Поучительная история о взглядах на жизнь

Позвали в гости. Подруга с мужем. Будет много народа, сказали… Я говорю: не зовите, хуже будет. Я не люблю народа. Я – социопат. Нет, приезжай, настояли. Ну, приехала. То-се. Выпили, поели. И тут – разговоры. Все болтают, я молчу. Начали у меня всякую фигню спрашивать. Не спрашивайте меня ни о чем, говорю. Я – молчаливый социопат. Нет, пристали. Один. Полчаса рассуждал о манерах, о том, как трудно жить, когда вокруг не умеют себя вести и одеваться. Что Вы об этом думаете, говорит мне. Подряд три раза. Ну, я и сказала, что я думаю, что на его месте я бы не надела крепдешиновую кофточку своей мамы, даже в гости, даже под пиджак своего папы… И не стала бы из общей мисочки доедать салат. Переложила бы в свою тарелку. И… Ну, он не дослушал, ушел быстро и даже уехал. А я что? Я – откровенный социопат. А тут еще одна. Полвечера всё говорила о здоровом питании, и сетовала, что ничего здорового нет на столе. Что я об этом думаю, спросила меня. Несколько раз. Ну, я и сказала, что она, несомненно, символ здорового питания, вся сама здоровая, здоровенная, даже. И да, ничего подходящего для нее нет. Уже нет. Особенно, на ее части стола. Все кончилось. И она как-то сразу тоже домой собралась, только пирожок доела с мясом. А я что? Я – правдивый социопат. И тут с другого края стола спросили. Там женская компания, одна рассказывала про свой успех у мужчин. Бешеный. На отдыхе. В Турции. И Испании. У массажистов и официантов. Громко так рассказывала. И у меня спросила, к несчастью, как мои успехи у мужчин. Ну, я и рассказала, что нет у меня успехов. Ни одного альфонса за это лето не осчастливила. Ни в Турции, ни в Испании. Наверное, денег жалко. Я – жадный социопат. И они как-то вдруг все засобирались домой и уехали. Стало тихо… Остались мы. Я, подруга, муж. И бабушка. – Господи, счастье какое, – сказала подруга. – Как они рано все уехали. Впервые. – Я по этому поводу вишневую наливку сейчас принесу, сам делал, только для нас берег, – сказал муж. Мы пили наливку и смотрели на закат. Было чудесно. Тихо и пахло листвой. – Спасибо, что позвали в гости, – сказала я. – Как хорошо у вас. – Приезжай всегда, – ответили они. Я приеду. Я – благодарный социопат. Автор: Наталья Иванова

10 книг, с которыми легко проехать свою остановку

1. Марио Варгас Льоса "Тетушка Хулия и писака" Марио Варгас Льоса — всемирно известный перуанский прозаик, один из творцов "бума" латиноамериканской прозы, лауреат Нобелевской премии по литературе, присужденной ему в 2010 году. Среди полутора десятков романов, созданных им за полвека литературного творчества, выделяется книга "Тетушка Хулия и писака". В центре рассказа молодого журналиста — дальняя родственница Хулия, в которую он умудряется влюбиться, несмотря на изрядную разницу в возрасте, и человек по имени Педро Камачо. Странный тип не покладая рук строчит сценарии радиосериалов, заменяющих стране, где нет телевидения, "мыльные оперы". Он исполняет в них главные мужские роли и к тому же является режиссером-постановщиком. Радиопьесы пользуются необычайной популярностью, возле радиостанции дежурят толпы поклонниц, и все бы хорошо, но реальность то и дело путается с вымыслом, а в сюжетах неожиданно начинают появляться странные повороты. 2. Джон Рональд Руэл Толкин "Властелин колец" "Властелин Колец" — своеобразная "Библия от фэнтези". Книга Книг ХХ века. Самое популярное, самое читаемое, самое культовое произведение ушедшего столетия. Во второй книге, "Две твердыни", отряд хранителей Кольца распадается, а война приходит на земли Рохана — государства вольных Всадников, союзников Гондора. Арагорн, Гимли и Леголас вместе с младшими хоббитами помогают рохирримам в жестокой битве против сил темного мага Сарумана, дорога же Фродо и Сэма лежит к Изгарным горам и далее, в мрачную крепость Кирит-Унгол, где открывается потайной ход в Темную страну… 3. Анатолий Рыбаков "Дети Арбата" Роман "Дети Арбата", повествующий о горькой странице в истории России — об эпохе, которую называют "эпохой культа личности". В центре повествования судьба молодых людей, родившихся и выросших в Москве на Арбате. 4. Дженнифер Уорф "Вызовите акушерку. Подлинная история Ист-Энда 1950-х годов" Цикл "Дженни Ли" Книга «Вызовите акушерку» — это воспоминания Дженнифер Уорф о ее жизни и работе в Лондоне 1950-х годов. Молодая девушка Дженни Ли, удивляясь сама себе, устраивается акушеркой при общине Святого Раймонда Нонната в Ист-Энде. Грязные улицы со следами недавней войны, шумные доки, перенаселенные многоквартирки, преступность и крайняя нищета — в середине XX века этот район нельзя было назвать благополучным. Медсестры и монахини общины были тогда единственными, кто неусыпно заботился о женщинах из бедных рабочих семей. Работая акушеркой, автор день за днем наблюдала нелегкую жизнь этих людей, становилась свидетелем их трагедий и радостей и убеждалась в невероятной силе их характеров. 5. Габриэль Гарсия Маркес "Сто лет одиночества" Одиночество — извечный враг человечества, пленником которого может стать каждый из нас. Роман "Сто лет одиночества" с его повторяющимся мотивом крушения человеческих надежд трагичен, но в то же время он не оставляет тягостного чувства безнадежности. Слишком сильны у героев привязанность к родной земле, трудолюбие, душевная стойкость, честность и смелость. Герои романа, проходя через многие жизненные испытания и соблазны — в конечном итоге понимают, что победить все может только любовь. Именно она в ее многообразных проявлениях становится особым, самостоятельным действом в увлекательном сюжете. В этом-то и заключается жизнеутверждающая сила романа "Сто лет одиночества". 6. Дэниел Киз "Цветы для Элджернона" Если вы ищете одновременно удовольствия от чтения, пищи для ума и долгого послевкусия, то не проходите мимо небольшого романа Дэниела Киза. Он расскажет вам о том, каково это — из простого парня, уборщика в пекарне, чей IQ не превышает 60, превратиться в гения, умнейшего человека на планете. Можно ли при этом преодолеть свои страхи и справиться с одиночеством? В этой глубокой и трогательной книге Киз дает собственные ответы. 7. Макс Фрай "Мертвый ноль" Мертвый ноль — это такой специальный заколдованный ноль, к которому ничего нельзя прибавить. Ни на каких условиях. Никогда. Квинтэссенция небытия. Эта книга была написана для того, чтобы уменьшить количество мертвых нулей во Вселенной. Ну и по ходу дела мы, как это обычно случается, несколько увлеклись, погорячились, можно сказать, перестарались. Поэтому мертвых нулей во Вселенной не осталось совсем. Но вряд ли о них кто-то заплачет. Не надо нам здесь этого вашего глупого небытия. 8. Ю Несбё "Макбет" В городе, в котором все время идет дождь, заправляют две преступные группировки. Глава полиции Дуглас — угроза для наркоторговцев и надежда для всего остального населения. Один из преступных лидеров, Геката, желая остаться в тени, замышляет избавиться от Дункана. Для своих планов коварный преступник планирует использовать Макбета — инспектора полиции, который подвержен приступам агрессии и которым легко управлять. А там, где есть заговор, будет кровь. 9. Виктор Пелевин "Чапаев и Пустота" Роман "Чапаев и Пустота" сам автор характеризует так: "Это первое произведение в мировой литературе, действие которого происходит в абсолютной пустоте". На самом деле оно происходит в 1919 году в дивизии Чапаева, в которой главный герой, поэт-декадент Петр Пустота, служит комиссаром, а также в наши дни, а также, как и всегда у Пелевина, в виртуальном пространстве, где с главным героем встречаются Кавабата, Шварценеггер, "просто Мария"... По мнению критиков, "Чапаев и Пустота" является "первым серьезным дзэн-буддистским романом в русской литературе". 10. Фредрик Бакман "Вторая жизнь Уве" Вниманию всех, кто знает толк в скандинавской литературе и в особенности в шведской: наконец-то на русском языке вышел долгожданный роман Фредрика Бакмана "Вторая жизнь Уве"! На мировой рынок шведы экспортируют преимущественно три категории текстов: детективы (от Май Шёваль с Пером Валё и Хеннига Манкелля — до Лизы Марклунд и Ларса Кеплера); психологическую прозу (от Стриндберга и Лагерквиста до Майгулль Аксельссон и Карин Альвтеген); и, наконец, прозу юмористическую. На российском рынке этот последний жанр представлен беднее всего (с налету вспоминается только пресмешной Юнас Юнассон "Сто лет и чемодан денег в придачу"), а жаль: шведский юмор — отдельное явление, сочетающее минимализм и невозмутимость с абсурдом, а то и чернухой.

История для всех, кто любит носить одежду с непонятными иностранными надписями

Всеволод Овчинников (р. 1926) — советский журналист и писатель. Много лет провел в Китае, Японии, Великобритании. Эта история — фрагмент из его книги «Калейдоскоп жизни». Иероглиф на женской груди Как я уже отмечал, моим творческим кредо в журналистике можно назвать попытку создать психологический портрет зарубежного народа, как бы путеводитель по его душе. Но ведь не зря говорят: «Чужая душа — потемки». Это как бы иероглиф, смысл которого доступен лишь посвященным. Вся система образов в восточном искусстве — некая иероглифика. К примеру, пион символизирует у народов Дальнего Востока весну и юность, лотос — лето и молодость, хризантема — осень и пожилой возраст, а слива, расцветающая под снегом, — зиму и необходимую в старости жизнерадостность среди невзгод. Когда-то в Пекине я объяснял все это одному нашему дипломату и его супруге — пышной даме бальзаковского возраста. Мы сидели под платаном в уличной харчевне, а с ветвей свешивались бумажные ленты с надписями, восхвалявшими здешнюю лапшу. — Как я завидую вам, Всеволод, что вы освоили эту китайскую грамоту, — говорила мне дородная соотечественница оперным контральто. — Я порой глаз не могу оторвать от иероглифов. В них столько гармонии, столько эстетизма! Кстати, попросите, пожалуйста, хозяина отрезать мне на память вот этот иероглиф и, пожалуй, еще вот этот... Несколько удивленный, владелец харчевни выполнил просьбу иностранки. Та убрала куски бумажной ленты в сумочку, а потом отнесла их портному и попросила вышить иероглифы золотом на вечернем бархатном платье. В нем она и отправилась с мужем на прием по случаю национального праздника Китая. Премьер Госсовета Чжоу Эньлай чуть не упал от изумления. Ведь на одной груди супруги дипломата было написано «вкусно», а на другой — «дешево». Этот эпизод я рассказываю как назидательную притчу своим внукам, которые любят носить майки со всякими непонятными надписями. Каюсь, недавно сам купил в Токио майку с объявлением из японизированных английских слов: «Секс-инструктор. Первый урок бесплатно». Надевал ее в Ялте, но никакого отклика надпись не вызвала. Хочу верить, что не из-за моего возраста, а просто из-за того, что у нас еще плоховато знают восточные языки.

Как быть себе поддерживающим взрослым

Признаюсь честно, что долго писала эту статью. Сложно, иногда через внутреннее сопротивление, но больше всё-таки с воодушевлением. Она была словно навязчивая мысль, но в хорошем смысле этого слова — как то, о чём есть потребность рассказать, чем хочется поделиться. Весной этого года я впервые услышала, что можно быть для себя поддерживающим взрослым. Звучит немного необычно, но во мне отозвалось — до мурашек по коже, до размышлений и попыток осознать, понять, прочувствовать. Что такое быть для себя взрослым? Странное словосочетание — ведь мы и так не маленькие дети. И что значит «поддерживающим»? Например, я не считаю себя своим собственным врагом. Эти вопросы возникают у большинства людей. Сразу оговорюсь, что речь здесь идет не о внутреннем стержне и опоре, точнее не только о них. Скорее о заботе и тёплой поддержке по отношению к себе. Однако очень немногие люди из моего окружения обладают реальной способностью быть себе поддерживающим взрослым. И еще меньшее число из них вообще задумываются о подобном. Психологи считают, что человеческое «Я» состоит из трех частей: «Я — ребёнок», «Я — родитель» и «Я — взрослый». Ребёнок живёт словом «хочу», родитель — словами «должен» и «обязан». И только взрослый обладает способностью слышать и говорить, обсуждать и находить консенсус между этими извечными «хочу» и «надо». Кто из этих троих чаще проявляется в вас? Во мне — родитель. Уж он-то всегда знает, что нужно сделать — у него есть целый список. И это неплохо. Только иногда хорошо бы ему давать сказать своё слово и ребёнку. Потому что внутренний ребенок такая же полноправная часть нас. Она есть — это факт. И пока ее потребности не удовлетворены, мы не можем быть полностью счастливыми. Для моего поколения «быть или не быть» себе поддерживающим взрослым — в большинстве случаев выбор. И только иногда особенность, взращенная с детства. К слову сказать, очень повезло тем, у кого это с детства, — значит, будучи ребёнком, такой человек находился в поддерживающей среде. Поэтому и сформировалась привычка не ругать и не сравнивать себя с другими, а быть в большей степени настроенным на себя. Такой человек не эгоистичен. Я думаю, вы чувствуете разницу между эгоизмом и осознанием собственных границ. Он любит и принимает себя, не стремясь угнаться за всем окружающим миром сразу. Он ощущает себя и своё личное пространство. Вот только далеко не у всех так, поэтому я и говорю о выборе и желании стать самому для себя поддержкой. Не каждый умеет осознавать свои границы и не отождествлять себя с другими, не гнаться за их успехами. А развиваться, сравнивая себя сегодняшнего с собой вчерашним. Задавать себе вопрос: А как хочу я? Что я чувствую? Каким я вижу своё будущее? Выбор подразумевает осознанную работу над собой. Действительно, большинство из нас с детства научили ругать себя, осуждать, иногда даже быть к себе беспощадными. Отсюда взлелеянные нами и нашим окружением внутренние критики, наперебой твердящие: «ты не можешь», «у тебя не получится», «ведь знаешь, что не умеешь», «неужели нельзя было лучше?» и т.д. и т.п. Каждый может дополнить этот список ещё парочкой излюбленных фраз своих личных внутренних критиков. Вряд ли подобное самоедство поддержит и поможет нам получить другие результаты предпринятых действий. Конечно, нужно реально оценивать себя — достаточно ли сил потрачено для достижения цели, что именно не получилось и в чём причины. Нет ничего лучше объективной оценки и конструктивных выводов — но это ведь не одно и то же, что и «я так и знал, что ничего не получится». Поддерживающий взрослый в случае неудачи просто скажет: «Да, у тебя сегодня не получилось. Такое бывает, но ты не стал от этого хуже. Ты такой же, как и был». И добавит: «Давай подумаем, в чём причина и что сделать, чтобы ситуация не повторилась». Итак, стать самому себе поддерживающим взрослым — что же это значит? Я считаю, что это поддерживать себя, даже когда что-то не получается, не ругать за усталость, за поиски, за несовершенство и неидеальность. Быть себе поддерживающим взрослым — значит ощущать, что ты у себя есть. И ты себя любишь. Знать, что не бросишь себя и не отвернешься, — даже если всё не так хорошо и правильно, безоблачно и беспроблемно, как хотелось бы. Не гнобить, а относиться к себе с теплотой и любовью. Как мама — она ведь любит малыша независимо от того, получилось ли у него встать и пойти с первого раза. Это значит самому «подуть себе на рану», когда болит, а не добивать критикой. Принять себя и двигаться дальше. Безусловно любить себя — не за что-то, а просто так. Стать самому себе поддерживающим взрослым не значит отделить себя от мира, быть абсолютно независимым, не ждать поддержки близких. История не об этом. Общение с важными людьми — да и общение в принципе — это естественная потребность человека. Мы здесь не затрагиваем отношений человека с социумом и считаем, что они есть и они необходимы. Мы говорим про отношения с самим собой. Поддержка по отношению к себе — это о чуткости, бережности и безусловности к себе. Ведь, как пишет психолог Виталина Скворцова-Охрицкая, идеального себя полюбить проще простого, а ты попробуй полюбить себя таким, какой есть сейчас. О чём ещё это ощущение поддерживающего взрослого внутри себя? О понимании: я у себя есть. От подобного осознания сразу же тепло на душе. Чувствуете? Мы ждём этого от других — ощущения, что поддержат, скажут что-то, напоят чаем — и появятся новые силы. Но если станешь сам для себя этим «чудесным кем-то», то… даже не знаю. Возможно, станешь счастливее? Ближе к себе? Автор: Нина Соколова

Почему мы нервничаем, даже если всё хорошо?

Мандраж. Так говорят спортсмены перед своими выступлениями, верно? Некоторые люди испытывают мандраж и беспокойство из-за того, что может случится. Это свойственно людям с непреодолимым желанием жить в своё удовольствие. Они не желают себе портить её и поэтому боятся. Приступы тревоги случаются со многими людьми. Это странное чувство, ведь даже при хорошем раскладе событий человек начинает нервничать и беспокоиться по разным поводам. Нежелание и сопротивление этим тревогам может вызвать еще большую неприязнь к ним, и они могут совладать над вами. Мы боимся, что заболеем редкой болезнью, боимся, что что-то случится с нашими родственниками. Почему это происходит? Ответ прост: наша психика не хочет вылезать из комфорта, в котором мы находимся, поэтому мы нервничаем. Что же делать? Ответ ещё проще: побеседуйте с вашими близкими людьми насчет этого. Выражаясь и выкладывая на стол всё наболевшее, человек успокаивается. Иногда беспокойство может вызвать не то, что может произойти, а чего нет, ведь большинство людей ненасытны. Человек, который имеет велосипед, хочет купить машину. Человек, который имеет недорогую машину, хочет купить дорогую. Но бывает, что человек, который обрел дорогую машину, хотел бы вернуть старую, недорогую. В этом-то и парадокс нашего с вами бытия. Мы ненасытны и изменчивы. Мы не знаем, чего и вправду хотим. Однажды я прочитал на одном форуме увлекательную историю, которая не вылетала из моей головы долгое время. Жила-была одна девушка, которая ещё с детства хотела найти профессию по душе, найти хорошего мужчину, обзавестись семьёй. Не поверите, но всё так и произошло: она работает в клинике врачом-ревматологом, у неё есть заботливый и богатый муж-бизнесмен, у них есть шестилетний сын Арнольд, который уже в 6 лет выиграл городской турнир по шахматам. Не жизнь, а сказка! Казалось бы, все идеально. Но ей не хватает чего-то. И как она выразилась на форуме: "Мне не хватает внезапных событий и проблем". Не поверите, но она развелась с мужем и нашла себе другого мужчину. Меняйтесь и пытайтесь разбавлять счастливыми моментами вашу рутину! Автор: Даниил Мазурин

Смеялись люди за стеной

Смеялись люди за стеной, а я глядел на эту стену с душой, как с девочкой больной в руках, пустевших постепенно. Смеялись люди за стеной. Они как будто издевались. Они смеялись надо мной, и как бессовестно смеялись! На самом деле там, в гостях, устав кружиться по паркету, они смеялись просто так, — не надо мной и не над кем-то. Смеялись люди за стеной, себя вином подогревали, и обо мне с моей больной, смеясь, и не подозревали. Смеялись люди... Сколько раз я тоже, тоже так смеялся, а за стеною кто-то гас и с этим горестно смирялся! И думал он, бедой гоним и ей почти уже сдаваясь, что это я смеюсь над ним и, может, даже издеваюсь. Да, так устроен шар земной, и так устроен будет вечно: рыдает кто-то за стеной, когда смеемся мы беспечно. Но так устроен мир земной и тем вовек неувядаем: смеется кто-то за стеной, когда мы чуть ли не рыдаем. И не прими на душу грех, когда ты мрачный и разбитый, там, за стеною, чей-то смех сочесть завистливо обидой. Как равновесье — бытие. В нем зависть — самооскорбленье. Ведь за несчастие твое чужое счастье — искупленье. Желай, чтоб в час последний твой, когда замрут глаза, смыкаясь, смеялись люди за стеной, смеялись, все-таки смеялись! Евгений Евтушенко, 1963

Почему сложно быть умным человеком

На одном из популярных зарубежных ресурсов пользователи устроили дискуссию на тему «что значит, быть умным человеком». Вопрос вроде бы праздный, но, в то же время, ответить на него оказалось непросто. Всем будет интересно прочесть вариант ответа, который признан пользователями наиболее удачным. Причем дал ответ пользователь, IQ которого и достижения гораздо выше среднего. Умным быть скучно. Школьная и институтская программа — это минимальные знания, которые не так много дают человеку. При этом учителя обращают внимание, в основном, на слабых и средних учеников, для умных же остается просто слушать и скучать. Умным быть неудобно. Вы решили экзаменационное задание за несколько минут, потратив на него втрое меньше времени, чем ваш однокурсник, и получив максимальную оценку. И когда однокурсник будет рассказывать вам, какое сложное задание, и какую низкую оценку он получил, вам может быть просто неловко. Умный может быть одиноким. Есть категория умных людей, которым неинтересны разговоры ровесников. Им нужны обсуждения литературы, научных открытий, и всего прочего, где можно почерпнуть информацию. Поэтому общаться с другими людьми может быть неинтересно, да и другим людям разговаривать с "умником" тоже может быть скучновато. Умным быть обидно. Некоторые вещи, которые вы рассказываете, кажутся большинству непонятными, либо вам просто не верят. Ваши вопросы такие непонятные, что мало кто может дать ответ на них. Если вы подросток, то учитель может воспринимать вашу попытку обсудить что-то важное, как стремление снизить авторитет учителя. Реакция будет соответствующей. Умным приходится подстраиваться. Иногда бывает так, что умному человеку приходится подстраиваться под окружающее. И тогда жить еще сложнее, чем раньше.

Тpи челoвека, спасшие миллионы

Лишь через пять дней после взрыва, 1 мая 1986 года, советские власти в Чернобыле сделали страшное открытие: активная зона взорвавшегося реактора все еще плавилась. В ядре содержалось 185 тонн ядерного топлива, а ядерная реакция продолжалась с ужасающей скоростью. Под этими 185 тоннами расплавленного ядерного материала находился резервуар с пятью миллионами галлонов воды. Вода использовалась на электростанции в качестве теплоносителя, и единственным, что отделяло ядро плавящегося реактора от воды, была толстая бетонная плита. Плавившаяся активная зона медленно прожигала эту плиту, спускаясь к воде в тлеющем потоке расплавленного радиоактивного металла. Если бы это раскаленное добела, плавящееся ядро реактора коснулось воды, оно бы вызвало массивный, загрязненный радиацией паровой взрыв. Результатом могло бы стать радиоактивное заражение большей части Европы. По числу погибших первый чернобыльский взрыв выглядел бы незначительным происшествием. Так, журналист Стивен Макгинти (Stephen McGinty) писал: «Это повлекло бы за собой ядерный взрыв, который, по расчетам советских физиков, вызвал бы испарение топлива в трех других реакторах, сравнял с землей 200 квадратных километров [77 квадратных миль], уничтожил Киев, загрязнил систему водоснабжения, используемую 30 миллионами жителей, и на более чем столетие сделал северную Украину непригодной для жизни» (The Scotsman от 16 марта 2011 года). Школа российских и азиатских исследований в 2009 году привела еще более мрачную оценку: если бы плавящаяся сердцевина реактора достигла воды, последовавший за тем взрыв «уничтожил бы половину Европы и сделал Европу, Украину и часть России необитаемыми на протяжении приблизительно 500 тысяч лет». Работавшие на месте эксперты увидели, что плавившееся ядро пожирало ту самую бетонную плиту, прожигало ее — с каждой минутой приближаясь к воде. Инженеры немедленно разработали план по предотвращению возможных взрывов оставшихся реакторов. Было решено, что через затопленные камеры четвертого реактора в аквалангах отправятся три человека. Когда они достигнут теплоносителя, то найдут пару запорных клапанов и откроют их, так чтобы оттуда полностью вытекла вода, пока с ней не соприкоснулась активная зона реактора. Для миллионов жителей СССР и европейцев, которых ждала неминуемая гибель, болезни и другой урон ввиду надвигавшегося взрыва, это был превосходный план. Чего нельзя было сказать о самих водолазах. Не было тогда худшего места на планете, чем резервуар с водой под медленно плавившимся четвертым реактором. Все прекрасно понимали, что любой, кто попадет в это радиоактивное варево, сможет прожить достаточно, чтобы завершить свою работу, но, пожалуй, не более. Советские власти разъяснили обстоятельства надвигавшегося второго взрыва, план по его предотвращению и последствия: по сути это была неминуемая смерть от радиационного отравления. Вызвались три человека... Трое мужчин добровольно предложили свою помощь, зная, что это, вероятно, будет последнее, что они сделают в своей жизни. Это были старший инженер, инженер среднего звена и начальник смены. Задача начальника смены состояла в том, чтобы держать подводную лампу, так чтобы инженеры могли идентифицировать клапаны, которые требовалось открыть. На следующий день чернобыльская тройка надела снаряжение и погрузилась в смертоносный бассейн. В бассейне царила кромешная тьма, и свет водонепроницаемого фонаря у начальника смены, как сообщается, был тусклым и периодически гас. Продвигались в мутной темноте, поиск не приносил результатов. Ныряльщики стремились завершить радиоактивное плавание как можно скорее: в каждую минуту погружения изотопы свободно разрушали их тела. Но они до сих пор не обнаружили сливные клапаны. И потому продолжали поиски, даже несмотря на то что свет мог в любой момент погаснуть, а над ними могла сомкнуться тьма. Фонарь действительно перегорел, но произошло это уже после того, как его луч выцепил из мрака трубу. Инженеры заметили ее. Они знали, что труба ведет к тем самым задвижкам. Водолазы в темноте подплыли к тому месту, где увидели трубу. Они схватились за нее и стали подниматься, перехватывая руками. Света не было. Не было никакой защиты от радиоактивной, губительной для человеческого организма ионизации. Но там, во мраке, были две задвижки, которые могли спасти миллионы людей. Водолазы открыли их, и вода хлынула наружу. Бассейн начал быстро пустеть. Когда трое мужчин вернулись на поверхность, их дело было сделано. Сотрудники АЭС и солдаты встретили их как героев, таковыми они и были на самом деле. Говорят, что люди буквально прыгали от радости. В течение следующего дня все пять миллионов галлонов радиоактивной воды вытекли из-под четвертого реактора. К тому времени как расположенное над бассейном плавившееся ядро проделало себе путь к резервуару, воды в нем уже не было. Второго взрыва удалось избежать. Результаты анализов, проведенных после этого погружения, сходились в одном: если бы тройка не погрузилась в бассейн и не осушила его, от парового взрыва, который изменил бы ход истории, погибли бы миллионы людей.

Ноам Хомский о происхождении языка

В 1866 году Парижское лингвистическое общество включило в свой устав пункт, запрещающий его членам рассматривать теории о происхождении языка. К этому времени образовалась масса теорий, ни одну из которых нельзя было подтвердить или опровергнуть конкретными данными. Может быть, язык появился из примитивных выкриков, а может быть — из звукоподражания. Может быть, он возник для координации действий по время охоты, а может быть — для эффективного изготовления орудий. Запрет французских лингвистов был жестом благоразумия. Если данных недостаточно, можно поверить в любую теорию. Зачем тогда тратить время? Такое положение дел по-настоящему изменилось только к концу XX века. «За последние 25 лет о языках стало известно больше, чем за предшествующие тысячелетия», — утверждают Ноам Хомский и Роберт Бервик в новой книге «Человек говорящий». Для лингвистов Ноам Хомский — всё равно что Пол Маккартни и Джон Леннон для любителей музыки. Последняя его книга, написанная в соавторстве со специалистом по искусственному интеллекту, обобщает результаты недавних исследований языка в эволюционной биологии, палеогенетике, когнитивной психологии и антропологии. Свою первую знаковую работу, которая называлась «Синтаксические структуры», Хомский опубликовал ещё в 1957 году. В ней была впервые сформулирована теория универсальной грамматики — теория, которая вот уже около 60 лет не даёт покоя представителям самых разных научных дисциплин. Что же революционного сделал Хомский и почему об этом всё ещё важно знать сегодня? Проблема Платона и парадокс шифровальщика До появления Хомского в науках о человеке господствовал бихевиоризм. Для бихевиориста владение языком — это результат научения. Человек, согласно этой теории, производит языковые высказывания примерно также, как собаки Павлова выделяют желудочный сок. Но человек, заметил Хомский, уже в самом раннем детстве способен порождать высказывания, которых никогда не слышал. Допустим, ребёнку говорят: «мама мыла раму». Поразмыслив, ребёнок может ответить: «рама мыла маму» или «мама мыла маму» и так далее. То, что мы знаем и умеем, почти с самого начала не соответствует нашему опыту и во много раз его превосходит. Набор высказываний, которые можно породить на естественном языке, потенциально бесконечен. Это безграничное поле возможностей просто не может быть результатом научения. Сходный путь размышления когда-то привёл Платона к мысли о существовании врождённых идей. Хомский переносит проблему в область лингвистики и заключает: человеческая языковая способность укоренена в биологии. Язык — это орган человеческого тела, суперкомпьютер, который вшит в нашу черепную коробку. Аналогия с компьютером появилась тут неслучайно: именно Хомский впервые охарактеризовал язык как вычислительную систему. В 1950-е уже были сформулированы основы теории информации Тьюринга и Шеннона. Если раньше лингвисты смотрели на человеческие языки и видели бесконечное и хаотическое разнообразие, то благодаря Хомскому за разнообразием стала угадываться общая схема. Эту схему Хомский и назвал универсальной грамматикой. Это то, что объёдиняет все существующие языки — набор правил и структурных блоков, благодаря которым возможен перевод с одного языка на другой и быстрое усвоение любого языка в детском возрасте. Язык — это не слова, а структурная иерархия. Основа языка — совокупность синтаксических правил, по которым строится любое высказывание. На первый взгляд даже близкородственные языки сильно отличаются друг от друга. На русском и английском мы говорим «красная роза» и «red rose», а на французском — «rose rouge»: отличаются не только слова, но и порядок слов в предложении. Мы привыкли, что в языке есть деление между субъектом и объектом действия. Но в языке американских индейцев навахо объект присутствует в обозначении самого действия. Например, глагол sela в дословном переводе с языка навахо означает: «я, длинный и тонкий, лежу на земле, растянувшись, как веревка». Что делает возможным перевод с одного языка на другой, несмотря на все различия между ними? Последователь Хомского Майкл Бейкер называет эту проблему «парадоксом шифровальщика». Во время Второй мировой войны американцы смогли расшифровать военно-морской шифр японцев, что отчасти и обеспечило им победу. Японцы американский код расшифровать не смогли. Дело в том, что вместо кода американцы использовали тот самый язык навахо: индейцы, призванные на военную службу, переводили сообщения с английского на навахо при отправке, и с навахо на английский — при получении. Несмотря на первоначальные опасения, расшифровка происходила точно и быстро: ни одной серьёзной ошибки перевода индейцы не допустили. С одной стороны, навахо и английский сильно отличаются друг от друга — если бы не отличались, японцы быстро разгадали бы загадку. С другой стороны, они достаточно похожи — иначе точный перевод с одного языка на другой был бы невозможен. Этот парадокс как раз и решает теория Хомского. Хомский предположил, что у всех людей есть врождённая языковая способность — примерно такая же, как способность ходить на двух ногах, но ещё более уникальная. Именно эта способность делает людей такими своеобразными существами. Системы коммуникации животных существуют уже около миллиарда лет, но ничего похожего на язык мы у них не найдём. Именно из-за утверждений об уникальности человеческого языка теория Хомского десятилетиями была удобной мишенью для этологов и когнитивистов. Чем больше становилось известно о коммуникации у животных, тем менее уникальным выглядел язык человека. Оказалось, что животным известно, что такое символизация и «произвольность знака»: одно и то же движение в пчелином танце в зависимости от контекста может означать разное расстояние до объекта поисков. Считалось, что только человек может производить концептуальные структуры (к примеру, «деятель — действие — цель»). Потом оказалось, что всё это есть уже у приматов. Что тогда отличает человеческий язык от других систем коммуникации? Согласно поздней версии теории Хомского, человеческий язык стал тем, чем он стал, благодаря рекурсии и логической операции соединения. All we need is Merge В 2002 году в журнале Science вышла знаковая статья Хомского, написанная в соавторстве с этологами Марком Хаузером и Текумзе Фитчем. Хомский предположил, что в основе универсальной грамматики — а значит и языка как такового — лежит рекурсия. Рекурсия — это простейшая логическая операция, при которой одна единица высказывания вкладывается в другую. Предложение «вот кот, который пу­гает и ловит синицу, которая часто ворует пшеницу, которая в темном чулане хранится в доме, который построил Джек» — пример этого языкового свойства. Именно рекурсия, по мнению Хомского, делает возможным бесконечное разнообразие человеческих языков и предложений внутри каждого из них. В основе всех языковых высказываний — и детского стишка, и «Поминок по Финнегану» — лежит простейшая операция соединения. Соединение (Merge) — это операция, которая превращает отдельные синтаксические единицы в новую синтаксическую единицу. Например, выражение «сын брата учителя» — результат соединения выражений «сын» и «брат учителя». К любой такой единице можно прибавлять новые выражения до бесконечности. По мнению Хомского, рекурсия — единственная неизменная основа языковой способности, и возникнуть она могла только одномоментно. Не было никаких постепенных шагов, к которым привыкли сторонники эволюционного подхода. Постепенно менялись внешние системы выражения и понимания — например, голосовые связки и слуховой аппарат, который у человека почти не отличается от слухового аппарата высших приматов. Постепенно менялись ментальные способности человека и структура его мозга. Но язык как таковой возник в результате резкого эволюционного скачка. В новой книге «Человек говорящий» Хомский резюмирует: где-то 80 000 лет назад произошло что-то невиданно странное. Человек научился думать, как мы, и говорить, как мы. С тех пор в наших языковых и когнитивных способностях принципиально ничего не изменилось. Как утверждает Хомский, языковая способность могла возникнуть в результате небольшого изменения нейронных сетей мозга. Произошла всего лишь незначительная перемаршрутизация, небольшая поправка в рамках общего структурного плана — но её последствия оказались колоссальными. Для того, чтобы это изменение закрепилось отбором, нужно было всего лишь несколько тысяч поколений — какое-то мгновение по меркам эволюционистов. За это время языковая способность распространилась по всей популяции и стала важнейшим отличием человека от всех других видов. Возможно, язык существовал и у неандертальцев. Но они оставили слишком мало свидетельств символического поведения, и Хомский эту вероятность отвергает. Согласно новой версии теории Хомского, язык появился как инструмент мышления, а коммуникативные задачи стал выполнять потом. Для коммуникации, кажется, достаточно было бы того репертуара сигналов и символов, который есть у приматов. Настоящее значение языка, утверждает Хомский, заключается в том, что он делает возможным абстрактное и творческое мышление. Язык сначала позволяет создавать «возможные миры» в нашей голове, а уже потом — делиться своими мыслями с окружающими. Коммуникация, пишет Хомский, «это своего рода интрига, в ходе которой говорящий производит какие-то внешние события, а слушающий пытается как можно более удачно соотнести их со своими собственными внутренними ресурсами». У этой мысли Хомского есть много противников. Если он прав, то почему дети, выросшие вне общества, так и не осваивают язык? Никто ведь не мешает им мыслить и строить «возможные миры» у себя в голове. Вероятно, язык всё-таки нельзя отделять от того, как и зачем мы его используем. Это слабая сторона теории универсальной грамматики, на которую сегодня обращают внимание очень часто. Хомский смотрит на язык взглядом натуралиста. Для него это система, которая подчиняется природным законам — так же, как им подчиняется форма снежинки или устройство человеческого глаза. Не существует огромного количества типов глаз. У всех животных глаза примерно одинаковы — отчасти из-за ограничений, заданных физикой света, а отчасти потому, что лишь одна категория белков (опсины) может выполнять необходимые для зрения функции. То же и с языком. Есть общий языковой механизм — и множество вариаций, которые строятся на его основе. Как говорил французский биохимик и микробиолог Жак Моно, «что верно для кишечной палочки, то верно и для слона». Несмотря на все недостатки теории Хомского и обоснованную критику в её адрес, она несомненно обладает одним качеством — красотой. Возможно, именно поэтому она вот уже около 60 лет находится в авангарде научного знания — видоизменяясь, как язык, но сохраняя неизменными свои наиболее глубокие свойства. Источник: Newtonew