Люди часто живут в иллюзорном будущем вместо того, чтобы принимать реальное настоящее. Вот почему они так редко бывают счастливы. К такому выводу пришел британский философ Алан Уотс в книге «Мудрость ненадежности: Послание веку беспокойства». О его точке зрения на эту проблему, а также о пользе включенности в процессы, которые происходят здесь и сейчас, рассуждает болгарская писательница и критик Мария Попова в своем блоге BrainPickings. «Как мы проводим дни, так мы и проводим жизнь», — написала Энни Диллард в своем неустаревающем эссе о том, что включенность в настоящее — это противоядие от всеобъемлющей тревоги в наш век массового помешательства на результатах. И правда, моим собственным предновогодним обещанием было перестать оценивать каждый свой день по уровню продуктивности и начать смотреть на жизнь с точки зрения уровня присутствия в моменте. Но как этого добиться? Эта идея включенности уходит корнями в восточную концепцию осознанности — способности жить, полностью впитывая все ощущения и впечатления и отдавая себе в этом отчет. Она стала популярной на Западе благодаря британскому философу и писателю Алану Уотсу, который подарил нам еще и эту прекрасную медитацию на тему жизни, у которой есть цель. В своей книге «Мудрость ненадежности: Послание веку беспокойства» Уотс утверждает, что корень разочарованности и ежедневной тревожности кроется в нашем стремлении жить ради будущего, которое есть абстракция. Он пишет: «Если для того, чтобы радоваться даже самому желанному подарку, мы должны быть уверены в счастливом будущем, значит, мы хотим невозможного. Уверенности в будущем не существует. Самые точные прогнозы — это все же лишь вероятность, а не уверенность; но всем известно, что каждый из нас будет страдать и умрет. Если мы не можем счастливо жить, не зная ничего определенного о будущем, значит, мы не адаптированы к жизни в конечном мире, где, несмотря на самые лучшие планы, бывают несчастные случаи, а в конце наступит смерть». По словам Уотса, наше неумение полностью присутствовать в настоящем не дает нам быть счастливыми: «“Первичное сознание”, первобытный ум, которому знакома реальность, а не представления о ней, не знает будущего. Он живет в настоящем и воспринимает лишь то, что есть в данном моменте. Однако изобретательный мозг анализирует полученный в настоящем опыт, то есть воспоминания, и на его основе может делать прогнозы. Эти прогнозы сравнительно точны и надежны (например: «Все умрут»), поэтому будущее кажется реальным, а настоящее теряет ценность. Но будущее еще не наступило и не может стать частью пережитого опыта, пока не превратится в настоящее. Исходя из того, что мы знаем о будущем, оно состоит исключительно из абстрактных и логических элементов — умозаключений, догадок, выводов; его нельзя съесть, потрогать, понюхать, увидеть, услышать или еще как-нибудь прочувствовать. Гнаться за будущим — все равно что бежать за постоянно ускользающим призраком: чем быстрее вы его преследуете, тем быстрее он от вас скрывается. Вот почему все дела делаются в спешке, вот почему почти никто не радуется тому, что имеет, и все время хочет большего. Получается, что для нас счастье состоит не из реально существующих предметов и явлений, но из таких абстрактных и ненадежных вещей, как обещания, надежды и заверения». Уотс считает, что наш основной метод ухода от реальности — это переход из тела в сознание, которое постоянно что-то просчитывает и оценивает само себя: кипящий котелок мыслей, прогнозов, тревог, суждений и ежеминутного метаопыта по поводу полученного опыта. Более чем за полвека до эры компьютеров, тачскринов и движения Quantified Self Уотс предупреждает: «Современный интеллектуал любит не объект, а параметры, не глубину, а поверхность. Работающие горожане сегодня как будто живут внутри механизма, шестеренки которого неустанно швыряют их из одного конца в другой. Все, чем они целыми днями занимаются, сводится к расчетам и измерениям, они живут в мире рационализированных абстракций, который далек от гармонии с биологическими ритмами и процессами. Как бы то ни было, такие задачи сегодня гораздо более эффективно могут выполнять машины, а не люди, — настолько эффективно, что в не слишком далеком будущем человеческий мозг устареет для логических операций. Человека уже сейчас часто заменяют машины с более высокой скоростью и продуктивностью работы. И если главным человеческим активом, главной ценностью является его мозг и его способность просчитывать, то он станет неходовым товаром во времена, когда машины начнут более эффективно справляться с механическими операциями. Если мы продолжим жить ради будущего и концентрировать работу нашего ума на предсказаниях и расчетах, то человек рано или поздно станет паразитическим придатком к системе механизмов». Конечно, Уотс не списывает мыслительную деятельность со счетов как бесполезную и в целом опасную человеческую способность. Наоборот, он настаивает на том, что если мы дадим свободно развернуться своей подсознательной мудрости, как, например, в «инкубационный» период переработки впечатлений во время творческого процесса, то мозг станет нашим союзником, а не тираном. Только когда мы пытаемся его контролировать и настраиваем его против самого себя, возникает проблема: «Когда мозг работает правильно, он становится высшей формой «инстинктивной мудрости». То есть это должно действовать по тому же принципу, что и врожденное умение голубей всегда возвращаться домой или процесс формирования зародыша в матке: для этого не нужно описывать процесс словами или знать, каким образом все происходит. Постоянно анализирующий собственные действия мозг — это расстройство, которое выражается в остром чувстве разделения между «я» и пережитым опытом. Мозг может вернуться к нормальной работе лишь в случае, если сознание будет заниматься тем, для чего оно предназначено: не крутиться-вертеться в попытках выбраться из опыта настоящего времени, а просто его осознавать». Но наше сознание все равно крутится-вертится, порождая таким образом глобальную человеческую неуверенность и экзистенциальную тревогу посреди постоянно движущейся Вселенной (как это сформулировал Генри Миллер: «Это почти банально, но приходится постоянно подчеркивать: все есть творение, все есть перемена, все есть поток, все есть метаморфоза»). Парадоксально, но признание того, что единственным опытом может быть опыт настоящего момента, это еще и напоминание о том, что наше «я» не существует вне настоящего. Нет постоянного, статичного и неизменного «себя», которое могло бы гарантировать нам безопасность и уверенность в будущем, но мы все равно продолжаем хвататься именно за эту уверенность в будущем, которое остается абстракцией. По словам Уотса, единственный шанс выбраться из этого порочного круга — полностью переключиться на наш опыт в настоящем, который сильно отличается от суждений, оценок и измерений, от условного и абстрактного идеала. Он пишет: «Есть противоречие в желании чувствовать полную безопасность во Вселенной, сама природа которой в моментальности и переменчивости. Но противоречие находится немного глубже обычного конфликта между желанием безопасности и фактом перемен. Если я хочу быть в безопасности, то есть быть защищенным от текучести жизни, это значит, что я хочу отделиться от жизни. В то же время именно это чувство собственной «отделенности» ненадежно. Быть в безопасности значит изолировать и укрепить свое «я», но именно из-за этого чувства изолированного «я» я становлюсь одиноким и испуганным. Другими словами, чем в большей безопасности я нахожусь, тем больше я ее хочу. Если сформулировать еще проще, желание безопасности и чувство небезопасности — это одно и то же. Когда задерживаешь дыхание, после первого же вдоха начинаешь дышать учащенно. Общество, которое основывается на поисках безопасности, напоминает конкурс «Кто может дольше не дышать» с надутыми, как барабан, и бордовыми, как свекла, участниками». Уотс отдельно рассматривает вопрос о самосовершенствовании, что особенно актуально в преддверии сезона новогодних обещаний, и предостерегает: «Я могу серьезно размышлять о попытке приблизиться к идеалу, стать лучше, только если я разделен надвое. Должен быть хороший «я», который будет улучшать плохого. «Я», у которого добрые намерения, начнет работать над непутевым «я», и борьба между этими двумя сущностями только усугубит их различие. Впоследствии эти два «я» разделятся еще сильнее, что усилит чувство одиночества и изоляции, которые заставляют «я» плохо себя вести». Счастье, говорит Уотс, не в улучшении нашего опыта или противостоянии ему, но в том, чтобы находиться здесь и сейчас в наиболее полном возможном смысле: «Оказаться нос к носу с неуверенностью — не значит понять ее. Чтобы понять ее, с ней нужно не столкнуться, а просто быть ей. Как в персидской легенде о мудреце, который подошел к небесным вратам и постучал. Изнутри Бог спросил его: «Кто там?» «Это я», — ответил мудрец. «В этом доме, — сказал голос, — нет места тебе и мне». Мудрец ушел и провел много лет в глубокой медитации, взвешивая этот ответ. Когда он вернулся, голос задал тот же вопрос, и он снова сказал: «Это я». Дверь вновь осталась запертой. Через несколько лет он вернулся в третий раз, и голос снова спросил: «Кто там?» И мудрец закричал: «Ты сам!» Дверь была открыта». Мы не понимаем, что безопасности не существует, утверждает Уотс, пока не сталкиваемся с мифом о «постоянной личности» и не признаем, что нет постоянного «я», — современная психология называет это явление «иллюзией самости». В то же время сделать это очень трудно, поскольку в самом этом действии кроется осознание себя. Уотс изящно иллюстрирует этот парадокс: «Когда вы наблюдаете за каким-то процессом в настоящем, осознаете ли вы, что кто-то за ним наблюдает? Можете ли вы видеть не только процесс, но и того, кто действует? Можете ли вы в одно и то же время читать это предложение и думать о том, как вы его читаете? Выясняется, что, чтобы подумать о том, как вы читаете, вам придется на секунду остановить сам процесс. Первый процесс — это чтение, второй — это мысль «Я читаю». Можете ли вы найти кого-то, кто будет думать: «Я читаю»? Другими словами, когда первостепенным процессом становится мысль «Я читаю», можете ли вы подумать о том, как будете думать эту мысль? То есть вы должны перестать думать просто «Я читаю». Вы переходите к третьему процессу — мысли «Я думаю, что я читаю». Не позвольте скорости, с которой эти мысли сменяют друг друга, обмануть вас и убедить, что вы все это думаете одновременно. В любом процессе в настоящем вы замечали только сам процесс. Вы никогда не замечали, что замечаете. Никогда не могли отделить думающего от мысли, знающего от знаний. Все, что вы видели, — это новая мысль, новый процесс». Уотс указывает, что жить полностью осознанно нам мешает тяжкая ноша нашей памяти и искаженные отношения со временем: представление отдельного человека о том, что «я» отделимо от опыта, появляется из-за воспоминаний и скорости, с которой мысли сменяют друг друга. Это как если бы вы крутили горящую палку и получалась иллюзия огненного круга. Если вы представляете, что воспоминания — это знания прошлого, а не настоящего опыта, то у вас появляется иллюзия, как будто вы одновременно знаете и прошлое, и настоящее. Эта гипотеза предполагает, что в вас есть нечто, отделяющее вас и от прошлого, и от настоящего опыта. Вы объясняете это так: «Я знаю этот настоящий опыт, и он отличается от прошлого. Если я могу их сравнить и заметить, что произошли перемены, значит, я нечто постоянное и отдельное». Но, как бы то ни было, вы не можете сравнить настоящий опыт с прошлым. Вы можете сравнить его только с воспоминаниями о прошлом, которые являются частью вашего настоящего. Когда вы отчетливо осознаете это, становится очевидно, что попытки отделить себя от опыта так же бесплодны, как попытки покусать собственные локти. Понять это — значит понять, что жизнь всегда моментальна, что не существует ни постоянства, ни безопасности, что нет никакого «я», которое можно защищать. И тут лежит загадка человеческих страданий: «Настоящая причина того, что жизнь может быть совершенно невыносимой и разочаровывающей, не в том, что существуют смерть, боль, страх или голод. Безумие в том, что когда что-то из перечисленного случается, мы суетимся, рвем и мечем, пытаясь вывести свое «я» из этого опыта. Мы притворяемся амебами и пытаемся защититься от жизни, разделяясь надвое. При этом здравомыслие, цельность и интеграцию можно найти в понимании, что мы не разделены, что человек и его настоящий опыт едины и что никакого отдельного «я» или сознания нельзя найти. Чтобы понимать музыку, надо ее слушать. Но пока вы думаете: «Я слушаю музыку», — вы ее не слушаете». Перевод: «Теории и практики»
Читайте также
Я ревную! Что делать?
Что стоит за ревностью? Обычно называют такие компоненты, как неуверенность в себе, недостаток доверия к партнеру. Есть даже мнение, что ревность — это верный признак большой любви. «Жгучая ревность связана не с силой пламенной любви, а с концентрацией избыточного количества смыслов в одном человеке». (Психолог Мария Мухина) Но мало кто осознает, что в ревности зашифрованы два мощных чувства: злость и страх. Злость на партнера за то, что он недоступен/как-то не так ведет себя/проявляет интерес к другим. Мы чувствуем злость, когда поведение партнера не соответствует нашим ожиданиям, выходит из-под контроля. Страх мы чувствуем, когда боимся проиграть в борьбе за сердце любимого человека (здесь примешивается еще и зависть: мы завидуем тому или той, кого, возможно, выберут вместо нас). Когда боимся быть брошенными. Боимся боли, которая стоит за расставанием. Причем чтобы активировать эти чувства, нам не обязательно узнать о неверности партнера, достаточно даже воображаемого адюльтера. Так рождаются подозрения, усиление контроля. Также ревность сопровождается эмоциональными качелями от отчаяния к надежде и обратно; от ясности к неопределенности. Что делать, если вы ревнуете? Изучайте свои мысли Роберт Лихи, доктор психологии, рекомендует в самый пик ревности остановиться, выдохнуть и обратить внимание на свои мысли. Делайте паузы Мысли, пришедшие к вам в голову — всего лишь мысли. Не стоит переходить от них сразу к действиям: ссоре, выяснению отношений. Взяв паузу, вы не сделаете того, о чем потом придется сожалеть. Поразмышляйте о неопределенности в отношениях и в жизни в целом На самом деле никто не может дать гарантий, что ваш партнер будет любить вас вечно. А разве в жизни вообще бывают «железные» гарантии? Их ожидание отрывает нас от реальности и мешает наслаждаться здесь и сейчас. Найдите свои триггеры Кто-то не выносит, когда партнер с кем-то переписывается, но спокойно смотрит, как он танцует с другой. Для кого-то невыносимо слышать его комплименты другим женщинам. Узнав, какие слова и действия включают в вас ревность, попробуйте проанализировать: почему именно они? Ищите другие истории соперничества в своей жизни Например, в детстве вы чувствовали нехватку родительской любви, и теперь партнер ощущается как холодный и дистантный. Вы ищете причину его холодности, а измены — вполне хорошее объяснение. Или же вы в детстве соперничали с братьями/сестрами за родительское внимание, и для вас чувство любви с тех пор связано с конкуренцией. Не справляетесь самостоятельно? Обратитесь к психологу, ведь в какой-то момент ревность из «перчинки», разжигающей страсть в отношениях, может разрастись в серьезную проблему.
Мукбанг. Почему азиатские блогеры много едят и не толстеют?
Мукбанги, или мокпаны, представляют собой видеоконтент, в котором люди едят различные блюда перед камерой, причем в огромных количествах. Интерес к этому формату видео сильно растет, особенно когда героиней мукбанга становится хрупкая кореянка, которая уплетает гигантские порции. Биджей — это человек, занимающийся мукбангом, который не только употребляет все блюда, находящиеся в кадре, но и активно демонстрирует удовольствие от этого процесса. Блогеры создают звуковой эффект, включая урчание, чавканье, хруст корочек, а также используют руки и даже облизывают пальцы, чтобы подчеркнуть наслаждение едой. Этот тренд возник примерно десять лет назад в Корее и стал явлением феноменальной популярности, привлекая миллионы зрителей не только в Азии, но и по всему миру. Как появился мукбанг? Происхождение мукбанга связывают с особенностями корейской культуры. Жители Кореи, работающие много часов и сталкивающиеся с высоким уровнем одиночества из-за долгих рабочих дней, нашли в мукбанге способ облегчить свою ситуацию. Ужин в одиночестве для корейца может восприниматься как сигнал того, что с его жизнь что-то не так. Корейские актеры и телеведущие начали проводить стримы, создавая иллюзию общения, что стало основой для популярности этого формата в мире. Почему мукбанг так популярен? Мукбанг стал успешным из-за нескольких причин. Во-первых, еда занимает центральное место в наших инстинктах, и просмотр ее потребления виртуальной компанией позволяет снять тревожность и почувствовать себя менее одиноким. Во-вторых, любителей мукбанга привлекает элемент соревнования, их интересует, сможет ли блогер съесть все, что представлено в видео, и какие будут его реакции. В-третьих, использование ASMR-триггеров, таких как чавканье и хруст, создает приятные звуковые впечатления, увлекая зрителей и делая просмотр еще более интересным. Почему биджеи не толстеют? Сколько едят блогеры в жанре мукбанг и как они удерживают нормальный вес — вопрос, который волнует многих. Ведущие мукбанг-видео потребляют огромные порции еды за один раз. Одно блюдо стримера, представленное в трансляции, было бы достаточным для насыщения компании из шести человек. В ходе этих шоу корейцы не ограничиваются простым рисом, а запасаются тарелками с различными продуктами, включая мясо, яйца, лапшу, кимчи, морепродукты, грибы и десерты. Это впечатляющее количество пищи, предназначенное для одного человека, не всегда под силу даже целой семье. Рацион блогеров в мукбанге колеблется от 7–10 тысяч калорий до 15–20 тысяч. Некоторые блогеры даже хвалятся способностью поглотить 23 тысячи калорий за один прием пищи. Вопрос о том, как они могут употреблять такое количество еды и при этом не набирать вес, имеет несколько объяснений. Во-первых, стоит отметить, что у азиатов обычно иной метаболизм, который позволяет им медленнее набирать вес и быстрее сжигать калории, чем у европейцев. В сравнении с корейскими блогерами, российские участники мукбанг-видео имеют отличия в телосложении и выглядят более упитанными. Также важную роль играет сама природа потребляемой пищи. В корейской кухне, несмотря на гигантские порции, преобладает простая и здоровая еда с минимальным содержанием крахмала, почти полным отсутствием хлеба, малым количеством молочных продуктов и сахара. В отличие от этого, российские блогеры часто публикуют видео, где употребляют менее здоровые продукты, такие как макароны с сосисками или жареная картошка с колбасой. Кроме того, блогеры в мукбанге пересматривают свой образ жизни, подстраивая его под такую работу. Они не едят перед камерой каждый день, на подготовку одного видео уходит неделя, а перед съемкой они тренируют свой желудок, используя специальные таблетки-пустышки. Еда перестает быть для них удовольствием. Наконец, набранные блогерами килограммы обычно сжигаются на интенсивных тренировках в спортзале после съемок мукбанг-видео. В этом отношении блогеры в жанре мукбанг не отличаются от обычных людей — они либо набирают вес, либо поддерживают форму, подчеркивая тем самым трудности, с которыми они сталкиваются в этой деятельности.
История «Девятого вала» Айвазовского
Образ «девятого вала» пришел из народного морского поверья: считалось, что в море девятая волна — сама сильная, разрушительная и даже гибельная. Этот образ используют в искусстве, в разговорной речи и даже в публицистике. В своем метафорическом смысле «девятый вал» — это опасность, рок, небесная кара и сила, которую нельзя преодолеть. Что же такое «водный/морской вал»? Это сильная волна, которая образуется на воде при помощи столкновения нескольких волн поменьше (позже это явление называли принципом интерференции). Конечно, девятая волна — не может являться самой сильной в действительности. Разные народы имели противоположные суеверия и поверья, связанные с морем. Так, древние римляне считали, что самый опасный вал идет по счету десятым, а греки больше боялись гребня третьей волны. Но в Европе самым страшным был девятый вал — как это объяснить? Все дело в нумерологии и системе счисления. В нумерологии цифра 9 означает завершение какого-то события, а вот цифра 10 — уже начало нового, т.к. в ее основе лежат цифры 0 и 1, которые начинают счет. Для европейцев цифра «9» — это кульминация и завершение. Если вспомнить литературу или кинематограф, то кульминация — самая напряженная точка в произведении, ведущая к его завершению, поэтому и волна «девятый вал» — самая сильная волна по нумерологическим исчислениям. Иван Константинович Айвазовский (его имя при рождении: Ованнес Айвазян) родился в Феодосии в армянской семье в 1817 году. Главным местом Феодосии XIX века был, конечно, морской порт. Поэтому Иван с самого детства находился в обществе матросов, слушал истории о морских приключениях и впитывал любовь к морским просторам. Уже в 8 лет будущий художник нарисовал свой первый парусник углем на стене своего дома. Талант мальчика был сразу замечен Яковом Христиановичем Кохом, феодосийским архитектором. Он подсказывал Айвазовскому, как правильно рисовать, дарил мальчику бумагу и карандаши, а также зарекомендовал его Семену Броневскому, директоржу Феодосийского музея древностей, который также начал помогать мальчику постигать искусство. В 1833 году Айвазовского устроили в Императорскую Академию худоеств Санкт-Петербурга, где он стал учиться в «пейзажном классе», затем перешел в класс «батальной живописи», где занялся морской военной живописью. Иван Айвазовский делал такие успехи, что его решили выпустить из Академии на два года раньше, чем должны были. На оставшиеся два года его отправили в Крым, где художник мог бы спокойно заниматься морскими пейзажами, а затем ему была устроена командировка за границу на шесть лет. «Девятый вал» был написан Айвазовским в 1850 году. Айвазовскому тогда было 33 года, и он уже успел зарекомендовать себя великим художником. Поэтому «Девятый вал» сразу же после появления на свет отправился на выставку в Москве. Люди приходили смотреть на новую картину Айвазовского по несколько раз в неделю, долго стояли перед ней, всматриваясь в детали. С выставки «Девятый вал» сразу уехал в Эрмитаж — его купил Николай I и подарил музею. В конце XIX века картина была передана Русскому музею, где она находится до сих пор. О чем же «Девятый вал»? Картина Айвазовского не только показывает свершившееся событие, но и рассказывает настоящую историю. Пять человек потерпели кораблекрушение в море, они хватаются за жизнь, цепляясь за балку — за то единственное, что осталось от корабля. Море продолжает бушевать, и моряки понимают, что впереди их ждет самое страшное — девятый вал. Но художник дарит надежду не только своим героям, изображенным на картине, но и зрителям, которые смотрят на эту картину. Вдалеке восходит яркое солнце, освещающее путь. Оно дарит надежду, что потерпевшие крушение смогут выжить в непреодолимой стихии. На создание своего легендарного «Девятого вала» Айвазовского могли вдохновить не только истории матросов, которые не раз попадали в шторм, но и личное переживание. За несколько лет до создания картины, в 1844 году, Иван Константинович сам находился в плавании, когда его корабль попал в шторм в Бискайском заливе. Тогда газеты писали, что судно утонуло вместе с художником, но они ошиблись. «Девятый вал» стал самым известным произведением художника, он впечатлял людей своей натуральностью, поклонники искусства признавались, что, смотря на картину Айвазовского, кажется, что море совсем рядом и ощущаются долетающие до зрителя брызги. На своем полотне Айвазовский поставил подпись не так, как принято, в углу картины, а на самом обломке, оставшемся от корабля. Словно корабль на картине «Девятый вал» носил его имя.
Подборка блиц-фактов №188
Когда-то в McDonald's готовили брокколи со вкусом жевательной резинки. К счастью, те, кто тестировал новое блюдо, не оценили попытку заставить детей есть более здоровую пищу — их смутил странный вкус. На создание одной из первых пар кроссовок Nike Бауэрмана вдохновила вафельница. В 1950-х годах Билл Бауэрман был тренером по легкой атлетике, и ему совсем не нравилось, как делали кроссовки. Он первым создал обувь Cortez, но все равно был недоволен — он хотел сделать кроссовки легче, чтобы их можно было носить где угодно. Однажды в 1970 году он завтракал вафлями, когда ему пришла идея использовать текстуру блюда для изготовления подошвы кроссовок. Вафельные подошвы увидели свет в 1972 году во время Олимпийских легкоатлетических испытаний в Юджине. Есть только одна буква, которой нет ни в одном названии штата США. Вы найдете Z в Аризоне, J — в Нью-Джерси, а X сразу в двух штатах — Нью-Мексико и Техасе. Но ни в одном из 50 названий не встречается буква Q. Александр Флеминг был одним из тех ученых, которые случайно совершили научный прорыв. В 1928 году бактериолог оставил чашку Петри в своей лаборатории и ушел в отпуск, а когда вернулся, он обнаружил, что некоторая жидкость вокруг плесени убила бактерии. Так он получил первый в мире антибиотик. Но прежде чем наречь его пенициллином, Флеминг назвал его «соком плесени». Художники XIX века вовсю использовали для хранения краски мочевые пузыри свиней. Их оборачивали веревкой, а затем прокалывали, чтобы достать краску. Конечно, это было не самым практичным вариантом — «сосуды» часто ломались. Американский художник Джон Г. Ранд стал в этом плане новатором — для хранения краски он начал использовать трубы из олова, которые закрывал крышкой. Собаки нюхают приятные запахи левой ноздрей. Как правило, когда запах новый или сигнализирует об опасности, собаки используют правую ноздрю. Но если они ищут что-то приятное — еду или партнера, — они переключаются на левую сторону. Авокадо назвали в честь репродуктивных органов. Коренные жители Мексики и Центральной Америки использовали слово āhuacatl и для обозначения тестикул, и для обозначения «авокадо». А в США плоды продавались как «аллигаторовы груши». Так происходило до тех пор, пока не прижилось нынешнее название. Бетховен не умел ни умножать, ни делить. Один из величайших композиторов в истории музыки учился в латинской школе под названием Тироциний. И хотя там он учился математике, музыкант никогда не умножал и не делил, а только складывал числа. Однажды, когда ему нужно было умножить 62 на 50, он 50 раз записал число 62 и все сложил. Сотрудник Pixar случайно удалил эпизод из «Истории игрушек 2» во время продакшена. Сооснователь Pixar Эд Кэтмелл написал в своей книге «Корпорация гениев. Как управлять командой творческих людей», что всего за год до выхода фильма кто-то ввел команду «/ bin / rm -r -f *» на диске, где были сохранены файлы, и сцены начали удаляться. На воссоздание того, что было удалено, потребовался бы год, но, к счастью, у другой сотрудницы дома была резервная копия всего фильма. «Повесть о Гэндзи», написанная Мурасаки Сикибу в XII веке, считается первым в мире романом. После прочтения 54 тщательно продуманных глав читатель внезапно останавливается на середине предложения. По мнению одного переводчика, именно такой и была задумка автора. Другие считают, что в романе не хватает нескольких страниц.
Почему нелегко быть в моменте?
Философия стремления к жизни и мышлению «здесь и сейчас» далеко не нова. О ней в своих произведениях рассуждали такие гении из разных исторических времен, как Гераклит, Сократ, Ошо, Маслоу и многие другие. Человечество не раз обращалось к их идеям в попытке поиска универсального рецепта счастья. Казалось бы, все просто — нужно просто всегда быть погруженным в уникальный миг между прошлым и будущим, и все будет всем счастье и радость. Но на деле все, конечно, оказывается не так просто. Как можно сочетать с философией «момента» такие понятия, как обязательства, ответственность, планирование будущего и постановку целей? Ведь именно они призваны обеспечивать ощущения безопасности и контроля наших жизней. Как жить «здесь и сейчас», если, к примеру, у вас есть дети и именно от вас зависит их будущее в вопросах здоровья, образования и развития? Или ипотека. Или работа, от которой зависят жизни других людей. Или много чего другого, что объясняет невозможность даже допущения мысли о беззаботности в образе жизни. Конечно, данный подход не призывает резко бросить все обещания и цели, забыв о последствиях, и немедленно уехать к океану и предаться всем радостям жизни. «Здесь и сейчас» совсем не отменяет возможностей мечтать, планировать, усердно трудиться и воспитывать детей. Это скорее про осознание момента и выход из жизни в режиме «автопилота». Если я что-то делаю, я делаю это не потому, что установки в голове говорят, что «так надо», а потому, что я понимаю, зачем я это делаю и как это действие соотносится с моими ценностями — позволяет приблизиться к конкретной цели или просто делает счастливее. Но вот парадокс — даже если у человека нет весомых ограничений и обязательств, которые связывают его с будущим, это может не уберечь его от неумения наслаждаться моментом. С таким же успехом легко уходить в слияние и с прошлым, через постоянную рефлексию и перепроживание уже случившихся событий. Вам может быть знакомо это чувство на примере долгожданного отпуска. К нему заранее была осуществлена детальнейшая подготовка, обдуманы места, маршруты, остановки, наряды и даже фотографии, которые будет нужно обязательно сделать. И вот — когда наконец-то все происходит в реальности, отключиться и погрузиться в момент так и не получается, потому что ожидания идеальной картинки, которая долгое время в предвкушении рисовалась в голове, неизбежно расходятся с реальностью. Голова снова занята решением возникающих проблем, которые невозможно было предвидеть заранее. Ощущение испытанного разочарования подталкивает планирование жизни уже после поездки или сразу — нового отпуска, где уже точно нужно будет учесть все случившиеся события, чтобы не допустить новых «оплошностей» и потерю контроля над ситуацией. Блуждание мыслей где угодно, кроме настоящего момента, также ярко проявляется и при практиках медитаций. Начинающему этот путь человеку будет особенно знакомо, как тяжело сосредоточиться и следовать голосу ментора — кажется, что чем больше стараешься, тем крепнет в голове сила мыслей, уводящих сознание либо в прошлое, либо в будущее. Значит ли все это, что наш мозг привык подсознательно сопротивляться моменту? Скорее всего, да. Ведь в каждом человеке исторически заложена «прививка древности» — будь начеку, так как мир небезопасен. Именно эта «прививка» награждает нас способностью тревожиться и подстраховываться везде, где это возможно. И, кстати говоря, хорошо помогает нам и в современной жизни — мы смотрим по сторонам, когда переходим дорогу, обходим люки в асфальте и не ходим под сосульками, свисающими с крыш. Тем не менее, как и любое злоупотребление, слишком высокая тревожность способна если не лишить жизнь содержания, то точно существенно снизить его качество. Задумайтесь — если вам через три дня предстоит волнительное публичное выступление, и каждая мысль сейчас направлена на наилучшую подготовку к нему — будет ли содержательной и ценной ваша жизнь в течение этих трех дней до выступления точно в такой же степени, как значимость самого выступления? Помимо природной функции защиты, можно вывести следующие причины, которые мешают человеку жить «в моменте»: • Ожидание лучшей/отложенной жизни. Состояние постоянной подготовки к идеальной жизни, которая предположительно наступит в будущем. Когда будет доллар за 30/когда женюсь/открою свое дело и т.д. Из-за завышенных критериев «идеала» не наступает никогда или наступает спустя большое время с начала подготовки, когда ресурсы для самой жизни и радости в ней находятся уже в большом минусе. • Ожидание пугающего события. Это может быть написание ЕГЭ, защита диплома, собеседование на работу. Подготовка и волнение перед такими событиями совершенно нормальны и естественны. Красным флагом становится уход в гипертревожность и невроз, когда в течение длительного времени до этих событий невозможно думать ни о чем другом, как о них и тех страхах, которые они в себе скрывают. • Постоянная спешка и желание все успеть. Иными словами, культ гиперпродуктивности, при котором человек посвящает себя неограниченному увеличению производительности и достижению максимальных результатов в своем деле. Гонка ради гонки, конечно, может в редких случаях привести к великим открытиям, изобретениям или даже рекордам Гиннесса, но оставит после себя физическое и эмоциональное истощение, после которого не будет ни сил, ни желания на жизнь «в моменте» и радость «здесь и сейчас». • Страх новизны и экспериментов. Опасение нового опыта и выхода из зоны комфорта — научным языком, неофобия. С корнями также уходит в строение древнего мозга наших предков, но в современном мире способна сильно ограничивать психику человека. Ведь погружение в момент наиболее ярко происходит именно при новых, неизвестных и неизведанных ранее обстоятельствах, которые еще не успели наскучить так, как, например, привычный маршрут дороги на работу. Открыться «здесь и сейчас» — задача не такая простая, какой кажется на первый взгляд. Но если такое желание и решимость на это у вас есть, нужно быть готовыми на преодоление подсознательного сопротивления мозга и заранее вооружиться поддержкой и здравым смыслом на честный диалог с собой. И да, даже попав в осознанное ощущение настоящего, можно не сразу почувствовать то обещанное и безграничное счастье, которое мы видим с экранов ТВ и кино. Быть счастливым в моменте — такая же кропотливая и намеренная работа над собой, своим восприятием мира и принятием любого, даже неидеального момента. Но уровень энергетики и любовь к себе и к миру в результате этой работы обязательно окупят все вложенные старания. А как вы себя чувствуете здесь и сейчас?
Кажется, чувство справедливости присуще не только людям
Чувство справедливости — требование соответствия деяния и воздаяния. Например, прав и обязанностей, труда и вознаграждения, заслуг и признания, преступления и наказания, роли людей в жизни общества и их социального положения в нем. Кажется, что такое присуще только человеку, да и то, увы, не каждому. Ведь чтобы сопоставлять вещи, нужен не только опыт, но и неплохие аналитические способности. Каково же было удивление ученых, когда они выяснили, что подобное свойственно и обезьянам! Более того — они и реагируют на несправедливость почти как мы! Группа ученых во главе с зоологом Сарой Броснан из Университета штата Джорджия в Атланте (США) взяла шесть пар бурых капуцинов. Приматам быстро объяснили: каждый должен дать лаборанту камешек, за что получит лакомство. Задание было несложным, и первое время малыши отлично справлялись. Вот только в какой-то момент лаборанты начали давать одним обезьянам виноград, а другим — огурец, хотя задание оставалось одинаковым для всех. Еду также стали получать и те капуцины, которые неправильно выполняли условия. Заметив эту несправедливость, приматы очень быстро перестали сотрудничать вовсе. Те из них, которые получали огурцы вместо винограда, принялись кидаться подачками в ученых. Чтобы удостовериться, что обезьянами двигала не зависть, а жажда справедливости, ученые повторили эксперимент, немного изменив условия. Теперь за одно и то же задание одним и тем же капуцинам давали то виноград, то огурец. А иногда в ходе выполнения задания примату показывали виноград, а в итоге давали огурец. Однако это никак не повлияло на их действия — они продолжали слушать лаборантов. Ведь все их сородичи получали одинаковые лакомства, пусть и в немного разных пропорциях. Похожего результата добились уже другие ученые с другими обезьянами — шимпанзе. Группа психологов во главе с приматологом и этологом с кафедры психологии Университета Эмори (США) взяла три пары приматов и угощала их разделенными пополам бананами. Если одной из испытуемых доставался меньший кусок, она от него отказывалась. Из этого можно сделать вывод, что чувство справедливости — не результат культурной деятельности человека, а эволюционно обусловленный процесс. Теперь понятно, почему у людей, которые выросли в разных концах света, не очень сильно различаются понятия о справедливости и унижении. Да и реакция на ущемление у всех всегда одна — сначала в ход идут эмоции, а потом включается рассудок. Зоологи считают, что обостренное чувство справедливости нужно приматам для совместного сбора плодов. Вот только специалисты пока не до конца понимают правила социальных отношений в популяциях обезьян. К счастью, у них есть все ресурсы, чтобы рано или поздно в них разобраться.
Таблетка от старости: миф или реальность
В книге «Против часовой стрелки: Что такое старение и как с ним бороться» биолог и научный журналист Полина Лосева подробно рассказывает, чем занимаются специалисты в области старения — геронтологи, каких результатов они уже смогли добиться, что может нас защитить от старения и можно ли это назвать болезнью. Публикуем одну из глав. * * * Для проблемы слишком долгой жизни, которая осложняет наши исследования старения, мы уже придумали несколько решений — можно исследовать крайние случаи или сосредоточиться на скорости старения конкретных людей. Но на этом трудности не заканчиваются. В природе не существует двух одинаковых живых организмов. Даже две клетки, которые получились в результате симметричного деления, по множеству параметров отличаются друг от друга. Что уж тогда говорить о людях! И если мы хотим узнать, как наша таблетка влияет на биологический возраст, то должны прежде убедиться, что никакие другие факторы на него влиять в ходе эксперимента не будут. Но старение — процесс многогранный, и не всегда ясно, какие именно параметры нам нужно контролировать. Если мышей еще можно посадить в клетку и создать им абсолютно одинаковые условия жизни, то с людьми так не поступишь. Каждый из испытуемых будет жить своей жизнью, непохожей на жизнь соседа, и поди потом пойми, что именно помогло или помешало ему эту жизнь продлить. Самые показательные эксперименты над людьми пока что поставила история. Классическим примером здесь может служить еще одно исследование, связанное с голоданием, где в роли экспериментатора выступила Первая мировая война, а участниками стали жители Копенгагена, которые страдали от перебоев с поставками продуктов. После войны правительственный советник по продовольствию подсчитал, что люди во время войны умирали на треть реже, чем в довоенное мирное время. Казалось бы, вот, природа подбрасывает нам готовые результаты эксперимента. Но стоит ли им доверять? В эту ситуацию могло вмешаться множество факторов, которые никто не учитывал. Например, жители города могли испытывать — и наверняка испытывали — повышенный психологический стресс. Или же среди людей, которые остались в городе во время войны, оказалось больше женщин, которые в среднем живут дольше, чем мужчины. А может быть, дело вовсе не в ограничении калорий, а в изменении соотношения каких-то продуктов в рационе. Получается, что чем старше исследование, тем дольше оно продолжается и тем, казалось бы, больше пользы может нам потенциально принести. Однако чем раньше оно началось, тем дальше оно от стандартов клинических испытаний и тем меньше у нас шансов проверить его качество. Третья трудность в экспериментах с людьми может поначалу показаться несерьезной, однако порой именно она сильно подводит исследователей. Это капризы испытуемых. Наглядный пример того, как человеческая природа торжествует над замыслом эксперимента, — проект CALERIE, целью которого была попытка изучить, как влияет ограничение калорийности пищи на людей в реальном времени. Несколько лет назад в рамках этого проекта ученые запустили очередное клиническое исследование: отобрали волонтеров с небольшим избытком веса и расписали для них индивидуальные программы питания. За два года участники эксперимента должны были ограничить свой рацион до 75% от количества ежедневных энергозатрат. При этом исследователи регулярно измеряли разные маркеры их биологического возраста, пытаясь отследить изменения на небольшом отрезке времени. Но аккуратно спланированный эксперимент столкнулся с непредвиденными проблемами. Как пожаловался один из руководителей проекта на недавней конференции, «испытуемые отказываются так мало есть». За два года они снизили калорийность своего рациона всего на 12% вместо требуемых 25%, то есть осилили всего половину необходимых ограничений. И несмотря на то, что результаты эксперимента оказались скорее позитивными — люди не испытывали серьезных побочных эффектов, зато у них снизился риск сердечно-сосудистых заболеваний, — исследователи все равно не достигли своей цели. И едва ли они в силах это изменить: контролировать все приемы пищи испытуемых и пресекать их поползновения съесть что-то еще в перерывах между завтраком и обедом — задача невыполнимая. С учетом всех нюансов, которые делают эксперименты с людьми практически невозможными, кажется удивительным, что кто-то их все-таки проводит. Правда, для этого ученым приходится тщательно маскировать исследования старения под настоящие медицинские испытания: то есть проверять свои гипотезы об эффективности таблеток от старости на примере конкретных болезней. Для начала нужно выбрать какой-то реальный симптом — хорошо, если бы он был как-то связан с возрастом, — например, воспаление суставов, атрофия тимуса (железы, которая производит часть иммунных клеток) или диабет. Затем нужно подобрать вид лечения, который мог бы стать «таблеткой от старости» и в то же время облегчить течение болезни. Например, сейчас таким образом тестируют сенолитики — препараты, которые убивают старые клетки. А старые клетки вызывают множество патологических процессов, например таких, которые сопровождают сахарный диабет. Поэтому сенолитики нацелены на двух зайцев разом: маленького — диабет, и большого — старение в целом. Дальше потребуется найти волонтеров и собрать о них максимальное количество данных, чтобы потом можно было исключить влияние их здоровья и образа жизни на ее продолжительность. И в процессе лечения придется следить не только за течением самой болезни-мишени, но и за маркерами биологического возраста , чтобы обнаружить раннее влияние на процессы старения. Так, например, недавно группа ученых проводила исследование по восстановлению тимуса и совершенно неожиданно обнаружила, что испытуемые помолодели (биологически) на пару лет. Ну и наконец, по окончании исследования хорошо бы не терять испытуемых из вида, чтобы не пропустить отдаленные последствия лечения — вдруг они и правда проживут дольше, как участники Миннесотского эксперимента? Эта стратегия выглядит беспроигрышной. Если пилотные исследования пройдут успешно, то у нас по меньшей мере появится способ защитить стариков от диабета и воспаления суставов. В то же время мы получим данные о том, как организм пациентов реагирует на эти лекарства, есть ли от них побочные эффекты и какова их безопасная доза. А еще чуть позже увидим, как изменилась продолжительность жизни участников этих исследований. И даже если первоначальный эксперимент преследовал другие цели (как в случае с Миннесотским экспериментом), то к моменту, когда мы будем (если будем) готовы проводить настоящие исследования настоящих таблеток от старости, мы сможем опереться на результаты предыдущих исследований. А значит, будет проще получить разрешение этических комитетов, убедить инвесторов и привлечь участников. Таким образом, несмотря на все препятствия, которые мы чиним сами себе на пути к продлению жизни, у нас все же есть идея, как их можно обойти. Правда, даже с помощью этого хитрого плана разработка таблеток от старости займет как минимум десятки лет — что, конечно, меньше, чем 120 лет, о которых мы говорили в начале главы, но больше, чем могут позволить себе многие исследователи и инвесторы.
Нам легче считать до четырех, чем до пяти. И вот почему
Активность нейронов показывает, что мозг использует разные системы, когда мы считаем до четырех и когда считаем до пяти и более. Уже более ста лет исследователи знают, что люди обычно хорошо ориентируются в количестве четырех и менее предметов. Однако при увеличении числа предметов производительность заметно падает — она становится медленнее и подвержена ошибкам. Теперь ученые выяснили, почему: человеческий мозг использует один механизм для оценки четырех и менее предметов и другой — для пяти и более. Результаты исследования, полученные с помощью записи активности нейронов 17 участников эксперимента, разрешили давнюю дискуссию о том, как мозг оценивает количество объектов, которые видит человек. Результаты исследования опубликованы 2 октября в журнале Nature Human Behaviour. По словам психолога Лизы Фейгенсон, содиректора Лаборатории детского развития Университета Джона Хопкинса в Балтиморе (штат Мэриленд), находка имеет большое значение для понимания природы мышления. «По сути, речь идет об архитектуре мышления: из каких строительных блоков состоит человеческое мышление?» Дискуссия столетней давности Пределы человеческой способности оценивать большие величины озадачивали не одно поколение ученых. В 1871 г. экономист и логик Уильям Стенли Джевонс в статье в журнале Nature описал свои исследования собственных навыков счета и пришел к выводу, что «число пять, по крайней мере, для некоторых людей, находится за пределом совершенной дискриминации». Некоторые исследователи утверждают, что мозг использует единую систему оценки, которая просто менее точна для больших чисел. Другие предполагают, что расхождение в производительности возникает из-за наличия двух отдельных нейронных систем для количественной оценки объектов. Однако эксперименты не позволили определить, какая из моделей верна. Затем группа исследователей получила редкую возможность записать активность отдельных нейронов в мозге людей, находящихся в сознании. Все они проходили лечение от припадков в университетской клинике Бонна (Германия), и в их мозг были вставлены микроэлектроды для подготовки к операции. Авторы показывали 17 участникам эксперимента изображения от нуля до девяти точек на экране в течение половины секунды, а затем спрашивали, какое количество элементов они видели — четное или нечетное. Как и ожидалось, ответы участников были гораздо более точными, если они видели четыре или меньше точек. Из предыдущих исследований ученые уже узнали, что существуют специализированные нейроны, связанные с определенным количеством предметов. Одни из них срабатывают в первую очередь при предъявлении одного предмета, другие — при предъявлении двух предметов и т.д. Анализ активности нейронов участников показал, что нейроны, специализирующиеся на числах 4 и менее, очень специфично и избирательно реагируют на предпочитаемые ими числа. Нейроны, специализирующиеся на числах от 5 до 9, реагировали не только на предпочитаемое число, но и на числа, непосредственно соседствующие с ним. Пронумерованные нейроны «Чем выше было предпочитаемое число, тем менее избирательными были эти нейроны», — говорит соавтор исследования Андреас Нидер, физиолог животных из Тюбингенского университета (Германия). Например, нейроны, специфичные для 3, будут реагировать только на это число, в то время как нейроны, предпочитающие 8, будут реагировать не только на 8, но и на 7 и 9. В результате люди допускали больше ошибок при попытке количественно оценить большее число объектов. Это говорит о наличии в мозге двух различных «систем чисел». Нидер был удивлен, поскольку ранее он считал, что существует только один механизм. «Мне было трудно поверить, что действительно существует такая разделительная линия. Но, основываясь на этих данных, я вынужден с этим согласиться», — говорит он. Фейгенсон согласна с этим выводом. «Это великолепные результаты, — говорит она, — которые дополняют результаты поведенческих исследований, свидетельствующих о том, что две ментальные системы помогают представлять количество объектов. По материалам статьи «Your Brain Finds It Easy to Size Up Four Objects But Not Five—Here’s Why» Scientific American
Может ли терапия навредить вашему браку?
Мало что может сравниться с одиночеством, которое люди испытывают в браке, где ссоры и эмоциональная дистанция являются нормой. Большинство людей говорят: «Я лучше буду одиноким до конца своих дней, чем терпеть изоляцию, которую я чувствую в браке». Именно на таком этапе, когда боль становится невыносимой, многие обращаются за профессиональной помощью в отношениях. Это хорошо. Или нет? На самом деле, это зависит от ситуации. Давайте рассмотрим пример, где Деб, будучи крайне несчастной в браке с Джейсоном, наконец решается обратиться за помощью к психотерапевту Эллен. Она описала Джейсона как контролирующего и критикующего человека и привела множество примеров того, как она чувствовала себя неуслышанной и непонятой. Хотя в раннем браке Деб ощущала себя прекрасно, в последние годы их отношения были сопряжены с конфликтами и эмоциональным дистанцированием. Деб чувствовала, что разлюбила Джейсона. Эллен спросила Деб, когда начались их проблемы. «После рождения нашего первого ребенка. Он ревновал меня к ребенку. Как будто у меня было двое детей, а не один», — ответила она. Тогда Эллен спросила о воспитании Джейсона. Деб рассказала, что, хотя у Джейсона было еще два брата, он был любимым сыном, пользовался вниманием и обожанием родителей. Эллен связала все воедино: то, что его баловали, способствовало появлению у Джейсона чувства собственной важности. В дополнение к тому, что Деб рассказала о том, как она ощущает, что ее не слышат и не понимают, Эллен также засомневалась, может ли Джейсон быть достаточно поддерживающим и открытым с Деб. Она поделилась своими сомнениями с Деб, которая подтвердила их. Затем Эллен поинтересовалась отношениями между Деб и ее родителями. Подумав об этом, Деб осознала, что у Джейсона и ее отца есть некоторые сходства. Эллен помогла ей осознать, что, выбирая Джейсона в качестве партнера, она может повторять привычные шаблоны из своего прошлого. Она спросила Деб, какие чувства это вызывает у нее. Деб внимательно обдумала вопрос и ответила: «Я не хочу вступать в отношения, которые повторяют мои семейные паттерны. Я хочу чего-то большего». Однако эта картина не полна. Во-первых, отсутствие Джейсона на сеансе означает, что его точка зрения не была услышана. Редко бывает, чтобы супруги полностью совпадали в своем видении семейных проблем. Если бы Джейсон присутствовал, он мог бы выразить свою точку зрения и свои собственные переживания, возможно, совершенно отличные от того, о чем говорила Деб. Например, Джейсон мог бы сказать: «Поначалу у нас с Деб были прекрасные отношения, у нас было так много общего. Я чувствовал, что очень люблю ее. Потом родился наш первый ребенок. Я хотел быть отцом так же сильно, как Деб хотела быть мамой. Рождение ребенка казалось настоящим чудом. Но потом все изменилось. Деб была одержима идеей стать идеальной мамой. Это все, что ее волновало. Она не хотела, чтобы я был рядом. Когда я ухаживал за ребенком, она критиковала мои действия. Я терпеть не мог ее критику, поэтому перестал проводить с ней время. Ее не интересовал ни секс, ни физическая близость. Я пытался поговорить с ней об этом, но она пренебрегала моими чувствами. Я не ждал, что все будет как в «старые добрые времена», я просто хотел чувствовать, что у меня есть любимый человек рядом. В конце концов я сдался и сосредоточился на работе. Хотя это помогло мне почувствовать себя немного лучше, мои отношения с Деб ухудшились. Она постоянно злилась. Я не подписывался на такой брак». Другая точка зрения, верно? Дело не в том, что рассказ Деб «неправильный», а в том, что он односторонний. Когда речь идет об отношениях, односторонние объяснения не могут показать всей картины и редко исправляют ситуацию. Кроме того, несправедливо ставить Джейсону «диагноз», не выслушав его точку зрения. Услышав только одну сторону истории, легко встать на сторону того, кто жалуется. Так поступают друзья. Терапевты должны быть не просто «друзьями». Возможно, вы удивитесь, узнав, что часто развал брака можно предсказать по тому факту, что один из супругов начал проходить индивидуальную терапию. Терапия пар может быть также критически важной для сохранения брака, но уровень навыков терапевта может сыграть решающую роль. Навыки и подход специалиста могут определить разницу между продолжением счастливых отношений и окончанием брака. Многие пары сообщают, что когда терапия заходит в тупик, вместо того чтобы искать альтернативные стратегии или посоветовать обратиться к другому специалисту для нахождения решения, терапевты часто просто объявляют, что партнеры несовместимы. Исследования показывают, что пары, находящиеся в долгосрочных и счастливых отношениях, не более совместимы, чем те, кто разводится. Основное различие заключается в том, что люди в счастливых браках учатся эффективно управлять своими различиями. Таким образом, утверждение о вашей несовместимости с вашим партнером может скорее отражать неэффективность терапевтической практики, чем реальное состояние ваших отношений. По материалам статьи «Can Therapy Harm Your Marriage?» Psychology Today
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
