В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету! И вот в поисках окон, выходящих на север, кровель XVIII столетия, голландских мансард и дешевой квартирной платы люди искусства набрели на своеобразный квартал Гринич-Виллидж. Затем они перевезли туда с Шестой авеню несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали «колонию». Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома. Джонси — уменьшительное от Джоанны. Одна приехала из штата Мэн, другая — из Калифорнии. Они познакомились за табльдотом одного ресторанчика на Восьмой улице и нашли, что их взгляды на искусство, цикорный салат и модные рукава вполне совпадают. В результате и возникла общая студия. Это было в мае. В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Ист-Сайду этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу. Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома. Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей вызвал Сью в коридор. — У нее один шанс... ну, скажем, против десяти, — сказал он, стряхивая ртуть в термометре. — И то, если она сама захочет жить. Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика. Ваша маленькая барышня решила, что ей уже не поправиться. О чем она думает? — Ей... ей хотелось написать красками Неаполитанский залив. — Красками? Чепуха! Нет ли у нее на душе чего-нибудь такого, о чем действительно стоило бы думать, — например, мужчины? — Мужчины? — переспросила Сью, и ее голос зазвучал резко, как губная гармоника. — Неужели мужчина стоит... Да нет, доктор, ничего подобного нет. — Ну, тогда она просто ослабла, — решил доктор. — Я сделаю все, что буду в силах сделать как представитель науки. Но когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной силы лекарств. Если вы сумеете добиться, чтобы она хоть один раз спросила, какого фасона рукава будут носить этой зимой, я вам ручаюсь, что у нее будет один шанс из пяти вместо одного из десяти. После того, как доктор ушел, Сью выбежала в мастерскую и плакала в японскую бумажную салфеточку до тех пор, пока та не размокла окончательно. Потом она храбро вошла в комнату Джонси с чертежной доской, насвистывая рэгтайм. Джонси лежала, повернувшись лицом к окну, едва заметная под одеялами. Сью перестала насвистывать, думая, что Джонси уснула. Она пристроила доску и начала рисунок тушью к журнальному рассказу. Для молодых художников путь в Искусство бывает вымощен иллюстрациями к журнальным рассказам, которыми молодые авторы мостят себе путь в Литературу. Набрасывая для рассказа фигуру ковбоя из Айдахо в элегантных бриджах и с моноклем в глазу, Сью услышала тихий шепот, повторившийся несколько раз. Она торопливо подошла к кровати. Глаза Джонси были широко открыты. Она смотрела в окно и считала — считала в обратном порядке. — Двенадцать, — произнесла она, и немного погодя: — одиннадцать, — а потом: — «десять» и «девять», а потом: — «восемь» и «семь» — почти одновременно. Сью посмотрела в окно. Что там было считать? Был виден только пустой, унылый двор и глухая стена кирпичного дома в двадцати шагах. Старый-старый плющ с узловатым, подгнившим у корней стволом заплел до половины кирпичную стену. Холодное дыхание осени сорвало листья с лозы, и оголенные скелеты ветвей цеплялись за осыпающиеся кирпичи. — Что там такое, милая? — спросила Сью. — Шесть, — едва слышно ответила Джонси. — Теперь они облетают быстрее. Три дня назад их было почти сто. Голова кружилась считать. А теперь это легко. Вот и еще один полетел. Теперь осталось только пять. — Чего пять, милая? Скажи своей Сьюди. — Листьев. На плюще. Когда упадет последний лист, я умру. Я это знаю уже три дня. Разве доктор не сказал тебе? — Первый раз слышу такую глупость! — с великолепным презрением отпарировала Сью. — Какое отношение могут иметь листья на старом плюще к тому, что ты поправишься? А ты еще так любила этот плющ, гадкая девочка! Не будь глупышкой. Да ведь еще сегодня утром доктор говорил мне, что ты скоро выздоровеешь... позволь, как же это он сказал?.. что у тебя десять шансов против одного. А ведь это не меньше, чем у каждого из нас здесь, в Нью-Йорке, когда едешь в трамвае или идешь мимо нового дома. Попробуй съесть немножко бульона и дай твоей Сьюди закончить рисунок, чтобы она могла сбыть его редактору и купить вина для своей больной девочки и свиных котлет для себя. — Вина тебе покупать больше не надо, — отвечала Джонси, пристально глядя в окно. — Вот и еще один полетел. Нет, бульона я не хочу. Значит, остается всего четыре. Я хочу видеть, как упадет последний лист. Тогда умру и я. — Джонси, милая, — сказала Сью, наклоняясь над ней, — обещаешь ты мне не открывать глаз и не глядеть в окно, пока я не кончу работать? Я должна сдать эти иллюстрации завтра. Мне нужен свет, а то я спустила бы штору. — Разве ты не можешь рисовать в другой комнате? — холодно спросила Джонси. — Мне бы хотелось посидеть с тобой, — сказала Сью. — А кроме того, я не желаю, чтобы ты глядела на эти дурацкие листья. — Скажи мне, когда кончишь, — закрывая глаза, произнесла Джонси, бледная и неподвижная, как поверженная статуя, — потому что мне хочется видеть, как упадет последний лист. Я устала ждать. Я устала думать. Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, — лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев. — Постарайся уснуть, — сказала Сью. — Мне надо позвать Бермана, я хочу писать с него золотоискателя-отшельника. Я самое большее на минутку. Смотри же, не шевелись, пока я не приду. Старик Берман был художник, который жил в нижнем этаже, под их студией. Ему было уже за шестьдесят, и борода, вся в завитках, как у Моисея Микеланджело, спускалась у него с головы сатира на тело гнома. В искусстве Берман был неудачником. Он все собирался написать шедевр, но даже и не начал его. Уже несколько лет он не писал ничего, кроме вывесок, реклам и тому подобной мазни ради куска хлеба. Он зарабатывал кое-что, позируя молодым художникам, которым профессионалы-натурщики оказывались не по карману. Он пил запоем, но все еще говорил о своем будущем шедевре. А в остальном это был злющий старикашка, который издевался над всякой сентиментальностью и смотрел на себя, как на сторожевого пса, специально приставленного для охраны двух молодых художниц. Сью застала Бермана, сильно пахнущего можжевеловыми ягодами, в его полутемной каморке нижнего этажа. В одном углу уже двадцать пять лет стояло на мольберте нетронутое полотно, готовое принять первые штрихи шедевра. Сью рассказала старику про фантазию Джонси и про свои опасения насчет того, как бы она, легкая и хрупкая, как лист, не улетела от них, когда ослабнет ее непрочная связь с миром. Старик Берман, чьи красные глаза очень заметно слезились, раскричался, насмехаясь над такими идиотскими фантазиями. — Что! — кричал он. — Возможна ли такая глупость — умирать оттого, что листья падают с проклятого плюща! Первый раз слышу. Нет, не желаю позировать для вашего идиота-отшельника. Как вы позволяете ей забивать себе голову такой чепухой? Ах, бедная маленькая мисс Джонси! — Она очень больна и слаба, — сказала Сью, — и от лихорадки ей приходят в голову разные болезненные фантазии. Очень хорошо, мистер Берман, — если вы не хотите мне позировать, то и не надо. А я все-таки думаю, что вы противный старик... противный старый болтунишка. — Вот настоящая женщина! — закричал Берман. — Кто сказал, что я не хочу позировать? Идем. Я иду с вами. Полчаса я говорю, что хочу позировать. Боже мой! Здесь совсем не место болеть такой хорошей девушке, как мисс Джонси. Когда-нибудь я напишу шедевр, и мы все уедем отсюда. Да, да! Джонси дремала, когда они поднялись наверх. Сью спустила штору до самого подоконника и сделала Берману знак пройти в другую комнату. Там они подошли к окну и со страхом посмотрели на старый плющ. Потом переглянулись, не говоря ни слова. Шел холодный, упорный дождь пополам со снегом. Берман в старой синей рубашке уселся в позе золотоискателя-отшельника на перевернутый чайник вместо скалы. На другое утро Сью, проснувшись после короткого сна, увидела, что Джонси не сводит тусклых, широко раскрытых глаз со спущенной зеленой шторы. — Подними ее, я хочу посмотреть, — шепотом скомандовала Джонси. Сью устало повиновалась. И что же? После проливного дождя и резких порывов ветра, не унимавшихся всю ночь, на кирпичной стене еще виднелся один лист плюща — последний! Все еще темно-зеленый у стебелька, но тронутый по зубчатым краям желтизной тления и распада, он храбро держался на ветке в двадцати футах над землей. — Это последний, — сказала Джонси. — Я думала, что он непременно упадет ночью. Я слышала ветер. Он упадет сегодня, тогда умру и я. — Да бог с тобой! — сказала Сью, склоняясь усталой головой к подушке. — Подумай хоть обо мне, если не хочешь думать о себе! Что будет со мной? Но Джонси не отвечала. Душа, готовясь отправиться в таинственный, далекий путь, становится чуждой всему земному. Болезненная фантазия завладевала Джонси все сильнее, по мере того, как одна за другой рвались все нити, связывавшие ее с жизнью и людьми. День прошел, и даже в сумерки они видели, что одинокий лист плюща держится на своем стебельке на фоне кирпичной стены. А потом, с наступлением темноты, опять поднялся северный ветер, и дождь беспрерывно стучал в окна, скатываясь с низко нависшей голландской кровли. Как только рассвело, беспощадная Джонси велела снова поднять штору. Лист плюща все еще оставался на месте. Джонси долго лежала, глядя на него. Потом позвала Сью, которая разогревала для нее куриный бульон на газовой горелке. — Я была скверной девчонкой, Сьюди, — сказала Джонси. — Должно быть, этот последний лист остался на ветке для того, чтобы показать мне, какая я была гадкая. Грешно желать себе смерти. Теперь ты можешь дать мне немножко бульона, а потом молока с портвейном... Хотя нет: принеси мне сначала зеркальце, а потом обложи меня подушками, и я буду сидеть и смотреть, как ты стряпаешь. Часом позже она сказала: — Сьюди, я надеюсь когда-нибудь написать красками Неаполитанский залив. Днем пришел доктор, и Сью под каким-то предлогом вышла за ним в прихожую. — Шансы равные, — сказал доктор, пожимая худенькую, дрожащую руку Сью. — При хорошем уходе вы одержите победу. А теперь я должен навестить еще одного больного, внизу. Его фамилия Берман. Кажется, он художник. Тоже воспаление легких. Он уже старик и очень слаб, а форма болезни тяжелая. Надежды нет никакой, но сегодня его отправят в больницу, там ему будет покойнее. На другой день доктор сказал Сью: — Она вне опасности. Вы победили. Теперь питание и уход — и больше ничего не нужно. В тот же день к вечеру Сью подошла к кровати, где лежала Джонси, с удовольствием довязывая ярко-синий, совершенно бесполезный шарф, и обняла ее одной рукой — вместе с подушкой. — Мне надо кое-что сказать тебе, белая мышка, — начала она. — Мистер Берман умер сегодня в больнице от воспаления легких. Он болел всего только два дня. Утром первого дня швейцар нашел бедного старика на полу в его комнате. Он был без сознания. Башмаки и вся его одежда промокли насквозь и были холодны, как лед. Никто не мог понять, куда он выходил в такую ужасную ночь. Потом нашли фонарь, который все еще горел, лестницу, сдвинутую с места, несколько брошенных кистей и палитру с желтой и зеленой красками. Посмотри в окно, дорогая, на последний лист плюща. Тебя не удивляло, что он не дрожит и не шевелится от ветра? Да, милая, это и есть шедевр Бермана — он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист. * * * Автор — непревзойденный мастер новелл, Уильям Сидни Портер, также известный как О'Генри.
Читайте также
19 жестких «надо», которые ведут вас к успеху, от Дэна Вальдшмидта
1. Вам надо сделать звонок, который боитесь сделать. 2. Вам надо вставать раньше, чем хотите. 3. Вам надо отдавать больше, чем получаете взамен. 4. Вам надо заботиться о других больше, чем они заботятся о вас. 5. Вам надо бороться, даже когда истекаете кровью и усыпаны ранами. 6. Вам надо рисковать, когда кажется, что лучше поостеречься. 7. Вам надо возглавлять, когда за вами еще никто не следует. 8. Вам надо вкладываться в себя, даже если никто другой этого не делает. 9. Вам надо выглядеть глупцом, когда ищете ответы на свои вопросы. 10. Вам надо оттачивать детали, когда проще отмахнуться от них. 11. Вам надо добиваться результата, когда есть возможность найти отговорки. 12. Вам надо находить собственные объяснения, даже когда соглашаетесь с доводами других. 13. Вам надо допускать ошибки и выглядеть по-идиотски. 14. Вам надо пробовать, ошибаться и пробовать снова. 15. Вам надо бежать быстрее, даже если дышать уже сложно. 16. Вам надо быть добрым даже к тому, кто был жесток по отношению к вам. 17. Вам надо укладываться в сроки, которые кажутся безрассудными, и добиваться результатов, которых никто ранее не добивался. 18. Вам надо нести ответственность за свои действия, даже когда дела идут плохо. 19. Вам надо продолжать двигаться в выбранном направлении, не обращая внимания на преграды впереди. Вам надо справляться с трудными делами. Это дела, которых другие избегают. Дела, что пугают вас. Дела, от которых поневоле задумаешься, надолго ли хватит сил, чтобы их продолжать. Это то, что определяет, кем вы являетесь. То, что отличает жизнь посредственности от жизни крайне успешного человека. Жестких дел избегать проще всего. Отговорки, почему это не подходит для вас, находятся сами собой. Как обычные люди добиваются удивительных успехов? Простое объяснение ― они берутся за трудные дела, на которые у более умных, богатых и квалифицированных людей не хватает мужества или безрассудства. Хватайтесь за сложные поступки. Вы удивитесь, насколько вы изумительный человек.
100 советов фотографу от Эрика Кима
Эрик Ким называет себя международным стрит-фотографом. Он живет в Лос-Анджелесе, снимает незнакомцев на улицах с очень близкого расстояния и во всех интервью делится нехитрыми секретами. Кому-то этот список покажется многословным, но для начала убедитесь, что применяете на практике эти полезные советы. 1. То, что у кого-то дорогая камера, еще не значит, что он — хороший фотограф. 2. Всегда снимайте в RAW. Всегда. 3. Объективы с постоянным фокусным расстоянием помогают научиться лучше фотографировать. 4. Редактирование снимков — уже само по себе искусство. 5. «Правило третей» работает в 99% случаев. 6. Макрофотография — не для всех. 7. Ультрафиолетовый фильтр может заменить и крышку объектива. 8. Выходите и фотографируйте вместо того, чтобы часами сидеть на фотофорумах в интернете. 9. Найдите красоту в повседневном, и вы — победитель. 10. Пленка не лучше цифры. 11. Цифра не лучше пленки. 12. Не существует «волшебных» камер или объективов. 13. Лучшие объективы не создадут вам лучших фотографий. 14. Меньше времени тратьте, рассматривая работы других людей, а больше снимайте сами. 15. Не берите зеркалку на вечеринки. 16. Девушки западают на фотографов. 17. Преобразование снимка в черно-белый не сделает его автоматически «художественным». 18. Люди не доверяют вашей работе, если вы говорите, что обрабатываете снимки в Photoshop. Лучше говорить, что проявляете их в «цифровой лаборатории». 19. Незачем фотографировать всё подряд. 20. Храните как минимум две резервные копии всех снимков. Как говорится, два — это один, одного нет вовсе. 21. Выкиньте плечевой ремень, пользуйтесь ручным. 22. Подойдите ближе. Зачастую это улучшит результат. 23. Будьте участником, а не любопытствующим. 24. Присядьте. Частенько такой кадр выглядит интереснее. 25. Меньше беспокойтесь о технических тонкостях — концентрируйтесь на композиции снимка. 26. Если заклеить все блестящие эмблемы на камере черной изолентой, вы будете привлекать куда меньше внимания. 27. Всегда недодерживайте кадр на 2/3 стопа, если снимаете при открытом дневном освещении. 28. Чем больше вы фотографируете, тем лучше результаты. 29. Не бойтесь делать несколько снимков одной и той же сцены с разной экспозицией, углом, глубиной резкости. 30. Показывайте только свои лучшие снимки. 31. Компакт — это тоже камера. 32. Участвуйте в фотофорумах в интернете. 33. Оценивайте работу других. 34. Думайте до того, как нажать на кнопку спуска затвора. 35. Хорошая фотография не нуждается в пояснениях (хотя основная информация нередко сопровождает изображение). 36. Спиртное и фотосъемка — плохой коктейль. 37. Вдохновляйтесь работами мастеров фотографии, но не поклоняйтесь им. 38. Зерно прекрасно. 39. Забросьте фоторюкзак и возьмите сумку. Доставать камеру и объективы станет гораздо проще. 40. Простота — вот ключевой секрет. 41. Фотография — это «рисование светом». Сделайте свет своим помощником. 42. Найдите свой стиль в фотографии и придерживайтесь его. 43. Для обработки второй монитор — замечательная штука. 44. Silver EFEX pro лучше всего преобразует фото в черно-белое. 45. Носите свою камеру с собой повсюду. Да, повсюду. 46. Не позволяйте фотографии мешать вам наслаждаться жизнью. 47. Не «балуйте» свою камеру, используйте ее по максимуму. 48. Делайте честные снимки. 49. Снимайте уверенно. 50. Сопоставление — лучший друг фотографии. 51. Печатайте свои снимки большим форматом. Они доставят вам удовольствие. 52. Дарите фотографии друзьям. 53. Дарите их прохожим. 54. Не забывайте об обрамлении. 55. Печать в фотосервисе [у автора — Costco] дешева и дает неплохие результаты. 56. Выходите на улицу фотографировать с друзьями. 57. Вступите в фотоклуб или организуйте его сами. 58. Фотография — отличный подарок. 59. Фотосъемка прохожих щекочет нервы. 60. Непринужденный > Постановочный. 61. Естественный свет — лучший свет. 62. 35 мм (в эквиваленте для полного кадра) — лучшее «со всех сторон» фокусное расстояние. 63. Не бойтесь увеличивать ISO, когда это необходимо. 64. Вам не нужно таскать с собой треногу повсюду (чёрт, у меня её вообще нет). 65. Всегда лучше недоэкспонировать, чем переэкспонировать. 66. Фотосъемка бездомных ради стремления к «художественности» — злоупотребление. 67. Лучшие возможности для съемки — там, где меньше всего ожидаете. 68. Снимки всегда более интересны, если в них присутствуют люди. [Животные способны привлечь даже больше внимания.] 69. Photoshop не сможет превратить плохой снимок в хороший. 70. Сейчас каждый — фотограф. 71. Не обязательно лететь в Париж, чтобы сделать хорошие снимки; лучшие места — рядом с вами. 72. Люди с зеркалками, которые для вертикального кадра поворачивают камеру «наплывом» [кнопка спуска затвора] вниз, выглядят глупо. 73. Камеры — инструменты, а не игрушки. 74. С точки зрения композиции фотография и живопись не очень-то различаются. 75. Фотография — это не хобби. Это стиль жизни. 76. Занимайтесь снимками, а не поиском причин их не делать. 77. Будьте оригинальны. Не пытайтесь копировать чужой стиль. 78. Лучшие фотографии рассказывают больше, чем ожидает зритель. 79. Камера иного цвета, чем черный, привлекает слишком много внимания. 80. Чем больше оборудования вы носите с собой, тем меньше удовольствия получаете от фотографии. 81. Хороший автопортрет снять намного сложнее, чем кажется. 82. Смех всегда проявляет в снимке истинный характер человека. 83. Не возбуждайте подозрений при съемке — «маскируйтесь под местность». 84. Пейзажная фотография может со временем наскучить. 85. Наслаждайтесь съемкой. 86. Никогда не удаляйте снимки. 87. Будьте вежливы, снимая людей и события. 88. Снимая людей на улице, проще пользоваться широкоугольником, чем телеобъективом. 89. Путешествие и фотография — отличная пара. 90. Учитесь читать гистограмму. 91. Шумный снимок лучше смазанного. 92. Не бойтесь фотографировать в дождь. 93. Учитесь пользоваться моментом, а не бесконечно стремиться к идеалу. 94. Не занимайтесь фотосъемкой на пустой желудок. 95. Фотографируйте — и узнаете много нового о себе. 96. Не прячьте ваши снимки — делитесь ими с миром. 97. Не бросайте фотографировать. 98. Фотография — больше чем просто получение снимков, это философия жизни. 99. Ловите решающий момент. 100. Напишите свой собственный список.
Подборка блиц-фактов №38
Ядро кометы на 95% состоит изо льда. Самый крупный рубин весит более 7 кг. Лён цветет всего пол дня. Компания "Porsche" выпускает тракторы. У змей 2 половых члена. У собак по 4 пальца на задних лапах и по 5 на передних. Жевательная резинка, если ее старательно жевать, за час сжигает 11 калорий. С 21:00 до 23:00 происходит наиболее полный отдых ума и нервной системы. Пчелиная матка откладывает до 1500 яиц в сутки. Существует растение под названием "цветок смеха". Оно вызывает беспричинный смех на некоторое время. В озеро Байкал впадает 336 рек, а вытекает только одна - Ангара. На Эйфелевой башне каждые 7 лет полностью обновляют краску. Употребление чистой воды вместо других напитков способствует похудению. Сумма чисел на рулетке равна 666. Муравей может упасть с крыши небоскреба безо сякого для себя вреда.
Как художественная литература влияет на наше сознание?
Научный журналист Николас Карр написал эссе, в котором собрал информацию о том, как наш мозг воспринимает художественную литературу и какое влияние она оказывает на наше сознание. Исследователи университета Вашингтона в Сент-Луисе с помощью сканирования мозга решили изучить его активность во время чтения художественной литературы. Они выяснили, что «читатели мысленно симулируют каждую ситуацию, с которой сталкиваются в истории». Мозг задействует те же нейроны, которые повторяют описываемые действия в реальной жизни: если герой кладет на стол карандаш, то в мозгу читателя активизируются участки мозга, отвечающие за контроль мускулов, а когда персонаж проходит через открытую дверь, возбуждаются зоны, контролирующие навигацию и пространственное ориентирование. Мозг читателя — не просто зеркало. Действия, происходящие в книге, переплетаются с его опытом и уже полученными знаниями. Каждый читатель создает свой собственный мир и обживается в нем — как если бы он был реален. В 2009 году в университете Торонто был проведен эксперимент, создатели которого хотели объяснить, как сильно могут эмоции, вызванные литературой, изменить личность читателя. Исследователи отобрали 166 студентов и предложили им пройти стандартный тест, описывающий личность и учитывающий такие характеристики, как общительность, добросовестность и уступчивость. После этого одной группе респондентов дали прочитать рассказ Чехова «Дама с собачкой», а контрольной группе представили только краткое содержание того же произведения, вычищенное от литературного языка. После этого обеим группам снова предложили пройти тест. Выяснилось, что результаты людей, прочитавших оригинальный текст, изменились куда сильнее, чем результаты контрольной группы — а эффект был обусловлен эмоциональным откликом от рассказа. Что интересно, все читатели изменились немного по-разному. В сознании читателя каждая книга переписывается заново, и само сознание также переписывается книгой. В 2013 году Новая школа социальных исследований опубликовала в журнале Science статью, в которой объяснялось, как художественная литература может усилить человеческую «теорию сознания», возможность понимать чужие чувства и мысли. «Литература — не просто симуляция социального опыта, — рассказал один из ученых Дэвид Комер Кидд газете Guardian, — это и есть социальный опыт».
Ничто не оригинально
Ничто не оригинально. Заимствуй все, что питает твое воображение. Впитывай в себя старые и новые фильмы, музыку и книги, картины и фотографии, поэмы, мечты, случайные разговоры, архитектуру, мосты, уличные знаки, деревья, облака, водоемы, свет и тени. Выбирай и заимствуй только те вещи, которые находят отклик в твоей душе. Действуя таким образом, твоя работа и заимстовования будут подлинны. Подлинность бесценна; оригинальности не существует. И не беспокойся о сокрытии собственного заимствования — радуйся, если тебе это нравится. И всегда помни, что сказал Жан-Люк Годар: “Не важно откуда берешь — важно, куда ты это приносишь.” Джим Джармуш
Великий обманщик, который 12 лет дурачил церковь
Родившийся в 1854 г. в Марселе Лео Таксиль, несмотря на воспитание в иезуитском монастыре, с детства отличался озорством и вольнодумством. Когда ему было 19 лет, город захлестнула паника. Все рассказывали про акул, разорявших местные гавани, в газетах печатались жуткие рассказы чудом спасшихся рыбаков, купальщики покинули пляжи. По просьбе муниципалитета военные отправили вооруженную экспедицию, но и следов акул не нашли. Оказалось, истерику создал наш юный герой, фальсифицировавший все письма об акулах в газеты. Повзрослев Таксиль стал много писать. Его визитной карточкой были сатирические антирелигиозные памфлеты. В 1879 г. он выпустил книгу «Священный вертеп», в которой рассказал о преступлениях папства почти за 19 веков. За ней последовала серия других обличающих произведений. Клерикалы его ненавидели. И вдруг Таксиль заявил о раскаянии. Он отрекся от своих прежних работ и был вновь принят в лоно католической церкви. Более того, он стал видным религиозным активистом. В то время церковь вела войну с масонством, и Таксиль стал одним из знаменосцев этой войны. В книгах «Дьявол в XIX веке» и «Антихрист, или Происхождение франкмасонства» он обвинял масонов в дьяволопоклонстве, немыслимых извращениях, убийствах и стремлении захватить мировое господство. Основным источником информации для книг стала госпожа Диана Воган – раскаявшаяся жрица масонской ложи. Антимасонская публицистика Таксиля вызвала бурный восторг католиков. Таксиль был удостоен аудиенции у Папы, благословившего его на борьбу с масонами. В то же время, некоторые высказывали сомнения в достоверности источников в его работах. Таксиль пообещал представить их, а также саму госпожу Воган на пресс–конференции в апреле 1897 г. И вот на пресс–конференции, собравшей огромное количество присутствующих, Таксиль заявил, что … его 12–летнее служение церкви было розыгрышем, что Диана Воган – обычная машинистка, что все антимасонские тексты были высосаны из пальца, а сам он все это время оставался убежденным безбожником. Скандал был колоссальным. Репутация католическая церковь серьезно пострадала, а сам Таксиль вновь вернулся к антирелигиозной пропаганде, выпустив несколько книг, которые впоследствии оказались в большом в почете в Советском Союзе. Впрочем, и его антимасонские сочинения, излагающие основы теории заговора масонов, тоже нередко цитируются — причем, как правило, без понимания того, что эти тексты являются всего лишь затейливой формой троллинга.
Создан вирус, убивающий раковые клетки
Известно, что вирусы являются очень опасными микроскопическими организмами, которые вторгаются в клетки живых организмов и перестраивают их внутреннюю "механику" таким образом, что клетка начинает вырабатывать множество копий вируса-захватчика. В конечном счете пораженная вирусом клетка погибает и разрушается, а освобожденная "армия" новых вирусов отправляется на поиски еще здоровых клеток, которые станут объектами их нападения. И этот процесс может повторяться бесконечно, до тех пор, пока заболевание не будет остановлено противовирусными препаратами или пока живой организм не прекратит свое существование. Но что, если эту "злую" функцию вирусов обратить себе на благо? Что если сориентировать вирусы так, чтобы они вторгались и разрушали только клетки определенного вида - клетки злокачественных раковых опухолей? Идея подобного использования вирусов далеко не нова, она появилась на свет несколько десятилетий назад. В основе этой идее лежит тот факт, что злокачественные клетки, которые начинают быстро делиться абсолютно неконтролируемым способом, часто теряют свои способности к защите от нападений вирусов и поэтому сильно подвержены опасности инфекционного поражения. Но, к сожалению, множество попыток ученых создать вирусы, нацеленные на поражение только раковых клеток, потерпели неудачу в силу разных причин и на разных стадиях испытаний. В начале этой недели американское Управление по контролю за продуктами и лекарствами (Food and Drug Administration, FDA) выдало разрешение на использование первого метода вирусной терапии раковых заболеваний. Вирус, названный T-VEC (talimogene laherparepvec), является генномодифицированным вариантом вируса герпеса и он уже может использоваться для лечения различных видов меланомы, от простых, до самых сложных форм этого заболевания. Генетические изменения кода этого вируса сделали его неспособным к нападению на обычные здоровые клетки, таким образом, заражение таким вирусом не приводит к появлению герпеса. Но как только вирус встречает раковые клетки, он начинает процесс "клеточной резни". Более того, в код вируса внедрен код для производства белка GM-CSF, наличие которого стимулирует естественную иммунную систему организма. Когда пораженная вирусом раковая клетка разрушается, выработанный белок GM-CSF попадает в организм, увеличивая степень его "обороноспособности". К сожалению, вирус T-VEC не является универсальной палочкой-выручалочкой. Проведенные клинические испытания показали, что применение этого вируса позволило существенно уменьшить размеры злокачественных опухолей, что в свою очередь позволило удлинить срок жизни тяжелых больных на достаточно значимое время. К сожалению, использование вируса T-VEC еще не является гарантией полного исцеления, но вирусная терапия, объединенная с другими традиционными методами лечения, может значительно поднять показатели процента ремиссии и выживания пациентов. Факт получения разрешение на использование вируса T-VEC является "первой ласточкой", которая должна вдохновить других ученых на разработку различных типов вирусных препаратов, предназначенных для борьбы с разными типами онкологических заболеваний. В настоящее время уже ведется разработка множества таких методов и ученые буквально "прочесывают" все известные виды вирусов в поисках идеального "убийцы рака".
Эффект негативности
Человек имеет тенденцию обращать больше внимания на плохие новости – и это совсем не означает наличие психологических отклонений. Учёные считают, что мы подсознательно воспринимаем плохие новости как более важные. Кроме того, плохие новости вызывают у нас больше доверия – возможно, потому, что хорошие кажутся слишком подозрительными (или скучными). Писатель и психолог Стивен Пинкер, например, доказывает в своей книге, что преступлений, жестокости и войн на планете постепенно становится всё меньше и меньше, хотя большинство людей уверены, что ситуация год от года только усугубляется – идеальный пример того, как действует эффект негативности.
«Кто в страхе живет, тот и гибнет от страха»
Леонардо первым объяснил, почему небо синее. В книге «О живописи» он писал: «Синева неба происходит благодаря толще освещенных частиц воздуха, которая расположена между Землей и находящейся наверху чернотой». Леонардо был амбидекстром — в одинаковой степени хорошо владел правой и левой руками. Говорят даже, что он мог одновременно писать разные тексты разными руками. Однако большинство трудов он написал левой рукой справа налево. Он виртуозно играл на лире. Когда в суде Милана рассматривалось дело Леонардо, он фигурировал там именно как музыкант, а не как художник или изобретатель. Леонардо первым из живописцев стал расчленять трупы, чтобы понять расположение и строение мышц. Да Винчи был суровым вегетарианцем и никогда не пил коровье молоко, так как считал это варварством.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
