Жизнь
 8.6K
 8 мин.

Почему мы так не хотим, чтобы лето заканчивалось?

Еще немножко, и наступит август. Скорее всего, он будет теплым и довольно солнечным, однако, как и у любого августа, у него есть своя горчинка: это не что иное, как привкус приближающейся осени. Желтые листья падают с деревьев на все еще по-июльски зеленую траву, предательски навевая мысли о неизбежном. Ну, а если не драматизировать — все равно грустно, что лето заканчивается. Это все-таки мое любимое время года. Каждый год я, как и многие из вас, проживаю август в тревожном ожидании конца «каникул». И, хотя я уже давно не школьник, лето все еще прочно ассоциируется у меня с отдыхом и свободой. И чем старше я становлюсь — тем быстрее оно пролетает. И сейчас, сидя на качелях посреди той самой по-июльски зеленой лужайки, но уже покрытой опавшими желтыми листьями, я задался вопросом: «Почему нам так не хочется, чтобы лето заканчивалось?» А ведь действительно — ни одно из времен года мы не провожаем с такой грустью, как лето. Осень — красивая, яркая и желтая — под конец становится серой и грязной, и нам хочется, чтобы скорее выпал снег и вокруг стало чисто и светло. Зима, в свою очередь, быстро надоедает: многослойная одежда, колючие свитера, пуховики и сугробы однозначно не прибавляют обывателю оптимизма. Лично у меня «бонусом» после зимы остается привычка ходить «по-пингвиньи»: это когда прежде, чем поставить ногу, ты проверяешь — не поедет ли она. Иногда до апреля так и хожу. Весну — тут даже спрашивать нечего — ждут все. Я помню, как еще в школе, забыв про урок, класс радовался появившемуся в окне солнышку — и учительница вместе с нами. После затяжного мрака и холода каждый раз кажется чудом то, как расцветает и по-новому оживает мир вокруг. Ну а лето (и снова, сделав круг, мы вернулись к нему), по крайней мере, для меня, — это квинтэссенция радости и счастья. Итак, почему же нам так не хочется прощаться с летом? Первая причина банальна — нам не хочется, чтобы заканчивались тепло и солнышко. Да, начало осени нет-нет да и балует нас «бабьим летом», но все равно, согласитесь, это уже совсем «не то». Ближе к осени ветра становятся холоднее, и о купании в естественных водоемах, к сожалению, можно забыть (если это не южные моря, конечно же). Погода портится, деревья оголяются, день становится короче, а небо — ниже. Да и в целом как-то грустнее, что ли. Вторая причина — это конец сезона отпусков и каникул. Бесспорно, взять брейк посреди рабочего года можно плюс-минус в любой момент (тут уже от начальства зависит и вашей загруженности), но лето — время, буквально созданное для этого. Отдыхая в эту прекрасную пору, можно завидовать только одной группе людей — школьникам, беспечность которых не знает границ. Еще бы — три месяца свободы! А третья причина — наиболее интересная и сложная — та, из-за которой, собственно, я и решил написать эту статью. Она уже вовсе не такая простая и предсказуемая. Именно здесь мы ближе всего подбираемся к заглавному вопросу: так почему же мы так не хотим отпускать уходящее лето? У меня, как, уверен, и у многих из вас, есть ощущение некоего «рубежа» между летом и осенью. И дело тут не в смене сезона, а в нашем сознании. Дело в том, что в этот момент наша жизнь возвращается к рутине. Мы снова идем в школу/на работу/в институт, и наш быт возвращается на круги своя. Но многих из нас это почему-то совсем не радует. Почему? Да потому, что зачастую конец лета и начало нового учебного или трудового года заставляют нас возвращаться к нелюбимой работе, в тесную квартиру, в ненавистные каменно-бетонные джунгли. Мы снова должны стоять в пробках, очередях, ходить за покупками и ездить в метро — и осознание одного этого факта безумно утомляет. Осенью мы как будто возвращаемся в мир усталости и рутины, дня сурка и бесконечного «надо». «Хочу» и «можно» мы оставляем в лете, и, зажмуриваясь и зажимая нос, погружаемся с головой в безрадостное существование. Разумеется, так происходит не у всех. Об этом важно упомянуть, прежде чем «ехать дальше». Кому-то город не доставляет решительно никакого дискомфорта, а возвращение на работу становится долгожданным праздником. Без тени иронии могу вас поздравить, если вы принадлежите к числу этих счастливчиков. Вы можете спокойно закрывать эту статью и идти дальше жить свою счастливую жизнь. Если же вы к ним, увы, не относитесь — во-первых, это поправимо, а во-вторых — как говорят по телевизору, «не переключайтесь». Итак, почему же так происходит? Почему нам так не хочется возвращаться в привычный мир? Не потому ли, что мы делаем в нашей жизни совсем не то, что нам нравится? Летом были отдых, природа, новые впечатления — словом, все, что приносит нам удовольствие. А в новом году кого-то из нас ждет нелюбимая работа, кого-то — маленькая квартира, которая нас не устраивает, кого-то — шумный и раздражающий город. Мы возвращаемся в города. Они пыльные, людные — и очень загруженные, во всех смыслах. Кто-то в них чувствует себя как рыба в воде — их не смущает ни бешеный ритм, ни плохая экология. А есть люди, которые прямо-таки не созданы для жизни в городе. Им там тесно, душно, грязно, шумно. Там они быстрее устают, чаще болеют и находятся в плохом настроении. Такие люди устают от поездок в метро, от пробок, от городских улиц. Я сам, как мне кажется, из таких. Когда я возвращаюсь в бешеную Москву с любимой дачи, где круглосуточно тишь, гладь да птички — чувствую себя крайне неуютно. Сразу активизируются все психологические защитные механизмы; накапливаются усталость и недовольство. Зато стоит мне оказаться на природе — у меня улучшается сон, нормализуются всевозможные жизненные ритмы и показатели, я замечательно себя чувствую, и моя продуктивность взмывает до небес вместе с настроением. Я далеко не один такой — множество людей из моего круга сталкиваются со «схожими симптомами» и ощущениями из года в год. Возможно, и вам это знакомо? Понятно, почему человек, которого я описал, не захочет переезжать обратно из природы в каменные джунгли. Это просто-напросто не его стихия. То же самое, что держать тигра в зоопарке — теоретически можно, но ничего хорошего из этого не выйдет. В первую очередь для тигра, конечно, но и, в случае чего, для окружающих. Точно так же и у людей. Если человеку плохо в той или иной среде, будет страдать не только он сам (его здоровье, сон, настроение, продуктивность), но и люди вокруг (коллеги, друзья, близкие). Все потому, что даже самый осознанный индивид, находящийся не в своей среде, становится раздражительным и даже агрессивным. Что касается возвращения на работу — тут тоже все не так безоблачно. Если по утрам вы просыпаетесь с мыслью «боже, опять», то велика вероятность, что и после летнего перерыва желания вернуться на «любимую работу» не прибавится. И тут обмануть себя не удастся никаким образом — сколько бы вам ни платили, какое бы престижное место вы бы ни занимали, нелюбимая работа от этого любимой не станет. И год за годом, обманывая себя, мы — как бы это драматично ни звучало — буквально сокращаем свою жизнь (причем не только количество прожитых лет, но и их качество). В прямом смысле. Ухудшается сон, настроение, продуктивность; человек начинает срываться на близких, становится раздражительным и вечно уставшим. Где-то мы это уже слышали, верно? Безусловно, можно всю жизнь притворяться, что вам нравится заниматься нелюбимым делом и гордиться, что вы, например, покорили столицу и живете в мегаполисе своей мечты. Но какой в этом толк, если другим нет до этого ни малейшего дела (ведь, по большому счету, всем плевать, насколько статусная у вас должность и где вы живете), а хуже от этого становится вам? Подумайте, хотите ли вы вы прожить жизнь тигра, который сам себя заточил в клетку и делает вид, что ему нравится? Тигра, который прыгает в цирке на потеху публике и искренне ненавидит то, что делает, но терпит это за огромные куски мяса, которые ему дают? К сожалению, метафора совсем недалека от истины, и если вас затронула моя статья — воспримите ее как знак от вселенной, как повод задуматься и переосмыслить вашу жизнь. Конечно, просто взять и сказать «уйдите с нелюбимой работы, занимайтесь тем, что вам нравится», «уезжайте из тесной городской квартиры в просторный загородный дом», я не спорю. Действительно, говорить — гораздо проще, чем делать (но ведь это можно обернуть и против вас самих, не так ли?). Прежде чем решить для себя, что «это все конечно хорошо и правильно, но, увы, нереально», остановитесь и подумайте, не откладываете ли вы свою жизнь на потом из-за страха перемен? Не проживаете ли вы чью-то, а не свою, жизнь в этот момент? Отмахиваться от собственных проблем, закрывать на них глаза — увы, укоренившиеся установки в нашем менталитете. Но это не значит, что с ними нельзя бороться ради собственного счастья. Безусловно, изменения к лучшему — это всегда риск. Но, как говорят гедонисты-итальянцы (вот уж у кого можно поучиться жить в удовольствие), кто не рискует — тот не пьет шампанского! Автор: Кирилл Есаулов

Читайте также

 111.2K
Жизнь

13 умных мыслей, с которыми вы согласитесь

Все люди приносят счастье. Одни своим присутствием, другие — отсутствием. Жизнь чем-то похожа на шведский стол. Кто-то берет от нее сколько хочет, кто-то — сколько совесть позволяет, другие — сколько наглость. Но правило для всех нас одно: с собой ничего уносить нельзя. Если к вам в гости пришли 10 человек, а у вас есть только 8 вилок для омаров, то остаётся только позавидовать вашим проблемам. В супермаркетах, по большому счету, продаются только две вещи — мешки для мусора и мусор для мешков. Жизнь — это движение: одни шевелят извилинами, другие хлопают ушами. В математике ноль, возведенный в любую степень, все равно ноль, а в жизни любая глупость, возведенная в степень, называется общественным мнением. Сарказм возник в ходе эволюции, чтобы дать умным людям выжить в обществе идиотов. Лучше быть последним в списке миллионеров, чем первым в списке «лучшие работники месяца». Меня волнует не столько размер коррупции в нашей стране, как невозможность в ней участвовать... Менталитет — это то, что одни усваивают с молоком матери, другие — с портвейном отца. Цель хорошего гуманитарного образования состоит в том, чтобы научить тебя философски относиться к нехватке денег. Все страны мира живут по своим законам. Только Россия — по пословицам и поговоркам... Жить надо проще — поэтому усложняйте жизнь не себе, а другим...

 87.2K
Искусство

Короткие сериалы, от которых вы не сможете оторваться

Патрик Мелроуз Патрик Мелроуз — аристократ с большим состоянием и увесистым чемоданом комплексов и проблем. В детстве с Патриком жестоко обращался отец, но психологические проблемы не помешали ему выбиться в высший свет. Однако кроме успеха к Патрику приходит и жажда саморазрушения, в которой ему помогают беспорядочные связи и алкоголь. Короткая и динамичная история заставляет залипнуть у экрана. Мозаика Этот мини-сериал интригует с первых минут: он начинается с конца — с убийства главной героини, автора и иллюстратора детской литературы. Главного подозреваемого зрителю сразу подносят на блюдечке, но все оказывается совсем не так просто. История дает обратный ход, чтобы мы узнали, что привело писательницу к роковому финалу. Этот нестандартный триллер заставит вас поломать голову над вопросом, кто же убийца, а кусочки мозаики сложатся в конце сериала в красивую и шокирующую картину. Красота внутри У Алекса есть необычная особенность: каждый день он просыпается в теле другого человека. С таким диагнозом найти любовь своей жизни становится намного сложнее. Или нет? Ведь для настоящих чувств важна только красота, которая сокрыта внутри. Именно эту мысль пытаются донести до нас создатели легкого и неординарного мини-сериала. После просмотра у вас останется много пищи для размышлений, а еще тут хватает непошлой романтики и ненавязчивой философии. Вознесение В 1963 году правительство США запустило тайный проект по отправке 100 мужчин и женщин в 100-летнее путешествие на другую планету, которую они должны были заселить. Однако после 50 лет в пути при весьма мистических обстоятельствах было совершено убийство девушки, которое поставило миссию под угрозу. Сериал с неожиданными сюжетными поворотами и интересной идеей. Грешница Молодая женщина по имени Кора смертельно ранит ножом незнакомого мужчину. Все это она проделывает на глазах у десятка свидетелей, собственного мужа и ребенка. О причинах поступка гадают как следователи и родные, так и сама Кора. Детективная история смотрится на одном дыхании и подкупает задумкой, согласно которой самое важное — не поймать преступника, а раскрыть его истинный мотив. Орвилл Исследовательский корабль «Орвилл» с самым разношерстным составом на борту отправляется покорять бескрайний космос. Экипаж ждет немало опасностей, веселых приключений и неожиданных открытий. «Орвилл» — это пародия на культовый сериал «Звездный путь». Тут хватает как искрометного юмора, так и серьезного сюжета, за развитием которого действительно интересно наблюдать. В сериале засветились Сет МакФарлейн и Шарлиз Терон. Видоизмененный углерод На дворе XXVII век, и теперь человеческое сознание можно перемещать из одного тела в другое, что дает возможность одной личности проживать множество жизней. В этой реальности, однако, много проблем. Одна из них встала перед бывшим спецназовцем, которого нанял миллиардер для расследования гибели одного из своих тел. Все улики указывают на самоубийство, но, как водится в подобных фильмах, все оказывается не так просто. Закрученный сюжет в футуристических декорациях киберпанка, который понравится всем любителям небанальных и зрелищных сериалов.

 56.9K
Наука

Хотите быть более креативным? Развивайте синестезию

Фрагмент книги «Всеобщая история чувств» Дианы Акерман о том, как люди творческих профессий использовали синестезию для стимуляции вдохновения. Повседневная жизнь — это непрерывная атака на восприятие, и у каждого из нас ощущения в определенной степени накладываются одно на другое. Как утверждает гештальт-психология, если дать людям список бессмысленных слов и поручить связать их с контурами и цветом, то определенные звучания будут в довольно четком порядке ассоциироваться с определенными очертаниями. Еще удивительнее то, что этот порядок будет сохраняться для испытуемых и из США, и из Англии, и с полуострова Махали, который вдается в озеро Танганьика. Люди с развитой синестезией тоже склонны реагировать предсказуемо. Исследование двух тысяч синестетиков, принадлежавших к различным культурам, выявило большое сходство в ассоциации цветов и звучания. Низкие звуки часто ассоциируются у людей с темными цветами, а высокие — с яркими. В определенной степени синестезия встроена в нашу систему чувств. Но сильная природная синестезия встречается у людей редко — примерно у одного на пять тысяч, — и невролог Ричард Сайтовик, прослеживающий основы этого феномена в лимбической системе, самой примитивной части мозга, называет синестетиков «живыми ископаемыми когнитивной системы», потому что у этих людей лимбическая система не полностью управляется куда более сложной (и возникшей на более позднем этапе эволюции) корой головного мозга. По его словам, «синестезия… может служить воспоминанием о том, как видели, слышали, обоняли, ощущали вкус и осязали первые млекопитающие». Некоторых синестезия лишь раздражает, но другим она идет во благо. Для человека, желающего избежать сенсорной перегрузки, это может быть и небольшая, но беда, зато настоящие творческие натуры она воодушевляет. Среди наиболее известных синестетиков — немало людей искусства. Композиторы Александр Скрябин и Николай Римский-Корсаков в своей работе легко ассоциировали музыку с цветами. Для Римского-Корсакова тональность до мажор была белой, а для Скрябина — красной. Ля мажор у Римского-Корсакова розовая, у Скрябина — зеленая. Еще удивительнее то, что результаты их музыкально-цветовой синестезии порой совпадали. Ми мажор у обоих была голубой (у Римского-Корсакова — сапфирового оттенка, у Скрябина — бело-голубой), ля-бемоль мажор — пурпурной (у Римского-Корсакова — серовато-лиловой, у Скрябина — пурпурно-лиловой), ре мажор — желтой и т. д. Для писателей синестезия тоже благотворна — иначе разве бы они описывали так выразительно ее проявления? Доктор Джонсон однажды сказал, что «алый цвет лучше всего передает металлический крик трубы». Бодлер гордился своим «сенсорным эсперанто», а один из его сонетов, где связаны между собой ароматы, цвета и звуки, оказал огромное влияние на влюбленных в синестезию символистов. <…> Мало кому удалось написать о синестезии столь точно и изящно, как Владимиру Набокову, который в автобиографии «Память, говори» анализировал то, что называл «цветным зрением»: Не знаю, впрочем, правильно ли говорить о «слухе», цветное ощущение создается, по-моему, самим актом голосового воспроизведения буквы, пока воображаю ее зрительный узор. Долгое «a» английского алфавита… имеет у меня оттенок выдержанной древесины, меж тем как французское «а» отдает лаковым черным деревом. В эту «черную» группу входят крепкое «g» (вулканизированная резина) и «r» (запачканный складчатый лоскут). Овсяное «n», вермишельное «l» и оправленное в слоновую кость ручное зеркальце «о» отвечают за белесоватость. Французское «on», которое вижу как напряженную поверхность спиртного в наполненной до краев маленькой стопочке, кажется мне загадочным. Переходя к «синей» группе, находим стальную «x», грозовую тучу «z» и черничную «k». Поскольку между звуком и формой существует тонкая связь, я вижу «q» более бурой, чем «k», между тем как «s» представляется не поголубевшим «с», но удивительной смесью лазури и жемчуга. Соседствующие оттенки не смешиваются, а дифтонги своих, особых цветов не имеют, если только в каком-то другом языке их не представляет отдельная буква (так, пушисто-серая, трехстебельковая русская буква, заменяющая английское «sh», столь же древняя, как шелест нильского тростника, воздействует на ее английское представление). <…> Писатели — странные люди. Мы бьемся в поисках идеального слова или блестящей фразы, которые позволят каким-то образом сделать внятной для других лавину уникальной осознанной информации. Мы живем в ментальном гетто, где из каждой работоспособной идеи, если дать ей должное побуждение — немного выпивки, небольшая встряска, деликатное обольщение, — может вырасти впечатляющий труд. Можно сказать, что наши головы — это конторы или склепы. Наше творчество словно обитает в маленькой квартирке в доме без лифта в Сохо. Нам известно, что сознание пребывает не только в мозгу, но вопрос о том, где оно находится, не уступает по сложности вопросу о том, как оно работает. Кэтрин Мэнсфилд однажды сказала, что взрастить вдохновение можно, лишь очень тщательно «ухаживая за садом», и я считаю, что она имела в виду нечто более управляемое, нежели прогулки Пикассо в лесу Фонтенбло, где он «до несварения объедался зеленью», которую ему позарез нужно было вывалить на холст. Или, возможно, она имела в виду именно это: упорно возделывать знание о том, где, когда, как долго и как именно действовать, — а потом приступить к действию, и делать это как можно чаще, даже если устал, или не в настроении, или недавно совершил несколько бесплодных попыток. Художники славятся умением заставлять свои ощущения работать на себя и порой используют поразительные фокусы синестезии. <…> Шиллер складывал в ящик стола гниющие яблоки и вдыхал их едкий запах, если затруднялся найти нужное слово. Потом он задвигал ящик, но запах оставался у него в памяти. Исследователи из Йельского университета установили, что пряный аромат яблок оказывает сильный бодрящий эффект и может даже предотвращать панические атаки. Шиллер мог установить это опытным путем. Что-то в сладкой затхлости этого запаха взбадривало его мозг и успокаивало нервы. Эми Лоуэлл, как и Жорж Санд, за письменным столом курила сигары и в 1915 году закупила 10 тысяч любимых ею манильских второсортных сигар, чтобы наверняка обеспечить питанием свои творческие печи. Это Лоуэлл сказала, что обычно «швыряет» идеи в подсознание: «…как письмо в почтовый ящик. Через шесть месяцев у меня в голове начинают возникать слова стихотворения. <…> Слова будто бы проговариваются в голове, но их никто не произносит». Потом они обретают форму, окутанные облаком дыма. И доктор Сэмюэль Джонсон, и поэт У.Х. Оден более чем неумеренно пили чай — сообщалось, что Джонсон частенько выпивал за один присест двадцать пять чашек. Джонсон умер от удара, но непонятно, могло ли это явиться следствием злоупотребления чаем. Виктору Гюго, Бенджамину Франклину и многим другим лучше всего работалось, если они раздевались донага. Д.Х. Лоуренс однажды признался, что любил лазить нагишом по шелковичным деревьям — их длинные ветви и темная кора служили для него фетишем и стимулировали мысли. Колетт начинала творческий день с вылавливания блох у своей кошки; мне нетрудно представить, как методичное перебирание и разглаживание меха помогало сосредоточить разум сибаритки. Кстати, эта женщина никогда не путешествовала налегке, а всегда требовала брать с собой большие запасы шоколада, сыров, мясных деликатесов, цветов и багетов в каждую, даже непродолжительную поездку. Харт Крейн обожал шумные вечеринки, но в разгар веселья всегда исчезал, бежал к пишущей машинке, включал запись кубинской румбы, потом «Болеро» Равеля, потом любовную балладу, после чего возвращался «с багрово-красным лицом, пылающими глазами, стоящими дыбом уже седеющими волосами. Во рту у него торчала пятицентовая сигара, которую он вечно забывал закурить. В руках он держал два-три листа машинописного текста… «Прочти-ка! — говорил он. — Величайшее стихотворение в мировой литературе!» Это рассказывал Малкольм Каули, который приводит много других примеров того, как Крейн напоминал ему «еще одного друга, знаменитого убийцу лесных сурков», когда писатель «пытался выманить вдохновение из тайного убежища пьянством, смехом и музыкой фонографа». Стендаль, работая над «Пармской обителью», каждое утро читал две-три страницы французского Гражданского кодекса, чтобы, по его словам, «настроиться на нужный тон». Уилла Кэзер читала Библию. Александр Дюма-отец писал публицистику на бумаге розового цвета, беллетристику — на голубой, а стихи — на желтой. Он был чрезвычайно организованным человеком, вплоть до того, что для лечения бессонницы и утверждения привычек ежедневно в семь утра съедал яблоко под Триумфальной аркой. Киплингу требовались самые черные чернила, какие только удавалось найти; он мечтал о том, чтобы «завести чернильного мальчика, который растирал бы мне индийские чернила», как будто сама тяжесть черноты должна была сделать его слова столь же значимыми, как и его воспоминания. Альфред де Мюссе, любовник Жорж Санд, признавался, что его больно задевало, когда она сразу после секса кидалась к письменному столу (а такое случалось часто). Впрочем, Жорж Санд не превзошла Вольтера, который пристраивал лист бумаги прямо на обнаженной спине любовницы. Роберт Льюис Стивенсон, Марк Твен и Трумэн Капоте обычно писали лежа. Капоте даже объявил себя «абсолютно горизонтальным писателем». Хемингуэй работал стоя — те, кто учится литературному мастерству, часто запоминают это, но пропускают мимо ушей то, что стоял он не потому, что воспринимал себя стражем суровой прямодушной прозы, а из-за больной спины, поврежденной при крушении самолета. Кстати, перед тем как приступить к работе, Хемингуэй фанатично затачивал карандаши. Считается, что, когда Эдгар По писал, у него на плече сидела кошка. Стоя работали Томас Вулф, Вирджиния Вулф и Льюис Кэрролл; сообщение Роберта Хендриксона в работе «Литературная жизнь и другие курьезы» (The Literary Life and Other Curiosities) гласило, что Олдос Хаксли «частенько писал носом». Сам Хаксли в книге «Как исправить зрение» (The Art of Seeing) утверждал: «После короткого „рисования носом“ наступит значительное временное улучшение зрения». <…> Расспрашивая некоторых друзей о том, как они привыкли организовывать свой писательский труд, я ожидала рассказов о каких-нибудь вычурных ухищрениях — стоять в канаве и насвистывать «Иерусалим» Блейка или, может быть, наигрывать на трубе мелодию открытия скачек на ипподроме в Санта-Аните, поглаживая пестрые колокольчики наперстянки. Но большинство из них уверяли меня, что ничего подобного у них нет — ни привычек, ни суеверий, ни особых обычаев. Я позвонила Уильяму Гэссу и слегка надавила на него. — Неужели у вас нет никаких необычных привычек и способов организации работы? — спросила я насколько могла нейтрально. Мы три года проработали вместе в Вашингтонском университете, и я знала, что за его маской тихого профессора скрывается поистине экзотическая интеллектуальная натура. — Нет, боюсь, я очень скучный человек, — вздохнул он. Я слышала, как он устраивался поудобнее на лестнице в своей кладовке. И, поскольку его сознание очень походило на захламленную кладовку, это казалось очень кстати. — Как начинается ваш день? — О, я посвящаю пару часов фотографированию, — ответил он. — И что же вы фотографируете? — Ржавые, заброшенные, безнадзорные, выморочные уголки города. В основном тлен и грязь, — сообщил он тоном «а что тут такого?», небрежным, как взмах ладони. — Значит, вы каждый день фотографируете тлен и грязь? — Почти каждый. — А потом начинаете писать? — Да. — И не считаете это необычным? — Для меня — нисколько.

 49.7K
Психология

Анализ сновидений: от древних греков до Зигмунда Фрейда

Развитие представлений о сновидениях Для ответа на поставленные вопросы будет полезно начать с краткого исторического обзора. Развитие взглядов на сновидения можно сравнить с тем, как, двигаясь сквозь века, человек оказывается все более способен осознавать себя как индивидуальность, как существо отдельное и ответственное. Люди примитивных культур идентифицируют себя как часть племени, но не как автономную личность. Быть личностью – привилегия всего лишь двух фигур: вождя, который заботится о физическом благополучии членов племени, и шамана, который отвечает за их психическое состояние. Шаман играет важную роль, так как болезни и сильные душевные волнения считаются происками злых духов, а не чем-то, связанным с самим человеком. Со временем общество усложняется, предлагая всё новые и новые социальные роли. Отождествление с ними помогает человеку осознавать себя отдельным от группы и обладающим своей волей и желаниями. С отступлением традиционной культуры на задний план сами эти роли уже перестают быть обязательными, а общество снижает степень контроля за поведением его членов. Раньше человек шел по тропинке, протоптанной отцами и дедами, и учил детей ходить так же, но многие старые пути оказались непригодными, а как и куда идти теперь – неизвестно. Эта неизвестность дает свободу выбора, но и накладывает ответственность за него. Мы видим, как от растворенности в коллективе человек добрался до радостей и тревог индивидуального пути. Теперь он стоит перед зеркалом и усиленно всматривается в него в надежде разглядеть, кто же предстал перед ним. За свою долгую историю отношение к сновидениям успело проделать похожий путь. Древние греки считали, что Гипнос (сон) и его брат-близнец Танатос (смерть) были рождены от союза Ночи и Кроноса. Эта же пара произвела на свет Эриду (раздор), Апату (обман) и Немезиду (отмщение). Неудивительно, что при такой родословной сновидения вызывали тревогу и ассоциировались с чем-то опасным. Считалось, что они посылаются Геей и связаны с силами подземного мира. Спустя несколько столетий, в V в. до н. э., Еврипид реабилитировал часть сновидений, указав на то, что помимо ужасных сновидений, посылаемых Геей, существуют и светлые аполлонические сновидения. Позднее Платон (428 до н. э. – 348 до н. э.) сделал следующий шаг: по его мнению, не все сновидения связаны с богами, многие из них рождаются в противоборстве трёх частей человеческой души. Если разумная часть души не сумеет совладать с вожделеющей и яростной частями, то человек будет видеть во сне исполнение своих предосудительных желаний [1]. Существенным вкладом в развитие представлений о сновидениях стал пятитомный труд об искусстве толкования сновидений «Онейрокритика». Он был написан Артемидором Далдианским, жившим во второй половине II в. н. э. Одним из первых он заговорил о важности знания личности сновидца и его эмоционального состояния во время сна для правильного толкования. И видевшему сон и толкующему было бы полезно, и не только полезно, но необходимо, чтобы снотолкователь знал, кто таков сновидец, чем он занимается, как родился, чем владеет, каков здоровьем и сколько ему лет [2]. Столетия спустя Фрейд объяснил, в чем заключается отличие его техники толкования сновидений от принятой в античности. Если раньше снотолкователь мог работать с некоторой долей произвола, потому что ему могут прийти на ум совершенно иные ассоциации, чем самому сновидцу, то теперь существенная часть работы поручалась видевшему сон. Лежа на кушетке, он должен был рассказывать то, что приходит в голову по поводу отдельных символов сновидения. Начиная с этого времени, стали учитываться не только особенности личности сновидца, но и его внутренний мир, его собственные ассоциативные цепочки и смыслы, которые они могут обнаружить. Увидеть возможные связи и подготовить точную и доступную для понимания интерпретацию – стало обязанностью психоаналитика. Если уделить немного времени и подробнее рассмотреть идеи Фрейда относительно сновидений, можно увидеть, насколько мир ночных грез оказывается близок к самой сердцевине личности человека. Сновидение как исполнение желания В 1900 г. выходит в свет первое издание «Толкования сновидений». В нем Фрейд утверждает, что при должном внимании в каждом сновидении можно обнаружить удовлетворение вытесненного желания. Как это можно понять? Фрейд приводит множество сновидений детей, в которых они видели исполнение того, чего не смогли получить днём. Например, его полуторалетняя дочь Анна после отравления была вынуждена голодать целый день, а ночью во сне она возбужденно говорила: «земляника, клубника, яичница, каша». Взрослые люди реже детей видят сновидения, в которых в явном виде исполняется желание. Это можно объяснить следующей особенностью развития психики. Ребенку требуется длительное время, чтобы «впитать» требования родителей, сделать себя таким, каким бы они хотели видеть его. Только к 5-6 годам он сформировывает внутри себя психическую структуру, которая оценивает его. Родительское влияние теперь требуется в меньшей степени, так как есть внутренний цензор. Следование его предписаниям вызывает в ребенке чувство гордости за соответствие нормам, а отклонение от них может обернуться болезненным переживанием стыда или вины. Не все человеческие желания так же безобидны, как у маленькой Анны Фрейд. Многие из них связаны с нашей агрессивностью и сексуальностью, которые мы обязаны обуздывать, чтобы не терять самоуважения и не вступать в конфликт со своей совестью. Осознание неприемлемых желаний способно ранить самооценку, и поэтому, по мнению Фрейда, они вытесняются в бессознательное и ищут косвенных путей удовлетворения из глубин психики. Один из косвенных способов удовлетворения предоставляет сновидение, скрывая от внутреннего цензора истинное желание сновидца. Фрейд рассказывает о сновидении пациентки, которое, казалось бы, не может быть исполнением желания, так как содержит в себе разочарование от несбывшихся ожиданий. Мне приснилось следующее: я хочу устроить для гостей ужин, но у меня ничего не заготовлено, кроме копченой лососины. Я думаю о том, чтобы пойти что-нибудь купить, но вспоминаю, что сегодня воскресенье и все магазины закрыты. Я хочу позвонить по телефону поставщикам, но телефон не работает. В результате от желания устроить ужин мне приходится отказаться. В процессе анализа пациентка вспоминает о том, что одна из подруг спрашивала, когда они с мужем пригласят ее на ужин, ведь у них дома всегда так хорошо кормят. Далее выясняется, что эта подруга хочет немного поправиться, а муж пациентки любитель пышных форм. Это невольно вызывает в сновидице чувство ревности. Фрейд резюмирует: «Теперь смысл сновидения ясен. Я могу сказать пациентке: «Это все равно, как если бы вы подумали при ее словах: «Ну уж конечно, буду я тебя приглашать, – чтобы ты у меня наелась, поправилась и смогла еще больше понравиться моему мужу! Лучше я вообще не буду больше устраивать ужинов!». После этой интерпретации пациентка вспоминает, что копченая лососина, которая была в ее сновидении, любимое блюдо этой подруги [3]. Может оказаться неприятным осознавать свои ревнивые или мстительные импульсы. В сновидении о званом ужине нет ни мужа, ни подруги, но ревностные чувства оказались удовлетворены: всё препятствует тому, чтобы организовать ужин, на котором подруга могла бы получить свое любимое блюдо, поправиться и ещё больше привлекать мужа пациентки. Если согласиться с идеями Фрейда, то сновидения становятся не только собственными творениями психики человека, которые отражают его личностные особенности. Проявляется их связь с областью желаний. Душевной областью, возможно, наиболее близкой к сущности человека, к тому, что побуждает его останавливать свой выбор на чем-либо и стремиться к этому. Функции сновидения Сейчас так же, как и во времена Фрейда, можно столкнуться с представлениями о том, что сновидения служат лишь автоматической утилизации впечатлений прошедшего дня. В «Толковании сновидений» сновидения провозглашаются исполнителями желаний, а за год до смерти Фрейд приходит к пониманию того, что они также могут служить поиску разрешения конфликта, устранению сомнения или формированию намерения [4]. На мой взгляд, во время сна могут и перерабатываться последние впечатления, и в символическом виде изображаться физиологические процессы, но – что, возможно, более важно – зачастую сновидение и его символика содержит смысловую нагрузку. Пытаясь разглядеть завуалированные внутренней цензурой смыслы, можно лучше понять самого себя, свои актуальные конфликты и желания, а также намечающиеся пути разрешения трудностей. Принципы толкования Что может помочь приблизиться к скрытому смыслу сновидений? Чтобы разобраться, как строится анализ сновидений, нужно вкратце рассказать о правилах толкования Артемидора, а также о психических механизмах сновидения, описанных Фрейдом. Например, Артемидор говорил о том, что важно не только охватить взглядом всё сновидение целиком, но и найти значение отдельных символов. К примеру, во сне один человек лишился головы и впоследствии умер его отец, который был главой семьи [5]. По мнению Артемидора, толкование символов может основываться на их схожести с чем-либо, а также может показывать целое через его часть («например, одному человеку приснилось, что ему принадлежит одежда сестры и он ее надевает. Он унаследовал имущество сестры»). Исследуя свои собственные сновидения и сновидения своих пациентов, Фрейд выделил два механизма, с помощью которых истинное содержание сновидения перерабатывается в то, которое увидит сновидец – сгущение и смещение. Сгущение видно в том, что один и тот же образ оказывается связан с самыми различными мыслями. Результат работы этого психического механизма можно легко увидеть, если на некоторое время представить один из образов сновидения и понаблюдать за возникающими мыслями. Размышления о каждом образе будут вызывать несколько ассоциативных цепочек, когда одна мысль плавно перетекает в другую. В каждом символе сновидения обязательно окажутся сгущены разные смыслы. Второй механизм – смещение – проявляет себя в том, что вместо образа, связанного с чем-то значительным, но тревожным для человека, появляется другой образ, отдалённо связанный с ним. Психическая энергия сместилась со значимого образа, на эмоционально индифферентный. Нечто важное и тревожное можно обнаружить точно так же наблюдая за течением мыслей, оттолкнувшихся от символа сновидения. Чем более мы терпимы к возникающим в голове мыслям, тем с большей вероятностью ассоциативная цепочка выведет к изначальному образу, с которого произошло смещение. В процессе «создания» сновидения психика пользуется еще одним важным инструментом – превращением образов в их противоположность. В бессознательном нет противоречий и одновременно могут сосуществовать абсолютные противоположные представления. Фрейд упоминает о том, как узнал из работы К. Абеля 1884 г. «Противоположный смысл первых слов» о том, что в древних языках для обозначения противоположных действий или качеств использовалось одно слово («сильнослабый, староюный, далекоблизкий, связывать-разделять») [6]. На этом месте может возникнуть вопрос: «Хорошо, если всё вышесказанное верно, то нужно ли пытаться докопаться до скрытого смысла сна, если он был заботливо скрыт психикой, защищающей нас от неприятных переживаний?». Зачем размышлять о своих сновидениях? Если в сновидении в символической форме могут выражаться желания и конфликты, если оно может «подталкивать» к принятию решения или действию, то, поняв это скрытое содержание, можно больше узнать о своей внутренней реальности. Какая в этом польза? Расширение знаний о собственной личности способствует принятию черт характера, кажущихся неприемлемыми, что, в свою очередь, помогает примириться с самим собой и стать терпимее к другим людям. Вспомним «Анну Каренину» Льва Толстого: уважение сослуживцев к Степану Аркадьевичу основывалось на его «чрезвычайной снисходительности к людям, основанной в нем на сознании своих недостатков» [7]. Удивительно, но отвергаться могут и собственные достоинства, черты, реализация которых может обеспечивать чувством гордости. Лучше зная себя, мы начинаем лучше понимать мотивы поступков других людей и становимся более склонными к эмпатии – способности поставить себя на место другого человека. Можно выделить три особенности работы со сновидениями как способа познания самого себя. Во-первых, можно выбрать свой собственный темп и, разбирая сновидение, остановиться там, где душевный дискомфорт пересилит потребность к познанию. Во-вторых, к размышлениям над сновидением можно приступить в любой момент; с течением времени оно не утратит своих скрытых значений, а ассоциативные цепочки всё равно будут вести в верном направлении. В-третьих, легко полностью переложить ответственность за происходящее с собой другой стороне – людям, жизненным обстоятельствам, заболеваниям, но со сновидением это сделать сложнее, потому что оно в гораздо большей степени ощущается как свое собственное, как что-то порожденное в глубинах психики. Форматы работы со сновидениями могут быть разными. Фрейд занимался анализом собственных сновидений и помогал своим пациентам связать их сновидческий опыт с трудностями в повседневной жизни. Можно заручиться поддержкой другого человека или группы людей, а можно воспользоваться дневниковыми практиками работы со снами. Интуиция это наш внутренний камертон, позволяющий оценить правильность интерпретации. Когда слова другого человека (или собственные предположения) оказываются созвучными происходящему внутри нас, это откликается ощущением появляющегося смысла, связывающего ранее непонятные фрагменты сновидения. Практика помогает развивать интуицию, прокладывая для нее новые тропинки к сознанию. Как сказал итальянский психоаналитик Антонино Ферро, «…ночные сновидения, это некий вид визуальной поэтики ума, коммуникация, которую следует постигать интуитивно, а не расшифровывать» [8]. Автор: Илья Никифоров

 38.7K
Искусство

10 фильмов про крутейших учителей, которые меняют мир

Учитель — волшебная профессия. Ведь можно взять и подарить миру нового Эйнштейна, Складовскую-Кюри, крутого авиаконтруктора или божественного музыканта. А можно просто растить детей думающими, добрыми и открытыми. И мы даже не знаем, первое или второе изменит мир сильнее! Общество мертвых поэтов Академическое образования часто сводится к зубрежке параграфов и наполнению головы фактами. А научить понимать и чувствовать в образовательную программу не входит. Даже если речь идет о литературе. Учитель Китинг не только показал своим ученикам богатство английского языка и литературы, но и научил их её переживать. Научил наслаждаться и радоваться. Пусть всего один класс, но и это великолепный вклад в этот мир. Только сильнейшие Луис Стивенс возвращается домой из армии и навещает школу, в которой когда-то учился, а в школе наркомания, преступность и полное отсутствие дисциплины. Это история о школьном «физруке», который откроет детям мир спорта, дружбы и доверия. А еще это фильм про красивую и радостную капоэйру. Большая перемена Волшебный, добрый, трогательный и пронзительный фильм об учителе в Вечерней школе. Сейчас мало кто знает о том, что это такое. В ней учились взрослые, которые по какой-то причине не получили среднее образование, но решили, что оно им надо для себя или для галочки. Часто учителя в такой школе были младше своих учеников, головы которых были заняты работой, семьями и детьми, а не литературой и алгеброй. Октябрьское небо Это реальная история инженера NASA Хомера Хикэма, сына шахтёра, который, будучи подростком, под впечатлением от запуска советского спутника решил построить ракету. В их городке все были шахтерами, и другого было не дано. Не опустить руки и доказать, что это не он виноват в пожаре, помогла Хомеру его учительница и учебник математики. Американская история Х Когда смотришь эту душераздирающую драму о нацизме, как-то ускользает от внимания тот факт, что кино называется так же, как сочинение, которое чернокожий директор школы Боб Суини задает написать своему ученику Дэнни Виньярду. А еще плохо откладывается в голове, что директор школы — тот, кто поддерживал в тюрьме осужденного за жесточайшее убийство чернокожих грабителей Дерека, выступал в его защиту и помог сократить срок заключения. Тот, кто изменил этих двоих. Улыбка Моны Лизы Во времена, когда смыслом жизни успешной женщины было получить образование, срочно выйти замуж и уехать жить в красивый дом с удобной кухней, в школе для богатеньких и избалованных девиц появилась учительница Кэтрин Энн Уотсон. Она рассказывала бредящим о замужестве девушкам о их свободе, об искусстве, убеждала поверить в себя и открывала в них новое. Это была капля в море того мира, где у женщины не было никаких прав. Но это была та самая капля, которая точит камень. Умница Уилл Хантинг У Уилла Хантинга феноменальная память и потрясающие математические способности, на которые он забил. Он работает в крутейшем университете, но уборщиком. Волею судеб и суда, на котором его будут судить за драку, Уилл встретит профессора математики, а тот сведет его с учителем и психологом. Великолепная драма с Робином Уильямсом, который смог сам и помог другому. Писатели свободы В центре внимания оказываются ребята из криминального района, в которым полно представителей самых разных национальностей. У них разная культура и происхождение, но есть и общее: все они выросли среди уличных банд и постоянных разборок, теряя близких и друзей. Вот в какую атмосферу попадает белая учительница с немного аристократическими повадками, но чутким и отзывчивым сердцем. Фильм основан на реальных событиях. Сценарий к нему (как и одноименную книгу) написала Эрин Грювелл — та самая учительница, с которой приключилась эта история. В конце фильма можно увидеть самих учеников (не актеров), и это чертовски трогательно. Эксперимент 2: Волна По волшебному хотению прокатчиков этот фильм стал сиквелом «Эксперимента», хотя не имеет к нему никакого отношения. Он основан на реальных событиях 1967 года, когда американский учитель истории решил доказать своим ученикам, что зверства нацистской Германии — дело рук обыкновенных людей. Для этого он провел социальный эксперимент. С помощью жёсткой дисциплины он за неделю превратил класс в молодёжную группировку, по сути своей не отличающуюся от немецкого общества времён Третьего Рейха. Ребята ходили строем, беспрекословно слушались своего учителя и творили то, о чем раньше и не помышляли. Фильм немного отличается от реальных событий «Третьей волны», поэтому почитайте историю, когда посмотрите фильм. Хористы Истории про жестоких и озлобленных детей и педагога, который сделал их открытыми и целеутремленными, наверное — самые популярные, потому что результаты заметны на контрасте. И потому, что достучаться до закрытых сердец — сложный путь, с которого легко сойти. И поди же ты, увлеки их хором, не самым увлекательным и эффектным в мире занятием.

 36.9K
Наука

Что надо и что не надо делать в процессе усвоения учебного материала

Надо: Стараться вспоминать. После каждой прочитанной страницы отведите от нее взгляд и вспомните основные идеи. Не выделяйте (например, подчеркиванием) большое количество текста на странице и никогда не отмечайте то, чего предварительно не закрепили в памяти. Пытайтесь вспоминать учебный материал по дороге на занятия или в тех аудиториях, где вы не занимались им изначально. Способность вспоминать, т.е. генерировать идеи изнутри сознания, — один из ключевых показателей эффективной учебы. Проверять себя. Во всем. Постоянно. Карточки с информацией — ваш постоянный спутник. При решении задач создавать порции информации. Формировать порции информации — значит понимать суть задачи и заниматься ее решением таким образом, чтобы весь ход решения разом приходил в голову. После того как вы решили задачу, повторите процесс и убедитесь, что вы знаете без подсказки каждый этап решения. Сделайте вид, будто это песня, и приучитесь прокручивать ее в голове снова и снова, чтобы информация оформилась в одну удобную порцию, которую вы можете вытащить из памяти в любой момент. Следовать правильному режиму повторения материала. Каждый день повторяйте немного больше, чем накануне, — так же, как тренируются спортсмены. Мозг — аналог мышц: за один раз он может выполнить ограниченное количество упражнений по одному учебному предмету. Применять разные подходы, практикуясь в решении задач. Никогда не используйте один и тот же способ решения задач слишком долго в течение одного занятия, иначе через некоторое время вы начнете механически применять его к другим задачам, которым этот метод не подходит. Чтобы усвоить, каким образом и в каких случаях использовать данный метод решения, беритесь за самые разные типы задач. (В учебниках обычно задачи сгруппированы как раз по принципу однотипности, поэтому смешивать их вам придется самостоятельно.) После каждого задания и теста делайте работу над ошибками: убедитесь, что понимаете свою ошибку, и затем решите задачу правильно. Для более эффективного изучения материала пишите (не печатайте!) задачу на одной стороне карточки, а решение — на обратной. (Писать от руки — более действенный, чем печатание, способ запоминания информации.) Если вы хотите загрузить карточку в учебное приложение смартфона, можно ее сфотографировать. Делать перерывы. Невозможность решить задачу или усвоить понятие с первого раза — обычное дело в математике и естественных науках, поэтому недолгие ежедневные занятия гораздо лучше, чем долгое однократное занятие. Когда вас начинает раздражать математическая или естественно-научная задача, сделайте перерыв, чтобы ею занялся другой участок мозга в фоновом режиме. Объяснять материал воображаемому собеседнику и пользоваться простыми аналогиями. Когда вам не дается понятие, спросите себя: «Как бы я объяснил его десятилетнему ребенку?» Аналогии (например, когда вы сравниваете электрический ток с потоком воды) в этом случае очень полезны. Не просто прокручивайте объяснение в мыслях: проговорите его вслух или запишите. Дополнительный эффект от говорения или написания позволяет глубже закодировать изучаемую информацию (т.е. конвертировать ее в нейронные цепи). Сосредотачиваться. Выключите все отвлекающие звонки и сигналы в телефоне и компьютере, затем включите таймер на 25 минут. На это время прицельно сконцентрируйтесь на изучаемом понятии, явлении или задаче и попытайтесь работать как можно более прилежно. По истечении этого срока наградите себя чем-нибудь приятным или забавным. Несколько таких сеансов в день помогут ощутимо продвинуться. Выбирайте время и место так, чтобы вы могли заниматься (а не смотреть на компьютер или телефон) без помех и в условиях, располагающих к занятиям. Сначала съедать лягушек. Самое сложное делайте в начале дня, на свежую голову. Помнить о своей мечте. Окиньте мысленным взором свою нынешнюю жизнь и сравните ее с той, которой вы мечтаете жить в результате получения избранной профессии. Повесьте над своим рабочим местом плакат с соответствующим изображением или текстом, описывающим ваше возможное будущее, — он станет напоминать о вашей мечте. Смотрите на плакат, когда заметите, что мотивация снизилась. Этот способ полезен и для вас, и для ваших близких! Не надо: Пассивно перечитывать, т.е. просто сидеть и скользить взглядом по тексту. Если вы можете вспомнить главные идеи текста, не подглядывая в него, и тем самым доказать, что материал прочно осел в памяти, такой способ полезен. Если нет — он лишь бесполезная трата времени. Делать слишком много выделений в тексте. Выделяя часть текста, вы вводите мозг в заблуждение — считаете, будто в голове что-то отложилось, хотя на самом деле вы всего лишь водите карандашом по странице. Подчеркивать или выделять цветом текст иногда и понемногу полезно для того, чтобы выдвинуть на первый план особо важные фрагменты информации. Однако если вы выделяете текст для того, чтобы лучше его запомнить, то проверяйте, действительно ли он отложился в памяти. Заглядывать в раздел ответов и, узнав способ решения задачи, считать, будто теперь вы знаете, как ее решить. Это одна из самых серьезных ошибок при обучении. Вы должны уметь решить задачу шаг за шагом, не заглядывая в учебник. Начинать готовиться к тестированию в последний момент. Станете ли вы откладывать тренировки на последнюю минуту, если готовитесь к соревнованиям по бегу? Мозг как мышца: он способен выдерживать лишь ограниченную нагрузку в течение одного занятия по одному предмету. Раз за разом решать однотипные задачи, способ решения которых вы уже знаете. Сидеть и упражняться в решении лишь одного типа задач — не значит готовиться к экзамену: это примерно то же самое, что готовиться к важному баскетбольному матчу и тренировать только удары мяча об пол. Превращать совместные занятия с друзьями в посиделки. Совместно решать задачи и проверять знания друг друга — хороший способ сделать обучение более приятным, выявить огрехи в подходах к материалу и углубить знания. Однако, если совместные занятия переходят в простую болтовню раньше, чем выполнены все задания, вы просто теряете время. В этом случае лучше найти другую группу однокашников для совместных занятий. Игнорировать необходимость прочитать нужный раздел учебника, прежде чем приступить к решению задачи. Станете ли вы нырять в пруд раньше, чем научитесь плавать? Учебник — пособие по плаванию: он показывает пути к решению задач. Если взяться за задачи, не читая учебника, вы просто потеряете время. Однако начать работу с беглого просмотра всей главы или раздела полезно: это позволит получить общее представление о материале. Пренебрегать возможностью консультироваться с преподавателями и сокурсниками в сложных случаях. Преподавателям не в диковинку отвечать на вопросы студентов, не понимающих материал, — такова наша работа. Напротив, мы тревожимся из-за студентов, которые не приходят за советом. Не будьте одним из них. Считать, будто можно надежно выучить материал, если постоянно отвлекаться. Каждая попытка отвлечься на разговор или SMS-сообщение означает, что у мозга останется меньше сил на усвоение материала. Каждый раз, когда вы отвлекаетесь, нейронные корни оказываются выкорчеваны раньше, чем они успеют прорасти. Мало спать. Во сне мозг обрабатывает методы решения задач и повторяет все то, что вы заложили в память перед сном. От постоянной усталости в мозгу накапливаются токсины, разрушающие нейронные связи, позволяющие соображать быстро и продуктивно. Если вы не выспались перед экзаменом, никакая подготовка вас не спасет. — Барбара Оакли. Думай как математик

 31.8K
Интересности

Кто был прототипом легендарного Шерлока Холмса

У каждого есть свой любимый Шерлок: кто-то утверждает, что ни одна экранизация по силе художественного мастерства не может соперничать с литературным оригиналом Артура Конан Дойля, кто-то остается фанатом блестящей игры Василия Ливанова в советской киноверсии, кто-то восхищается современной британской интерпретацией известного сюжета. Но споры о том, какой Шерлок «более настоящий» становятся бессмысленными, если рассмотреть факты, свидетельствующие о том, что у литературного героя действительно был реальный прототип. «Самого настоящего» Шерлока звали Джозеф Белл. Писатель не отрицал, что у его героя был прототип в реальной жизни, о чем свидетельствуют слова из его письма Джозефу Беллу: «Безусловно, именно вам, доктор, я обязан Шерлоком Холмсом! В книге я ставил своего героя в разные преувеличенно драматические ситуации, однако уверен, что аналитический талант, им продемонстрированный, ничуть не превосходит ваши способности, которые я имел возможность наблюдать в амбулаторной палате». Джозеф Белл был профессором Эдинбургского университета, известным хирургом и изобретателем знаменитого дедуктивного метода. Артур Дойл учился на медицинском факультете этого учебного заведения, и профессор Белл стал для него кумиром, как, впрочем, и для большинства студентов. На лекции профессор приглашал пациентов и в первую очередь давал студентам задание – определить род занятий, место проживания и причину заболевания по внешнему виду человека. Однажды перед ними предстал мужчина в шляпе с явными признаками лихорадки. Джозеф Белл обратил внимание студентов на то, что он не снял шляпу, а значит отвык от цивилизованных манер. Наверняка он служил в армии, где не принято снимать головной убор, когда отдают честь. А поскольку симптомы указывали на лихорадку, характерную для Вест-Индии, человек предположительно прибыл из Барбадоса. Профессор часто акцентировал внимание студентов на характерных привычках представителей той или иной профессии, учил их замечать детали. Если перед ними был матрос, его татуировки могли указать на ту местность, из которой он прибыл. Джозеф Белл даже советовал студентам-медикам изучать акценты, употреблявшиеся в английской разговорной речи. По акценту можно определить, уроженцем каких мест является человек, установить его вредные и полезные привычки. Из всех студентов профессор выделил Артура Дойля и даже предложил ему место своего ассистента. В будущем писатель использовал полученные знания и навыки работы с людьми как в медицинской, так и в литературной деятельности. На то, что прототипом Шерлока Холмса стал именно Джозеф Белл, указывает ряд фактов. Во-первых, это приемы дедуктивного метода, которые литературный герой вслед за своим реальным двойником применяет на практике. Во-вторых, описанная автором внешность Шерлока напоминает профессора: высокий рост (более 180 см), худощавое телосложение, тонкий орлиный нос, пронизывающий взгляд, чуть выступающий вперед подбородок, резкий голос. Джозеф Белл увлекался химическими опытами, курил трубку, любил спорить, часто на него нападала хандра. Те же привычки были у Шерлока Холмса. Первый рассказ о приключениях Холмса был опубликован за день до 50-летия любимого учителя Конан Дойля – 1 декабря 1887 г. Можно это расценивать как своеобразный подарок от благодарного ученика. На Джозефа Белла указывали многие детали, но когда ему об этом задали вопрос, он отшутился: «Ну что вы! Где уж мне подняться до таких вершин. А настоящий прообраз Холмса, это, естественно, сам Артур».

 27.5K
Наука

Разбираемся с зависимостями на примере фильма с Джонни Деппом

Пема Чодрон — первая женщина Запада, принявшая монашество в буддизме, — однажды сказала: «Поддаваться зависимостям — все равно что расчесывать рану и не давать ей затянуться. Но если принять зуд или боль такими, какие они есть, и не трогать больное место, рана заживет. Иными словами, чтобы исцелиться, нужно не идти на поводу у пагубных привычек». Сколько у вас таких незаживающих ран? Будь то курение, сладкое, соцсети или отношения, которые давно не приносят радости. Старый добрый самоконтроль Возьмем для примера фильм 2000 года «Шоколад». Главные роли в нем играют Жюльет Бинош, Альфред Молина и Джонни Депп. Действие происходит в тихом провинциальном французском городке во время Великого поста. Набожные жители много времени проводят в церкви, слушая проповеди, цель которых — вызвать у них чувство вины по поводу их «грешной» жизни, грешной даже в том случае, если они отказываются от повседневных слабостей, таких как шоколад. Затем в город приезжает главная героиня, Виенн, принесенная северным ветром и одетая в красный плащ с капюшоном, словно сам дьявол. Она открывает шоколадную мастерскую… В оставшейся части фильма происходит борьба между праведным самоконтролем и грешным потаканием слабостям, при этом во всем виноват шоколад. Свой «шоколад» есть у любого из нас. Каждый время от времени поддается вызывающим чувство вины удовольствиям (излишествам, порокам). В наши лучшие дни мы способны контролировать свои желания. Если мы чувствуем порыв достать смартфон, чтобы проверить электронную почту во время футбольной тренировки нашего ребенка, в дело вмешивается голос добродетельного ангела внутри нас: «Ты же знаешь, что должен наблюдать за своим ребенком». Находясь за рулем автомобиля и услышав звук поступившего на телефон сообщения, вы хотите немедленно посмотреть, кто его прислал, но тот же голос в вашей голове говорит: «Вспомни о том, что ты слышал по радио: писать сообщения за рулем опаснее, чем водить в пьяном виде!» То, что мы делаем, прислушиваясь к своему внутреннему ангелу, это старый добрый самоконтроль. Ученые называют его когнитивным контролем: мы используем когнитивную функцию мозга для контроля над собственным поведением. В рамках таких методов лечения, как когнитивно-бихевиоральная терапия, данный тип контроля применяется для работы с рядом расстройств, включая депрессию и зависимости. Некоторые из нас — прекрасные образцы владения когнитивным контролем. Например женщины, которые набирают вес во время беременности и приводят себя в форму после рождения малышей. Такие люди логично мыслят, тщательно все продумывают и выполняют намеченное, не попадаясь в эмоциональные ловушки из серии «это слишком трудно, я не смогу этого сделать». Системы мышления Даниэль Канеман, автор книги «Думай медленно… решай быстро», в 2002 году получил Нобелевскую премию по экономике за свои разработки. Он и другие ученые описали два вида мышления, обозначив их как Система 1 и Система 2. Система 1 представляет собой более примитивную, эмоциональную сферу. Участки мозга, связанные с этой системой, включают срединные структуры, такие как медиальная префронтальная кора и кора задней части поясной извилины. Они активируются, когда происходит что-то связанное с нами, — например, когда мы думаем о самих себе, витаем в облаках или испытываем тягу к чему-либо. Проще говоря, она отвечает за порывы и импульсы, которые можно обозначить фразой «я хочу», а также за интуитивные ощущения. Канеман называет это «быстрым» мышлением. Система 2, связанная с наиболее поздно сформировавшейся частью мозга, отвечает за наши способности более высокого уровня, которые являются уникальными и отличают нас от животных. Эти функции включают в себя планирование, логическое рассуждение и самоконтроль. Мы можем представить себе Систему 2 как источник мыслей вроде «не важно, чего я хочу, нужно делать то, что должно быть сделано». Что выводит Систему 2 из строя? Граф де Рейно, популярный мэр из фильма «Шоколад», является образцом самоконтроля: он не позволяет себе наслаждаться вкусной пищей и не допускает нежелательных мыслей о своей секретарше Каролине. По мере развития сюжета фильма конфликт между собственным «я» графа и его самоконтролем становится все сильнее. Иногда он переходит в явную борьбу, однако сила воли графа всегда побеждает, хоть это и дается ему с большим трудом. В ночь перед Пасхой граф с ошеломлением видит, как Каролина (тоже образец самоконтроля) выходит из шоколадной мастерской. Убежденный в том, что Виенн и ее шоколад разрушают его образцовый город, граф теряет самообладание, врывается в магазин и начинает крушить гедонистические и декадентские фигуры, выставленные в витрине. В какой-то момент на его губы попадает капля шоколадного крема. Граф, полностью утратив самоконтроль, начинает поглощать шоколад. Что же произошло с мэроми происходит с большинством из нас? Будучи связана с самым молодым участком мозга, Система 2 подобна любому новому члену какой-либо группы или организации: ее голос имеет наименьший вес. Поэтому когда мы находимся в состоянии стресса или упадка сил, догадайтесь, какая часть мозга перестает функционировать первой? Правильно, Система 2. Эми Арнстен, нейробиолог из Йельского университета, выразила это следующим образом: «Даже довольно мягкий приступ острого неконтролируемого стресса может вызвать быстрое и значительное снижение когнитивных способностей префронтальной коры мозга». То есть даже небольшой эмоциональный толчок выбьет нас из колеи. Подобно автомобилю, в бензобаке которого заканчивается горючее, силы воли в нашем «баке» самоконтроля с трудом хватает на весь день. Именно поэтому мы заедаем стресс сладеньким, бежим на перекур или выпиваем бокал вина перед сном. Не чеши манту Научные исследования показали, что «истощение ресурсов» непосредственно влияет на неспособность противостоять сильному желанию. Чем чаще мы испытываем желание и чем меньше времени прошло с момента предыдущего приступа, тем менее успешно нам удается противостоять следующей атаке желания. Мэр из фильма «Шоколад» сталкивался с искушением все чаще и чаще, и каждый раз он вынужден был понемногу расходовать «топливо» из своего «бензобака». И вечером, после того как днем решал важную проблему города, его «бензобак» был пуст. По материалам книги «Зависимый мозг».

 27.3K
Наука

Как проявляется разница между мышлением Востока и Запада

Хорас Капрон, впервые путешествуя по Хоккайдо в 1871 году, искал признаки человеческой жизни среди обширных прерий, лесистых полян и грозных черных гор. «Мертвая тишина царила над этим прекрасным пейзажем, — писал он позже. — Ни шелеста листьев, ни щебетания птиц, ни одного живого существа». По его мнению, это место было вне времени, прямиком из доисторической эпохи. «Удивительно, что такая богатая и прекрасная страна, принадлежащая одному из самых древних и многочисленных народов мира, так долго остается необжитой и почти такой же неизведанной, как африканские пустыни», — добавил он. Это была окраина Японии — японская версия американского «Дикого Запада». До Хоккайдо, самого северного острова страны, было сложно добраться из-за бурного моря, которое отделяет его от Хонсю. Если бы кто-нибудь осмелился его переплыть, то его ожидали бы печально известные сильные морозы, скалистый вулканический ландшафт и дикие животные. Именно поэтому японское правительство оставило Хоккайдо его коренному народу айну, племени охотников и рыбаков. Ситуация изменилась в середине 19 века. Опасаясь вторжения России, японское правительство приняло решение восстановить свое влияние на северных территориях страны, поручив одному бывшему самураю заселить Хоккайдо. Вскоре у него появились последователи, которые построили на Хоккайдо фермы и порты, через весь остров протянулись дороги и железнодорожные пути. Американские агрономы, такие как Капрон, научили поселенцев новым эффективным способам земледелия, и за 70 лет население подскочило с нескольких тысяч до более чем двух миллионов. К новому тысячелетию население острова насчитывало почти шесть миллионов. Современным жителям Хоккайдо больше не нужно сражаться с дикой природой. Тем не менее психологи обнаруживают, что географическое положение острова все еще влияет на то, как его жители думают, чувствуют и рассуждают. Этим они отличаются даже от жителей Хонсю, который находится всего в 54 километрах. Люди Хоккайдо большие индивидуалисты, с серьезными амбициями, которые гордятся своими успехами. Также они более склонны к саморазвитию и менее связаны с окружающими людьми. Фактически, при сравнении стран этот «когнитивный профиль» ближе к Америке, чем к остальной Японии. Хоккайдо — лишь один пример из растущего числа тематических исследований о том, как социальная среда формирует наше мышление. Интересы специалистов начинаются колоссальными различиями между Востоком и Западом и заканчиваются деталями, отличающими штаты США. Чем больше проводится таких исследований, тем яснее становится, что история, география и культура незаметно, но радикально меняют мышление людей — они даже могут менять зрительное восприятие. Вполне вероятно, что зерновые культуры, которые выращивали наши предки, тоже повлияли на наше мышление. Встречаются даже случаи, когда люди, населяющие разные берега одной реки, относятся к разным когнитивным стилям. Где бы мы ни жили, более глубокое понимание данных механизмов поможет нам лучше понять свое собственное мышление. Мышление «типичного участника психологических исследований» До недавнего времени большинство ученых не обращало внимания на то, насколько различается мышление людей по всему миру. В 2010 году в журнале Behavioral and Brain Sciences вышла важная статья, в которой говорилось, что «типичные участники психологических исследований — это образованные и богатые жители промышленно-развитых стран, которые придерживаются демократических ценностей и западного образа мысли». Почти 70% из них — американцы, большинство — студенты, которые таким образом зарабатывают карманные деньги или дополнительные академические баллы. Предполагалось, что на примере такой группы людей можно выяснить некие универсальные истины о человеческой природе — то есть утвердить мысль о том, что все люди, по сути, одинаковые. Если бы это было так, то акцент на западной популяции не оказывал бы влияния. Но на основании тех немногочисленных работ, которые проводились с представителями других культур, можно предположить, что это не так. «Западные люди, в особенности американцы, показывали результаты из дальнего конца распределения», — отмечает Джозеф Генрих из Университета Британской Колумбии, один из авторов подобных исследований. Одно из наиболее заметных различий связано с концепциями индивидуализма и коллективизма: считаете ли вы себя независимым и самостоятельным, или же вы тесно связаны с окружающими и цените группу больше, чем отдельных людей. В целом, несмотря на многочисленные исключения, люди на Западе более склонны к индивидуализму, а люди из азиатских стран, таких как Индия, Япония или Китай — к коллективизму. Очень часто данная склонность затрагивает гораздо больше сфер жизни, чем принято ожидать. Например, когда дело касается личных целей и приоритетов люди Запада ставят собственный успех выше командных достижений. Это, в свою очередь, связано с потребностью в высокой самооценке и со стремлением к счастью. Желание самоутвердиться также проявляется в излишней самоуверенности. Многие эксперименты показывают, что «типичные участники психологических исследований» переоценивают свои способности. Например, на вопрос о своей компетенции 94% американских лекторов утверждали, что их профессиональные качества «выше среднего». Эта склонность к преувеличению своих достоинств почти полностью отсутствует в исследованиях, которые проводятся в Восточной Азии. В них участники более склонны недооценивать свои способности, чем переоценивать. К тому же, представители индивидуалистических обществ больше внимания уделяют вопросам свободы и личного выбора. Ключевой момент заключается в том, что наша «социальная ориентация», похоже, влияет на более фундаментальные аспекты наших убеждений. Представители индивидуалистических обществ больше сосредоточены на отдельных деталях и рассматривают ситуации как постоянные и неизменные, в то время как представители коллективистских обществ, как правило, более склонны к холистическому мышлению: они думают о проблемах, уделяя особое внимание отношениям и контексту ситуации. (Холизм — философская позиция, основной принцип которой гласит, что целое всегда есть нечто большее, чем простая сумма его частей — прим.) Простой пример: представьте себе картину, как высокий человек отчитывает кого-то пониже. Без какой-либо дополнительной информации западный человек скорее всего подумает, что данная ситуация отражает постоянную характеристику высокого человека: вероятно, он неприятная личность. «Человек с холистическим, целостным мышлением скорее посчитает, что ситуация временна, и между персонажами возможны другие отношения: может, высокий человек — босс или отец человека пониже», — объясняет Генрих. Более того, этот стиль мышления также распространяется на то, как мы классифицируем неодушевленные предметы. Предположим, вам называют слова «поезд, автобус, рельсы» и просят выбрать, какие два слова связаны между собой. Что бы вы ответили? Это называется «триадный тест». На Западе люди чаще выбирают «автобус» и «поезд», потому что оба слова обозначают транспортные средства. В Азии же люди чаще отмечают «поезд» и «рельсы», поскольку оба слова функционально взаимосвязаны — один элемент необходим для работы другого. Мышление влияет на то, как мы видим вещи. Ричард Нисбетт из Мичиганского университета провел исследование движений глаз, которое обнаружило, что участники из Восточной Азии больше времени рассматривают фон изображения, изучая контекст, в то время как американцы заостряют внимание на основных деталях картины. Любопытен тот факт, что это различие заметно даже в детских рисунках из Японии и Канады — это говорит о том, что различия в способе восприятия проявляются еще в раннем возрасте. Более того, данное различие в фокусе непосредственно влияет на то, какую часть картины мы впоследствии запоминаем. «Мы видим и уделяем внимание разным вещам, а значит живем в разных мирах», — считает Генрих. Хотя некоторые утверждали, что наша социальная ориентация может зависетьот генов, на сегодняшний день принято считать, что мы перенимаем ее у других. Алекс Месуди из Эксетерского университета проанализировалстили мышления британских семей родом из Бангладеша, живущих в Восточном Лондоне. Он обнаружил, что уже через одно поколение у детей иммигрантов начинает складываться более индивидуалистическое мировоззрение, они думают менее холистично. В частности, медиа играет в этом изменении ключевую роль. «Должно быть, роль медиа даже важнее роли школы в данном вопросе». Но, для начала, откуда взялись разные модели мышления? Очевидным объяснением было бы то, что это просто отражение главенствующей в регионе философии. Нисбетт отмечает, что западные философы делали акцент на свободе и независимости, в то время как восточные традиции, такие как даосизм, были сосредоточены на понятии единства. Конфуций, например, придавал особенную важность «обязательствам императора перед подданным, родителя перед ребенком, мужа перед женой, старшего брата перед младшим братом, друга перед другом». Эти совершенно разные взгляды на мир проявляют себя в литературе, образовании и политике. Поэтому, наверное, нет ничего удивительного в том, что эти идеи так прижились и настолько повлияли на базовые психологические процессы. Несмотря на это, небольшие отличия между странами с господством индивидуализма указывают на то, что на образ мышления влияют и другие факторы. На передовой Рассмотрим США — государство, из всех западных стран наиболее проникнутое духом индивидуализма. Историки, такие как Фредерик Джексон Тернер, долго отстаивали точку зрения, что именно продвижение на Запад и освоение новых территорий взрастило в людях независимость, потому что переселенцам приходилось постоянно выживать в диких условиях и бороться друг с другом. В соответствии с этой теорией, недавние психологические исследования показали, что штаты, находящиеся близко к границе (такие как Монтана), более склонны к индивидуализму. Однако чтобы подтвердить «теорию добровольного переселения», психологи хотели бы рассмотреть второе независимое исследование в противовес первому. Именно поэтому пример с Хоккайдо настолько интересен. Как и в большинстве стран Восточной Азии, в Японии преобладает коллективистское и холистическое мышление. Тем не менее стремительная миграция на север напоминает заселение американского «Дикого Запада». Правительство императора Мэйдзи даже наняло агрономов из США, таких как Хорас Капрон, чтобы помочь окультурить землю. Если теория добровольного переселения верна, то у переселенцев на Хоккайдо должно было развиться более независимое мировоззрение по сравнению с оставшейся частью страны. Синобу Катаяма из Мичиганского университета обнаружил, что люди с Хоккайдо гораздо выше ценят независимость и личные достижения, и чаще испытывают гордость, чем японцы с других островов. Кроме того, их меньше беспокоит чужое мнение. Участники исследования также прошли тест на социальные суждения, в котором они обсуждали бейсболиста, употреблявшего допинг. В то время как жители других островов больше внимания уделили обстоятельствам — например, ожиданию других людей победы от игрока — японцы с Хоккайдо чаще винили самого бейсболиста и изъяны его морали. Опять же, склонность обвинять личные качества более характерна для индивидуалистического общества и гораздо ближе к ответам американцев. Микробная теория Другая (противоречивая) идея заключается в том, что такая разница мышлений — это эволюционировавшая реакция на микробы. В 2008 году Кори Финчер (ныне работник Варвикского университета) и его коллеги проанализировали глобальные эпидемиологические данные, чтобы показать, что уровень индивидуализма и коллективизма зависит от распространенности болезней в том или ином регионе. Чем выше у вас вероятность заразиться, тем больше вы будете коллективистом и меньше индивидуалистом. Грубо говоря, идея в том, что коллективизм, характеризующийся большим уважением к другим, заставляет людей серьезнее относиться к болезням и избегать действий, от которых она может распространиться. Было трудно доказать, что очевидные корреляции в реальном мире не вызваны каким-то другим фактором, таким как, например, относительное богатство страны. Но лабораторные эксперименты поддерживают эту идею — когда люди боятся заболеваний, они, судя по всему, более склонны принимать коллективистский образ мышления и вести себя так же, как их группа. Пожалуй, самая удивительная теория — фермерская. Томас Тальхельм из Чикагского университета недавно исследовал 28 разных провинций Китая и обнаружил, что образ мышления может быть связан с аргокультурой региона. Тальхельм поделился, что его первым вдохновением стали собственные впечатления от страны. Он отметил, что в Пекине, на севере страны, незнакомцы оказались гораздо более приветливыми: «Если я ел один, то люди подсаживались и заговаривали со мной». В то же время жители южного Гуанчжоу вели себя более сдержанно и боялись его оскорбить. Такое почтение к другим показалось Тальхельму признаком коллективистского мышления, поэтому он заинтересовался, что может стоять за этими двумя мировоззрениями. Казалось, что разница не коррелировала с уровнем богатства или модернизации. Но мужчина отметил, что существует различие в основных культурах, выращиваемых в стране: рис в большинстве южных провинций и пшеница на севере. «Эти две части страны точно разделены рекой Янцзы», — добавляет Тальхельм. Выращивание риса требует более тесного сотрудничества: это сложная работа, для которой необходимо использовать оросительные системы, проходящие через многие фермы. Выращивание пшеницы, напротив, вполовину менее трудоемко и зависит от осадков, а не от орошения. Это значит, что фермеры могут сосредоточиться только на своем участке, и им не обязательно сотрудничать с соседями. Могут ли эти различия привести к более коллективистскому или индивидуалистическому мышлению? Работая с учеными в Китае, Тальхельм протестировал более 1000 студентов в различных регионах выращивания риса и пшеницы, используя такие способы, как триадный тест на холистический тип мышления. Также испытуемых просили нарисовать диаграмму, демонстрирующую их отношения со своими друзьями и коллегами: люди из индивидуалистического общества обычно рисуют себя больше, чем своих друзей, в то время как коллективисты делают всех одинаковыми. «Американцы, как правило, рисуют себя очень большими», — делится Тальхельм. Как и ожидалось, люди из «пшеничных» регионов преимущественно показывали более высокие результаты по шкале индивидуализма, в то время как люди из «рисовых» демонстрировали более коллективистское и целостное мышление. Это было верно даже на границах между разными регионами. «Люди живут в соседних провинциях, но одни выращивают рис, а другие — пшеницу. И этого достаточно, чтобы наблюдать культурные различия». С тех пор он успел проверить свою гипотезу в Индии, которая тоже показала явный раскол между «пшеничными» и «рисовыми» регионами с теми же самыми результатами. Почти все опрошенные им люди не занимаются непосредственно фермерством, но исторические традиции областей все еще формируют их мышление. «В культуре есть некоторая инерция». Когнитивный калейдоскоп Важно обратить внимание на то, что это лишь общие тенденции среди огромного количества людей — в каждой изучаемой нации есть свой спектр. «С антропологической точки зрения не бывает только черного и белого», — объясняет Делвар Хуссейн, антрополог из Эдинбургского университета, работавший с Месуди над исследованием британских семей родом из Бангладеша. Как замечает Хуссейн, между восточными и западными странами есть много исторических связей, что свидетельствует о том, что некоторые люди способны мыслить и так, и так. Факторы вроде возраста или класса тоже имеют значение. Уже прошло семь лет с тех пор, как Генрих опубликовал свою статью о «типичных участниках психологических исследований», получившую позитивный отклик. Он особенно рад, что такие исследователи, как Тальхельм, создают большие проекты, чтобы попытаться понять калейдоскоп различных моделей мышления. «Нам нужна теория, которая объяснит, почему у разных наций разные психологические особенности». Но, несмотря на благие намерения, дальнейший прогресс замедлился. Из-за времени и денег, которые требуются на исследование людей всего земного шара, большинство ученых все еще работает с «типичными участниками психологических исследований». «Мы осознаем проблему. Вопрос в том, каким должно быть ее решение». Оригинал: BBC Future. Автор: Дэвид Робсон. Переводили: Вероника Чупрова, Маргарита Коковихина. Редактировали: Слава Солнцева, Илья Силаев.​

Стаканчик

© 2015 — 2019 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store