Иосиф Бродский. «Писатель — одинокий путешественник» (Письмо в «Нью-Йорк Таймс») Уважаемый господин Издатель, оглянувшись на стены родного Содома, жена Лота, как известно, превратилась в соляной столб. Поэтому среди чувств, которые я испытываю, берясь сейчас за перо, присутствует некоторый страх, усугубляющийся еще и полной неизвестностью, которая открывается при взгляде вперед. Можно даже предположить, что не столько тоска по дому, сколько страх перед неведомым будущим заставили вышеупомянутую жену сделать то, что ей было заповедано. Мне оглядываться не запрещено. Больше того, я имею возможность оглянуться в довольно комфортабельных условиях и зафиксировать открывшуюся картину на бумаге, в данном случае на страницах, любезно предоставленных мне газетой «Нью-Йорк Таймс». Но я не вполне убежден, что изображаемая мной картина удовлетворит всех ее, картины, зрителей. Что ж, в свое оправдание я могу только сказать, что, хотя «большое» — как писал один русский поэт — «видится на расстояньи», на таком расстоянии от объекта, как нынешнее, кое-что становится уже расплывчатым, и речь идет уже не о точке зрения , но о самом зрении. Надеюсь, что мое зрение мне не изменяет, но я хочу подчеркнуть, что это мое, собственное, зрение, и если я вижу или не вижу что-то из того, что видят или не видят другие, то это следует считать не пороком зрения, но его частным качеством. Я не претендую на объективность, мне даже представляется, что объективность есть некий сорт слепоты, когда задний план и передний решительно ничем друг от друга не отличаются. В конце концов, я полагаюсь на добрые нравы свободной печати, хотя свобода слова, как и всякая благоприобретенная, а не завоеванная свобода, имеет свои теневые стороны. Ибо свобода во втором поколении обладает достоинством скорее наследственным, чем личным. Аристократия, но обедневшая. Это та свобода слова, которая порождает инфляцию слова. Тут, конечно, есть и свои плюсы. Такая свобода, во всяком случае, дает возможность взглянуть на вещь со всех возможных точек зрения, включая и абсолютно идиотическую. Решение, которое мы примем, таким образом гарантировано от каких-либо упущений. Но чем больше обстоятельств и точек зрения мы учитываем, тем труднее нам это решение принять. Дополнительные реалии, как и дополнительные фикции, возникающие при инфляции слова, засоряют наш мозг и, начиная жить собственной жизнью, зачастую затмевают подлинное положение вещей. В результате возникает не свобода, но зависимость от слова. Соляному столбу, впрочем, обе эти вещи — рабство или свобода — не угрожают. Я покинул Россию не по собственной воле. Почему все это случилось — ответить трудно. Может быть, благодаря моим сочинениям — хотя в них не было никакой «contra». Впрочем, вероятно, не было и «pro». Было, мягко говоря, нечто совершенно иное. Может быть, потому что почти всякое государство видит в своем подданном либо раба, либо — врага. Причина мне неясна. Я знаю, как это произошло физически, но не берусь гадать, кто и что за этим стоит. Решения такого сорта принимаются, как я понимаю, в сферах довольно высоких, почти серафических. Так что слышен только легкий звон крыльев. Я не хочу об этом думать . Ибо все равно, по правильному пути пойдут мои догадки или нет, это мне ничего не даст. Официальные сферы вообще плохой адрес для человеческих мыслей. Время тратить на это жалко, ибо оно дается только один раз. Мне предложили уехать, и я это предложение принял. В России таких предложений не делают. Если их делают, они означают только одно. Я не думаю, что кто бы то ни было может прийти в восторг, когда его выкидывают из родного дома. Даже те, кто уходят сами. Но независимо от того, каким образом ты его покидаешь, дом не перестает быть родным. Как бы ты в нем — хорошо или плохо — ни жил. И я совершенно не понимаю, почему от меня ждут, а иные даже требуют, чтобы я мазал его ворота дегтем. Россия — это мой дом, я прожил в нем всю свою жизнь, и всем, что имею за душой, я обязан ей и ее народу. И — главное — ее языку. Язык, как я писал уже однажды, вещь более древняя и более неизбежная, чем любая государственность, и он странным образом избавляет писателя от многих социальных фикций. Я испытываю сейчас довольно странное чувство, делая язык объектом своих рассуждений, глядя на него со стороны, ибо именно он обусловил мой несколько отстраненный взгляд на среду, социум, то есть то качество зрения, о котором я говорил выше. Разумеется, язык сам испытывает некоторое давление со стороны среды, социума, но он — чрезвычайно устойчивая вещь; ибо, если бы язык, литература зависели бы от внешних факторов, у нас давным-давно не осталось бы ничего, кроме алфавита. И для писателя существует только один вид патриотизма: по отношению к языку. Мера писательского патриотизма выражается тем, как он пишет на языке народа, среди которого он живет. Плохая литература, например, является формой предательства. Во всяком случае, язык нельзя презирать, нельзя быть на него в обиде, невозможно его обвинять. И я могу сказать, что я никогда не был в обиде на свое отечество. Не в обиде и сейчас. Со мной там происходило много плохого, но ничуть не меньше — хорошего. Россия — великая страна, и все ее пороки и добродетели величию этому более или менее пропорциональны. В любом случае, размер их таков, что индивидуальная реакция адекватной быть не может. Ибо, если, например, вспомнить всех загубленных в сталинских лагерях и тюрьмах — не только художников, но и простолюдинов, — если вспомнить эти миллионы мертвых душ — то где взять адекватные чувства? Разве ваш личный гнев, или горе, или смятение могут быть адекватны этой сводящей с ума цифре? Даже если вы их растянете во времени, даже если станете их сознательно культивировать. Возможности сострадания чрезвычайно ограничены, они сильно уступают возможностям зла. Я не верю в спасителей человечества, не верю в конгрессы, не верю в резолюции, осуждающие зверства. Это всего лишь сотрясение эфира, всего лишь форма уклонения от личной ответственности, от чувства, что ты жив, а они мертвы. Это всего лишь оборотная сторона забвения, наиболее комфортабельная форма той же болезни: амнезии. Почему тогда не устроить конгресса памяти жертв инквизиции, Столетней войны, Крестовых походов? Или они мертвы как-нибудь иначе? Уж если устраивать съезды и принимать резолюции, то первая, которую мы должны принять, это резолюция, что мы все — негодяи, что в каждом из нас сидит убийца, что только случайные обстоятельства избавляют нас, сидящих в этом гипотетическом зале, от разделения на убийц и на их жертв. Что следовало бы сделать в первую очередь, так это переписать все учебники истории в том смысле, что выкинуть оттуда всех героев, полководцев, вождей и прочих. Первое, что надо написать в учебнике, — что человек радикально плох. Вместо этого школьники во всех частях света заучивают даты и места исторических сражений и запоминают имена генералов. Пороховой дым превращается в дымку истории и скрывает от нас безымянные и бесчисленные трупы. Мы усматриваем в истории философию и логику. Что ж, вполне логично, что и наши тела исчезнут, заслоненные тем или иным — скорее всего, радиоактивным — облаком. Я не верю в политические движения, я верю в личное движение, в движение души, когда человек, взглянувши на себя, устыдится настолько, что попытается заняться какими-нибудь переменами: в себе самом, а не снаружи. Вместо этого нам предлагается дешевый и крайне опасный суррогат внутренней человеческой тенденции к переменам: политическое движение, то или иное. Опасный более психологически, нежели физически. Ибо всякое политическое движение есть форма уклонения от личной ответственности за происходящее. Ибо человек, борющийся в экстерьере со Злом, автоматически отождествляет себя с Добром, начинает считать себя носителем Добра. Это всего лишь форма самооправдания, self-comfort, и в России она распространена ничуть не меньше, чем где бы то ни было, может быть, несколько на иной лад, ибо там она имеет больше физических оснований, более детерминирована в прямом смысле. Коммунальность в сфере идей, как правило, ни к чему особенно хорошему еще не приводила. Даже в сфере идей очень высоких: вспомним Лютера. Что же говорить о идеях чисто политических! «Мир плох, надо его изменить. Таким-то и таким-то образом». Мир как раз неплох, можно даже сказать, что мир хорош. Что правда, так это то, что он испорчен обитателями. И если нужно что-то менять, то не детали пейзажа, но самих себя. В политических движениях дурно то, что они уходят слишком далеко от своего источника; что их следствия подчас так уродуют мир , что его и впрямь можно признать плохим, чисто визуально; что они направляют человеческую мысль в тупик. Напряжение политических страстей прямо пропорционально расстоянию от источника проблемы. Все мы ведем себя в жизни таким образом, как будто кто-то когда-то где-то сказал нам, что жизнь будет хорошей, что мы можем рассчитывать на гармонию, на Рай на земле. Я хочу сказать, что для души — для человеческой души — есть нечто оскорбительное в проповеди Рая на земле. И нет ничего хуже для человеческого сознания замены метафизических категорий категориями прагматическими, этическими и социальными. Но даже оставаясь на уровне прагматическом, если мы постараемся вспомнить, кто и когда говорил нам что-либо подобное, то в нашем сознании всплывут либо родители в тот момент, когда мы больны и лежим в постели, нянюшка, учительница в школе, газетный заголовок или просто реклама газировки. На самом деле если кто и говорил что-то человеку, так это Господь Бог — Адаму о том, как он будет зарабатывать свой хлеб и чем будут для него дни и ночи. И это больше похоже на правду, и надо еще благодарить Творца за то, что время от времени Он дает нам передышку. Жизнь — так, как она есть, — не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным. И человеческий выбор на сегодняшний день лежит не между Добром и Злом, а скорее между Злом и Ужасом. Человеческая задача сегодня сводится к тому, чтоб остаться добрым в царстве Зла, а не стать самому его, Зла, носителем. Условия жизни на земле чрезвычайно быстро усложнились, и человек, не будучи, видимо, к столь стремительной перемене достаточно — даже биологически — подготовлен, сейчас расположен более к истерике, чем к нормальному мужеству. Но если уж не к вере, то именно к этому и следует его призывать — к личному мужеству, а не к надежде, что кто-то (другой режим, другой президент) облегчит его задачу. В этом я вижу одну из задач литературы, может быть, даже — главную: дать человеку подлинный масштаб происходящего. Что касается средств, то они всегда индивидуальны, у каждого писателя они другие. Я думаю, что русская литература всегда решала эту задачу более успешно, чем русская политическая мысль, и, как русский литератор, я смею думать, что не слишком выпадаю из традиции. Со всеми вытекающими последствиями. Роберт Фрост сказал однажды: «Сказать о себе, что ты поэт, это все равно, что сказать о себе, что ты — хороший человек». Мне не очень удобно называть себя писателем, ибо писатель ассоциируется с прозой, а я прозы не писал. Я — литератор: это более нейтрально. Во всяком случае я скорее частное лицо, чем политическая фигура. Я не позволял себе в России и тем более не позволю себе здесь использовать меня в той или иной политической игре. Я не собираюсь объяснять urbi et orbi, что такое Россия, не собираюсь никому «открывать глаза». Я не репрезентативен, и я не журналист, не ньюзмен. У меня нет материала для сенсаций. Я и вообще думаю, что сенсаций на свете не существует. Если что-то происходит противу ожиданий, то это только следствие нашей недальновидности. Кроме того, я просто не хочу создавать дополнительные реальности. Вообще говоря, я не полностью разделяю современную точку зрения насчет того, что страны должны больше знать друг о друге. Как сказал Роберт Фрост: «Сосед хорош, когда забор хороший». Примерно так и в таком духе и должен высказываться поэт. По причинам, которые перечислять было бы слишком долго, церковь, образование, правосудие и некоторые другие социальные институции в России всегда находились в состоянии крайне неудовлетворительном и со своими обязанностями не справлялись. И случилось так, что литературе пришлось взять на себя многие из этих функций. Это ситуация, насколько я понимаю, уникальная. Литература взяла на себя так называемую «учительскую» роль. Она стала средоточием духовной жизни народа, арбитром его нравственного облика. Со временем эта тенденция — учить и судить — превратилась в традицию. Подобная традиция таит в себе для писателя не только преимущества, но и серьезные опасности. Из XIX века в сознание русского читателя по инерции перешло представление о том, что у нас — великая литература. И мы более или менее автоматически стали выдавать желаемое за сущее. На протяжении полувека в ранг великих писателей официально и неофициально было возведено не менее дюжины авторов, чье творчество по тем или иным причинам оказывалось в центре общественного внимания. Но великим писателем является тот писатель, который привносит в мир новую духовную идею. Как, например, Достоевский, сказавший, что в человеке две бездны — Зла и Добра, и что человек не выбирает между ними, но мечется, как маятник. Или — Мелвилл, сказавший, что в поединке Добра со Злом победителя не существует: они взаимно уничтожают друг друга, что воспринимается как трагедия гибели двух высших человеческих категорий, вернее — трагедия человека в качестве зрителя этой гибели. В этом смысле в русской литературе ХХ века ничего особенного не происходило, кроме, пожалуй, одного романа и двух повестей Андрея Платонова, кончившего свои дни, подметая улицы. Все остальное представляет интерес скорее историографический — а для западного читателя — почти этнографический. Это литература, характеризующаяся гурманством стиля или остротой социального наблюдения, иногда и тем и другимвместе, но в вышеуказанном смысле эту литературу великой назвать нельзя. Первой из опасностей, возникающих при отождествлении писателем себя с «учительской традицией», является возникающее почти автоматически ощущение своей априорной правоты и интеллектуальной неподсудности. Если у писателя хватает внутренней трезвости, он выдерживает свои идеи некоторое время под спудом. Если не хватает — он начинает вещать. Ибо — в результате проводившейся десятилетиями политики духовной кастрации — мы все — интеллигенты в первом поколении, и наши идеи (не говоря уже о стиле) обладают для нас почти гипнотическим обаянием первородства. Отсутствие сколько-нибудь серьезного критицизма, проводящегося топографически сверху, но в квалификационном отношении снизу, довершает дело. Хуже всего то, что большинство тезисов и, главное, антитез, содержащихся в современной советской литературе, детерминировано официальной точкой зрения. Это отрицание, находящееся на том же самом уровне, что и утверждение. Если же этот уровень хоть на миллиметр преодолевается, то раздается такой гром аплодисментов — пусть и неофициальных, — который начисто заглушает голос Музы. Ко всему этому следует прибавить психологию подвижничества, резистанса, ибо условия, в которых приходится работать, никак нельзя назвать идеальными; тут и система редакторов, и цензура, и довольно удушливый климат официального позитивизма. Кроме того, существует и просто конкуренция коллег, конкуренция эстаблишмента, стоящего у кормушки и совершенно не желающего тесниться. Не следует думать, будто молчание или кошмарные судьбы лучших писателей нашего времени — результат чистого политического террора. Это также и результат конкуренции; ибо репрессии против того или иного писателя редко происходят без гласной или безгласной санкции его коллег. Так, судьбу М. М. Зощенко во многом определило пожатие плечами В. Катаева. Если учесть эти телодвижения, регулярные тематические партинструктажи, негласный геноцид или просто антисемитизм, закулисную грызню и бешеное желание каждого главного редактора сохранить место, математически беспредельные сроки оттяжек и прочее, то, конечно, мужеству людей, посвятивших себя литературе, нельзя не подивиться, а им самим — нельзя не уважать себя. Сказанное относится, главным образом, к положению в прозе, как в рамках, так и вне рамок Союза писателей. Вполне возможно, что картина, набросанная мной, не полна или неверна в деталях, но общий вид примерно таков. Я не был членом Союза писателей и не испытывал сколько-нибудь сильного желания им стать. Не из обскурантизма и не из-за высоких принципов, но потому что меня вполне устраивали те условия работы, в которых я находился, потому что сама работа отнимала довольно много времени и душевной энергии, и жалко было тратить остававшееся на хитросплетения внутреннеполитической жизни литературного мира. Я был членом профсоюза литераторов при Министерстве культуры, и профсоюзный билет более или менее ограждал меня от неприятностей, возможных для человека, не имеющего штампа с места работы в паспорте. Источником моего существования служили переводы, и в этой области я не испытывал никакого остракизма: работы всегда было слишком много — так много, что порой она мешала заниматься собственными делами, то есть сочинительством. Я зарабатывал около ста рублей в месяц, и этого для меня было достаточно. Меня мало беспокоило, что стихи мои не печатаются. Прежде всего потому, что поэзия — это скорее подход к вещам, к жизни, а не типографская продукция. Разумеется, мне бывало приятно, когда мои стихи печатались, но мне гораздо интереснее было просто писать их и думать то, что я думал. Я не очень люблю параллели между видами искусства, но хочу сказать, что художнику приятней работать над картиной, чем слышать то, что ему о ней, вывешенной, говорят. Пусть даже и знатоки. Работа сама по себе куда интереснее, чем судьба продукта, в этом я расхожусь с Марксом. Как, в конце концов, можно представить себе торжество художника, особенно поэта? В чем оно должно выражаться? Цветы, прожекторы, поцелуй кинозвезды? Я думаю, что торжеством Фроста было не присутствие на инаугурационной церемонии Джона Кеннеди, но день, когда он поставил точку в стихотворении «West-Running Brook». Ибо у искусства нет внешнего измерения. Оно всегда индивидуально: в момент созидания — художником, в момент потребления (восприятия) — зрителем. Оно не нуждается в посредниках и даже когда труд окончен, чуждо автору. Автору можно сказать спасибо, но можно и не говорить: максимум — созидание, а не награда за него. Я любил заниматься своим делом, и если за это даже приходилось расплачиваться кое-какими неприятностями — что ж, я всегда был более или менее готов. Готов и сейчас. Разница между положением писателя на Востоке и на Западе, по сути дела, не слишком велика. И там, и здесь он пытается прошибить лбом довольно толстую стену. В первом случае стена реагирует на малейшее головы к ней прикосновение таким образом, что это угрожает физическому состоянию писателя. Во втором — стена хранит молчание, и это угрожает состоянию психическому. Я, правду сказать, не знаю, что страшнее. Хуже всего, когда имеет место сочетание, а для многих из нас оно существовало. Говоря «нас», я имею в виду большую группу литераторов послевоенного поколения, точнее — так называемое «поколение 56-го года». Это поколение, для которого первым криком жизни было Венгерское восстание. Боль, шок, горе, стыд за собственное бессилие — не знаю, как назвать этот комплекс чувств, которые тогда мы испытали и с которых началась наша сознательная жизнь. Ничего подобного мы уже больше не испытывали, даже в августе 1968-го. Это была трагедия не только политического свойства: как и всякая настоящая трагедия, она носила еще и метафизический характер. Мы довольно быстро поняли, что дело не в политике, но в миропорядке, и — каждый по-своему — миропорядок этот стали исследовать. Так возникла наша литература, судьба которой оформила характер и наших личных судеб. С течением времени местоимение «мы» распалось и превратилось в скромную цифру нескольких сильных «я». И каждое из этих «я» пошло своим длинным, извилистым и, во всяком случае, очень тяжелым путем к собственной реализации. Каждое «я» прошло через поиски собственного стиля, собственной философии, через сомнение в своих силах и через сознание собственной значительности, через личные трагедии и через искус капитуляции. Одни приняли статус-кво, другие сели в сумасшедший дом, третьи занялись литературной поденщиной, четвертые ударились в мистицизм, пятые замкнулись в самих себе, в башне из херовой кости. Осталось несколько человек, благодаря душевной твердости которых, сейчас, сидя за тридевять земель от них, я чувствую, что за литературу на русском языке можно быть более или менее спокойным. Я не называю их имен не только по соображениям их безопасности, но также и потому, что не вижу смысла называть их здесь, если они почти что безымянны дома. Потому что литература не есть сфера журналистики. Потому что не хочу, чтобы скорые на руку ньюзмены зачислили их в диссиденты, в оппозиционеры, в борцы. Они ими не являются, они являются писателями. Необъясним и отвратителен газетный истерический взгляд на литературу. Не парадокс ли, что журналист пишет о писателе? Информация о литературе — что это такое? Зачем тогда собственно литература? Нужны книги, а не статьи «о». Ныне уже существует огромная культура «о», затмевающая самые объекты. Пар на крышке кастрюли, где кипит суп, голода не утоляет. Я приехал в Америку и буду здесь жить. Надеюсь, что смогу заниматься своим делом, то есть сочинительством, как и прежде. Я увидел новую землю, но не новое небо. Разумеется, будущее внушает бульшие опасения, чем когда бы то ни было. Ибо если прежде я не мог писать, это объяснялось обстоятельствами скорее внутренними, чем внешними. Сомнения, которые овладевали мною и приводили время от времени к молчанию, я думаю, знакомы каждому сколько-нибудь серьезному литератору. Это скверное время, когда кажется, что все, что ты мог сделать, сделано, что больше нечего сказать, что ты исчерпал себя, что хорошо знаешь цену своим приемам; что твоя литература лучше, чем ты сам. В результате наступает некоторый паралич. От сомнений такого рода я не буду избавлен и в будущем, я это знаю. И более или менее к этому готов, ибо, мне кажется, знаю, как с этим бороться. Но я предвижу и другие поводы для паралича: наличие иной языковой среды. Я не думаю, что это может разрушить сознание, но мешать его работе — может. Даже не наличие новой, но отсутствие старой. Для того чтобы писать на языке хорошо, надо слышать его — в пивных, в трамваях, в гастрономе. Как с этим бороться, я еще не придумал. Но надеюсь, что язык путешествует вместе с человеком. И надеюсь, что доставлю русский язык в то место, куда прибуду сам. На все, в конце концов, воля Божья. Перефразируя одного немецкого писателя, оказавшегося тридцать пять лет назад в похожей ситуации: «Die Russische Dichtung ist da wo ich bin». В общем, предыдущая жизнь, жизнь дома, кажется мне сейчас более комфортабельной в психическом смысле, нежели предстоящая. Большинство обстоятельств, с которыми приходилось бороться, были физическими, материальными. Физическому давлению, сколь бы высокий характер оно ни носило, сопротивляться все-таки легче. Этому можно научиться, в этом можно даже достичь известного артистизма. Думаю, что я его достиг. Это всего лишь наука игнорировать реальность. Надеюсь, что мои познания в этой сфере мне помогут — в той мере, в какой это необходимо, чтобы писать на родном языке, каковое занятие, казавшееся мне прежде моим личным делом, я считаю теперь моим личным долгом. Что касается давления психического, то тут никто за себя ручаться не может, но надеюсь, что иммунитет все-таки выработается. Писатель — одинокий путешественник, и ему никто не помощник. Общество всегда — более или менее — враг. И когда оно его отвергает, и когда принимает. Во всяком случае, и то и другое оно делает в грубой форме. И не только в силу своего личного, но и в силу видимого мной окружающего опыта, я все больше и больше убеждаюсь в правоте Святого Павла, назвавшего землю «юдолью плача». Человек, как слагаемое, от перестановки ничего не выигрывает. Трагедию можно обменять только на трагедию. Это старая истина. Единственное, что делает ее современной, это ощущение абсурда при виде ее — трагедии — героев. Так же, как и при виде ее зрителей. Иосиф Бродский, 1972 Эссе было написано по-русски по просьбе газеты «The New York Times» в 1972 году и опубликовано в переводе Карла Проффера (Carl Proffer) в воскресном приложении к ней: «Say Poet Brodsky, Ex of the Soviet Union: „A Writer is a Lonely Traveller, and No One is His Helper“» («The New York Times Magazine», 1 October 1972. P 11, 78-79, 82-84, 86-87). Машинопись русского текста сохранилась в нью-йоркском архиве поэта; он был впервые опубликован в журнале «Звезда» (2000. № 5. С. 3-9).
Читайте также
20 вопросов для всех, кому хочется расшевелить ум
Есть такая книга — «10000 вопросов для очень умных», составленная на основе интеллектуальных игр со всего мира (вроде «Что? Где? Когда?»). Большинство вопросов задумано по такому принципу, что ответить на них может практически каждый, опираясь на знания школьной программы. Иногда найти правильный ответ можно в самом вопросе — нужно лишь внимательно прочитать его. 1. Каким двум пассажирам, согласно правилам международных авиаперевозок, нельзя находиться в одном ряду кресел салона самолета? 2. Почему в Иране кондуктор не ходит по автобусу, а стоит ровно посередине? 3. В 1445 году в Москве сами собой зазвонили колокола и жители решили, что пришел конец света. Однако этот «конец» пережили еще в 1091 году киевляне, в 1230-м — владимирцы, в 1626-м — соловчане и еще раз москвичи в 1802 году. Что же это было на самом деле? 4. Коренные жители Бирмы выращивают свиней, продают их китайцам, а затем покупают у них свинину. К чему им такие невыгодные манипуляции? 5. В Швеции владельцы собак отдают предпочтение низким, прижатым к земле породам, а в соседней Норвегии, наоборот, любят нескладно высоких, как двухэтажный автобус, собак. Чем объясняется такая разница во вкусах у соседних, родственных народов? 6. Ежесуточно Земля прибавляет в весе 400 тонн. За счет чего? 7. Какой уникальной географической особенностью обладают Россия, Турция и Египет? 8. В колумбийском районе Музо ни одну курицу нельзя убить и выпотрошить без присутствия государственного чиновника. Чем обусловлен этот странный закон? 9. После того как легендарный Пеле издал свою книгу «Я — Пеле», он получил золотую медаль от министерства образования. За что? 10. Отправляясь ночью в дорогу, некоторые жители тропической Африки привязывают к ногам мешочки, наполненные насекомыми. Зачем? 11. Власти мексиканского штата Табаско, разрабатывая закон против алкоголизации, встретили решительное сопротивление. В результате им удалось наложить запрет на продажу только одной разновидности пива. По поводу этого запрета хозяева пивных баров объявили забастовку. Какое же пиво было запрещено им продавать? 12. В Свазиленде считается неприличным мешать парламентариям, когда те совещаются со своими предками. Каким образом они это делают? 13. Когда в диком африканском племени кто-нибудь тяжело заболевает, колдун может вывести болезнь таким образом, что ее можно взять в руки и потом продать наивным белым туристам. Каким образом? 14. В Гибралтарском проливе находится остров, который в античные времена никак нельзя было миновать при переправе. Этим ловко пользовались его жители, взимая со всех установленную плату. Как называется этот остров? 15. Самая короткая в мире река находится в США и имеет длину 134 м и необычное короткое название, начинающееся на букву «Д». Приведите это название. 16. Космонавты говорят, что с высоты русла рек выглядят как кровеносные артерии живого организма. Это образное сравнение недалеко от истины. Неслучайно во время Великой Отечественной войны одесские хирурги использовали в качестве кровезаменителя воду. Какую? 17. До Второй мировой войны летчиков-дальтоников не брали на службу в ВВС США, но в 1941 году положение изменилось коренным образом — им стали отдавать предпочтение. Почему? 18. На дне некоторых северных морей на относительно небольшой глубине можно обнаружить пропаханные борозды, длина которых достигает сотен, а глубина — нескольких метров. Назовите «пахаря», их создавшего. 19. Что в Германии вплоть до 30-х годов прошлого столетия подвешивали к потолку в Новый год? 20. Исландия специализируется на установлении новогодних мировых рекордов. В какой весьма опасной области ей это удается? Ответы: 1. Кошке и собаке. 2. Он разделяет мужскую и женскую половины. 3. Землетрясение. 4. Буддизм запрещает им убивать. 5. В Швеции налог с владельцев собак назначается исходя из роста собак, а в Норвегии — исходя из их длины. 6. За счет космической пыли. 7. Расположены в двух частях света. 8. В их желудках могут оказаться изумруды, которые куры склевывают для улучшения своего пищеварения. 9. Многие учились грамоте специально для того, чтобы прочесть эту книгу. 10. Чтобы освещать дорогу (в мешочки собирают светлячков). 11.Холодное! 12. Во сне (некоторые наши парламентарии делают на заседаниях то же самое, только никто их не понимает). 13. Колдун снимает болезнь при помощи маски, которую потом продают на рынках 14. Тариф. 15. Д (короче не придумаешь). 16. Морскую (в ней сконцентрированы так называемые биогенные вещества, химические и энергетические свойства которых близки к составу крови человека). 17. Потому что они лучше видят замаскированные объекты. 18. Айсберги, севшие на мель. 19. Елку. 20. Исландия лидирует по количеству запущенных фейерверков.
14 чисто мужских радостей
1. Любоваться мотоциклом, который купил друг. Женщина искренне радуется новой шубе подруги лишь после того, как подсыпала той в туфли битого стекла. А мы не завидуем. Хромированный конь товарища - это почти как свой, только лучше! 2. Смотреть, как работает гигантский механизм. Любой — от сваевдавливающей установки до привода колеса обозрения. 3. Сказать боссу, бабе, гаишнику: «Сегодня «Спартак» играет, тороплюсь, на меня не рассчитывайте». 4. Починить розетку и гордиться этим. 5. Рассматривать большой синяк на своем теле. Или качественную царапину. Или свежую ссадину. Или старый шрам. 6. Ловить рыбу в месте, для того не предназначенном. В техническом пруду при ТЭЦ. В реке Яузе в границах Москвы. В овраге за дачным домом, где после паводка собралась вода. 7. Радоваться, как клево у тебя растут усы. По всему телу. 8. Заехать на машине в говно. Не в буквальное говно, а метафизическое-в какую-нибудь деревенскую грязь, например. Со словами: «Ща проскочим!» И потом выталкивать драндулет из месива под тещино щебетание. 9. Проверить, что будет, если… Продолжить можешь сам. Если поставить гирю на механического кролика. Если обмотать собаку скотчем. Если бросить лом в туалет поезда дальнего следования. Если удалить вот этот файл с компьютера. 10. Любым способом в очередной раз убедиться, что все бабы — дуры. За рулем подрезавшего тебя «лексуса» тонированная брюнетка? Овца, что с нее взять. Жена сделала то, о чем ты ее просил, только все перепутала? Кто бы сомневался.. 11. Посмотреть, «что у этой штуки внутри». 12. Наслаждаться лесбийским порно. Девушки не смотрят гей-порно с таким же азартом. А мы вот вполне умеем обходиться одним противоположным полом. 13. Услышать от незнакомых людей: «Ребеночек — то как на папу похож!» 14. Составлять список сексуальных побед. Да, девушки тоже любят обсудить былое, но без цифр. Длинный перечень партнерш украшает мужчину, а вот длинный список партнеров превращает даму сам знаешь в кого.
Подборка блиц-фактов №11
Если человек съест 2 килограмма грецких орехов, у него пропадет чувство голода на 2 дня. Существует заболевание из-за которого люди плачут кровью. По мнению ученых, если иногда выпивать вино, риск преждевременной смерти снижается на 34%. Мороженное было изобретено в Китае, в Европу его привез Марко Поло. Жанр музыки, который вы слушаете, влияет на ваше мировосприятие. Выручка Apple за 2015 год была выше, чем доходы бюджета РФ. В 12 веке европейцы считали, что птицы растут на деревьях, как листья. Алкоголь защищает от радиации. Дельфины единственные, кто использует мозг активнее людей. Среднестатистическая женская коса состоит примерно из 200 тысяч волос и может выдержать более 20 тонн. 95% банкнот США имеет следы кокаина. Самая большая картофелина в мире весила 11 кг. 85% людей хоть раз видели такой реалистичный сон, что, проснувшись, не могли понять, сон это или явь. Электрический стул был изобретен стоматологом. В Японии в школьной программе есть уроки любования природой.
Научите своих детей, что...
... Для того, чтобы стать счастливым в жизни, им не надо иметь ничего дополнительно: ни человека, ни места, ни какой-то вещи... Настоящее счастье находиться внутри них самих. Люди должны быть самодостаточными. ... Поражение — это только вымысел. Каждая попытка — это успех. Каждое достижение приводит к победе. Их первая победа не менее почётна, чем последняя. ... Они соединены со всей Жизнью, они — одно со всеми людьми и никогда не разделены с Богом. ... Они живут в мире невероятного изобилия. В этом мире достаточно всего и для всех. Изобилие не находится в накоплении большинства. ... Чего бы они ни захотели в своей жизни иметь — это достойно или невыполнимо, если по совести. Им не надо соревноваться с другими из-за чего-то. Божье благословение дано на всех нас. ... Им не надо беспокоиться, чтобы всегда быть правыми... что им не надо быть лучше, чтобы выглядеть прекрасными в глазах Бога. ... Последствие и наказание — не одно и то же. Смерти нет в мире, и что Бог никого не осуждает, а всех любит. И для Его любви нет условий. А их собственная Любовь, подаренная безусловно — самый большой подарок, какой они только могут дать миру. ... Быть особенным — не значит быть лучше, это значит быть просто другим. Нет ничего, что бы они не смогли сделать в жизни. И единственное, что необходимо вернуть людям на Планете — это напоминание о том, кто они есть на самом деле. Учите этому своих детей не через слова, а через свои действия. Не через дискуссии, а через личный пример. И то, что вы будете делать, ваши дети будут отражать. Нил Дональд Уолш
А что вы знаете о современной молодежи?
То, что сейчас творится в жизни молодых людей, сложно назвать нормальным. Такие понятия как порядочность, честь, верность — приравниваются к чему-то низкому, аморальному. И наоборот — блуд, разгульный образ жизни, лживость, предательство — вот что нынче в цене и почете. Всё перевернули с ног на голову. Важнейшими факторами выбора партнера в настоящее время являются не какие-то личные качества, а наличие автомобиля, связей, большого количества денег. Современные дамы... Пара килограммов косметики, юбка, хотя нет, название от юбки, еле прикрывающее промежность (даже зимой), шпильки (даже зимой), неумеренные и ничем необоснованные запросы в плане жизни. Главный принцип — живу один раз. В порядке вещей считается постоянная смена партнеров по всё тем же принципам: "так у Сережи то Каен!". И не важно даже, что ты у Сережи не первая и даже не десятая. И не важно, что у Сережи дома беременная жена. Важно, что у Сережи Каен. И Серёжа-то, по сути, такой же. Он покупает тебя за Каен, его покупает кто-то вышестоящий. И так до самого верха. Девушки, ждете принца? Ведите себя как подобает Женщине, Матери его будущих детей. Парни... Большое количество современных парней — не имеющие собственного мнения, овощи. Многие из них за всю свою жизнь не прочитали ни одной книги, что не мешает им вести жаркие споры о политике, истории и прочих "высоких материях" за бутылочкой порошкового пойла. Так же с особым смаком обсасываются новости — кто кому "вдул", кто кого "кинул" и т.д. Мерзкие, жалкие моральные уроды, не обладающие даже зачатками совести, учат друг друга жизни. "Девушек" оценивают по "важнейшим" параметрам: размер груди, зада, толстая или нет. Парни, вам жить не с "сиськами", вам жить с Человеком. Через 20-30 лет её формы изменятся. Учитесь видеть прекрасное внутри. Секс без обязательств, многочисленные "отношения" — это то, что движет современной молодежью. Откройте свои глаза! Все это лишь минутные наслаждения. Слабости, недостойные высокого названия чувства. Секс только ради секса — просто бездушное совокупление. Будьте выше этих миллионов. Пока есть те, кто отличается от масс, найдется в мире место для Настоящих Поступков. Для кого-то такие суждения, и идущие за ними поступки покажутся безрассудностью, ребячеством... Пускай. Мир сгнил, не догнивайте вместе с ним. Понятия чести, морали, совести — вот что должно двигать нами в нашей жизни. Пускай кому-то важнее бабло и цветные тряпки. Кто о нем вспомнит, когда его, укутанного в эти самые тряпки, опустят на 2 метра под землю? Все лживые ценности необходимо отбросить, они чужды нам. Не теряйте свою уникальность. Будьте достойны.
Подборка блиц-фактов №13
Мамонты вымерли через 1000 лет после того, как египтяне закончили строительство великой пирамиды Чихуахуа - самая маленькая собака в мире, она названа в честь мексиканского штата Чиуауа Когда собака видит своего хозяина, в ее мозге вырабатываются те же вещества, что и в мозге человека, когда он влюблен В Йошкар-Оле пожарили шашлык длиной 157 метров Кароси - внезапная смерть на рабочем месте, вызванная усталостью и переутомлением Либрокубикуларист - человек, который любит читать в постели Создатель "Спанч боба" занимался изучением морских обитателей в колледже и работал поваром в заведении, специализирующемся на морепродуктах Человек весящий на Земле 50 килограмм будет весить на Плутоне около 3х килограмм По статистике 67% людей хоть раз влюблялись безответно Доказано, что музыка значительно снижает уровень стресса Мозг Альберта Эйнштейна был украден после его смерти Улитки могут спать до трех лет Смертельные дозы: алкоголь - 3 бутылки, солнце - 8 часов на жаре, никотин - 94 сигареты за раз, соль - 250 грамм, кофеин - 150 грамм эспрессо залпом, вода - 10 литров за день У Пушкина была кличка - сверчок Привычная нам форма сердечка образовалась от объединения двух реальных сердец, т. е. два любящих сердца Горячая вода замерзает быстрее холодной
Нестандартные уроки бизнеса. Истории с моралью.
1. Однажды мышь заметила, что хозяин фермы поставил мышеловку. Она рассказала об этом курице, овце и корове. Но все они отвечали: "Мышеловка - это твои проблемы, к нам она никакого отношения не имеет!" Чуть позже в мышеловку попалась змея - и укусила жену фермера. Пытаясь ее излечить, жене приготовили суп из курицы. Потом зарезали овцу, чтобы накормить всех, кто приехал навестить больную. И, наконец, закололи корову, чтобы достойно накормить гостей на похоронах. И все это время, мышь наблюдала за происходящим через дырочку в стене и думала о вещах, которые ни к кому никакого отношения не имеют! МОРАЛЬ: Если Вас что-то не касается напрямую, не думайте, что это что-то не ударит Вас по голове. 2. Орел сидел на дереве, отдыхал и ничего не делал. Маленький кролик увидел орла и спросил: - "А можно мне тоже сидеть, как Вы, и ничего не делать?" - "Конечно, почему нет", - ответил тот. Кролик сел под деревом и стал отдыхать. Вдруг появилась лиса, схватила кролика и съела его. МОРАЛЬ: Чтобы сидеть и ничего не делать, Вы должны сидеть очень, очень высоко. 3. На ферме заболел конь. Ветеринар: - Если утром он не встанет, я его усыплю. Утром конь не встал. Рядом лежал баран: - Ну давай вставай или ты умрёшь! Конь встал. Фермер: - Это чудо! Это надо отпраздновать! По такому случаю мы зарежем барана! МОРАЛЬ: Никогда не лезьте не в своё дело (но не забывайте об истории с мышеловкой). 4. Три человека ворочали камни. Одного из них спросили: – Что ты делаешь? Он вытер пот со лба и ответил: – Горбачусь. Подошли ко второму и спросили: – А ты что делаешь? Он закатал рукава и деловито сказал: – Деньги зарабатываю. Спросили у третьего: – А что делаешь ты? Он посмотрел вверх и сказал: – Храм строю. МОРАЛЬ: Жизнь наполнена смыслом только у того, кто преследует великую цель. 5. Таксист подвозит известного в городе миллионера. Тот расплачивается ровно по счетчику. Таксист: - Я вчера вашего сына подвозил, так он мне 100 долларов на чай оставил. - Ну так что вы хотите: у него папа - миллионер, а я - сирота. МОРАЛЬ: Только тот, кто сам заработал свои деньги, по настоящему знает им цену.
5 самых благородных воров
1. Вор, укравший ноутбук профессора шведского университета Umeå, вернул все его содержимое на флэшке. Когда профессор обнаружил пропажу ноутбука, он впал в состояние шока, ведь там были записи 10 лет работы. Однако, вор оказался настолько порядочным, что некоторое время спустя вернул профессору флэшку, куда была скопирована вся информация. 2. В один из домов Нижней Саксонии ворвался вооруженный грабитель. Пока он угрожал пистолетом няне, двое детей 7-ми лет принесли ему все свои сбережения чтобы он оставил женщину в покое. Грабитель был так растроган этим поступком, что ушел из дома не взяв ни копейки. 3. В октябре 2011 года вор стащил из припаркованного автомобиля 2 мобильных телефона и бумажник. КОгда он заглянул в один из телефонов, он увидел там снимки детской порнографии. Это вселило в него настолько сильное отвращение, что он сдался властям чтобы помочь расследовать этот случай. Благодаря содействия вора был арестован 46-летний мужчина. В качестве смягченного наказания, неудавшегося вора приговорили всего к месяцу тюрьмы и штрафу. 4. Вор из Саудовской Аравии, так и оставшийся неизвестным, вернул настоящему владельцу ювелирные украшения, украденные у него более 10 лет назад. По словам хозяина украшений, к нему в дверь постучали посреди ночи, открыв дверь он обнаружил странную сумку на пороге, в которой и находились украшения, а также письмо с извинениями. 5. Бразилец, угнавший автомобиль вернул машину ее хозяину после того, как тот позвонил на мобильный телефон, оставленный в машине и сообщил вору, что он переживает сейчас финансовые трудности.
Как Никола Тесла предсказал наш мир?
В 1926 году журнал Collier’s опубликовал беседу с изобретателем Николой Тесла. Содержание беседы по тем временам было шокирующим — да и сейчас весьма любопытно. Публикуем это потрясающе интересное эссе, в котором великий учёный показал свой талант провидца и угадал многое из того, что мы можем видеть сейчас, в наше время. Жизнь пчёл станет правилом для человеческой расы, говорит знаменитый ученый Никола Тесла. Надвигается новый половой порядок, в котором женщины будут играть главенствующую роль. Мы будем общаться мгновенно с помощью простых карманных устройств. Самолеты будут летать в небесах, управляемые без участия людей — по радио. Огромные запасы энергии будут передаваться на большие расстояния без проводов. Землетрясения будут происходить все чаще. И до некоторых из этих поразительных событий осталось недолго, говорит Тесла. Николе Тесле 68 лет. Он тихо сидит в своем кабинете, изучая мир, который менял своими руками, и предсказывая другие перемены, которые неизбежно произойдут благодаря прогрессу человечества. Тесла — высокий, худой, аскетичный человек, который носит темное и разглядывает мир спокойными, глубоко посаженными глазами. Он может позволить себе роскошь, но живет скромно и с поразительной тщательностью подбирает свою диету. Он не пьет ничего, кроме воды и молока, и не курил табак с юности. Он инженер, изобретатель, а помимо всего этого - еще и философ. И, несмотря на свою одержимость практическим применением всего того, что одаренный ум может извлечь из книг, он никогда не забывал о драмах человеческой жизни. Через пятьдесят лет, говорит он, мир будет отличаться от того, что мы видим сейчас, гораздо больше, чем наш нынешний мир — от того, что мы видели полвека назад. Тесла приехал в Америку, когда был еще молод, и его гений быстро признали. Благодаря своим революционным электрическим устройствам он заработал денег и построил несколько фабрик — сначала в Нью-Йорке, потом в Колорадо и на Лонг-Айленде — где начал проводить свои бесчисленные эксперименты, приведшие к разнообразным важным (и не очень) достижениям электрической науки. «С момента появления беспроводных систем, — говорит он, — я понял, что это новое искусство принесет человечеству больше, чем любое другое научное открытие, потому что оно фактически уничтожает расстояния. Большинство бедствий, от которых страдает человечество, вызваны колоссальными размерами земного шара и неспособностью наций и людей вступать в близкие контакты». Беспроводная передача позволит добиться этих близких контактов благодаря транспортации интеллекта, наших тел, материалов и энергии. «Весь мир превратится в огромный мозг. Мы сможем общаться друг с другом практически мгновенно, невзирая на расстояния. Более того, с помощью телевидения и телефона мы сможем видеть и слышать друг друга так же прекрасно, как если бы мы сидели лицом к лицу, невзирая на дистанции в тысячи миль; и устройства, которые позволят нам это сделать, будут поразительно простыми по сравнению с нашими сегодняшними телефонами. Человек сможет носить такое устройство в кармане. Мы сможем наблюдать и слушать события — инаугурацию президента, спортивный чемпионат, землетрясения или битвы — как будто мы находимся там». «Когда беспроводная передача энергии будет коммерциализирована, произойдет революция. Мы уже передавали кинофильмы по беспроводной связи на короткие расстояния. Но потом — всего через несколько лет — расстояние будет неограниченно. Изображения уже сейчас передают по проводам, с помощью телеграфа. Но когда беспроводная передача энергии станет массовой, все эти методы покажутся такими же примитивными, как паровой локомотив по сравнению с электропоездом». Границы будут уничтожены Все железные дороги будут электрифицированы, а паровые локомотивы окажутся в музеях. Появятся летающие машины, которые не несут на борту топлива и будут свободны от всех ограничений сегодняшних аэропланов и дирижаблей. Мы сможем добираться из Нью-Йорка в Европу за несколько часов. Международные границы будут по большей части уничтожены, начнется унификация и гармонизация различных рас, населяющих землю. Беспроводные технологии гармонизируют интересы разных стран, обеспечат понимание вместо разногласий. Современные системы власти устареют. Тесла предвидит огромные перемены в повседневной жизни. Мы сможем печатать ежедневную газету дома по беспроводной связи каждое утро. Управление домом — отопление, освещение, механика — будут производиться автоматически. «Я предвижу появление летающих машин размером с автомобиль, и я полагаю, что г-н Форд внесет большой вклад в это дело. Проблема парковки автомобилей и строительства дорог будет решена. В наших городах появятся башни-парковки, и дороги либо будут расширены ввиду необходимости, либо вовсе окажутся ненужными, когда цивилизация сменит колеса на крылья». А запасы тепла нашей планеты — о которых говорят частые вулканические извержения — будут задействованы в промышленных целях. Одной из главных перемен будущего Тесла считает изменение положения женщин. «Даже человеку без социологического образования ясно, что в мир пришло новое отношение к половой дискриминации. Борьба женщин за равенство приведет к созданию нового полового порядка, в котором женщина займет главенствующую роль». «Женщины добьются равенства, а затем и главенства не благодаря примитивной физической имитации мужчин, но благодаря пробуждению интеллекта. С самого начала истории подчиненность женщин приводила к частичной атрофии умственных качеств, которыми, как мы теперь знаем, женский пол наделен не в меньшей степени, чем мужской». Королева — центр жизни «Женский ум продемонстрировал способность ко всем интеллектуальным достижениям, на которые способны мужчины, и эта способность будет расширена. Средняя женщина будет не менее, а затем и более образована, чем средний мужчина. Женщины будут игнорировать прошлое и поразят цивилизацию своим прогрессом». «Постепенное освоение женщинами лидерства и новых областей деятельности притупит женскую чувствительность, подавит материнский инстинкт. Брак и материнство, возможно, начнут вызывать отвращение, и человеческая цивилизация все больше станет приближаться к совершенной цивилизации пчел». Принцип, который главенствует в экономике пчел — самой организованной и интеллектуально координируемой форме нерациональной животной жизни — это инстинкт бессмертия, который заменяет материнство божественным. Королева — центр пчелиной жизни. Она главенствует в улье — и не по праву наследства, а потому, что она — лоно этой насекомой расы. Стерилизация расы Пчелиный улей основан на огромных, лишенных пола армиях работников, чья единственная цель и счастье в жизни — упорный труд. Это идеал социализированной, кооперативной жизни. Далее, в улье есть женские особи, которых сохраняют на случай, если пчеломатка разочаровывает улей. И есть трутни, которых немного и которых терпят лишь потому, что они необходимы для оплодотворения матки. Только сильнейший из них достигает этого момента — и затем погибает. А матка возвращается в улей, неся с собой десятки тысяч яиц, будущий пчелиный город, и начинает новый цикл воспроизводства. Воображение отказывается признать, что такая перспектива возможна и для человечества. Но если задуматься о том, как инстинкт человечества к обессмерчиванию своей расы главенствует над нашей жизнью, то почему бы не допустить, что благодаря интеллектуальному прорыву женщин этот инстинкт, наконец-то, выразит себя по образцу пчел? Разумеется, понадобятся многие столетия, чтобы изменить привычки и обычаи людей, преграждающие путь этой простой и научно организованной цивилизации. Но мы уже видим, как это начинается в Соединенных Штатах. В Висконсине по закону требуется стерилизация преступников и добрачное обследование мужчин. Остается лишь ждать и задумываться, что же станет возможным, когда ученые, наконец, скажут свое слово.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
