Наука
 7993
 4 мин.

Проклятие знания

Наш мир — сложная система. На курсе экономики студентам объясняют, что все ресурсы можно разделить на четыре группы: природные, материальные, трудовые и финансовые. Экономика — дисциплина не столько о деньгах, сколько о взаимосвязях всего, что придумал человек, чтобы облегчить себе жизнь. Однако самым ценным ресурсом, без которого невозможно заставить систему функционировать правильно, является информация. Существует множество определений этого понятия, но большинство из них сводятся к тому, что информация — это значимые сведения, знания об окружающем нас мире независимо от формы их представления. Информация — это нечто большее, чем просто знание. Это еще и понимание того, каким образом применить сведения, чтобы все заработало. И здесь появляется проблема: необходимость делиться информацией с минимальными потерями и максимальной точностью передачи ее смысла. Человеческое мышление индивидуально, а потому подвержено когнитивным искажениям: мы склонны создавать субъективную реальность и воспринимать информацию через призму собственных суждений, стереотипов, эмоций, моральных ориентиров и т.д. Список когнитивных искажений достаточно велик, здесь же мы затронем «Проклятие знания» или феномен, при котором более информированным людям не удается передать свои знания менее информированным. Чтобы понять, о чем пойдет речь далее, необходимо затронуть еще одну ошибку восприятия — ошибку хайндсайта (англ. hindsight bias). По-другому ее можно назвать «суждение задним числом», когда человек воспринимает результаты произошедших событий как очевидный факт и полагает, что все об этом априори знают. Один из примеров такой ошибки — это уход Рональда Уэйна из компании Apple через две недели после ее создания. Это сегодня все говорят, что успех компании был предсказуем, но тогда никто не знал, станет ли новый продукт востребован на рынке. Рональд Уэйн сомневался в успехе, поэтому продал 10% акций за 800 долларов США. Сегодня стоимость его акций составляет приблизительно 95 миллиардов долларов США. Ошибка хайндсайта связана с интерпретацией событий с точки зрения уже известных результатов. «Я так и знал» и «это было очевидно». Но на самом деле эта ошибка приводит к искажению фактов: переоценка собственных навыков «пророка», перенос единичного случая на всю совокупность похожих ситуаций, подрыв авторитета в случае несбывшихся ожиданий. «Проклятие знания» заключается в том, что мы никогда не можем быть уверены, на каком уровне информированности находится наш собеседник. И мы не сможем точно предсказать, как именно будет мыслить и действовать человек, не обладающий нужными знаниями. В 1990 году студентка Стэнфордского университета Элизабет Ньютон провела исследование для своей диссертации: она разделила группу людей на две подгруппы и попросила первую стучать по столу ритм несложной мелодии, а вторую — угадать эту мелодию. Перед началом эксперимента она спросила первую подгруппу, сколько процентов слушателей смогут, по их мнению, отгадать выбранную композицию. Большинство остановилось на показателе в 50%, тогда как по результатам исследования выяснилось, что только 2,5% участников второй подгруппы сумели правильно назвать выстукиваемую мелодию. Еще один яркий пример этого феномена — игра «Крокодил». Исполнителю кажется, что его жесты элементарны и отгадать загаданное слово очень просто, однако участники видят лишь странные взмахи руками и смешные кривляния. В общении мы всегда должны помнить, что база знаний у всех нас разная, и те вещи, которые нам кажутся очевидными, для другого человека могут быть совершенно непонятными. В «Энциклопедии абсолютного и относительного знания» Б. Вербера очень точно передан процесс общения и «Проклятие знания»: «Между тем Что я думаю Что я хочу сказать Что мне кажется, что я говорю Что я говорю И тем Что вам хочется услышать Что вам кажется, вы слышите Что вы слышите Что вы хотите понять Что вы думаете, что вы понимаете Что вы понимаете Есть десять шансов к одному, что возникнут трудности в общении». Однако мы никогда не оставляем попыток достучаться друг до друга. Автор: Юлия Черемухина

Читайте также

 92K
Психология

Преодоление психологических барьеров, отделяющих вас от успеха

В этом мире живет невероятное количество талантливых личностей, посвятивших всю жизнь своему ремеслу. Часть из них преуспела в деле, прочие даже не позволяли себе думать о каком-либо вознаграждении, третьи предвкушали триумф, но их ментальные установки становились помехой на пути. Преодоление психологических барьеров — неотъемлемый этап борьбы человека за свою мечту, который требует мужества и сосредоточения. Фундамент возводимых нами же преград закладывается еще в детстве, когда получить выговор можно за одну лишь попытку вести себя не так, как предписано правилами. Предпринимательство же требует от человека противоположной манеры поведения — поиска и масштабирования способностей, черт, идей, которые могли бы выделить личность из общей массы. Эрл Найтингейл, один из первых бизнес-философов нашего времени, по этому поводу сказал следующее: «Если, приступая к какому-либо начинанию, у вас не было бы ни единой ролевой модели для подражания, вам бы не осталось ничего, кроме наблюдения за тем, что предпринимают остальные, и следования противоположному их пути». К сожалению, чаще всего приходится учиться на собственном опыте. Поэтому заранее смиритесь с тем, что вам придется преодолевать следующие ментальные препятствия, которые сокрушили не одну сотню предпринимателей. Страх поражения Успех не придет к вам, если вы не готовы жертвовать и страдать ради него. Неудачи — это тяжкий багаж, который прилагается к будущим достижениям. То, как вы реагируете на провалы, определяет вашу готовность к успеху. Когда вы поймете, что любая осечка награждается бесценным опытом, вы начнете принимать неудачи с мужеством и уверенностью. Восприимчивость к чужому мнению Сторонний опыт ценен сам по себе, но вы всегда должны проводить внутренний кастинг потенциальных собеседников, определяя их намерения и, как бы цинично это ни звучало, их репутацию. Прислушивайтесь к людям, с которыми бы вы были не прочь поменяться местами. Учитесь наблюдать за достижениями успешных предпринимателей и промахами не достигших цели. Так вы сможете значительно сэкономить на обучении и совершении собственных ошибок. К тому же действия, в отличие от слов, говорят сами за себя. Необходимость нравиться всем Причина, по которой большинство людей не готово рисковать, кроется в страхе перед общественным порицанием. Вас заботит то, что о вас думают окружающие? Если вы хотите жить той жизнью, которую действительно заслуживаете, вам придется отказаться от желания понравиться всем. Вам должно хватать осознания своей честности и верности делу. Отсутствие одержимости Если вы не сходите с ума от того, что делаете, полагаться придется только на счастливый случай, которого вы никогда не дождетесь. Только страсти под силу продержать вас на плаву в момент первого провала. Вспомните слова Уоррена Баффета: «Одержимость — это ДНК величия».

 84K
Жизнь

13 отличных диалогов от людей, которые знают жизнь

— Ребе, я хочу развестись. — А в чём причина? — Причин много, но самая главная — то, что я женат! *** — Фима, мой уехал на две недели! Как только освободишься, сразу же ко мне! Ой... я, кажется, телефоном ошиблась. — Мадам, не волнуйтесь... диктуйте адрес! *** — Сарочка, когда придут гости, выстави чайный сервиз, только ложечки не надо выкладывать... — Изя, ты полагаешь, шо их могут украсть? — Нет. Я полагаю, шо их могут узнать! *** — Моня, а ты меня любишь? — Ой, Сара, что-то мне совсем не нравится такое начало! *** — Роза, а вы знаете, что я женат?.. — Ой, Изя, я вас умоляю, но не кастрирован же!.. *** — Изя, а что бы ты сказал, если бы встретил женщину, которая была бы ласковой, доброй, нежной и еще хорошо готовила? — «Здравствуй, мама». *** — Здравствуйте, я налоговый инспектор, хотел бы поговорить с Рабиновичем. — Его таки нет. — Как нет? Я его минуту назад в окно видел! — Он вас тоже... *** — Фирочка, где вы были? Шо-то давненько вас не видела! — Да по работе в Италию ездила. — С вами хоть не встречайся: вечно настроение испортите! *** В шикарном ресторане сидят Рабинович со своей женой. Подходит официант. — Что пьет ваша жена, господин Рабинович? — Мою кровь. *** — Циперович, вам сколько лет? — Сорок. — Как? Ведь вам в прошлом году было сорок. — Да, но я год болел. — Но вы же жили. — Чтоб вы так жили! *** — Хорошо, что сегодня пятница, можно нормально посидеть и выпить. — Лёва, но сегодня четверг! — Неважно, я уже настроился. *** — Скажи, Сарочка, что бы ты делала, будь у тебя денег, как у Ротшильда? — Мне больше интересно, что бы делал Ротшильд, будь у него денег, как у меня. *** — Изя, вы хотели бы жить миллион лет? — Ещё или вообще?

 77K
Психология

Как характер меняется с возрастом

Что мы думаем о подростках, взрослых и стариках Принято считать, что подростки обидчивы и вспыльчивы, взрослые — спокойны и рассудительны, а старики — консервативны. Все это — возрастные стереотипы. В принципе мы все и так знаем об установках, распространенных в нашем обществе. А что в других? Может, в азиатских странах с их традиционным культом предков все иначе и пожилые люди, наоборот, считаются идеалом спокойствия и мудрости? Группа ученых решила узнать, какие возрастные стереотипы превалируют в разных культурах. Для этого был проведен масштабный опрос в 26 странах, включая Россию. Выяснилось, что стереотипы везде одни. О возрастных изменениях характера русские, американцы, корейцы, швейцарцы, аргентинцы, австралийцы и представители других стран думают одинаково. И думают они вот что: Подростки — эмоционально нестабильные, экстраверсивные, открытые новому, тревожные, агрессивные, импульсивные, уязвимые и доверчивые. Они больше других рефлексируют, легче приходят в эмоциональное возбуждение и сильнее подвержены стадному инстинкту. Действия, ценности, чувства, фантазии и позитивные эмоции для них важнее, чем для других возрастных групп. Также они самые некомпетентные, недисциплинированные и несговорчивые, обычно не говорят, что думают, и не склонны к альтруизму. Взрослые — сознательные, настойчивые, компетентные, недоверчивые и дисциплинированные. Они больше других ценят эстетику и сильнее стремятся к личным достижениям. Также они наименее уязвимы и реже других рефлексируют. Пожилые люди самые доброжелательные, альтруистичные, уступчивые, добрые, интроверсивные и сговорчивые. При этом они подвержены депрессии, чаще других говорят, что думают, сильнее ценят порядок и внимательнее относятся к чувству долга. Они меньше других возрастных групп открыты новому. Чтобы проверить, насколько эти стереотипы соответствуют истине, надо сравнить их с исследованиями реального характера людей разного возраста. При проведении таких исследований ученые прибегают к психометрии — «измерению» черт характера. Как «измерить» характер Говоря о характере другого человека, мы, как правило, выражаем свое субъективное мнение. Понятно, что один и тот же человек может кому-то показаться грубым и злым, а кому-то, наоборот, добродушным и открытым. Все зависит от личного восприятия и обстоятельств, в которых мы с ним общались. Конечно, такого рода описания не подходят для научных исследований характера. Иначе их результаты каждый раз зависели бы от субъективного мнения конкретного ученого. Чтобы этого избежать, специалисты много лет разрабатывали различные психологические тесты, которые позволяют более или менее объективно «измерить» характер. В интернете все не раз натыкались на «психологические» тесты и наверняка даже пару раз проходили их от скуки. Но большинство таких тестов имеет мало общего с наукой — их придумывают любители. Сегодня научным сообществом для «измерения» характера наиболее широко используется «большая пятерка»: модель личности, состоящая из пяти относительно независимых друг от друга черт: экстраверсия, доброжелательность (сговорчивость), сознательность, невротизм (противоположность эмоциональной стабильности) и открытость новому. Для измерения этих черт психологи составляют специальные опросники, из любопытства можете пройти один из них. Такие опросники — самые научные психологические тесты из существующих на данный момент. Именно на них ученые опираются при попытках определить характер человека. Как связаны характер и возраст на самом деле Многочисленные исследования подтверждают, что черты характера не стабильны и действительно меняются с возрастом. Человек за несколько десятков лет может измениться до неузнаваемости: отчаянный авантюрист в молодости к старости может превратиться в закоренелого консерватора, который почти не покидает дом. Но соответствуют ли возрастные изменения характера общественным стереотипам? Коротко говоря — да, причем почти полностью. Вот что ученые выяснили о корреляции между «большой пятеркой» черт личности и возрастом: Экстраверсия последовательно снижается с возрастом. Соответственно, наиболее открыты к общению люди в возрасте до 30 лет. Среди стариков преобладают интроверты, которые коммуникациям с другими предпочитают уединение. Доброжелательность с возрастом повышается. Самый заметный скачок в сговорчивости происходит, когда люди выходят из пубертатного периода — в возрасте около 20 лет. Подростки, как и принято считать, гораздо менее сговорчивы, чем взрослые и старики. Сознательность в среднем растет, пока человек не достигает пенсионного возраста. После отметки в 50–60 лет люди становятся в среднем менее сознательными. Возможно, это связано как раз с выходом на пенсию: когда вы больше не обременены рабочими обязанностями, можно наконец отдохнуть и побыть немного неорганизованным и распущенным. Самый большой скачок в сознательности происходит у двадцатилетних, что легко объяснимо: в этом возрасте люди выходят на работу и обзаводятся семьей или вступают в серьезные отношения. Хотя после 60 лет сознательность немного снижается, старики все равно ответственнее подростков. Разница по этому показателю между 70-летними и 40-летними меньше, чем между 30-летними и 20-летними. Эмоциональная стабильность. Здесь реальные изменения характера тоже вполне соответствуют стереотипам: чем старше человек, тем более стабилен он в эмоциональном плане. Резких скачков по этому показателю зафиксировать не удалось: эмоциональная стабильность просто последовательно растет с возрастом. Открытость новому. И тут никаких сюрпризов по сравнению со стереотипами: самыми закрытыми и консервативными оказались старики, самыми открытыми — подростки и 20-летние. По достижении отметки в 30 лет открытость начинает постепенно снижаться. А вот серьезной разницы между подростками и 20-летними по этому показателю исследователи не выявили. Конечно, все эти закономерности отражают лишь общую тенденцию — в их основе лежат усредненные данные опросов. Хотя люди в среднем с возрастом становятся склонными к интроверсии и более закрытыми, это не значит, что лично вы в старости вдруг превратитесь в брюзгу, который больше всего на свете любит сидеть один в своей комнате и плевать хотел на человеческое общение и новый опыт. И все же в глаза бросается почти полное соответствие возрастных изменений характера распространенным стереотипам. У ученых есть этому объяснение. Почему стереотипы отражают реальность Важную роль в изменениях характера играет смена социальных ролей и стремление им соответствовать. Таких ролей может быть несколько, например, один человек может играть одновременно роль супруга, родителя и работника. О каждой из них в обществе есть определенные стереотипы: так, родители должны быть ответственными и заботливыми. Мы усваиваем эти установки и потом, часто неосознанно, стремимся им соответствовать. Отклонение поведения от того, что предписывает социальная роль, чревато общественным порицанием. С возрастом социальные роли меняются и мы пытаемся подстраивать под них свой характер. Так мы неосознанно подгоняем собственные черты характера под укоренившиеся в обществе правила поведения. Ученые выяснили, что при попытке спрогнозировать характер другого человека, мы принимаем во внимание и его возраст, и его социальную роль. При этом изменения черт характера при смене ролей совпадают с общественными ожиданиями. К примеру, когда человек перестает быть студентом и начинает работать, окружающие ждут от него большей ответственности, и он действительно становится более сознательным. В основе нашего стремления подстраиваться под стереотипы лежит желание быть «нормальными», такими, как все. Но никто не запрещает вам придумать свою «норму» и отказаться «взрослеть» в соответствии с общественными установками. Можете присоединиться к движению антиэйджистов, которые борются против возрастных стереотипов, или устроить свой личный тихий бунт и постараться с возрастом не растерять авантюризм, максимализм и любознательность, если вам так хочется. Главное — осознать, что для этого нужно перестать плыть по течению и начать лепить из себя того человека, который вам нравится, что бы по этому поводу ни думало общество, мама и партнер. Источник: Журнал «Нож»

 72K
Искусство

«На самом деле мне нравилась только ты»

На самом деле мне нравилась только ты, мой идеал и мое мерило. Во всех моих женщинах были твои черты, и это с ними меня мирило. Пока ты там, покорна своим страстям, летаешь между Орсе и Прадо, – я, можно сказать, собрал тебя по частям. Звучит ужасно, но это правда. Одна курноса, другая с родинкой на спине, третья умеет все принимать как данность. Одна не чает души в себе, другая — во мне (вместе больше не попадалось). Одна, как ты, со лба отдувает прядь, другая вечно ключи теряет, а что я ни разу не мог в одно все это собрать — так Бог ошибок не повторяет. И даже твоя душа, до которой ты допустила меня раза три через все препоны, — осталась тут, воплотившись во все живые цветы и все неисправные телефоны. А ты боялась, что я тут буду скучать, подачки сам себе предлагая. А ливни, а цены, а эти шахиды, а роспечать? Бог с тобой, ты со мной, моя дорогая. Дмитрий Быков

 63K
Жизнь

Кто придумал ваш образ жизни, и какова реальная причина сорокачасовой рабочей недели

Блоггер Дэвид Кейн поделился интересными размышлениями об эффективности рабочего графика, современном обществе потребления и других актуальных вопросах. Приводим перевод его статьи «Ваш образ жизни уже создали» (Your Lifestyle Has Already Been Designed). «Ну, вот я и снова в рабочем мире. Нашёл себе хорошо оплачиваемое место в машиностроительной отрасли и жизнь, наконец, возвращается в нормальное русло после девяти месяцев путешествий. Поскольку раньше я вёл совсем другой образ жизни, внезапный переход к графику с 9 до 17 навёл меня на мысли о таких вещах, которые прежде я упускал из виду. С того момента как мне предложили работу, я стал заметно небрежнее обращаться со своими деньгами. Не бездумно, но слегка расточительно. Например, снова покупаю дорогие сорта кофе. Речь не идёт о крупных и экстравагантных покупках. Я говорю о мелких, случайных, бесконтрольных тратах на вещи, которые на самом деле не так важны в моей жизни. Оглядываясь назад, думаю, я всегда делал это, когда хорошо зарабатывал. Но девять месяцев я путешествовал, занимался альпинизмом и вёл совсем другой образ жизни, без доходов. Полагаю, дополнительные расходы продиктованы моим ощущением собственного роста. Я снова высокооплачиваемый профессионал, что вроде даёт мне право на определённый уровень расточительности. Возникает любопытное ощущение собственной влиятельности, когда вы выкладываете пару двадцатидолларовых купюр, минуя критическое мышление. Приятно использовать силу доллара, когда вы знаете, что довольно скоро траты восстановятся. В том, что я делаю, нет ничего необычного. Кажется, все остальные делают то же самое. Я всего лишь вернулся к обычному потребительскому менталитету, проведя некоторое время вдали от него. Одно из самых удивительных открытий, которое я совершил за время своего путешествия, состоит в том, что путешествуя за рубежом, я тратил гораздо меньше за месяц (включая страны более дорогие, чем Канада), чем когда находился дома и постоянно работал. У меня появилось гораздо больше свободного времени, я посещал красивейшие места в мире, постоянно встречал новых людей, ни о чём не волновался, незабываемо проводил время, и всё это обходилось мне в меньшую сумму, чем моя скромная жизнь при графике с 9 до 17 в одном из наименее дорогих городов Канады. Похоже, на свои деньги я получал гораздо больше, когда путешествовал. Но почему? Формирование культуры потребления ненужных товаров или услуг Здесь, на Западе, крупный бизнес намеренно культивировал образ жизни, ориентированный на ненужные расходы. Компании всех отраслей промышленности сыграли важную роль в воспитании в обществе небрежного обращения с деньгами. Они поощряют привычку трать деньги случайно или без важной необходимости. В документальном фильме «Корпорация» маркетинговый психолог обсудила один из методов, который она использовала для увеличения продаж. Её сотрудники исследовали, насколько эффективно детское нытьё увеличивает вероятность того, что родители купят желанную игрушку. Они обнаружили, что от 20% до 40% игрушек остались бы в магазине, если бы ребёнок не изводил родителей капризами. Так же не состоялся бы один из четырёх визитов в тематический парк. Результаты исследования использовали, чтобы продавать продукцию непосредственно детям, подстрекая их к выпрашиванию у своих родителей покупки. Одна лишь эта маркетинговая кампания в одиночку привела к тому, что покупатели расстались с миллионами долларов из-за искусственно вызванного спроса. «Вы можете манипулировать покупателями, заставить их захотеть – и, следовательно, купить – ваши товары». Люси Хьюз, один из создателей «The Nag Factor». Это всего один маленький пример того, что продолжается уже очень долгое время. Крупные компании сколачивают миллионы не на том, что искренне нахваливают достоинства своей продукции, а на том, что создают культуру сотен миллионов людей, которые покупают намного больше, чем им нужно, и пытаются деньгами развеять неудовлетворённость жизнью. Мы покупаем вещи, чтобы подбодрить себя, чтобы быть не хуже других, чтобы воплотить свои детские представления о будущей взрослой жизни, чтобы показать миру свой статус и ещё по многим другим психологическим причинам, которые очень мало связаны с действительной полезностью продукта. Сколько вещей лежит у вас в подвале или в гараже, которыми вы не пользовались в прошлом году? Реальная причина сорокачасовой рабочей недели Чтобы поддержать культуру подобного рода, крупные компании учредили 40-часовую рабочую неделю как норму жизни. При таких условиях трудящиеся вынуждены устраивать жизнь по вечерам и в выходные дни. Это располагает нас больше тратиться на развлечения и удобства, так как свободного времени мало. Я вернулся на работу всего несколько дней назад, а уже заметил, как много полезных дел исчезло из моей жизни: пешие прогулки, физические упражнения, чтение, медитации и дополнительное писательство. У всех перечисленных занятий есть кое-что общее: они бесплатны либо требуют небольших затрат, но для них требуется время. Вдруг у меня появилось намного больше денег и гораздо меньше времени. Это означает, что я стал превращаться в типичного работающего североамериканца, чего не наблюдалось несколько месяцев назад. Пока я был за границей, меня не посещали так часто мысли о расходах, я гулял по национальному парку или часами читал книгу на пляже. Теперь о подобных вещах не может быть и речи, ведь на такое занятие можно потерять драгоценный выходной! Последнее, чего мне хочется, приходя домой, это делать упражнения. Оно же последнее чем я хочу заняться после обеда или перед сном, или сразу после пробуждения. И так каждый будний день. Очевидно, что у этой проблемы есть простое решение: меньше работать, чтобы появилось больше свободного времени. Я уже убедился, что могу вести полноценный образ жизни с меньшим доходом, чем у меня есть сейчас. К сожалению, в моей отрасли и большинстве других это практически невозможно. Вы либо работаете 40 с лишним часов, либо вообще не работаете. Мои клиенты и подрядчики придерживаются стандартного рабочего распорядка, поэтому я не могу просить их не задавать мне ничего после 13:00. Восьмичасовой рабочий день разработали в 19 веке, в период промышленной революции в Англии. До того заводских рабочих эксплуатировали по 14-16 часов в день. Благодаря передовым технологиям и методам работники всех отраслей промышленности обрели способность производить гораздо больший объём работ в короткий промежуток времени. Логично было бы ожидать, что это приведёт к укорачиванию трудодня. Но 8-часовой рабочий день приносит слишком большую выгоду крупному бизнесу. Польза не в том, что за это время люди выполняют громадную массу дел – среднестатистический офисный служащий за эти 8 часов проделывает три часа реальной работы. Но острый дефицит свободного времени подталкивает людей к тому, что они с большей готовностью платят за удобства, удовольствия и любые доступные радости. Это удерживает их у телевизора с рекламой. Это лишает амбиций в нерабочее время. Мы пришли к культуре, которую разработали, чтобы сохранять в нас состояние усталости, голода, готовность потакать своим желанием и много платить за удобства и развлечения. А самое главное – сохраняется смутное недовольство своей жизнью, поэтому мы постоянно желаем того, чего не имеем. Мы покупаем так много, потому что всегда кажется, что ещё чего-то не хватает. Западные страны, особенно США, построены с расчётом на удовлетворение желаний, на привыкание и необязательные расходы. Мы тратим деньги, чтобы поднять себе настроение, чтобы вознаградить себя, чтобы отпраздновать, чтобы решить проблемы, чтобы поднять свой статус, чтобы развеять скуку. Можете себе представить, что бы произошло, если бы вся Америка перестала покупать так много ненужных вещей, не приносящих существенной и долгосрочной пользы в нашу жизнь? Экономика бы рухнула и уже никогда бы не восстановилась. Все широко распространённые проблемы Америки, в том числе ожирение, депрессия, загрязнение окружающей среды и коррупция – это цена, которую заплатили за создание и поддержание экономики в триллион долларов. Чтобы экономика была «здоровой», Америка должна оставаться нездоровой. Здоровые, счастливые люди не чувствуют, что им нужно очень многое из того, чего у них ещё нет. Это означает, что они не покупают так много хлама, им не нужно так много развлечений, и они не засматриваются на рекламные ролики. Культура восьмичасового рабочего дня – это самый мощный инструмент крупного бизнеса для поддержания людей в таком состоянии, когда ответом на все проблемы становится покупка чего-либо. Возможно, вы слышали о законе Паркинсона: «Работа заполняет время, отпущенное на неё». За двадцать минут вы можете сделать на удивление много. Но только когда у вас на выполнение действий есть всего двадцать минут. Если же у вас есть весь день, то, вероятнее всего, это займёт больше времени. Большинство из нас так относится к своим деньгам. Чем больше мы зарабатываем, тем больше тратим. Это происходит не потому, что мы вдруг должны покупать больше. Мы тратим больше просто потому, что можем себе это позволить. В действительности людям довольно сложно избежать роста уровня жизни (или, по крайней мере, сдержать уровень расходов), когда происходит прибавка в доходах. Я не думаю, что нужно скрыться от уродливой системы, поселиться в лесу и прикинуться глухонемым как предлагал символ нонконформизма, Холден Коулфилд. Но нам полезно понимать, какими нас хотят видеть крупные корпорации. Они работали в течение многих десятилетий, чтобы создать миллионы идеальных потребителей, и они преуспели. Если вы – не настоящая аномалия, то ваш образ жизни давно распланирован. Идеальный клиент постоянно недоволен, но полон надежд, не заинтересован в серьёзном личном развитии, очень привязан к телевизору, работает полный рабочий день, неплохо зарабатывает, потакает себе в свободное время и просто плывёт по течению. Никого не напоминает? Две недели назад я бы сказал, что это точно не про меня. Но если бы все мои недели стали похожими на прошедшие семь дней, то такой ответ был бы самообманом». Автор: Дэвид Кейн

 60K
Психология

Осторожно, психолог!

«Психологи — враги рода человеческого» — бормочет мой коллега врач-психиатр после разговора с новой пациенткой. И я с ним согласна. Потому что одно из моих мест работы — психиатрическая больница. Читаешь карты — сердце кровью обливается. На ранних этапах болезни большинство годами ходили по психологическим консультациям, курсам, группам, тренингам. Их учили «радоваться жизни» и как «избавиться от излишних страхов и тревог». Болезнь, между тем, прогрессировала. И никто из ведущих группы или консультирующих психологов не увидел, что у человека душевное заболевание. Проблема людей с душевным заболеванием в том, что они не понимают, что с ними происходит. При этом человек чувствует, что с ним что-то «не то» и начинает искать помощи. После советских времён слово «психиатрия» остаётся пугающим, поэтому чаще всего идут к психологам. Весь ужас в том, что психологи эту область совсем не знают и норму от патологии не отличают. А прелесть их положения в том, что они ни за что не отвечают (врач подсуден, психолог — нет!). Я сама из психологов. И сегодня я, как Павлик Морозов, выступаю против alma mater. Как партизанка, я подрываю авторитет профессионального сословия. Я имею на это право. Потому что знаю истинные размеры ущербности психологического образования. И последствия этого. *** Много лет назад после института я попала на работу в центр клинической психотерапии. Вокруг были сплошь врачи психиатры-психотерапевты. Чтобы войти в работу центра, я попросилась присутствовать на приёме. После первого же приёма вышла растерянная. На консультации была женщина с 6-летним сыном. Она жаловалась, что ребёнок неугомонный, «с шилом в заднице». А психотерапевт, вместо того, чтобы разбираться в атмосфере семьи, задавал вопросы про то, как протекали роды, да как мальчик ест, да как спит… А потом направил ребёнка на энцефалограмму. И пояснил мне: «Это внутричерепное давление. Надо лечить первопричину, одной психотерапией здесь не обойтись». И тут же прочитал маленькую лекцию, суть которой сводилась к тому, что у человека помимо души есть ещё и тело с кучей органов, заболевания которых влияют на психику. Например, при нарушении функции щитовидной железы человек становится раздражительным, с этим он к психологу и придёт. А словом «лень» люди часто называют апатию, причинами которой может быть с десяток заболеваний. В этих случая без лечения основного заболевания работа психолога или психотерапевта бессмысленна. Мы этого не проходили. Довольно быстро я начала понимать, что обладаю странным набором поверхностных, разрозненных, во многом устаревших знаний. И громадным количеством примитивных схем и клише. Я стала понимать, что ничего не умею. Нам не дали ремесла. Автослесарь, окончив ПТУ, не только знает, где в машине мотор, где карбюратор и т.д., но ещё и умеет это наладить. Балерина после окончания балетного училища умеет танцевать. А что умеют психологи? К какой работе их готовят? Наша психологическая «школа» славилась, когда занималась своим делом — наукой. И псих. факи изначально были призваны готовить научных работников. Но в науку сегодня идут немногие, возможно потому, что там не прокормишься. Большинство идёт работать с людьми — консультировать, вести группы. А для этого требуется принципиально иной набор профессиональных знаний, да и другой уровень ответственности. Тогда, много лет назад, я поняла, что мне надо переучиваться, попросила о помощи. И мне стали ставить мозги на место. Прошло очень много времени, прежде чем ушло мерзкое ощущение беспомощности. И когда сегодня я говорю: «знаю, умею, могу», это не благодаря полученному образованию, а вопреки ему… Я училась ещё при советской власти. Но за все эти годы так и не сформировались четкие требования — что должен знать и уметь психолог. Нет понятия и о морально-этических нормах, поэтому «не навреди» к психологу не относится. Программы подготовки психологов, по сути, не изменились, зато изменилось время. После перестройки спрос на специалистов этого профиля резко вырос. Сегодня их выпускает почти каждый гуманитарный ВУЗ, помимо этого громадное количество разномастных курсов. А проблемы все увеличивающейся «касты» «людоведов» и «душелюбов» остались те же — некомпетентность, безответственность. Таким образом, у Великой Науки Психологии, имеющей многочисленных, достойных отпрысков выросла непутёвая, малограмотная и очень нахрапистая «доченька», имя которой Вульгарная Популярная Психология… Её любимое занятие — «вешать лапшу на уши» и выдавать домыслы за действительность. В психологии есть достоверные знания, то есть проверенные научными исследованиями. И есть громадное количество теорий, высосанных из пальца. Этими мифами и торгует непутёвая «доченька». Как часто я испытываю неловкость и стыд, когда слышу комментарии и рекомендации психологов по телевизору или натыкаюсь на журнальные статьи коллег по цеху. Откуда они это берут? Приведу один известный всем пример: «ребёнок из неполной семьи обречён на проблемы». Да нет таких данных. Серьёзных научных исследований на эту тему не проводилось! В конце концов, пол мира выросло в неполных семьях, потому что каждый век мог похвастаться парой, троечкой войн. Кстати, а что, из полных семей все выходят без проблем? При этом популярность психологических услуг продолжает расти. Как конкистадоры 500 лет назад кинулись завоевывать Америку, так полуграмотное племя психологов кинулось отвоёвывать свой кусок на рынке жизни. Самое интересное, что среди них есть люди порядочные, искренние, истово желающие вам помочь… Жаль только, что в основной своей массе малокомпетентные. Трудно представить себе газету или журнал без странички психолога. По радио консультируют, по телевидению лечат. Большинство ток-шоу, в конечном итоге, сводятся к грубой имитации психологической помощи. А ещё великое множество психологических тренингов, курсов и консультаций, где вы получите замечательные рекомендации: «как жить без внутренних конфликтов» (мне кажется, легко — достаточно потерять совесть); «как заловить мужика» (маленького можно сачком, а большого — капканом); «как себя полюбить» (ой, это не иначе как о мастурбации). Кондовые советы, касающиеся семейных отношений, чаще всего сводятся к обучению манипуляциям, типа: «надо кивать, а делать по-своему». А суть советов заключается в том, что родственникам нельзя доверять, но с ними не надо ссориться. Поэтому надо ловчить и умненько добиваться своего. А какое обилие психологических тренингов! Глубинной проработки там нет и за короткий срок быть не может. Там другая цель — деньги. Поэтому принимать участие может 30, 50, да хоть сто человек. Открою профессиональную тайну — в группе не может быть больше 12-15 человек. Работа с психикой и конвейер — две вещи несовместные. Впрочем, народ тренинги любит. На тренинги подсаживаются не хуже, чем на лёгкие наркотики. Жизнь особо не меняется. Зато приобретается иллюзия скорого решения проблем. И потусоваться есть с кем. Непонятно, правда, при чём здесь психология — в переводе «наука о душе»? Какая там душа! Торговля «счастьем» у психологов идёт не хуже, чем у колдунов. Не зря же самым большим спросом пользуются тренинги, где людей «делают успешными». Когда о человеке говорят, что он умный, или талантливый, или профессионал высокого класса, это понятно. А успешный — это кто? У которого ни ума, ни таланта, ни профессионализма — зато смог денег «настричь»? Самое страшное, что в нашей стране, чтобы вести психологические тренинги, никаких специальных знаний не требуется. Оказалось, эта дивная кормушка, где работать можно, опираясь на собственные вымыслы, домыслы, интуицию, житейский опыт. В стоматологии это, небось, не «прокатит», а в психологии можно. Поэтому появились «самородки» от психологии. На одной из психологических тусовок я столкнулась с подобным «мэтром». На обложках его книг написано «известный психолог», «автор многочисленных бестселлеров» и «создатель уникальной методики». Через 5 минут разговора выяснилось, что дяденька не знает элементарных вещей, что образование у него совсем другое, мало того, что за все эти годы активной «психологической деятельности», он так никаких знаний по психологии и не приобрёл. В психиатрической больнице, где я работаю, каждый пятый проходил его тренинги. Эти тренинги «вздрючивают» эмоции, что для психики многих людей является и нежелательным, и просто опасным. Попыталась объяснить ему это. Он нисколько не смутился, даже не заинтересовался. Поднял на меня пустые глаза и спокойно ответил: «Пока платят — пусть ходят». Лучше бы он пошёл в киллеры. Хотя столько, сколько он имеет от психологии, киллером не заработать. Успешный человек! Наверное, нельзя так огульно ругать весь рынок психологических услуг. Конечно, есть отличные, грамотные профессионалы, отвечающие за свою работу. И когда жизнь сталкивает меня с ними, я радостно изумляюсь и кидаюсь дружиться. Жаль только, редко, до обидного редко это происходит… *** Нет, я ни в коем случае не выступаю в роли судьи или спасителя человечества. Но для меня за каждым случаем безграмотности и безответственности стоит живой человек. У нас в больнице лежит молодая женщина. Она хрипит, потому что у неё обожжена гортань — следствие неудавшегося суицида. А перед этим долго ходила к N, к S, проходила тренинги в центре «///»… Её мать с недоумением говорит мне: «Но ведь она всё время ходила на психологические занятия. Что мы не так делали?»… И что я могу ей ответить? Автор: Евгения Белякова

 48K
Жизнь

Лучшая история о том, как изменить мир вокруг себя

В подъезде нашего дома жила бабушка. Бабушка Люба. Ей было 97 лет. Милая, приятная старушка, всегда в хорошем настроении, улыбчивая и приветливая. Для меня она — Просветленный Лидер. Спокойно! Я в своем уме и не падала ниц, когда видела ее сидящей на скамеечке около подъезда. Объясню, почему я так думаю. Сначала бабушка Люба украсила подоконники на нашем этаже и в нашем подъезде горшками с цветами. Красиво. На следующий день самые яркие цветы — те, что с бутонами, — украли, и около метро можно было увидеть прытких торговцев с горшками бабушкиных цветов. Соседи решили поставить замок и домофон на входную дверь. А она повесила на стены рамки с изречениями великих, пробуждающие совесть и действующие как заповеди. И снова поставила цветы на подоконник. Уютно. В подъезд стали проникать шумные подростки. Бабушка Люба вышла и... предложила им воды или чай. Они долго смеялись. Пообрывали цветы и перевернули рамки. На следующий день она снова поставила цветы, вернула рамкам прежний вид и положила на подоконник книги. Классику. Пришли подростки. Галдели, шумели. Она вышла и предложила им чай со своими плюшками, аппетитными и вкусно пахнущими. Ребята не смогли отказаться. И даже уволокли с собой книги с обещанием прочитать. Цветы они не тронули, рамки тоже. На следующий день она вынесла пластиковую бутылку с водой, чтобы каждый, кто решит позаботиться о цветах, смог полить. И новые книги. Вечером пришли подростки, обливали друг друга водой, хохотали и галдели. Бабушка снова вышла к ним и предложила чай, плюшек, забрала бутылку, наполнила ее водой и попросила их полить цветы. Ребята стали приходить в подъезд каждый день, соседи возмущались, даже как-то вызвали милицию, но бабушка сказала, что это, мол, к ней, ее ученики пришли за книжками, раздала при милиционерах книги растерянным подросткам и проводила милицию: «С Богом!» В подъезде появился шкаф с книгами. И рядом объявление: «Просьба! Если у вас дома есть интересные и важные книги, уже прочитанные вами, поделитесь! Будьте добры! А те, кто взял почитать, пожалуйста, верните для тех, кому так же это может быть нужно и важно!» Шкаф заполнился книгами. Цветы появились на подоконниках на всех этажах. Красивые рамки с цитатами тоже. Каждый вечер входную дверь в подъезд стали оставлять открытой. Вечером можно было увидеть на лестницах подростков, читающих книги. Бабушка положила на подоконник несколько фонариков, чтобы им было удобнее читать. Дети сидели в подъезде с включенными фонариками, и в нем было светлее, чем обычно. Бабушка умерла. На первом этаже нашего дома открыли Клуб для детей и подростков. С библиотекой и цветами на подоконниках. Символом клуба стал фонарик. Автор: Ольга Плисецкая

 48K
Психология

«Психолог в концлагере»: несколько мыслей Виктора Франкла из важнейшей книги XX столетия

Публикуем фрагменты важнейшей книги XX столетия «Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере», написанной психологом Виктором Франклом, которому выпала доля потерять всю свою семью и пройти через несколько концлагерей во время Второй мировой войны. Каждый раз накануне 9 мая или 22 июня неспокойные умы пытаются вновь понять и переосмыслить то, что произошло в середине прошлого столетия с человечеством: как в нашем «цивилизованном мире» мог появиться фашизм и газовые камеры, в каких уголках души «нормальных людей» прячется зверь, способный холодно и жестоко убивать себе подобных, где люди могли черпать силы, чтобы выживать в нечеловеческих условиях войны и концлагерей? В конце концов, любые даты, связанные со Второй мировой войной, — это всегда повод задуматься и над главным вопросом: а выучили ли мы уроки той войны? Кажется, нет. Тем не менее, сегодня хочется обойтись без патетичных слов и назидательных описаний ужасов, творившихся в 40-х гг. прошлого века на нашей планете. Вместо этого мы решили опубликовать несколько цитат из величайшей книги XX столетия «Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере», написанной гениальным психологом Виктором Франклом, которому выпала доля потерять всю свою семью и пройти через несколько концлагерей во время Второй мировой войны. Почему именно эта книга? Потому что она гораздо шире любого вопроса о войне и мире, она — о человеке и вечном его стремлении к смыслу — даже там, где этого смысла, казалось бы, быть не может. Она о том, как человеку всегда оставаться человеком и не зависеть от условий, как бы жестоки и несправедливы они ни были: «Почти посередине через его жизнь проходит разлом, обозначенный датами 1942—1945. Это годы пребывания Франкла в нацистских концлагерях, нечеловеческого существования с мизерной вероятностью остаться в живых. Почти любой, кому посчастливилось выжить, счел бы наивысшим счастьем вычеркнуть эти годы из жизни и забыть их как страшный сон. Но Франкл еще накануне войны в основном завершил разработку своей теории стремления к смыслу как главной движущей силы поведения и развития личности. И в концлагере эта теория получила беспрецедентную проверку жизнью и подтверждение — наибольшие шансы выжить, по наблюдениям Франкла, имели не те, кто отличался наиболее крепким здоровьем, а те, кто отличался наиболее крепким духом, кто имел смысл, ради которого жить. Мало кого можно вспомнить в истории человечества, кто заплатил столь высокую цену за свои убеждения и чьи воззрения подверглись такой жестокой проверке. Виктор Франкл стоит в одном ряду с Сократом и Джордано Бруно, принявшим смерть за истину.» — Дмитрий Леонтьев, д.п.н. В книге Франкл описывает свой собственный опыт выживания в концентрационном лагере, анализирует состояние себя и остальных заключённых с точки зрения психиатра и излагает свой психотерапевтический метод нахождения смысла во всех проявлениях жизни, даже самых страшных. Это предельно мрачный и одновременно самый светлый гимн человеку, который когда-либо существовал на земле. Сказать, что это панацея от всех проблем человечества, конечно, нельзя, но любой, кто когда-либо задавался вопросом смысла своего существования и несправедливости мира, найдёт в книге «Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере», ответы, с которыми сложно будет поспорить. Чего только стоит эта фраза: «Человек не должен спрашивать, в чём смысл его жизни, но, скорее должен осознать, что он сам и есть тот, к кому обращён этот вопрос.» Горячо рекомендуем прочитать всю работу Франкла (эта всемирно известная книга занимает не больше двухсот страниц), но если у вас на это нет времени, то вот несколько фрагментов из неё. «Психолог в концлагере» — таков подзаголовок этой книги. Это рассказ больше о переживаниях, чем о реальных событиях. Цель книги — раскрыть, показать пережитое миллионами людей. Это концентрационный лагерь, увиденный «изнутри», с позиции человека, лично испытавшего все, о чем здесь будет рассказано. Причем речь пойдет не о тех глобальных ужасах концлагерей, о которых уже и без того много говорилось (ужасах столь неимоверных, что в них даже не все и не везде поверили), а о тех бесконечных «малых» мучениях, которые заключенный испытывал каждый день. О том, как эта мучительная лагерная повседневность отражалась на душевном состоянии обычного, среднего заключенного. Из лагерной жизни Если попытаться хотя бы в первом приближении упорядочить огромный материал собственных и чужих наблюдений, сделанных в концлагерях, привести его в какую-то систему, то в психологических реакциях заключенных можно выделить три фазы: прибытия в лагерь, пребывания в нем и освобождения. Первую фазу можно охарактеризовать как «шок прибытия», хотя, конечно, психологически шоковое воздействие концлагеря может предшествовать фактическому попаданию в него. Психиатрам известна картина так называемого бреда помилования, когда приговоренный к смерти буквально перед казнью начинает, в полном безумии, верить, что в самый последний момент его помилуют. Вот и мы озарились надеждой и поверили — это не будет, не может быть так ужасно. Ну посмотрите же на этих краснорожих типов, на эти лоснящиеся щеки! Мы еще не знали тогда, что это — лагерная элита, люди, специально отобранные для того, чтобы встречать составы, годами ежедневно прибывавшие в Аушвиц. И, ободряя новоприбывших своим видом, забирать их багаж со всеми ценностями, которые, возможно, припрятаны в нем, — какой-нибудь редкой вещицей, ювелирным изделием. К тому времени, то есть к середине Второй мировой войны, Аушвиц стал, безусловно, своеобразным центром Европы. Здесь скопилось огромное количество ценностей — золота, серебра, платины, бриллиантов, и не только в магазинах, но и в руках эсэсовцев, а кое-что даже у членов той особой группы, которая нас встречала. Среди нас еще находятся (на потеху помощникам из числа «старых» лагерников) наивные люди, спрашивающие, можно ли оставить себе обручальное кольцо, медальон, какую-то памятную вещичку, талисман: никто еще не может поверить, что отнимается буквально все. Я пробую довериться одному из старых лагерников, наклоняюсь к нему и, показывая бумажный сверток во внутреннем кармане пальто, говорю: «Смотри, у меня здесь рукопись научной книги. Я знаю, что ты скажешь, знаю, что остаться живым, только живым — самое большое, чего можно сейчас просить у судьбы. Но я ничего не могу с собой поделать, такой уж я сумасшедший, я хочу большего. Я хочу сохранить эту рукопись, спрятать ее куда-нибудь, это труд моей жизни». Он, кажется, начинает меня понимать, он усмехается, сначала скорее сочувственно, потом все более иронично, презрительно, издевательски и наконец с гримасой полного пренебрежения злобно ревет мне в ответ единственное слово, самое популярное слово из лексикона заключенных: «Дерьмо!». Вот теперь я окончательно усвоил, как обстоят дела. И со мной происходит то, что можно назвать пиком первой фазы психологических реакций: я подвожу черту под всей своей прежней жизнью. О психологических реакциях Так рушились иллюзии, одна за другой. И тогда явилось нечто неожиданное: черный юмор. Мы ведь поняли, что нам уже нечего терять, кроме этого до смешного голого тела. Еще под душем мы стали обмениваться шутливыми (или претендующими на это) замечаниями, чтобы подбодрить друг друга и прежде всего себя. Кое-какое основание для этого было — ведь все-таки из кранов идет действительно вода! Кроме черного юмора появилось еще другое чувство, что-то вроде любопытства. Лично мне такая реакция на чрезвычайные обстоятельства была уже знакома совсем из другой области. В горах, при обвале, отчаянно цепляясь и карабкаясь, я в какие-то секунды, даже доли секунды испытывал что-то вроде отстраненного любопытства: останусь ли жив? Получу травму черепа? Перелом каких-то костей? И в Аушвице у людей на короткое время возникало состояние некой объективизации, отстраненности, мгновения почти холодного любопытства, почти стороннего наблюдения, когда душа как бы отключается и этим пытается защититься, спастись. Нам становилось любопытно, что же будет происходить дальше. Как, например, мы, совершенно голые и мокрые, выйдем отсюда наружу, на холод поздней осени? Безвыходность ситуации, ежедневная, ежечасная, ежеминутная угроза гибели — все это приводило почти каждого из нас, пусть даже мельком, ненадолго, к мысли о самоубийстве. Но я, исходя из моих мировоззренческих позиций, о которых еще будет сказано, в первый же вечер, прежде чем заснуть, дал себе слово «не бросаться на проволоку». Этим специфическим лагерным выражением обозначался здешний способ самоубийства — прикоснувшись к колючей проволоке, получить смертельный удар тока высокого напряжения. Через несколько дней психологические реакции начинают меняться. Пережив первоначальный шок, заключенный понемногу погружается во вторую фазу — фазу относительной апатии, когда в его душе что-то отмирает. Апатия, внутреннее отупение, безразличие — эти проявления второй фазы психологических реакций заключенного делали его менее чувствительным к ежедневным, ежечасным побоям. Именно этот род нечувствительности можно считать необходимейшей защитной броней, с помощью которой душа пыталась оградить себя от тяжелого урона. Возвращаясь к апатии как главному симптому второй фазы, следует сказать, что это — особый механизм психологической защиты. Реальность сужается. Все мысли и чувства концентрируются на одной-единственной задаче: выжить! И вечером, когда измученные люди возвращались с работ, от всех можно было слышать одну фразу-вздох: ну, еще один день позади! Вполне понятно поэтому, что в состоянии такого психологического пресса и под давлением необходимости всецело концентрироваться на непосредственном выживании вся душевная жизнь сужалась до довольно примитивной ступени. Психоаналитически ориентированные коллеги из числа товарищей по несчастью часто говорили о «регрессии» человека в лагере, о его возвращении к более примитивным формам душевной жизни. Эта примитивность желаний и стремлений ясно отражалась в типичных мечтах заключенных. Об унижении Причиняемая побоями телесная боль была для нас, заключенных, не самым главным (точно так же, как для подвергаемых наказанию детей). Душевная боль, возмущение против несправедливости — вот что, несмотря на апатию, мучило больше. В этом смысле даже удар, который приходится мимо, может быть болезненным. Однажды, например, мы в сильную метель работали на железнодорожных путях. Уже хотя бы ради того, чтобы не замерзнуть окончательно, я очень прилежно трамбовал колею щебенкой, но в какой-то момент остановился, чтобы высморкаться. К несчастью, именно в этот момент конвоир обернулся ко мне и, конечно, решил, что я отлыниваю от работы. Самым болезненным для меня в этом эпизоде был не страх дисциплинарного взыскания, битья. Вопреки уже полнейшему, казалось бы, душевному отупению, меня крайне уязвило то, что конвоир не счел то жалкое существо, каким я был в его глазах, достойным даже бранного слова: как бы играя, он поднял с земли камень и бросил в меня. Я должен был понять: так привлекают внимание какого-нибудь животного, так домашней скотине напоминают о ее обязанностях — равнодушно, не снисходя до наказания. О внутренней опоре Психологические наблюдения показали, что, помимо всего прочего, лагерная обстановка влияла на изменения характера лишь у того заключенного, кто опускался духовно и в чисто человеческом плане. А опускался тот, у кого уже не оставалось больше никакой внутренней опоры. Но зададим теперь вопрос: в чем могла и должна была заключаться такая опора? По единодушному мнению психологов и самих заключенных, человека в концлагере наиболее угнетало то, что он вообще не знал, до каких пор он будет вынужден там оставаться. Не существовало никакого срока! Латинское слово «finis» имеет, как известно, два значения: конец и цель. Человек, который не в состоянии предвидеть конец этого его временного существования, тем самым не может и направить жизнь к какой-то цели. Он уже не может, как это вообще свойственно человеку в нормальных условиях, ориентироваться на будущее, что нарушает общую структуру его внутренней жизни в целом, лишает опоры. Сходные состояния описаны в других областях, например у безработных. Они тоже в известном смысле не могут твердо рассчитывать на будущее, ставить себе в этом будущем определенную цель. У безработных горняков психологические наблюдения выявили подобные деформации восприятия того особого времени, которое психологи называют «внутренним временем» или «переживанием времени». Внутренняя жизнь заключенного, не имеющего опоры на «цель в будущем» и потому опустившегося, приобретала характер какого-то ретроспективного существования. Мы уже говорили в другой связи о тенденции возвращения к прошлому, о том, что такая погруженность в прошлое обесценивает настоящее со всеми его ужасами. Но обесценивание настоящего, окружающей действительности таит в себе и определенную опасность — человек перестает видеть хоть какие-то, пусть малейшие, возможности воздействия на эту действительность. А ведь отдельные героические примеры свидетельствуют, что даже в лагере такие возможности иногда бывали. Обесценивание реальности, сопутствующее «временному существованию» заключенных, лишало человека опоры, заставляя окончательно опуститься, пасть духом — потому что «все равно все впустую». Такие люди забывают, что самая тяжелая ситуация как раз и дает человеку возможность внутренне возвыситься над самим собой. Вместо того чтобы рассматривать внешние тяготы лагерной жизни как испытание своей духовной стойкости, они относились к своему настоящему бытию как к чему-то такому, от чего лучше всего отвернуться, и, замкнувшись, полностью погружались в свое прошлое. И жизнь их шла к упадку. Конечно, немногие способны среди ужасов концлагеря достичь внутренних высот. Но такие люди были. Им удавалось при внешнем крушении и даже в самой смерти достичь такой вершины, которая была для них недостижима раньше, в их повседневном существовании. Можно сказать, что большинство людей в лагере полагали, что все их возможности самоосуществления уже позади, а между тем они только открывались. Ибо от самого человека зависело, во что он превратит свою лагерную жизнь — в прозябание, как у тысяч, или в нравственную победу — как у немногих. О надежде и любви Километр за километром мы с ним идем рядом, то утопая в снегу, то скользя по обледенелым буграм, поддерживая друг друга, слыша брань и понукания. Мы не говорим больше ни слова, но мы знаем: каждый из нас думает сейчас о своей жене. Время от времени я бросаю взгляд на небо: звезды уже бледнеют, и там, вдали, сквозь густые облака начинает пробиваться розовый свет утренней зари. А пред моим духовным взором стоит любимый человек. Моя фантазия сумела воплотить его так живо, так ярко, как это никогда не бывало в моей прежней, нормальной жизни. Я беседую с женой, я задаю вопросы, она отвечает. Я вижу ее улыбку, ее ободряющий взгляд, и — пусть этот взгляд бестелесен — он сияет мне ярче, чем восходящее в эти минуты солнце. И вдруг меня пронзает мысль: ведь сейчас я впервые в жизни понял истинность того, что столь многие мыслители и мудрецы считали своим конечным выводом, что воспевали столь многие поэты: я понял, я принял истину — только любовь есть то конечное и высшее, что оправдывает наше здешнее существование, что может нас возвышать и укреплять! Да, я постигаю смысл того итога, что достигнут человеческой мыслью, поэзией, верой: освобождение — через любовь, в любви! Я теперь знаю, что человек, у которого нет уже ничего на этом свете, может духовно — пусть на мгновение — обладать самым дорогим для себя — образом того, кого любит. В самой тяжелой из всех мыслимо тяжелых ситуаций, когда уже невозможно выразить себя ни в каком действии, когда единственным остается страдание, — в такой ситуации человек может осуществить себя через воссоздание и созерцание образа того, кого он любит. Впервые в жизни я смог понять, что подразумевают, когда говорят, что ангелы счастливы любовным созерцанием бесконечного Господа. Промерзшая земля плохо поддается, из-под кирки летят твердые комья, вспыхивают искры. Мы еще не согрелись, все еще молчат. А мой дух снова витает вокруг любимой. Я еще говорю с ней, она еще отвечает мне. И вдруг меня пронзает мысль: а ведь я даже не знаю, жива ли она! Но я знаю теперь другое: чем меньше любовь сосредоточивается на телесном естестве человека, тем глубже она проникает в его духовную суть, тем менее существенным становится его «так-бытие» (как это называют философы), его «здесь-бытие», «здесь-со-мной-присутствие», его телесное существование вообще. Для того, чтобы вызвать сейчас духовный образ моей любимой, мне не надо знать, жива она или нет. Знай я в тот момент, что она умерла, я уверен, что все равно, вопреки этому знанию, вызывал бы ее духовный образ, и мой духовный диалог с ним был бы таким же интенсивным и так же заполнял всего меня. Ибо я чувствовал в тот момент истинность слов Песни Песней: «Положи меня, как печать, на сердце твое... ибо крепка, как смерть, любовь» (8:6). «Слушай, Отто! Если я не вернусь домой, к жене, и если ты ее увидишь, ты скажешь ей тогда — слушай внимательно! Первое: мы каждый день о ней говорили — помнишь? Второе: я никого не любил больше, чем ее. Третье: то недолгое время, что мы были с ней вместе, осталось для меня таким счастьем, которое перевешивает все плохое, даже то, что предстоит сейчас пережить». О внутренней жизни Чувствительные люди, с юных лет привыкшие к преобладанию духовных интересов, переносили лагерную ситуацию, конечно, крайне болезненно, но в духовном смысле она действовала на них менее деструктивно, даже при их мягком характере. Потому что им-то и было более доступно возвращение из этой ужасной реальности в мир духовной свободы и внутреннего богатства. Именно этим и только этим можно объяснить тот факт, что люди хрупкого сложения подчас лучше противостояли лагерной действительности, чем внешне сильные и крепкие. Уход в себя означал для тех, кто был к этому способен, бегство из безрадостной пустыни, из духовной бедности здешнего существования назад, в собственное прошлое. Фантазия была постоянно занята восстановлением прошлых впечатлений. Причем чаще всего это были не какие-то значительные события и глубокие переживания, а детали обыденной повседневности, приметы простой, спокойной жизни. В печальных воспоминаниях они приходят к заключенным, неся им свет. Отворачиваясь от окружающего его настоящего, возвращаясь в прошлое, человек мысленно восстанавливал какие-то его отблески, отпечатки. Ведь весь мир, вся прошлая жизнь отняты у него, отодвинулись далеко, и тоскующая душа устремляется вслед за ушедшим — туда, туда... Вот едешь в трамвае; вот приходишь домой, открываешь дверь; вот звонит телефон, подымаешь трубку; зажигаешь свет... Такие простые, на первый взгляд до смешного незначительные детали умиляют, трогают до слез. Те, кто сохранил способность к внутренней жизни, не утрачивал и способности хоть изредка, хоть тогда, когда предоставлялась малейшая возможность, интенсивнейшим образом воспринимать красоту природы или искусства. И интенсивность этого переживания, пусть на какие-то мгновения, помогала отключаться от ужасов действительности, забывать о них. При переезде из Аушвица в баварский лагерь мы смотрели сквозь зарешеченные окна на вершины Зальцбургских гор, освещенные заходящим солнцем. Если бы кто-нибудь увидел в этот момент наши восхищенные лица, он никогда бы не поверил, что это — люди, жизнь которых практически кончена. И вопреки этому — или именно поэтому? — мы были пленены красотой природы, красотой, от которой годами были отторгнуты. О счастье Счастье — это когда худшее обошло стороной. Мы были благодарны судьбе уже за малейшее облегчение, за то, что какая-то новая неприятность могла случиться, но не случилась. Мы радовались, например, если вечером, перед сном ничто не помешало нам заняться уничтожением вшей. Конечно, само по себе это не такое уж удовольствие, тем более что раздеваться донага приходилось в нетопленом бараке, где с потолка (внутри помещения!) свисали сосульки. Но мы считали, что нам повезло, если в этот момент не начиналась воздушная тревога и не вводилось полное затемнение, из-за чего это прерванное занятие отнимало у нас полночи. Но вернемся к относительности. Много времени спустя, уже после освобождения кто-то показал мне фотографию в иллюстрированной газете: группа заключенных концлагеря, лежащих на своих многоэтажных нарах и тупо глядящих на того, кто их фотографировал. «Разве это не ужасно — эти лица, все это?» — спросили меня. А я не ужаснулся. Потому что в этот момент предо мной предстала такая картина. Пять часов утра. На дворе еще темная ночь. Я лежу на голых досках в землянке, где еще почти 70 товарищей находятся на облегченном режиме. Мы отмечены как больные и можем не выходить на работы, не стоять в строю на плацу. Мы лежим, тесно прижавшись друг к другу — не только из-за тесноты, но и для того, чтобы сохранить крохи тепла. Мы настолько устали, что без необходимости не хочется шевельнуть ни рукой, ни ногой. Весь день, вот так лежа, мы будем ждать своих урезанных порций хлеба и водянистого супа. И как мы все-таки довольны, как счастливы! Вот снаружи, с того конца плаца, откуда должна возвращаться ночная смена, слышны свистки и резкие окрики. Дверь распахивается, в землянку врывается снежный вихрь и в нем возникает засыпанная снегом фигура. Наш измученный, еле держащийся на ногах товарищ пытается сесть на краешек нар. Но старший по блоку выталкивает его обратно, потому что в эту землянку строго запрещено входить тем, кто не на «облегченном режиме». Как жаль мне этого товарища! И как я все-таки рад не быть в его шкуре, а оставаться в «облегченном» бараке. И какое это спасение — получить в амбулатории лагерного лазарета «облегчение» на два, а потом, вдобавок, еще на два дня! В сыпнотифозный лагерь? Об обесценивании личности Мы уже говорили о том обесценивании, которому — за редкими исключениями — подвергалось все, что не служило непосредственно сохранению жизни. И этот пересмотр вел к тому, что в конце концов человек переставал ценить самого себя, что в вихрь, ввергающий в пропасть все прежние ценности, втягивалась и личность. Под неким суггестивным воздействием той действительности, которая уже давно ничего не желает знать о ценности человеческой жизни, о значимости личности, которая превращает человека в безответный объект уничтожения (предварительно используя, впрочем, остатки его физических способностей), — под этим воздействием обесценивается, в конце концов, собственное Я. Человек, не способный последним взлетом чувства собственного достоинства противопоставить себя действительности, вообще теряет в концлагере ощущение себя как субъекта, не говоря уже об ощущении себя как духовного существа с чувством внутренней свободы и личной ценности. Он начинает воспринимать себя скорее как частичку какой-то большой массы, его бытие опускается на уровень стадного существования. Ведь людей, независимо от их собственных мыслей и желаний, гонят то туда, то сюда, поодиночке или всех вместе, как стадо овец. Справа и слева, спереди и сзади тебя погоняет небольшая, но имеющая власть, вооруженная шайка садистов, которые пинками, ударами сапога, ружейными прикладами заставляют тебя двигаться то вперед, то назад. Мы дошли до состояния стада овец, которые только и знают, что избегать нападения собак и, когда их на минутку оставят в покое, немного поесть. И подобно овцам, при виде опасности боязливо сбивающимся в кучу, каждый из нас стремился не оставаться с краю, попасть в середину своего ряда, в середину своей колонны, в голове и хвосте которой шли конвоиры. Кроме того, местечко в центре колонны обещало некоторую защиту от ветра. Так что то состояние человека в лагере, которое можно назвать стремлением раствориться в общей массе, возникало не исключительно под воздействием среды, оно было и импульсом самосохранения. Стремление каждого к растворению в массе диктовалось одним из самых главных законов самосохранения в лагере: главное — не выделиться, не привлечь по какому-нибудь малейшему поводу внимание СС! Человек терял ощущение себя как субъекта не только потому, что полностью становился объектом произвола лагерной охраны, но и потому, что ощущал зависимость от чистых случайностей, становился игрушкой судьбы. Я всегда думал и утверждал, что человек начинает понимать, зачем то или иное случилось в его жизни и что было для него к лучшему, лишь спустя некоторое время, через пять или десять лет. В лагере же это иногда становилось ясно через пять или десять минут. О внутренней свободе Есть достаточно много примеров, часто поистине героических, которые показывают, что можно преодолевать апатию, обуздывать раздражение. Что даже в этой ситуации, абсолютно подавляющей как внешне, так и внутренне, возможно сохранить остатки духовной свободы, противопоставить этому давлению свое духовное Я. Кто из переживших концлагерь не мог бы рассказать о людях, которые, идя со всеми в колонне, проходя по баракам, кому-то дарили доброе слово, а с кем-то делились последними крошками хлеба? И пусть таких было немного, их пример подтверждает, что в концлагере можно отнять у человека все, кроме последнего — человеческой свободы, свободы отнестись к обстоятельствам или так, или иначе. И это -«так или иначе» у них было. И каждый день, каждый час в лагере давал тысячу возможностей осуществить этот выбор, отречься или не отречься от того самого сокровенного, что окружающая действительность грозила отнять, — от внутренней свободы. А отречься от свободы и достоинства — значило превратиться в объект воздействия внешних условий, позволить им вылепить из тебя «типичного» лагерника. Нет, опыт подтверждает, что душевные реакции заключенного не были всего лишь закономерным отпечатком телесных, душевных и социальных условий, дефицита калорий, недосыпа и различных психологических «комплексов». В конечном счете выясняется: то, что происходит внутри человека, то, что лагерь из него якобы «делает», — результат внутреннего решения самого человека. В принципе от каждого человека зависит — что, даже под давлением таких страшных обстоятельств, произойдет в лагере с ним, с его духовной, внутренней сутью: превратится ли он в «типичного» лагерника или остается и здесь человеком, сохранит свое человеческое достоинство. Достоевский как-то сказал: я боюсь только одного — оказаться недостойным моих мучений. Эти слова вспоминаешь, думая о тех мучениках, чье поведение в лагере, чье страдание и сама смерть стали свидетельством возможности до конца сохранить последнее — внутреннюю свободу. Они могли бы вполне сказать, что оказались «достойны своих мучений». Они явили свидетельство того, что в страдании заключен подвиг, внутренняя сила. Духовная свобода человека, которую у него нельзя отнять до последнего вздоха, дает ему возможность до последнего же вздоха наполнять свою жизнь смыслом. Ведь смысл имеет не только деятельная жизнь, дающая человеку возможность реализации ценностей творчества, и не только жизнь, полная переживаний, жизнь, дающая возможность реализовать себя в переживании прекрасного, в наслаждении искусством или природой. Сохраняет свой смысл и жизнь — как это было в концлагере, — которая не оставляет шанса для реализации ценностей в творчестве или переживании. Остается последняя возможность наполнить жизнь смыслом: занять позицию по отношению к этой форме крайнего принудительного ограничения его бытия. Созидательная жизнь, как и жизнь чувственная, для него давно закрыта. Но этим еще не все исчерпано. Если жизнь вообще имеет смысл, то имеет смысл и страдание. Страдание является частью жизни, точно так же, как судьба и смерть. Страдание и смерть придают бытию цельность. Для большинства заключенных главным был вопрос: переживу я лагерь или нет? Если нет, то все страдания не имеют смысла. Меня же неотступно преследовало другое: имеет ли смысл само это страдание, эта смерть, постоянно витающая над нами? Ибо если нет, то нет и смысла вообще выживать в лагере. Если весь смысл жизни в том, сохранит ее человек или нет, если он всецело зависит от милости случая — такая жизнь, в сущности, и не стоит того, чтобы жить. Человек всегда и везде противостоит судьбе, и это противостояние дает ему возможность превратить свое страдание во внутреннее достижение. Подумаем, к примеру, о больных людях, особенно — о неизлечимо больных. Я прочел как-то письмо одного пациента, относительно молодого человека, в котором он делился со своим другом печальной новостью — он только что узнал, что никакая операция ему больше не поможет и что жить ему осталось недолго. А дальше он пишет, что в этот момент вспомнил один давно виденный фильм, герой которого спокойно, отважно, достойно шел навстречу своей смерти. Тогда, под свежим впечатлением, он подумал: умение так встретить смерть— это просто «подарок небес». И теперь судьба дала ему такой шанс... Женщина знала, что ей предстоит умереть в ближайшие дни. Но, несмотря на это, она была душевно бодра. «Я благодарна судьбе за то, что она обошлась со мной так сурово, потому что в прежней своей жизни я была слишком избалована, а духовные мои притязания не были серьезны», — сказала она мне, и я запомнил это дословно. Перед самым своим концом она была очень сосредоточенной. — «Это дерево — мой единственный друг в моем одиночестве», — прошептала она, показывая на окно барака. Там был каштан, он как раз недавно зацвел, и, наклонившись к нарам больной, можно было разглядеть через маленькое оконце одну зеленую ветку с двумя соцветиями-свечками. — «Я часто разговариваю с этим деревом». — Эти ее слова меня смутили, я не знал, как их понять. Может быть, это уже бред, галлюцинации? Я спросил, отвечает ли ей дерево и что оно говорит, и услышал в ответ: «Оно мне сказало — я здесь, я здесь, я — здесь, я — жизнь, вечная жизнь». О смысле жизни и смысле страданий Вся сложность в том, что вопрос о смысле жизни должен быть поставлен иначе. Надо выучить самим и объяснить сомневающимся, что дело не в том, чего мы ждем от жизни, а в том, чего она ждет от нас. Говоря философски, тут необходим своего рода коперниканский переворот: мы должны не спрашивать о смысле жизни, а понять, что этот вопрос обращен к нам — ежедневно и ежечасно жизнь ставит вопросы, и мы должны на них отвечать — не разговорами или размышлениями, а действием, правильным поведением. Ведь жить — в конечном счете значит нести ответственность за правильное выполнение тех задач, которые жизнь ставит перед каждым, за выполнение требований дня и часа. Эти требования, а вместе с ними и смысл бытия, у разных людей и в разные мгновения жизни разные. Значит, вопрос о смысле жизни не может иметь общего ответа. Жизнь, как мы ее здесь понимаем, не есть нечто смутное, расплывчатое — она конкретна, как и требования ее к нам в каждый момент тоже весьма конкретны. Эта конкретность свойственна человеческой судьбе: у каждого она уникальна и неповторима. Ни одного человека нельзя приравнять к другому, как и ни одну судьбу нельзя сравнить с другой, и ни одна ситуация в точности не повторяется — каждая призывает человека к иному образу действий. Конкретная ситуация требует от него то действовать и пытаться активно формировать свою судьбу, то воспользоваться шансом реализовать в переживании (например, наслаждении) ценностные возможности, то просто принять свою судьбу. И каждая ситуация остается единственной, уникальной и в этой своей уникальности и конкретности допускает один ответ на вопрос — правильный. И коль скоро судьба возложила на человека страдания, он должен увидеть в этих страданиях, в способности перенести их свою неповторимую задачу. Он должен осознать уникальность своего страдания — ведь во всей Вселенной нет ничего подобного; никто не может лишить его этих страданий, никто не может испытать их вместо него. Однако в том, как тот, кому дана эта судьба, вынесет свое страдание, заключается уникальная возможность неповторимого подвига. Для нас, в концлагере, все это отнюдь не было отвлеченными рассуждениями. Наоборот — такие мысли были единственным, что еще помогало держаться. Держаться и не впадать в отчаяние даже тогда, когда уже не оставалось почти никаких шансов выжить. Для нас вопрос о смысле жизни давно уже был далек от того распространенного наивного взгляда, который сводит его к реализации творчески поставленной цели. Нет, речь шла о жизни в ее цельности, включавшей в себя также и смерть, а под смыслом мы понимали не только «смысл жизни», но и смысл страдания и умирания. За этот смысл мы боролись! После того как нам открылся смысл страданий, мы перестали преуменьшать, приукрашать их, то есть «вытеснять» их и скрывать их от себя, например, путем дешевого, навязчивого оптимизма. Смысл страдания открылся нам, оно стало задачей, покровы с него были сняты, и мы увидели, что страдание может стать нравственным трудом, подвигом в том смысле, какой прозвучал в восклицании Рильке: «Сколько надо еще перестрадать!». Рильке сказал здесь «перестрадать», подобно тому как говорят: сколько дел надо еще переделать. О человеке Из этого следует вот что: если мы говорим о человеке, что он — из лагерной охраны или, наоборот, из заключенных, этим сказано еще не все. Доброго человека можно встретить везде, даже в той группе, которая, безусловно, по справедливости заслуживает общего осуждения. Здесь нет четких границ! Не следует внушать себе, что все просто: одни — ангелы, другие — дьяволы. Напротив, быть охранником или надсмотрщиком над заключенными и оставаться при этом человеком вопреки всему давлению лагерной жизни было личным и нравственным подвигом. С другой стороны, низость заключенных, которые причиняли зло своим же товарищам, была особенно невыносима. Ясно, что бесхарактерность таких людей мы воспринимали особенно болезненно, а проявление человечности со стороны лагерной охраны буквально потрясало. Вспоминаю, как однажды надзиравший за нашими работами (не заключенный) потихоньку протянул мне кусок хлеба, сэкономленный из собственного завтрака. Это тронуло меня чуть не до слез. И не столько обрадовал хлеб сам по себе, сколько человечность этого дара, доброе слово, сочувственный взгляд. Из всего этого мы можем заключить, что на свете есть две «расы» людей, только две! — люди порядочные и люди непорядочные. Обе эти «расы» распространены повсюду, и ни одна человеческая группа не состоит исключительно из порядочных или исключительно из непорядочных; в этом смысле ни одна группа не обладает «расовой чистотой!» То один, то другой достойный человек попадался даже среди лагерных охранников. Лагерная жизнь дала возможность заглянуть в самые глубины человеческой души. И надо ли удивляться тому, что в глубинах этих обнаружилось все, что свойственно человеку. Человеческое — это сплав добра и зла. Рубеж, разделяющий добро и зло, проходит через все человеческое и достигает самых глубин человеческой души. Он различим даже в бездне концлагеря. Мы изучили человека так, как его, вероятно, не изучило ни одно предшествующее поколение. Так что же такое человек? Это существо, которое всегда решает, кто он. Это существо, которое изобрело газовые камеры. Но это и существо, которое шло в эти камеры, гордо выпрямившись, с молитвой на устах.

 22K
Искусство

«Ослов на этом свете предостаточно»: 25 выводов деревянного человечка о жизни

135 лет назад была издана книга Карло Коллоди «Приключения Пиноккио. История одной марионетки». Автору было 54 года, когда он начал писать «историю бураттино» (итал. «burattino» — «кукла, марионетка»), которую вначале частями публиковал (в виде романа-фельетона) в детской газете. Эта книга принесла ему мировую славу, её перевели на 87 языков, по ней был создан один из самых известных диснеевских мультфильмов. В разных странах придумывали новые приключения деревянного человечка: в Японии он попадал к драконам, в Англии был лейбористом, в Италии 30-х — фашистом, а спустя десять лет — бойскаутом. В России историю Пиноккио с классическими иллюстрациями художников Мацанти и Маньи впервые опубликовали в 1908 году. Затем в Москве издали книгу «Приключения паяца». А в 1924 году берлинское издательство «Накануне» опубликовало сказку в переводе Нины Петровской под редакцией Алексея Толстого. В середине 1930-х газета «Пионерская правда» стала печатать историю Коллоди под названием «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Версия Алексея Толстого («Золотой ключик, или Приключения Буратино») появилась в 1936 году, а полный перевод оригинального произведения на русский язык (без сюжетных и прочих трансформаций, как это было у Толстого) сделал писатель Эммануил Казакевич в 1959 году. 1. «Я гораздо лучше и всегда говорю правду. Я обещаю вам, отец, что я научусь ремеслу и буду утешением и подспорьем в вашей старости». 2. «Сегодня в школе я научусь читать, завтра — писать, а послезавтра — считать. Потом я, при моей ловкости, заработаю много денег и на эти самолично заработанные деньги перво-наперво куплю красивую суконную куртку своему отцу». 3. «Ах, какая поистине страшная болезнь — голод». 4. «Говорящий Сверчок был, ей-богу, прав, когда сказал: „Непослушным детям худо будет на этом свете“». 5. «Так уж устроен мир, что нам, бедным детям, приходится нелегко. Все нас бранят, все нас предупреждают и подают нам добрые советы. Дай только волю, и каждый обязательно полезет к тебе в друзья и наставники». 6. «Раз оно горькое, я не буду пить… Лучше умереть, чем глотать такое ужасное лекарство». 7. «Но ведь я совсем не мёртвый». 8. «Мы, дети, всегда такие. Мы больше боимся лекарства, чем болезни. В другой раз я не буду упрямиться так долго. Я буду всегда вспоминать чёрных кроликов с гробом на плечах… и тогда я сразу схвачу стакан — раз, два, — и готово». 9. «Если бы все кошки были такие, как ты, можно было бы позавидовать мышам». 10. «Ну да, я это заслужил! Я хотел быть лодырем и бездельником, и потому меня так долго преследуют несчастья. Будь я приличным мальчиком, как многие другие, имей я охоту к учению, к труду, останься я дома у моего несчастного отца, не пришлось бы мне служить сторожевой собакой на крестьянском дворе, в этакой глуши! Ах, если бы я мог снова родиться! Но теперь поздно думать об этом, и я должен смириться». 11. «О моя милая маленькая Фея, почему ты умерла? Почему я, такой плохой, не умер вместо тебя, такой хорошей?..» 12. «Эта деревня не для меня. Я не рождён для труда». 13. «Деревянные человечки не растут. Они являются на свет деревянными человечками и живут и умирают тоже деревянными человечками». 14. «А я непослушный. А я лентяй и бродяга. А я всегда говорю неправду. Но с сегодняшнего дня я начну новую жизнь». 15. «Работать очень утомительно». 16 «Я буду учиться, я буду работать, я буду делать всё, что ты мне скажешь, потому что, в конце концов, мне основательно надоела жизнь деревянного человечка и я хочу любой ценой стать настоящим мальчиком». 17. «Я уважительно отношусь ко всем и требую, чтобы ко мне тоже относились уважительно». 18. «Сколько неприятностей я испытал! И я их заслужил, потому что я упрямый, вспыльчивый деревянный человек… Всегда я стараюсь сделать всё по-своему и не слушаюсь тех, кто меня любит и кто в тысячу раз умнее меня. Но я обязуюсь с этой минуты быть хорошим и послушным. Я убедился, что невоспитанные дети всегда попадают впросак и ничего путного у них не получается». 19. «Вы меня съедите? Неужели вы не можете уяснить себе, что я вовсе не рыба? Вы разве не замечаете, что я разговариваю и думаю точно так же, как вы?» 20. «Я только и делаю, что обещаю стать лучше, но не держу слова». 21. «Но ведь я не такой, как другие. Если я что-нибудь обещаю, то это железо». 22. «Я хочу заниматься и делать успехи в школе, как все другие приличные ребята». 23. «Ослов на этом свете предостаточно». 24. «А вы уж будьте уверены, глаза у меня как у кошки, и ночью я вижу лучше, чем днём». 25. «Какой я был смешной, когда был Деревянным Человечком! И как я счастлив, что теперь я настоящий мальчик».

Стаканчик

© 2015 — 2019 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play