Чернуха 90-х

Восприятие 1990-х в массовом сознании — это смесь ностальгии, тревоги и боли. В культурной памяти эти годы прочно закреплены как эпоха «беспредела» и выживания. Российское кино этого периода — особенно жанровое и криминальное — стало зеркалом перемен, выразив дух времени, возможно, даже точнее, чем официальный кинематограф или фестивальное авторское кино. «Чернуха», как часто называют это направление, оказалась не просто эстетикой, а настоящим способом осмысления действительности. Фильмы вроде «Астенического синдрома» или «Маленькой Веры» стали знаковыми примерами этой тенденции. В постсоветскую эпоху эстетика чернухи сохранилась и развивалась: от работ Алексея Балабанова до сериалов Андрея Звягинцева и Юрия Быкова. Эстетика выживания: когда кино перестало врать Фильмы конца 80-х — начала 90-х фиксировали на пленке острую социальную травму, возникшую на стыке двух эпох. Художники наконец получили свободу выражения, но одновременно лишились поддержки государства и производственной базы. «Мосфильм» и «Ленфильм» сокращали объемы, киностудии закрывались или переходили на коммерческие рельсы, а съемочные группы учились работать с минимальными ресурсами — на рынках, в подвалах, в камерах. Зато с максимальной достоверностью. Режиссеры и сценаристы, работавшие в «чернушном» жанре, опирались на личный опыт или истории близких. Это кино снимали люди, хорошо знавшие, как выглядят драки, жаргон, криминальные схемы и атмосфера безвластия — не из газет, а из жизни. Поэтому даже простые сюжеты — вроде «бывший спортсмен идет в бандиты» или «честный парень попадает за решетку» — воспринимали как срез эпохи, а не просто развлечение. Время беззакония Уровень жизни в крупных городах стремительно падал, а в глубинке казался откатившимся в прошлые века. На этом фоне герои криминальных фильмов — будь то бывший спортсмен, подставной сутенер или идеалист-журналист — выглядели последними борцами за справедливость, пусть и по своим, уличным законам. Так, в «Фанате» (1989) зритель видел, как молодой каратист погружается в криминальную среду и участвует в боях не на ринге, а во дворах и ангарах. Алексей Серебряков, еще до «Левиафана» и «Груза-200», играл не сломленного циника, а гибкого, решительного парня с лицом героя, но жестокими обстоятельствами. С другой стороны — Евгений Сидихин в «За последней чертой» (1991): бывший боксер, выныривающий из тюрьмы прямо в объятия криминала. Против него — герой Игоря Талькова, харизматичный, но опасный рэкетир, чья роль была значительно урезана в финальном монтаже, сделавшая его не союзником, а антагонистом. Обе картины демонстрируют, как даже профессиональные спортсмены, призванные защищать порядок, становятся частью хаоса. Тюрьма как метафора страны Кульминацией жанра стал фильм «Беспредел» (1989) Игоря Гостева — тюремная драма, в которой колония превращается в аллегорию Советского Союза на изломе. Здесь столкновение «старых» уголовников и «новых» молодых осужденных символизирует смену поколений и ценностей. Картина пугает своей реалистичностью: многие роли исполнили реальные заключенные, а диалоги и сцены бунта до сих пор вызывают мурашки. Сергей Гармаш в роли вора по кличке Могол и Лев Дуров в роли начальника оперчасти Кума воплощают противоположные полюса лагерной иерархии, но в то же время — две правды о стране, где насилие стало нормой, а понятие справедливости — поводом для конфликта. Триллер, боевик, сплотейшен Не менее ярким примером позднесоветского боевика стал «Курьер на восток» (1991) — почти забытая сегодня лента, которая легко могла бы конкурировать с современными западными экшенами. Это история борца, попадающего в среднеазиатскую колонию, совершающего побег и ввязывающегося в стремительную криминальную одиссею. Динамичные драки, выстроенная драматургия и неожиданные сюжетные повороты делают фильм настоящим шедевром «чернушного» жанра. Отдельного внимания заслуживают и менее известные, но жанрово выразительные фильмы: «Охота на сутенера», «Криминальный квартет», «Сатана», «Караул», «Лошади в океане». Каждый из них по-своему отражает тревожное, яростное, дикое время, в котором закон казался фикцией, а дружба и предательство — вопросом выживания. Сегодня многие из этих фильмов воспринимаются с неожиданной свежестью. Отчасти — благодаря документальной стилистике, съемкам на пленку, актерам без «глянца». Отчасти — потому что они фиксируют чувства, которые снова становятся актуальными: неуверенность в будущем, утрату ориентиров, разочарование в институтах власти. Сериалы как продолжение: чернуха 90-х в XXI веке С середины 2010-х годов российская телеиндустрия переживает всплеск интереса к драмам, рассказывающим о жизни в позднем СССР, в «лихих» 1990-х и на постсоветском пространстве. Эти проекты продолжают традицию чернухи и даже получили свое название «неочернуха». Сегодня этот жанр адаптировался к реалиям стриминговых платформ. Современные проекты не просто воспроизводят атмосферу девяностых — они активно используют узнаваемые нарративные и визуальные элементы. Фактически зрителю предлагается конструктор из характерных тропов и типажей. Проекты вроде «Слово пацана», «Лихие», «Фишер», «Аутсорс» и «Дети перемен» воссоздают узнаваемые визуальные и нарративные маркеры: провинциальный антураж, бытовой алкоголизм, насилие как повседневность, подростковая жестокость, упадок семейных связей. Есть несколько обязательных маркеров для таких сериалов: • Подростки на грани: школьники, быстро превращающиеся в участников ОПГ. • Трагичные девушки: образ «розы на помойке» возвращается в виде героинь, несущих на себе груз социальной и личной драмы. • Честный милиционер: всегда одинокий и обреченный, борющийся не только с преступностью, но и с системой. • Неблагополучная семья: отсутствие отцов, униженные матери, травмированные дети. • Маньяки и психопаты как метафора скрытой социальной агрессии. Атмосфера и язык времени Даже если события формально происходят в другое десятилетие, вся эстетика — от саундтрека до предметов быта — возвращает зрителя в 90-е. Звучат хиты Татьяны Булановой и «Комбинации», на экране — панельки, прокуренные кухни, VHS и пыльные фотообои. Пространство действия — не Москва, а Саратов, Хабаровск, Камчатка, Казань. Провинция в этих проектах становится не просто сценой, а метафорой заброшенности, разрухи и социальной оторванности от центра. Этика без закона Главное, что объединяет старое кино и новые сериалы — это моральная серая зона. Персонажи существуют в мире, где законы не работают, и создают собственные кодексы: «по чести», «по справедливости», «по понятиям». Но эти правила, как и в 90-х, не выдерживают столкновения с реальностью — дружба предает, сила бессильна, справедливость подменяется местью. Чернушное кино и сериалы остаются актуальными, потому что отражают глубинную тревогу общества: ощущение, что прошлое никуда не делось, что нестабильность и безвременье по-прежнему рядом. Эти истории цепляют не только реализмом, но и эмоциональной правдой — отчаянием, протестом, желанием выжить. «Чернуха» — это не про криминал ради экшена. Это — язык разговора о травмах, которые до сих пор не пережиты. И если в 90-х это были фильмы «про нас», то сегодня это сериалы «про тогда, но про нас снова». Истории, в которых художественная правда оказывается больнее, точнее и честнее любых официальных хроник. Жанровое кино и современные драмы — это настоящая народная история, рассказанная с улицы. И, как ни парадоксально, именно она до сих пор дает возможность услышать ту правду, от которой все пытались отвернуться.

Почему иногда думать о бывшем не так уж и плохо

Без сомнения, разрыв отношений — это одно из самых сложных испытаний, с которыми можно столкнуться. Даже если вы сами приняли решение о расставании, все равно последует болезненный период, прежде чем вы сможете двигаться дальше. Однако, насколько глубоко люди переживают этот разрыв? Представьте, что вы ожидаете приема у врача. Фоновая музыка представляет собой заранее установленную подборку мелодий, популярных в прошлом десятилетии. Это типичная фоновая музыка, которую вы даже не замечаете. Но когда ожидание затягивается дольше, чем хотелось бы, вы вдруг осознаете, что играемая песня была «вашей» с когда-то любимым человеком. Эмоции нахлынули на вас, и вы почувствовали облегчение только тогда, когда медсестра пригласила вас в кабинет. Сложная природа чувств к бывшему партнеру Согласно недавнему исследованию, проведенному Барри Фарбером и его коллегами из Колумбийского университета, хотя каждый из нас переживает разрыв романтических отношений, изучение того, как прошлый опыт продолжает влиять на наше восприятие, было на удивление ограниченным. Но все мы знаем, что наши внутренние репрезентации прошлых отношений могут сохраняться на протяжении всей жизни. Возможно, вы не уделяли много внимания своим бывшим, но даже знакомая песня может затронуть эту глубоко спрятанную часть вашего сознания. Исследователи из Колумбийского университета, осознавая этот пробел в научных исследованиях, предложили свое определение внутренней репрезентации. Они описывают ее как синтез конкретных воспоминаний, ментального образа или ментальной модели, которая включает в себя сочетание чувств, мыслей, убеждений, ожиданий и ощущения ощутимого присутствия этого человека. Затем они сформулировали ряд исследовательских вопросов, направленных на изучение интенсивности этого переживания и более детальной природы самих представлений. Эти вопросы касались чувств, мыслей и факторов, влияющих на взаимоотношения, таких как тип привязанности и характер завершения отношений. Затем они указывают на то, что эта форма разбитого сердца может существенно отличаться от чувства утраты, которое вы испытываете, когда умирает ваш близкий человек. Поскольку рядом с вами все еще может находиться живой человек, который, возможно, вызывает дискомфорт в зависимости от обстоятельств, эти эмоции технически не подпадают под определение горя. На что же тогда похоже это переживание? Выявление внутренних репрезентаций «прошлых других» Фарбер и его коллеги разработали метод, который они назвали «Представления о прошлых значимых других». Они опросили 2203 взрослых, 87% из которых были женщинами, в среднем возрасте 31 год. Опрос включал подробные вопросы о прошлых отношениях и выявлял частоту мыслей о бывшем партнере, а также демографическую информацию. Когда речь зашла о частоте мыслей, участники исследования неожиданно высоко оценили ее — в среднем 5,5 по шкале от 1 до 7. Они также дали высокую оценку живости этих мыслей — 5,1. Женщины в целом показали более высокие результаты по шкале частоты, как и те, кто чаще был инициатором разрыва отношений, и те, кто состоял в долгосрочных отношениях. Наиболее распространенными причинами, по которым люди думают о своих бывших, являются ностальгия, одиночество, прослушивание определенных песен, празднование памятных дат и просто грусть. Люди часто задаются вопросами: думает ли бывший о них, вспоминает ли хорошие и плохие времена, скучает ли он или она по ним, и будут ли они когда-нибудь снова вместе. Эти мысли вызывают разные эмоции: страх, вину, раскаяние и стыд. Кроме того, были выявлены и другие интересные результаты. В частности, пожилые одинокие женщины и женщины с тревожным типом привязанности чаще других думали и переживали о своих бывших партнерах. Одинокие молодые женщины с тревожным типом привязанности, которые не чувствовали себя достаточно замкнутыми, также с большей вероятностью размышляли о проблемах в отношениях. Для тех, кто уже давно прекратил отношения, прошлые плохие времена часто становились источником беспокойства. Отсутствие ощущения завершенности также способствовало размышлениям о прошлых хороших временах. Авторы исследования пришли к выводу: «Таким образом, существует сильное чувство амбивалентности в том, как люди продолжают думать о значимых бывших партнерах». Что это значит для ваших внутренних репрезентаций Авторы исследования обращают внимание на то, что мысли о бывшем партнере могут возникать довольно часто — почти раз в неделю. Они связывают это не только с личными вещами, такими как фотографии, или с людьми, например, друзьями, но и с социальными сетями. Авторы говорят, что практически все люди время от времени думают о своих бывших партнерах. Однако теперь социальные сети могут значительно облегчить этот процесс. Их доступность и распространенность значительно расширяют возможности для размышлений о прошлом. Возвращаясь к гипотетической ситуации в кабинете врача, авторы также подробно описывают, как музыка может влиять на мысли о бывшем партнере. Музыка связана с активностью лимбической системы мозга — области, ответственной за эмоции и память. Частота мыслей о бывшем партнере может зависеть от того, как часто люди слышат определенные песни в исполнении других людей или как часто они сами исполняют их, чтобы сохранить воспоминания о прошлом. Было неожиданно обнаружить, что страх так часто связан с эмоциями, которые возникают при воспоминаниях о бывшем. Возможно, вы сможете оценить это открытие, если, как предполагают авторы, напоминания о бывшем могут угрожать вашему чувству безопасности или просто возвращать в сознание мысль о том, что у вас все еще есть чувства к этому человеку. Если мысли о вашем бывшем так часто приходят вам в голову (или если вы намеренно проигрываете старые песни), у вас может возникнуть ощущение, что вы изменяете своему нынешнему партнеру. В этом исследовании также интересно отметить, что многие люди задаются вопросом, помнят ли о них их бывшие партнеры. Ваши прошлые отношения были неотъемлемой частью вашего прошлого и помогли вам стать тем, кем вы являетесь сегодня. Когда этот человек исчезает из вашей жизни, вы можете почувствовать, что теряете часть своей индивидуальности. Подтверждение того, что вы были важны для вашего бывшего партнера и до сих пор остались в его мыслях, может помочь вам почувствовать, что вы действительно значили что-то для кого-то другого. Авторы исследования также делают несколько клинических выводов, в частности о том, как отсутствие завершенности может влиять на сохранение воспоминаний о бывшем партнере. Независимо от того, обращаетесь ли вы за помощью к специалисту или нет, полезно «интегрировать разрыв отношений в ваше более широкое самовосприятие». В заключение можно сказать, что нет ничего необычного в том, чтобы думать о бывшем партнере. Это не означает, что вы потерпели неудачу. Наши прошлые отношения помогают нам понять, кто мы есть сегодня, позволяя нам смотреть вперед и одновременно оглядываться назад. По материалам статьи «Why It Might Not Be So Bad to Think About an Ex» Psychology Today

Как эмоции влияют на память

В исследовании А. Коуэна и Д. Келтнера 2019 года говорится, что у нас может быть много разных эмоций, — около 28. Они могут быть приятными и не очень. Но нет хороших или плохих. Все они важны. Эмоции пробуждают разные чувства, когда мы что-то видим или слышим. Например, два человека могут по-разному реагировать на одно и то же событие. Один может радоваться, а другой — грустить. Эмоции играют роль в запоминании. То, как мы реагируем на что-то, влияет на то, как хорошо мы это запомним. Психические расстройства, когда человек подвержен сильным и изменчивым эмоциям, например, когда он постоянно тревожится или грустит, могут влиять на память. Каким образом эмоции могут повлиять на память Эмоции могут помочь или помешать вам что-то вспомнить. Это зависит от ситуации и чувств, которые она вызывает. Эмоции влияют на детали, которые вы запоминаете Эмоциональное возбуждение — это состояние, которое «пробуждает» нас и делает более восприимчивыми к окружающему миру. Такие эмоции, как гнев, волнение и страх, способны ускорить пульс и усилить концентрацию внимания. В момент эмоционального возбуждения мозг сосредоточивается на самых значимых раздражителях, которые его окружают. Детали становятся особенно важными, если: • Они легко воспринимаются: например, вы скорее обратите внимание на громкий треск, если он будет звучать на фоне приглушенного шепота, или на яркие неоновые буквы в тексте, который выглядит блекло. • Они связаны с нашими эмоциями: в автокатастрофе вы, вероятно, сосредоточитесь на пострадавшем члене семьи, а не на незнакомце в другой машине. • Они имеют отношение к нашим целям: если ваш партнер начнет задыхаться во время ужина, вы, вероятно, будете думать о том, как сделать ему искусственное дыхание, чтобы спасти его, а не о вкусе лазаньи. Эмоциональное возбуждение помогает сохранить в памяти важные детали, которые впоследствии станут основой ваших воспоминаний об этом событии. А моменты, которые вы проигнорировали, вам будет гораздо сложнее вспомнить, потому что вы их не замечали. Эмоциональное содержание легче запоминается Воспоминания о событиях, которые вызывают сильные эмоции, обычно более яркие и точные, чем о нейтральных переживаниях. Например, вы, вероятно, вспомните больше деталей о своем первом поцелуе, чем о том, как впервые почистили зубы. С точки зрения эволюции, эмоции играют важную роль, так как они помогают нам избежать будущих опасностей и успешно размножаться. Приятные воспоминания о первом поцелуе могут мотивировать вас искать романтического партнера, чтобы вновь испытать это счастье. Кстати, такая цель повышает ваши шансы завести детей и передать свои гены следующим поколениям. Знакомство с зубной щеткой, скорее всего, не приведет к значительным изменениям в вашей жизни. Процесс чистки зубов, безусловно, важен для вашего здоровья и общих шансов на выживание, но ощущения от щетины и вкус зубной пасты не имеют такого большого значения. Кроме того, это действие вы повторяете каждый день. Поэтому вашему мозгу легче перевести это событие в долговременную память, не тратя на него много ресурсов. С точки зрения неврологии, эмоциональные события запоминаются лучше, потому что они активируют миндалевидное тело и гиппокамп почти одновременно. Миндалевидное тело, отвечающее за эмоции, помогает гиппокампу более эффективно сохранять воспоминания, что, в свою очередь, усиливает их. Стресс влияет как на запоминание, так и на припоминание Эмоции, такие как смущение, гнев или страх, могут вызывать повышение уровня гормона стресса кортизола. Исследование М. Сабии и А. Хапбаха, проведенное в 2020 году, показало, что кортизол может негативно влиять на формирование воспоминаний. Обзор исследований, опубликованный А. Гроб, Д. Элерсом и Л. Швабе в 2023 году, выявил, что стресс может усилить обработку отдельных элементов эпизода, но в то же время нарушить взаимосвязь между этими элементами, делая стрессовые воспоминания более разрозненными. Более ранние исследования, проведенные С. Вогель и Л. Швабе в 2016 году, установили, что кортизол запускает два различных процесса в областях мозга, связанных с памятью. Первый процесс, который длится примерно полчаса после возникновения стрессового фактора, активирует нейроны в миндалевидном теле и гиппокампе, повышая их чувствительность. Это снижает порог для кодирования стимулов и их извлечения из памяти, что облегчает формирование воспоминаний и доступ к ним. Второй, более медленный процесс, приводит к снижению активности мозга после периода повышенной возбудимости. Примерно через час после стрессового события нейроны в миндалевидном теле и гиппокампе начинают работать менее интенсивно, чем обычно. Когда эти нейроны замедляются, становится сложнее формировать или вызывать воспоминания. Например, если вы начинаете нервничать за 20 минут до начала выпускного экзамена, возможно, вы сможете более четко вспомнить информацию, которую учили. Но если вы целый день переживаете из-за предстоящего теста, то к тому времени, как сядете за него, ваш гиппокамп и миндалевидное тело могут быть истощены. В таком состоянии вам будет сложнее вспомнить все, что вы учили. Стресс также может повлиять на то, что именно вы помните Часто нам бывает трудно запомнить вещи, не связанные со стрессом. Например, когда вы нервничаете перед визитом родителей и постоянно проверяете список дел, чтобы убедиться, что ничего не забыли, вы можете не заметить, как ваш сосед по комнате упоминает, что оставил чек за аренду на столике в прихожей. Как эмоции влияют на память? Понимание того, как эмоции влияют на вашу память, может помочь вам осознать свое текущее состояние. Эмоции не возникают изолированно Исследования Й. Максимайнен и Й. Викгрена, проведенные в 2018 году, показали, что эмоциональные воспоминания могут значительно усиливать нашу реакцию на различные раздражители, такие как фотографии или музыка. Например, если в альбоме вашего любимого исполнителя есть две песни с одинаковым грустным настроением, то при повторном прослушивании одной из них, особенно если вы слушали ее в момент расставания с близким человеком, вы, вероятно, почувствуете себя более одиноко и уныло, чем при прослушивании другой. Это может произойти, даже если песня, которую вы слушали в период расставания, на самом деле не была такой уж грустной. Возможно, она даже вдохновляла вас. Однако воспоминания о расставании могут изменить вашу реакцию и сделать ее более печальной. Таким образом, ваши прошлые эмоции, связанные с определенным стимулом, могут существенно повлиять на ваши нынешние чувства, которые вы испытываете к этому стимулу. Память может сделать любую эмоцию «заразительной», но особенно сильно этот эффект проявляется в случае социальных эмоций, таких как нежность, и негативных или нежелательных эмоций, например, меланхолии и одиночества. Эмоции могут исказить вашу точку зрения Когда вы молоды, ваша память обычно полна негативных предубеждений. Вы с большей вероятностью будете помнить о своих ошибках, ссорах или потерях. Ваш разум может также фокусироваться на болезненных эмоциях, таких как предательство или ревность. В начале жизненного пути вас окружает множество неизведанного, и некоторые вещи могут представлять потенциальную угрозу. В этот период важно сохранять информацию, которая может помочь вам решать или, что еще лучше, предотвращать будущие проблемы. С возрастом ваши приоритеты могут измениться: от изучения мира к тому, чтобы оставить после себя наследие. В этот период ваша память может стать более позитивной. Воспоминания о ваших успехах и увлечениях, а также обмен ими со следующим поколением становятся более важными, чем постоянное отслеживание потенциальных угроз. Вследствие этого, воспоминания, наполненные любовью, гордостью и ностальгией, могут стать особенно значимыми. Как негативные, так и позитивные предубеждения имеют свои основания, но они могут создать проблемы, если становятся слишком сильными. Чрезмерная склонность к негативным мыслям способна привести к депрессии. Если вы будете помнить только худшие моменты своего прошлого, ваша жизнь может показаться более мрачной и безрадостной, чем она была на самом деле в те времена. С другой стороны, чрезмерное стремление к позитиву может привести к тому, что вы забудете важные уроки, извлеченные из прошлых неудач и ошибок. Например, вы можете стать более уязвимыми для мошенничества или манипуляций или не сможете распознать токсичные модели поведения в отношениях. Хронический стресс может повредить вашу память Время играет ключевую роль в том, как острый стресс воздействует на вашу память. Сразу после стрессового события процесс кодирования памяти происходит легче. Однако примерно через час ваши миндалевидное тело и гиппокамп требуют отдыха, и кодирование становится более сложным. Но что происходит, если стресс не проходит? Если вы постоянно испытываете страх или разочарование, эти эмоции перестают делать событие особенным и не дают вашему мозгу полезную информацию. Они теряют свою способность улучшать вашу память. Кроме того, постоянный выброс кортизола истощает нейроны, отвечающие за формирование памяти, что в целом затрудняет процесс создания воспоминаний. Это может объяснять связь между такими состояниями, как депрессия, тревога и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), и ухудшением памяти. Избавление от источника стресса или любых симптомов психического здоровья, которые вы испытываете, может значительно улучшить ваше общее самочувствие и вашу память. Как управлять эмоциональной регуляцией для поддержания памяти Когда сильные эмоции искажают вашу память и затрудняют запоминание важной информации, принятие мер по регулированию эмоций может помочь минимизировать этот ущерб. Вот несколько полезных стратегий, которые стоит рассмотреть: • снижение уровня стресса; • осознанность, позволяющая вам полностью ощутить свои эмоции в моменте; • когнитивная переоценка, или взгляд на свои мысли с новой точки зрения. Это можно сделать с помощью ведения дневника или когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), которая помогает выявлять и переосмысливать негативные мысли, не имеющие под собой реальных оснований; • отказ от руминации, или мысленной жвачки. Старайтесь не зацикливаться на болезненных воспоминаниях. Это поможет вам сохранить спокойствие и ясность ума; • достаточный сон, от 7 до 9 часов в сутки для взрослых; • регулярные физические упражнения. Вы можете использовать эмоции для улучшения памяти. В одном небольшом исследовании, проведенном А. Чаморро-Гарридо и др. в 2021 году, пожилым людям предлагали выполнить упражнения, чтобы сознательно вызвать в памяти воспоминания, которые вызывают у них чувство благодарности, прощения или веселья. Взрослые, которые выполнили эти упражнения, смогли вспомнить больше конкретных позитивных воспоминаний из своей жизни, чем те, кто не практиковал такой подход. Вы можете попробовать сделать это самостоятельно у себя дома. Если вы когда-либо вели дневник благодарности, то, вероятно, уже использовали этот метод. Однако вам не обязательно вести именно дневник благодарности. Вы можете записать то, что заставило вас рассмеяться или улыбнуться, или ошибку, которую вы простили, даже если это была ваша собственная ошибка. Когда следует подключать поддержку памяти Практически каждый человек время от времени забывает о чем-то. Однако если вы регулярно теряете ключи, пропускаете встречи или забываете слова во время разговора, возможно, стоит обратиться к врачу. Проблемы с памятью не всегда связаны с эмоциями, и частая забывчивость может иметь более серьезную причину. Медицинский работник может оказать дополнительную поддержку в определении причины ваших проблем. Когда проблемы с памятью действительно связаны с эмоциональным расстройством или симптомами психического здоровья, решение этих основных проблем часто может иметь большое значение. Для устранения постоянного эмоционального стресса обычно требуется психотерапия, часто КПТ. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что терапия может: • уменьшить негативное отношение и облегчить воспоминания, как приятные, так и болезненные; • помочь вам вспомнить вашу жизнь как последовательность конкретных моментов, а не как размытое, безвременное пятно; • помочь сохранять спокойное и уравновешенное настроение, чтобы избежать резких скачков уровня кортизола. Ваш терапевт может предоставить более подробные рекомендации по выбору терапевтического подхода, в то время как психиатр может предоставить информацию о различных вариантах медикаментозного лечения. По материалам статьи «Emotions Can Affect Your Memory — Here’s Why and How to Handle It» Healthline

Почему у маньяков появляются фанаты?

Когда слышим слово «фэндом», на ум зачастую сразу приходят фанаты известных музыкальных групп, актеров, сериалов, фильмов или видеоигр. Однако реальность оказывается куда многослойнее: в современном медиапространстве объектами обожания все чаще становятся фигуры, с которыми трудно ассоциировать что-либо положительное — серийные убийцы, насильники и массовые преступники. И если культовые персонажи типа Дарта Вейдера или Джокера — все же вымышленные, то в случае с Тедом Банди, Андреем Чикатило или Александром Пичушкиным речь идет о вполне реальных людях, совершивших тяжкие преступления. Несмотря на очевидную жестокость, они приобретают статус «икон» — не в религиозном или культурном смысле, а в логике фанатской любви: с фан-страницами, романтизацией, мифологизацией и даже признаниями в любви. Поп-культура и образ преступника В популярной культуре серийные убийцы все чаще получают экранизации и биографические фильмы. Эти истории вызывают интерес, прежде всего, из-за их темной, психологически насыщенной природы. Однако граница между документальностью и романтизацией порой стирается. Так, в фильме «Красивый, плохой, злой» роль Теда Банди исполнил Зак Эфрон — актер с уже сформированной армией поклонниц. И хотя сценарий задуман как критическое осмысление темы, сама подача — харизматичный главный герой, привлекательный визуальный стиль — затрудняет восприятие героя как монстра. Подобная эстетизация приводит к когнитивному диссонансу: человек, совершивший зверские преступления, кажется зрителю обаятельным и «несправедливо осужденным». В фильме «Монстр» история Эйлин Уорнос — проститутки, ставшей убийцей — подана как драма о женской уязвимости и борьбе. Интерпретации зрителей часто смещаются от анализа преступления к сочувствию и даже восхищению персонажем, что подтверждают отзывы и рейтинги. Так рождаются культурные нарративы, где убийца — жертва обстоятельств, герой сопротивления или даже романтический объект. Социальные сети как безопасное пространство для табуированных фантазий Фанатские сообщества в социальных сетях становятся своеобразной «лабораторией» для подобных увлечений. Здесь люди публикуют не только фотографии, интервью и вырезки из новостей о преступниках, но и стихи, рисунки, коллажи, признания в любви, эротические фантазии. Убийца становится символом — кто-то видит в нем идеального мужчину, кто-то проецирует на него свою боль или одиночество. Например, в группе, посвященной Александру Пичушкину («битцевскому маньяку»), подписчики обсуждают не столько ужасы его преступлений, сколько его «ум», «харизму» и даже «привлекательность». Некоторые открыто пишут о влечении к нему: «Хочу ему написать, но стесняюсь. Он интересная личность, и у него привлекательная внешность». Подобные комментарии — не редкость. Более того, в день казни Чикатило его поклонники до сих пор рассылают друг другу «валентинки» с его фотографией. Гибристофилия: когда преступление возбуждает В психологии существует термин гибристофилия — форма сексуального влечения к людям, совершившим насилие, убийства или другие тяжкие преступления. Явление не новое: оно известно также как «синдром Бонни и Клайда». Исследования показывают, что чаще всего гибристофилию проявляют женщины, однако причины подобного поведения до конца не изучены. Иногда это романтизация преступлений: насилие воспринимается не как абсолютное зло, а как нечто допустимое, особенно если оно не касается лично. Такие люди могут верить, что их возлюбленный — особенный, непонятый, и с ними он будет другим. Некоторые женщины видят в преступнике «идеального» партнера — сильного, доминантного, контролируемого, ведь он за решеткой и не может причинить им вред. В других случаях это проекция собственной травмы. Писательница Шейла Айзенберг в книге «Женщины, которые любят мужчин, которые убивают» утверждает, что многие поклонницы убийц в прошлом подвергались насилию или психологическому давлению. Их увлечение опасными мужчинами становится способом прожить травму в «управляемом» виде. История Эфтон Бертон и Чарльза Мэнсона Обычная школьница Эфтон Бертон влюбилась в Чарльза Мэнсона после того, как узнала о нем в рамках школьного проекта. Мэнсон — лидер жестокой секты «Семья», организатор резни в доме актрисы Шэрон Тейт. Несмотря на его пожизненный срок, у пары завязался роман, и девушка даже переехала в Калифорнию, чтобы быть ближе к нему. Свадьба так и не состоялась. Поговаривали, что Эфтон хотела использовать тело Мэнсона после его смерти ради славы. И хотя сам Мэнсон был жестоким преступником, у него нашлись поклонницы, считавшие его честным и добрым человеком. Ричард Рамирес и эффект ореола Ричард Рамирес, «Ночной сталкер», был жестоким серийным убийцей, но одновременно — привлекательным, вежливым и харизматичным. У него была армия поклонниц, в том числе Дарин Лиой, которая написала ему 75 писем и в итоге вышла за него замуж. Брак продлился 7 лет и распался только после того, как суд доказал его вину в педофилии. Подобные примеры психологи объясняют эффектом ореола — когнитивной ошибкой, когда по одной положительной черте (например, привлекательности) люди делают вывод о человеке в целом. Даже Владислав Росляков, керченский стрелок, получил волну фанатского внимания в сети — в основном от подростков и девушек, которые называли его «непонятым» и «трагическим героем». Когда фэндом становится опасным В некоторых случаях увлечение преступниками переходит в опасную стадию — подражание. История Владимира Муханкина, который называл себя учеником Чикатило, — яркий пример. Он не просто восхищался маньяком, а начал убивать, считая, что «продолжает его дело». Еще один случай — Константин Черемушкин, действия которого также напоминали почерк Чикатило. Фанаты могут искать мистический смысл в действиях своих кумиров, считать их «жертвами режима», «интеллектуалами, которых не поняли» или даже «мстителями». В социальных сетях нередко распространяют теории заговора о том, что преступников «подставили», как в случае с Чикатило, где одна из групп утверждала, что он просто «защищался от маленькой девочки, напавшей на него с веревкой». Чем опасна влюбленность в маньяков Любовь к преступнику часто становится частью зависимого расстройства личности — человек считает одиночество катастрофой, а сильного (даже если это убийца) — гарантом безопасности. Когда мозг влюблен, снижается активность фронтальной коры — человек меньше анализирует и критически оценивает ситуацию. Вместо этого активируется система вознаграждения, и чувство любви затмевает здравый смысл. Культура обожания преступников уходит далеко за пределы психиатрических диагнозов. Это — социальный, культурный и медийный феномен. С одной стороны, он порождается интересом к запретному, к человеческой психике и природе зла. С другой — подпитывается медиа, которые подают преступника как головоломку или харизматичную фигуру. Интернет и открытый доступ к информации позволяют поклонникам легко находить фотографии, документы, детали расследований и кадры с мест преступлений. Все это формирует иллюзию «близости» к объекту обожания и часто подменяет реальность — жестокую, кровавую и страшную — на нечто героическое или романтичное. Что с этим делать? Гибристофилия, как и любое психологическое отклонение, имеет свои причины и может требовать профессиональной помощи. Не каждая женщина, увлеченная жанром true crime, влюбляется в преступников. Но в отдельных случаях «репетиции в голове» переходят в реальность — и тогда рождаются истории вроде тех, что случились с Эфтон Бертон, Натальей Чушкиной или Дарин Лиой. Они и сами, и их кумиры, зачастую нуждаются в психологической поддержке. А общество нуждается в специалистах, способных эту помощь оказать. Феномен поклонения серийным убийцам — не просто странная аномалия. Это сигнал о многослойной проблеме: о том, как общество справляется с травмой, насилием и страхом. Это также напоминание о влиянии культуры и медиа на восприятие реальности. Маньяки — не Ганнибалы Лектеры из кино. Это, как правило, психически нестабильные, разрушенные люди, чья тяга к насилию не заслуживает восхищения. И пока фэндомы серийных убийц продолжают существовать и набирать популярность, важно помнить: за каждым мифом стоит живая, часто забытая правда — о жертвах, боли и настоящем зле, которому не место на фан-плакатах.

Искусственный интеллект и будущее любви

Искусственный интеллект все чаще становится пространством для эмоциональной разгрузки, заменяя людям поддержку, которой им не хватает в реальных отношениях. В условиях одиночества, тревожности и дистанцирования в близких связях все больше людей обращаются к ИИ как к источнику утешения, слушающему собеседнику или даже виртуальному партнеру. Эти технологии, способные имитировать заботу и внимание, заполняют эмоциональные пустоты, предлагая стабильность и контроль в противовес сложностям человеческого общения. Такие практики отражают глубинные изменения в способах переживания близости и выстраивания привязанностей в цифровую эпоху — изменения, которые перестают быть исключением и становятся частью повседневной реальности. Для тех, кто страдает от эмоциональной перегрузки или боли, искусственный интеллект может предложить своего рода связь. Он реагирует, слушает и повторяет успокаивающие слова, которые могут помочь успокоить нервную систему. ИИ последователен и всегда доступен. Когда человек находится в тревожном, навязчивом или неконтролируемом состоянии, такая отзывчивость может стать настоящим спасением. Она дает ощущение отражения в зеркале, без риска недопонимания, и присутствия, не требующего эмоциональных переговоров. Для многих это не просто удобно, это опьяняет. И нетрудно понять почему. Теория привязанности объясняет, что мы формируем связи с теми, кто способен нас успокоить. Наше тело нуждается в контроле, разум — в гармонии, а психика, особенно в моменты уязвимости, тянется ко всему, что приносит облегчение: к людям, к историям, к вещам, к фантазии или, в данном случае, к языковой модели. Искусственный интеллект способен имитировать аспекты надежной опоры. Он может сохранять спокойствие, поддерживать пространство и даже предлагать идеи. Однако он не может по-настоящему общаться. У него нет нервной системы, внутреннего мира и тонкого чувства недосказанности. Он не может ни разрушать, ни восстанавливать. Тем не менее многие люди находят его достаточно хорошим в моменты эмоционального кризиса. В этой связи возникает ряд важных психологических вопросов: если человек чувствует, что за ним наблюдает что-то искусственное, меняет ли это его восприятие реальных людей? И если он учится контролировать ситуацию только с помощью запрограммированных проверок, то как это влияет на его способность к настоящей близости? Эти вопросы не являются абстрактными, они возникают в реальной жизни и требуют особого внимания. Желание имеет свойство адаптироваться, как и одиночество. Когда мир вокруг нас разочаровывает, когда мы чувствуем себя проигнорированными, невидимыми или эмоционально истощенными, наша психика начинает искать новые способы облегчения. Она может найти утешение в повторении, фантазии или даже в успокаивающих интонациях чат-бота. В эпоху цифровых технологий, когда нас окружает избыток информации и эмоциональный голод, многие люди стремятся не к близости в традиционном понимании этого слова, а к предсказуемости и возможности совместного регулирования эмоций по запросу. Это особенно заметно в мире, где любовь стала более поверхностной, игровой и эмоционально неуловимой. В приложениях для знакомств больше внимания уделяется перелистыванию, чем глубине. Текстовые сообщения заменяют разговоры. Отношения развиваются не только благодаря зрительному контакту и голосу, но и тщательно продуманным подписям и отложенным ответам. В этом контексте искусственный интеллект незаметно предлагает эмоциональную непосредственность, не требуя от нас эмоциональной отдачи. То, что когда-то мы могли обсуждать с партнером или психотерапевтом, сейчас все чаще передается на откуп различным системам. Хотя эти системы не могут полностью заменить общение, они могут создать иллюзию удовлетворения. Для людей, которые выросли в интернете или чьи самые глубокие эмоциональные переживания происходили через экраны гаджетов, эта иллюзия близости может казаться вполне реальной. Технологии будут продолжать развиваться, как и способы, которыми люди стремятся общаться. Вопрос не в том, станет ли искусственный интеллект более эмоционально интеллектуальным — он обязательно станет. Речь идет о том, какие потери и приобретения мы понесем, когда заменим реальный риск в отношениях искусственным сдерживанием. Отношения не всегда отражают нас самих. Они могут быть сложными, вызывать разочарование и противостоять нашим привычкам, но также и помогают нам расти. ИИ не способен на это. Он не может оспорить наши прогнозы или вызвать нашу защиту. Он не будет неправильно нас понимать и заставлять говорить более четко. Он не уйдет, но и не может по-настоящему остаться. Его присутствие лишь имитируется, а настройка закодирована. Но для людей, которые испытывают боль и отчаянно нуждаются в чувстве безопасности, это может быть не так важно в данный момент. Главное — то, что ИИ помогает им снова дышать. Он дает название буре, смягчает острые углы и позволяет почувствовать себя лучше. Это не провал. Это процесс адаптации. Но в то же время это и зеркало. Это показывает нам, чего не хватает в мире человеческих отношений. Многие люди сегодня не стремятся к традиционным связям. Они ищут стабильности, контроля и ощущения поддержки, не рискуя при этом потерять что-то важное. И в этом контексте искусственный интеллект выступает убедительным подтверждением этих тенденций. Однако, как мы знаем, искусственный интеллект — это лишь копия. Что еще предстоит исследовать — то, как это отразится на глубинных основах нашей эмоциональной жизни. Станем ли мы более самостоятельными или более отстраненными? Избавимся ли мы от некоторых вредных зависимостей или, возможно, приобретем новые? Станем ли мы более эмоционально развитыми или, наоборот, более закрытыми? Как напоминает нам Стивен Порджес, автор поливагусной теории, безопасность — это основа любых отношений. Когда мы не ощущаем безопасности рядом с другими людьми, наши системы ищут защиту в других местах. В мире, где любить становится все сложнее, искусственный интеллект может стать заменителем совместного регулирования. Искусственный интеллект обладает потенциалом для поддержки, регуляции и даже исцеления. Однако есть риск, что мы потеряем связь с качествами, которые делают настоящие отношения поистине преобразующими. Любовь, которая охватывает все сферы жизни, определяется не своим совершенством, а способностью выдерживать противоречия и хаос. Она позволяет нам раскрыться во всей нашей эмоциональной многогранности, а не просто отражать наши приятные реакции. Возможно, именно этого требует от нас сегодняшняя ситуация — не паниковать и не отступать, а исследовать. Как меняются наши потребности? Что мы ожидаем от технологий? И где те грани, которые мы все еще стремимся найти друг в друге? Будущее близости может оказаться не совсем человеческим. Возможно, это будет что-то гибридное, чего мы пока не до конца понимаем. Но если мы хотим оставаться в контакте с тем, что делает любовь преображающей, нам следует осознать, что мы размениваем. По материалам статьи «AI and the Future of Love» Psychology Today

Освобождающая правда о старении, о которой не говорят

Когда в последней сцене фильма «Унесенные ветром» Ретт Батлер сказал: «Честно говоря, моя дорогая, мне все равно», он, возможно, не имел в виду старение, но это было бы логичным предположением. В промежутке между 55-летием и первой скидкой для пенсионеров с вами происходит нечто удивительное. Этот момент случается незаметно, часто без какого-либо предупреждения или торжественного объявления. Вы просто вдруг осознаете, что больше не выступаете перед невидимой аудиторией, которая никогда по-настоящему и не обращала на вас внимания, но вы об этом не знали. И это великолепное, освобождающее чувство. Вы вспоминаете, как вы беспокоились о том, что подумают соседи, если вы замените прекрасный, но требующий особого ухода газон на засухоустойчивый ландшафтный дизайн? Или как вы отказались от занятий итальянским, потому что боялись показаться новичком? Со временем эти «образы» начинают исчезать, словно старые фотографии. Однако на их месте появляется нечто гораздо более ценное — ваша аутентичность. Исследования показывают, что в этом изменении есть нечто удивительное. Дело не в том, что с возрастом мы становимся небрежными или грубыми. Причина кроется в наших новых приоритетах. По мере того как все меньше лет остается впереди, а не позади, мы инстинктивно избавляемся от того, что кажется нам ненужным. Мы перестаем тратить свою энергию на то, чтобы произвести впечатление на незнакомцев, и направляем ее на то, что действительно важно. Например, 60-летняя бывшая корпоративная руководительница, которая теперь появляется на рынке в забрызганном краской комбинезоне. Она превратила свой гараж в художественную студию и не может дождаться завершения этого процесса. Когда ей было 30, она бы никогда не позволила себе выйти на улицу в таком виде. Но теперь она слишком увлечена созданием своего следующего полотна, чтобы тратить время на подбор наряда для похода за молоком. Эта свобода проявляется по-разному, и иногда даже неожиданно. Например, человек, которому за 70, вдруг понимает, что гольф — это не его игра, хотя он играл в него много лет со своими коллегами. И вместо этого он решает стать орнитологом-любителем. Или женщина отказывается от окрашивания волос в парикмахерской, считая, что седые пряди — это стильно. Или пара решает пропустить праздничное мероприятие и остаться дома в пижамах. Эти люди всегда могли быть свободными, но некоторые удивляются: «Почему я так долго ждал, чтобы понять это?» Возможно, вы никогда не ходили на уроки сальсы, потому что вашему супругу это не нравилось, а вы боялись оставаться на занятиях в одиночестве. Теперь же вы думаете: «Я хочу научиться этому, и я сделаю это». И неважно, что думают другие ученики — они даже не обращают внимание. Что еще более примечательно, так это то, что этот сдвиг подобен камешку, упавшему в середину озера и вызывающему эффект ряби. Когда вы перестаете пытаться соответствовать надуманным ожиданиям, внезапно появляется пространство для настоящих связей. Люди чувствуют вашу аутентичность. В конце концов, дружеские отношения, которые возникают, когда раскрывается ваша истинная сущность, как правило, более глубоки и приносят больше удовлетворения, чем те, которые основаны на тщательно продуманных представлениях о том, кем вы должны быть. Дело не в том, чтобы становиться эгоистичным или безразличным. Важно осознать разницу между добротой и стремлением угодить людям, а также между вниманием и самоотречением. Осознание того, что нужно говорить «нет» тому, что вас опустошает, и говорить «да» тому, что заряжает энергией, поможет вам стать лучше. Что самое печальное в этом процессе трансформации? В юности мы отчаянно искали одобрения от окружающих, но с годами осознали, что больше всего нуждаемся в одобрении от самих себя. Наконец, мы разрешаем себе быть новичками и пересматривать свои убеждения. Если вы только начинаете испытывать это чувство свободы, вас можно поздравить. Вы не теряете самообладание, вы находите свою истину. И с этой истиной, какой бы необычной она ни казалась другим, вы можете жить полной жизнью. По материалам статьи «The Liberating Truth About Aging Nobody Mentions» Psychology Today

Неочевидный магнетизм: когда талант не является единственным ключом к успеху

В мире кинематографа порой возникают фигуры, чье присутствие на экране вызывает вопросы. Речь идет об актрисах, не обладающих, казалось бы, очевидным актерским даром, но при этом удостаивающихся приглашений от именитых режиссеров. Феномен, на первый взгляд парадоксальный, раскрывает более тонкие грани восприятия искусства и привлекательности: на первый план выходят не только отточенные навыки, но и нечто более неуловимое — аутентичность, энергетика и способность резонировать с авторским видением. Миа Васиковска — яркий пример такой актрисы. Ее ранние работы нередко подвергались критике, однако со временем в ее игре стали находить нечто особенное, некий «разрыв шаблона». Васиковска не вписывается в привычные рамки попсовой привлекательности; ее редкая внешность, с отпечатком некоторой внутренней сосредоточенностью, притягивает внимание. Она (осторожно, клише!) словно сошла со страниц готического романа, воплощая на экране образы девушек, живущих в своем внутреннем мире, часто травмированных и отчужденных от реальности. Ее персонажи — не всегда героини, вызывающие безусловную симпатию, но они обладают глубиной и загадочностью. Именно эта способность воплощать на экране персонажей с внутренней сложностью привлекает таких мастеров, как Гильермо Дель Торо и Джим Джармуш. Эти режиссеры, известные своим тяготением к необычным образам и авторскому видению, находят в Васиковске именно то, что ищут, — нечто подлинное, выходящее за рамки общепринятых стандартов, способное передать тончайшие нюансы человеческой души. Что-то схожее можно наблюдать и в случае Селены Гомес. Признавая, что она не является гениальной актрисой и что многие критики в принципе ставят под сомнение наличие у нее актерского таланта, нельзя отрицать ее впечатляющую фильмографию: она успела поработать с Вуди Алленом и Джимом Джармушом. Это говорит о том, что помимо традиционного актерского мастерства, существуют и другие факторы, привлекающие внимание кинематографистов. Гомес, как правило, органично смотрится в ролях, где требуется передать определенный типаж: это могут быть флегматичные девушки-язвы, чей цинизм — щит для уязвимого эго. Она словно воплощает образ современной городской девушки, уставшей от всего и всех, этакой «барабанщицы» (в том смысле, что ей «по барабану»). Также ей удаются образы «девушек-бунтарок». Под этим подразумеваются персонажи, которые, возможно, не слишком заморачиваются по поводу происходящего, демонстрируя некоторую долю независимости и непосредственности. В таких ролях Гомес выглядит естественно и убедительно, создавая запоминающиеся образы, которые, возможно, не требуют от нее глубокого драматического погружения, но идеально вписываются в авторскую концепцию режиссера, добавляя в нее нотку современной иронии и легкости. Феномен «неочевидного дарования» не является таким уж редким явлением. Вспомним, например, Кирстен Данст. Несмотря на то, что ее карьера началась с детских ролей и не всегда ее игра вызывала единодушное восхищение, она сумела поработать с такими режиссерами, как София Коппола и Ларс фон Триер. Данст часто воплощает на экране образы женщин, находящихся на грани нервного срыва; женщин, чья внутренняя хрупкость скрывается за внешней бравадой или эксцентричностью. Она транслирует тревогу и неуверенность, которые знакомы многим зрителям, делая ее персонажей близкими и понятными. Ее способность передавать уязвимость, меланхолию и внутреннюю борьбу персонажей, зачастую без громких драматических жестов, оказалась востребованной. В конечном счете, что же такое «хорошая актерская игра»? Всегда ли — безупречное владение техникой или умение вызывать бурю эмоций? Иногда это прежде всего способность быть честным перед камерой, уметь проживать роль так, чтобы она становилась живой и настоящей; иногда именно неидеальность, неотшлифованность, аутентичность и внутренняя правда создают ту магию, которая заставляет зрителя поверить в персонажа и проникнуться его историей. В этом смысле актерство — не столько ремесло, сколько форма искусства, в которой важны эмоциональный резонанс и уникальный почерк исполнителя. Типажи, отраженные в работах Васиковски, Гомес и Данст, показывают, что режиссеры часто ищут не классическую «звезду» с идеальной техникой, а именно ту «неочевидную» харизму, которая способна добавить глубину и неоднозначность образу. Это может быть угловатость, некоторая «ломаность» в манере держаться, неуловимая внутренняя напряженность или, наоборот, кажущаяся отстраненность, которая заставляет зрителя задуматься и искать скрытые смыслы.

«Невидимый» день, чтобы сбросить предпраздничное напряжение

Порой кажется, что поток текстовых сообщений, электронных писем и задач охватывает нас, особенно в сезон зимних каникул. Это постоянное давление, усугубленное активностью в социальных сетях и непрерывным потоком новостей, может вызвать стресс и ощущение перегруженности, что негативно сказывается на нашем психическом здоровье. В долгосрочной перспективе стресс может проявляться в виде тревожности, мысленной жвачки, нарушений сна и трудностей с концентрацией внимания. Опросы, проведенные Американской психологической ассоциацией (АПА), показали, что в Соединенных Штатах не только растет уровень стресса, но и меняются причины, его вызывающие. Согласно исследованию АПА, проведенному в 2024 году, 84% людей испытывают стресс во время праздничного сезона. Большинство людей, которые сталкиваются с этим чувством в это время года, находят различные способы справиться с ним. Хотя праздники обычно приносят с собой много волнений, есть и другие причины, по которым люди могут испытывать стресс в 2025 году. Согласно данным АПА, 76% людей беспокоятся о будущем своей страны и считают это источником стресса. Еще одним важным фактором, вызывающим стресс у многих, является стремительное развитие технологий. Для 69% опрошенных распространение недостоверной или вводящей в заблуждение информации стало основной причиной стресса, а 57% заявили, что их беспокоит развитие искусственного интеллекта. Чтобы противостоять этому растущему напряжению, устройте себе «невидимый» день — набирающий популярность тренд в сфере самопомощи, который может значительно облегчить стресс. Хотя идея «невидимого» дня уже не нова, сам термин относительно новый. «Невидимый» день подразумевает день, когда вы отключаетесь, но не дистанцируетесь от друзей, семьи, или необсуждаемых обязанностей, таких как воспитание детей или работа. Вот как это работает. Что такое «невидимый» день? Подумайте о «невидимом» дне как о структурированном перерыве, который позволяет вашему телу и разуму перезагрузиться, уменьшая влияние внешних факторов. Этот день можно воспринимать как время, проведенное вне вашей привычной рутины. Когда вы устраиваете «невидимый» день, вы откладываете на потом как можно больше своих обычных ролей и обязанностей, словно становясь невидимым. Для многих людей начало этого пути может заключаться в установлении границ со смартфоном. «Телефоны во многом способствуют повышению уровня стресса, предоставляя каждому из нас доступ к информации в большем объеме, чем нам нужно», — говорит доктор психологии Менидж Бодурьян-Тернер, лицензированный психолог и основатель компании Embracing You Therapy. Она объясняет, что не вся информация полезна, и проблема заключается не только в доступе к ней, но и в том, как она обрабатывается в нашем сознании. Джорджина Штюрмер, член Британской ассоциации психологического консультирования и психотерапии, лицензированный онлайн-консультант в Соединенном Королевстве, соглашается с этим утверждением, объясняя: «Наша напряженная и загруженная жизнь часто заставляет нас чувствовать, будто мы находимся в замкнутом круге, и мы постоянно стараемся не отставать. Мы отвечаем на сообщения и запросы, усердно работаем и стараемся быть в курсе мировых событий. И все это приводит к тому, что мы тратим бесконечные минуты и часы на бездумный скроллинг». Доктор Штюрмер предполагает, что «невидимые» дни могут стать эффективным решением этой проблемы. Они предоставляют нам возможность отойти от требований, которые предъявляет нам жизнь, позволяя нам перезагрузиться, расслабиться и сосредоточиться на действительно важных вещах. Идея «невидимого» дня заключается в полном отключении от сети на срок до 24 часов. Это может помочь облегчить некоторые из этих симптомов и дать вашему разуму заслуженный отдых. Это означает, что никто не сможет связаться с вами без крайней необходимости. Вам не нужно ни с кем общаться в этот день, если только это не будет необходимо. Вы просто «исчезаете» на один день. В чем польза «невидимого» дня? Есть множество преимуществ, которые могут получить люди, практикующие «невидимые» дни. К ним относятся следующие. • Передышка для нервной системы. • Перезагрузка мыслей и личности. • Улучшение творческих способностей. • Повышение самоуважения. Доктор Штюрмер утверждает, что такие дни помогут вам стать более спокойными, собранными и довольными жизнью, а также снизят уровень тревожности и перегруженности. Однако «невидимый» день — это не только способ установить границы в личных и профессиональных отношениях, но и возможность ограничить использование цифровых устройств. Доктор Бодурьян-Тернер объясняет, что в современном мире важно найти баланс между временем, проводимым с гаджетами, и другими аспектами жизни. «Речь идет не о том, чтобы отказаться от телефонов или планшетов насовсем. Речь о том, чтобы использовать их в меру и научиться переключаться на более важные вещи», — объясняет она. Доктор Бодурьян-Тернер предлагает несколько вопросов, которые помогут вам сосредоточиться на себе и своем внутреннем мире во время «невидимого» дня. • Как мне стать более устойчивым? • Что я могу сделать, чтобы восстановить силы? • Есть ли у меня потребности, которые не получают должного внимания? • Может быть, мне стоит поспать, подвигаться, побыть на природе или просто посмеяться с другом? Советы по проведению «невидимого» дня «Невидимые» дни могут подходить не всем и не каждому. Например, людям, страдающим от депрессии, может быть трудно принять решение о проведении такого дня. Идея быть «невидимым» без какой-либо связи или поддержки может усугубить некоторые симптомы психического здоровья. Другие люди, такие как родители или опекуны, возможно, не могут позволить себе роскошь стать полностью «невидимыми» на один день. Однако они могут обратиться за поддержкой к другим близким или членам своего сообщества, чтобы стать «невидимыми» хотя бы частично. Доктор Бодурьян-Тернер отмечает, что не существует универсального подхода к проведению «невидимых» дней, и каждый человек должен решать для себя, стоит ли ему устраивать это. Доктор Штюрмер объясняет, что «невидимые» дни могут быть особенно полезны для тех из нас, кто испытывает трудности с установлением границ, особенно для тех, кто склонен «угождать людям». «Каждый день им может быть трудно отказывать другим и ставить свои интересы на первое место. Возможно, такая структура, как «невидимый» день, станет для них именно тем, что поможет дать себе разрешение взять паузу», — добавляет она. Доктор Бодурьян-Тернер также подчеркивает, что люди должны быть более сознательными, тщательно анализируя свои потребности и задавая себе вопросы, такие как «Сколько часов мне нужно для отдыха?» и «Что мне следует делать в это время?». Некоторым людям может хватить и двухчасового перерыва, в то время как другим может понадобиться более длительный отдых, даже более одного дня. «Я настоятельно рекомендую проявить сострадание к себе, потому что есть много вещей, которые находятся вне нашего контроля, и, к сожалению, отключение телефона или планшета не избавит нас от них, — добавляет она. — Они все равно будут с нами, даже когда вы снова вернетесь к своему телефону или планшету. Поэтому, когда мы сталкиваемся со стрессом и перегруженностью, самое важное, что мы можем сделать, — это быть добрыми и снисходительными к себе. Это действительно мощная установка: я делаю все, что в моих силах, с тем, через что мне приходится проходить». Доктор философии Марк Хелтерхофф, старший преподаватель клинической психологии в Эдинбургском университете в Великобритании, предлагает несколько советов для тех, кто хочет провести «невидимый» день. • Четко определите, чему вы хотите посвятить это время. • Стройте свой день в соответствии с вашими ценностями или сильными сторонами, такими как спокойствие или любознательность. Это поможет вам придать ему направление и не превратить его в еще одну задачу. • Уменьшите цифровой шум и установите четкие границы, чтобы день прошел спокойно и автономно. Как правило, небольшие восстановительные мероприятия приносят больше пользы, чем длительные периоды безделья. Даже короткая прогулка или выполнение обычных повседневных дел могут дать ощущение подзарядки, а не апатии. • Даже если цель — отдохнуть от обязанностей, обычно полезно найти легкую форму общения, например, провести время на природе. Наконец, доктор Хелтерхофф отмечает, что может быть полезным планирование следующего дня: «Перед тем как закончить «невидимый» день, хорошо бы решить, какое небольшое дело вы сделаете на следующее утро. Это поможет вам почувствовать больше контроля, когда вернетесь к обычной жизни». По материалам статьи «Holiday Stress: An 'Invisible Day' Could Help You Reset, Experts Say» Healthline

Как развивался киномюзикл?

Многие из нас хотя бы раз смотрели киномюзиклы — будь то классические ленты прошлого века или современные хиты вроде «Ла-Ла Ленда». Яркие песни, зрелищные танцы и динамичный сюжет делают их особым видом кино, который способен одинаково увлечь и подростка, и взрослого зрителя. Золотой век мюзиклов: 1930-е — начало 1950-х Мюзикл как жанр возник не в кино, а на театральной сцене. Музыкальное сопровождение присутствовало в театральных постановках с древности, но в современной форме — как легкое развлекательное представление с большим количеством костюмов, красочными декорациями, драматическим сюжетом, раскрытым через песни, и доступной для широкой аудитории музыкой — мюзикл оформился в XIX веке. Основателями жанра в США считаются Гилберт и Салливан, чьи произведения назывались «комическими операми». Наибольшую известность получили «Корабль Ее Величества „Пинафор“», «Пираты Пензанса» и «Микадо». Эти постановки отличались простыми сюжетами, которые были понятны зрителям, их излагали в чередовании диалогов и песен. Постановки занимали промежуточное место между классической оперой и более легкими формами вроде водевиля или бурлеска, благодаря чему становились популярным семейным развлечением. Именно этот стиль лег в основу будущего мюзикла, а подражания Гилберту и Салливану особенно активно развивались на Бродвее, который постепенно превратился из центра драматического театра в основную площадку музыкальных постановок. Перенос мюзикла на экран стал возможен с появлением звукового кино. В 1927 году вышел первый в истории звуковой и одновременно музыкальный фильм — «Певец джаза». Он открыл новую эру в Голливуде, вызвав настоящий бум интереса к жанру. На раннем этапе кинематографические мюзиклы выполняли утилитарную функцию: зрителей приучали к новой форме кино, которое перестало быть немым. Поскольку аудитории были знакомы с театральными мюзиклами, водевилями и даже радиошоу, музыкальные фильмы выглядели понятным и привычным переходом. Первые экранизации сильно напоминали театральные постановки, снятые на пленку, чему способствовали и технические ограничения звукозаписи. Актеры вынуждены были оставаться близко к спрятанным микрофонам, что лишало сцены подвижности и динамики. Расцвет мюзиклов в кино совпал с формированием системы кинозвезд. Студии начали активно продвигать фильмы через личности актеров, за которыми закреплялись определенные амплуа. Звезды мюзиклов в этот период становились символами Голливуда и вытесняли знаменитостей немого кино. Данный процесс ярко отражен в фильме «Артист». Настоящий пик популярности пришелся на 1940-е годы. Во время Второй мировой войны музыкальные картины выполняли роль эмоциональной разрядки для публики, уставшей от новостей с фронта. В 1945 году шесть из десяти наиболее кассовых фильмов года оказались мюзиклами. К числу выдающихся примеров относятся «42-я улица» — фильм о театральной труппе, готовящей бродвейское шоу в кратчайшие сроки. Здесь хореограф Басби Беркли ввел новаторские приемы, превратив танцевальные сцены в самостоятельный выразительный элемент киноязыка: камеры двигались синхронно с танцорами, создавая эффект масштабного зрелища. Другой ключевой фильм — «Волшебник страны Оз», одна из первых крупных цветных картин, ставшая классикой мирового кинематографа. Музыкальные сцены в ней придали дополнительную глубину и зрелищность постановке. Популярность мюзиклов в США оказала влияние и на кинопроизводство в СССР. Советские фильмы долго уступали по зрительской привлекательности американским и немецким лентам, и при Сталине была поставлена задача повысить интерес публики к отечественному кино. Мюзиклы оказались удобным инструментом: они сочетали развлекательность с возможностью идеологической подачи. Первым значимым советским музыкальным фильмом стали «Веселые ребята» (1934) режиссера Григория Александрова с Леонидом Утесовым и Любовью Орловой. Александров специально изучал опыт Голливуда вместе с Сергеем Эйзенштейном. Орлова, ставшая женой режиссера, стала лицом жанра, сыграв и в других картинах — «Цирк» и «Волга-Волга». Также Иван Пырьев снимал музыкальные фильмы о колхозной жизни, например, «Трактористы», «Кубанские казаки». Здесь хореографические сцены и песни были напрямую связаны с трудовой тематикой. 1950-е — начало 1960-х: застой В 1950-е годы в Голливуде возник серьезный конкурент — телевидение. Долгое время американская киноиндустрия находилась под контролем нескольких крупных студий, которые определяли репертуар и формировали зрительский выбор. В этой системе мюзиклы почти всегда становились коммерчески успешными проектами, гарантированно привлекавшими аудиторию. Однако с распространением телевидения ситуация изменилась: новые развлекательные программы, шоу и сериалы предоставили зрителям альтернативу, и посещаемость кинотеатров заметно снизилась. К концу 1950-х и в 1960-е годы мюзиклы в кино начали переживать застой. Студии продолжали выпускать музыкальные картины, но подход становился осторожнее: расходы урезали, рискованные проекты запускали все реже. Если в золотую эпоху на экранах в равной мере появлялись как оригинальные музыкальные фильмы, так и экранизации бродвейских постановок, то теперь Голливуд все чаще опирался на уже проверенные сценические хиты. «Звуки музыки», «Моя прекрасная леди», «Смешная девчонка», «Вестсайдская история» — все они изначально добились успеха на Бродвее, а затем были адаптированы для экрана. Упадок жанра был связан не только с конкуренцией телевидения. Менялась сама культурная атмосфера. Голливуд все чаще обращался к более мрачным и реалистичным темам, отражавшим социальные и политические изменения. Новые поколения зрителей требовали иной эстетики, и мюзиклы стали воспринимать как пережиток прошлого, когда кино ассоциировалось с магией, эскапизмом и яркими фантазиями. Тем не менее отдельные фильмы этого периода стали знаковыми. «Вестсайдская история» предложила современную интерпретацию сюжета «Ромео и Джульетты», перенеся его в Нью-Йорк XX века и дополнив социальным контекстом. «Смешная девчонка» стала яркой экранизацией бродвейского мюзикла о жизни актрисы Фанни Брайс, где главную роль исполнила Барбра Стрейзанд. Эти картины подтвердили: несмотря на спад массовой популярности, жанр сохранял художественное значение и продолжал оказывать влияние на киноискусство. 1970-е: эксперименты В 1970-е годы, а также в последующие десятилетия, количество мюзиклов в кино резко сократилось. Если в золотую эпоху на экраны ежегодно выходило более шестидесяти музыкальных фильмов, то теперь число новых проектов уменьшилось примерно до десяти в год, причем значимых среди них было немного. Однако именно в это время жанр начал использоваться как площадка для художественных экспериментов. На первый план вышли новые формы — в частности, рок-оперы, которые сочетали музыку популярных групп, необычную визуальную эстетику и стремление к пересмотру традиционных сюжетов. Одним из примеров стала экранизация альбома группы The Who «Tommy» 1975 года, снятая Кеном Расселом. Фильм отличался психоделической атмосферой, экспериментальными визуальными решениями, яркими костюмами и постановкой, в которой участвовали звезды популярной музыки, включая Элтона Джона. В том же десятилетии появился «Иисус Христос — суперзвезда» — экранизация одноименного мюзикла Эндрю Ллойда Уэббера, предлагающая библейский сюжет в форме рок-оперы. Жанр в этот период продолжал отдаляться от традиционных представлений. Так, фильм «Бриолин» с Джоном Траволтой и Оливией Ньютон-Джон стал не только музыкальной историей о школьной жизни 1950-х, но и своеобразным комментарием о противоречивой культуре той эпохи. Под видом легкого развлечения картина затрагивала темы подростковой беременности, курения и девиантного поведения, что делало ее более многослойной, чем классические мюзиклы прошлого. Среди наиболее необычных проектов выделяется «Bugsy Malone» Алана Паркера — мюзикл о гангстерах 1930-х годов, где все роли исполняли дети. Это решение превращало картину в уникальный феномен кинематографа, одновременно сохранявший элементы классического жанра и радикально обновлявший его форму. 2000-е — 2010-е: возвращение на экран Если в 1980–1990-е годы жанр почти исчез с больших экранов, то с 2000-х годов он вновь стал заметным явлением. Одним из переломных моментов стал фильм «Мулен Руж!» База Лурмана (2001), который соединил яркую визуальную эстетику, постмодернистскую игру с жанром и современную популярную музыку. Вскоре последовали и другие успешные проекты. «Чикаго» (2002) в постановке Роба Маршалла продемонстрировал, что бродвейский материал можно адаптировать для кино с сохранением зрелищности и драматической глубины. Фильм получил «Оскар» за лучший фильм года и открыл новый этап в истории жанра. Вслед за ним вышли «Призрак оперы» (2004), «Dreamgirls» (2006), «Отверженные» (2012) — все они основывались на известных театральных мюзиклах и собирали значительные кассовые сборы. Параллельно развивались и оригинальные кинопроекты. «Ла-Ла Ленд» (2016) режиссера Дэмьена Шазелла стал современным признанием в любви к классическим голливудским мюзиклам, но при этом осмыслял судьбу творческого человека в условиях XXI века. Картина получила мировое признание, несколько «Оскаров» и вновь подтвердила: музыкальное кино способно находить отклик у широкой аудитории. С начала XXI века мюзиклы стали активно осваивать телевизионный и стриминговый формат. Первым массовым успехом можно считать феномен «High School Musical» (2006), изначально снятый для канала Disney. Фильм превратился в серию, а его песни заняли верхние строчки музыкальных чартов, доказав, что формат мюзикла может быть востребован не только на сцене и в кинотеатрах, но и в телевизионной среде. Настоящим культурным событием стал сериал «Glee» (2009–2015), в котором каждая серия строилась вокруг музыкальных номеров. Он соединял драму подростковой жизни с динамичными каверами на известные хиты, завоевав широкую аудиторию и породив целую волну подражаний. В дальнейшем жанр прочно закрепился в сериальной культуре. Появились такие проекты, как «Smash» (2012), рассказывающий о закулисной жизни бродвейской постановки, или сатирический «Crazy Ex-Girlfriend» (2015–2019), использовавший музыкальные номера как способ иронического комментария к происходящему. С ростом стриминговых платформ Netflix, Disney+ и других мюзиклы получили новые возможности: они легко находили зрителя и предлагали ему разнообразные форматы — от камерных проектов до масштабных постановок. В XXI веке мюзиклы перестали ассоциироваться исключительно с кинотеатром или театральной сценой. Благодаря сериалам и стримингам жанр стал частью повседневного культурного опыта, расширив свою аудиторию и доказав, что музыкальное повествование способно успешно существовать в разных медиаформах.