться»
Читайте также
23 точные, как аксиома, цитаты Стивена Хокинга
Я понятия не имею, какой у меня IQ. Те, кого интересует их IQ, просто неудачники. Человек — единственное животное, которое знает, что его ожидает смерть, и единственное — сомневающееся в ее окончательности. Перспектива рано умереть заставила меня понять, что жизнь стоит того, чтобы ее прожить. Моя цель очень проста: я хочу понимать Вселенную, почему она устроена так, как устроена, и зачем мы здесь. Мы всего лишь развитые потомки обезьян на маленькой планете с ничем не примечательной звездой. Но у нас есть шансы постичь Вселенную. Это и делает нас особенными. Астрологи достаточно умны, чтобы делать свои прогнозы столь туманными, что их можно отнести к любому исходу. Всю свою жизнь я поражался тем главным вопросам, с которыми нам приходится сталкиваться, и пытался найти для них научный ответ. Возможно, поэтому я продал больше книг про физику, чем Мадонна про секс. Там, где есть жизнь, есть надежда. Убежден, что наука и исследовательская деятельность приносят больше удовольствия, чем зарабатывание денег. Моя настоящая мечта — написать такую книгу, которая будет продаваться в ларьках в аэропорту. Но для этого, похоже, издателю нужно будет поместить на обложку голую женщину. Мне кажется, компьютерные вирусы стоит рассматривать как форму жизни. Это многое говорит о природе человека: единственная форма жизни, которую мы создали к настоящему моменту, несет только разрушения. Мы создаем жизнь по образу и подобию своему. С уверенностью могу сказать, что пока еще нас не посетили туристы из будущего (после вечеринки для туристов из будущего, на которую никто не пришел). Главный враг знания не невежество, а иллюзия знания. Когда мне исполнилось 12, один из моих друзей поспорил с другим на мешок конфет, что из меня ничего не выйдет. Не знаю, разрешился ли этот спор и в чью пользу. Кто-то сказал мне, что каждое уравнение, которое я включаю в книгу, сокращает продажи в два раза. Блуждание по интернету настолько же безмозглая идея, как постоянное переключение телеканалов. Когда я слышу о коте Шредингера, моя рука тянется к пистолету. Я не уверен, что человеческая раса проживет еще хотя бы тысячу лет, если не найдет возможности вырваться в космос. Существует множество сценариев того, как может погибнуть все живое на маленькой планете. Но я оптимист. Мы точно достигнем звезд. Среди всех систем, которые у нас есть, самые сложные — это наши собственные тела. Школьная наука часто преподается в сухой и неинтересной форме. Дети учатся механически запоминать, чтобы сдать экзамен, и не видят связи науки с окружающим миром. Я заметил, что даже те люди, которые утверждают, что все предрешено и что с этим ничего нельзя поделать, смотрят по сторонам, прежде чем переходить дорогу. Жизнь была бы очень трагичной, если бы не была такой забавной. Очень важно просто не сдаваться.
Подборка блиц-фактов №21
Некоторые ученые утверждают, что параллельные миры существуют. Во времена второй мировой дельфинов как-то раз обучили искать мины и выпустили их в море с этой целью, а они взяли и уплыли. Чай может вызывать зависимость. Википедия является самым обширным скоплением знания за всю историю человечества. В немецком городе Бомте отменили светофоры, и с тех пор там не бывает ДТП. Обычная микроволновка расходует больше электричества, поддерживая работу часов в режиме ожидания, чем разогревая пищу. В самом большом числе - Центильоне на конце, после единицы, 600 нулей. Муравьи никогда не спят, кроме того у них нет легких. В айсберге больше тепла, чем в зажженной спичке. Филофобия - боязнь любви. Леонардо Да Винчи изобрел ножницы. Если съесть маковый пирог, то тест на наркотики покажет, что вы находитесь под действием наркотиков. С кошками разговаривают 95% их хозяев. Игрушка Йо-йо была изобретена на Филлипинах в XVI веке и использовалась в качестве оружия. "Папарацци" в переводе с итальянского означает "назойливый комар". Самое распространенное млекопитающее - домашний кот.
Подборка блиц-фактов №25
На вершине Эвереста есть мобильная связь. В Рейкьявике делают тротуар с подогревом, чтобы зимой дождь или снег не превращался в гололед. Если приложить наушники к ноздрям и одновременно зажать уши, то ротовая полость образует динамик. Если подерутся лев и тигр, вероятнее всего победит тигр. Если гриб от ядерного взрыва крупнее фаланги большого пальца вытянутой руки, вы в зоне поражения. Запах, исходящий от шашлыка, поджаривающегося на мангале - это запах витамина В1. Сердце синего кита настолько огромно, что человек может запросто плавать по артериям. Желание тискать и прижимать к себе все милое исходит из той же области мозга, которая отвечает за агрессию. Единственный человек, который может есть лебедятину в Великобритании - королева Елизавета II. Санкт-Петербург - единственная европейская столица, которая никогда, ни в один период истории, не была захвачена противником. Кролики могут видеть, что происходит сзади, не поворачивая головы. Остров Манхэттен был выкуплен у индейцев за $27. Джордж Вашингтон курил марихуану, чтобы избавиться от зубной боли. Без луны земные сутки длились бы 8 часов, а год насчитывал больше 1000 дней. За чувство одиночества отвечает тот же участок мозга, что и за физическую боль.
Теория разбитых окон
В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений каждый день. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити. Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке: «Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!». Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада». Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории. Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон. Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран? Его название – «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает: «Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям». Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст. Нидерландские социологи подтверждают эту мысль. Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой. Листовки бросили на землю 33% велосипедистов. Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками. Намусорили уже 69 % велосипедистов. Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив: «Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют». И Ганн дал команду очищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было, как религиозное действо», — рассказывал он позже. В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание. «У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэсседж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»… В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему? Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком. Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом. «Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство! Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд». В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка. Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму. Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений». Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.
11 звезд Instagram раскрывают секреты популярности своих фото
Лента Instagram — это не просто поток однообразных селфи и снимков еды. Социальная сеть является динамичным, цветущим сообществом, объединяющим десятки тысяч начинающих талантливых фотографов. Она становится трамплином для молниеносного взлета к вершине славы. 11 полезных рекомендаций от звезд Instagram 1. Даррен Пирсон Аккаунт: @dariustwin Количество подписчиков: 69,3К Совет: «Покажите своим подписчикам нечто необычное. Путешествуйте в интересные места, посещайте разнообразные культурные мероприятия. Также постоянно проводите мониторинг интересов целевой аудитории». 2. Джонатан Ло Аккаунт: @happymundane Количество подписчиков: 105К Совет: «Экспериментируйте с взаимным расположением объекта съемки и окружающим его пространством. Самый обычный предмет может стать элементом экстраординарной и замысловатой композиции. Я люблю фотографировать ранним утром или поздним вечером. На мой взгляд, в это время потрясающий свет, который прорисовывает волшебные тени и дарит очаровательные блики». 3. Джен Готч Аккаунт: @jengotch Количество подписчиков: 156К Совет: «Невероятно трудно перебороть желание запостить ваш последний завтрак или фотографию милого котенка с хэштегом #sosweet. Но я призываю вас бороться с банальностью. Каждый раз, перед тем как нажать на иконку «Опубликовать», спрашивайте себя, есть ли в этой фотографии изюминка. Если услышите протест своего внутреннего голоса, то отложите пост. Будьте честны с собой и стремитесь привнести в Instagram нечто новое». 4. Джесси Вебстер Аккаунт: @jessiewebster Количество подписчиков: 72,4К Совет: «Когда снимаете на закате или в условиях плохой освещенности, не забывайте включать режим HDR (поищите его в настройках вашего смартфона). Так вы захватите больше бликов и теней, которые в конечном итоге сделают изображение динамичнее и ярче». 5. Джимми Марбл Аккаунт: @jimmymarble Количество подписчиков: 125К Совет: «Вы должны бороться за каждый хороший кадр. Звучит немного глупо, но даже самые простые предметы я снимаю по 20-30 раз с разных ракурсов. Будьте готовы к тому, что на первых порах из 1000 фотографий достойными публикации окажутся максимум 3 штуки. Зато сколько радости вам принесет качественный пост с множеством хвалебных комментариев». 6. Кимберли Женевьева Аккаунт: @kimgenevieve Количество подписчиков: 109К Совет: «Во что бы то ни стало оставайтесь верны себе. Не нужно копировать стиль известных инстаграммеров, вас быстро обвинят в плагиате и заплюют со всех сторон. Лично я очень люблю мою родную Калифорнию и стараюсь перенести ее непередаваемый дух на страничку. Наиболее удачные фотографии я сделала, вдохновившись теплым морем и ярким солнцем». 7. Лани Трок Аккаунт: @lanitrock Количество подписчиков: 46,2К Совет: «Обращайте внимание на качество публикуемых изображений. Я рекомендую использовать приложение Procam3, которое позволяет делать фотографии в формате TIFF. Чаще экспериментируйте с экспозицией, балансом белого и цветовыми эффектами». 8. Элис Меснер Аккаунт: @lellopepper Количество подписчиков: 103К Совет: «Будьте тем, кто вы есть и забудьте все советы от якобы специалистов. Я научилась находить красоту в незамысловатых предметах и окружающих меня людях. Я не слишком задумываюсь над постановкой кадра. Зачастую делаю снимок, просто потому, что мне понравилась текстура или цвет. Иногда получается полная лажа, но в большинстве случаев после обработки в VSCO Cam выходит отличное фото». 9. Молли Стил Аккаунт: @moristeele Количество подписчиков: 60,9К Совет: «Для меня Instagram служит цифровым блокнотом для записей моих путешествий. Необходимо построить целостный аккаунт, изображения должны гармонировать друг с другом и максимально соответствовать общей тематике страницы. Я выкладываю только те фотографии, которые дают прекрасный обзор на достопримечательности. И неважно, что я получилась коряво или отошла на второй план. Если бы я хотела засветить свое лицо, то делала лишь глупые селфи». 10. Кепа Линсей Аккаунт: @portablesera Количество подписчиков: 17,1К Совет: «Не измывайтесь над кадром. Если вы уже битый час пытаетесь сделать удачный снимок, а результаты оставляют желать лучшего, то это вовсе не означает, что вы бесталанный фотограф. Вполне вероятно, что вы работаете в неподходящее время или некорректно выбрали ракурс. Прогуляйтесь полчасика или обойдите объект с другой стороны. Обязательно поощряйте себя за заслуги и не слишком корите за неудачи (поверьте, критиков и так наберется в достатке). Попытайтесь влюбиться в свой аккаунт и с воодушевлением браться за его наполнение». 11. Гарред Корнелисон Аккаунт: @reallykindofamazing Количество подписчиков: 158К Совет: «Давайте посмотрим правде в глаза, когда дело доходит до Instagram, ваши возможности влиять на аудиторию крайне ограничены. Большинство пользователей редко читает описание, и еще меньшее количество людей вдумывается в его смысл. Текст под картинкой представляет в основном набор хэштегов для облегчения поиска. Поэтому старайтесь делать осмысленные фотографии, которым не требуется объяснение. Снимок должен говорить сам за себя».
Истории на дорожку №3
В этой рубрике мы собираем для вас небольшие увлекательные рассказы, занимательные истории из жизни и просто удивительные случаи. Мы надеемся, что вы весело и интересно проведете с нами свое время в пути. ***** Жена только что сварила огромную кастрюлю борща. И выперла её на балкон, остывать. А у нас тут буря. И крышка на кастрюле не родная, от какой то другой кастрюли поменьше. Цепляет там краями еле-еле и звякает на ветру, раздражает. А я хоккей смотрю. Пошёл, взял гантель (ту, самую, которой ботинок клеил). Думаю, прижму крышку. А она крутанулась, край провалился, и гантель в борщ булькнула. А там кипяток. Ну, я в панике — бегом за плоскогубцами. Пытался за ручку гантели ухватить — уронил в борщ ещё и плоскогубцы. Теперь сижу на кухне, смотрю хоккей. В борще — гантель и плоскогубцы. Об этом знаю только я. Как теперь жене сказать? Ботинок к полу приклеил, теперь ещё и это. Либо задушит во сне, либо отравит. ***** В школе научат Сейчас приходила фееричная мадам. Бизнес-леди. Пришла записывать ребенка в 1 класс (прямо 1 сентября, набор идет всю весну и лето). Начало диалога о способностях ребенка стандартное: — Умеет читать? — Вы не расслышали? Нам только в первый класс! Дальше из беседы психолога с ребенком выяснилось, что мальчишка не умеет считать до 10, не знает буквы, цвета радуги, месяцы года, дни недели, стороны света, из птиц знает только голубей и воробьев, деревьев назвал только два - пальму и елку (знает слово "береза", но какая она - не знает), динозавров он видел в кино, но что они были на самом деле - не в курсе, что их уже нет - тоже, время по часам определить не может, не знает, что такое "прятки" или "жмурки", не может не то что пересказать - назвать хотя бы одну сказку. Рисовать он "не любит" (красок у него нет - "он не просил"), ножницы, пластилин и клей в руках не держал. Стишка ни одного не знает. Пока беседовали с ребенком, мама без конца возмущенно повторяла, что он только собирается в школу, с какой стати он должен все это знать, почему она должна делать чужую работу, за что учителям деньги платят?! В школу ребенок не хочет до визга, потому что вообще не знает, что это такое - разумеется, боится. В садик он не ходил, с другими детьми не общался, в раннем детстве оставался с прабабушкой, а потом... да, ему купили планшет. С тех пор большую часть времени проводит за играми типа "собери 5 шариков в ряд". Его хорошо одевали и кормили, с ним даже ездили в другие страны (в какие - не помнит, ходили только на пляж и в магазин). Вот и все воспитание. Даже в зоопарке ребенок не был. Как стало понятно из разговора с матерью, с ребенком она общается на темы "что хочешь кушать?", "что купить?", "поиграй в планшет, не мешай маме". Такая вот жесткая диета для детского мозга - ничего "лишнего". Шансов, что пацан хотя бы к 4 классу компенсирует эту "диету" ничтожно мало. Жалко его — Моя девушка взвешивалась на весах. После разочаровалась и ей пришла гениальная идея: взвеситься втянув живот. И с радостным криком: «Ура! Меньше на полкилограмма! » бегала по комнате моя блондинка. — Втянуть живот на весах — это фигня. Я вот раз в лифте, когда лампочка перегруза загорелась, ляпнул — надо всем поднять одну ногу! Так даже зам главного поднял. Так что не трогайте блондинок. ***** Однажды садится ко мне в парикмахерское кресло то ли японец, то ли кореец, но не чукча. Возможно, узбек. Одним словом, азиат. На вопрос, как его стричь, произносит длинную тираду на непонятном мне языке. "Может по-русски объясните", - говорю ему, - "или на английском на худой конец". Клиент жестами показывает, что ни русского, ни английского он не знает. Внезапно находит выход. Достает телефон, кому-то звонит и начинает на своем языке что-то объяснять. По жестам и мимике я понимаю, что он объясняет, как его нужно стричь. Объяснял долго, не меньше пяти минут. Я уже не знал, чем себя занять, так как просто стоять рядом становилось скучно, а он, глядя на себя в зеркало и трогая свои волосы, все говорил и говорил. И вот наконец довольный тем, что собеседник его понял, он протягивает мне телефон. Я ожидаю услышать длинное описание сложной стрижки. Подношу трубку к уху, здороваюсь и слышу голос с акцентом: - Ээээ, пастригите его пакароче. - И все?! - спрашиваю я. - Да, паакароче. Не знаю, что иноземец так долго объяснял по телефону, но стрижкой остался доволен. ***** По работе приходилось много раз переезжать и жить по съемным квартирам. Первый случай неадекватного арендодателя запомнился навсегда. Это было 13 лет назад, у нас только недавно родилась дочь, и это совпало с переездом. Нашли квартирку - двушку в доме "новая стройка" - два этажа из говна и палок, один подъезд, 4 квартиры на этаже. Хозяева, на вид Профессор с Профессоршей, жили в соседней квартире. Покривившись на младенца, согласились сдать жилье. Но выставили условие - коляску в квартиру не завозить. Оставлять на площадке, ибо уже поздняя осень, и с нее будет натекать на прекрасный паркет, но типа тут спокойно и в подъезде не пропадет - все свои, а наркоманы тут не шляются. Проходит примерно месяц, и коляска, прицепленная к перилам велозамком, ночью пропадает. Разумеется милиция, протокол, хоть неохотно, но составленный и "будем искать, хоть вы и понимаете...". С коляской помогли знакомые, потому что денег с рождением ребенка и так впритык. А арендодатели-профессора стали жёстко нас выдавливать из квартиры, тк по их мнению ребенок шумит и плачет, мы принесли с собой грязь и неприятности в их жизнь. И тут развязка: в квартиру "профессоров", примерно через пару недель после кражи нашей коляски, залезают жулики. Причем тупо, днём, отжав дверь чем-то типа монтажки. Опять милиция. Жену, вернувшуюся с прогулки с ребенком, менты просят зайти и сказать, что видела, слышала. Она заходит в прихожую к "профессорам" и видит в приоткрытой двери в дальнюю комнату - нашу украденную коляску... Далее "марлезонский балет в нескольких частях". Коляску нам вернули, понятно дело. "Профессор" долго решал с ментами и как-то договорился без судов и посадок. Не знаю честно, как. Я месяц искал подходящий вариант для переезда и мы выехали, разумеется, не заплатив за этот месяц проживания. "Профессор с профессоршей" старались этот месяц не пересекаться с нами и даже при отъезде не пришли проверять квартиру, попросили по телефону бросить ключи в почтовый ящик. Ну и я тогда был молод, горяч и чуть более быдловат - перед уходом разбил унитаз 16-килограммовой гирей. Профессор НЕ перезвонил уточнить, как это "случайно вышло".
Смешные моменты в Top Gear
Веселые ребята!
«Остановите Землю, я сойду»
Когда в следующий раз кто-то скажет «Остановите Землю, я сойду», перескажите ему вкратце эту статью. Вращение Земли управляет геомагнитным полем, погодой, течениями в океанах и нашими жизнями. Что произойдет, если наша планета остановится? Если коротко: тотальная катастрофа. Большинство людей утонут, задохнутся, будут поджарены или заморожены до смерти. И вот почему: — Тела большинства из нас превратятся в мешки с мышцами и костями, и полетят на восток с огромной скоростью: ~465 метров в секунду для тех, кто в момент остановки будет находиться в районе экватора, ~ 232 метров в секунду для тех, кто будет гулять по Невскому проспекту в Санкт-Петербурге. — Поскольку линейная скорость Земли уменьшается к полюсам, у исследователей, находящихся на арктических полярных станциях, будет шанс выжить. Но только поначалу. — Несколько секунд будут жить люди, летящие в этот момент в самолете, пока их не настигнет гигантский шторм: скорость ветра будет так высока (выше, чем при атомном взрыве), что из-за него на всей поверхности планеты начнутся пожары. Ветер также вызовет сильнейшую эрозию на всей площади земной коры. — Земля изменит свою форму. Вращение Земли вызывает увеличение ее средней части. По экватору она на 41 километр больше, чем, если мерить по меридианам, от полюса до полюса. Если вращение остановится, эта выпуклость Земли в ее твердой части не расслабится немедленно. А вот выпуклость океанов начнет уменьшаться. Океаны начнут резко смещаться от экватора в направлении полюсов, оставляя поверхность Земли вблизи экватора, и затапливая ее в районе полюсов на высоту в несколько километров. — Аналогичным образом сдвинется атмосфера, став толще на полюсах, и более тонкой над экватором. — Солнечный свет зальет ту половину Земли, которой она будет обращена к Солнцу. На этой стороне станет обжигающе жарко. Растения вымрут, почва высохнет и потрескается. Противоположное полушарие будет погружено в постоянную, ледяную темноту, и земля там будет напоминать замерзшую тундру.
8 лучших книг о путешествии во времени
1. «Дверь в лето» Роберт Хайнлайн С героем романа «Дверь в Лето», талантливым изобретателем Дэниэлом Дзвисом, случается беда: его предают самые близкие люди - компаньон и молодая невеста. Потеряв все свои деньги и любимое дело, Дэниэл с помощью анабиоза отправляется на тридцать лет вперед в будущее, чтобы там начать все сначала... 2. «Жена путешественника во времени» Одри Ниффенеггер Они познакомились, когда ей было шесть, а ему тридцать шесть. Они поженились, когда ей было двадцать три, а ему тридцать один. Потому что Генри страдает редким генетическим заболеванием - синдромом перемещения во времени; его исчезновения из жизни Клэр непредсказуемы, появления комичны, травматичны и трагичны одновременно. Впервые на русском невероятная история невероятной любви, поразительный бестселлер Одри Ниффенеггер. 3. «Дом, который построил Джек» Роберт Асприн Это — Мир Вокзала Времени Шангри-Ла. Мир, в котором из эпохи в эпоху шляются болваны-туристы, так и норовящие нарушить «принцип бабочки». Мир, в котором профессиональные гиды — «разведчики времени» — на чем свет стоит проклинают свою гнусную работу, ибо попробуй-ка хотя бы уследить за зазевавшимся гурманом, способным провалиться, вместе с псевдоримским колбасным лотком, на дно внезапно возникшего доисторического океана! 4. «Где-то во времени» Ричард Матесон Молодой писатель Ричард Кольер, случайно увидев старинную фотографию Элизы Маккенны, некогда знаменитой актрисы, внезапно влюбляется в нее. В отчаянном стремлении соединиться с предметом своей страсти он начинает изучать архивные материалы о Элизе и узнает, что в 1896 году с ней приключилось нечто странное в том самом отеле, в котором он сейчас остановился. Ричард решает мысленным усилием взломать временную преграду и проникнуть в 1896 год, чтобы встретиться с женщиной своей мечты. Но каким образом их любовь может вписаться в невозмутимое течение времени? 5. «Дом на берегу» Дафна Дю Морье «Дом на берегу» - возможно, лучший роман Дафны Дю Морье, автора захватывающих романтических триллеров, каждый из которых гарантирует читателю бессонную ночь. Здесь сталкиваются две реальности, разделенные пропастью в шестьсот лет. С одной стороны - средневековый Корнуолл, прекрасная дама и ее возлюбленный. С другой - наш современник, тоже безнадежно влюбленный и потому способный на безрассудные поступки. События стремительно развиваются сразу в двух плоскостях, пока драматическая развязка не сводит их воедино. 6. «Меж двух времен» Джек Финней Никому из нас не суждено своими глазами увидеть мир прошлого столетия. А Саймону Морли, герою романа Финнея, это удалось, и не один раз. Он имел возможность сравнивать две эпохи, судить о положительных и отрицательных сторонах каждой из них на основании личного опыта. 7. «Дверь №3» Патрик О'Лири «За тот год я успел влюбиться в инопланетянку, раскрыть тайну забытых снов, спасти Землю и покончить с собой…» Это заявление доктора Доннелли звучит несколько помпезно, однако правда в нем — каждое слово. Просто есть миры, миры и двери, их соединяющие. Двери безумия, прозрения, магии, просветления. И когда двери открываются — игра идет по совершенно другим, непривычным правилам… 8. «Стрела времени» Майкл Крайтон Майкл Крайтон по праву считается не только мастером, но и одним из создателей современного техно-триллера - жанра, в котором фантастика органично сочетается с напряженным сюжетом, психологической достоверностью и научной основательностью. «Стрела времени» - это не только роман о спасательной экспедиции в далекое прошлое, не только испытание современного человека на прочность жестоким миром средневековья. Это еще и баллада о нравственных ценностях, которые человечество сохранило на протяжении всей своей истории.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
