13 умных мыслей, с которыми вы согласитесь

Все люди приносят счастье. Одни своим присутствием, другие — отсутствием. Жизнь чем-то похожа на шведский стол. Кто-то берет от нее сколько хочет, кто-то — сколько совесть позволяет, другие — сколько наглость. Но правило для всех нас одно: с собой ничего уносить нельзя. Если к вам в гости пришли 10 человек, а у вас есть только 8 вилок для омаров, то остаётся только позавидовать вашим проблемам. В супермаркетах, по большому счету, продаются только две вещи — мешки для мусора и мусор для мешков. Жизнь — это движение: одни шевелят извилинами, другие хлопают ушами. В математике ноль, возведенный в любую степень, все равно ноль, а в жизни любая глупость, возведенная в степень, называется общественным мнением. Сарказм возник в ходе эволюции, чтобы дать умным людям выжить в обществе идиотов. Лучше быть последним в списке миллионеров, чем первым в списке «лучшие работники месяца». Меня волнует не столько размер коррупции в нашей стране, как невозможность в ней участвовать... Менталитет — это то, что одни усваивают с молоком матери, другие — с портвейном отца. Цель хорошего гуманитарного образования состоит в том, чтобы научить тебя философски относиться к нехватке денег. Все страны мира живут по своим законам. Только Россия — по пословицам и поговоркам... Жить надо проще — поэтому усложняйте жизнь не себе, а другим...

Просто попробуй

— Попробуй не пить кофе и чай в течение двух недель. Ты увидишь, что тебя все радует, что ты спокойно засыпаешь и глубоко спишь, что у тебя разгладились напряженные или хмурые морщины лица и вся легкая (или тяжелая) нервозность ушла (или уменьшилась минимум вдвое). — Попробуй не есть на ночь и засыпать с голодным желудком. В течение 1-2 недель ты начнешь видеть легкие светлые сны, каждое утро просыпаться в хорошем настроении и уже с вдохновением на что-либо, будешь вставать по утрам свежим, без вялого желания валяться в постели пол дня. — Попробуй не добавлять в пищу две приправы: соль и перец. Ты увидишь, что наесться можно в 2-3 раза меньшим количеством еды. В течение 1-2 недель тело перестанет отекать, и через месяц ты заметно похудеешь (касается только имеющих лишний вес). — Попробуй не пить лимонады и любые газированные напитки, купленные в магазине. Ты увидишь, как вкусна простая вода и что для утоления жажды нужно намного меньше. — Попробуй, прощаясь с человеком перестать говорить "давай, ну... давай!" Ты увидишь, как легко и приятно прощаться. — Попробуй неделю ходить и сидеть с прямой спиной. Ты увидишь, как улучшится твоя память, и насколько быстрее ты будешь соображать. — Попробуй для человека, который не нравится тебе, каждый раз при воспоминании о нём, дарить ему воображаемый самый роскошный (или особенно хороший) подарок, представляя, как он радуется. Ты увидишь, что он будет относиться к тебе все лучше, как и ты к нему. — Попробуй за час-два до сна выключить телевизор и компьютер. Ты начнешь видеть свои желания и творческие импульсы. — Попробуй 2 недели говорить по телефону и общаться в интернете только по делу. Ты увидишь, что в сутках 36 часов. — Попробуй каждый раз при желании взять сигарету - взять яблоко / мандарин /апельсин / банан или выпить стакан воды. Через 2 недели ты ощутишь себя вдвое крепче, выносливее и сильнее. — Попробуй каждый раз, как хочешь сделать что-то интересующее тебя (пусть впервые, пусть редкое и тебе не свойственное, но нравящееся) сделать сразу и вычесть минуты раздумывания и оценки. Ты увидишь, что ты можешь намного больше. — Попробуй улыбаться каждый раз, когда хочется улыбнуться прохожему, пусть и на пару секунд (забыв "что он может подумать о тебе"). В течение месяца ты начнешь чувствовать каждого человека знакомым и безопасным. — Попробуй полежать в траве среди деревьев, подальше от машин, не стесняясь людей и ты услышишь в себе долгожданную тишину…

Читали ли вы книгу, изданную и ставшую бестселлером в год вашего рождения?

Кто-то пьет виски своего года рождения, а кто-то больше любит читать... 1950 — «Лев, колдунья и волшебный шкаф», Клайв Стейплз Льюис 1951 — «Над пропастью во ржи», Джером Сэлинджер 1952 — «Старик и море», Эрнест Хемингуэй 1953 — «451 градус по Фаренгейту», Рэй Бредбери 1954 — «Властелин Колец», Джон Р.Р. Толкин 1955 — «Лолита», Владимир Набоков 1956 — «Падение», Альбер Камю 1957 — «Как Гринч Рождество украл», Доктор Сьюз 1958 — «Завтрак у Тиффани», Трумен Капоте 1959 — «Жестяной барабан», Гюнтер Грасс 1960 — «Убить пересмешника», Харпер Ли 1961 — «Чужак в стране чужой», Роберт Хайнлайн 1962 — «Излом времени», Мадлен Л’Энгл 1963 — «Под стеклянным колпаком», Сильвия Плат 1964 — «Чарли и шоколадная фабрика», Роальд Даль 1965 — «Ариэль», Сильвия Плат 1966 — «Цветы для Элджернона», Дэниэл Киз 1967 — «Сто лет одиночества», Габриэль Гарсия Маркес 1968 — «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», Филип К. Дик 1969 — «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей», Курт Воннегут 1970 — «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», Ричард Бах 1971 — «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», Хантер С. Томпсон 1972 — «Обитатели холмов», Ричард Адамс 1973 — «Принцесса невеста», Уильям Голдман 1974 — «Шпион, выйди вон!», Джон Ле Карре 1975 — «Сёгун», Джеймс Клавелл 1976 — «Песни Перна», Энн Маккефри 1977 — «Сияние», Стивен Кинг 1978 — «Мир глазами Гарпа», Джон Ирвинг 1979 — «История, конца которой нет», Михаэль Энде 1980 — «Имя розы», Умберто Эко 1981 — «Дети полуночи», Салман Рушди 1982 — «Дом духов», Исабель Альенде 1983 — «Цвет волшебства», Терри Пратчетт 1984 — «Невыносимая легкость бытия», Милан Кундера 1985 — «Парфюмер», Патрик Зюскинд 1986 — «Оно», Стивен Кинг 1987 — «Хранители», Алан Мур 1988 — «Алхимик», Паоло Коэльо 1989 — «Клуб радости и удачи», Эми Тан 1990 — «Парк юрского периода», Майкл Кричтон 1991 — «Мир Софии», Юстейн Гордер 1992 — «Тайная история», Донна Тартт 1993 — «Девственницы-самоубийцы», Евгенидис Джеффри 1994 — «Хроники Заводной Птицы», Харуки Мураками 1995 — «Слепота», Жозе Сарамаго 1996 — «Игра престолов», Джордж Р.Р. Мартин 1997 — «Гарри Поттер и философский камень», Дж.К. Роулинг 1998 — «Часы», Майкл Каннингем 1999 — «Хорошо быть тихоней», Стивен Чбоски 2000 — «Жизнь Пи», Янн Мартел 2001 — «Тайная жизнь пчел», Сью Монк Кидд 2002 — «Милые кости», Элис Сиболд 2003 — «Жена путешественника во времени», Одри Ниффенеггер 2004 — «Облачный атлас», Дэвид Митчелл 2005 — «Книжный вор», Маркус Зусак

Хотите быть более креативным? Развивайте синестезию

Фрагмент книги «Всеобщая история чувств» Дианы Акерман о том, как люди творческих профессий использовали синестезию для стимуляции вдохновения. Повседневная жизнь — это непрерывная атака на восприятие, и у каждого из нас ощущения в определенной степени накладываются одно на другое. Как утверждает гештальт-психология, если дать людям список бессмысленных слов и поручить связать их с контурами и цветом, то определенные звучания будут в довольно четком порядке ассоциироваться с определенными очертаниями. Еще удивительнее то, что этот порядок будет сохраняться для испытуемых и из США, и из Англии, и с полуострова Махали, который вдается в озеро Танганьика. Люди с развитой синестезией тоже склонны реагировать предсказуемо. Исследование двух тысяч синестетиков, принадлежавших к различным культурам, выявило большое сходство в ассоциации цветов и звучания. Низкие звуки часто ассоциируются у людей с темными цветами, а высокие — с яркими. В определенной степени синестезия встроена в нашу систему чувств. Но сильная природная синестезия встречается у людей редко — примерно у одного на пять тысяч, — и невролог Ричард Сайтовик, прослеживающий основы этого феномена в лимбической системе, самой примитивной части мозга, называет синестетиков «живыми ископаемыми когнитивной системы», потому что у этих людей лимбическая система не полностью управляется куда более сложной (и возникшей на более позднем этапе эволюции) корой головного мозга. По его словам, «синестезия… может служить воспоминанием о том, как видели, слышали, обоняли, ощущали вкус и осязали первые млекопитающие». Некоторых синестезия лишь раздражает, но другим она идет во благо. Для человека, желающего избежать сенсорной перегрузки, это может быть и небольшая, но беда, зато настоящие творческие натуры она воодушевляет. Среди наиболее известных синестетиков — немало людей искусства. Композиторы Александр Скрябин и Николай Римский-Корсаков в своей работе легко ассоциировали музыку с цветами. Для Римского-Корсакова тональность до мажор была белой, а для Скрябина — красной. Ля мажор у Римского-Корсакова розовая, у Скрябина — зеленая. Еще удивительнее то, что результаты их музыкально-цветовой синестезии порой совпадали. Ми мажор у обоих была голубой (у Римского-Корсакова — сапфирового оттенка, у Скрябина — бело-голубой), ля-бемоль мажор — пурпурной (у Римского-Корсакова — серовато-лиловой, у Скрябина — пурпурно-лиловой), ре мажор — желтой и т. д. Для писателей синестезия тоже благотворна — иначе разве бы они описывали так выразительно ее проявления? Доктор Джонсон однажды сказал, что «алый цвет лучше всего передает металлический крик трубы». Бодлер гордился своим «сенсорным эсперанто», а один из его сонетов, где связаны между собой ароматы, цвета и звуки, оказал огромное влияние на влюбленных в синестезию символистов. <…> Мало кому удалось написать о синестезии столь точно и изящно, как Владимиру Набокову, который в автобиографии «Память, говори» анализировал то, что называл «цветным зрением»: Не знаю, впрочем, правильно ли говорить о «слухе», цветное ощущение создается, по-моему, самим актом голосового воспроизведения буквы, пока воображаю ее зрительный узор. Долгое «a» английского алфавита… имеет у меня оттенок выдержанной древесины, меж тем как французское «а» отдает лаковым черным деревом. В эту «черную» группу входят крепкое «g» (вулканизированная резина) и «r» (запачканный складчатый лоскут). Овсяное «n», вермишельное «l» и оправленное в слоновую кость ручное зеркальце «о» отвечают за белесоватость. Французское «on», которое вижу как напряженную поверхность спиртного в наполненной до краев маленькой стопочке, кажется мне загадочным. Переходя к «синей» группе, находим стальную «x», грозовую тучу «z» и черничную «k». Поскольку между звуком и формой существует тонкая связь, я вижу «q» более бурой, чем «k», между тем как «s» представляется не поголубевшим «с», но удивительной смесью лазури и жемчуга. Соседствующие оттенки не смешиваются, а дифтонги своих, особых цветов не имеют, если только в каком-то другом языке их не представляет отдельная буква (так, пушисто-серая, трехстебельковая русская буква, заменяющая английское «sh», столь же древняя, как шелест нильского тростника, воздействует на ее английское представление). <…> Писатели — странные люди. Мы бьемся в поисках идеального слова или блестящей фразы, которые позволят каким-то образом сделать внятной для других лавину уникальной осознанной информации. Мы живем в ментальном гетто, где из каждой работоспособной идеи, если дать ей должное побуждение — немного выпивки, небольшая встряска, деликатное обольщение, — может вырасти впечатляющий труд. Можно сказать, что наши головы — это конторы или склепы. Наше творчество словно обитает в маленькой квартирке в доме без лифта в Сохо. Нам известно, что сознание пребывает не только в мозгу, но вопрос о том, где оно находится, не уступает по сложности вопросу о том, как оно работает. Кэтрин Мэнсфилд однажды сказала, что взрастить вдохновение можно, лишь очень тщательно «ухаживая за садом», и я считаю, что она имела в виду нечто более управляемое, нежели прогулки Пикассо в лесу Фонтенбло, где он «до несварения объедался зеленью», которую ему позарез нужно было вывалить на холст. Или, возможно, она имела в виду именно это: упорно возделывать знание о том, где, когда, как долго и как именно действовать, — а потом приступить к действию, и делать это как можно чаще, даже если устал, или не в настроении, или недавно совершил несколько бесплодных попыток. Художники славятся умением заставлять свои ощущения работать на себя и порой используют поразительные фокусы синестезии. <…> Шиллер складывал в ящик стола гниющие яблоки и вдыхал их едкий запах, если затруднялся найти нужное слово. Потом он задвигал ящик, но запах оставался у него в памяти. Исследователи из Йельского университета установили, что пряный аромат яблок оказывает сильный бодрящий эффект и может даже предотвращать панические атаки. Шиллер мог установить это опытным путем. Что-то в сладкой затхлости этого запаха взбадривало его мозг и успокаивало нервы. Эми Лоуэлл, как и Жорж Санд, за письменным столом курила сигары и в 1915 году закупила 10 тысяч любимых ею манильских второсортных сигар, чтобы наверняка обеспечить питанием свои творческие печи. Это Лоуэлл сказала, что обычно «швыряет» идеи в подсознание: «…как письмо в почтовый ящик. Через шесть месяцев у меня в голове начинают возникать слова стихотворения. <…> Слова будто бы проговариваются в голове, но их никто не произносит». Потом они обретают форму, окутанные облаком дыма. И доктор Сэмюэль Джонсон, и поэт У.Х. Оден более чем неумеренно пили чай — сообщалось, что Джонсон частенько выпивал за один присест двадцать пять чашек. Джонсон умер от удара, но непонятно, могло ли это явиться следствием злоупотребления чаем. Виктору Гюго, Бенджамину Франклину и многим другим лучше всего работалось, если они раздевались донага. Д.Х. Лоуренс однажды признался, что любил лазить нагишом по шелковичным деревьям — их длинные ветви и темная кора служили для него фетишем и стимулировали мысли. Колетт начинала творческий день с вылавливания блох у своей кошки; мне нетрудно представить, как методичное перебирание и разглаживание меха помогало сосредоточить разум сибаритки. Кстати, эта женщина никогда не путешествовала налегке, а всегда требовала брать с собой большие запасы шоколада, сыров, мясных деликатесов, цветов и багетов в каждую, даже непродолжительную поездку. Харт Крейн обожал шумные вечеринки, но в разгар веселья всегда исчезал, бежал к пишущей машинке, включал запись кубинской румбы, потом «Болеро» Равеля, потом любовную балладу, после чего возвращался «с багрово-красным лицом, пылающими глазами, стоящими дыбом уже седеющими волосами. Во рту у него торчала пятицентовая сигара, которую он вечно забывал закурить. В руках он держал два-три листа машинописного текста… «Прочти-ка! — говорил он. — Величайшее стихотворение в мировой литературе!» Это рассказывал Малкольм Каули, который приводит много других примеров того, как Крейн напоминал ему «еще одного друга, знаменитого убийцу лесных сурков», когда писатель «пытался выманить вдохновение из тайного убежища пьянством, смехом и музыкой фонографа». Стендаль, работая над «Пармской обителью», каждое утро читал две-три страницы французского Гражданского кодекса, чтобы, по его словам, «настроиться на нужный тон». Уилла Кэзер читала Библию. Александр Дюма-отец писал публицистику на бумаге розового цвета, беллетристику — на голубой, а стихи — на желтой. Он был чрезвычайно организованным человеком, вплоть до того, что для лечения бессонницы и утверждения привычек ежедневно в семь утра съедал яблоко под Триумфальной аркой. Киплингу требовались самые черные чернила, какие только удавалось найти; он мечтал о том, чтобы «завести чернильного мальчика, который растирал бы мне индийские чернила», как будто сама тяжесть черноты должна была сделать его слова столь же значимыми, как и его воспоминания. Альфред де Мюссе, любовник Жорж Санд, признавался, что его больно задевало, когда она сразу после секса кидалась к письменному столу (а такое случалось часто). Впрочем, Жорж Санд не превзошла Вольтера, который пристраивал лист бумаги прямо на обнаженной спине любовницы. Роберт Льюис Стивенсон, Марк Твен и Трумэн Капоте обычно писали лежа. Капоте даже объявил себя «абсолютно горизонтальным писателем». Хемингуэй работал стоя — те, кто учится литературному мастерству, часто запоминают это, но пропускают мимо ушей то, что стоял он не потому, что воспринимал себя стражем суровой прямодушной прозы, а из-за больной спины, поврежденной при крушении самолета. Кстати, перед тем как приступить к работе, Хемингуэй фанатично затачивал карандаши. Считается, что, когда Эдгар По писал, у него на плече сидела кошка. Стоя работали Томас Вулф, Вирджиния Вулф и Льюис Кэрролл; сообщение Роберта Хендриксона в работе «Литературная жизнь и другие курьезы» (The Literary Life and Other Curiosities) гласило, что Олдос Хаксли «частенько писал носом». Сам Хаксли в книге «Как исправить зрение» (The Art of Seeing) утверждал: «После короткого „рисования носом“ наступит значительное временное улучшение зрения». <…> Расспрашивая некоторых друзей о том, как они привыкли организовывать свой писательский труд, я ожидала рассказов о каких-нибудь вычурных ухищрениях — стоять в канаве и насвистывать «Иерусалим» Блейка или, может быть, наигрывать на трубе мелодию открытия скачек на ипподроме в Санта-Аните, поглаживая пестрые колокольчики наперстянки. Но большинство из них уверяли меня, что ничего подобного у них нет — ни привычек, ни суеверий, ни особых обычаев. Я позвонила Уильяму Гэссу и слегка надавила на него. — Неужели у вас нет никаких необычных привычек и способов организации работы? — спросила я насколько могла нейтрально. Мы три года проработали вместе в Вашингтонском университете, и я знала, что за его маской тихого профессора скрывается поистине экзотическая интеллектуальная натура. — Нет, боюсь, я очень скучный человек, — вздохнул он. Я слышала, как он устраивался поудобнее на лестнице в своей кладовке. И, поскольку его сознание очень походило на захламленную кладовку, это казалось очень кстати. — Как начинается ваш день? — О, я посвящаю пару часов фотографированию, — ответил он. — И что же вы фотографируете? — Ржавые, заброшенные, безнадзорные, выморочные уголки города. В основном тлен и грязь, — сообщил он тоном «а что тут такого?», небрежным, как взмах ладони. — Значит, вы каждый день фотографируете тлен и грязь? — Почти каждый. — А потом начинаете писать? — Да. — И не считаете это необычным? — Для меня — нисколько.

Подборка блиц-фактов №87

Во времена Великих географических открытий на карты было нанесено большое количество островов и рифов, существование которых впоследствии не было подтверждено. Самым знаменитым примером является остров Табор, он же риф Мария-Тереза, который якобы находится в южной части Тихого Океана. На нём оказываются герои романов Жюля Верна «Дети капитана Гранта» и «Таинственный остров», и сам писатель был искренне убеждён в реальности острова. Уже в середине 20 века его поиски не увенчались успехом, однако риф продолжает изображаться на некоторых современных картах. Есть несколько причин появления островов-призраков: моряки принимают за сушу айсберги, миражи, а также плавучие образования из вулканической пемзы, которые могут обзавестись растительностью и гнездовьями птиц. Издатели географических карт иногда помещают на них выдуманные города или другие объекты, которые служат так называемыми «копирайтными ловушками», то есть могут быть доказательством воровства карт другими компаниями. В 1920-х годах одной из таких ловушек стало местечко Agloe в штате Нью-Йорк, появившееся на картах от General Drafting Company. Однако уже через пять лет виртуальный объект стал реальным, так как здесь построили рыбацкий домик, который так и назвали — Agloe. Впоследствии этот факт помог издательству Rand McNally выиграть иск о нарушении авторских прав от General Drafting. После того, как домик пришёл в негодность, Agloe долгое время сохранялось в различных путеводителях и даже присутствовало в Google Maps. Объединённая зона безопасности — это участок в пограничной зоне между двумя Кореями, где проходят все переговоры и действуют строгие ограничения на число вооружённых людей с обеих сторон. 18 августа 1976 года американцы и южнокорейцы решили обрубить ветки тополя, которые загораживали летом обзор между контрольным и наблюдательным пунктами. Вскоре после начала операции появились северокорейские солдаты и потребовали прекратить работу, так как это дерево якобы посадил и вырастил лично Ким Ир Сен. Получив отказ, они перешли в нападение и убили двух американских офицеров дубинками и топорами. Через три дня американский инженерный взвод и южнокорейский спецназ, поддерживаемые с воздуха вертолётами и самолётами, провели внезапную масштабную спецоперацию по вырубке тополя, занявшую 42 минуты. В 1926 году в уже отделившейся от Китая, но ещё не вошедшей в состав СССР Тувинской народной республике утвердили государственный герб. Он во многом походил на гербы советских республик. Главной отличительной деталью было то, что вместо молота в композиции с серпом были изображены грабли — возможно, потому, что Тува в то время была исключительно аграрной страной. В апреле 2014 года датское правительство сделало копию своей страны в игре Minecraft. Для этого были использованы геоданные, уже находящиеся в открытом доступе для граждан Дании. На карте воссозданы не только природные ландшафты, но и города с постройками — правда, с плоскими крышами и случайными цветами фасадов. Карта максимально приближена к реальности и благодаря тому, что самая высокая точка Дании — 171 метр над уровнем моря, а движок Minecraft позволяет строить блоки до высоты 192 метра. Вскоре после запуска были зафиксированы случаи вандализма — хотя динамит на этом сервере был запрещён, игроки обнаружили, что его всё-таки можно взорвать, положив внутрь шахтёрской тачки. Жители деревни Суон Квортер в штате Северная Каролина в 1870-х годах решили построить новую церковь. Они выбрали для неё самое высокое в округе место, но владелец земли отказался её продавать. Церковь начали строить на другом участке и работы были близки к завершению, когда случились сильный ураган и наводнение. Здание было сорвано со свай и перенесено водным потоком точно к желанному прихожанами месту, где и «причалило». Через несколько лет они всё-таки сумели выкупить землю под церковью у собственника. Возведённый в ранг подвига поступок Павлика Морозова вызвал волну новых доносов на своих родственников от детей по всей стране. Одним из таких «героев» стал чукотский мальчик по имени Ятыргин. Узнав, что часть оленеводов их посёлка собираются уходить со стадом на Аляску, Ятыргин захотел сообщить об этом большевикам. Мальчика подкараулили, ударили топором и бросили в яму, но тот сумел выбраться и выжить. Когда Ятыргина принимали в пионеры, вместе с галстуком ему решили дать и новые имя с фамилией — Павлик Морозов. Внутрикожную туберкулиновую пробу, или реакцию Манту, можно мочить. Миф о недопустимости этого родом из 70-х годов, когда для исследования на заражение туберкулёзом ставили не Манту, а накожную пробу Пирке, при которой кожу царапали специальным инструментом. Однако если попадание воды на Манту не страшно, на неё нельзя воздействовать физически — например, тереть мочалкой или заклеивать пластырем. Продюсер Дэвид Меррик в 1961 году выпустил на Бродвее мюзикл «Метро для спящих». Представление получило не самые лестные отзывы, что сподвигло Меррика на хитроумный рекламный трюк. Он нашёл в Нью-Йорке полных тёзок семерых самых влиятельных театральных критиков (Ховарда Таубмана, Уолтера Керра и других), пригласил на мюзикл и купил у них разрешение на использование фото. Затем Меррик подал объявление в газеты, в котором были имена «критиков», эти фото и отзывы типа «Одна из лучших музыкальных комедий за последние 30 лет» или «Великолепный мюзикл. Мне понравилось». Хотя рекламу опубликовали только в одном выпуске «Нью-Йорк Геральд Трибьюн», её эффекта хватило на продолжение показов в течение ещё шести месяцев. В дворцово-парковом ансамбле Петергофа насчитывается 176 фонтанов, которые работают без единого насоса. Вода поступает в них самотёком по специально сооружённым каналам из родников Ропшинских высот. Работы Дали и Кандинского вдохновили республиканцев на создание особых пыточных камер для пленных франкистов во время Гражданской войны в Испании. В них были кровати с поверхностью под углом 20°, пол с хаотично приделанными кирпичами, на стенах висели картины от представителей абстракционизма и сюрреализма. Пытки включали также просмотр фильма Бунюэля «Андалузский пёс». Когда автомобили только начинали колесить по дорогам, самой большой проблемой и опасностью для водителей были гвозди и другой металлический мусор, легко прокалывающий шины. Его основным источником были отвалившиеся подковы лошадей. Для сбора металла долгое время использовали специальные машины, снаряжённые большими электромагнитами, пока проблема с лошадьми не решилась сама собой. У канадца Терри Фокса в 19 лет диагностировали рак кости и ампутировали ногу выше колена. Тогда он задумал проект для помощи всем больным раком «Марафон надежды», намереваясь пересечь всю страну и собрать хотя бы по доллару с каждого канадца. После трёх лет тренировок Терри с протезом стартовал от Атлантического океана и пробегал в среднем по 42 км в день. Однако после 143 дней бега и преодолённых 5373 км он остановился, так как его болезнь прогрессировала, и вскоре умер. Не добежав до Тихого океана, Терри достиг другой цели: его кампания привлекла более 24 миллионов долларов пожертвований, а население Канады тогда составляло как раз 24 миллиона человек. По оценке Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, в мире насчитывается свыше 12 миллионов людей, не имеющих никакого гражданства или подданства. С появлением звукового кино устоялся стандарт на скорость съёмки и воспроизведения фильмов — 24 кадра в секунду. Однако в эру немого кино единого стандарта не существовало, и ленты записывались на камеру со скоростью от 12 до 26 кадров. Именно поэтому при воспроизведении на современном оборудовании большинство немых фильмов проигрываются в ускоренном темпе. Когда больному пересаживают почку другого человека, его собственные почки в большинстве случаев не удаляют. Третью почку обычно размещают в подвздошной ямке, иногда — в забрюшинном пространстве выше.

Как жили люди в XIX веке

Казалось бы, XIX век закончился совсем недавно, разве то время и люди могли сильно отличаться от нас? Оказывается — да, могли. Общественный уклад, быт, мышление, привычки — всё было кардинально другим. Давайте поближе познакомимся с людьми этого переломного и такого непростого века. Время. Современный человек всегда хотя бы приблизительно знает который час, а большинство и вовсе постоянно видят часы (на компьютере, в телефоне, обычные часы на стене). В XIX веке часы были только у состоятельных господ, поэтому ощущение времени было совсем другим. Люди никуда не спешили и часто опаздывали с одной стороны, а с другой — не испытывали по этому поводу неприятных эмоций, поскольку не видели воочию бег времени. Свобода. То, что сейчас само собой разумеется — свобода — роскошь, недоступная большинству людей XIX века. Крепостничество отменили только в 1861 году, а значит половину века процветало рабство. К счастью, для нас это дикость, а ведь крепостные не могли распоряжаться своей жизнью, за них все решал помещик: судьба одного человека полностью находилась в руках другого. Работа. Сейчас мы жалуемся на 8-часовой рабочий день и ропщем, что два выходных слишком мало. А знаете ли вы как работали в XIX веке? По 14-15 часов без перерыва и это считалось прорывом, ведь раньше работали ещё дольше. Естественно и о выходных речи не было, они появились лишь в начале XX века. Самое грустное, что дети и женщины работали наравне с мужчинами, а получали за свой труд гораздо меньше. Дети. Как это не печально, но родители XIX века были готовы к тому, что их ребёнок не проживет и года: детская смертность была колоссальной. Этому способствовали повальная антисанитария, нехватка медицинского персонала, слишком малое количество роддомов. И, если роженицы-дворянки получали хоть какую-то помощь, то женщины более низких сословий часто рожали дома, не надеясь на докторов. Экология. «Что-что, а состояние окружающей среды, наверняка было отличным!» — думает большинство наших современников и ошибается. Конечно, пока ещё не было выхлопных газов и полиэтилена, замусорившего всю планету, однако ситуация всё же была удручающей. Из-за отсутствия канализации воздух в крупных городах был невероятно зловонным. К тому же промышленность в то время быстро развивалась, а вот очистных сооружений пока не было, что то и дело приводило к локальным экокатастрофам. Пища. Люди XIX века питались гораздо более скудно чем мы. Во-первых, многие регионы не желали высаживать новые культуры, предпочитая один конкретный продукт (и, кстати, когда эта единственная культура заболевала, всегда случался массовый голод, как, например, в Ирландии, где погиб весь урожай картофеля), а во-вторых — из-за медленного транспорта не было массовых перевозок продуктов питания. Ежедневной пищей простых людей были, в основном, обычные каши на воде. Театр. Хотя и сейчас театр играет большую роль в культуре, в те времена он представлял собой не только культурное заведение, но и место, где можно знакомиться и общаться. Развлечений было мало, поэтому театр пользовался огромной популярностью и даже дворяне, далёкие от искусства, исправно посещали спектакли, разглядывая там, впрочем, не сцену, а хорошеньких женщин. Конечно, тот век в нашем представлении окутан флёром романтики: кажется, что и солнце светило ярче, и трава была зеленее. Однако, жизнь людей XIX столетия складывалась совсем непросто. Давайте ценить достижения цивилизации и поменьше жаловаться, ведь всё познается в сравнении.

Отутюженное небо

Ночь выдалась на удивление длинной. Кажется, она началась еще поздним вечером. Кто-то плавно убавил яркость неба, приволок из-за горизонта горы облаков, напустил туман. Позже, погасли столбы освещения, витрины магазинов уснули одинокими огоньками, и даже фары автомобилей растворились в мокром асфальте дорог. Город, продолжал проникать в дома ненавязчивым шумом, похожим на шорохи в лесу, когда маленькие лесные жители своими лапками тревожат пожелтевшую листву. Все было как-то неожиданно спокойно. Даже силуэты людей в окнах квартир двигались медленно, сонно. Усталый день и такая же усталая ночь. И все под каким-то невидимым запретом, словно земной шар закрыли в сундуке, что даже воздух сделался сжатым, тяжелым и густым. Определенно не получалось сделать глубокий вдох. Я не присутствовал при всем этом, но если бы мне кто-то попытался передать атмосферу города, то, во-первых, я бы точно почувствовал нехватку воздуха — настолько был перегружен тот вечер, а, во-вторых, я бы точно подумал о крышах домов. Неужели они тоже могут чувствовать давление мира? Уж кто, если не они, должны быть самыми свободными: всегда выше остальных и видят только небо? Это ли не есть свобода? Та открытость и независимость, когда перед тобой нет никаких преград, когда впереди бескрайние пространства вселенной, неизведанные миры, неизмеримые дали. Назовите мне хоть одну причину, по которой крыши домов не могут хранить эти знания, не могут наслаждаться этим. Скажите, они не живые? Скажите, я сошел с ума? Позвольте не согласиться. Разве я не прав в том, какой вид скрывается в глубине небес? Мне кажется, что это вы сошли с ума, если, изо дня в день проживая время, вы не задумывались об этом, если не нашли секунды поднять голову и посмотреть в бесконечность… Город продолжал томиться в ящике ожиданий, жители готовились ко сну, ночь набирала силу, а вместе с ней насыщалось небо тьмой. Нет, это не та тьма, что скрыта в глубинах, не та тьма, что прячется в болотах, не та, что портит людей. Это была верхняя тьма, тьма неизвестности. Она оставалась незамеченной каждую ночь. Она была брошенной, забытой, ненужной, но свободной. Каждый из нас — и я, и ты — постоянно вскружен вихрем суеты, постоянно в делах и мыслях. Нам нет дела до тьмы, как нет дела и до света. Наш день давно превратился в год, а год удлиняется в век. Мы засыпаем и просыпаемся в вечном круге событий. Мы словно закрыты в стальной шар, который катится по бесконечному склону однообразия. И чем сильнее мы пытаемся слиться с толпой, тем длиннее склон и тем меньше на этом склоне неровностей, которые могут нас взбодрить, подкинуть, могут позволить нам взглянуть на небо, на его силу, на его бесконечность. Насладиться его величием, вспомнить, что всегда рядом с тобой есть радость природы, открытая и доступная. Это райский сад на земле. И пусть ты давно копаешься в грязи, но это не значит, что вокруг тебя помойка, не значит, что нет возможности смыть грязь. Ты просто забыл о том, что все плохое падает к ногам, а вверху чистая свобода. И не нужно быть ученым, чтобы понять это. Нужно открыть сердце свое навстречу ветру, навстречу солнцу. Поднять глаза свои и увидеть свет. И жизнь тогда другой станет. И ты поверишь в то, что крыши домов действительно свободны. И в летний день они согреты лучами солнца, а в зимний холод их согревает кристально чистый белый снег. И нет никакой грязи, нет мусора, нет глубинной тьмы. Ночь выдалась на удивление длинной. Кажется, она началась еще поздним вечером. Кто-то плавно убавил яркость неба, приволок из-за горизонта горы облаков, напустил туман. Позже погасли столбы освещения, витрины магазинов уснули одинокими огоньками, и даже фары автомобилей растворились в мокром асфальте дорог. Звезды блестели особенно ярко, месяц болтался одиноким солнцем. Отутюженное небо. Город привычно уснул. Денис Ларионов

11 точных наблюдений Станислава Лема

Станислав Лем— польский философ, футуролог и писатель. Его книги переведены на 41 язык и продано их более 30 миллионов экземпляров. Автор фундаментального философского труда «Сумма технологии», в котором он предсказал создание виртуальной реальности и искусственного интеллекта, был к тому же едким сатириком и блестящим афористом. Вот несколько цитат. Может быть, дураков не становится больше, но они становятся всё активнее. Политик не должен быть слишком умен. Очень умный политик видит, что большая часть стоящих перед ним задач совершенно неразрешима. Что касается современных технологий, то они, безусловно, угрожают человечеству, но проклинать их не следует, ибо без них будет ещё хуже. Цивилизацию создают идиоты, а остальные расхлебывают кашу. Когда я писал, я никогда ни о каких читателях не думал. Не думал я о них, когда вот уже тридцать лет назад писал свои первые романы, впрочем, скверные. Правда не зависит от вашей воли. Массовая культура — обезболивающее средство, анальгетик, а не наркотик. Не существует малого зла. Этику не измеришь арифметикой. Если что-либо, от атома до метеоритов, пригодно к использованию в качестве оружия, то оно будет таким образом использовано. Если ад существует, то он наверняка компьютеризирован. Познание необратимо, и нет возврата в сумрак блаженного неведения.

Кто был прототипом легендарного Шерлока Холмса

У каждого есть свой любимый Шерлок: кто-то утверждает, что ни одна экранизация по силе художественного мастерства не может соперничать с литературным оригиналом Артура Конан Дойля, кто-то остается фанатом блестящей игры Василия Ливанова в советской киноверсии, кто-то восхищается современной британской интерпретацией известного сюжета. Но споры о том, какой Шерлок «более настоящий» становятся бессмысленными, если рассмотреть факты, свидетельствующие о том, что у литературного героя действительно был реальный прототип. «Самого настоящего» Шерлока звали Джозеф Белл. Писатель не отрицал, что у его героя был прототип в реальной жизни, о чем свидетельствуют слова из его письма Джозефу Беллу: «Безусловно, именно вам, доктор, я обязан Шерлоком Холмсом! В книге я ставил своего героя в разные преувеличенно драматические ситуации, однако уверен, что аналитический талант, им продемонстрированный, ничуть не превосходит ваши способности, которые я имел возможность наблюдать в амбулаторной палате». Джозеф Белл был профессором Эдинбургского университета, известным хирургом и изобретателем знаменитого дедуктивного метода. Артур Дойл учился на медицинском факультете этого учебного заведения, и профессор Белл стал для него кумиром, как, впрочем, и для большинства студентов. На лекции профессор приглашал пациентов и в первую очередь давал студентам задание – определить род занятий, место проживания и причину заболевания по внешнему виду человека. Однажды перед ними предстал мужчина в шляпе с явными признаками лихорадки. Джозеф Белл обратил внимание студентов на то, что он не снял шляпу, а значит отвык от цивилизованных манер. Наверняка он служил в армии, где не принято снимать головной убор, когда отдают честь. А поскольку симптомы указывали на лихорадку, характерную для Вест-Индии, человек предположительно прибыл из Барбадоса. Профессор часто акцентировал внимание студентов на характерных привычках представителей той или иной профессии, учил их замечать детали. Если перед ними был матрос, его татуировки могли указать на ту местность, из которой он прибыл. Джозеф Белл даже советовал студентам-медикам изучать акценты, употреблявшиеся в английской разговорной речи. По акценту можно определить, уроженцем каких мест является человек, установить его вредные и полезные привычки. Из всех студентов профессор выделил Артура Дойля и даже предложил ему место своего ассистента. В будущем писатель использовал полученные знания и навыки работы с людьми как в медицинской, так и в литературной деятельности. На то, что прототипом Шерлока Холмса стал именно Джозеф Белл, указывает ряд фактов. Во-первых, это приемы дедуктивного метода, которые литературный герой вслед за своим реальным двойником применяет на практике. Во-вторых, описанная автором внешность Шерлока напоминает профессора: высокий рост (более 180 см), худощавое телосложение, тонкий орлиный нос, пронизывающий взгляд, чуть выступающий вперед подбородок, резкий голос. Джозеф Белл увлекался химическими опытами, курил трубку, любил спорить, часто на него нападала хандра. Те же привычки были у Шерлока Холмса. Первый рассказ о приключениях Холмса был опубликован за день до 50-летия любимого учителя Конан Дойля – 1 декабря 1887 г. Можно это расценивать как своеобразный подарок от благодарного ученика. На Джозефа Белла указывали многие детали, но когда ему об этом задали вопрос, он отшутился: «Ну что вы! Где уж мне подняться до таких вершин. А настоящий прообраз Холмса, это, естественно, сам Артур».