В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету! И вот в поисках окон, выходящих на север, кровель XVIII столетия, голландских мансард и дешевой квартирной платы люди искусства набрели на своеобразный квартал Гринич-Виллидж. Затем они перевезли туда с Шестой авеню несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали «колонию». Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома. Джонси — уменьшительное от Джоанны. Одна приехала из штата Мэн, другая — из Калифорнии. Они познакомились за табльдотом одного ресторанчика на Восьмой улице и нашли, что их взгляды на искусство, цикорный салат и модные рукава вполне совпадают. В результате и возникла общая студия. Это было в мае. В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Ист-Сайду этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу. Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома. Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей вызвал Сью в коридор. — У нее один шанс... ну, скажем, против десяти, — сказал он, стряхивая ртуть в термометре. — И то, если она сама захочет жить. Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика. Ваша маленькая барышня решила, что ей уже не поправиться. О чем она думает? — Ей... ей хотелось написать красками Неаполитанский залив. — Красками? Чепуха! Нет ли у нее на душе чего-нибудь такого, о чем действительно стоило бы думать, — например, мужчины? — Мужчины? — переспросила Сью, и ее голос зазвучал резко, как губная гармоника. — Неужели мужчина стоит... Да нет, доктор, ничего подобного нет. — Ну, тогда она просто ослабла, — решил доктор. — Я сделаю все, что буду в силах сделать как представитель науки. Но когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной силы лекарств. Если вы сумеете добиться, чтобы она хоть один раз спросила, какого фасона рукава будут носить этой зимой, я вам ручаюсь, что у нее будет один шанс из пяти вместо одного из десяти. После того, как доктор ушел, Сью выбежала в мастерскую и плакала в японскую бумажную салфеточку до тех пор, пока та не размокла окончательно. Потом она храбро вошла в комнату Джонси с чертежной доской, насвистывая рэгтайм. Джонси лежала, повернувшись лицом к окну, едва заметная под одеялами. Сью перестала насвистывать, думая, что Джонси уснула. Она пристроила доску и начала рисунок тушью к журнальному рассказу. Для молодых художников путь в Искусство бывает вымощен иллюстрациями к журнальным рассказам, которыми молодые авторы мостят себе путь в Литературу. Набрасывая для рассказа фигуру ковбоя из Айдахо в элегантных бриджах и с моноклем в глазу, Сью услышала тихий шепот, повторившийся несколько раз. Она торопливо подошла к кровати. Глаза Джонси были широко открыты. Она смотрела в окно и считала — считала в обратном порядке. — Двенадцать, — произнесла она, и немного погодя: — одиннадцать, — а потом: — «десять» и «девять», а потом: — «восемь» и «семь» — почти одновременно. Сью посмотрела в окно. Что там было считать? Был виден только пустой, унылый двор и глухая стена кирпичного дома в двадцати шагах. Старый-старый плющ с узловатым, подгнившим у корней стволом заплел до половины кирпичную стену. Холодное дыхание осени сорвало листья с лозы, и оголенные скелеты ветвей цеплялись за осыпающиеся кирпичи. — Что там такое, милая? — спросила Сью. — Шесть, — едва слышно ответила Джонси. — Теперь они облетают быстрее. Три дня назад их было почти сто. Голова кружилась считать. А теперь это легко. Вот и еще один полетел. Теперь осталось только пять. — Чего пять, милая? Скажи своей Сьюди. — Листьев. На плюще. Когда упадет последний лист, я умру. Я это знаю уже три дня. Разве доктор не сказал тебе? — Первый раз слышу такую глупость! — с великолепным презрением отпарировала Сью. — Какое отношение могут иметь листья на старом плюще к тому, что ты поправишься? А ты еще так любила этот плющ, гадкая девочка! Не будь глупышкой. Да ведь еще сегодня утром доктор говорил мне, что ты скоро выздоровеешь... позволь, как же это он сказал?.. что у тебя десять шансов против одного. А ведь это не меньше, чем у каждого из нас здесь, в Нью-Йорке, когда едешь в трамвае или идешь мимо нового дома. Попробуй съесть немножко бульона и дай твоей Сьюди закончить рисунок, чтобы она могла сбыть его редактору и купить вина для своей больной девочки и свиных котлет для себя. — Вина тебе покупать больше не надо, — отвечала Джонси, пристально глядя в окно. — Вот и еще один полетел. Нет, бульона я не хочу. Значит, остается всего четыре. Я хочу видеть, как упадет последний лист. Тогда умру и я. — Джонси, милая, — сказала Сью, наклоняясь над ней, — обещаешь ты мне не открывать глаз и не глядеть в окно, пока я не кончу работать? Я должна сдать эти иллюстрации завтра. Мне нужен свет, а то я спустила бы штору. — Разве ты не можешь рисовать в другой комнате? — холодно спросила Джонси. — Мне бы хотелось посидеть с тобой, — сказала Сью. — А кроме того, я не желаю, чтобы ты глядела на эти дурацкие листья. — Скажи мне, когда кончишь, — закрывая глаза, произнесла Джонси, бледная и неподвижная, как поверженная статуя, — потому что мне хочется видеть, как упадет последний лист. Я устала ждать. Я устала думать. Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, — лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев. — Постарайся уснуть, — сказала Сью. — Мне надо позвать Бермана, я хочу писать с него золотоискателя-отшельника. Я самое большее на минутку. Смотри же, не шевелись, пока я не приду. Старик Берман был художник, который жил в нижнем этаже, под их студией. Ему было уже за шестьдесят, и борода, вся в завитках, как у Моисея Микеланджело, спускалась у него с головы сатира на тело гнома. В искусстве Берман был неудачником. Он все собирался написать шедевр, но даже и не начал его. Уже несколько лет он не писал ничего, кроме вывесок, реклам и тому подобной мазни ради куска хлеба. Он зарабатывал кое-что, позируя молодым художникам, которым профессионалы-натурщики оказывались не по карману. Он пил запоем, но все еще говорил о своем будущем шедевре. А в остальном это был злющий старикашка, который издевался над всякой сентиментальностью и смотрел на себя, как на сторожевого пса, специально приставленного для охраны двух молодых художниц. Сью застала Бермана, сильно пахнущего можжевеловыми ягодами, в его полутемной каморке нижнего этажа. В одном углу уже двадцать пять лет стояло на мольберте нетронутое полотно, готовое принять первые штрихи шедевра. Сью рассказала старику про фантазию Джонси и про свои опасения насчет того, как бы она, легкая и хрупкая, как лист, не улетела от них, когда ослабнет ее непрочная связь с миром. Старик Берман, чьи красные глаза очень заметно слезились, раскричался, насмехаясь над такими идиотскими фантазиями. — Что! — кричал он. — Возможна ли такая глупость — умирать оттого, что листья падают с проклятого плюща! Первый раз слышу. Нет, не желаю позировать для вашего идиота-отшельника. Как вы позволяете ей забивать себе голову такой чепухой? Ах, бедная маленькая мисс Джонси! — Она очень больна и слаба, — сказала Сью, — и от лихорадки ей приходят в голову разные болезненные фантазии. Очень хорошо, мистер Берман, — если вы не хотите мне позировать, то и не надо. А я все-таки думаю, что вы противный старик... противный старый болтунишка. — Вот настоящая женщина! — закричал Берман. — Кто сказал, что я не хочу позировать? Идем. Я иду с вами. Полчаса я говорю, что хочу позировать. Боже мой! Здесь совсем не место болеть такой хорошей девушке, как мисс Джонси. Когда-нибудь я напишу шедевр, и мы все уедем отсюда. Да, да! Джонси дремала, когда они поднялись наверх. Сью спустила штору до самого подоконника и сделала Берману знак пройти в другую комнату. Там они подошли к окну и со страхом посмотрели на старый плющ. Потом переглянулись, не говоря ни слова. Шел холодный, упорный дождь пополам со снегом. Берман в старой синей рубашке уселся в позе золотоискателя-отшельника на перевернутый чайник вместо скалы. На другое утро Сью, проснувшись после короткого сна, увидела, что Джонси не сводит тусклых, широко раскрытых глаз со спущенной зеленой шторы. — Подними ее, я хочу посмотреть, — шепотом скомандовала Джонси. Сью устало повиновалась. И что же? После проливного дождя и резких порывов ветра, не унимавшихся всю ночь, на кирпичной стене еще виднелся один лист плюща — последний! Все еще темно-зеленый у стебелька, но тронутый по зубчатым краям желтизной тления и распада, он храбро держался на ветке в двадцати футах над землей. — Это последний, — сказала Джонси. — Я думала, что он непременно упадет ночью. Я слышала ветер. Он упадет сегодня, тогда умру и я. — Да бог с тобой! — сказала Сью, склоняясь усталой головой к подушке. — Подумай хоть обо мне, если не хочешь думать о себе! Что будет со мной? Но Джонси не отвечала. Душа, готовясь отправиться в таинственный, далекий путь, становится чуждой всему земному. Болезненная фантазия завладевала Джонси все сильнее, по мере того, как одна за другой рвались все нити, связывавшие ее с жизнью и людьми. День прошел, и даже в сумерки они видели, что одинокий лист плюща держится на своем стебельке на фоне кирпичной стены. А потом, с наступлением темноты, опять поднялся северный ветер, и дождь беспрерывно стучал в окна, скатываясь с низко нависшей голландской кровли. Как только рассвело, беспощадная Джонси велела снова поднять штору. Лист плюща все еще оставался на месте. Джонси долго лежала, глядя на него. Потом позвала Сью, которая разогревала для нее куриный бульон на газовой горелке. — Я была скверной девчонкой, Сьюди, — сказала Джонси. — Должно быть, этот последний лист остался на ветке для того, чтобы показать мне, какая я была гадкая. Грешно желать себе смерти. Теперь ты можешь дать мне немножко бульона, а потом молока с портвейном... Хотя нет: принеси мне сначала зеркальце, а потом обложи меня подушками, и я буду сидеть и смотреть, как ты стряпаешь. Часом позже она сказала: — Сьюди, я надеюсь когда-нибудь написать красками Неаполитанский залив. Днем пришел доктор, и Сью под каким-то предлогом вышла за ним в прихожую. — Шансы равные, — сказал доктор, пожимая худенькую, дрожащую руку Сью. — При хорошем уходе вы одержите победу. А теперь я должен навестить еще одного больного, внизу. Его фамилия Берман. Кажется, он художник. Тоже воспаление легких. Он уже старик и очень слаб, а форма болезни тяжелая. Надежды нет никакой, но сегодня его отправят в больницу, там ему будет покойнее. На другой день доктор сказал Сью: — Она вне опасности. Вы победили. Теперь питание и уход — и больше ничего не нужно. В тот же день к вечеру Сью подошла к кровати, где лежала Джонси, с удовольствием довязывая ярко-синий, совершенно бесполезный шарф, и обняла ее одной рукой — вместе с подушкой. — Мне надо кое-что сказать тебе, белая мышка, — начала она. — Мистер Берман умер сегодня в больнице от воспаления легких. Он болел всего только два дня. Утром первого дня швейцар нашел бедного старика на полу в его комнате. Он был без сознания. Башмаки и вся его одежда промокли насквозь и были холодны, как лед. Никто не мог понять, куда он выходил в такую ужасную ночь. Потом нашли фонарь, который все еще горел, лестницу, сдвинутую с места, несколько брошенных кистей и палитру с желтой и зеленой красками. Посмотри в окно, дорогая, на последний лист плюща. Тебя не удивляло, что он не дрожит и не шевелится от ветра? Да, милая, это и есть шедевр Бермана — он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист. * * * Автор — непревзойденный мастер новелл, Уильям Сидни Портер, также известный как О'Генри.
Читайте также
Пронзительные рассказы из 6 слов
Незнакомцы. Друзья. Лучшие друзья. Любовники. Незнакомцы. “Вы ошиблись номером”, - ответил знакомый голос. Пассажиры, сейчас с вами говорит не капитан. Я встретил родственную душу. А она - нет. Продаю парашют: никогда не открывался, слегка запятнан. Это наша золотая свадьба. Столик на одного. Сегодня я снова представился своей матери. Путешественник еще подавал сигналы. Земля - нет. Я принес домой розы. Ключи не подошли. Моя мама научила меня бриться. На разбитом ветровом стекле было написано “Молодожены”. Наша спальня. Два голоса. Я стучусь. Я спрыгнул. А затем передумал. Мое отражение только что мне подмигнуло. Извини, солдат, мы продаем ботинки парами. Он кормит из бутылочки убийцу своей жены. Воображал себя взрослым. Стал взрослым. Потерял воображение. Хирург спасает пациента. Пациент благодарит бога.
Канадский тест на трезвость
Однажды завсегдатаи одного из баров Ванкувера обнаружили интересный тест на... подставках для пива. Оказалось, что хозяева заведения таким образом решили помочь посетителям понять, стоит ли пропустить еще бокал или лучше остановиться. Задача на первый взгляд совсем простая — пройти «лабиринт» от входа до выхода, чередуя на своем пути красные и синие точки. Использовать все точки вовсе не обязательно. Учтите: загадка может не даться с первой попытки даже трезвому человеку.
Почему стоит ждать того самого человека?
Когда-то я прочитала, что любовь возникает между мужчиной и женщиной сразу и одновременно. И я с этим согласна. Все, что происходит не синхронно, – это "всякое разное", но из этого вряд ли вырастет любовь. Вы можете возразить, что знаете много пар, где сначала она сильно-сильно любила и женила на себе, а потом мужчина спустя годы как-то спохватился и начал любить жену. Или мужчина долгие годы безответно любил женщину, затем она в какой-то момент вдруг прозрела и влюбилась в мужчину. Позвольте не поверить. Скорее я склонна думать, что у второй половины при таком раскладе возникли некие вторичные, возможно, неосознаваемые выгоды вроде удобства, комфорта, уверенности в будущем, избавления от страха одиночества и прочее. Химия, флюиды, влюбленность – они возникают сразу, когда встречаются двое, способные составить пару. Не факт, что у них хватит терпения, выдержки и принятия развить отношения до любви, но Господь им точно предоставил такой шанс. Происходит внезапная моментальная сцепка. Оба чувствуют, оба понимают, обоим интересно. Если у вас после первых свиданий начинается какая-то ерунда вроде “обещал – не позвонил”, “сказал – не приехал”, “сообщение получил – не ответил”, “месяц думал над отношениями”, к этому еще может быть “напряженно работал, не до личной жизни было”, “пошел с друзьями на волейбол, давай перенесем встречу” и прочее, не стройте иллюзий. Это реально ерунда. (Ну просто знайте, что у меня в голове менее приличный синоним на букву “х”) . “Того самого” между вами не случилось. С этого момента вы начнете трудно и напряженно строить отношения, причем с тем, кому вы особенно не нужны. Когда люди ощущают эту химию, они оба стараются беречь чувства друг друга. Другой не исчезнет внезапно, потому что чувствует, как будет больно вам. Другой не оставит без ответа ваше обращение, потому что бережет ваше отношение и ваше настроение. Другой не будет настаивать на свободных отношениях просто потому, что он не может больше ни о ком думать, кроме вас. Другой будет мысленно все время с вами, и вы будете чувствовать это. Вы не будете волноваться о том, есть ли между вами связь, потому что постоянно будете получать подтверждения чувств и эмоций, связанных с вами. Другой будет с вами искренним и откровенным, и вы захотите быть такими же. Знаете, мне кажется, мы попадаем во всякую ерунду только по одной причине: мы не имеем терпения дождаться Того Самого человека. Если в молодости мы еще не понимаем себя и не понимаем, кто нам нужен, потому и получаем опыт вместо счастья, то в зрелом возрасте и с терпением, и со свободой, и со счастьем внутри все обстоит гораздо лучше. Вы можете спросить, что делать с теми, кто не дождался, кто и в сорок, и в пятьдесят, и в шестьдесят лет остался один? Отвечу: здесь могут быть разные случаи. Кто-то в паре не с тем, кем надо, и закрыл для себя другие варианты. Кто-то решил, что с него хватит, и прекрасно обустроил свою жизнь в одиночестве. Кто-то считает, что “все мужики (бабы)…”, и перестал видеть людей такими, какие они есть. Таким образом эти люди сами на себя надели “венец безбрачия”. Но есть другие люди, которые радуются жизни в любом возрасте, ценят каждый миг и каждое ощущение, любят мир и людей, любят себя и верят, что из 7 миллиардов людей на Земле где-то живет тот, чей образ совпадет с представлением в собственной голове. Кто-то умеет слышать себя, учит иностранный язык по неведомому порыву, а потом находит счастье в другой стране. Кто-то пишет статьи, которые вирусом расходятся по интернету, и его таким образом находит его человек. Кто-то занимается научной деятельностью и однажды на конференции встречает свою судьбу. У каждого – свой рецепт. Самое главное – поверьте, Тот Самый человек заслуживает того, чтобы ждать. Нет, не так. Он заслуживает того, чтобы жить и верить. Автор Лилия Ахремчик
Подборка блиц-фактов №57
Длина гигантского кальмара может достигать 18 метров. На телах кашалотов китобои часто могли наблюдать следы от огромных присосок. Эти чудовища нападают даже на китов. Акулы едят ВСЁ. В них находили обломки лодок, покрышки и даже рыцарские латы. Налог на наследство в США и Великобритании может достигать 55%. А в Канаде его вообще нет. В Австралии неявка на выборы без уважительной причины карается крупным штрафом. Иглы защищают ежей от холода не хуже, чем шерсть защищает других животных. Через струйку воды шириной с иголку вытекает несколько кубометров воды в месяц. В течение первого года жизни глазное яблоко увеличивается почти на 40%. В итальянской колоде игральных карт отсутствуют дамы. 65% площади России - территория вечной мерзлоты. Самый тугоплавкий металл на Земле - Вольфрам. Поэтому из него делают нити для ламп накаливания. По прочности растяжения бамбук в 11 раз прочнее стали. Один из главных пунктов Закона доброго самаритянина в США состоит в том, что пострадавший не может предъявить иск за неправильно оказанную первую помощь. Миллионный житель Москвы родился в 1897 году. в 1959 году население Москвы достигло 5 млн. человек, в 2000 году - превысило 10 миллионов. В штате Огайо есть город под названием Россия. Там живет около 640 жителей. Настоящие вампиры не умеют сосать кровь. Летучие мыши лишь протыкают кожу клыками, а затем слизывают вытекающую кровь. Если летучая мышь заболеет, её соседи будут подкармливать её.
Жизнь в один миг
Я однажды спросил у своей бабули, быстро ли пролетели её 70 лет, она ответила, "как один миг". Забавно получается, то есть между рождением и смертью есть один миг, который утекает как вода сквозь пальцы, уже через мгновение я буду танцевать свой последний танец со смертью. Выходит, ничто не важно. Делай что хочешь, живи как хочешь, просто будь счастлив в этот последний миг. Мне не понятно лишь одно, если смерть так близка и очевидна, то как я, как мы все, умудряемся заполнить свою жизнь таким количеством хлама, сомнениями, сожалениями, прошлым, которого уже нет, и будущим, которое еще не случилось, страхами, которые, скорее всего, никогда не сбудутся, если все настолько очевидно просто. Мы все обречены, остается только принять все таким, каким оно уже является, шагнуть в неизвестность и наполнить каждый вдох Любовью, а выдох Благодарностью. Какой смысл сражаться с реальностью, превращать жизнь в поле боя, когда можно превратить эту игру в потрясающее приключение, лишенное страха, но наполненное волшебством, миром, добротой, гармонией и любовью. Порой у меня создается впечатление, что вся реальность — это зеркальная комната, где я кривляюсь изо всех сил, с собой воюю, сам себя пугаю, сам себя смешу, сам обнимаю, себя люблю… Дон Хуан как-то сказал, мол, искусство воина состоит в сохранении равновесия между ужасом быть человеком и чудом быть человеком. Какой же он потрясный, этот Дон Хуан…
8 интересных фактов об Эрмитаже
Государственный Эрмитаж в Санкт-Петербурге признан лучшим музеем России и Европы, а также он вошел в тройку мировых лидеров по опросу туристов на портале TripAdvisor. Вот несколько интересных фактов об этом уникальном музее. 1. Основная коллекция музея занимает пять зданий, расположенных вдоль набережной Невы в центре Санкт-Петербурга, главное из которых - Зимний дворец. Коллекция музея насчитывает около 3 млн произведений искусства, начиная с каменного века и до нашего столетия. Прогулка по всем 350 залам Эрмитажа – это ни много, ни мало – 20 километров. А для того чтобы постоять возле каждого представленного экспоната или картины хотя бы минуту, понадобится восемь лет жизни. 2. Название музея происходит от французского слова ermitage — место уединения, келья, приют отшельника, затворничество. Дело в том, что первоначально коллекция произведений искусства, которые начала приобретать в частном порядке российская императрица Екатерина II, размещалась в специальном дворцовом флигеле — Малом Эрмитаже. В 1852 году из сильно разросшейся коллекции был сформирован и открыт для посещения публики Императорский Эрмитаж. 3. В Эрмитаже отдельный зал отведен под полотна Рембрандта, где представлены 24 картины голландского художника - самое большое собрание за пределами Нидерландов. Этот зал считается своеобразным музеем в музее, так как большинство полотен («Флора», «Блудный сын», «Портрет старика в красном», «Жертвоприношение Авраама», «Снятие с креста») – исключительные шедевры. Обособленность и подчеркнуто высокое положение «Зала Рембрандта» привлекает сюда множество людей, к сожалению, не всегда с благими намерениями. Так, в 1985 году была испорчена знаменитая «Даная». В зал Рембрандта пришел мужчина, который спросил у работниц музея, какая из картин в этом зале наиболее ценная. После этого он подошел к «Данае» и выплеснул на нее серную кислоту. Злоумышленник также достал нож и успел дважды порезать картину. 4. В Эрмитаже есть оригинальный музейный ритуал: в 2010 году, когда понадобилось отреставрировать полы в знаменитом Рыцарском зале Нового Эрмитажа, перевозка конных «рыцарей» прошла под музыку военного оркестра в сопровождении государственного герольдмейстера Российской Федерации Георгия Вилинбахова в парадном облачении, отдавшего таким образом честь старинному оружию и памяти его доблестных владельцев. 5. В музее живет несколько десятков котов, которых называют нештатными сотрудниками Эрмитажа. Императрица Елизавета Петровна в 1745 году издала «Указ о высылке ко двору котов», согласно которому ей должны были прислать отборных охотников на мышей и крыс. Екатерина II придала котам статус «охранников картинных галерей» и разделила животных на 2 класса – надворных и комнатных. В годы блокады музей остался без этого вида охраны, но после войны котов в Ленинград завозили целыми вагонами, и часть животных была отправлена на работу в Эрмитаж. Ряды четырехногих «охранников» продолжают пополнятся: котов и кошек то и дело подкидывают на территорию комплекса, а музей, в свою очередь, далее передает животных в добрые руки. 6. Зимний дворец интересен не только собранием произведений искусства, но и как резиденция русских царей. Так, тени последней императорской четы Дома Романовых появляются в самых разных местах. Одно из свидетельств той жизни - надпись на оконном стекле второго этажа, выходящем на набережную Невы, которую сделала алмазом императрица Александра Федоровна: «Nicky 1902 looking at the hussars. 17 March» («Ники 1902 наблюдает за гусарами. 17 марта»). Супругам оставалось жить в Зимнем всего три года. 7. Согласно одному из музейных мифов, в фондах Эрмитажа хранится множество еще не опубликованных шедевров. Иногда действительно случаются интересные находки. Так, в 1960-е годы в Эрмитаже побывал голландский искусствовед Херберт Хаверкамп-Бегеманн, который заметил за одним из шкафов край листа. Это оказался огромный (228 на 170 см) рисунок «Вакх, Церера, Венера и Купидон» голландского маньериста Хендрика Голциуса. С тех пор найти что-либо подобное в запасниках музея остается мечтой каждого нового хранителя. 8. Одни из самых необычных экспонатов Эрмитажа – органические. Здесь находятся самые древние шерстяной ковер, китайская шелковая ткань и татуировки на человеческой коже . Это одни из артефактов, найденных в урочище Пазырык на Алтае, на территории которого было обнаружено 5 курганов скифского времени. Благодаря тому, что захоронения оказались под вечной мерзлотой, в них сохранилось уникальное количество органических материалов. В Эрмитаже подобные экспонаты хранятся при строгом температурно-влажностном режиме.
Неблагодарный человеческий мир
— Мир, в котором мы живем, очень выматывает. Он неблагодарен. Вы устали даже оттого, что живете в нем. Вы устали слишком много любить, заботиться, отдавать миру, который никогда не дает ничего взамен. Вы устали от неопределенности. Устали от серых будней. Когда-то вы были полны светлых надежд, оптимизм перевешивал цинизм, вы были готовы отдавать снова и снова. Но разбитое сердце, не выполненные кем-то обещания, неудавшиеся планы — все это постепенно возвращало вас с небес на землю. Мир не всегда был добр к вам и вы теряли больше, чем выигрывали, а сейчас нет совершенно никакого вдохновения, чтобы попытаться снова. Я понимаю вас. Правда в том, что все мы устали. Каждый из нас. По достижении определенного возраста все мы не более чем армия разбитых сердец и ноющих душ, которые отчаянно ищут гармонии. Мы хотим больше, но слишком устали, чтобы просить об этом. Нам не нравится, где мы сейчас находимся, но мы слишком напуганы, чтобы начать что-то с начала. Мы должны идти на риски, но боимся увидеть, как все вокруг нас может попросту развалиться. В конце концов, мы не уверены, сколько раз мы сможем начать все сначала. Еще одна правда в том, что мы устали друг от друга — устали от игр, в которые мы играем, лжи, которую мы рассказываем, неопределенности, что мы дарим друг другу. Мы не хотим надевать маску, но и оставаться наивным дураком нам также не нравится. Приходится играть ненавистные нам роли и кем-то притворяться, потому что мы не уверены в своем выборе. Я знаю, насколько сложно продолжить что-то делать или пытаться предпринимать новые и новые попытки, когда душевные силы на исходе. А те оптимистичные идеалы, которые вы лелеяли когда-то, кажутся теперь безнадежными и глупыми. Но вот что я прошу, если уж вы так близки к тому, чтобы сдаться: сделайте еще одну попытку, изо всех сил. Мы намного более жизнерадостны, чем можем себе представить, и это неоспоримая истина. Мы способны отдавать больше любви, больше надежды, больше страсти, чем отдаем сейчас. Мы хотим немедленных результатов и сдаемся, если не видим эффекта. Мы испытываем разочарование из-за отсутствия обратной связи и попросту оставляем все попытки. Поймите, никто из нас не может быть вдохновлен каждый день. Мы все выдыхаемся. Мы все расстраиваемся. Мы все устаем. Тот факт, что вы выбились из сил и устали от жизни, вовсе не означает, что вы стоите на месте. Каждый человек, которым вы когда-либо восхищались, хоть раз чувствовал поражение в погоне за мечтой. Но это не помешало ему достичь своих целей. Не позволяйте себе сдаваться что бы вы ни делали, будь то ежедневная рутина или реализация больших и грандиозных планов. Когда вы устали, двигайтесь медленно. Двигайтесь спокойно, не спеша. Но не останавливайтесь. Вы устали по вполне объективным причинам. Вы устали, потому что многое меняете и делаете. Вы устали, потому что вы растете. И когда-нибудь этот рост сможет по-настоящему вдохновить вас. Аль Пaчино
Астрофизики получили сигналы из космоса
Сотрудники сразу нескольких обсерваторий, изучающих космос, заявили о том, что на протяжении последних шести лет они улавливают необычные вспышки в космосе, длящиеся всего миллисекунды, и ученые считают, что речь идет или о соприкосновении черных дыр, или о рождении новых звезд. Гарвардские исследователи недавно рассказали, что они фиксировали одиннадцать одинаковых вспышек, доходивших до Земли из одной определенной точки Галактики. Астрофизики также не исключают, что этот сигнал исходил от большого инопланетного корабля, бороздящего просторы Вселенной. Исследователи также не исключают, что, учитывая мощность вспышек, корабль может иметь огромные размеры, превосходящие размер нашей планеты. При этом скорость НЛО может быть равна скорости света. Впрочем, ученые пока не могут выяснить, в какую сторону движется НЛО. За тот промежуток времени, когда астрофизики установили связь между вспышками, прошло несколько космических лет. Исследователи считают, что эти вспышки будут продолжаться, и, возможно, что совсем скоро они даже появятся в поле зрения человека, если объект начнет приближаться к Земле.
Будущие нобелевские лауреаты
В 1921 году к художнику Борису Кустодиеву обратились двое молодых учёных с просьбой написать их портрет. Их аргументом было то, что Кустодиев рисует только знаменитостей, а они уверены, что тоже прославятся, пусть сейчас особо и никому не известны. Этими учёными были Пётр Капица и Николай Семёнов, будущие нобелевские лауреаты по физике и химии соответственно. В качестве гонорара они отдали художнику мешок пшена и петуха, полученных за ремонт мельницы.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
