Наука
 7.7K
 11 мин.

Реальна ли интернет-зависимость?

Если я не выпускаю телефон из рук, реагируя на каждое уведомление и каждые пять минут проверяя мессенджеры и соцсети, значит ли это, что у меня зависимость? Нормально ли это? Есть ли этому состоянию предел, или вскоре меня будет тяготить перспектива прожить без интернета хоть секунду? Американская журналистка Шэрон Бегли ищет ответы на эти и другие вопросы в своей книге «Не могу остановиться», рассказывая о навязчивых состояниях и о том, как с ними бороться. Приводим фрагмент этой книги, но рекомендуем ознакомиться с ней целиком. * * * В 1995 году доктор Айвен Голдберг, нью-йоркский психиатр, разместил онлайн-объявление об открытии группы поддержки для больных «интернет-зависимым расстройством» (ИЗР). Он писал, что это психическое заболевание «распространяется в геометрической прогрессии», а следовательно, требуется создание форума, где жертвы могли бы рассказывать о своей проблеме, а врачи — предлагать эффективное лечение. Голдберг определил интернет-зависимость как «дезадаптивную схему пользования интернетом, ведущую к клинически значимым нарушениям или дистрессу», и — в соответствии с форматом «Диагностического руководства» Американской психиатрической ассоциации — оговорил, что больными считаются лишь те, у кого в течение года наблюдаются минимум три из семи симптомов. Возможно, имеет место привыкание, вынуждающее проводить все больше времени онлайн, «чтобы достичь удовлетворения», или синдром отмены при отказе от интернета, включая нервозность, тревогу и навязчивые мысли о том, «что делается в сети». Голдберг попал в самую точку. Его знакомые психиатры ставили самим себе диагноз «интернет-зависимость», сотни людей выкладывали описания своих страданий в онлайновой группе поддержки, организованной в формате информационной рассылки, признаваясь, что проводят онлайн двенадцать часов в день, пока их РЖ (реальная жизнь) рушится из-за «враждебного поглощения» виртуальной, и подумывают «провести дома вторую телефонную линию, чтобы изредка общаться с семьей». «Понимание притягательности интернет-присутствия проливает свет на самые что ни на есть здоровые и совершенно нормальные схемы работы мозга» И все бы ничего, если бы не одно «но». Голдберг разместил объявление в качестве розыгрыша, насмешки над привычкой психиатров искать патологию в любой избыточности. Его «диагноз» можно было получить, просто уделяя «много времени... занятиям, связанным с пользованием интернетом», покупая книги или ища что-то онлайн, проводя в сети больше времени, чем планировалось, и меньше общаясь в силу того, что предпочел редактирование статьи о цикле Кребса в «Википедии» пивному марафону в баре кампуса. Как вы, наверное, заметили, если подкорректировать диагностические критерии, предложенные Голдбергом для интернет-зависимого расстройства, под другие занятия, то миллионы людей окажутся компульсивными бегунами, компульсивными книгочеями, компульсивными слушателями выпусков новостей, компульсивными тусовщиками, компульсивными спортивными фанатами или компульсивными кинозрителями. «ИЗР — понятийное зло, — сказал Голдберг в интервью New Yorker в 1997 году. — Нелепо рассматривать любое поведение как медицинскую проблему, помещая его в номенклатуру психиатрических заболеваний». Так и есть. Навязчивое пользование интернетом — от лазания в социальных сетях до обмена текстовыми сообщениями — как никакой другой пример доказывает, что компульсивность в отношении чего бы то ни было еще не означает душевной болезни. Поведение не становится патологическим только потому, что оно компульсивно. Наоборот, понимание притягательности интернет-присутствия проливает свет на самые что ни на есть здоровые и совершенно нормальные схемы работы мозга. Несмотря на отсутствие доказательств, что чрезмерное пользование интернетом является психической патологией, идея тут же была подхвачена. Не прошло и двух лет с тех пор, как Голдберг выложил свое объявление, а университеты стали предлагать помощь студентам, считающим, что компульсивно пользуются интернетом (программа Мэрилендского университета называлась «Пойманные в Сети»), а уважаемая психиатрическая лечебница Маклина под Бостоном организовала службу помощи жертвам компьютерной аддикции. В Питтсбургском университете психолог Кимберли Янг в 1995 году основала центр борьбы с онлайн-зависимостью, которую призвала психиатров включить в DSM в качестве официального диагноза, чтобы побудить страховые компании покрывать лечение полисами. В 2009 году в Фолл-Сити, штат Вашингтон (возле штаб-квартиры Microsoft в Редмонде), открылась программа исцеления от интернет-зависимости reStart, впервые предложившая стационарное лечение «компульсивного пользования чатами и сервисами обмена сообщениями, а также других проявлений интернет-аддикции». В объявлении об открытии reStart утверждалось, что эта напасть поразила «от 6 до 10% интернет-пользователей повсеместно». Примерно в то же время в Китае и Южной Корее интернет-аддикция была объявлена главной угрозой здоровью населения. В 2013 году Янг стала сооснователем стационара для интернет-зависимых больных при региональном медицинском центре в Брэдфорде (штат Пенсильвания), причем «интернет-аддикцией» называлось «любое компульсивное интернет-пользование, мешающее нормальной жизни и оказывающее сильное давление на членов семьи, друзей, возлюбленных и профессиональное окружение пациента». Далее разъяснялось, что речь идет о «компульсивном поведении, полностью подчинившем себе жизнь зависимого человека». Десятидневный курс лечения в «отделении с безопасной средой и самоотверженным персоналом», начинавшийся с 72-часовой так называемой «цифровой детоксикации», стоил $14000. Что касается Голдберга, скончавшегося в 2013 году в возрасте 79 лет, в конце жизни он пришел к мысли, что малый процент населения страдает «расстройством патологического интернет-пользования». Эта осторожная формулировка скрывала невозможность определить, является ли такое поведение компульсией, зависимостью или нарушением контроля импульсов — либо ничем из вышеперечисленного. «Пользование интернетом может быть компульсивным у многих людей, но это не значит, что оно патологично» С тех пор как Голдберг подбросил идею «интенсивное интернет-пользование есть психическое расстройство», ее проверяли на прочность в исследованиях, результаты которых оказались для нее неблагоприятными. При поверхностном ознакомлении с научной литературой создается впечатление, что данное расстройство не только существует, но и почти так же распространено, как сами смартфоны. В действительности ученые все больше сходятся на противоположной точке зрения: многие люди компульсивно заходят в интернет, но их состоянию далеко до психического заболевания. Решающий удар был нанесен в 2013 году, когда — несмотря на сотни статей в психологических и психиатрических журналах, описывающих чрезмерную онлайновую активность как аддикцию или компульсию, — психиатры отказались вносить «расстройство интернет-пользования» в DSM-5 в качестве самостоятельного диагноза. Главной причиной послужило то, что люди проводят слишком много времени в интернете вследствие самых обычных ментальных процессов, и оснований объявлять такое поведение «заболеванием» не больше, чем считать душевной болезнью рационализацию после покупки («я это купил, значит, это хорошая вещь») — также свойственную почти всем когнитивную особенность. Еще одно соображение заключалось в том, что рассматриваемое поведение представляется «чрезмерным» стороннему наблюдателю, и по мере того, как все больше видов онлайновой активности становятся социально приемлемыми, само понятие «чрезмерности» меняется. Пользование интернетом может быть компульсивным у многих людей, но это не значит, что оно патологично. Утверждать обратное — все равно что считать повсеместно распространенное поведение психическим отклонением, следствием неадекватной работы мозга. Результаты, полученные сторонниками иной точки зрения, оказались неубедительными и не соответствовали даже минимальным критериям Американской психиатрической ассоциации, позволяющим утверждать, что возможность оценки данного поведения как психического расстройства заслуживает дальнейшего изучения. Многие исследования были настолько ущербными, что смутили бы даже студента, слушающего курс «Введение в психологию». Или, как сказал основатель информационного ресурса по психическому здоровью PsychCentral Джон Грохол: «Интернет-зависимость плохо подтверждена, поскольку большая часть посвященных ей исследований столь же плохи». Насколько плохи? Оценки распространенности патологического интернет-пользования по результатам 39 исследований, проведенных с 1990-х годов, отличаются огромным разбросом, утверждает группа ученых из университета Нотр-Дам под руководством Марины Блэнтон в отчете, опубликованном в CyberPsychology & Behavior. Начать с того, что отсутствует общеупотребимое определение предполагаемого заболевания. В некоторых исследованиях использовался единственный критерий — время, проводимое в интернете. По милосердной формулировке Блэнтон с коллегами, этот подход имел «серьезные ограничения». Например, охватывал миллионы людей, не испытывающих особого желания находиться в интернете, но вынужденных делать это по работе и, следовательно, испытывающих зависимость от сети не в большей степени, чем, скажем, от печатания текстов. Другие исследования опирались на диагностические опросники из 32 вопросов с вариантами «верно» и «неверно», из 13 вопросов с ответами «да» или «нет» или что-нибудь еще, совершенно в ином духе, и ничто не доказывало, что человек, «соответствующий» (или не соответствующий) критериям одного опросника, был бы признан больным (или здоровым) в соответствии с другим. Отсутствие валидизации налицо. Практически ни одно исследование не подтверждало точности описания изучаемого поведения, а методы поиска участников во многих случаях приводили к серьезным ошибкам отбора. Ученые искали добровольцев, интересующихся интернетом, что оборачивалось раздутыми оценками распространенности интернет-аддикции. Это равнозначно попытке оценить распространенность алкоголизма, опрашивая завсегдатаев пивных. «Пользователи, которые идут в сеть ради порнографии, тотализатора или шопинга, чувствуют настоятельную потребность смотреть порно, делать ставки или покупать. Их притягивает не интернет как таковой» Главной проблемой, разумеется, является то, что критерии из большинства опросников по интернет-зависимости позволяют что угодно назвать патологической компульсией. Пребывание в сети «дольше, чем вы намеревались», пренебрежение домашними делами, «чтобы провести больше времени онлайн», завязывание отношений по интернету, проверка электронного почтового ящика «прежде других дел», жалобы домочадцев или сослуживцев по поводу того, сколько времени вы проводите в интернете... Что ж, поставьте сюда любое занятие, которое общество считает более достойным, и увидите, насколько это нелепо. Кроме того, исследования компульсивного интернет-пользования не смогли отделить контент от формы. Пользователи, которые идут в сеть ради порнографии, тотализатора или шопинга, чувствуют настоятельную потребность смотреть порно, делать ставки или покупать. Их притягивает не интернет как таковой. Интернет лишь место, где все больше людей смотрят порно, играют на деньги и делают покупки. Аналогично, если ваши друзья общаются посредством текстовых сообщений, вам остается наловчиться набирать тексты большими пальцами либо выпасть из общения, и подобное использование цифровой технологии не свидетельствует о компульсивном поведении. Я попросила Нэнси Петри, психолога из Коннектикутского университета, возглавлявшую группу экспертов Американской психологической ассоциации по изучению поведенческих аддикций, которые претендовали на включение в DSM-5, подытожить аргументы против того, чтобы считать проблемное пользование интернетом психическим расстройством. Она ответила 11-минутной речью. Это состояние невозможно однозначно оценить, «и если по разным диагностическим тестам распространенность нарушения колеблется в пределах от 1 до 50% населения, проблема очевидна». Во многих опросниках используются нелепые критерии, например, недосыпаете ли вы из-за выходов в интернет поздно вечером или есть ли у вас из-за этого «невыполненные домашние дела». «90% подростков и молодых людей ответят на эти вопросы утвердительно» — как и большинство людей, любящих читать, слушать музыку или проводить время с друзьями, — «но это не свидетельствует о психиатрическом заболевании», по мнению Петри. «Анкеты задают слишком низкий порог — достаточно подтвердить наличие лишь нескольких симптомов, причем без каких-либо доказательств их клинической значимости. Следует отличать психиатрические заболевания от обычного неумения распределять время, расставлять приоритеты или в целом соответствовать жизненным требованиям». Важно развенчать миф о болезненном интернет-пользовании или интернет-зависимом расстройстве, поскольку необоснованные заявления о распространенности этого «заболевания» и даже о его существовании имеют пагубные последствия. Они превращают обычное поведение в патологическое, таким образом обесценивая само понятие патологии. Крохотный процент людей действительно имеют компульсивную потребность жить виртуальной жизнью в ущерб реальной. Объединять их в одну категорию с подростком, рассылающим 300 сообщений в день, — в старые добрые 90-е годы прошлого века многие люди вели в день не меньше личных, лицом к лицу, разговоров — означает низводить их серьезную проблему до пустяка. Кроме того, как и в отношении видеоигр, есть все основания полагать, что в чрезмерном пользовании интернетом повинна не зависимость от интернета как такового, что это проявление или симптом другой проблемы, например социальной тревожности или депрессии. «Если вы проводите много времени в Facebook, является ли это психиатрическим отклонением само по себе или имеет место нечто иное, скажем, желание всегда оставаться на связи с друзьями, скука, одиночество, стеснительность или просто потребность бездумно отвлечься?» — спрашивает Петри. Объявлять интернет-пользование первичной патологией — все равно что называть патологией использование нескольких сот бумажных платочков ежедневно: при этом симптомы выдаются за болезнь и подлинные причины соответствующего поведения остаются в тени. Диагноз «интернет-компульсия» сродни «Kleenex-зависимости». Осталось лишь назначить плаксе лечение стоимостью в $14 000, вместо того чтобы разбираться с настоящей причиной слез — депрессией. «Специалисты слишком расходятся во взглядах, чтобы можно было признать интернет-зависимость реальным психическим заболеванием», — подытоживает Петри. Тем не менее интенсивное пользование интернетом, как и другие компульсии, никоим образом не являющиеся патологией, проливает свет на то, как работает мозг — нормальный мозг. Что это занятие может быть компульсивным, доказывают хотя бы миллионы долларов, затраченные интернет-компаниями на достижение этой цели, — и можете быть уверены, их целевой аудиторией является вовсе не крохотная доля пользователей с психическими отклонениями. Нет, они точно знают, что действенные приманки, во многом аналогичные тем, которые встраивают в свои творения геймдизайнеры, способны любого человека превратить в компульсивного посетителя сайта. Как сообщалось в Technology Review в 2015 году, в команде, делающей сайт о путешествиях Expedia, имеется «главный продакт-менеджер по компульсии», нанимающий консультантов «для создания компульсивных переживаний». Структура на основе прерывистого и вариативного вознаграждения, лежащая в основе видеоигр, — это лишь начало. Из книги Шэрон Бегли «Не могу остановиться»

Читайте также

 13.7K
Жизнь

Шесть советов для здоровых долгосрочных отношений

Хотя всем нравится, когда романтические книги и фильмы заканчиваются словами «и жили они долго и счастливо», любой из нас, кто состоял в длительных отношениях, понимает, что в реальной жизни такого состояния пары достичь очень трудно. Поддержание здоровых долгосрочных отношений требует большого количества времени и усилий. Но если есть твердое и осознанное решение жить счастливо, это весьма реально. В отношениях на долгосрочную перспективу Если вы и ваш партнер действительно настроены на продолжительный успех отношений, вот несколько стратегий, которые вы можете использовать, чтобы это осуществить: 1. Находите компромисс. На ранних стадиях в отношениях все, как правило, делится 50 на 50. Желания и потребности партнера, как и ваши, уважаются одинаково. Но со временем мы нередко становимся немного более эгоистичными и начинаем отдавать предпочтение вещам, которые именно мы хотим видеть, делать, есть, проводим время с теми людьми, которые нравятся нам самим и тому подобное. Чтобы поддерживать здоровые отношения, важно осознать этот сдвиг и сопротивляться ему. 2. Будьте открыты и честны в своих чувствах. Эффективная коммуникация имеет решающее значение для успешных долгосрочных отношений. Иногда мы начинаем держать все внутри, потому что не хотим «беспокоить» своего партнера. В других случаях мы задерживаем определенные эмоции, потому что чувствуем, что это выгодно. Какова бы ни была причина, важно избегать возведения стен или окрашивания правды, когда речь идет о том, что мы чувствуем. Вы ставите своего партнера в несправедливое невыгодное положение, если скрываете информацию о своем эмоциональном состоянии. 3. Знайте, что никто никогда не «выигрывает» спор. Когда в центр спора ставится «победа», а не решение проблемы, вы оба проигрываете. Гораздо более действенным способом решить спор является напоминание в самой ссоре или частое напоминание еще до ее возникновения о том, что цель любой ссоры — в поиске взаимоприемлемого решения проблемы. Это может быть трудно, но всегда нужно помнить о пункте №1! 4. Поймите, как ваш партнер выражает любовь. Даже пары, которые были вместе в течение многих лет, легко забывают, как их партнер склонен демонстрировать любовь. Найти время, чтобы распознать и проанализировать эти средства выражения — лучший способ запомнить их. 5. Откажитесь от игры в молчанку. Хотя мы можем попытаться убедить себя, что молчание куда лучше обидного слова, истина кроется в том, что оно порой оказывается столь же болезненным и разрушительным для отношений. Более того, у вас всегда есть и третий сценарий поведения — говорить то, что на уме, но воздерживаться от использования гневного, эмоционального языка. Тщательно подобранные слова могут иметь большое значение для разрешения конфликта. 6. Дайте им немного свободы. Для некоторых людей быть в разлуке почти неестественно. Но правда в том, что мы все нуждаемся в личном пространстве, даже если эта потребность никогда или почти никогда не достигает уровня сознания. Тем более, маленькая разлука действительно сделает вас еще более любящими. Всегда помните о том, что здоровые долгосрочные отношения оказывают мощное положительное влияние на психическое и эмоциональное здоровье. По материалам статьи «Six Tips for Maintaining a Healthy Long-Term Relationship» Community Reach Center

 13.5K
Жизнь

До последнего вздоха: как психолог Ирвин Ялом переживает смерть жены

Две загадки кажутся нам одинаково неразрешимыми: бесконечность Вселенной и конечность нашей жизни. Книга «Вопрос смерти и жизни» (именно в таком порядке) посвящена второй. Но не тому, как разгадать смерть, а как с ней жить. Весной 2019 года известной писательнице-феминистке Мэрилин Ялом поставили диагноз, который принято называть «страшным»: множественная миелома — неизлечимая форма рака крови, из-за которого разрушаются кости. Прогноз, особенно для ее возраста — 87 лет — неутешительный. В среднем — три года, каждый из которых будет неизмеримо хуже предыдущего. Во время прогулки она предложила своему мужу, известному на весь мир экзистенциальному психологу Ирвину Ялому, написать вдвоем документальную книгу о ее болезни и смерти. Хроника собственной смерти — не новая тема. Мы помним блог умершего от рака канадского музыканта и гидробиолога Дерека Миллера, дневник норвежки Регины Строкке, которую убила в 18 лет лейкемия; посмертно опубликованные мемуары Пола Каланити и Юджина О’Келли. Но этот личный опыт умирания необычный. Не только потому, что Ялом посвятил всю карьеру исследованию страха смерти и травмы утраты. А потому что этот опыт переживают двое. Взгляд на умирание одновременно изнутри и снаружи. История столкновения со смертью сразу двух «я», одно из которых готовится исчезнуть, а другое — принять этот факт. Книга начинается как диалог двух дневников. Глава Мэрилин — глава Ирвина. Те же события с другого ракурса, с другими акцентами и деталями: приемы у врача, анализы, химиотерапия, велкейд, стероиды, иммуномодуляторы. Просветы между периодами тьмы становятся все короче. Лекарства сменяет морфин. Лечащего врача М. — врач паллиативной помощи С. Надежду — отчаяние. Через полгода «борьбы с болезнью» на вопрос Мэрилин, сколько ей осталось, доктор говорит: «В районе двух месяцев». Она называет эту главу «Смертным приговором». До этого момента оба дневника двигались в одном направлении. Отсюда их траектории расходятся. Мэрилин остается целиком в настоящем. Кажется, правда о неизбежном дает ей ясность и цель. «Если я хочу что-то успеть, мне надо делать это быстро». Она составляет график приема немногих близких друзей, с которыми хочет проститься лично. Обдумывает последнее письмо многим, с кем у нее нет сил попрощаться по телефону. Раздает свои книги и вещи. Начинает сознательно отдаляться от окружающих, чтобы постепенно приучить себя к расставанию со всем. Смерть не пугает ее. Страшно то, что ей предшествует: долгий и бессмысленный процесс умирания, который превращает человека в комок боли и ужаса, лишая его личности еще при жизни. Чтобы это не произошло, «решение жить или умереть должна принимать я». «Умри вовремя», — повторяет она цитату из Ницше. Ей снится кошмар: компьютер издает невыносимо громкий звук; она жмет на клавиши, но звук становится все громче; она выдергивает провод из розетки, но компьютер не выключается. В панике она мечется по дому с криками: «Помогите отсоединить шнур!» Так в книге появляется тема эвтаназии. Для Ирвина это шок: не столько сам «смертный приговор», сколько ясность, с которой встречает его Мэрилин. В отличие от нее, он словно отшатывается от реальности, делает шаг назад, потом еще и еще. В его заметках становится все меньше настоящего — все больше прошлого. Целая глава посвящена умершим друзьям юности. У этих персонажей из прошлого есть нечто общее с Мэрилин: они уже покинули его, а она собирается это сделать. Ее желание добровольно уйти из жизни кажется ему равносильным готовности бросить его. «Разве недостаточно того, что ты просто жива?» — спрашивает он ее, не замечая, что этого достаточно только ему. По закону об эвтаназии, принятому в Калифорнии в 2019 году, для проведения процедуры не требуется согласие родственников. Нужно лишь решение Мэрилин и подпись двух специалистов, удостоверяющих, что она находится в безнадежном состоянии. Когда будет «вовремя» — решает тоже она. Но Ирвин принимает ее волю. Однажды вечером она приходит в себя и говорит: «Пора». Вызванный врач снижает ей дозу морфина, чтобы она могла самостоятельно выпить необходимые таблетки. Закон запрещает врачу не только делать смертельную инъекцию, но и помогать больному. На следующий день в присутствии врача, сиделки, мужа и четырех детей Мэрилин выпивает 100 миллиграммов дигоксина, который остановит ее сердце. И усыпляющую смесь из морфина, амитриптилина и диазепама. Дальнейшее Ирвин Ялом описывает так: «Я кладу голову рядом с ней на подушку и напряженно вслушиваюсь в ее дыхание. Не отрывая от нее взгляда, я считаю про себя каждый вдох. На четырнадцатом она перестает дышать». У нерелигиозного человека (а оба героя этой книги такие) есть выбор между двумя основными подходами к смерти. Первый — попытаться придать ей смысл, найти для нее рациональное оправдание и убедить себя, что это необходимая часть существования. Самый экстремальный пример — Стив Джобс, который в своем знаменитом обращении к выпускникам Стэнфорда назвал смерть «лучшим изобретением жизни». Потому что она освобождает место для нового, даже если старым оказывается он сам. У Мэрилин Ялом более мягкий вариант принятия. «Смерть 87-летней женщины, которой не о чем жалеть, — это не трагедия, — говорит она. — Даже немного стыдно тратить время на это дряхлое умирающее тело, когда столько других людей не получают вообще никакой помощи». Но кроме принятия, есть еще отрицание смерти. Его стратегии описал в одноименной книге американский антрополог Эрнест Беккер. Способов забаррикадировать сознание от мысли о неминуемом конце бесконечно много: от навязчивой погони за достижениями до зацикленности на здоровье. В чем проблема этого подхода? Он делает нас заложниками того, что Ялом называет «наваждениями»: это невротические зависимости от денег, идеологий, признания и других иллюзий, которые помогают вытеснить из сознания экзистенциальную тревогу, но взамен отнимают у нас время и свободу. Поэтому в основе терапевтического метода Ялома идея — превратить смерть из источника подспудной тревоги в стимул для развития и мерило жизни, по которому можно определить, что по-настоящему важно, а что нет. Но в этой книге сам Ялом оказался на месте своих пациентов, страдающих от отрицания смерти. Он вспоминает одну из своих пациенток, у которой формой отрицания была злость на умершего мужа. Она упрекала Ялома в том, что он не может ее понять, потому что не пережил ничего подобного. Он понимает, что она была права. Размышлять о смерти, работать с пациентами, потерявшими близких, и даже вести групповую терапию со смертельно больными — не то же самое, что соприкоснуться со смертью по-настоящему. Тут важна не физическая, а эмоциональная дистанция. Смерть жены, признает Ялом, стала для него первым по-настоящему личным опытом умирания. И он сам попал в ловушку отрицания. В его случае оно приняло форму регрессии в прошлое. Оттуда же, из прошлого, неожиданно приходит и помощь. Через 60 дней после смерти Мэрилин он снимает с полки книгу и ловит себя на мысли, что ее автор «намного умнее меня и знает гораздо больше о философии и психотерапии». Это «Шопенгауэр как лекарство» — роман о смертельно больном психотерапевте, который решает лечить пациентов философией. Его написал он сам 17 лет назад. За этой книгой следуют другие: «Все мы творения на день», «Мама и смысл жизни». Собственные книги становятся для него лекарством, которое возвращает его к реальности. Во второй части «Вопроса смерти и жизни» еще много воспоминаний и ценных наблюдений. Например — что скорбь может сопровождаться всплесками сексуальности (даже если вам 88 лет, как Ялому), потому что только влечению к продолжению жизни под силу пробить эмоциональный ступор; что человек, потерявший близкого (даже такой рациональный, как Ялом), легко поддается соблазну магического мышления и невольно воображает себе воссоединение с умершим «в мире ином». Но главное — история о том, как Ялом выступает одновременно в роли пациента и собственного терапевта. В предисловии Мэрилин и Ирвин Ялом выражают надежду, что их опыт поможет читателям обрести утешение и смысл. Самому Ялому он точно помог. Он не раз повторяет в книге и в фейсбуке, что работа над ней стала для него спасением. Но рецензент The Times не зря назвал ее «душераздирающе сырой». Поначалу после ее прочтения остается ощущение опустошенности. И только через какое-то время начинает раскрываться ее смысл. Смерть непреодолима, даже если вы потратили всю жизнь на то, чтобы ее осмыслить. Но то, как мы пытаемся ее преодолеть — с помощью философии, любви, работы, творчества, религии, — делает нас теми, кто мы есть. Меня — мной, вас — собой, а Ирвина Ялома — Ирвином Яломом. Источник: Reminder Автор: Сергей Панков

 10.3K
Жизнь

О притягательности зла

В детстве нас учили, что добро всегда должно побеждать зло. Обычно добавляли, что в жизни зло часто одерживает верх, но всегда нужно стремиться быть добрым, честным и храбрым, чтобы в итоге побороть всех злодеев. Однако тенденция последних лет такова, что все больше стирается граница между плохим и хорошим: в книгах, кино, телепередачах мы сталкиваемся с персонажами, которых сложно однозначно отнести к добру. А иногда и вовсе отрицательный герой становится главным действующим лицом и кумиром для поклонников истории. Проблема борьбы добра и зла разбирается в философии, этике и религии. Людям нужны критерии, по которым можно было бы судить поступки других, поэтому «добро и зло» — это с одной стороны культурная универсалия (поскольку соответствует понятиям «хорошо и плохо»), с другой — идеализированная оценка, включающая в себя зачастую так много критериев, что невозможно дать точное и четкое определение ее сути. Попытка достичь идеального добра — это путь в никуда: в человеке сочетаются как хорошие, так и плохие качества, которые нельзя игнорировать или отрицать. Поэтому идеальные персонажи без изъянов вызывают у нас восхищение, но только именно харизматичные злодеи пользуются невероятной популярностью и цепляют нас даже против нашей воли. Почему так? Зло у многих ассоциируется со свободой. Свобода быть тем, кем хочется, и делать то, что хочется, — такой заманчивый стиль жизни кажется легким и интересным, полным приключений. Человека призывают жить только для себя, исполнять любые прихоти и всячески избегать всего того, что может принести ему боль и страдание. Однако оборотная сторона пути злодея — одиночество. И об этом помнят немногие. Нам нравится образ злодея, потому что мы видим изъяны. Идеальный образ может казаться скучным именно из-за абсолютной правильности и предсказуемости поступков, в то время как зло вариативно. Сложно предположить, во что выльется обида человека или каким способом он решит мстить своим врагам. Привлекательность злодея заключается в его непредсказуемости и уязвимости. При чем здесь уязвимость? Часто зло не является злом с рождения. У каждого злодея — свой печальный путь, своя травма, которую они держат в тайне от всего мира. Ореол загадочности, окружающий персонажа, побуждает нас попытаться найти разгадку, и мы подсознательно начинаем обращать больше внимания на поступки и слова этого героя. Травма злодея заставляет нас искать оправдания всем его поступкам, объяснять сделанный им выбор и принесенные жертвы. Мы не восхищаемся злобным злом, мы очарованы эстетическим образом злодея. Чем сложнее мотивация, чем адекватнее причины выбора темной стороны, тем привлекательнее этот персонаж для нас. Так, Капитан Джек Воробей уже давно не воспринимается как отрицательный персонаж (хотя он пират и вор), у Дарта Вейдера свой фан-клуб, а Джокер из фильмов о Бэтмене давно затмил супергероя своей философией о жизни и справедливости. Мы склонны идеализировать добро, однако зло мы также идеализируем. Процесс эстетизации приводит к тому, что мы смотрим на зло словно сквозь призму, которая искривляет грани и делает все не таким плохим. Например, в художественных фильмах война может быть показана как нечто красивое, в компьютерной игре — забавное, в книге — само собой разумеющееся. Война тогда кажется лишь представлением, а раненые и убитые становятся комическими персонажами. Однако в реальной жизни в войне нет ничего красивого. Симона Вейль (французская религиозная мыслительница и философ) писала: «Вымышленное зло романтично и многообразно; реальное зло — мрачное, однообразное, пустое, скучное. Вымышленное благо скучно; реальное благо — удивительное, необычное и упоительное». Мы добровольно уходим от реальной жизни, предпочитая выдуманные истории. Бегство в мир фантазий для многих стало способом решения реальных проблем. Но в итоге фантазии — это только фантазии, а зло — не объект восхищения.

 8.8K
Жизнь

Олег Батлук. «Письмо сыну»

Олег Батлук — культуролог и кандидат философских наук, хотя не считает эти направления делом всей жизни. Когда у Олега родился сын, он стал писать о нём в своем блоге, а позднее тексты из блога собрались в книгу «Записки неримского папы». Рекомендуем, даже если у вас нет детей — прочтите, книга вышла очень смешной. «Письмо сыну» в неё не вошло, но содержит в себе едва ли не мудрость Соломона. Не спорь с теми, кто не умеет сомневаться. Даже у молодости есть срок годности. Первая любовь редко бывает последней. Не пей всё сразу, растяни до восьмидесяти. Никогда не поздно стать счастливым. Вспомни, что ты появился у меня в сорок. Даже в кромешной тьме есть дырочки звёзд. Лучше учиться, чем учить. Когда будешь повторять мои ошибки, хотя бы делай это элегантнее. Для твоей же пользы не пишу, кто убил Лору Палмер. Обязательно посмотри. Всё, что рассказывала обо мне твоя мама, правда. Я уже и сам верю в то, что она рассказывает обо мне. Интересно, каким ты меня запомнишь. Если тебе всё равно, то лучше в том синем костюме, он мне идёт. Если в твоих воспоминаниях я буду брюзжать что-то демотивирующее, мысленно заткни мне рот. Я разрешаю. Если ты спокоен, не растерян, когда теряют головы вокруг. Стоп, кажется, это где-то уже было... Не верь худому повару. При планировании оставляй место чуду. Молись так, как молится лес — ветвями рук, воздетыми в вековом молчании. Не сравнивай. В любом случае второй такой же Богу не нужен. Собираясь играть на струнах чьей-то души, не забудь помыть руки. Под самыми яркими фантиками обычно самые невкусные конфеты. Зачастую про героизм рассуждают трусы. А герои лежат мертвые. Всё самое главное начинается там, где заканчиваются слова. Даже после гениальных нот наступает тишина. Главный соперник любви — не ненависть, а лень, а главный соперник жизни — не смерть, а страх. Проходи мимо тусовок, где держат бокалы, оттопырив мизинчик. Если над тобой будут возвышаться, вежливо спроси: пьедестал не жмёт? Учись сочувствовать. Это трудная наука. Человека в горе не надо чинить, его нужно обнять. Весна не вечна. Вечно предчувствие весны. Мечты прекрасны, пока неисполнимы. Счастье пишется акварелью, а не маслом. И, как сказал старый клоун молодому, бойся слишком серьёзных людей.

 8K
Искусство

Трагическое

Наступал бесшумно вечер Мы на лавочке сидели Я обнял её за плечи Ощущая трепет в теле Поцелуи будут завтра Я продумал всё до точки: Утро, сад, совместный завтрак И потом — два раза в щёчку Я — ответственный мужчина Вот ещё богатым стать бы Только это не причина Переноса нашей свадьбы Мы родителей не спросим Мы пойдём на мир войною Чтобы в среду, ровно в восемь Зваться мужем и женою Мы уже договорились Претерпеть все муки ада Тут родители явились Забирать нас. Из детсада

 7.8K
Жизнь

Как начать вести экологичный образ жизни?

Если вы хотите внести свой вклад в защиту нашей планеты от загрязнения, изменения климата и разрушительного поведения человечества, то первое, что вы можете сделать — это серьезно и честно взглянуть на свои привычки. Если вы сядете и хорошо над этим подумаете, то скорее всего поймете, что вы тратите больше ресурсов и производите больше парниковых газов, чем может показаться на первый взгляд. Мы собрали несколько распространенных привычек, с которых можно начать изменение своей жизни в более экологичную сторону. Важно помнить: ни одна из этих привычек не может волшебным образом изменить состояние окружающей среды. Есть еще множество других вещей, которые влияют на экологию, и они вам не подконтрольны. Если хотите повлиять на ситуацию на более высоком уровне, то политическая активность — отличный способ этого добиться. Однако лучше начать со своего личного вклада в изменение окружающей среды. Постарайтесь свести к минимуму свой углеродный след — это хоть и не большой, но очень полезный шаг в правильном направлении. Потребляйте еду с умом По оценкам Министерства сельского хозяйства США, от 30% до 40% продовольствия в США тратится впустую на уровне розничной торговли и бытового потребления. Этой едой можно было бы накормить голодающих детей. Это пустая трата денег и ресурсов. Когда пища тратится впустую, земля, вода, рабочая сила и энергия, используемые для производства, обработки, транспортировки, подготовки, хранения и утилизации пищи, также расходуются впустую. Вдобавок ко всему, по данным Министерства сельского хозяйства США, продукты, выброшенные на свалки, выделяют большое количество метана — парникового газа, который способствует изменению климата. Когда вы идете за продуктами, не покупайте больше, чем вы можете съесть. Перекладывайте продукты из холодильника в морозильную камеру, если понимаете, что не успеете их съесть до истечения срока годности. Вместо того, чтобы выбрасывать остатки продуктов, проявите фантазию и смешайте их с другими ингредиентами в необычных блюдах, чтобы дать им новую вкусную жизнь. Покупайте меньше одноразового пластика Вы когда-нибудь задумывались о том, сколько товаров продается в одноразовой пластиковой упаковке? По данным Национального совета по защите ресурсов, подавляющее большинство одноразовой пластиковой упаковки попадает на свалки или в окружающую среду. Сюда относятся вся тара, которую вы не используете повторно. Сделайте осознанное усилие, чтобы выбрать товар, например, в стекле, ведь вы сможете использовать его повторно. Приносите свою собственную тару, чтобы купить продукты прямо со склада, если местные магазины предоставляют такую возможность. Носите с собой многоразовую бутылку с водой, чтобы не покупать одноразовые. Ешьте больше растительной пищи Исследования показывают, что из всех видов мяса, которое мы выращиваем и едим, производство говядины наносит наибольший ущерб окружающей среде — выделяется больше парниковых газов, и больше земли и воды подвергается отрицательному воздействию. И хотя молочные продукты, птица, свинина и яйца оказывают значительно меньшее воздействие на окружающую среду, чем говядина, растительная пища идет еще дальше, оказывая в несколько раз меньше вредного воздействия на почву, и производит гораздо меньше парниковых газов, чем продукты животного происхождения. Сокращение потребления мяса поможет сократить ваш углеродный след. Вы можете проконсультироваться со специалистами и разбавить свой рацион растительными белками. Начните компостировать По данным Агентства по охране окружающей среды, компостирование пищевых органических бытовых отходов — бумаги, листьев, опилок и многих других — это простой способ предотвратить попадание этих отходов на свалки, где они будут способствовать выбросу парниковых газов. Компостируя отходы, вы сможете снизить свой углеродный след и обогатить почву. Вы можете организовать площадку компостирования у себя во дворе. Покупайте одежду в секонд-хендах Сокращение потребления и повторное использование — это лучшее, что конкретно вы можете сделать для защиты природных ресурсов. Для производства новых изделий требуется много энергии и ресурсов. Быстрая мода создает соблазн постоянно покупать новую одежду, ведь это обходится недорого и позволяет всегда оставаться в тренде. Покупка одежды в секонд-хендах или на сайтах перепродажи поможет разнообразить ваш гардероб и сохранить окружающую среду. Кроме того, возьмите в привычку перепродавать или дарить свою ненужную одежду вместо того, чтобы выбрасывать ее в мусор, откуда она попадет на свалки. Смотрите внимательно, что покупаете Существует множество брендов одежды и обуви, которые двигаются в сторону экологичного производства. Многие из них в настоящее время используют переработанные, перерабатываемые или биоразлагаемые материалы в своих изделиях и упаковке. Также они инвестируют в экологически безопасные технологии для экономии энергии и уменьшения числа отходов на каждом этапе производства. Прежде чем покупать, изучите интересующую вас компанию. Узнайте, что предпринимается с ее стороны для уменьшения углеродного следа. Вообще лучше и вовсе отказаться от покупки новой одежды, однако если это невозможно, старайтесь выбирать экологичные бренды. Добирайтесь до работы пешком или на велосипеде Если вы будете меньше ездить на личном автомобиле, а вместо этого начнете передвигаться пешком, на велосипеде или даже на общественном транспорте, то вы сможете значительно сократить свой углеродный след. Если у вас нет велосипеда, посмотрите, есть ли в вашем городе программы обмена или проката велосипедов. Используйте воду более сознательно Вода — ценный ресурс, который многие из нас считают само собой разумеющимся. Средняя семья может тратить 630 литров воды в неделю или 33000 литров воды ежегодно просто из-за протечек в трубах или капающих смесителей. Чтобы вы понимали объем, этой воды хватило бы, чтобы запустить более 300 стирок белья. Экономить воду легко — достаточно осознать проблему и избавиться от некоторых вредных привычек. Мойте посуду, только когда полностью заполните посудомоечную машину. Если вы моете посуду руками — выключайте воду в процессе, когда она вам не нужна. То же самое — когда чистите зубы. Проверьте краны, туалет и душ на предмет протечек. Экономия воды благотворно влияет не только на окружающую среду, но и на сумму коммунальных платежей. По материалам статьи «8 Habits to Start If You’d Like to Live More Eco-Consciously» Self

 7.4K
Искусство

Фильмы — обладатели антипремии «Ржавый бублик 2021»

Пандемия коронавируса больно ударила по мировому кинематографу как на этапе производства, так и на этапе проката. Премьеры фильмов переносились, а в кинозалы пускали ограниченное число людей. Несмотря на это, зрители не стали терпеливее и снисходительнее к создателям лент. Мало того, они определили победителей антипремии «Ржавый бублик 2021», которую ежегодно проводит издание «КиноNews». Больше всего наград взяли фантастический боевик «Вратарь Галактики» и фильм-фэнтези «Артемис Фаул», в том числе и как худшие фильмы в России и за рубежом соответственно. «Вратарь Галактики» — семейный блокбастер о том, как Сборная Земли играет с инопланетянами в космобол. На кону судьба планет. Фильм, сценаристом и режиссером которого выступил Джаник Файзиев, создан на основе французского мультсериала «Галактический футбол». Критики отметили слабый сюжет и невыразительные диалоги получившейся картины. «Артемис Фаул» — история о мошеннике, который хочет доказать существование подземного мира волшебных существ и ограбить его обитателей. Фильм по одноименной книжной серии Оуэна Колфера снял режиссер Кеннат Бран. Ленту назвали запутанной и неаккуратной, а компьютерную графику в ней — откровенной плохой. Кеннат Бран и Джаник Файзиев за свои работы удостоились «Ржавого бублика» в номинациях «Худший зарубежный режиссер» и «Худший российский режиссер». Худшим зарубежным актером стал Фердия Шоу, исполнивший роль Артемиса Фаула младшего. Дебют Егора Крида в «(Не)идеальном мужчине» зрители также не оценили, наградив его званием «худшего российского актера года». Среди актрис «Ржавый бублик» получили Юлия Александрова, Света из «(Не)идеального мужчины», и Элла Джой Баско — Кассандра Кейн из супергеройского фильма «Хищные птицы: Потрясающая история Харли Квинн». Наиболее неудачной актерской парой стал дуэт Михаила Ефремова и Елены Яковлевой во «Вратаре Галактики». В этом же фильме был замечен худший актерский состав. В номинациях «Худший российский сценарий» и «Худший зарубежный сценарий» отметились уже знакомые нам «Вратарь Галактики» и «Артемис Фаул». Среди их конкурентов были «(Не)идеальный мужчина», «Стрельцов», «Фея», «Яга. Кошмар темного леса», «Бладшот», «Капоне. Лицо со шрамом», «Поезд в Пусан 2: Полуостров» и «Удивительное путешествие Доктора Дулиттла». Худшим сериалом года, по версии зрителей, стала «Ханна», а худшим новым многосерийным проектом — «Колл-центр». Среди мультфильмов «Ржавый бублик» получил «Губка Боб в бегах», но из анимационных персонажей наибольшей неприязнью зрителей выделился Спутник из все того же «Вратаря Галактики». Заканчивая с этим фильмом, отметим, что победу в одной из номинаций антипремии получил и его трейлер. Худшим ремейком, сиквелом или приквелом года стал фильм «Мулан». Главным разочарованием города — «Поезд в Пусан 2: Полуостров». Самая неудачная локализация названия, по результатам антипремии, оказалась у ужастика «Пункт назначения. Аквапарк», оригинальное название которого — «Aquaslash» (aqua — водный и slash — резкий удар). Наиболее надоевшим ньюсмейкером в области кино, равно как и человеком с самой подмоченной в минувшем году репутацией, стал Рэй Фишер. На пути к победе он обошел таких нашумевших звезд, как Джонни Депп, Эмбер Херд, Мэрилин Мэнсон и Эллиот Пейдж. А началось все с того, что актер обвинил кинокомпанию Warner Bros. и режиссера Джосса Уидона в попытке изменить цвет кожи актеров «Лиги справедливости». Представители Уидона заявили, что это ложь. В последующем Фишер заявил, что и сам лишь слышал о «расистских разговорах» режиссера от кого-то другого.

 5.8K
Наука

Новые подробности смерти египетского фараона

Мумии всегда интересовали и очаровывали людей. Мы видим это по тому вниманию, которое уделяется им на музейных выставках, упоминаниям в книгах, фильмах и играх. Возможно, причина заключается в том, что они идентифицируются как люди — в каком-то смысле и живые, и мертвые одновременно. Поэтому всегда интересно узнать от ученых новые подробности о мумиях. Секененра Таа II был известен как «Храбрый» и правил южным Египтом в течение относительно короткого периода, примерно с 1558 по 1553 г. до нашей эры. Его правление внезапно закончилось в связи с его жестоким убийством. Исследователи из Каирского университета и Министерства по делам древностей Египта использовали современные методы визуализации, чтобы выяснить новые подробности этой смерти. Насильственная смерть Останки Секененры были впервые обнаружены в 1881 г., а экспертизы, проведенные в 1886 и 1906 г., показали, что он скончался от сильных травм головы. В 1960-х с помощью рентгена удалось определить только количество травм — пять. Кроме того, ученые выяснили, что бальзамирование тела было проведено в спешке: не была использована соль для сохранения тела, мозг не был извлечен, а также черепная коробка не была набита льняными бинтами. Предполагается, что фараон получил эти травмы в битве или же он был казнен королем, вторгшимся на север страны. Также есть теория, что он был убит во сне. В новом исследовании задействовали метод компьютерной томографии (КТ). КТ — это неинвазивный метод визуализации, при котором несколько рентгеновских лучей накладываются друг на друга, что делает возможным создание трехмерных изображений как мягких, так и твердых тканей. Обычно этот метод ассоциируется с медициной, но он также имеет долгую историю использования в судебной медицине для безопасного изучения останков, находящихся в мешках для трупов и обернутых еще во что-либо. Это исследование показало, что тело не находится в естественном анатомическом положении, но несмотря на это, по скелету и зубам ученые подтвердили возраст убитого — ему было около 40 лет. Также КТ подтвердила, что попыток удалить мозг не предпринималось. Благодаря детализации ученые выявили следующие повреждения: разрез на правой стороне лба, колотая рана чуть выше правого глаза, переломы носа и скулы, разрез в области левой щеки, переломы над правым ухом и перелом кости внутри черепа, которая проходит за глазами. Фараона постигла мучительная насильственная смерть. По травмам можно определить угол, под которым наносили удары: нападавшие располагались выше головы жертвы — верхом на лошади, либо сам фараон стоял на коленях. КТ помогла точно определить форму ран, так ученые выяснили, что нападавшие использовали несколько разных орудий убийства. Такие сильные черепно-мозговые травмы обычно сопровождаются повреждениями рук, так как жертва пытается защитить себя. В данной же ситуации подобных повреждений не было обнаружено. Большинство мумий того периода укладывали, скрестив руки на груди, однако руки Секененры были связаны, а потом зафиксировались в странном положении в результате трупного спазма. Так называют явление, когда тело внезапно напрягается после смерти. Исследователи предполагают, что бальзамирование было проведено нетипичным способом не из-за спешки, а из-за состояния тела. Есть некоторые доказательства того, что бальзамировщики пытались замаскировать лицевые травмы пастой для бальзамирования. Однако неясно, почему они не удалили мозг — возможно, степень повреждения мягких тканей просто не позволяла этого сделать. Мумификация Несмотря на ажиотаж вокруг обнаружения египетских мумий, ученые достаточно часто находят и другие человеческие останки. Мумии были найдены во многих местах по всему миру, не только в Египте. Процесс мумификации происходит, когда мягкие ткани высыхают из-за того, что находятся в тепле или обдуваются потоками воздуха. Высыхание останавливает разложение, поэтому останки сохраняются очень хорошо, вплоть до того, что можно идентифицировать татуировки и даже отпечатки пальцев. В Геркулануме, древнем городе на территории современной Италии, было обнаружено хорошо сохранившееся мозговое вещество. Останки в Клад Халлане, на Внешних Гебридских островах, которые являются памятником бронзового века, тоже были мумифицированы в торфяном болоте. Тим Томпсон, профессор прикладной биологической антропологии, однажды работал над современным судебно-медицинским делом, в котором рассматривалось мумифицированное тело — оно превратилось в мумию просто потому, что лежало долгое время на сквозняке. Во всех этих случаях такие современные методы, как компьютерная томография, помогут выяснить множество полезной информации. Развитие новых технологий и визуализации дает нам новые возможности, например, позволяет точнее определить причину смерти людей, живших задолго до нас. В кейсе Секененры Таа II КТ позволила точнее определить возраст и выявить новые травмы, о которых мы не подозревали раньше. Бесконтактные методы визуализации используются во все более разнообразных археологических и криминалистических контекстах, поскольку они становятся более доступными, удобными и выдают высокое качество изображения. Такие технологии способствую сохранению коллективного интереса к нашим предкам. По материалам статьи «Scans reveal new details of how Egyptian pharaoh met a violent death» The Conversation

 3.7K
Наука

Станут ли роботы хорошими друзьями?

В фильме 2012 года «Робот и Фрэнк» главный герой, бывший вор-взломщик по имени Фрэнк, страдает ранними симптомами деменции. В попытке помочь сын покупает ему домашнего робота, который разговаривает, выполняет работу по дому и напоминает Фрэнку принять лекарство. К созданию подобного робота мы приближаемся сегодня. Главный герой фильма сначала не может представить себе жизнь с роботом, однако со временем осознает его полезность и принимает. Фильм заканчивается тем, что между человеком и машиной формируется крепкая связь. Фрэнк даже защищает робота, когда они вместе сталкиваются с проблемами. Это, конечно, выдуманная история, но она подталкивает нас к исследованию отношений между человеком и роботом. Недавнее исследование выходит за рамки изучения отношений с секс-роботами и подробно рассматривает самые глубокие и значимые для нас отношения — дружеские. Ученые определили некоторые потенциальные риски, например, отказ от дружбы с людьми в пользу роботов, однако предполагаются и положительные сценарии, которые помогут конструктивно улучшить нашу жизнь. Дружба с роботами может однажды стать сопоставимой с дружбой с людьми. Философ робототехники Джон Данахер устанавливает очень высокую планку понятию «дружба». Его отправной точкой является «настоящая» дружба, впервые описанная греческим философом Аристотелем, который считал идеальную дружбу основой взаимной доброй воли и общих ценностей. В этом смысле дружба — это равноправное партнерство. Создание робота, удовлетворяющего критериям Аристотеля, представляет собой сложную техническую задачу, и до ее решения еще далеко, как признает сам Данахер. Роботы, которые на первый взгляд подобрались ближе всего, основывают свое поведение на библиотеке заранее подготовленных ответов, что больше похоже на человекоподобный чат-бот. В пример можно привести Софию из Hanson Robotics. Каждый, кто пользовался Siri или Alexa, понимает, что там еще есть над чем поработать. Аристотель также говорил о других формах «несовершенной» дружбы, таких как «утилитарная» и «развлекательная», которые считаются более низкими, потому что они не требуют симметричных связей и часто приносят больше пользы одной стороне, чем другой. Эти формы дружбы устанавливают относительно низкую планку, которой уже достигли секс-роботы и роботизированные домашние животные. Искусственные друзья Для некоторых отношения с роботами — это просто видоизмененная разновидность привычных отношений с другими субъектами, такими как люди, вещи и животные. Психологи отмечают, что люди очень естественно и социально относятся к медиа-артефактам, таким как компьютеры и телевизоры. Хотя кто-то может сказать, что роботы-гуманоиды красивее, чем домашние компьютеры. В этике робототехники не существует консенсуса относительно того, можем ли мы и должны ли развивать какую-либо форму дружбы с роботами. Для влиятельной группы британских исследователей, которые разработали набор «этических принципов робототехники», товарищеские отношения между человеком и роботом — это оксюморон, а говорить, что роботы обладают социальными возможностями, нечестно, и к ним следует относиться с осторожностью, возможно, даже с опаской. Однако люди уже сейчас развивают связи, походящие на социальные, с устройствами, которые стоят не дороже посудомоечной машины — например, с роботизированными пылесосами и газонокосилками. Удивительно, что множество людей дает им клички, прямо как домашним животным, однако почти никто не дает кличку своей посудомоечной машине. Некоторые даже берут роботов с собой в отпуск. Известны и другие свидетельства эмоциональной связи с роботами: синтоистская церемония благословения роботов-собак Sony Aibo, разобранных на запчасти, или отряд американских войск, который наградил медалями робота-обезвреживателя бомб по имени «Бумер» после его уничтожения и устроил салют с 21 орудием в его честь. Эти истории и доказательства психологов ясно показывают, что мы можем распространять эмоциональные связи на вещи, которые сильно отличаются от нас, даже если мы знаем, что они созданы и запрограммированы вести себя тем или иным образом. Но можно ли сравнивать эти связи с человеческой дружбой? Настоящая дружба? Недавно ученые изучили обширное количество литературы по отношениям между людьми, чтобы попытаться понять, как имеющиеся концепции можно применять к связям, формирующимся между людьми и роботами. Были обнаружены доказательства того, что дружеские отношения между людьми достаточно часто не соответствуют идеалам Аристотеля. Рассматривался широкий спектр человеческих отношений: с родственниками, любовниками, родителями, опекунами, людьми из сферы обслуживания. Кроме того, рассматривались интенсивные, но, к сожалению, односторонние отношения, которые мы поддерживаем с нашими кумирами-знаменитостями. Очень немногие из этих видов отношений можно назвать полностью равноправными, и, что особенно важно, всем им предстоит развиваться в течение длительного времени. Поэтому нельзя ожидать возникновения аристотелевских связей с роботами, если люди не могут строить их между собой. Также были взяты во внимание формы социальной привязанности, которые приносят удовлетворение, но далеки от идеальной дружбы, описанной греческим философом. Мы знаем, что социальное взаимодействие вознаграждается, и что люди как социальные млекопитающие остро нуждаются в этом. Возможно, социальное взаимодействие с роботами поможет удовлетворить естественное стремление, которые все мы испытываем. Таким образом, мы сможем обеспечить себе физический комфорт, найти эмоциональную поддержку и приятный социальный обмен, пока для этого нам необходимы другие люди. Также есть и определенные риски, они возникают, в частности, в условиях, когда взаимодействие с роботом может заменить взаимодействие с людьми, или когда у человека нет возможности выбрать, с кем он хочет взаимодействовать. Но это лишь предположение, возможно, будущее сложится совершенно иначе. Таким образом, ученые выяснили, что роботы могут сильно помочь людям улучшить социальные навыки и повысить самооценку. Возможно, многие из нас скоро пойдут по пути Фрэнка из фильма: сначала посмеются, а потом поймут, что роботы могут стать хорошими товарищами. На само деле это происходит уже сегодня, хотя, возможно, не так, как этого бы хотел Аристотель.

Стаканчик

© 2015 — 2024 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store