Жизнь
 2.3K
 5 мин.

Проблема не в искусственном интеллекте, а в нас самих

Автор статьи — бизнесмен Фейсал Хок. Искусственный интеллект чаще всего воспринимают как внешнюю силу, которая изменит нашу жизнь к лучшему или худшему. Но в этих прогнозах упускается главное: ИИ — не просто инструмент или угроза, а зеркало, отражающее наши ценности и предубеждения. Важно не только то, как ИИ повлияет на общество, но и то, как мы его создаём. Каждый алгоритм, каждый набор данных раскрывает что-то о нас самих — о наших приоритетах, слепых пятнах и представлениях о мире. Поэтому настоящий вопрос не в том, что ИИ сделает с человечеством, а в том, что его создание говорит о самом человечестве. Искусственный интеллект — это не просто технология. Это проверка нашей способности к осознанному творчеству. ИИ служит беспощадным зеркалом человеческих предубеждений. Когда алгоритмы дискриминируют по расовому признаку или усиливают поляризацию — это не ошибки программирования, а точное отражение данных, на которых их обучали, и человеческого поведения, которое они копируют. Главная опасность ИИ кроется не в самом искусственном интеллекте, а в том, какие аспекты человеческой природы он выводит на свет. Технология лишь обнажает давно существующие в обществе предрассудки и противоречия. Создавая ИИ, мы сталкиваемся не с проблемой контроля над машинами, а с необходимостью разобраться в самих себе. ИИ стал современным «познай самого себя» — технологическим вызовом, требующим от человечества глубокой рефлексии. Закодированные Отражения Алгоритмы воспроизводят человеческие предубеждения. В 2018 году Amazon закрыла систему ИИ для найма, которая невольно дискриминировала женщин, просто повторяя исторические данные. Аналогично, исследования показали, что кредитные алгоритмы предлагают худшие условия чернокожим и латиноамериканцам, закрепляя существующее неравенство. ИИ не создаёт предрассудки — он лишь обнажает системные перекосы, действуя как увеличительное стекло для социальных проблем. В правоохранительной системе, здравоохранении и образовании ИИ-алгоритмы демонстрируют тревожную закономерность — они воспроизводят и усиливают существующие социальные неравенства. Прогностические полицейские системы, обученные на исторических данных, концентрируют внимание на определенных районах, создавая порочный круг гиперконтроля. В медицине алгоритмы диагностики показывают меньшую точность для представителей уязвимых групп населения. Образовательные ИИ-системы при равном качестве работ неосознанно завышают оценки учащимся из привилегированных слоев. Эти примеры ясно показывают: проблема не в самом искусственном интеллекте, а в данных и предубеждениях, которые мы в него закладываем. Технология лишь обнажает глубинные системные перекосы, существующие в обществе десятилетиями. ИИ, делая системные предрассудки более заметными и неотложными, буквально заставляет нас признать и исправить искажения в исходных данных. Но главный вызов впереди: с появлением нового поколения адаптивных роботов, предвзятость станет персонализированной. Поведение ИИ-систем будет отражать уже не общественные, а личные предрассудки их владельцев. Современный подход к искусственному интеллекту полон двойных стандартов, и ИИ лишь отражает их обратно на нас. Мы ценим его как инструмент для роста эффективности бизнеса, но боимся, что он оставит людей без работы. Мы осуждаем тотальную слежку на основе ИИ, но сами охотно обмениваем личные данные на мелкие удобства (61% пользователей признают, что жертвуют приватностью ради цифровых сервисов). И хотя проблема дезинформации становится всё острее, алгоритмы соцсетей по-прежнему поощряют вирусный контент, а не достоверность. ИИ не создаёт эти противоречия — он лишь обнажает уже существующие. И пока мы не решим их в себе, технологии будут лишь усиливать их. Каждое действие оставляет след По мере развития искусственного интеллекта (ИИ) мы должны задуматься о том, какую роль он должен играть в нашем обществе. Это касается не только улучшения алгоритмов, но и обеспечения ответственного подхода к разработке и внедрению ИИ. Некоторые организации уже предпринимают шаги в этом направлении. Вместо того чтобы просто улучшать ИИ-модели с единственной целью повышения экономической эффективности, они анализируют данные, принципы и допущения, которые определяют поведение этих моделей. Такой подход может помочь смягчить непредвиденные последствия. Тем не менее мы не можем ожидать, что организации и институты сделают всю работу. Пока ИИ обучается на человеческих данных, он будет отражать человеческое поведение. А значит, нам нужно внимательнее относиться к цифровым следам, которые оставляем в этом мире. Я могу сказать, что ценю приватность, но если я без раздумий жертвую ею ради доступа к сайту, алгоритмы сделают вполне определённые выводы о моих истинных предпочтениях. Если я утверждаю, что стремлюсь к осмысленным человеческим связям, но при этом провожу больше времени в соцсетях, чем в реальном общении с друзьями, — я невольно учу ИИ, что на самом деле представляет собой человеческая природа. ИИ не просто вскрывает системные противоречия — он также обнажает внутренние конфликты каждого из нас. И по мере того как искусственный интеллект становится мощнее, нам всё важнее следить, чтобы наши действия соответствовали декларируемым принципам, а не позволяли этим двум реальностям расходиться ещё больше. По мере интеграции ИИ в нашу жизнь важно осознать: эти системы не просто предсказывают наше поведение — они отражают нашу сущность. Такое зеркало может помочь нам делать более осознанный и принципиальный выбор — но лишь при условии, что мы готовы внимательно в него вглядеться и принять ответственность за увиденное. По материалам статьи «AI Isn’t the Problem, We Are» Psychology Today

Читайте также

 2.8K
Интересности

От какого языка произошли все остальные?

В 2013 году группа ученых из института Сент-Эндрю в Шотландии на практике смогла доказать, что дельфины и другие китообразные придумывают себе имена и даже могут сплетничать. Исследователи также выяснили, что дельфины сокращают свои «свисто-щелкающие» имена при «общении» со знакомыми особями, как бы называя уменьшительно-ласкательное имя вместо полного. Такие невероятные способности обусловлены не только размером мозга дельфинов или кашалотов, который у последних, кстати, имеет вес в восемь килограммов, но и сложной социальной структурой. Дельфины и киты — это стайные животные. И для выживания в группе им необходимо «общение». Однако зачастую они не имеют возможности видеть друг друга, искать собратьев по запаху или использовать жесты. Именно наличие стаи подтолкнуло этих животных к развитию словотворчества, если это можно так назвать. Примерно то же самое случилось и с нашим предком — Человеком прямоходящим (Homo erectus). Более миллиона лет назад древние люди только начали миграцию из районов Африки, изготовление сложных орудий труда и активное использование огня в хозяйстве. И, конечно, для управления группой и координации действий людям тоже понадобилась речь. Интересно поразмышлять, какими были первые слова древних людей. Некоторые исследователи считают, что именно сплетни, как социальный клей, сплотили стаю и запустили развитие речи. Иные склонны полагать, что, как и в случае с дельфинами, первыми появились имена или позывные. Очевидно, одним из древнейших слов является слово «мама». Кстати, на большом количестве разных языков оно звучит очень похоже. Однако самыми вероятными первыми «словами» можно считать звукоподражание природе и животным. Даже сегодня мы поймем друг друга, если говорить «му-му» или «брр». Повторение одинаковых звуков переросло в протоязык — гипотетический общий предок всех языков на Земле. Миграция человека из Африки длилась не одну сотню лет и происходила «волнами». Около 60 тысяч лет назад планета находилась в середине последнего ледникового периода. Его изменчивый климат и низкий уровень океана поспособствовали путешествиям уже современного Человека разумного. Учитывая, что много тысяч лет до этого люди уже могли подражать животным и придумывать имена собратьям, для переселения более интеллектуально развитых особей характерно наличие и более развитой речи. Именно на этой границе тот самый гипотетический протоязык формировал свою структуру и лексику, неминуемо обогащаясь, например, по ходу путешествий и смены окружения. Проблема в определении этого языка заключается в том, что записей речи не существует, а 60 тысяч лет — слишком большой срок для лингвистической реконструкции. И как дополнение, языки в целом способны меняться очень быстро. Вспомните, как часто нам сегодня приходится привыкать к новым словам. А вот дальнейшее развитие языков ученые уже могут предположить с помощью сравнительно-исторического метода. Для подобного анализа необходимо исследовать набор характеристик разных языков: базовая лексика, грамматика, системные совпадения в звучании. Это лишь теория, и точность не доказана. По данной гипотезе, если взять для реконструкции несколько языков из одной территории распространения, например, один материк, и сложить воедино с совпадениями в лексике и грамматике, то можно отследить закономерности. По сравнительному методу это означает родственные связи между языками. Так были предположительно реконструированы: • праафразийский (предок арабского, иврита, языка сомали и вообще языков Африки); • праиндоевропейский (крупнейшая группа: славянские, романские, германские языки, хинди и санскрит); • прауральский (финский, карельский, удмуртский, ненецкий); • прадравидский (языки Шри-Ланки и юга Индии: тамильский, каннада, гонди, тулу). Однако не все согласны с данной гипотезой и методом. Доказать такое развитие и родственные связи между языками практически невозможно, поэтому некоторые ученые считают сравнительный метод «интуитивным действием», а не научным подходом. Помимо маленькой доказательной базы, теория часто подвергается критике, например, из-за неточности реконструкции произношения. Если вы когда-то учили языки, то знаете, что слова редко слышатся так же, как и пишутся. И это многих путает! В дополнение к сравнительному методу реконструкции праиндоевропейского языка существует еще несколько гипотез. Например, глоттальная теория. Во второй половине XX века эту теорию выдвинули два советских лингвиста — Тамаз Гамкрелидзе и Вячеслав Иванов. Суть гипотезы заключается в переосмыслении звуков в праиндоевропейских языках. Главным образом это касается согласных звуков, ранее считавшихся твердыми, а на самом деле являющимися глоттализированными — то есть «щелкающими». Чтобы точно понять, что такое глоттализированные согласные звуки, можно послушать армянскую речь, где придыхание и щелчки в произношении звуков «т» или «п» до сих пор сохраняется в некоторых словах. Данная теория не объясняет родственные связи между языками, а только помогает воссоздать примерное звучание. Интересно, что глоттализированные фонемы есть как в уже упомянутом армянском языке, так и в языках Индии, и даже в языке племени Навахо в Северной Америке. Но армянский и навахо не являются родственниками. Однако с помощью глоттальной теории легче исследовать древние языки и реконструировать речь. Вернемся к развитию языковой семьи. На примере праиндоевропейского языка, который появился около 4500–2500 лет до нашей эры, можно гипотетически проследить линию развития и раскола языковой группы. Предполагается, что изначальные носители праиндоевропейского жили в степях Причерноморья, на территории современной Турции и на Южном Кавказе. Далее, благодаря миграции, язык начал распадаться по территориям: Европы, Балкан, Анатолии (западная Турция) и через Азию в Индию. И здесь начинается ветвление языков: • анатолийские (хетто-лувийские) — все языки этой группы считаются мертвыми; • тохарские (также вымерли); • индоиранские; • греческий; • кельтские; • германские; • балто-славянские; • итало-кельтские. Примерно в 700 году до нашей эры из италийской языковой ветви развивается латинский. Его использовали латины — народ территории Лация, будущий Рим. Древнейшим памятником латинского языка считается золотая фибула (застежка для одежды) с выгравированной надписью Manias me fecit Numerio («Маний сделал меня для Нумерия»). Брошка была сделана как раз в VII веке до нашей эры, а нашли ее в конце XIX века недалеко от Рима. С расширением Римской империи латынь распространилась по Европе, а с падением империи и при участии множества других факторов язык превратился в разговорный или «вульгарный» вид латыни. Этот «маневр» длился несколько веков. Со временем обособленные территории, упрощение грамматики и влияние местных наречий превратили латынь в романскую языковую группу. Так появились уже знакомые нам итальянский, испанский, французский, румынский, португальский. Интересно, что романская языковая группа по году происхождения является более молодой, чем германская группа (куда входит и английский). Хотя носители этих языков соседствуют на близкой территории. Так вышло из-за раннего расхождения в миграции. Одна часть людей отправилась в сторону современной Италии, а другая — на северо-запад Европы. Была и третья, что пошла на восток — славяне и балты, например. Отследить разделение романских и германских языков можно и по закону Гримма. Немецкий филолог и писатель Якоб Гримм — один из тех самых братьев Гримм — заметил передвижение согласных по определенным правилам в одинаковых словах разных языковых групп. Например, смена звука «п» на звук «ф» — в латыни pater, английское father. И эти изменения оказались не случайными, а системными. Сам Гримм изначально считал, что германцы переставляли звуки из-за своей свободолюбивой натуры. Однако данную теорию никто не поддержал. Более вероятно, что некоторые изменения в звучании слов произошли из-за жизни в горах — в области с разряженным воздухом. И, как дополнение, языки смешивались в процессе ассимиляции германцев с побежденными народами в ходе захвата территорий. Вот так и получается, что по истории нескольких слов, по изменениям их звучания и даже по отдельным способам произносить буквы можно отследить историю практически всего народа мира чуть ли не до самого возникновения человечества. И, возможно, в будущем с помощью технологий нам все же удастся услышать речь наших пра-пра-пра-предков! Однако не менее интересно наблюдать, куда движутся и современные языки. Американская писательница Рита Мэй Браун говорила: «Язык — это дорожная карта культуры. Он рассказывает, откуда пришли его люди и куда идут». Автор: Алёна Миронова

Стаканчик

© 2015 — 2024 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store