Искусство
 7.9K
 11 мин.

Последний лист

В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету! И вот в поисках окон, выходящих на север, кровель XVIII столетия, голландских мансард и дешевой квартирной платы люди искусства набрели на своеобразный квартал Гринич-Виллидж. Затем они перевезли туда с Шестой авеню несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали «колонию». Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома. Джонси — уменьшительное от Джоанны. Одна приехала из штата Мэн, другая — из Калифорнии. Они познакомились за табльдотом одного ресторанчика на Восьмой улице и нашли, что их взгляды на искусство, цикорный салат и модные рукава вполне совпадают. В результате и возникла общая студия. Это было в мае. В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Ист-Сайду этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу. Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома. Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей вызвал Сью в коридор. — У нее один шанс... ну, скажем, против десяти, — сказал он, стряхивая ртуть в термометре. — И то, если она сама захочет жить. Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика. Ваша маленькая барышня решила, что ей уже не поправиться. О чем она думает? — Ей... ей хотелось написать красками Неаполитанский залив. — Красками? Чепуха! Нет ли у нее на душе чего-нибудь такого, о чем действительно стоило бы думать, — например, мужчины? — Мужчины? — переспросила Сью, и ее голос зазвучал резко, как губная гармоника. — Неужели мужчина стоит... Да нет, доктор, ничего подобного нет. — Ну, тогда она просто ослабла, — решил доктор. — Я сделаю все, что буду в силах сделать как представитель науки. Но когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной силы лекарств. Если вы сумеете добиться, чтобы она хоть один раз спросила, какого фасона рукава будут носить этой зимой, я вам ручаюсь, что у нее будет один шанс из пяти вместо одного из десяти. После того, как доктор ушел, Сью выбежала в мастерскую и плакала в японскую бумажную салфеточку до тех пор, пока та не размокла окончательно. Потом она храбро вошла в комнату Джонси с чертежной доской, насвистывая рэгтайм. Джонси лежала, повернувшись лицом к окну, едва заметная под одеялами. Сью перестала насвистывать, думая, что Джонси уснула. Она пристроила доску и начала рисунок тушью к журнальному рассказу. Для молодых художников путь в Искусство бывает вымощен иллюстрациями к журнальным рассказам, которыми молодые авторы мостят себе путь в Литературу. Набрасывая для рассказа фигуру ковбоя из Айдахо в элегантных бриджах и с моноклем в глазу, Сью услышала тихий шепот, повторившийся несколько раз. Она торопливо подошла к кровати. Глаза Джонси были широко открыты. Она смотрела в окно и считала — считала в обратном порядке. — Двенадцать, — произнесла она, и немного погодя: — одиннадцать, — а потом: — «десять» и «девять», а потом: — «восемь» и «семь» — почти одновременно. Сью посмотрела в окно. Что там было считать? Был виден только пустой, унылый двор и глухая стена кирпичного дома в двадцати шагах. Старый-старый плющ с узловатым, подгнившим у корней стволом заплел до половины кирпичную стену. Холодное дыхание осени сорвало листья с лозы, и оголенные скелеты ветвей цеплялись за осыпающиеся кирпичи. — Что там такое, милая? — спросила Сью. — Шесть, — едва слышно ответила Джонси. — Теперь они облетают быстрее. Три дня назад их было почти сто. Голова кружилась считать. А теперь это легко. Вот и еще один полетел. Теперь осталось только пять. — Чего пять, милая? Скажи своей Сьюди. — Листьев. На плюще. Когда упадет последний лист, я умру. Я это знаю уже три дня. Разве доктор не сказал тебе? — Первый раз слышу такую глупость! — с великолепным презрением отпарировала Сью. — Какое отношение могут иметь листья на старом плюще к тому, что ты поправишься? А ты еще так любила этот плющ, гадкая девочка! Не будь глупышкой. Да ведь еще сегодня утром доктор говорил мне, что ты скоро выздоровеешь... позволь, как же это он сказал?.. что у тебя десять шансов против одного. А ведь это не меньше, чем у каждого из нас здесь, в Нью-Йорке, когда едешь в трамвае или идешь мимо нового дома. Попробуй съесть немножко бульона и дай твоей Сьюди закончить рисунок, чтобы она могла сбыть его редактору и купить вина для своей больной девочки и свиных котлет для себя. — Вина тебе покупать больше не надо, — отвечала Джонси, пристально глядя в окно. — Вот и еще один полетел. Нет, бульона я не хочу. Значит, остается всего четыре. Я хочу видеть, как упадет последний лист. Тогда умру и я. — Джонси, милая, — сказала Сью, наклоняясь над ней, — обещаешь ты мне не открывать глаз и не глядеть в окно, пока я не кончу работать? Я должна сдать эти иллюстрации завтра. Мне нужен свет, а то я спустила бы штору. — Разве ты не можешь рисовать в другой комнате? — холодно спросила Джонси. — Мне бы хотелось посидеть с тобой, — сказала Сью. — А кроме того, я не желаю, чтобы ты глядела на эти дурацкие листья. — Скажи мне, когда кончишь, — закрывая глаза, произнесла Джонси, бледная и неподвижная, как поверженная статуя, — потому что мне хочется видеть, как упадет последний лист. Я устала ждать. Я устала думать. Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, — лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев. — Постарайся уснуть, — сказала Сью. — Мне надо позвать Бермана, я хочу писать с него золотоискателя-отшельника. Я самое большее на минутку. Смотри же, не шевелись, пока я не приду. Старик Берман был художник, который жил в нижнем этаже, под их студией. Ему было уже за шестьдесят, и борода, вся в завитках, как у Моисея Микеланджело, спускалась у него с головы сатира на тело гнома. В искусстве Берман был неудачником. Он все собирался написать шедевр, но даже и не начал его. Уже несколько лет он не писал ничего, кроме вывесок, реклам и тому подобной мазни ради куска хлеба. Он зарабатывал кое-что, позируя молодым художникам, которым профессионалы-натурщики оказывались не по карману. Он пил запоем, но все еще говорил о своем будущем шедевре. А в остальном это был злющий старикашка, который издевался над всякой сентиментальностью и смотрел на себя, как на сторожевого пса, специально приставленного для охраны двух молодых художниц. Сью застала Бермана, сильно пахнущего можжевеловыми ягодами, в его полутемной каморке нижнего этажа. В одном углу уже двадцать пять лет стояло на мольберте нетронутое полотно, готовое принять первые штрихи шедевра. Сью рассказала старику про фантазию Джонси и про свои опасения насчет того, как бы она, легкая и хрупкая, как лист, не улетела от них, когда ослабнет ее непрочная связь с миром. Старик Берман, чьи красные глаза очень заметно слезились, раскричался, насмехаясь над такими идиотскими фантазиями. — Что! — кричал он. — Возможна ли такая глупость — умирать оттого, что листья падают с проклятого плюща! Первый раз слышу. Нет, не желаю позировать для вашего идиота-отшельника. Как вы позволяете ей забивать себе голову такой чепухой? Ах, бедная маленькая мисс Джонси! — Она очень больна и слаба, — сказала Сью, — и от лихорадки ей приходят в голову разные болезненные фантазии. Очень хорошо, мистер Берман, — если вы не хотите мне позировать, то и не надо. А я все-таки думаю, что вы противный старик... противный старый болтунишка. — Вот настоящая женщина! — закричал Берман. — Кто сказал, что я не хочу позировать? Идем. Я иду с вами. Полчаса я говорю, что хочу позировать. Боже мой! Здесь совсем не место болеть такой хорошей девушке, как мисс Джонси. Когда-нибудь я напишу шедевр, и мы все уедем отсюда. Да, да! Джонси дремала, когда они поднялись наверх. Сью спустила штору до самого подоконника и сделала Берману знак пройти в другую комнату. Там они подошли к окну и со страхом посмотрели на старый плющ. Потом переглянулись, не говоря ни слова. Шел холодный, упорный дождь пополам со снегом. Берман в старой синей рубашке уселся в позе золотоискателя-отшельника на перевернутый чайник вместо скалы. На другое утро Сью, проснувшись после короткого сна, увидела, что Джонси не сводит тусклых, широко раскрытых глаз со спущенной зеленой шторы. — Подними ее, я хочу посмотреть, — шепотом скомандовала Джонси. Сью устало повиновалась. И что же? После проливного дождя и резких порывов ветра, не унимавшихся всю ночь, на кирпичной стене еще виднелся один лист плюща — последний! Все еще темно-зеленый у стебелька, но тронутый по зубчатым краям желтизной тления и распада, он храбро держался на ветке в двадцати футах над землей. — Это последний, — сказала Джонси. — Я думала, что он непременно упадет ночью. Я слышала ветер. Он упадет сегодня, тогда умру и я. — Да бог с тобой! — сказала Сью, склоняясь усталой головой к подушке. — Подумай хоть обо мне, если не хочешь думать о себе! Что будет со мной? Но Джонси не отвечала. Душа, готовясь отправиться в таинственный, далекий путь, становится чуждой всему земному. Болезненная фантазия завладевала Джонси все сильнее, по мере того, как одна за другой рвались все нити, связывавшие ее с жизнью и людьми. День прошел, и даже в сумерки они видели, что одинокий лист плюща держится на своем стебельке на фоне кирпичной стены. А потом, с наступлением темноты, опять поднялся северный ветер, и дождь беспрерывно стучал в окна, скатываясь с низко нависшей голландской кровли. Как только рассвело, беспощадная Джонси велела снова поднять штору. Лист плюща все еще оставался на месте. Джонси долго лежала, глядя на него. Потом позвала Сью, которая разогревала для нее куриный бульон на газовой горелке. — Я была скверной девчонкой, Сьюди, — сказала Джонси. — Должно быть, этот последний лист остался на ветке для того, чтобы показать мне, какая я была гадкая. Грешно желать себе смерти. Теперь ты можешь дать мне немножко бульона, а потом молока с портвейном... Хотя нет: принеси мне сначала зеркальце, а потом обложи меня подушками, и я буду сидеть и смотреть, как ты стряпаешь. Часом позже она сказала: — Сьюди, я надеюсь когда-нибудь написать красками Неаполитанский залив. Днем пришел доктор, и Сью под каким-то предлогом вышла за ним в прихожую. — Шансы равные, — сказал доктор, пожимая худенькую, дрожащую руку Сью. — При хорошем уходе вы одержите победу. А теперь я должен навестить еще одного больного, внизу. Его фамилия Берман. Кажется, он художник. Тоже воспаление легких. Он уже старик и очень слаб, а форма болезни тяжелая. Надежды нет никакой, но сегодня его отправят в больницу, там ему будет покойнее. На другой день доктор сказал Сью: — Она вне опасности. Вы победили. Теперь питание и уход — и больше ничего не нужно. В тот же день к вечеру Сью подошла к кровати, где лежала Джонси, с удовольствием довязывая ярко-синий, совершенно бесполезный шарф, и обняла ее одной рукой — вместе с подушкой. — Мне надо кое-что сказать тебе, белая мышка, — начала она. — Мистер Берман умер сегодня в больнице от воспаления легких. Он болел всего только два дня. Утром первого дня швейцар нашел бедного старика на полу в его комнате. Он был без сознания. Башмаки и вся его одежда промокли насквозь и были холодны, как лед. Никто не мог понять, куда он выходил в такую ужасную ночь. Потом нашли фонарь, который все еще горел, лестницу, сдвинутую с места, несколько брошенных кистей и палитру с желтой и зеленой красками. Посмотри в окно, дорогая, на последний лист плюща. Тебя не удивляло, что он не дрожит и не шевелится от ветра? Да, милая, это и есть шедевр Бермана — он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист. * * * Автор — непревзойденный мастер новелл, Уильям Сидни Портер, также известный как О'Генри.

Читайте также

 21.4K
Искусство

10 лучших книг о душераздирающей любви

Наиболее цепляющие, жизнеутверждающие и незабываемые истории случаются, когда мы изо всех сил стараемся бороться за любовь в самых тяжелых жизненных обстоятельствах. Итак, мы предлагаем вам 10 лучших книг о непростой любви, расположенные в порядке возрастания накала страстей. 1. «Дэниел Мартин» Джон Фаулз В романе раскрывается судьба одноименного писателя и голливудского сценариста. Различные жизненные обстоятельства препятствовали его любви, но совсем погасить ее так и не смогли. Будучи всю жизнь влюбленным в жену своего друга, герой сталкивается с тяжелой моральной дилеммой. И решение не становится проще, когда, умирая, друг просить Дэниела Мартина позаботиться о его жене. 2. «Любовь во время холеры» Габриэль Гарсия Маркес Когда речь идет о любви, отложенной на потом, «Любовь во время холеры» оставляет «Дэниела Мартина» позади. Флорентино и Фермина влюбляются в юности, однако, отец Фермины, а позже и она сама препятствуют этим чувствам. И Флорентино вынужден ждать… ждать до самой старости. Когда же преданность перерастает в одержимость? 3. «Плюс один» Тони Джордан «Плюс один» – это история о женщине, которая полагает, что ее психологическая странность станет на пути к возможным отношениям. Рассказ пронизан тонкой комедийной линией наряду с поисками героини самой себя. Грейс страстно увлечена числами и счетом. Она считает буквы в словах, шаги по дороге к кафе, рисинки в тарелке. Счет ее успокаивает и защищает от страшного мира. Шеймус приходит в ее жизнь случайно, и поначалу принимает ее необычность, а позже начинает настаивать на лечении, что ставит героиню перед крайне непростым выбором… 4. «Удачи!» Мэтью Квик Мэтью Квик специализируется на маргиналах. Бартоломео, которого высмеивали в школе за то, что он «отсталый», живет со своей матерью все свои 38 лет. Когда она умирает, ему приходится начинать самостоятельную жизнь, в чем ему немного помогает местный священник, страдающий биполярным расстройством. Бартоломео влюбляется в психологически-травмированную библиотекаршу и вместе с ней совершает путешествие, чтобы встретить своего отца. Кстати, роман составлен в форме писем к Ричарду Гиру. 5. «Серебристый луч надежды» Мэтью Квик Самый известный и дебютный роман этого же писателя, прославившийся благодаря экранизации с Робертом Де Ниро. Роман повествует о попытках Пэта наладить отношения с женой после выписки из психиатрической клиники. В отличие от фильма, у Пэта нет маниакально-депрессивного психоза, однако есть несколько проблем. Так же, как и у Тиффани, которая находит что-то особенное в Пэте и добивается его упорно и изобретательно. 6. «Любовные дневники Джулии» Павел Працкевич Описывать сюжет книги можно, но нужно ли? Особенность книги не столько в сюжете, сколько в мыслях и чувствах главной героини. Она встретит своего «главного героя» плача на коврике под его дверью, и полюбит. А ему понадобиться время. Будет ли Джулия «ждать у моря погоды» или поможет своему соседу полюбить её? Накал чувств и переживаний, в котором каждая девочка, девушка, женщина найдет себя. 7. «Норвежский лес» Харуки Мураками Любопытно, что много книг из этого списка были воплощены на экране. Противоречивые и трудные любовные истории приобретают совершенно иной оттенок в кино, чем на бумаге. Роман чем-то напоминает историю Дэниела Мартина. Друг Тоору совершает самоубийство в 19, и теперь главный герой начинает влюбляться в его девушку – прекрасную и хрупкую, но психологически травмированную Наоко. Роман позволяет читателю узнать о скучной жизни японского студента и, одновременно с этим, сопереживать трогательной истории любви. 8. «До встречи с тобой» Джоджо Мойес Главные герои никогда бы не искали себе пару в Интернете на сайте знакомств, но более практичная жизненная необходимость свела их вместе. Луиза ухаживает за Уиллом, который страдает от квадриплегии и готов свести счеты с жизнью. Пускай это очень удобная площадка для романтичных клише, однако Мойес создала трогательную и очень настоящую историю непростых взаимоотношений, с тонкой жизнеутверждающей ноткой. 9. «Горгулья» Эндрю Дэвидсон Мужчина ужасно изуродован ожогами в результате автокатастрофы. Марианн, скульптор, очевидно страдающая психологическими проблемами, приходит его навестить и, в последствие, ухаживать за больным. Но это не «Английский пациент». Наши главные герои уже встречались, но не где-нибудь, а в прошлой жизни, и лишь Марианн знает об этом. И в романе переплетаются две истории: современность и средневековая легенда. Сверхъестественная любовная привязанность загадочной Марианн делает эту книгу необыкновенной и незабываемой. 10. «До скорой встречи» Лори Франкел Всем, кто общался с Сири на Iphone, потребуется немного воображения чтобы понять предпосылки этой истории – о восстановление онлайн-личности из записей социальных сетей после смерти их владельцев. После того, как Сэм запрограммировал Skype-версию бабушки Мередит, они вдвоем начинают бизнес по «воскрешению» умерших. Неожиданный поворот немного предсказуем, но увлекательный и легкий роман оставит неизгладимое впечатление и заставит о многом подумать после того, как вы отложите носовые платки.

 17.4K
Интересности

Почему пираты носят серьги в ушах?

Традиционно морякам позволялось носить серьгу в ухе после первого пересечения экватора или после того, как они обогнули мыс Горн. Многие из них верили, что серьга — это талисман, предохраняющий от морской болезни или не позволяющий её владельцу утонуть. Однако многие пираты носили это украшение и для практической пользы — в случае их смерти серьга становилась оплатой транспортировки к родным для того, чтобы их нормально похоронили. А пираты, отвечавшие за стрельбу из пушек, находили им ещё более банальное применение — серьги служили им ушными затычками во время громкого выстрела.

 17.1K
Искусство

Квадрат Малевича

Всем известен и не дает покоя вот уже много лет "Черный квадрат" Малевича. "Чёрный квадрат" – это самое известное произведение Казимира Малевича, созданное в 1915 году. Оно представляет собой полотно размером 79,5 на 79,5 сантиметров, на котором изображён чёрный квадрат на белом фоне. Это, безусловно, было огромным шагом в новое искусство – русский авангард. На самом деле вариантов «черного квадрата» было несколько, а точнее, четыре. Все они были развитием одной темы. Естественно, они отличны друг от друга оттенком, рисунком, фактурой. Малевич как художник-авангардист был новатором и постоянно экспериментировал в живописи. Он всегда был оригинален, и его квадрат – это особое восприятие мира и необычное выражение творчества. Он мог расположить на плоскости простые геометрические фигуры, в которых любой человек мог разглядеть крестьян в поле или нечто, похожее на фигуры людей. Казалось бы, что может быть проще: черный квадрат на белом фоне. Каждый из нас может сотворить такое произведение. Но эта картина таит в себе загадку. "Черный квадрат" до сих пор притягивает к себе ученых, художников и является неким символом русского авангарда. Говорят, что картина Малевич – это результат сложной работы. Присмотревшись к черному квадрату, возможно, каждый увидит его по-своему. Но сам художник считал, что "Черный квадрат" – это вершина всего. Он написал много теоретических работ, где связывал свое произведение с космогонией. В настоящее время в России находятся четыре работы Малевича из серии «Черный квадрат», в Москве и Санкт-Петербурге. В Третьяковской галерее – два, по одному в Эрмитаже и Русском музее. И на сегодняшний день этот великое произведение искусства является загадкой для всего человечества. Даже сам автор провел много времени в раздумьях о созданной работе, и, возможно, только ему понятен истинный смысл картины. На какое восприятие и понимание был рассчитан "Черный квадрат" - не знает никто.

 16.2K
Психология

Ваша кошка Вас не ценит...

1. Острый психоз — Вы говорите с кошкой. 2. Острый галлюцинаторный психоз — Вы говорите с несуществующей кошкой. 3. Паранойя — Вы боитесь сболтнуть лишнего при кошке. 4. Шизофрения — Кошка говорит внутри Вас. 5. Неврастения — Вы жалуетесь кошке, кошка молчит, Вас игнорирует, и Вам это кажется совершенно невыносимым. 6. Маниакально-депрессивный психоз — ваша кошка Вас не ценит.

 14.8K
Интересности

Почему собаки не любят кошек?

В отношениях между собакой и кошкой понятие «любит - не любит» не имеет смысла. Собака как представитель семейства псовых и хищник считает всех, кто не принадлежит к этому семейству, объектом для охоты. Да и тех, кто принадлежит, – тоже. Она охотится, преследуя, загоняя жертву. К кошке собака бросается из-за взыгравшего охотничьего инстинкта и любопытства. Она и кусать-то ее не собирается, понюхать-разузнать надо. Кошка начинает убегать, т.к. как представитель семейства кошачьих не любит контактов. А может и не убегать, а полоснуть когтями по нежному собачьему носу, тогда контакт тоже не состоится. А вот если кошка попадется на глаза собачьей стае, тогда ее могут спасти только ноги. Собака – животное стайное, охотничий инстинкт в стае принимает гипертрофированные, организованные формы. Тогда кошка – объект охоты, и таковым имеет шанс стать не только кошка.

 12.2K
Интересности

Истории на дорожку №24

Почему я понимаю, что полностью нацию ненавидеть нельзя Чечня. 1997 год. Война. Шли ожесточенные бои за победу. Кто хотел отделиться, кто мстил за убитых близких, кто воевал во имя Бога, а правительство России хотело сохранить свою целостность, заодно показывая всему миру свою боевую мощь. Мне было 6 лет, жили мы в подвалах, так как там и безопасно, и, в принципе, больше негде жить. Каждый день с утра до вечера были бомбежки. Хочу рассказать про одну бомбу, которая не взорвалась. Брошена она была, как и остальные десятки бомб, в село, даже не зная, куда она упадет. Через пару домов от нашего подвала, в дом через шиферную крышу влетела та, что не взорвалась. После обнаружили на ней надпись: "Помог чем смог. Саша". Из нее был вытащен запал. Тогда я и понял, что держать злобу на всю нацию - глупо. ***** Меняли входную верь. Монтажники: 2 парня, один лет под 40, матерый такой, в наколках, а второй молодой, лет 25, видимо стажер. Дверь по размерам не подходила, поэтому пришлось долбить кусок стены. На звук перфоратора, усиленного подъездным эхом, выскочила соседка-бабушка, и давай причитать, мол, одолели, треклятые, тыры-пыры. Который поопытнее вежливо, но лаконично говорит: - Не обессудь, мать, работа такая. Скоро закончим. Иди домой, пылищи вокруг вон сколько. Но бабка уже увидела простор для коммуникаций и в ситуацию входить не желала: - Ироды, весь день житья не даете! Уважили бы возраст! Сталина на вас нет! Мастер молча закатывает половину рукава. На руке красуется мужественный профиль Иосифа Виссарионовича. - Ну как это нет? Вот он, родненький. Стояли потом втроем, ржали) ***** Стою на светофоре. Со мной, по соседней полосе, равняется красный "Форд С-max". За рулём сидит блондинка лет тридцати. На капоте, возле дворников лежит грязный кошелёк. Начинаю деликатно сигналить, чтобы привлечь её внимание, - ноль эффекта. Открываю окно: - Девушка, у вас кошелёк на капоте. - Чего? - Кошелёк на капоте, говорю. - Ооо! Выскакивает из машины, глаза округляются ещё больше. Хватает его, прыгает в машину и на прощание из окна кричит мне: - Спасибо вам огромное! Я его неделю назад потеряла, думала, что украли! И уезжает... ***** Забежал в туалет перед зачетом. Собираюсь уже выходить, но вдруг слышу из кабинки: "Твою мать!! Что ж делать!? Даже отчетов нет под рукой!!" Понимаю, что кому-то срочно понадобилась бумага. К счастью, в моей сумке завалялись столь необходимые полметра. Просовываю под дверь, слышу: "Спасибо! Погоди, не уходи пока". Спустя минуту выходит препод, который должен принимать зачет. Не успевая застегнуть штаны, говорит: "Давай зачетку". Черт дернул выпалить: "Разве бумаги не хватило?" "Дурень, я тебе зачет поставлю за спасение!" Всем удачной сессии))) ***** Недавно, стою я на остановке. Рядом со мной подростки. И вот один мальчик уже минут 5 прыгает на месте и приговаривает: - Мне жарко, жарко, жарко! Ууух, как палит солнце. Жарко мне! Рядом с ним девочка стоит. Смотрит она на него как на дебила, смотрит и спрашивает: - Самовнушение? - Ага. Минуты через 2 уже вся компания прыгала и стучала зубами, что им жарко.

 7.1K
Наука

Что будет, если черная дыра встретится с черной дырой из антивещества?

Что будет, если запустить черную дыру в черную дыру из антивещества? Обе уничтожатся? Безумный мысленный эксперимент, на первый взгляд, но что нам мешает теоретизировать? Все началось с того, что Фрейзер Кейн с UniverseToday вслух подумал о том, как можно было бы уничтожить черную дыру. Его рассуждения любопытны не в меру. Он предположил кучу безумных идей: обстрелять ее ракетами, лазером, столкнуть в нее планеты. Ничего не поможет, черная дыра станет больше и злее. Выходит, единственный способ победить черную дыру, — это сидеть сложа руки и ждать, пока она рассосется. Но это бесполезно, если она засосет вас, поэтому придется перебирать варианты дальше. Фрейзер Кейн предложил антивещество и отклонил его как еще один безнадежный и бессмысленный способ накормить галактическое чудовище. Но подожди, скажете вы, разве антивещество это не противоположность обычному веществу? Разве если сложить отрицательно число с положительным, они не компенсируют друг друга? Почему нельзя просто накачать антивещества в обычную черную дыру и не поделить ее на ноль? Антивещество — это практически то же самое, что и обычное вещество, только все в ней наоборот. Электрический заряд, направление спина, конфигурация всех субчастиц, которые ее составляют. Все наоборот, кроме массы. Антиэлектрон обладает такой же массой, что и электрон. И вот здесь нам стоит задуматься. При столкновении равных количеств вещества и антивещества, они аннигилируют. Но не исчезают. Они превращаются в чистую энергию. Как завещал нам Эйнштейн, масса и энергия — это просто разные аспекты одного и того же. Вы можете превратить массу в энергию и превратить энергию в массу. Черные дыры превращают все, как материю, так и энергию, в еще больше черной дыры. Представим, как обычная и необычная черные дыры с одинаковыми массами сталкиваются вместе. Обе они должны аннигилировать и превратиться в чистую энергию. Конечно, гравитация черной дыры настолько велика, что ничто, даже свет, не может ее покинуть. Поэтому вся энергия моментально превратится в еще большую черную дыру. Хотите еще больше черной дыры? Добавьте в нее больше всякого. Если два этих объекта объединятся, новая черная дыра будет обладать удвоенной массой. Кроме того, создание черной дыры из антивещества будет чрезвычайно дорогим. Антивещество производится в ускорителях частиц, протоны разгоняются в гигантском кольце почти до скорости света, а затем сталкиваются друг с другом. Коллективный импульс частиц превращается в массу по известной формуле Эйнштейна E = mc^2. Каждое столкновение порождает горстку крошечных частиц, которые можно собрать и удерживать в магнитном поле, не давая им аннигилировать. Согласно NASA, создание одного грамма антиводорода стоит порядка 62,5 триллиона долларов: это самый дорогой материал, который мы можем создать на Земле. Все может быть еще дороже. Возможно, Большой адронный коллайдер способен порождать крошечные черные дыры (хотя ни одной пока так и не видели). Если физикам удастся совладать с математикой, они смогут создать микроскопическую черную дыру из антивещества, сталкивая вместе частицы антиводорода. Стоимость такого процесса затмит стоимость производства самого антивещества. В общем, пока лекарства от черных дыр в этой Вселенной не придумали. Кроме времени. Времени боятся даже черные дыры.

 6.7K
Наука

Что такое время с точки зрения физики – иллюзия или реальность?

Большинство физиков считает, что время является фундаментальной иллюзией, но физик-теоретик Ли Смолин бросает вызов этому ортодоксальному взгляду. В своей дискуссии с нейробиологом из Университета Дюка Уорреном Меком, Ли Смолин из канадского Института теоретической физики настаивает на том, что время реально. «Время имеет первостепенное значение», говорит он, «и наш опыт переживания реальности в настоящем моменте – это не иллюзия, но глубочайший ключ к пониманию фундаментальной природы реальности, который у нас есть». Смолин рассказывает, что его путь к этому суждению был непростым. Прежде, как и большинство физиков, он считал, что время субъективно и иллюзорно. Согласно общей теории относительности Альберта Эйнштейна, время – это просто другое измерение пространства, по которому можно двигаться в обоих направлениях, и наше человеческое восприятие моментов реальности, которые движутся последовательно и непрерывно, существует исключительно в нашей голове. Однако со временем Смолин пришёл к выводу, что время не только реально, но даже может стать ключом к пониманию законов природы. «Если законы природы лежат вне времени, они необъяснимы», говорит он. «Если некий принцип просто существует, он необъясним. Если мы хотим понять его… то принцип должен эволюционировать, изменяться, быть подверженным действию времени». Смолин признаёт, что у этой идеи есть слабые места, особенно то, что он назвал «дилеммой мета-закона»: Если физические законы подвержены действию времени и постепенно эволюционируют, значит должен существовать некий больший закон, который управляет их эволюцией. Но не будет ли этот закон в таком случае пребывать за пределами времени? Многие физики часто упоминают этот довод в критике работы Смолина. Смолин признаёт, что на текущий момент эта проблема является узким местом, но считает, что у неё есть возможные решения. Смолин и Мек участвуют в обсуждении последствий этой идеи, включая те, которые имеют значение для нашего понимания человеческого сознания и свободы воли. Одно из следствий идеи, что время является иллюзией, заключается в том, что наше будущее, в таком случае, также определено, как и наше прошлое. «Если полагать, что будущее уже определено, тогда те вещи, которые наиболее важны для нас, как для человеческих существ, тоже являются иллюзией», говорит Смолин. «Мы по-прежнему стремимся делать выборы в нашей жизни. Это важнейшая часть нашей человечности. Если реальная метафизическая картина – это всего лишь атомы, движущиеся в пустоте, тогда абсолютно ничто не ново и ничто не удивительно – это просто новая перестановка атомов. И это не только утрата ответственности, но и утрата нашего человеческого достоинства».

 6.1K
Наука

12 способов уничтожения Солнечной системы силами людей

Мы, люди, с превеликим удовольствием и мастерством портим собственную планету. Но кто сказал, что мы не можем продолжить делать это в другом месте? В этом списке io9 собрал для вас 12 случайных способов уничтожения или нанесения серьезного ущерба нашей Солнечной системе. Ох, предвкушаю шумные дебаты. Авария на ускорителе частиц Случайно выпустив экзотические формы материи на ускорителе частиц, мы рискуем уничтожить всю Солнечную систему. До строительства Большого адронного коллайдера от CERN, некоторые ученые переживали, что столкновения частиц, созданные высокоэнергетическим ускорителем, могут породить такие гадости, как вакуумные пузыри, магнитные монополи, микроскопические черные дыры или страпельки (капельки странной материи — гипотетической формы материи, похожей на обычную, но состоящей из тяжелых странных кварков). Эти опасения были разбиты научным сообществом в пух и прах и стали не больше чем слухами, распространяемыми некомпетентными людьми, или попытками раздуть сенсацию на пустом месте. Кроме того, отчет 2011 года, опубликованный LHC Safety Assesment Group, показал, что столкновения частиц не представляют никакой опасности. Андерс Сандберг, научный сотрудник Оксфордского университета, считает, что ускоритель частиц едва ли приведет к катастрофе, но отмечает, что если каким-либо образом появятся страпельки, «будет плохо»: «Преобразование планеты, подобной Марсу, в странную материю выпустит часть массы покоя в виде радиации (и расплескивающихся страпелек). Если предположить, что преобразование займет час и выпустит 0,1% как радиацию, светимость составит 1.59*10^34 Вт, или в 42 миллиона больше светимости Солнца. Большая ее часть будет представлена тяжелыми гамма-лучами». Упс. Очевидно, БАК не в состоянии произвести странную материю, но, возможно, какой-нибудь будущий эксперимент, на Земле или в космосе, сможет. Выдвигаются предположения, что странная материя существует под высоким давлением внутри нейтронных звезд. Если нам удастся создать такие условия искусственным путем, конец может настать довольно скоро. Проект звездной инженерии пойдет не по плану Мы могли бы разрушить Солнечную систему, серьезно повредив или изменив Солнце в процессе выполнения проекта звездной инженерии или нарушив планетарную динамику в его процессе. Некоторые футурологи предполагают, что будущие люди (или наши постчеловеческие потомки) могут решить выполнить любое число проектов по звездной инженерии, включая ведение звездного хозяйства. Дэвид Крисвелл из Университета Хьюстон описал звездное хозяйство как попытку контролировать эволюцию и свойства звезды, включая увеличение срока ее жизни, извлечение материалов или создание новых звезд. Чтобы замедлить горение звезды, тем самым увеличив срок ее жизни, звездные инженеры будущего могли бы избавить ее от лишней массы (большие звезды горят быстрее). Но потенциал возможной катастрофы — запредельный. Как и планы по внедрению геоинженерных проектов здесь, на Земле, проекты звездной инженерии могут привести к огромному числу непредвиденных последствий или спровоцировать неконтролируемые каскадные эффекты. К примеру, попытки убрать массу Солнца могут привести к странным и опасным вспышкам или же к опасному для жизни снижению светимости. Также они могут оказать существенное влияние на планетарные орбиты. Провальная попытка превратить Юпитер в звезду Некоторые считают, что было бы неплохо превратить Юпитер в своего рода искусственную звезду. Но в попытке сделать это, мы могли бы уничтожить сам Юпитер, а вместе с ним и жизнь на Земле. В статье в Journal of the British Interplanetary Society астрофизик Мартин Фогг предположил, что мы превратим Юпитер в звезду в рамках первого шага по терраформированию галилеевых спутников. С этой целью будущие люди посеют в Юпитер крошечную первичную черную дыру. Черная дыра должна быть идеально разработана, чтобы не выйти за границы предела Эддингтона (точка равновесия между внешней силой излучения и внутренней силы гравитации). По мнению Фогга, это создаст «достаточно энергии для создания эффективных температур на Европе и Ганимеде, чтобы те стали похожи на Землю и Марс соответственно». Шикарно, если только что-то пойдет не так. Как рассказал Сандберг, поначалу все будет хорошо — но черная дыра может вырасти и поглотить Юпитер во вспышке радиации, которая стерилизует всю Солнечную систему. Без жизни и с Юпитером в черной дыре, в наших окрестностях воцарится полнейшая неразбериха. Нарушение орбитальной динамики планет Когда мы начнем возиться с расположением и массами планет и других небесных тел, мы рискуем нарушить хрупкий орбитальный баланс в Солнечной системе. В действительности, орбитальная динамика нашей Солнечной системы чрезвычайно хрупкая. Было подсчитано, что даже малейшее возмущение может привести к хаотичным и даже потенциально опасным орбитальным движениям. Причина в том, что планеты находятся в резонансе, когда любые два периода находятся в простом численном соотношении (к примеру, Нептун и Плутон имеют орбитальный резонанс 3:1, поскольку Плутон завершает две полных орбиты на каждые три орбиты Нептуна). В результате два вращающихся тела могут влиять друг на друга, даже если находятся слишком далеко. Частые близкие схождения могут привести к тому, что меньшие объекты будут дестабилизированы и сойдут со своих орбиты — и начнется цепная реакция по всей Солнечной системе. Такие хаотичные резонансы, впрочем, могут произойти естественным путем, или же мы спровоцируем их, двигая Солнце и планеты. Как мы уже отметили, есть такой потенциал у звездной инженерии. Перспектива перемещения Марса в потенциально обитаемую зону, которая будет сопряжена с нарушением орбиты с помощью астероидов, может также нарушить орбитальный баланс. С другой стороны, если мы построим сферу Дайсона из материалов Меркурия и Венеры, орбитальная динамика может измениться совершенно непредсказуемым образом. Меркурий (или то, что от него останется) может быть выброшен из Солнечной системы, а Земля окажется в опасной близости к крупным объектам вроде Марса. Плохой маневр варп-двигателя Космический корабль с варп-двигателем — это было бы круто, безусловно, но также невероятно опасно. Любой объект вроде планеты в точке назначения будет подвержен массивным расходам энергии. Известный также как двигатель Алькубьерре, варп-двигатель однажды может заработать, генерируя пузыри отрицательной энергии вокруг себя. Расширяя пространство и время за кораблем и сжимая перед ним, такой двигатель может разогнать судно до скоростей, не ограниченных скоростью света. К сожалению, у такого энергетического пузыря есть потенциал причинять серьезные повреждения. В 2012 году группа ученых решила рассчитать, какой ущерб может принести двигатель такого типа. Джейсон Мейджор с Universe Today объясняет: «Пространство — не пустота между точкой А и точкой Б… нет, оно полно частиц, которые обладают массой (и которые не обладают). Ученые пришли к выводам, что эти частицы могут «прокатываться» по пузырю деформации и сосредотачиваться в регионах перед и за кораблем, а также в самом пузыре. Когда корабль с двигателем Алькубьерре замедляется со сверхсветовой скорости, частицы, собранные пузырем, испускаются в виде энергетических всплесков. Всплеск может быть чрезвычайно энергичным — достаточно, чтобы уничтожить что-то в пункте назначения по курсу корабля. «Любые люди в пункте назначения, — писали ученые, — канут в Лету вследствие взрыва гамма-лучей и высокоэнергетических частиц из-за чрезвычайного голубого смещения частиц переднего региона». Ученые также добавляют, что даже при коротких поездках, будет испускаться столько энергии, что «вы полностью будете уничтожать все, что находится перед вами». И под этим «всем» вполне может быть целая планета. Кроме того, поскольку количество этой энергии будет зависеть от длины пути, потенциально у интенсивности этой энергии нет никакого предела. Прибывающий варп-корабль может принести значительно больше повреждений, чем просто разрушить планету. Проблемы с искусственной червоточиной Использование червоточин для обхода ограничений межзвездных путешествий — это здорово в теории, но мы должны быть очень осторожны, разрывая пространственно-временной континуум. Еще в 2005 году иранский физик-ядерщик Мухаммад Мансурьяр изложил схему создания проходимой червоточины. Произведя достаточное количество эффективной экзотической материи, мы могли бы теоретически пробить дыру в космологической ткани пространства-времени и создать короткий путь для космического аппарата. Документ Мансурьяра не указывает на негативные последствия, но о них говорит Андерс Сандберг: «Во-первых, горловины червоточины требуют массы-энергии (возможно, отрицательной) в масштабах черной дыры такого же размера. Во-вторых, создание петель времени может привести к тому, что виртуальные частицы станут реальными и разрушат червоточину в энергетическом каскаде. Вероятно, это плохо закончится для окружения. Кроме того, разместив один конец червоточины в Солнце, а другой где-то еще, вы можете переместить и его, или облучить всю Солнечную систему. Разрушение Солнца плохо скажется на нас всех. А облучение, опять же, стерилизует всю нашу систему. Навигационная ошибка двигателя Шкадова и катастрофа Если мы захотим переместить нашу Солнечную систему в далеком будущем, мы рискуем полностью ее уничтожить. В 1987 году русский физик Леонид Шкадов предложил концепцию мегаструктуры, «двигатель Шкадова», которая буквально может отвезти нашу Солнечную систему вместе со всей ее начинкой к соседней звездной системе. В будущем это может позволить нам отказаться от старой умирающей звезды в пользу более молодой. Двигатель Шкадова в теории очень прост: это просто колоссальное дугообразное зеркало с вогнутой стороной, обращенной к Солнцу. Строители должны разместить зеркало на произвольном расстоянии, где гравитационное притяжение Солнца будет уравновешиваться исходящим давлением его излучения. Зеркало, таким образом, станет стабильным статическим спутником в равновесии между буксиром тяжести и давлением солнечного света. Солнечная радиация будет отражаться от внутренней изогнутой поверхности зеркала обратно к Солнцу, подталкивая нашу звезду ее же собственным светом — отраженная энергия будет производить крошечную тягу. Так устроен двигатель Шкадова, и человечество отправится покорять галактику вместе со звездой. Что может пойти не так? Да все. Мы можем прогадать и рассеять Солнечную систему по космосу или вовсе столкнуться с другой звездой. Отсюда рождается интересный вопрос: если мы разовьем способность перемещаться между звездами, мы должны понять, как управлять множеством небольших объектов, расположенных в дальних пределах Солнечной системы. Нам придется быть осторожными. Как говорит Сандберг, «дестабилизировав пояс Койпера или облако Оорта, мы получим множество комет, которые обрушатся на нас». Привлечение злобных инопланетян Инопланетяне Если сторонники поисков внеземной жизни добьются, чего ищут, мы успешно передадим сообщения в космос, из которых станет понятно, где мы и на что способны. Разумеется, все инопланетяне должны быть добрыми. Возвращение мутировавших зондов фон Неймана Скажем, мы отправим флот экспоненциально самовоспроизводящихся зондов фон Неймана колонизировать нашу галактику. Если предположить, что они будут очень плохо запрограммированы или кто-то намеренно создаст эволюционирующие зонды, в случае длительной мутации они могут превратиться в нечто совершенно злобное и недоброжелательное по отношению к своим создателям. В конце концов, наши умные кораблики вернутся, чтобы разорвать нашу Солнечную систему, высосать все ресурсы или «убить всех человеков», положив конец нашей интересной жизни. Инцидент с межпланетной серой слизью Самовоспроизводящиеся космические зонды могут существовать также в значительно меньших размерах и быть опасными: экспоненциально воспроизводящиеся наноботы. Так называемая «серая слизь», когда неконтролируемый рой нанороботов или макроботов потребит все планетарные ресурсы, чтобы создать больше копий, не будет ограничиваться планетой Земля. Эта слизь может проскользнуть на борту покидающего гибнущую звездную систему корабля или вообще появиться в космосе как часть мегаструктурного проекта. Оказавшись в Солнечной системе, она может превратить все в кашу. Буйство искусственного сверхинтеллекта Одной из опасностей создания искусственного сверхинтеллекта является потенциал не только уничтожить жизнь на Земле, но и распространиться в Солнечную систему — и за ее пределы. Часто приводится в пример сценарий со скрепками, когда плохо запрограммированный ИСИ преобразует всю планету в скрепки. Вышедший из-под контроля ИСИ не обязательно будет делать скрепки — возможно, для достижения наилучшего эффекта потребуется также производство бесконечного числа компьютерных процессоров и превращения всей материи на земле в полезный компьютер. ИСИ даже может разработать мета-этический императив распространения своих действий по всей галактике.

Стаканчик

© 2015 — 2024 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store