Как перестать беспокоиться о том, что думают о вас другие

Если вы слишком сильно зацикливаетесь на том, что о вас думают другие, вы не одиноки. Люди сталкиваются с глубоким чувством отвержения, когда им кажется, что кто-то их недолюбливает, даже если они не всегда уверены, что правильно воспринимают ситуацию. С возрастом действительно можно научиться лучше справляться с этим, но многим все же не удается. Однако выход есть. Если вы поймете, почему для вас так важно нравиться другим, и научитесь не принимать на свой счет любые формы отказа, то сможете эффективнее справляться с неизбежным социальным стрессом. Почему людей волнует, как их видят окружающие Стремление к тому, чтобы вас воспринимали позитивно и ценили таким, какой вы есть, — это нормально. Более того, это полезное желание, которое помогает налаживать отношения с другими. У него есть эволюционное объяснение: если древнего человека изгоняли из племени, его шансы на выживание резко снижались. В этом случае восприятие другими людьми — вопрос жизни и смерти. На сегодняшний день те, с кем вы взаимодействуете, уже не играют ключевой роли в существовании, но тот первобытный страх быть отвергнутым остался. Если любовь и одобрение ваших родителей зависели от вашего поведения, потребность нравиться может быть особенно сильной. Это касается и пренебрегающих, ненадежных родителей (или опекунов), так как, возможно, вы боялись, что вас бросят. Наконец, жизнь в среде, враждебной к людям из-за расы, пола, национальности и других причин, неизбежно повышает бдительность к любым признакам отвержения. Если говорить о более широкой тенденции, то еще в 1950 году социолог Дэвид Рисман утверждал, что, например, американцы переходят от общества, которое руководствовалось внутренними принципами и ценностями, привитыми в детстве, к обществу, стремящемуся получить одобрение и оправдать ожидания современников. Давление, связанное с желанием нравиться другим, только усилилось в эпоху интернета и социальных сетей. Как формируется мнение Первое впечатление формируется чрезвычайно быстро — иногда менее чем за одну десятую секунды — и в основном за пределами нашего сознательного контроля. Представьте, что вы встречаете коллегу, и запах вашего шампуня вызывает у нее негативную реакцию, потому что напоминает ей об учительнице во втором классе, которую она ненавидела. Она может не осознавать, почему чувствует себя именно так, но позже, возможно, придумает «объяснение», которое оправдывает первоначальную эмоцию. Что еще хуже, первое впечатление трудно изменить, даже когда появляются доказательства обратного. Существует бесчисленное множество причин, по которым люди оценивают вас положительно или отрицательно. Мнение других часто отражает их собственный опыт, потребности, предубеждения и настроение, а не что-то, связанное лично с вами. Человек, у которого выдался тяжелый день или который просто голоден, может критиковать всех вокруг. Кроме того, он может проецировать на вас собственную неуверенность. Примите как факт, что вы не сможете быть идеальным для всех. Жизнь без отвержения означает, что вы либо угождаете людям до такой степени, что сами себя не узнаете, либо просто отстранились от социального мира — ни то, ни другое не является рецептом полноценной и счастливой жизни. Измените подход Возможно, вы нравитесь другим больше, чем вам кажется. Люди постоянно недооценивают, насколько позитивно к ним относятся. Это касается и разговора с незнакомцем, и общения в малых группах или рабочих командах, и онлайн-взаимодействий. Страх быть отвергнутым часто существует лишь в вашей голове. В следующий раз, когда вам покажется, что кто-то вас избегает, спросите себя: «Какие у меня есть реальные доказательства, что этот человек оценивает меня негативно?» Вполне возможно, это всего лишь история, которую вы сами себе придумали. Кроме того, чем более неуверенно вы себя чувствуете, тем чаще замечаете негативные реакции, потому что предполагаете, что другие видят вас таким же, какими вы видите себя сами. Также у вас может быть высокая чувствительность к отвержению — это тревожная склонность ожидать и легко замечать отвержение со стороны других, особенно в неоднозначных социальных ситуациях. Те, кто обладает высокой чувствительностью к отвержению, иногда становятся холодными и недружелюбными. К сожалению, это запускает не самый лучший сценарий, потому что другие с большой вероятностью негативно отреагируют на такое отстраненное поведение. Вместо этого постарайтесь сформировать в голове позитивный исход: думайте, что другие примут вас, и ведите себя соответствующим образом. Это может привести к тому, что вы действительно понравитесь окружающим. Минимизируйте боль отвержения Чтобы смягчить эмоциональное воздействие отказа, измените свой стиль общения с собой. Клинический психолог и профессор Джорджтаунского университета Елена Кецманович привела пример из личного опыта: «Однажды я покупала кофе в своей любимой кофейне, и новый бариста, похоже, был на меня раздражен. Мои попытки поддержать непринужденный разговор наталкивались на сухие ответы, и я подумала: «Почему я ему так не нравлюсь? Я сказала что-то не то?» Даже такое мимолетное взаимодействие ненадолго выбило меня из колеи. А теперь представьте, какой удар нанесет отказ со стороны человека, которого вы знаете, цените или уважаете». Но, по словам Кецманович, можно смягчить эффект от негативного общения. Один из способов — сказать себе: «Все прошло не так, как я надеялся». Или, если ситуация произошла на работе: «Мою идею не приняли». Избегайте формулировки, что отвергли вас. Также психолог посоветовала сосредоточиться на своих сильных сторонах, талантах и ценностях, даже если они не связаны напрямую с произошедшим. Такое самоутверждение расширяет ваше представление о себе, поэтому угроза в какой-либо сфере не будет восприниматься как осуждение вашей личности. Когда первоначальная обида пройдет, подумайте, можно ли извлечь из этой ситуации полезный урок. Если вы постоянно размышляете о прошлых отказах и беспокоитесь о том, как к вам будут относиться в будущем, спросите себя: «Так ли важно, что человек так обо мне думает?» Вы можете осознать, что реальные последствия минимальны или вовсе отсутствуют. Другая стратегия — подумать, насколько важно будет для вас чье-то мнение через неделю, год или десять лет. Наконец, проявите снисхождение, когда вы расстроены из-за отвержения или зациклены на том, чтобы кому-то понравиться. «Мы так устроены, а самобичевание только усугубит ситуацию. Более того, опирайтесь на тех, кто вас любит, чтобы почувствовать целительную силу человеческой связи и укрепить свои положительные качества», — отметила Кецманович. Быть человеком — значит сталкиваться с отвержением. Переживать о том, нравитесь ли вы другим, вполне естественно, но в любом возрасте можно научиться быть более устойчивым к негативному мнению окружающих. Это поможет вам продолжать быть открытым для общения и проявлять себя. По материалам статьи «I’m middle-aged and still care what people think. How can I stop?» Washington Post

11 книг в переплетах из человеческой кожи

Идея переплести книгу в человеческую кожу может показаться чем-то, что встречается только в художественных сюжетах. Вспомните, например, «Некрономикон» из франшизы «Зловещие мертвецы» или наделенную сознанием книгу заклинаний в «Фокусе-покусе». Однако в истории существует ряд реальных примеров. Эта мрачная практика известна как антроподермическая библиопегия, и стояли за ней самые разные (весьма сомнительные) мотивы: от наказания преступников до желания врачей придать своим медицинским трудам символически значимые обложки. До недавнего времени было сложно определить, сделан ли переплет из человеческой кожи или же из кожи животного, поскольку внешне они практически неотличимы. Но современные технологии, в частности пептидная дактилоскопия, позволяют проводить точный анализ книг. В рамках проекта «Антроподермическая книга» на сегодняшний день удалось проверить 32 экземпляра, считавшихся переплетенными в человеческую кожу, и 18 из них оказались подлинными. Библиотеки по-разному подходят к таким книгам в своих коллекциях. Некоторые ограничивают к ним доступ или полностью удаляют переплет, как поступила в 2024 году библиотека Хоутона Гарвардского университета с экземпляром книги французского писателя Арсена Уссе «Des destinées de l’âme» («Судьбы души»), «учитывая ее неоднозначную природу происхождения и дальнейшую историю». Другие библиотеки выставляют свои экземпляры на обозрение. Меган Розенблюм, участница команды проекта и автор книги «Темные архивы: исследование библиотекарем науки и истории книг в переплете из человеческой кожи», считает, что «свидетельства злодеяний по-прежнему имеют историческую ценность» и что такие экземпляры следует сохранять для изучения. Если интересно узнать больше, вот список из 11 подтвержденных книг. «О признаках непорочности и ее утраты» В 1860-х годах во время учебы в медицинском институте при психиатрической больнице в Меце (Франция) Людовик Булан снял кожу с недавно скончавшейся пациентки. Спустя годы врач использовал эту кожу для переплета двух книг из своей коллекции. Одна из них — трактат о девственности Северина Пино 1663 года «De integritatis et corruptionis virginum notis». «Эта любопытная книга о девственности, которая, как мне показалось, заслуживала переплета, соответствующего ее тематике, оформлена в кусок женской кожи, которую я выдубил сам с помощью сумаха», — написал Булан на одном из чистых листов. Вторая книга, получившая переплет от врача, — работа Уссе «Судьбы души» 1879 года. Именно с нее Гарвард в итоге снял кожу. Булан оставил пояснительную записку и к ней: «Книга о человеческой душе заслуживает человеческого покрытия». «Размышления о способах и проявлениях оплодотворения у женщин» Еще одним врачом, увлеченным антроподермической библиопегией, был Джон Стоктон Хаф. В январе 1869 года он провел вскрытие тела Мэри Линч, которая была прошлым летом госпитализирована в Филадельфийскую больницу с туберкулезом, а затем заразилась трихинеллезом (заболеванием, вызываемым паразитическими круглыми червями). Хаф извлек кусок кожи с бедра Линч и обработал в ночном горшке. В 1887 году он переплел этой кожей корешки и края трех медицинских книг: книги 1650 года о лекарственных средствах французской придворной акушерки Луизы Буржуа, учебника по анатомии человека Луи Барля 1680 года и книги Роберта Купера «Размышления о способах и проявлениях оплодотворения у женщин» 1789 года. В коллекции Хафа также были как минимум две другие книги в человеческой коже. Его экземпляр труда Шарля Дрелинкура «De conceptione adversaria» («Критические замечания относительно зачатия» (1686 года) был переплетен, согласно оставленной им записке, в «кожу, снятую с области запястья мужчины, скончавшегося в [Филадельфийской] больнице в 1869 году». Возможно, этим мужчиной был пациент по имени Томас Макклоски. Неизвестно, чьи именно останки использовал врач для переплета «Catalog des sciences médicales» («Каталог медицинских наук») 1865 года, но эту кожу он долго не хранил перед использованием. «Стихотворения на разные темы, религиозные и моральные» Сборник 1773 года, автором которого является Филлис Уитли, — это первая известная книга стихов, опубликованная темнокожей американкой. Чтобы издать ее, Уитли пришлось сначала заставить замолчать критиков, которые не верили, что ранее опубликованные ею стихи могли быть написаны чернокожей рабыней. Она была вынуждена доказать свой талант группе влиятельных белых жителей Бостона — и только после успешного прохождения этой проверки книга вышла. Известно о двух экземплярах этого сборника, переплетенных в человеческую кожу, но чья это кожа, кто и зачем сделал переплет — загадка. «О строении человеческого тела в семи книгах» Из всех книг, которые можно было облачить в человеческую кожу, труд о вскрытии человеческого тела кажется наиболее подходящим для этого. Трактат Андреаса Везалия «De Humani Corporis Fabrica Libri Septem» («О строении человеческого тела в семи книгах»), впервые опубликованный в 1543 году, стал знаковым трудом в понимании анатомии человека. Помимо исправления предыдущих анатомических ошибок, книги Везалия содержали более 200 гравюр на дереве, иллюстрирующих строение тела. По крайней мере один том этой исторической научной работы переплетен в человеческую кожу. Сейчас он хранится в библиотеке Джона Хэя Брауновского университета. «Золотой жук» Единственной известной книгой Эдгара Аллана По в кожаном переплете является вовсе не жуткая история, а приключенческий рассказ о поисках сокровищ «Золотой жук», впервые опубликованный в 1843 году. Возможно, сегодня он не такой популярный, как остальные произведения американского писателя, но при жизни автора имел оглушительный успех. В кожу переплетено французское издание этого рассказа 1892 года под названием «Le Scarabée d’Or». Надпись, оставленная другим американским писателем Чарльзом Эрскином Скоттом Вудом, гласит: «Дорогой Джон, вот уж поистине дань уважения мрачному По, любившему смерть, — найти «Золотого жука» в человеческой коже». Нельзя точно сказать, кто этот Джон, но есть вероятность, что данный экземпляр Вуд подарил своему другу Джону Стейнбеку. «Трактат о боли» В нью-йоркском «Клубе Гролье» хранится единственный известный пример эротического текста в переплете из человеческой кожи: «Le Traicté de peyne» («Трактат о боли»). Эта французская БДСМ-поэма была написана в первой половине XVI века человеком, известным лишь как Tant brun (хотя это может быть имя переписчика, а не самого автора), и посвящена герцогу и герцогине Лотарингским. «Это маленькая карманная книга, как и следовало бы ожидать от эротики. То, что можно было бы спрятать, верно?», — пояснила Меган Розенблюм. Этот экземпляр датируется 1868 годом, но его происхождение остается загадкой. Также ходят слухи о том, что эротические романы маркиза де Сада были переплетены в кожу, снятую с женской груди. Вещественных доказательств существования этих книг пока нет, но, возможно, книги находятся в частной коллекции. «Подлинная и достоверная история загадочного убийства Марии Мартен» 11 августа 1828 года Уильяма Кордера публично казнили после того, как его признали виновным в убийстве своей возлюбленной Марии Мартен годом ранее. Это дело, известное как «Убийство в красном амбаре», получило широкую известность по всей Англии. Посмотреть на казнь Кордера собралось до 10 тысяч человек. После этого его тело вскрыли, а кожу хирург Джордж Крид выдубил и использовал для переплета двух книг об этом деле. Один экземпляр обтянут полностью, а у другого — только корешок и уголки. Книга в полном переплете с 1933 года выставлена в музее Саффолка, Англия, а частично переплетенная была утеряна в здании и вновь обнаружена лишь в 2024 году. «Я знаю, что книги сжигать не положено, но, честно говоря, эти артефакты просто отвратительны, — заявил автор серии книг «Ужасные истории» Терри Дири, который однажды играл роль Кордера в сценическом шоу. — Вот как раз эти две книги я бы сжег». Дэн Кларк, специалист по культурному наследию Совета Западного Саффолка, признал, что эти экземпляры — часть «неудобной истории», но он отметил, что «если мы хотим извлечь из истории уроки, мы должны сначала честно и открыто посмотреть ей в лицо». «Начальный курс анатомии человека» Во второй половине XIX века у многих американских студентов-медиков были учебники Джозефа Лейди 1861 года. Однако экземпляр этого популярного пособия, принадлежавший автору, отличался от остальных. Надпись в книге гласит: «Кожа, в которую переплетена эта книга, — человеческая, снятая с солдата, погибшего во время великого южного восстания» (то есть Гражданской войны). Личность солдата неизвестна. Сейчас книга хранится в музее Мюттера в Филадельфиии. Потомок Лейди, передавший экземпляр учреждению, описал его как «самую драгоценную реликвию» доктора. «История жизни Джеймса Аллена» В большинстве случаев антроподермической библиопегии человек, чья кожа использовалась для переплета, не давал на это своего согласия. Однако «История жизни Джеймса Аллена» является исключением: книгу переплели в кожу самого Аллена по его личной просьбе. Аллен был известным разбойником из Массачусетса. Незадолго до своей смерти в 1837 году он надиктовал свои насыщенные преступлениями мемуары тюремному надзирателю и попросил, чтобы его кожей переплели два экземпляра книги: один следовало передать его врачу, а второй — Джону Фенно-младшему, человеку, который поразил Аллена, оказав сопротивление при попытке ограбления. На кожаном переплете мемуаров стоит оттиск на латыни: «Hic liber Waltonis cute compactus est», что переводится как «Эта книга переплетена в кожу Уолтона» (Уолтон — один из псевдонимов Аллена). Считается, что экземпляр, который в итоге оказался в старейшей библиотеке Бостона, могла подарить дочь Фенно-младшего. «Пляска смерти» Аллегорический сюжет, известный как «Пляска смерти» («Danse Macabre»), восходит к Средневековью и символизирует неотвратимость и всеобщность смерти. В 1526 году Ганс Гольбейн Младший создал серию гравюр на дереве на тему этого сюжета (скелеты, взаимодействующие с живыми существами), которые опубликовали в книге в 1538 году. «Пляска смерти» оказалась невероятно популярной и породила множество переизданий, некоторые из них обзавелись переплетами из человеческой кожи. Шесть экземпляров этой книги были обтянуты кожей, но подлинными признали только два — оба хранятся в Библиотеке Джона Хэя Брауновского университета. В издании 1816 года есть примечание, объясняющее, что передняя обложка гладкая, а задняя шероховатая, потому что переплетчик «был вынужден разрезать кожу пополам» из-за размера книги. Издание 1898 года украшено черепом, костями и стрелами. «Мадемуазель Жиро, моя жена» В 1870 году Адольф Бело опубликовал роман «Мадемуазель Жиро, моя жена», оказавшийся популярным и скандальным одновременно. Все из-за заглавной героини, которая отказывается вступать в близость с мужем, поскольку имеет нетрадиционную сексуальную ориентацию. По какой-то причине кто-то решил, что эту скандальную французскую историю стоит переплести: экземпляр английского перевода 1891 года частично покрыт кожей, а частично — мраморной бумагой. По материалам статьи «11 Books Bound in Human Skin» Mental Floss

Взрослые дети и стремление быть идеальным

Если вы относите себя к числу взрослых детей из неблагополучных или хаотичных семей, вы, вероятно, замечали за собой постоянное стремление делать все идеально. Для некоторых из таких людей перфекционизм стал своеобразной стратегией выживания, усвоенной в детстве. В условиях, когда любовь, одобрение и безопасность зависят от результатов, перфекционизм становится способом справиться с ситуацией, обрести контроль и избежать неприятия. Однако во взрослой жизни те же самые стереотипы поведения могут привести к эмоциональному выгоранию, тревоге, напряженным отношениям и постоянному ощущению, что вам всегда чего-то не хватает. Что такое перфекционизм? Перфекционизм не имеет ничего общего с достижением идеала. Это установка крайне высоких стандартов для себя и, возможно, для окружающих, которые, как нам кажется, недостижимы. Перфекционизм рождается из страха быть отвергнутым, подвергнуться критике, оказаться в неловком положении, потерпеть неудачу и потерять уважение и любовь окружающих. Однако перфекционизм не приносит пользы. Он не делает нас более успешными, уверенными в себе, привлекательными или счастливыми. Вместо этого он создает ненужный стресс и давление, делая нашу жизнь сложнее, а не лучше. Распространенные черты взрослого ребенка Термин «взрослый ребенок» применяется к тем, кто вырос в семье с нездоровой атмосферой. Это может быть связано с эмоциональным или физическим насилием, частыми конфликтами, противоречивыми правилами, злоупотреблением психоактивными веществами или психическими заболеваниями. Такой опыт может вызывать растерянность и страх, а также негативно сказываться на социальном и эмоциональном развитии. Взрослые дети часто сталкиваются со следующими трудностями: • стремление понравиться людям и трудности в самоопределении; • перфекционизм и самокритичность; • страх быть покинутыми или отвергнутыми; • необходимость заботиться о других, чтобы чувствовать себя достойными; • слабые или непоследовательные границы; • трудности с доверием; • чувство неполноценности; • подавление чувств; • проблемы с расслаблением и получением удовольствия. Многие взрослые дети сталкиваются с последствиями, которые не исчезают с возрастом. Они испытывают трудности в построении здоровых отношений, управлении эмоциями и ощущении благополучия. Как дети справляются в сложных или неблагополучных семьях Угождение другим В семьях, где царит хаос и суровые условия, некоторые дети учатся выживать, становясь чрезмерно уступчивыми и готовыми угождать другим. Они стараются не вызывать гнева родителей или братьев и сестер, жертвуя своими потребностями, чтобы все были довольны. Постоянное стремление угождать может привести к развитию перфекционизма, когда человек начинает считать, что его ценность зависит от того, насколько хорошо он работает или как бережно относится к чувствам окружающих. Чрезмерная ответственность Многие дети, став взрослыми, берут на себя ответственность за своих родителей, братьев и сестер. Они рано понимают, что не могут полагаться на других, и им приходится полагаться только на себя. Такая чрезмерная ответственность может привести к перфекционизму и переутомлению, поскольку они стремятся сделать все идеально и не позволяют себе расслабиться и наслаждаться жизнью. Перфекционизм часто связан со стремлением угодить окружающим и чрезмерной ответственностью. Дети могут пытаться быть «хорошими», думая, что если они будут следовать всем правилам и преуспеют в учебе, спорте или других достижениях, то заслужат любовь, одобрение или безопасность. Это может помочь им избежать резкой критики или остаться незамеченными в домах, где царит хаос. Однако внутреннее или внешнее давление, направленное на достижение идеала, может привести к развитию жесткого внутреннего критика. Люди, подверженные перфекционизму, ожидают от себя совершенства, и когда неизбежно терпят неудачу, они чувствуют вину, стыд и безысходность. Перфекционизм может быть похож на замкнутый круг, из которого сложно выбраться. Люди, страдающие от него, относятся к себе с предубеждением и ищут внешнее подтверждение своей правоты. Это приводит к постоянным усилиям по улучшению и доказательствам, что вызывает стресс и возвращает их к чувству стыда и неудовлетворенности из-за неспособности соответствовать собственным высоким стандартам. Как избавиться от перфекционизма взрослому ребенку Если вы перфекционист, выросший в неблагополучной семье, то должны понимать, что перфекционизм был для вас инструментом преодоления трудностей. В детстве он помогал вам справляться с запутанными, пугающими, вредными и непредсказуемыми событиями, которые происходили в вашем доме. Сейчас, став взрослым, вы можете задуматься, приносят ли вам пользу перфекционизм и самокритика. Или же пришло время отказаться от этого и найти новые стратегии, которые помогут вам выживать в современном мире? В своей книге «Рабочая тетрадь по когнитивно-поведенческой терапии для борьбы с перфекционизмом» лицензированный психотерапевт Шэрон Мартин предлагает несколько стратегий, которые могут помочь взрослым детям Практикуйте самосострадание Когда вы замечаете, что разговариваете с собой в жестком тоне, остановитесь и замените этот разговор на ободрение, которое вы бы предложили близкому другу. Простая фраза вроде «Это сложно. Можно сделать перерыв» может изменить ваше восприятие ситуации. Наслаждайтесь процессом Выберите любое занятие, будь то приготовление пищи, написание текстов или физические упражнения, и сосредоточьтесь на процессе, не думая о результате. Бросьте вызов стереотипным мыслям Запишите свою идею типа «все или ничего» (например, «Мне никогда не понадобится помощь»), а затем перечислите два или три более сбалансированных варианта. Стремитесь к присутствию, а не к совершенству Когда возникают перфекционистские мысли, сделайте глубокий вдох и признайте, что происходит («Я чувствую давление, чтобы все было сделано идеально»). Осознание этого поможет вам выбрать другой подход. Переосмыслите свои ошибки Каждый раз, когда что-то идет не так, спросите себя: «Чему я могу научиться из этого? Как это может помочь мне стать лучше?» Не пытайтесь изменить все сразу. Выберите одну стратегию, которую будете применять на этой неделе, и последовательно придерживайтесь ее. Даже небольшие изменения, если они будут постоянными, могут существенно улучшить вашу жизнь. Подытожим Можно сказать, что практика самосострадания, борьба с негативными мыслями и концентрация на развитии, а не на идеальных результатах помогут вам снизить уровень стресса. Важно понимать, что ваша ценность не определяется вашими достижениями или стремлением к совершенству. Вы имеете право быть самим собой и наслаждаться жизнью в полной мере. По материалам статьи «Adult Children and the Pressure to Be Perfect» Psychology Today

Психоанализ и кино

В 1895 году Зигмунд Фрейд опубликовал фундаментальный труд «Изучение истерии», который положил начало новой научной дисциплине — психоанализу. В этом же году братья Люмьер создали первый кинопроектор и представили публике новый вид искусства — кинематограф. Однако прямая связь между двумя феноменами культуры возникла не сразу. Сам Фрейд не видел в кино значимой художественной ценности, относился к нему с известной долей скепсиса и не интересовался развитием кинематографа. Его позицию наглядно иллюстрирует случай 1925 года, когда голливудский продюсер Сэмюэл Голдвин предложил ему 100 тысяч долларов за участие в фильме. Фрейд отверг предложение моментально и без раздумий, продемонстрировав свое принципиальное нежелание иметь дело с киноиндустрией. Тем не менее его последователи восприняли кинематограф иначе и начали активно использовать психоаналитические идеи при его изучении. Австрийский режиссер Георг Вильгельм Пэбст, работая над фильмом «Секреты души», обратился за консультацией к Карлу Абрахаму и Хансу Сашу. Психоаналитики предложили сюжетную линию, в которой врач-психоаналитик посредством анализа сновидений помогает пациенту избавиться от фобии ножей и импотенции. В результате картина продемонстрировала с высокой точностью те механизмы работы сновидения, которые описывал Фрейд: смещение, сгущение и символическое представление. Так, идеи психоанализа достаточно рано нашли отражение в кинематографе, даже несмотря на равнодушие их создателя к экранному искусству. В 1950-е годы психоаналитики начали рассматривать кино не только как художественное явление, но и как важный инструмент для обучения и иллюстрации психоаналитических идей, подобно тому, как прежде они использовали интерпретацию пьес Ибсена, Шекспира или Софокла. Постепенно оформилась отдельная область — психоаналитическая кинокритика. Французский журнал Cahiers du Cinema регулярно публиковал исследования американских и европейских фильмов, вскоре аналогичные публикации начали выходить в британском журнале Screen, а затем в американских изданиях Camera Obscura и Discourse. Знаковым стало решение редакции Международного журнала психоанализа в 1997 году включить в издание не только рецензии на книги, но и критические обзоры фильмов. Этот шаг закрепил признание кино как искусства, равного по значимости литературе, живописи, музыке и драматургии. В современную эпоху фильмы стали источником психологических образов, которые приобретают для зрителей то же значение, какое в V веке до н.э. имела греческая трагедия. Интерес психоаналитического сообщества к кино усилился настолько, что с 2003 года в Лондоне ежегодно проводится международная конференция «Кино и психоанализ», объединяющая аналитиков и представителей кинематографа. При этом взаимодействие психоанализа и кино не ограничивается историческим родством. Сегодня наблюдается все более глубокое проникновение психоаналитических идей в кинопроизводство. Режиссеры все чаще прибегают к консультациям психоаналитиков, понимая, что при создании убедительных образов, характеров и психологических сюжетных линий невозможно обойтись без психоаналитических концепций. Методология анализа кино Современные психоаналитические исследования предлагают несколько подходов к интерпретации фильмов. Критики часто комбинируют их для получения более полного понимания природы киноискусства. Анализ литературной основы фильма и характеров героев Изначально психоаналитическая кинокритика рассматривала фильмы как особую форму литературы. Некоторые исследователи оспаривали этот метод, утверждая, что анализ вымышленных героев имеет ограниченную ценность. Однако Фрейд успешно применял аналогичный подход к пьесам Ибсена, демонстрируя высокий уровень наблюдательности и литературного анализа человеческой природы. Анализ фильма как отражения субъективности режиссера Этот метод рассматривает киноленту как выражение внутреннего мира ее автора. Критики исследуют биографию режиссера, его личный и социальный опыт, чтобы выявить, каким образом жизненные события влияют на сюжет и характеры персонажей. Этот подход особенно востребован при анализе политических фильмов, где важно учитывать социально-исторический контекст. Анализ зрительского восприятия Современная психоаналитическая кинокритика уделяет большое внимание индивидуальным реакциям зрителей. Исследователи изучают, как зритель эмоционально переживает судьбы героев и какое личное значение фильм приобретает для него. Вариацией метода является трактовка зрительских реакций как контрпереноса: фильм воспринимается как «пациент», режиссер играет роль родительской фигуры, а зритель выступает в позиции аналитика. Анализ кино как средства художественного выражения Данный метод изучает кино как самостоятельный художественный язык. В отличие от первых трех, он фокусируется не только на сюжете, но и на выразительных средствах кинематографа, особенностях формы и восприятия. Для российского зрителя первые три подхода привычнее, тогда как четвертый пока менее распространен. Работа сновидения и «киновидения» Большинство исследований сосредотачиваются на сходстве между экраном кино и экраном сна. Режиссеры-авангардисты часто создавали фильмы, которые можно понимать лишь как сновидения. Попытки рационального анализа таких картин неизбежно вызывали фрустрацию, но использование принципов работы сна — сгущения, смещения, символизации, драматизации и подвижности катексиса — позволяло приблизиться к их пониманию. Уже в 1916 году гарвардский психолог Хьюго Мантерберг предположил, что монтаж кадров отражает работу мышления точнее, чем письменный текст. К 1931 году американскую киноиндустрию стали называть «Фабрикой грез», подчеркивая ее родство со сновидениями. Кино воздействует на органы чувств интенсивнее, чем литература, и напрямую обращается к бессознательному. Структура фильма устроена так, что лишь часть информации доходит через повествование, тогда как главную роль играют звук и визуальный ряд. Звуковые и визуальные образы, как и язык сна, несут скрытое значение. Подобно тому, как во сне цензура ослабляет контроль Эго и позволяет желаниям Ид проявляться в замаскированной форме, кино использует символы, которые бессознательно воспринимаются зрителем. Музыка усиливает воздействие, создавая непрерывный эмоциональный поток, а звуки дыхания, биения сердца или шумы природы вызывают инстинктивные реакции и усиливают тревогу или напряжение. Просмотр фильма в темном зале способствует регрессии: Эго ослабевает, и зритель оказывается ближе к бессознательному. Пассивность восприятия усиливает удовольствие, а экран превращается в партнера по «киновидению», помогая переработать эмоциональные переживания. Фильмы выполняют функцию безопасного проживания вытесненных желаний и страхов. Экран становится контейнером для личных и коллективных проекций. Успех популярных картин объясняется тем, что они отражают массовые подавленные желания, страх старения, нарциссические тревоги или конфликты идентичности. Яркий пример — образ Джеймса Бонда, который воплощает идеальное Я зрителя: он побеждает врагов, добивается женщин, нарушает законы физики и остается безнаказанным. Подобные фильмы востребованы именно потому, что они удовлетворяют бессознательные стремления и позволяют безопасно пережить фантазии, недоступные в реальности. Работа «киновидения» и работа шутки Помимо сновидений, важным механизмом психической разрядки является юмор. Фрейд указывал на сходство работы сна и шутки. Юмор действует двояко: он позволяет Ид выразить желания в замаскированной форме и одновременно удовлетворяет Супер-Эго, высмеивая эти же импульсы. Кинематограф активно использует эти механизмы. В комедиях сцены насилия или сексуальности изображаются так, чтобы они теряли угрозу, присущую реальной жизни. Для этого применяют мультфильмацию, подчеркнуто искусственные визуальные приемы, комические звуковые эффекты и легкую музыку. Благодаря этому Ид получает удовлетворение, а Супер-Эго сохраняет чувство спокойствия. Легкие комедии обращаются преимущественно к Ид, черные комедии — к Супер-Эго. Если же зритель воспринимает фильм как оскорбительный, его Супер-Эго блокирует бессознательные процессы, и юмор перестает работать. Таким образом, кино, сновидения и шутки используют схожие механизмы психической переработки: они снимают напряжение, возникающее при подавлении Ид, и обеспечивают внутреннее равновесие. Однако работа «киновидения» проявляется более осознанно, чем работа сна. Процесс «киновидения» включает: • исполнение желания в замаскированном виде; • регрессию; • использование механизмов сна (сгущение, смещение, символизацию, драматизацию, подвижность катексиса); • переработку травматических переживаний; • удовлетворение Супер-Эго; • обращение к бессознательному через звук и образ при сохранении дистанции; • поиск объекта; • ощущение принадлежности к коллективу. Один из пациентов однажды шутливо заметил: «Смотреть кино вредно», имея в виду сильное эмоциональное возбуждение. Однако понимание механизмов «киновидения» позволяет утверждать обратное: фильмы приносят пользу, помогая человеку регулировать психическую жизнь и справляться с внутренними конфликтами. Кино о психоанализе Интерес между психоанализом и кино носит двусторонний характер. С одной стороны, аналитики изучают фильмы, с другой — режиссеры стремятся показать психоаналитический процесс на экране. В художественных фильмах сцены психоаналитических сессий чаще строятся на воображении режиссера, чем на реальной практике. Создание документального фильма о настоящих сессиях сталкивается с серьезными трудностями: психоанализ основан на доверии и интимности между аналитиком и пациентом. Камера нарушает приватность, вмешивается в динамику переноса и контрпереноса, ограничивает свободу аналитика и вызывает у участников страх критики. Михаэль Брэйли отмечал, что видеозапись создает иллюзию подлинности, но фактически искажает процесс и делает его «антитерапевтичным». Художественный кинематограф способен передать суть психоанализа без нарушения этических границ. Используя клинические случаи, метафорические образы и эмоциональные переживания, режиссеры могут показать работу с Эдиповым комплексом, переживание детских ограничений, способы переработки травм. Такая реконструкция создает у зрителя опыт сопереживания и понимания психоаналитической практики, сохраняя при этом необходимую дистанцию. Желание визуализировать психоанализ остается актуальным. В будущем можно ожидать появления не только иронических и комедийных трактовок, но и глубоких художественных и документальных фильмов, способных отразить психологическую сложность аналитического процесса.

Утомленные собственным разумом

Существует особый вид переутомления, который не связан с внешними стрессовыми факторами или перегрузками на работе. Оно появляется в результате внутренних конфликтов, когда наше сознание интерпретирует наши действия и чувства в негативном ключе. Вы, вероятно, знаете, как утомительно постоянно анализировать, осуждать и допрашивать себя. Это тяжелая умственная работа, требующая переосмысления каждого чувства, реакции, желания и решения. И за все это приходится платить высокую цену. Люди, склонные к постоянному внутреннему анализу, вдумчивы, умны, психологически грамотны и обладают большим опытом. Они читают книги, посещают психотерапию и могут объяснить свои модели поведения, часто в мельчайших деталях. Но, несмотря на это, они продолжают чувствовать себя в ловушке. Зачастую не только работа, но и мысли о том, кто они такие, какими должны быть и почему им всегда чего-то не хватает, становятся причиной их внутреннего истощения. В их сознании возникают крайне негативные и разрушительные интерпретации их действий, решений, чувств и ценностей. Если бы кто-то другой придумал о них такие вещи, мы бы назвали их жестокими. Этот вид внутреннего истощения охватывает множество переживаний, которые мы обычно считаем отдельными: эмоциональное выгорание, синдром самозванца, хроническую неуверенность в себе, стыд, мыслительную руминацию, прокрастинацию. Часто это характерно для людей, которые внешне выглядят хорошо и добиваются успеха, но внутри чувствуют глубокое истощение. Именно поэтому отдых может не приносить удовлетворения: внутренний критик всегда готов испортить все. Когда инсайт не приносит свободы Мы живем в обществе, которое высоко ценит самопонимание. Инсайт рассматривается как ключ к свободе. Многие верят, что если они смогут понять, почему они такие, какие есть — их детство, стиль привязанности, пережитые травмы или особенности нервной системы — то это, безусловно, поможет им изменить свою жизнь к лучшему. Однако многие люди сталкиваются с более тревожной реальностью. Они осознают причины своих действий, но все равно чувствуют себя застрявшими. Они понимают, почему они слишком много думают, откладывают дела на потом, стараются угодить другим, быстро устают или чувствуют себя хронически неспособными. Они могут найти объяснения в семейной динамике, школьном опыте, социальных условиях или особенностях своей нервной системы. Их внутренний критик не просто критикует; он изощрен, красноречив и безжалостен. Он приводит убедительные аргументы и собирает доказательства. И поскольку это звучит разумно, люди склонны верить ему. Это то, что называется «нарративной ловушкой». Нарративная ловушка возникает, когда мы оказываемся в плену жесткой, устаревшей или несправедливой истории о себе, которая кажется нам правдой. Мы оказываемся в рамках дисфункциональной и неадаптивной интерпретации, за пределы которых уже не можем выйти. Мы словно сами себе и обвинитель, и ответчик в бесконечном внутреннем судебном процессе. Симптомы, такие как беспокойство, истощение, низкая самооценка, самосаботаж и даже ненависть к себе, — это лишь внешние проявления. Истинная причина кроется в токсичной истории, которая скрывается за ними. Мы — существа, рассказывающие истории, и в этом одновременно кроется и проблема, и решение Люди — это существа, которые постоянно рассказывают истории о своем опыте. Мы отбираем определенные факты, связываем их в причинно-следственные цепочки и оцениваем, какое значение эти связи имеют для нас и нашего места в мире. Эта удивительная способность позволяет нам извлекать уроки из прошлого, находить смысл в настоящем и мечтать о будущем. Однако за это приходится платить. Как только история становится знакомой и привычной, она перестает быть историей и начинает казаться реальностью. Наше сознание, которое создает истории, постоянно фильтрует факты из нашей жизни. Чтобы избежать когнитивного диссонанса, мы учитываем только те факты, которые не противоречат нашей текущей истории. Именно так наши истории превращаются в основные убеждения, формируя наш жизненный опыт. Многие из нас испытывают истощение не из-за недостатка мотивации, стойкости или дисциплины, а потому, что мы живем в условиях постоянной интерпретации. Каждая ошибка кажется нам проявлением нашей внутренней неправильности или несостоятельности как людей. Каждое сомнение усиливает наши сомнения, а каждый успех кажется незначительным или находит оправдания. Это приводит к тому, что мы постоянно находимся под внутренним наблюдением. Мы не просто действуем, но и оцениваем свои действия, постоянно критикуя себя. Мы не просто испытываем чувства, но и осуждаем их, подвергая сомнению. Неудивительно, что наша нервная система не может нормально функционировать в таких условиях. Истинное желание: эпистемическое облегчение Часто мы не совсем правильно понимаем, чего хотим и в чем нуждаемся. Мы не стремимся к тому, чтобы стать более уверенными в себе в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие — в глянцевом, мотивирующем смысле. Мы не ищем позитивного мышления или утверждений, которые кажутся нам не соответствующими действительности. Мы не хотим, чтобы нас «исправляли», оптимизировали или превращали в кого-то другого. На самом деле мы хотим лишь одного — облегчения. Более конкретно, эпистемического облегчения — избавления от постоянного самоосуждения и самокритики, которые отнимают у нас силы. Мы стремимся освободиться от враждебных интерпретаций и искаженных взглядов. Мы хотим перестать верить всему, что говорит нам наш разум. Мы стремимся к внутренней гармонии, а не к внутренней войне. Мы желаем действовать без постоянной неуверенности в себе и самообвинения. Мы жаждем чувствовать себя абсолютно законными, несмотря на всю нашу сложность и великолепные противоречия. Нам необходимо развить в себе авторитет повествователя. Это не значит, что мы должны постоянно контролировать свои мысли или пытаться навсегда подавить голос внутреннего критика (что невозможно). Авторитет повествователя подразумевает, что мы перестанем попадать в ловушку своей разрушительной истории. Мы научимся воспринимать ее как историю, а не как ужасную правду о себе. Это позволит нам обратить внимание на свою историю, наблюдать за ней, понимать ее происхождение, закономерности и функции. Мы сможем отбросить те ее части, которые нам больше не нужны, и начать создавать более полезные и добрые истории о себе. От обвинения себя к авторству себя Проблема не в том, что мы рассказываем истории себе, а в том, что мы принимаем их за реальность и действуем в соответствии с ними. Работа с автобиографическим нарративом направлена на то, чтобы изменить наши отношения с собственным разумом, вечно сочиняющим истории. Мы учимся использовать метакогнитивные инструменты, которые помогают нам наблюдать за собой, задавать вопросы, редактировать и переосмысливать наши истории, а не просто следовать им. Этот подход не связан с управлением симптомами или мотивацией. Он представляет собой форму переосмысления повествования для людей, которые устали анализировать себя, но не могут изменить свои чувства или образ жизни. Когда мы начинаем освобождаться от оков повествования, происходит нечто удивительное. Возвращается энергия. Принимать решения становится легче. Чувства обретают чистоту; мы чувствуем то, что чувствуем, без осуждения. Действие кажется менее рискованным. Появляется больше возможностей для игры, любопытства и экспериментов, потому что каждое движение больше не связано с экзистенциальным самоосуждением. Работа над автобиографическим нарративом не стремится «исправить» наши внутренние и внешние ландшафты, а скорее меняет точку зрения, с которой мы их воспринимаем. Это помогает нам сформировать более справедливые, доброжелательные и гибкие рамки для интерпретации и осмысления, которые открывают новые горизонты для восприятия себя и окружающих. По материалам статьи «Exhausted by Your Own Mind?» Psychology Today

Язык женских нарядов в кино

Существует красивое выражение «голубой уголь», под которым подразумевается ветер — источник энергии; но, пожалуй, пора бы внедрить идиому «сарториальный ветер», обозначая влияние одежды на массовое создание и на тенденциозность в обществе. Но постойте. Разве дело не обстоит наоборот? Разве мода не является зерцалом мира и происходящих в нём изменений? Это вопрос о курице и яйце. Бессмысленное занятие: долго рассуждать о культурном значении текстильного производства. Изобильное количество мероприятий, связанных с «магией ткани», приучило нас к мысли, что одежда — не совокупность цвета и кроя. Она может быть социальным высказыванием, манифестом, вызовом, квинтэссенцией ролей и смыслов. Когда Марлен Дитрих в фильме «Марокко» надевает фрак, консервативное общество негодует, но «мотает на ус»: адаптация уже началась — незаметная для глаз, но неотвратимая. Процесс оформления девиантных вспышек в полноценную веху, определяющую степень раскрепощённости и ментальной гибкости, — неизбежность, с которой сталкиваются и мирятся все поколения во все времена. Диапазон наших чувств, — как диапазон голоса, — можно расширить, предлагая разуму анализировать и расшифровывать новое впечатление: отсутствие корсета в 1920-е, мини-юбка в 1960-е. Сарториальный язык — мощнейший и старейший из способов трансляции идеи. Личностный стиль в одежде — результат кропотливой работы. Есть большая разница между тем, какие качества нам свойственны, и тем, как мы преподносим себя через наряды. Многие люди тратят на это десятки лет. Кому-то это будто бы дано от природы. Поэтому субтильная женщина, одевающаяся в стиле гранж или стимпанк, не считает, что она «чем-то обязана» обществу в смысле внешнего вида. Интенсивность влияния моды на нас, увы, во многом обусловлена нашей растерянностью перед потоком информации. Мы наблюдаем, как одеваются другие. Мы примеряем на себя множество амплуа. Мы также зачастую сталкиваемся с расщеплением собственного креативного «я». О чём уж тут говорить, если наше отношение к тому или иному оттенку — результат суммирования всех способов интерпретации. Красный. Тепло. Любовь. Страсть. Агрессия. Кровь. Революция. Ассоциации вшиты в наше подсознание. Они проносятся в голове, сдобренные всеми произведениями искусства и кинолентами, где фигурировал цвет — от «Купания красного коня» до «Красотки». Остаётся то, что нам близко; то, что даёт ответ на вопрос: какие мы, как мыслим, во что верим. Наш индивидуальный «правильный вариант ответа» — ничем не хуже того, который будет у другого человека. В этом и заключается диалектика стиля и моды. Хороший кинематографист не упускает ни единой детали. Режиссёр София Коппола при создании кинокартины придаёт огромное значение аспекту стиля центрального персонажа, — для неё это способ в кратчайшие сроки передать самое главное: эмоциональное состояние, степень искренности, духовный рост или деградацию. В фильме «Мария Антуанетта» (2006 г.) наряды главной героини, во-первых, вызывают невольные ассоциации с пастельными макарунами (и это отнюдь не совпадение — костюмер Ми­лена Ка­ноне­ро вдохновлялась их оттенками), а во-вторых, раскрывают для нас психологию Марии Антуанетты, сыгранной Кирстен Данст. Одна из первых сцен в фильме демонстрирует переодевание героини: из австрийской принцессы — в невесту следующего французского короля. Мария Антуанетта расстаётся со всем, что было ей дорого; со всем, что связывало её с детством и юностью. Она по-прежнему «милая куколка» — но уже в совершенно других руках. Её «упаковывают»; меняется фасон платьев будущей королевы. Теперь он кажется более помпезным, сложным, однако, — и это крайне важно, — оттенки всё ещё намекают на инфантильность героини. Розовый, голубой, ванильно-жёлтый. Наивность и простодушие Марии, её неуёмный — но почему-то очаровательный — гедонизм лишь усиливаются от кадра к кадру. Подносы ломятся от пирожных. Драгоценности примеряют на собачек. Излишества, излишества, излишества! Подобную маниакальную тягу к роскоши хочется объяснить тем, что Мария Антуанетта долгое время не могла выполнить своё предназначение — произвести на свет наследника, — а потому, не имея возможности заполнить пустоту в душе, заполняла бездонный гардероб. Но поведение персонажа не корректируется и с появлением долгожданного ребёнка. Порхая по жизни жизнерадостным мотыльком, королева не видит, что для неё уже готовится «булавка». Когда же Мария Антуанетта наконец осознаёт, что её семья и весь класс аристократии впали в немилость — наряды темнеют. Давящая чернота заполняет некогда сияющий от позолоты и хрусталя дворец. Всё тот же фокус с намеренным «окукливанием» женского персонажа София Коппола провернула в картине «Присцилла: Элвис и я» (2023 г.). На этот раз главная героиня, Присцилла Болье, соглашается на кардинальную смену имиджа в первую очередь ради того, чтобы соответствовать статусу подружки, а затем и жены Элвиса Пресли. Милые кардиганы, юбки и чокеры, формирующие образ типичной американской школьницы 60-х, контрастируют с образами «любимой игрушки Короля»: яркие цвета, огромные банты, рюши. Под занавес истории Присцилла возвращается к естественности, смывает броский макияж и вспоминает о том, что когда-то у неё была своя собственная жизнь, — не завязанная на желаниях Элвиса. Аналогичных примеров, — не только из кино, но и из жизни, — можно привести великое множество. Одежда зачастую хранит воспоминания о событиях, давно оставшихся в прошлом. Любовь или неприязнь к определённому периоду нашей биографии рождает схожее чувство по отношению к вещам, которые мы носили в это время. Нелюбимые предметы гардероба легко выбросить, превратив это в ритуал освобождения и очищения. А те, что особенно дороги, — сохранить, чтобы никогда не забывать о пережитых радостных моментах. Выбирая одежду, мы надеемся, что она будет служить нам долгие годы; или же — всего один вечер, помогая блистать. Иногда одежда становится буквально «второй кожей» — внушает уверенность и дарит спокойствие. Это одно из основополагающих её качеств. В разном возрасте мы воспринимаем себя не одним и тем же человеком, мы взрослеем, набираемся опыта, совершаем ошибки. Наши предпочтения (в том числе в одежде) меняются, и это совершенно нормально. Стиль должен быть не маской, — но рамкой.

Кулибин и его изобретения, предвосхитившие будущее

Иван Петрович Кулибин, выдающийся русский механик-самоучка, появился на свет 21 апреля 1735 года в Нижнем Новгороде. Его отец, торговец мукой, планировал, чтобы сын продолжил семейное дело, и поэтому отдал его в обучение к местному дьяку для освоения грамоты и арифметики. Однако судьба распорядилась иначе. С ранних лет Ивана тянуло к механике. Перспектива скучной и монотонной жизни торговца казалась ему невыносимой, чуждой его пытливому уму и неутомимому стремлению к познанию. Эта жажда создавать что-то новое и полезное проявилась у него очень рано. В юности Кулибин самостоятельно овладел слесарным и токарным делом, начав свой творческий путь с относительно простых механизмов: деревянных флюгеров, забавных трещоток, и даже небольших водяных мельниц — миниатюрных, но работающих образцов. Однако подлинной страстью юного Кулибина стали часовые механизмы. Их сложная точность и изящество покорили его воображение. В 17 лет, увидев у соседа настенные часы, он не просто любовался ими. Ему захотелось понять принципы их работы, проникнуть в тайну их движения. Он попросил разрешения разобрать часы, чтобы изучить их устройство. Скрупулезно, с нескрываемым интересом, он разбирал механизм, изучал каждое колесико, каждую шестеренку. Это стало толчком к дальнейшему изучению часового дела и началу его пути к созданию сложнейших механизмов, которые прославили его на всю Россию. Первые достижения Иван Кулибин начал заниматься часами в молодости, быстро добившись успеха и став известным мастером в Нижнем Новгороде. После смерти отца открыл собственную мастерскую и самостоятельно изучал необходимые для работы науки. В 1767 году создал уникальные карманные часы в форме гусиного яйца с музыкальной шкатулкой и миниатюрным театром, что произвело впечатление на Екатерину II. В 1769 году его назначили заведующим механической мастерской при Императорской академии наук, где он руководил созданием часов и других приборов, став важной фигурой в области технических инноваций. Оптический телеграф В 1794 году Кулибин представил миру свое творение — «дальнеизвещающую машину». Это устройство представляло собой оптический семафор, особенностью которого являлось использование не только зеркал, но и разработанного Кулибиным фонаря с рефлектором. Благодаря этой инновации, стало возможным размещать станции передачи на значительном удалении друг от друга и обеспечивать работу телеграфа в любое время суток, а также в условиях слабой видимости, например, при тумане. Хотя Кулибин использовал распространенную во Франции Т-образную конструкцию рамы семафора, он внес существенные улучшения, разработав оригинальный приводной механизм, обеспечивающий движение рамы, а также предложил новую, более простую систему кодирования. Кулибинская кодировка была представлена в виде таблицы, что значительно повышало скорость передачи и интерпретации сигналов. Изобретение Кулибина вызвало большой интерес, но Академия наук не выделила средства на создание телеграфной линии. После успешной демонстрации «дальнеизвещающая машина» Кулибина была передана на хранение в Кунсткамеру. Одноарочный мост Прибыв в Санкт-Петербург по приглашению императрицы Екатерины II, Кулибин быстро обратил внимание на проблемы, с которыми сталкиваются жители города из-за отсутствия моста, соединяющего берега Невы. Он предложил уникальную конструкцию деревянного однопролетного арочного моста длиной около 300 метров без опор, что учитывало природные условия и судоходство. Для проверки идеи создал масштабную модель 1:10, которая выдержала нагрузки в 12 раз превышающие расчетные. Однако мост так и не был построен из-за недолговечности дерева и масштабных размеров. Первый стационарный мост через Неву — Благовещенский — появился почти через 70 лет. Тем не менее проекты Кулибина оказали значительное влияние на развитие мостостроения в XIX веке. Фонарь-прожектор «Кулибинский фонарь» являлся крупной алебастровой вазой, по очертаниям схожей с колоколом, вся внутренняя поверхность которой, имеющая параболическую форму, была усеяна зеркальными элементами. Внутрь вазы помещался источник света — обыкновенная свеча. Изначально Иван Кулибин разрабатывал это изобретение как средство освещения для морских судов, маяков, а также городских улиц и различных мастерских, как промышленных, так и художественных. Однако, к сожалению, его прожектор использовался для развлечений и увеселительных мероприятий при императорском дворе, в целях иллюминации и во время фейерверков. Впрочем, многие современные прожекторы имеют конструктивные особенности, весьма близкие к «кулибинскому фонарю». Механические протезы ног В 1791 году Иван Петрович Кулибин впервые задумался о создании протезов после обращения офицера, потерявшего ногу. Он изготовил механическую ногу, которая позволяла офицеру ходить без посторонней помощи, и впоследствии усовершенствовал конструкцию, уделяя особое внимание легкости, прочности и удобству протеза. Его протезы были выполнены из липы и состояли из двух частей, соединенных шарниром с пружиной, что обеспечивало сгибание и выпрямление ноги. Кулибин создал модели протезов на куклах, изображающих разные случаи потери ног, и отправил чертежи на рассмотрение медицинским специалистам. Хирурги признали его изобретение одним из самых совершенных для своего времени, отметив мягкость, прочность и удобство конструкции. Однако, несмотря на признание, его протезы не нашли широкого применения из-за затрат и других факторов. К сожалению, во время войны 1812 года французский шпион украл чертежи Кулибина и продал их Наполеону. Есть свидетельства того, что именно его протезы легли в основу зарубежных разработок. В итоге Кулибин опередил своих современников в создании практически пригодного металлического протеза с шарнирным коленным суставом — принципом, который долго приписывали английскому хирургу Сайсну. Лифт В 1793 году, в возрасте 64 лет, императрица Екатерина II столкнулась с серьезными проблемами со здоровьем: на ее ногах образовались трофические язвы, что крайне затрудняло подъем в ее покои, находившиеся на втором этаже дворца. Именно тогда Кулибин создал для нее специальный подъемный механизм. Стоит отметить, что первые прототипы лифтов уже начали появляться в европейских дворцах еще в середине XVIII века. Например, в Версале подобное устройство было установлено еще в 1743 году. Изобретение Кулибина представляло собой конструкцию из двух массивных столбов, между которыми перемещалась платформа с установленным на ней креслом. Когда императрица занимала свое место, два человека обеспечивали подъем или спуск платформы, используя винтовой механизм, работающий на паровой тяге. После кончины Екатерины II ее уникальное кресло-подъемник утратило свою функцию и перестало использоваться. Со временем шахта, в которой оно находилось, была замурована. Лишь в начале XXI века реставраторы Эрмитажа случайно обнаружили сохранившиеся части этого исторического устройства. Последние годы жизни В 1801 году, после вступления на престол Александра I, Иван Кулибин попросил разрешения вернуться в Нижний Новгород и завершить работу над своими изобретениями. Царь одобрил его просьбу, пообещав закрыть долги и выделить средства на создание водохода, способного плыть против течения Волги. Уже в 1780-х годах Кулибин разработал концепцию судов, использующих силу течения для движения, однако его экспериментальные образцы не получили признания в коммерческой сфере из-за более низкой стоимости традиционных перевозок. После утраты императорской поддержки и ряда неудач в реализации своих идей, включая проекты мостов и вечного двигателя, Кулибин столкнулся с тяжелыми жизненными обстоятельствами. В 1813 году он потерял дом из-за пожара и жил в нищете. Перед смертью он смог приобрести небольшое жилье, но здоровье ухудшилось, и в 1818 году он скончался в полной бедности. Этот человек, гений механики и техники, представлял собой удивительное сочетание новаторского мышления и глубокого консерватизма в повседневной жизни. Его домашний быт был прост и непритязателен, лишен тех излишеств, которые были распространены среди представителей высшего света. В отличие от многих своих современников, он не приобщался к курению табака и играм в карты. Вместо этого Кулибин находил удовольствие в поэзии, сам сочинял стихи. Он любил званые вечера, но не ради изысканных угощений или алкоголя. Кулибин совсем не пил спиртного и скорее выступал в роли остроумного собеседника, радуя гостей своим неутомимым юмором и добродушием. Его внешний вид также резко контрастировал с окружающей его средой придворной элиты. Среди блеска расшитых мундиров западного стиля, Кулибин выделялся своим традиционным длиннополым кафтаном, высокими сапогами и пышной бородой – образ, словно сошедший со страниц старинных гравюр. Это несовпадение стиля и манер нередко становилось поводом для насмешек, однако Кулибин, обладая редким остроумием и природным достоинством, с легкостью парировал все колкости, располагая к себе даже самых скептически настроенных аристократов. Его спокойствие и уверенность в себе были поразительны. О признании Кулибина свидетельствует длинный список высокопоставленных лиц, которые оказывали ему покровительство и уважение. Среди них были такие влиятельные персоны, как императрица Екатерина II, Павел I, Александр I, император Священной Римской империи Иосиф II, знаменитый реформатор, шведский король Густав IV Адольф. Перечень высоких покровителей продолжают граф Орлов и великий полководец А.В. Суворов. Этот впечатляющий список подтверждает исключительный талант Кулибина и его важную роль в жизни России того времени. Неудивительно, что его имя стало нарицательным и до сих пор на слуху, а изобретения служат прообразом для многих современных технологий.

Почему искусственный интеллект — это языковой калькулятор

Попытки объяснить, что такое генеративный искусственный интеллект (ИИ) и как он работает, породили целый ряд метафор. От «черного ящика» и «автодополнения на стероидах» до «попугая» и даже пары «кроссовок» — цель всех этих сравнений состоит в том, чтобы сделать понимание сложной технологии более доступным, опираясь на повседневный опыт, даже если полученная аналогия часто оказывается упрощенной или вводящей в заблуждение. Все чаще генеративный ИИ описывают как «калькулятор для слов». Сравнение, отчасти популяризированное генеральным директором OpenAI Сэмом Альтманом, предполагает, что цель инструментов генеративного ИИ — помочь людям обрабатывать большие объемы языковых данных, подобно калькулятору. Аналогию с простым вычислительным прибором справедливо критикуют, поскольку она может скрывать более тревожные аспекты ИИ. В отличие от чат-ботов, у калькуляторов нет встроенных предубеждений, они не ошибаются и не создают фундаментальных этических дилемм. Однако полностью отвергать сравнение тоже опасно, учитывая, что по своей сути инструменты генеративного искусственного интеллекта являются калькуляторами слов. Но важен не сам объект, а практика вычислений. Вычисления в инструментах ИИ разработаны так, чтобы имитировать те процессы, которые лежат в основе повседневного использования человеческого языка. Скрытая статистика языка Большинство носителей языка лишь косвенно осознают, в какой степени их взаимодействие является результатом статистических расчетов. Вспомните, например, о неприятном ощущении, когда вы слышите, как кто-то говорит «перец и соль» вместо «соль и перец». Или представьте странный взгляд, который вы получили бы, заказав в кафе сильный чай, а не крепкий чай. Правила, определяющие выбор и порядок слов, а также многие другие языковые последовательности, возникают из частоты социальных контактов с ними. Чем чаще вы слышите, как что-то произносится определенным образом, тем менее приемлемо будет звучать любой альтернативный вариант. Или, скорее, тем менее правдоподобной будет казаться любая другая рассчитанная последовательность. В лингвистике, обширной области знаний, посвященной изучению языка, эти последовательности называют коллокациями. Это лишь одно из многих явлений, демонстрирующих, как люди вычисляют многословные конструкции, основываясь на том, звучат ли они правильно — кажутся ли уместными, естественными и по-человечески нормальными. Почему ответы чат-бота кажутся правильными Одним из ключевых достижений больших языковых моделей (БЯМ), и, следовательно, чат-ботов является то, что им удалось формализовать этот фактор «ощущения правильности» способами, которые теперь успешно обманывают человеческую интуицию. Они представляют собой одни из самых мощных в мире систем коллокаций. Вычисляя статистические зависимости между токенами (будь то слова, символы или точки цвета) внутри абстрактного пространства, отображающего их значения и связи, искусственный интеллект порождает последовательности, которые не только проходят на данном этапе тест Тьюринга, но и могут влюбить в себя пользователей. Такие достижения стали возможны по причине лингвистических корней генеративного ИИ, которые часто скрываются за развитием технологий. Однако инструменты искусственного интеллекта являются продуктом как компьютерной науки, так и различных разделов лингвистики. Предки современных БЯМ, таких как GPT-5 и Gemini, — инструменты машинного перевода времен холодной войны, созданные для перевода с русского на английский. Но с развитием лингвистики и благодаря таким фигурам, как Ноам Хомский, цель машин сместилась с простого перевода на декодирование принципов обработки естественного (человеческого) языка. Развитие больших языковых моделей происходило поэтапно, начиная с попыток механизировать «правила» языков (например, грамматику), внедрения статистических подходов, измеряющих частоту словосочетаний на основе ограниченных наборов данных, и заканчивая современными моделями, которые используют нейронные сети для генерации подвижного языка. Однако базовая практика вычисления вероятностей осталась прежней. Хотя масштаб и форма неизмеримо изменились, современные инструменты ИИ по-прежнему являются статистическими системами распознавания паттернов. Они предназначены, чтобы вычислять, как люди выражают знания, поведение или эмоции, не имея прямого доступа к ним. Если вы попросите чат-бота «раскрыть» этот факт, он охотно это сделает. ИИ всегда только вычисляет Почему же люди не сразу это осознают? Одна из основных причин связана с тем, как компании описывают и называют процессы, выполняемые инструментами генеративного искусственного интеллекта: они не «вычисляют», а «мыслят», «рассуждают», «ищут» или даже «фантазируют». Подразумевается, что, разгадав формулу использования языковых паттернов человеком, ИИ получит доступ к ценностям, которые люди передают через язык. Пока что этого не произошло. Искусственный интеллект способен вычислить, что «я» и «ты» с наибольшей вероятностью сочетаются со словом «любовь», но он не является этим «я» (это не личность), не понимает «любовь» и, если на то пошло, не понимает вас — пользователя, пишущего запросы. Генеративный ИИ всегда лишь вычисляет. И не следует принимать это за нечто большее. По материалам статьи «Actually, AI is a ‘word calculator’ – but not in the sense you might think» The Conversation

Неужели технологии сделали нас менее смелыми?

В 2025 году в социальных сетях начала наблюдаться тенденция, которая прославляет социальную изоляцию. Множество видео, постов и мемов призывают людей отказываться от приглашений, не ходить на свидания, выполнять минимальные требования на работе и даже оплакивать потерю социальной дистанции, как будто это было не печальное последствие глобальной пандемии, а настоящий луч надежды. Кажется, людям действительно надоело общаться с другими. Есть какая-то ирония в том, что мы праздновать социальную изоляцию в социальных сетях — на тех самых платформах, которые должны были бы способствовать созданию новых связей. Действительно ли люди празднуют одиночество или это проявление недовольства? Возможно, современные технологии, которые должны были нас объединять, разрушили социальные связи? Если это так, то как это произошло, и что мы можем с этим сделать? Одним из многих способов, которыми технологии изменили нашу жизнь, стало то, что теперь мы можем легко уклоняться от прямого общения, которое способствует укреплению социальных связей. Смелое общение подразумевает признание своих ошибок и незнания, ведение сложных разговоров и уважительный подход к конфликтам. Такое поведение способствует созданию доверия и усилению отношений. И именно такое поведение легко обойти в цифровой среде. Можно сказать, что технологии делают нас более трусливыми. Давайте обратимся к последним тенденциям. Возьмем, например, гостинг. Сегодня стало привычным, что люди исчезают из отношений, не оставляя объяснений. Исследование, проведенное в 2023 году, показало, что 84% молодых людей сталкивались с подобным поведением, а почти две трети из них признались, что сами обходились так с другими. Цифровые технологии позволяют нам легко уходить от контактов, не задумываясь о последствиях для окружающих. Со временем, сталкиваясь с таким поведением или даже слушая истории о нем в социальных сетях, мы начинаем верить, что эмоциональные связи могут быть опасными. Вспомните популярные мемы о людях, которые «защищают свой покой», лежа в постели с пультом дистанционного управления в руках. Раньше мы боялись одиночества, а теперь мы боимся отношений. Похожие тенденции наблюдаются и в рабочей среде. Согласно опросу, проведенному Институтом Гэллапа, 60% сотрудников относятся к категории «тихих увольняющихся», что означает, что они стараются выполнять минимальные обязанности на работе, не увольняясь. Этот подход к работе можно рассматривать как способ установить свои границы и позаботиться о себе. Однако действительно ли является проявлением смелости избегание сложных разговоров о рабочей нагрузке или неудовлетворенности? В то же время исследования данных социальных сетей показывают, что в интернете широко распространена враждебность. Социальные платформы способствуют проявлению уверенности, шокирующих высказываний и ярости. В таких условиях остается мало возможностей для конструктивного диалога, спокойного размышления или смирения. И хотя некоторые люди могут оставаться и бороться, большинство предпочитает тихо отступить. В целом, это может быть связано с более масштабным социальным явлением, когда технологии способствуют развитию вредных привычек, что заставляет людей искать безопасность в изоляции. Мемы и видеоролики преподносят социальную изоляцию как путь к самореализации, но какой ценой? Мы можем писать едкие посты, обмениваться текстовыми сообщениями, уходить с работы, отключать камеры во время совещаний и игнорировать электронные письма — все это в целях самозащиты. Однако, поскольку у такого поведения мало прямых последствий, мы рискуем сделать его привычкой. Опасность заключается в долгосрочных последствиях избегания. Оно препятствует личностному росту, разрушает отношения и способствует социальной изоляции. В некоторых ситуациях избегание может быть разумным решением. Однако проблема возникает, когда это становится нашим обычным ответом на повседневные трудности. Из-за этого близость кажется небезопасной. Тихая демотивация делает рабочее место менее социальным. Язвительность в интернете делает общение с окружающими угрожающим. Неудивительно, что люди чувствуют себя как в состоянии абстиненции. Однако изоляция от общества негативно сказывается на качестве жизни, нашем физическом и психическом здоровье и даже на продолжительности жизни. Ведь одним из самых сильных факторов, влияющих на все эти аспекты, являются наши взаимоотношения. В 2023 году главный санитарный врач США объявил об эпидемии одиночества, с которой сталкивается более трети взрослых. Почему люди чувствуют себя одинокими? Из-за недостатка возможностей для общения или из-за утраты уверенности в этих связях? Современные технологии значительно упростили процесс коммуникации, поэтому причина кроется именно в последнем факторе. Когда избегание становится привычкой, наше доверие к окружающим постепенно ослабевает. Избегание и социальная изоляция незаметно подпитывают друг друга. Каждый отдельный акт избегания может казаться оправданным, но в совокупности они лишь усиливают нашу изоляцию. Избегание защищает нас в данный момент, но оно также перекладывает ответственность на окружающих, что в конечном итоге создает атмосферу, в которой люди ожидают исчезновения и враждебности. Уход становится скорее предвосхищающим, чем реактивным, и приводит к созданию культуры, в которой люди склонны к самоизоляции. Как нам проявить смелость, когда так легко спрятаться от трудностей? Вот несколько советов, которые могут помочь: 1. Запланируйте следующий трудный разговор на ближайшее время. Хотя поначалу это может показаться пугающим, в итоге такой разговор может привести к улучшению ситуации, а не к конфликту и разобщению. 2. Определите, чего вы избегаете, и запишите, как бы это выглядело, если бы вы проявили смелость. Это может быть разговор или решение, которое вы откладываете на потом. Спросите себя, чего вы на самом деле боитесь: показаться неправым, почувствовать дискомфорт, разочаровать кого-то или столкнуться с отказом? Помните, что каждый раз, когда вы действуете вопреки своим страхам, вы не только добиваетесь лучшего результата, но и повышаете вероятность того, что будете поступать так же и в будущем. Смелость — как мышца: она становится сильнее при использовании, но без практики атрофируется. 3. Практика смирения. Начните с ситуаций, в которых риск незначителен, и постепенно переходите к более сложным. Например, можно рассказать кому-то, как вы изменили свое мнение о вере, или признаться в том, что ошибались в прошлом. 4. Переосмыслите межличностный дискомфорт как возможность помочь. Когда мы воспринимаем дискомфорт как угрозу, наша естественная реакция — уйти в себя, что, в свою очередь, сдерживает наш рост. Если вы ощущаете конфликт, попробуйте подойти к человеку и задать вопросы. Смелые поступки способствуют укреплению доверия и связи, что особенно важно в наше время, когда отчуждение стало нормой. Возможно, именно благодаря таким действиям мы сможем сделать 2026 год годом, когда мы будем праздновать социальную сплоченность. По материалам статьи «Has Technology Made Us Less Courageous?» Psychology Today