Психология тех, кто всегда прав

Автор статьи — клинический психолог Линн Марголис. Мы становимся лучше, общаясь друг с другом, а не конфликтуя, как враги. Враждебность возникает, когда мы сталкиваемся с обманом, сопротивлением или безразличием в стремлении к справедливости. Никому не нравится осознавать, что он кого-то разочаровал или совершил ошибку, особенно если он старался поступить правильно или чувствовал себя несправедливо обвиненным. Однако некоторым людям особенно сложно признать свою неправоту, взять на себя ответственность или принести осмысленное извинение. Мы можем наблюдать эту закономерность как в мире политики, так и в наших личных отношениях. Бессознательные защитные механизмы, индивидуальные особенности и упрямство могут стать барьером на пути к эффективному взаимодействию. Понимание того, что происходит в глубине души, когда мы оказываемся в сложной ситуации, может помочь нам найти выход или отпустить ситуацию, чтобы разорвать порочный круг деструктивного общения. Порой мы считаем, что не обязаны приносить извинения, ведь не сделали ничего плохого. В некоторых ситуациях это может быть действительно так, если рассматривать ситуацию с точки зрения фактов. Однако стремление доказать свою правоту, даже в мыслях, лишь усугубляет конфликт и усиливает разногласия. Если один человек прав, то другой ошибается, и в такой ситуации проигрывают все. Защитная позиция, ригидность и патологическая уверенность. Некоторые люди не могут признать свою неправоту и взять на себя ответственность, потому что они убеждены, что всегда правы. Неумение «ментализировать», то есть понимать точку зрения других людей и принимать их мышление, может стать препятствием для проявления сочувствия, установления связей и восстановления отношений. Эта проблема связана с «чрезмерной уверенностью» в своей правоте. Такая когнитивная негибкость проявляется в виде разочарования и замкнутости. По сути, это психологическая неспособность к обучению, которая характеризуется неспособностью воспринимать новую информацию и изменять свое понимание. Потребность оправдаться в глазах окружающих после того, как была допущена ошибка или совершен проступок, может быть связана с жестким, перфекционистским стилем личности или с нарциссической защитой. В таких случаях бессознательное стремление поддерживать идеализированное представление о себе может служить защитой от страха перед критикой и самобичеванием. Чрезмерное чувство вины и стыда Некоторые люди подсознательно избегают признания того, что причинили боль близкому человеку или совершили ошибку, потому что это вызывает у них сильные чувства неприязни и стыда. Это может быть связано с опытом, полученным в детстве, когда они сталкивались с критикой, невосприимчивостью и/или чувством вины со стороны родителей, которые взваливали на себя эмоциональное бремя. Люди с такой психологической динамикой могут слишком сильно отождествлять себя с воображаемыми или проецируемыми страданиями другого человека. В результате они могут испытывать преувеличенное чувство «вины» и эмоциональной ответственности за чувства этого человека. Из-за недостатка самосознания возникают недопонимание и растерянность Иногда люди могут обижать окружающих, не осознавая истинных причин своих действий или слов. Это происходит из-за того, что мы не всегда можем контролировать свои чувства и эмоции, которые непроизвольно проявляются в нашей речи. Например, такие чувства, как раздражение, нетерпение или обида, могут отражаться в тоне, высоте голоса и формулировках, которые мы используем в общении. Эти тонкие нюансы мгновенно передаются собеседнику, создавая ощущение опасности, даже если на первый взгляд содержание сообщения кажется безобидным. Когда человек твердо стоит на своем, он проявляет гибкость Однако в некоторых случаях продолжение отстаивания своей точки зрения или поведения может быть естественной или даже адаптивной стратегией. Это может происходить на бессознательном уровне, например, когда человек сталкивается с необходимостью уделять приоритетное внимание своей автономии, как это бывает в подростковом возрасте. Также стремление постоять за себя может быть результатом естественной потребности защитить себя от угнетающей динамики отношений. Например, это может быть способом утвердить свою независимость или установить границы в случае злоупотребления властью или в ответ на действия контролирующего лица. Распространенное заблуждение о том, что признание ошибок может быть опасным Конечно, когда на карту поставлены важные политические или личные интересы, необходимость отрицать или оправдывать действия, которые причинили вред, усложняется скрытыми мотивами и стремлением контролировать информацию, даже если она не соответствует действительности. Однако, вопреки распространенному мнению, люди с большей вероятностью подают в суд, если не получают значимых извинений, признающих причиненный им вред. В делах, связанных с судебными разбирательствами, извинения часто становятся частью мирового соглашения. Даже если присуждаются крупные компенсации, ответчики чувствуют разочарование, если не получают извинений, и этот вывод подтверждается общественным мнением. Отзывчивость помогает преодолеть разрыв в отношениях Ошибки, конфликты и неудачные попытки понять — это неотъемлемая часть любых отношений, особенно близких. Даже самые любящие матери и их дети могут столкнуться с разногласиями, когда мама не может уловить настроение ребенка. Однако именно способность быстро реагировать и восстанавливать связь во многом определяет безопасность и здоровье ребенка, а также благополучие отношений и легкость разрешения споров. Последствия обмана или обиды Извинения как способ возмещения ущерба отвечают нашей человеческой потребности в признании, понимании и сочувствии со стороны обидчика. Они помогают восстановить справедливость, снизить самокритику и разделить часть бремени. Когда эта потребность не удовлетворяется, мы можем столкнуться с репрессиями и борьбой за контроль, которые направлены на достижение того же результата, но при этом наносят вред всем сторонам конфликта. Те, кто способен, могут выбрать другой путь и помочь сделать мир более безопасным и комфортным для жизни. Они могут предложить настоящую оливковую ветвь и ограничить свое участие в этом круговороте конфликтов, что, в свою очередь, приведет к улучшению мира для всех. По материалам статьи «The Psychology of People Who Need to Be Right» Psychology Today

Как работает эмпатия искусственного интеллекта

Автор статьи — лингвист Кристиан Аугусто Гонсалес Ариас. Антропоморфизм — это процесс, когда мы приписываем человеческие качества нечеловеческим существам, таким как животные или машины. Современные чат-боты, такие как ChatGPT, Gemini и Copilot, способствуют этому, подражая человеческому языку и моделям общения. Они выходят за рамки использования знакомых слов и фраз, способны вести осмысленные и связный разговор, проявляя даже такие эмоции, как юмор и сочувствие. Эти системы используют язык, который должен сделать взаимодействие с ними естественным, плавным и понятным. Это значительно упрощает их применение в различных сферах: от обслуживания людей до образования и развлечений. До недавнего времени считалось, что язык — это исключительная способность человека. Однако достижения в области генеративного искусственного интеллекта (ИИ), который используется в чат-ботах, заставляют нас переосмыслить эту идею. Одной из наиболее характерных черт человеческого языка является его субъективность. Эта особенность проявляется в словах и выражениях, которые несут в себе эмоциональный заряд и отражают личное мнение говорящего. Она также включает в себя формирование оценок событий и использование контекстуальных и культурных элементов, которые делают речь уникальной и богатой. От первого лица: «Я» и «Мы» Одной из ярких особенностей человеческого языка является использование личных местоимений. Когда мы говорим «я» и «мы», это позволяет нам выразить свои личные мысли и чувства. А когда мы используем «вы» во взаимодействии с другими людьми, это способствует установлению отношений между участниками разговора. Это явление известно как интерсубъективность. Давайте рассмотрим относительно простой пример: Пользователь: «Я занимаюсь обустройством своего дома. Как мне определить, какие вещи стоит оставить, а какие — отдать или выбросить?» Чат-бот: «Прекрасный вопрос! Организация вещей может быть непростой задачей, но с правильной стратегией вы сможете упростить этот процесс. Позвольте представить вам несколько советов, которые помогут вам определиться, какие предметы оставить, а какие подарить или выбросить». В этом чат-боте используется неявное местоимение «я». Хотя в его речи не упоминаются слова «я» или «мы», он как будто выступает в роли советника или гида. Фразы вроде «вот несколько идей» создают впечатление, что идеи принадлежат самому чат-боту. Чат-бот выступает в роли помощника, что позволяет пользователю почувствовать, что с ним общаются как с личностью, даже если в разговоре не используется первое лицо. Собеседник: сила слова «вы». «Вы» и другие формы этого местоимения (например, «ваш») используются для прямого обращения к пользователю. В предыдущем примере это видно в таких фразах, как «организуйте свои вещи» и «вы можете упростить процесс принятия этих решений». Чат-бот стремится установить с вами личный контакт и дать вам почувствовать, что вы активно участвуете в диалоге. Такой язык характерен для текстов, направленных на активное вовлечение и взаимодействие с читателем. Другие фразы, такие как «Отличный вопрос!», не только положительно влияют на восприятие запроса пользователя, но и мотивируют его к взаимодействию. Фразы, вроде «упорядочивание ваших вещей может показаться вам сложной задачей», предполагают сопереживание, создавая иллюзию понимания за счет признания эмоций пользователя. Искусственная эмпатия Чат-бот, обращаясь от первого лица, стремится создать иллюзию понимания и сопереживания. Он выступает в роли помощника, что привлекает пользователя и усиливает чувство близости. В результате получается атмосфера беседы, которая кажется человечной, практичной и подходящей для советов. И это несмотря на то, что сочувствие в ней основано на алгоритме, а не на реальном понимании. Привыкание к взаимодействию с сущностями, которые не обладают сознанием и лишь имитируют человеческую личность, может иметь долгосрочные последствия. Эти взаимодействия способны затронуть нашу личную, социальную и культурную жизнь. По мере развития технологий все сложнее будет отличить разговор с реальным человеком от общения с системой искусственного интеллекта. Эта тенденция к стиранию границ между человеком и искусственным интеллектом оказывает влияние на наше восприятие искренности, сочувствия и сознательности в общении. Возможно, мы даже начнем обращаться к чат-ботам с искусственным интеллектом так, как если бы они были живыми существами, создавая путаницу в отношении их истинных возможностей. Проблемы с общением с другими людьми Общение с машинами также может изменить наши представления о человеческих отношениях. Когда мы привыкаем к быстрому, легкому и бесконфликтному взаимодействию с машинами, мы можем начать разочаровываться в общении с реальными людьми. Человеческие отношения полны эмоций, недопонимания и сложностей. В долгосрочной перспективе постоянные взаимодействия с чат-ботами могут привести к снижению нашего терпения и способности справляться с конфликтами, а также к трудностям в принятии естественных несовершенств, которые сопровождают общение между людьми. Кроме того, продолжительное взаимодействие с искусственно созданными персонажами может вызвать этические и философские вопросы. Если мы будем наделять эти существа человеческими качествами, такими как способность чувствовать и иметь намерения, то можем начать сомневаться в ценности реальной жизни по сравнению с идеальной симуляцией. Это может привести к дискуссии о правах роботов и значимости человеческого сознания. Взаимодействие с неразумными существами, которые имитируют человеческое поведение, может изменить наше представление о коммуникации, отношениях и самоидентификации. Хотя эти технологии могут быть очень эффективными, важно понимать их ограничения и то, как они могут повлиять на наше взаимодействие как с машинами, так и с окружающими. По материалам статьи «ChatGPT’s artificial empathy is a language trick. Here’s how it works» The Conversation

12 лучших фильмов Джима Керри

Стремительное восхождение Джима Керри в середине 1990-х последовало за десятилетием взлетов и падений (включая три неудачных прослушивания в Saturday Night Live), прежде чем он, наконец, нашел пристанище в шоу «В ярких красках» на канале Fox. За свою карьеру Керри подарил зрителям множество фильмов — от потрясающих комедий, заряжающих энергией, до актуальных по сей день драмеди, рассказывающих об одиночестве, славе и разбитых сердцах. Сегодня мы вспомним 12 лучших киноработ Джима Керри. «Однажды укушенный» (1985 год) Этот фильм мог бы стать прорывом Керри на большом экране, но критики отнеслись прохладно к истории о девственнике, который водит фургон с мороженым, и вампирше, пытающейся продлить свою молодость. Однако у этой комедии есть свои поклонники, признающие ранний потенциал актера. В этот список входит Ариана Гранде, вложившая несколько тонких отсылок на фильм в свой клип на песню Boy Is Mine из альбома 2024 года Eternal Sunshine (название отсылает к кинокартине «Вечное сияние чистого разума»). Гранде также снялась в эпизодической роли в сериале «Шучу» с Керри. «Эйс Вентура: Розыск домашних животных» (1994 год) Роль Эйса Вентуры была идеальной для Керри, когда его съемки в шоу «В ярких красках» подходили к концу, но потребовались коррективы, чтобы превратить персонажа в чрезмерно уверенного в себе инфантила, в которого влюбились зрители. У партнера Керри по шоу «В ярких красках» Дэвида Алана Гриера была уникальная возможность принять участие в съемках фильма (вместе с Робом Шнайдером) еще до утверждения Керри, но он считал, что ничего хорошего из этого проекта не выйдет. В одном подкасте Гриер заявил: «Я просто подумал, что это слишком безумно для Америки!». Однако затем он посмеялся над своим заблуждением. «Маска» (1994 год) Изначально «Маска» — это кровавый комикс, но во время адаптации материала для фильма создатели перешли от хоррора к комедии. В списке потенциальных актеров были все — от Рика Мораниса до Николаса Кейджа. Однако режиссер Чак Рассел видел в главной роли именно Керри, хотя не был уверен, сможет ли его заполучить. Конечный результат напоминает «Кто подставил кролика Роджера» и «Битлджус», где Керри щеголяет в желтом костюме фасона зут и поет Cuban Pete (будучи больным гриппом). В то время как маньяк в маске привлекает к себе внимание благодаря способности Керри излучать энергию, Стэнли, как банкир в стиле нормкор, также заслуживает похвалы за то, что привнес в сюжет суть. «Тупой и еще тупее» (1994 год) В третьем блокбастере 1994 года Керри объединился с братьями Фаррелли для создания роуд-муви с невероятно глупыми персонажами. Керри в то время стал использовать свою недавно обретенную власть: актер не захотел сотрудничать с другим комиком в «Тупом и еще тупее». Вместо этого он обратился к Джеффу Дэниелсу, чье резюме склонялось к драматургии. «Я действительно борюсь за то, чтобы он снялся со мной в картине, — рассказал Керри во время съемок фильма. — Я хочу актера. Я хочу кого-то, кто будет меня чему-то учить... или бросать мне вызов и, возможно, стращать время от времени». Представители Дэниелса все время отговаривали его от съемок. В 2021 году он рассказал Vanity Fair, что ответил на последнюю попытку представителей, заверив их, что Керри не «сотрет его с экрана», и объяснив, что расширение диапазона приведет к большим предложениям в сфере кино. Спустя время стало ясно, что и Керри, и Дэниелс были правы. «Бэтмен навсегда» (1995 год) Странный образ Керри в роли Загадочника соответствует тому, к чему стремился режиссер Джоэл Шумахер в фильме «Бэтмен навсегда». Возможно, было ошибкой объединять Керри с Томми Ли Джонсом, сыгравшим Двуликого. Он едва мог скрыть свое презрение к Керри. За кадром Джонс сказал актеру о своей ненависти, а затем обрушился на него с критикой: «Я не могу одобрить твое шутовство». «Кабельщик» (1996 год) Рекламируемый как большая летняя комедия, «Кабельщик» шокировал критиков и зрителей, когда дебютировал скорее как мрачная комедийная сатира на массмедиа. Фильм держится на удивление хорошо, являясь токсичным броманс-триллером с множеством запоминающихся комедийных моментов. Интересно, что эпизод, где действие происходит в Medieval Times, был взят из собственного кошмарного опыта Керри при посещении этого ресторана-театра. Кроме того, для «Кабельщика» актер вдохновился своим персонажем Дики Питерсоном из шоу «В ярких красках». «Лжец, лжец» (1997 год) Фильм рассказывает историю адвоката Флетчера, вынужденного говорить суровую правду в течение 24 часов после того, как срабатывает желание его ребенка на день рождения. Керри впервые сыграл родителя в кино, и этот шаг открыл ему дверь для более семейно-ориентированных фильмов в будущем. Опираясь в значительной степени на комедийную виртуозность Керри, трудно поверить, что кинокартина могла выйти с Хью Грантом в роли Флетчера. «Шоу Трумана» (1998 год) Это первая драматическая главная роль Керри (принесшая ему премию «Золотой глобус»). Режиссер Питер Уир был впечатлен работой актера в фильме «Эйс Вентура: Розыск домашних животных», увидел в Керри «энергию и непредсказуемость» и захотел пригласить в свой проект. Между главным героем и актером есть связь: первый осознает, что является популярной звездой, что перекликается с путем Керри в середине 1990-х годов. «У меня были все признаки паранойи и всего, что с ней связано», — рассказал Керри много лет спустя в интервью журналисту Чарли Роузу. «Человек на Луне» (1999 год) За роль Энди Кауфмана в этом фильме Керри получил свой второй «Золотой глобус». Но не обошлось без жертв. Как показано в документальном фильме «Джим и Энди: Другой мир», Керри настолько сильно вжился в роль Кауфман, что оставался в образе даже за пределами съемочной площадки. Он даже взаимодействовал с семьей и дочерью комика, будто тот восстал из мертвых. «Гринч — похититель Рождества» (2000 год) Эта адаптация сказки американского писателя и мультипликатора Доктора Сьюза стала первой полноценной (и тяжелой) работой Керри в семейном жанре. Во время съемок актеру пришлось гримироваться ежедневно по четыре часа. Стоило ли оно этого? И Керри, и съемочная группа были очень нервными из-за грима. Создатель концепции «Маски» Майк Ричардсон считает, что именно по этой причине актер так и не снялся в продолжении комедии. «Брюс Всемогущий» (2003 год) В этом фильме Керри снялся вместе с Дженнифер Энистон и Морганом Фрименом. Актер собирался продолжить историю журналиста, благословленного и проклятого Божьей силой. Комедия стала большим хитом, собрав в мировом прокате 485 миллионов долларов, и могла бы получить «дьявольское» продолжение в виде «Брюсифера», где герой получает силу Сатаны. Но от этой идеи отказались в пользу «Эвана Всемогущего» уже без Керри. «Вечное сияние чистого разума» (2004 год) Лучший фильм Керри представляет собой завершение трансформации. Персонажи актера были дерзкими, громкими, глупыми, много говорили не по делу, но эта классика Мишеля Гондри сделала героя Керри уязвимым мужчиной, отчаянно цепляющегося за воспоминания о девушке, которую он пытался стереть из головы. Жестоко ли то, что Гондри призвал актера использовать боль его недавнего разрыва с Рене Зеллвегер, зайдя так далеко, что взял двойника Зеллвегер на роль одной из его бывших в сцене, которая была вырезана? Возможно. Но, согласно мысли фильма, трудно стереть боль утраченной любви. В то время как другие фильмы в этом списке занимают особое место в сердцах людей (из-за ностальгии или потому что они великолепны), «Вечное сияние чистого разума» кажется уникальным по силе своего отпечатка на тех, кто его видел. По материалам статьи «12 of Jim Carrey’s Best Films» Mental Floss

Кто сильно хочет, тот может — метод преподавания Жакото

В XIX веке прогресс в промышленности, торговле, средствах связи и развитие международных отношений увеличили спрос на практическое знание иностранных языков. Основным методом преподавания оставался переводной, делившийся на грамматико-переводное и текстуально-переводное направления. Первое акцентировало изучение грамматического строя языка через отдельные слова и предложения, второе — через связные тексты. Главной целью было умственное развитие учащихся и литературный перевод аутентичных текстов. Однако расширение международного общения требовало навыков именно разговорной речи. Это стимулировало развитие методов преподавания, особенно в западноевропейских странах. Так, немецкий педагог Иоган Зейденштикер предлагал формулировать грамматические правила в процессе чтения и перевода текста, продвигаясь от простого к сложному. Джеймс Гамильтон делал акцент на чтении вслух и переводе текстов с подстрочным переводом, а Генрих Оллендорф сосредоточился на диалогах для развития устной речи. Метод Теодора Робертсона включал чтение с подстрочным переводом, разделение текста на колонки для заучивания, а затем перевод и упражнения. Карл Магер выступал за изучение предложений, а не отдельных слов, и развивал исторический и сравнительный подходы к грамматике. Общими чертами всех методов были текст как основа обучения, переводы в обоих направлениях и изучение грамматики. Среди различных подходов к обучению иностранным языкам особое внимание привлек метод, разработанный французским педагогом Жозефом Жакото. Его идеи вызывали живой интерес и бурные дискуссии. Жозеф Жакото родился 4 марта 1770 года в Дижоне в семье торговца мясом. Дед-плотник сыграл важную роль в формировании его взглядов, веря в интеллектуальный потенциал своего внука, независимо от социального происхождения. Это убеждение позже стало ключевым элементом педагогической теории Жакото, основанной на принципе равенства интеллектов. Получив классическое образование в школах, организованных иезуитами, Жакото уже в 14 лет начал преподавать, а к 19 годам стал доктором гуманитарных наук. Его любознательность и трудолюбие привели к изучению права, математики и философии, что сделало его, как бы сейчас сказали, универсальным специалистом. Революция 1789 года во Франции привела его на политическую арену. Жакото организовал Федерацию молодежи Дижона, служил капитаном артиллерии и инструктором по взрывчатым веществам. Этот опыт, как и работа с разношерстными армейскими новобранцами, вдохновил его на формулирование идеи «интеллектуальной эмансипации» — убеждения, что каждый человек способен к обучению и самостоятельному познанию. Несмотря на свое внушительное резюме, Жакото все же вернулся к преподаванию. В 1818 году, работая в университете Левена, он столкнулся с необычной задачей: обучать французскому языку студентов, не говорящих по-французски, без знания их родного языка — голландского. Несмотря на сложность ситуации, метод Жакото сработал. За несколько месяцев его ученики освоили французский. Основой его подхода была идея, что обучение — это не просто передача знаний, а процесс, который раскрывает потенциал учащихся и помогает им поверить в собственные способности. Он считал, что образование теряет смысл, если ограничивается только накоплением знаний, а не становится инструментом для творческого самовыражения. Метод интеллектуальной эмансипации, разработанный Жаном Жакото, основан на простой, но революционной идее: обучение — это самостоятельное открытие. Учиться — значит познавать мир своими силами, а не просто принимать на веру чужие знания. По мнению Жакото, любой человек способен стать учителем, потому что роль педагога заключается не в передаче информации, а в сопровождении ученика на пути к знаниям. «Кто хочет, может», — говорил он, подчеркивая, что интеллект сам по себе ничего не значит без силы воли. Именно это делает человека свободным от «гнета объяснений» и мифа об интеллектуальном неравенстве. Жакото продемонстрировал силу своего подхода, обучая французскому языку студентов, не владея их родным голландским. Инструментом он выбрал роман «Приключения Телемака» Франсуа Фенелона. Это произведение, написанное в стиле классицизма, было доступно в двуязычном издании. Книга, сочетающая увлекательный сюжет и ясный стиль, стала идеальной базой для обучения. Жакото, однако, утверждал, что сама книга не имеет значения — важна методика. Суть обучения заключалась в многоступенчатом чтении, повторении и анализе текста. Учитель читал фразу по частям, а ученики повторяли: «Калипсо» — «Калипсо не могла» — «Калипсо не могла утешиться» — «Калипсо не могла утешиться после отъезда Улисса». Затем ученики записывали текст, разбирали его на слоги, буквы, изучали структуру предложений. Постепенно они осваивали французский язык, даже не догадываясь, что учатся по инновационной методике. Жакото всегда задавал вопросы, требующие размышления: «Почему Калипсо грустила?», «Что такое богиня?», «Царила ли весна на острове Калипсо?». В ответах ученики использовали только знания из текста. Такой подход помогал студентам самостоятельно строить выводы и формулировать свои мысли. Метод Жакото был революционен, потому что он разрушал привычные представления об обучении. Он утверждал, что: • Все разумные существа равны. • Каждый может научить друг друга, даже не зная предмета. • Нет необходимости в «мастере-объяснителе». • Мы сохраняем только то, что повторяем. • Его принципы применимы к любым дисциплинам. Обучение по системе Жакото начинается с удивительно простого, но мощного подхода: в первый день ученик заучивает наизусть первый абзац текста на двух языках. Учитель читает вслух на иностранном языке, а ученик, подражая произношению, повторяет за ним. Здесь нет места критике или исправлениям — ученик лишь копирует интонации и звуки. Затем он записывает текст по памяти, предложение за предложением, укрепляя свои знания. Каждый новый урок ежедневно повторяется вместе с предыдущими, пока через несколько месяцев вся книга не будет выучена. Темп обучения остается под контролем ученика: спешить не нужно, ведь важнее не скорость, а глубина понимания. Параллельный перевод на родной язык упрощает процесс восприятия содержания. После освоения первых абзацев внимание переключается на детали: ученик учится замечать знаки препинания, прописные буквы, ударения и апострофы. Ошибки не исправляются учителем — вместо этого ученику предлагается самостоятельно проверить себя, открыв книгу. Когда текст начинает хорошо усваиваться, учитель вводит новый этап: задает вопросы о значении слов и фраз, стимулируя интерес ученика. Важным условием остается принцип «никогда ничего не объяснять». Жакото считал, что объяснения убивают желание искать ответы самому, лишая ученика радости открытия. Даже в случае ошибки ученик сам находит правильный ответ, обращаясь к тексту. Дальше начинается переход от механического заучивания к творческому использованию языка. Ученики учатся пересказывать, перестраивать предложения, придумывая новые фразы на основе уже изученного материала. Постепенно они переходят от точного воспроизведения к самостоятельному рассказу, используя свой накопленный словарный запас. Суть этого метода заключалась в том, чтобы заучивание текста первой главы романа «Приключения Телемака» стало основой для формирования обширного запаса слов и выражений, необходимых для последующего общения. Такой упор на память и силу воли делал процесс крайне эффективным, хотя именно эти аспекты вызывали наиболее сильную критику со стороны противников метода Жакото. Жозеф Жакото оставил неизгладимый след в педагогике, предложив подход, который перевернул традиционные представления об обучении. В своей работе «Родной язык» (1823), предназначенной для обучения чтению и письму на родном языке, Жакото подчеркивал, что ученику нужно дать возможность самостоятельно раскрыть свой интеллектуальный потенциал, освобождая его от зависимости от учительских объяснений. Эта смелая идея привела к рождению концепции «невежественного мастера». Жакото, не зная голландского языка, сумел научить своих бельгийских студентов французскому без единого объяснения. Все, что он сделал, — создал условия, при которых ученики могли самостоятельно осваивать грамматику и орфографию через повторение и погружение в текст. Результат удивил даже его: в короткие сроки студенты начали свободно писать на французском. Этот эксперимент подтвердил — учить можно даже тому, чего сам не знаешь. Так появился метод, который Жакото назвал «универсальным учением», официально объявив об этом 15 октября 1818 года. Принципы Жакото оказались настолько действенными, что их начали применять в разных образовательных учреждениях Франции и Бельгии. Эти идеи завоевали популярность у сторонников Ланкастерского метода и получили одобрение экспертов. Например, в 1827 году король Нидерландов Вильгельм I поручил Жакото внедрить методику в военные педагогические школы для обучения офицеров голландскому языку. Принцип Жакото — построение нового знания через уже известное — вдохновил не только европейских педагогов, но и у российских методистов нашел отклик. Его идеи вошли в канон преподавания иностранных языков, акцентируя внимание на самостоятельности ученика. Учитель, по сути, становится наблюдателем, следя лишь за тем, чтобы ученик использовал только свой интеллект. Эта радикальная идея — интеллектуальное равенство учителя и ученика — лежала в основе всех экспериментов Жакото. Он считал, что ключ к обучению — это уверенность в собственных способностях. Ученики не должны бояться ошибок, ведь именно через них они учатся говорить и понимать. Использование текстов как основного инструмента обучения позволяло не только запоминать речевые обороты, но и углубляться в содержание, формируя навыки понимания и выражения. Неудивительно, что такие прогрессивные идеи не всегда находили поддержку. Однако Жакото остался верен своей цели — интеллектуальной эмансипации каждого человека. Его методы, хотя и подвергались критике за необходимость заучивания и перевода, стали основой инновационного подхода к обучению. Этот французский педагог показал, что обучение возможно без зависимости от учителя, если верить в силу разума. На его могиле на кладбище Пер-Лашез высечены слова, отражающие суть его педагогики: «Я верю, что Бог создал человеческую душу, способную учиться самостоятельно и без учителя».

Набоков и детективы

Об этом известно со времён лекций и интервью В. В. Набокова: стараясь «всыпать» одному великому русскому писателю, он выбирал соответствующие его вкусам «специи» — сравнивал романы с плохими и скучными детективами. Именно так немилосердно Набоков обошёлся с Достоевским, чьё творчество вызывало у автора «Дара» приступы недоуменной досады и посредственно замаскированного раздражения. По многим и многим аспектам Достоевский-писатель отличался от Набокова-писателя. В то время как Набоков сосредоточил своё внимание на поэтизации прозы, на игре оттенков значений и смыслов и эстетической вакханалии языка, Достоевский усложнил не способ изложения, а суть излагаемого, предлагая читателю психологический лабиринт. Впрочем, подобное сопоставление не совсем чистоплотно, ведь проза Набокова принадлежала уже другому времени, — на его глазах родился и отгулял отмеренное модерн, на смену ему пришёл постмодерн. «Он (Достоевский) сделал сложными нашу душу, нашу веру, наше искусство», — пишет Вячеслав Иванов в статье «Достоевский и роман-трагедия». В отличие от сформированного литературоведами антагонизма Толстого и Достоевского, Достоевского и Набокова рассматривают скорее как старшего изобретателя и младшего; второй пользуется несовершенными разработками первого, но не признаётся в этом. В критике Набокова, имеющей лёгкий тон «личной оскорблённости», всегда присутствует что-то комичное. И как тут не вспомнить Бернарда Шоу: «Противоположность любви не ненависть, а равнодушие». В интервью журналу «Плейбой» Набоков говорил: «Есть некоторые виды художественной литературы, к которым я вообще не прикасаюсь, например, детективы, которых я терпеть не могу». Писатель отмечал, что для него этот вид литературы низведён до набора шаблонов и примитивных попыток интриговать. Но ведь это применимо и по отношению к другим жанрам. Семейные секреты и тайные личности были приметой «почерка» Диккенса; сам Набоков был автором лекции о «Холодном доме», где присутствовали все вышеперечисленные клише. Чем же именно детектив так не угодил Набокову? На самом деле формулировка не совсем верная. Писатель признавался, что, как и его герой Лужин, в юности зачитывался Конан Дойлом и был покорён образом Холмса, «придавшего логике прелесть грёзы». При этом он отмечал, что возвращение к этим повестям и рассказам спустя много лет оставляло чувство неудовлетворения, как будто бы полная версия, прочитанная в детстве, была заменена куцей и упрощённой. Фантазия ребёнка многое дорисовывала в приключениях дорогих сердцу персонажей. Взрослые же жадны до уточнений. Хотя детективы часто причисляются к второсортной литературе, элементы этого жанра без труда отыскиваются у великих классиков — и у Набокова тоже. Интриги, обман ожиданий, причудливость происходящего и поиск «улик» — всего этого хватает в его романах. Ярчайшее произведение, написанное в модернистском детективном стиле, — «Истинная жизнь Себастьяна Найта». Иногда «сыщиком» выступает и читатель; наглядный пример, конечно же, — незабвенная «Лолита». Метатекст и интертекст для Набокова важны наравне с сюжетом. Между прочим, как и у Достоевского, у Набокова тема преступления — нередко — стержень романа. Ещё одно произведение Набокова, где раскрывается такой принцип построения, — «Камера обскура». Несмотря на то, что в произведении то и дело описываются дожди, долгие прогулки, запотевшие стёкла и «малиновые отблески» асфальта, — всё это скрывает тревогу и какое-то больное ощущение, как от тумана в голове. Сам Набоков считал, что «Камера обскура» — худший его опус. Его отравляющая, но дивная красота, но ещё мелодраматизм и пошлость были в каком-то смысле частью задумки. Девочка Магда, работающая в кинозале, становится той мерцающей и изменчивой иллюзией — фата-морганой, — к которой летит главный герой. «Камера обскура» — тёмная комната, где фантазия держит нас в заложниках. А мы — не возражаем. По-настоящему пугающим роман становится под занавес: главный герой перестаёт отличать вымысел от реальности. А читатель, знающий больше, чем персонаж, страдает от собственной беспомощности.

Преимущества интровертов

Психологические исследования обнаружили интересную особенность: интроверты могут оказаться более устойчивыми в процессе старения, чем экстраверты. В то время как экстраверты традиционно ассоциируются с общительностью и социальной активностью, оказывается, что природная склонность интровертов может служить своего рода щитом против некоторых распространенных проблем, связанных со старением. В ходе многолетних исследований, проведенных в Массачусетском университете, было выявлено, что интроверты часто испытывают более высокую степень удовлетворенности своей жизнью по сравнению с их более экстравертными сверстниками. «Те самые качества, которые определяют интроверсию — стремление к спокойствию, комфорт в одиночестве и более глубокие, но менее обширные социальные связи — удивительным образом соответствуют естественной эволюции нашего социального окружения с возрастом», — утверждает главный исследователь Сюзан Уитборн. Кто бы мог подумать, что все эти вечера, когда вы отказывались от приглашений на вечеринки, были ранней подготовкой к выходу на пенсию? Наука социального отбора Ключ к пониманию этого явления кроется в так называемом «позитивном отстранении». Лаура Карстенсен, основатель и директор Стэнфордского центра долголетия, разработала теорию социоэмоциональной избирательности. Согласно этой теории, с возрастом люди естественным образом становятся более избирательными в своих социальных контактах, предпочитая качество количеству. Этот переход может показаться резким для экстравертов, но для интровертов он часто происходит более естественно. Интроверты, которые всегда создавали небольшие и более тесные круги общения, с возрастом лишь продолжают следовать своим привычкам. Культурные аспекты и уровень тревожности Не менее интересное исследование Элен Фунг из Китайского университета Гонконга показало, что интроверты обычно меньше беспокоятся о социальных изменениях, связанных со старением. В то время как экстраверты могут испытывать трудности с поддержанием прежнего уровня активности или естественным сокращением социальных связей, интроверты часто находят, что такие изменения соответствуют их прежним предпочтениям. Это похоже на то, как если бы мир наконец-то начал двигаться в том темпе, который вы предпочитаете. Сила интроспекции Исследования, проведенные Робертом МакКреем из Национального института старения, подтверждают это преимущество интровертов. Результаты его работы показывают, что склонность интровертов к самоанализу и размышлениям помогает им легче справляться с экзистенциальными аспектами старения. В то время как экстраверты могут искать внешние способы отвлечься от проблем, связанных со старением, естественная тенденция интровертов обращаться внутрь себя часто приводит к лучшей психологической адаптации и более легкому принятию жизненных изменений. Биологическая связь Сюжет сгущается, когда мы проявляем интерес к изучению теломер, защитных колпачков на наших хромосомах, которые отражают процесс старения на клеточном уровне. Исследования Элиссы Эпель проливают свет на возможную связь между интроверсией и управлением стрессом, что может иметь даже биологические последствия, сохраняя длину теломер. Интроверты предпочитают обстановку с низким уровнем стимуляции и склонны к более глубокой переработке опыта. Это может привести к снижению уровня хронического стресса, что потенциально может повлиять на клеточное старение. Хотя для подтверждения этой теории необходимы дополнительные исследования, идея о том, что быть интровертом может быть у вас в генах, кажется весьма привлекательной. Сбалансированный взгляд Однако это не означает, что жизнь всегда спокойна и размеренна. В мире человеческих личностей и темпераментов нет четких границ. Исследования близнецов, проведенные Маргарет Гатц из Университета Южной Калифорнии, напоминают нам, что тип личности — это лишь один из многих факторов, влияющих на качество старения. Преимущество кроется не в самой интроверсии, а в том, как интровертные наклонности сочетаются с естественной трансформацией социальных потребностей и уровня энергии в пожилом возрасте. Развитие механизмов преодоления Возможно, наиболее показательными являются исследования Клауса Ротермунда, который изучал регулирование эмоций в процессе старения. Его работы продемонстрировали, что интроверты зачастую развивают более сложные стратегии преодоления трудностей уже в молодом возрасте. Такие навыки, как умение быть в одиночестве, склонность к самоанализу и способность устанавливать глубокие связи один на один, становятся особенно ценными с возрастом. Создается впечатление, что интроверты все это время, даже не осознавая того, готовились к своим зрелым годам. Практическое значение Результаты обсуждаемых исследований имеют далеко идущие последствия, выходящие за рамки простого академического любопытства. По мере того как население планеты стареет, понимание того, как разные типы личности справляются с этим переходом, становится все более актуальным. Экстраверты, читающие эту статью, не стоит отчаиваться. Осознание — это уже половина успеха, а многие стратегии преодоления трудностей, которые естественны для интровертов, могут быть освоены и развиты и вами. В заключение А что касается интровертов? Вы можете добавить это к своему списку скромных достижений. То, что вы всегда ценили уединение и глубокие беседы над пустыми светскими разговорами и шумными вечеринками, а также ориентировались на качество, а не на количество в отношениях, вероятно, подготовило вас к более осмысленному жизненному пути в зрелые годы. Иногда кажется, что черепаха не только выигрывает гонку, но и получает больше удовольствия от путешествия. По материалам статьи «The Introvert Advantage» Psychology Today

Проблема традиций

Традиции могут быть источником утешения и сентиментальным способом воссоединения с семьей и друзьями. Они подпитывают нас, пробуждают ностальгию, а иногда даже смущают. Традиции формируют культуру, которую мы создаем, нашу личную историю и самоощущение, что, в свою очередь, способствует нашему психологическому благополучию. У многих наших знакомых есть свои традиции, которые они соблюдают в праздничные дни. Возможно, и у вас есть такие традиции. Например, каждый год после рождественского ужина Эд и его семья наслаждаются консервированными персиками, а также читают книгу «Детское Рождество в Уэльсе» Дилана Томаса. Эти персики являются напоминанием об одном из предков жены Эда, кавалеристе, который участвовал в индейских войнах. Он потратил свои рождественские деньги на персики вместо выпивки и поделился ими со своим соседом по спальне. Эта традиция, наполненная теплом и душевностью, передается из поколения в поколение уже много десятилетий. Бабушка Тары славилась своими легендарными вечеринками в канун Рождества. Она неделями готовила восточноевропейские деликатесы, которых хватало на целую армию гостей. В этом году Тара решила возродить этот праздник, чтобы отметить Рождество. Когда она наполняла свой дом счастливыми, сытыми друзьями и семьей, ей вспоминались те самые незабываемые детские посиделки и радость от того, что она окружена близкими людьми. Мы с нетерпением ждем ежегодного праздника, чтобы насладиться вкусом персиков и провести время с близкими. Тем не менее мы с сомнением относимся к традициям в целом, потому что традиции — это социальные конструкты. Без единого общественного мнения, когда мы все понимаем, что «так делают все», традиции могут показаться странными. Традиции часто отражают религиозные или культурные обычаи, укрепляя нашу связь с прошлым и обеспечивая преемственность и ощущение единства, столь необходимые для каждого из нас. Психолог Шалом Шварц считает, что традиции представляют собой универсальную ценность для человека, входя в более широкую категорию консервативных ценностей, которая также включает в себя безопасность и конформность. Однако исследования показывают, что традиции не всегда делают нас счастливее. Например, польское исследование показало, что следование традициям повышает уровень благополучия, а израильское — наоборот. В Индии исследователи обнаружили, что строгое следование традициям снижает уровень счастья, поскольку оттесняет на второй план личные желания и подавляет возможности для роста. Некоторые исследования даже говорят о том, что общества, чрезмерно приверженные традициям, с трудом адаптируются к изменениям. В таких случаях приверженность традициям может препятствовать прогрессу и инновациям, укрепляя статус-кво. Такие противоречивые результаты неудивительны. Ценность традиций тесно связана с такими чертами, как религиозность, покладистость и консерватизм, которые, в свою очередь, связаны с благополучием. Поэтому, возможно, не традиции как таковые делают людей счастливее, а именно эти базовые черты характера. Традиции часто сопровождаются моральным императивом: это не просто то, что мы делаем, это то, что мы должны делать. Этот нормативный аспект может как успокаивать, так и сдерживать. Например, если вы выросли с рождественской елкой в доме, вы можете чувствовать себя обязанным продолжать эту практику — даже если елка дорогая, грязная или непреодолимая для вашей кошки. Целые отрасли промышленности процветают благодаря этому принуждению. Подумайте о миллиардах, ежегодно тратящихся на праздничные покупки. Во многих случаях сам подарок менее важен, чем то послание, которое он передает: забота, внимательность и социальный статус. Традиции также могут служить оправданием для вредных обычаев. По всему миру мы видим, как такие обычаи, как калечащие операции на женских половых органах, убийства «в защиту чести», и другие варварские обычаи продолжают существовать, прикрываясь традициями. Так каково же решение? Вы можете руководствоваться двумя важными принципами: совесть и сострадание. 1. Следуйте своей совести. Традиции не должны заставлять вас совершать действия, которые вызывают у вас сомнения или дискомфорт. Если что-то было принято «всегда», это не значит, что это является правильным или необходимым. Прислушивайтесь к своему внутреннему голосу — он часто подсказывает вам важные вещи. 2. Практикуйте сострадание. Признайте, что не все разделяют ваши ценности и убеждения. Будьте готовы позволить другим наслаждаться своими традициями, даже если они не совпадают с вашими. В конце концов, они тоже могут не понимать ваших убеждений. Перед следующими праздниками найдите время, чтобы подумать о своих традициях. Откажитесь от тех, которые больше не приносят вам радость, и создайте новые, которые станут источником вдохновения и удовольствия. По материалам статьи «The Problem With Tradition» Psychology Today

Сверхчеловек-неудачник: от романтических героев до Раскольникова

«Буря и натиск» — появившееся в 1770 году немецкое литературное движение, с которого начинается летоисчисление романтизма как литературного и философского течения. К нему принадлежали Гёте, Гердер, Шиллер и другие. Члены движения называли себя штюрмерами. «Буря и натиск» стали протестом на популяризированные в эпоху Просвещения культ разума и систему, центром которой был человек, руководствующийся в своих действиях не порывами, а долгом и совестью. Любое мировоззрение рождает сопротивление. Почва для смены парадигмы готовилась десятилетия. В. И. Ленин писал: «Весь XIX век, тот век, который дал цивилизацию и культуру всему человечеству, прошёл под знаком французской революции». События 1789–1794 годов определили новую эпоху — старые основы были сокрушены и заменены теми, которые были созвучны поколению, боровшемуся за будущее без тирании и угнетения. На смену персонажам, чтившим рассудок и гармонию, пришли рыцари нового образца. В философии романтического направления изначальный идеальный герой — сильный духом человек-бунтарь, способный переделать мир по образу божественного сада, идти стезёй добра и благородства, преодолевая при этом разнообразные испытания. Природа и человек являются частью единого целого. Природа понимает романтического героя лучше, чем общество. Значимую роль в прозе играл пейзаж. Исторический опыт каждой отдельно взятой страны, где романтизм пускает корни, также влиял на оформление тематики. В XIX веке уклон несколько смещается, происходит переосмысление Великой французской революции; её последствия оказываются противоречивыми, бесконечно далёкими от представлений об идеальном будущем, купленном железом и кровью. Поэтом-светилом, на которого молились все последователи романтиков, был Джордж Гордон Байрон. Его герои — Чайльд-Гарольд и Дон Жуан — фигуры энергичные, постоянно пребывающие в движении и ищущие чего-то, но если «Паломничество Чайльд-Гарольда» можно назвать поэмой с более или менее серьёзной интонацией, то «Дон Жуан» — произведение сатирическое, высмеивающее пороки и менталитет европейского общества. Белинский писал о Байроне и его герое: «Это личность человеческая, возмутившаяся против общего и, в гордом восстании своём, опёршаяся на самое себя». На место сверхлюдей-идеалистов приходят другие — неустойчивые, надломленные, сомневающиеся в себе, обладающие бесспорным талантом, но не готовые принести его в дар людям. Они всё ещё бросают вызов вселенной и законам (как юридическим и социальным, так и законам мироздания), но чаще из тщеславных или эгоцентрических соображений. У мыслящего героя, построившего цепь умозаключений, неизбежно возникает мысль: «Достойно ли человечество этого огня, добытого мной такими трудами?» Аналогичным же вопросом задаётся Виктор Франкенштейн, задумавший вдохнуть жизнь в мёртвое. Его творение — его отверженный «сын» — становится искажённым отражением человека, от которого отвернулся сам Бог. Его пороки — результат неутолимого одиночества и бессмысленного скитания в поисках родной души. Сверхвосприимчивых к метафизической стороне вселенной романтиков влекут коллизии рассудка и чувств, божественного и грешного, приземлённого и трансцендентального. В связи с этим неудивительно, что на определённом историческом этапе в романтизме расцветает «эстетизация зла» — придание очевидно отрицательным образам некоего печального флёра падшего ангела. Диалектика добра и зла получает новую трактовку: добро не может обходиться без зла, так как зло было создано тем же, кем было создано и добро. Бог и дьявол по привычке заключили пари. Легендарная русалка Лорелея влечёт к себе усталых моряков. «Очарованные странники» влюбляются в злых колдуний (сказывается любовь писателей-романтиков к древнему эпосу и фольклору); дьявольские же сущности, оказывается, не утратили жажду любви и способность к страданию. Монстр Франкенштейна не был жестокосерд от природы — таким его сделали люди. Их страх перед ним растоптал побеги благороднейших качеств несчастного чудовища. Потеряв своего создателя, «сирота» оплакивает его со всей возможной скорбью. Мэри Шелли задаётся вопросом: как жить в мире и в гармонии с собой, если даже тот, кто подарил тебе бесценный дар жизни, пренебрёг тобой? Зло мучается, поэтому мы жалеем его, осознавая неосуществимость искупления для него; зло привлекательно, потому что не защищено небесными догмами и — от отчаяния — ищет иной правды, отличной от правды Бога. «Демон» Лермонтова учинил маленькую революцию морально-этических основ в русской литературе. Зло воспевали и прежде, но мрачный «дух изгнания» никогда не вызывал такого очевидного сочувствия и не изображался русскими авторами с подобной очаровывающей грустью. Оставаясь именно злом по сути своей, демон наделяется человеческими желаниями и страстями. Но прекрасная Тамара, поддавшись очарованию демона, умирает. Душа девушки не достаётся её страстному губителю. У мытарства мрачного героя Лермонтова нет ни конца ни края. Он одинок отныне и навеки. У романтического героя, живущего в реальном мире, есть три пути — три исхода. Первый — стать сверхчеловеком (о том, какой ценой, мы ещё поговорим). Второй — умереть. Третий — смириться со своей смертностью (читаем: никчёмностью). Возможность становления сверхчеловеком осуществима лишь при условии, что человек живёт в эпоху, когда он способен и имеет намерение применить все свои таланты. Идеальный романтический герой (именно герой в том смысле, что его фигура — мифологизированная!) — Наполеон. Такой персонаж, какого сотворили из великого французского императора и полководца, никогда не останавливается, никогда не прекращает попытки действовать, поэтому прервать его триумфальное шествие может только смерть. Причём смерть мужественная, смерть воина. И она почти наверняка настигает романтического героя на пике его жизни. Его угасание не может быть медленным, жалким, по естественным причинам. По иронии судьбы, именно это произошло с настоящим Наполеоном («Там угасал Наполеон» — пишет Пушкин в стихотворении «К морю»). Даже безвременная кончина романтического героя — это прежде всего яркий манифест. Умирая, он получает желанное бессмертие. Например, Робин Гуд — фольклорный персонаж — обретает вечную жизнь по той причине, что внутренний символизм его образа покидает бренную оболочку и становится незыблемым. Теперь символ опережает человека; символ определяет образ. «Сверхчеловек-неудачник» — закономерный итог третьего пути — принятия смертности, а также бессмысленности и ничтожности всех своих устремлений; как только человек делает такой выбор — он перестаёт быть романтическим героем и становится реалистическим. В определённом смысле он всё равно принимает смерть — метафорическую. Самый наглядный пример «сверхчеловека-неудачника» — Родион Раскольников из «Преступления и наказания». Несмотря на претенциозность теории и философии героя, его попытка «сделаться Наполеоном» оборачивается крахом по той причине, что выбранный способ — убийство Алёны Ивановны и её беременной сестры — чересчур низкий и недостойный для того, чтобы произошло перевоплощение из голодного, почти нищего студента в романтическую икону, достойную поколения и восхищения. Раскольников заведомо выбирает себе слабую жертву, которая не окажет ощутимого сопротивления. Не покушаясь на по-настоящему опасных «хищников», таких как Свидригайлов, он и себя самого низводит до насекомоподобного состояния; это не то аллегорическое насекомое Кафки, в котором выразился апофеоз страдания обречённого и непонятого существа, а насекомое, вьющееся вокруг разложения. В данном случае — разложения общества. Романтический герой не выбирает себе равного соперника. Наоборот, он, как Давид, стремится одолеть врага-гиганта — собственного Голиафа. И даже если голова недруга не станет заветным трофеем, для романтического героя поражение будет лишь необходимым этапом его непрекращающегося сражения.

Фигура рассказчика в «Ярмарке тщеславия»

Главный роман Теккерея «Ярмарка тщеславия» описывает английское общество времён наполеоновских войн. Для многих писателей именно этот период истории стал наиболее значительным — своеобразной «межой» старого и нового миропорядка. Наполеон оказал на трансформацию романтизма и на формирование образа романтического героя огромное влияние, однако нельзя умолчать, что во всех странах, затронутых политическими и военными кампаниями французского императора, восприятие этих событий разнилось. Мы помним, что Толстой сотворил с Наполеоном в «Войне и мире»: низвёл роль великого полководца до ребёнка, дёргающего за тесёмки и воображающего, что он правит экипажем. Во Франции имя Наполеона — почти святыня. Он и герой, и мученик, и полубог, и богоборец, и укротитель. В Великобритании отношение к любому бунту было неоднородным. Разумеется, ни один народ не состоит из кротких агнцев, но кажется, что в крови англичан просто не хватало достаточного количества «горючего вещества», которого так много у французов. Зато уж чего у них не отнять, так это саркастичности. «Ярмарка тщеславия» — конечно, роман сатирический; это великая ода несовершенной человеческой природе. Нашим вниманием изначально завладевает вполне определённый рассказчик — некий кукольник, который наблюдает за происходящим на «ярмарке тщеславия» и даёт свой комментарий. Используя маску именно такого героя — архетипического «шута», — Теккерей набрасывает на происходящее покров легкомысленности, драпирующий философский смысл романа. Кукольник — удобная и колоритная фигура, чья речь порой звенит то как напев шарманщика, то как бубенцы на шутовском колпаке. Первейшая задача кукольника — привлечь публику, понравиться ей и представить авантюрную историю в наилучшем виде. Рассказчик, заманивая на «ярмарку», обещает нам: «…кровопролитные сражения, величественные и пышные карусели, сцены из великосветской жизни, а также из жизни очень скромных людей, любовные эпизоды для чувствительных сердец, а также комические, в лёгком жанре, — а всё это обставлено подходящими декорациями и щедро иллюминовано свечами за счёт самого автора».