Подборка блиц-фактов №79

В фильме «Брюс всемогущий» главный герой контактировал с Богом по телефону 776-2323. Этот номер был не занят в Буффало, где происходит действие фильма, однако его обладатели в других местах получали сотни звонков от зрителей, которые хотели поговорить с Богом. Самое забавное совпадение случилось в городке Сэнфорд, что в Северной Каролине: этот номер принадлежал местной церкви. К выходу фильма на DVD его изменили на 555-0123 (555 — стандартный префикс для вымышленных номеров в США). Компания Jim Beam придумала технологию по извлечению впитавшегося в дубовые бочки за много лет виски. По аналогии с «долей ангелов», испарившимся за время выдержки алкоголем, этот новый вид бурбона назван «долей дьявола» — Devil's Cut. Свою знаменитую «Божественную комедию» сам Данте назвал просто «Комедия». В те времена ещё существовало строгое деление поэм на высокий жанр — трагедии, которые писались о серьёзных материях на латыни, и низкий жанр — комедии, о более приземлённых вещах со счастливым концом на повседневном языке. Хотя в «Божественной комедии» затрагиваются довольно серьёзные темы, именно «вульгарный» итальянский язык поэмы не позволил именовать её трагедией. А слово «божественная» к названию добавил уже после смерти Данте другой поэт эпохи раннего Возрождения Джованни Боккаччо. В Швейцарии действует закон, запрещающий держать в качестве питомца только одну морскую свинку в силу их социальности. Однако в случае смерти одной свинки законопослушный владелец должен купить к ней пару и рискует таким образом попасть в бесконечную петлю. Для решения такой проблемы существует сервис аренды морских свинок — можно купить животное по обычной цене и вернуть его за половину стоимости в любое время. Службы скорой помощи возникли в крупных городах в конце 19 века. Чтобы перевозить лежачих больных, были сконструированы специальные экипажи. Их стали называть «каретами скорой помощи», и это словосочетание осталось в языке даже после замены экипажей автомобилями. Английский барочный композитор Джеремайя Кларк, решившись на самоубийство из-за безответной любви, захотел выбрать способ — повеситься или утопиться — с помощью броска монетки. Та упала в грязь на ребро, но Кларк не увидел в этом знака, что стоит продолжать жить, а предпочёл застрелиться. Эффекту плацебо подвержены не только люди, но и животные. В контрольной группе страдающих эпилепсией собак, которым давали пустышки, количество судорог уменьшилось у 79% участников. Учёные предполагают, что улучшение состояния объясняется либо ожиданием самих собак, привыкших к лекарствам за много лет болезни, либо ожиданием их хозяев, передающих животным уверенность в пользе лечения. Также нельзя исключать более прозаическое объяснение, связанное с циклической природой эпилепсии: так как приём плацебо может приходиться на фазу обострения, через какое-то время судорог становится меньше в силу естественных причин. Самые большие запасы воды в Солнечной системе находятся, как ни странно это может показаться на первый взгляд, на Солнце. Молекулы воды в виде пара сконцентрированы в солнечных пятнах, температура в которых на полторы тысячи градусов ниже, чем в окружающих их областях, а также в области температурного минимума — узком слое под поверхностью звезды. С момента обособления роли руководителя музыкантов во время концерта все мировые оркестры на протяжении 19 века выступали с дирижёром. Первым оркестром, снова отказавшимся от дирижёра, стал в 1922 году московский Персимфанс (сокращение от Первый симфонический ансамбль). Главной причиной его создания стала идеология нового государства, возвеличивающая коллективный труд. Персимфанс имел признание и просуществовал десять лет. Позже его пример переняли другие ансамбли, и сегодня оркестры без дирижёра успешно существуют в Праге, Нью-Йорке, Австралии и других уголках планеты. Флагом независимой Канады долгое время было красное полотно с британским флагом в левом верхнем углу и канадским гербом. В 1965 году власти твёрдо решили сменить главный символ государства и поместить на него кленовый лист. Было рассмотрено множество вариантов, а для выбора формы самого листа, которая меньше всего искажается на ветру, применялись испытания в аэродинамической трубе. Результатом тестирования стал привычный нам лист с 11 вершинами, и никакого символизма это число не имеет. В 1966 году Джон Леннон заявил в интервью, что христианство постепенно исчезнет, а The Beatles более популярны, чем Иисус Христос. Ещё более интересное признание он сделал через два года, специально собрав для этого остальных участников группы в их студии звукозаписи. Леннон сказал, что он и есть Иисус, и он снова здесь. После этого встреча была прервана на обед, а Леннон больше никогда не возвращался к этой теме. До изобретения электронно-вычислительных машин компьютерами в США называли работников, занимавшихся ручной калькуляцией на арифмометрах сложных задач — например, рассчитывавших таблицы стрельбы. Большинство компьютеров были женщинами, и их стало ещё больше в военное время. Многие из них затем успешно переквалифицировались в программисты. Так, все шесть ведущих программистов ЭНИАКа, первого электронного компьютера общего назначения, были женщинами. В 2014 году англичанин Нил Мур, находившийся под следствием за мошенничество в особо крупном размере, раздобыл смартфон и зарегистрировал домен, очень похожий на один из официальных доменов судебной системы. Создав почтовый ящик в этом домене, он отправил с него руководству тюрьмы письмо, в котором были указания освободить Мура в связи с внесением залога. Для большей убедительности он создал поддельный сайт детектива, занимавшегося его делом, ссылку на который также прикрепил к письму. Пропажа Мура из тюрьмы была обнаружена только через три дня его адвокатом, а ещё через несколько дней мошенник сам сдался властям. Спагетти и папарацци — это итальянские слова во множественном числе. Сами итальянцы одну нить макаронных изделий называют спагетто, фотографа-мужчину — папараццо, а женщину — папарацца. На протяжении многих веков королевские особы делегировали работу по вскармливанию детей няням-кормилицам. Королева Виктория, родившая девятерых, также считала кормить грудью постыдным для себя занятием. Она была очень расстроена, когда её дочь Вики решила отказаться от нянечек, а затем её примеру последовала и вторая дочь Элис. Виктория сравнила их с коровами и даже назвала одну из молочных коров на ферме при дворе Элис. Множество работ Йозефа Гайдна были сочинены по заказу его покровителя, венгерского князя Миклоша Эстерхази. Знаменитую «Прощальную симфонию» Гайдн написал во время нахождения в княжеской летней резиденции вместе с придворным оркестром. Пребывание затянулось значительно дольше, чем предполагали музыканты, которые уже хотели вернуться к своим семьям. Поэтому Гайдн и сделал такое необычное завершение симфонии: музыканты по очереди гасили свечи и покидали свои места. Князь, видимо, понял намёк и на следующий день отправил оркестр домой.

Как понять все

«Бог не играет в кости», — сказал Альберт Эйнштейн, человек-цитата. И всё запутал. Высказывание классика вонзилось в мягкие части популярной культуры и до сих там сидит воспалённой занозой. Во-первых, в бога Эйнштейн, разумеется, не верил. Бог — удобная метафорическая конструкция. Во-вторых, в контексте вопроса, о котором шла речь, Эйнштейн ошибался. Бог-таки действительно играет в кости. Ну или по крайней мере так теперь считают почти все, кто разбирается в вопросе. Эйнштейн писал в письме другому немецкому физику Максу Борну, что бог не играет «в кости со вселенной», в знак протеста. Дело было в 1926 году. Сам Эйнштейн был уже пять лет как Нобелевским лауреатом. Борн получит Нобелевскую премию в 1955 году ровно за то, что так раздражало Эйнштейна. На момент написания гневного письма никто не спорил с тем, что всё большое и тяжёлое состоит из маленького и лёгкого — из элементарных частиц. Проблемы были с осмыслением того, что именно это маленькое и лёгкое из себя представляет. Серия экспериментов начала XX века показывала довольно однозначно, что элементарные частицы размазаны в пространстве и времени: они занимают какое-то конкретное место, только если их пытаться ловить приборами. Как будто бог не знает, где что лежит, а играет в кости каждый раз, когда вы пытаетесь что-то найти. Само по себе это наблюдение — факт, хоть и сильно здесь упрощённый. Но вот как его понимать — вопрос, до сих пор однозначно не решённый. Борн, которому Эйнштейн писал своё гневное письмо, представлял лагерь физиков, чьё видение вопроса в конечном итоге стало мейнстримом. Частицы, из которых всё состоит, это на самом деле не частицы, а нечто иное, для чего у нас, людей, нет специальных слов. Волны вероятностей. Вспомните модель атома из школьного учебника физики, где электрон вращается вокруг ядра с протонами и нейтронами, как Земля вокруг Солнца. Согласно фактически принятой сегодня Копенгагенской интерпретации квантовой механики, электрон — не вращающаяся планета, а как бы вероятностная оболочка сложной формы, обёрнутая вокруг ядра. Замкнутая волна потенциальных возможностей существования. Электрон не летит по конкретной траектории, а одновременно существует везде, но только с определённой вероятностью. То, что мы называем частицами и считаем чем-то вроде маленьких летающих камушков, на самом деле как бы состоит из вероятности. Это сложно представить, потому что на первый взгляд это полный бред. Эйнштейн считал, что это не объяснение, а халтура, затычка философской дыры: мы не можем объяснить, почему у нас такие странные показания приборов, поэтому добавляем в уравнения эдакий коэффициент необъяснимости и говорим, что теперь всё сходится. В чём, собственно говоря, состоял спор? Эйнштейн пытался опровергнуть эксперименты. Он не ставил под сомнения данные. Спор был не о данных, а об их осмыслении. Почему частицы выглядят размазанными — потому что метафорический бог создал их фундаментально размазанными или потому что мы чего-то не понимаем? Эйнштейн считал, что понимания нет, потому что поведение частиц не предсказать. Нильс Бор, Эрнест Резерфорд, Макс Борн и другие считали, что в непредсказуемости и заключается объяснение. Копенгагенская интерпретация — это не экспериментальные данные, а философская идея. Игра в знание XX век получился тематической вечеринкой по постановке мира с ног на голову. Вечеринка удалась. Квантовая механика с её переосмыслением понятия существования — пожалуй, чемпион. Недалеко ушёл и сам недовольный Эйнштейн с теорией относительности, по которой выходит, что пространство и время можно вязать узлом, масса — это энергия, а полёты со скоростью света — отличный способ омолодиться. Для разнообразия уроки физики перемежались уроками военного дела. В первый из них народы въехали в эполетах на коне, а выехали в противогазе на танке. Во второй влетели на самолёте, а вылетели на атомной бомбе. Неожиданно выяснилось, что теоретически убить можно вообще всех. Остаток столетия мы потратили на подготовку к третьему уроку. Ради этого мы впервые за четыре миллиарда лет существования жизни на земле выбрались за пределы планеты и скопили достаточно вооружения для превращения в пыль небольшой галактики. Не отставали от переворачивания мира и медицина с биологией. Сначала стало понятно, что всех людей в мире не прокормить, потому что не хватает удобрений. Затем оказалось, что удобрения можно делать из воздуха. Без этого планетарного хака треть сегодняшнего населения умерли бы от голода. Помимо голода, человечеству, как выяснилось, угрожают полчища микроскопических злобных существ, которыми кишит всё, везде, всегда. До учёных это стало доходить в конце XIX века, но по-настоящему народная микробофобия расцвела в XX-м. Вместе с новым врагом появилось и новое оружие — антибиотики. Война за судьбу человечества переехала одновременно в космос и в микромир. Список переворачиваний мира можно продолжать очень долго. Научные откровения — это любопытный зверь. С одной стороны, наука стоит на передовой интеллектуального развития человечества. С новым знанием мы вслед за ней переосмысливаем мир и выходим на новый этап развития. С другой стороны, кто такие мы? В случае с квантовой механикой, это последние три-четыре поколения профессиональных физиков. Вот это люди, которые действительно что-то там поняли и куда-то там вышли. А остальные «мы» так, узнали любопытный факт. Узнать и понять — не одно и то же. Знаниям можно обучить, но понимание можно только обнаружить. Самому. Наука питается новыми знаниями, но движется вперёд новым пониманием этих знаний. Чем дальше она продвигается — тем больше знаний нужно для понимания. Чем больше знаний нужно — тем меньше людей ими обладает. Человечество в целом, как команда, за последние десятилетия поняло вселенную лучше, чем кто-либо когда-либо в истории жизни на Земле. Но это понимание распределено среди разрозненных горсток специалистов по квантовой механике, астрофизике, популяционной генетике или нейрофизиологии. Специалист — это тот, кто понимает то, что знает. Остальные обычно в лучшем случае знают. Бар-мицва человечества Знаменитая книга британского зоолога Ричарда Докинза «Эгоистичный ген» открывается следующим образом: «Разумная жизнь на планете становится взрослой, когда она впервые додумывается до причины своего существования. Если бы превосходящие нас существа из космоса посетили Землю, первый вопрос, который они бы задали, чтобы оценить уровень развития нашей цивилизации, был бы: „Открыли ли они уже эволюцию?“». Об этом состоит, на мой взгляд, самый главный исторический результат XX века. Мы поняли, откуда всё взялось и что оно значит. По крайней мере в общих чертах. Раньше всё было просто и понятно: пришёл волшебный дядя и создал. Теперь без поллитра не разберёшься. Мир появился в результате взрыва, который продолжается до сих пор и который можно услышать, если взять антенну и направить её в небо. Жизнь появилась из молекул, которые однажды научились копировать сами себя и с того момента не прекращали этого делать. Всё живое на планете происходит от одного микроскопического предка. Небольшая часть потомков этого предка доросла до огромных размеров и придумала специальные клетки, чтобы соединять разные части тела электрическими сигналами. Человеческий разум — это те же самые электрические сигналы, пульсирующие в самой сложной машине вселенной. Эволюцию человечество, действительно, открыло — можно праздновать если не совершеннолетие, то по крайней мере бар-мицву. Мы даже в какой-то мере просветили об эволюции население планеты, чего не скажешь о квантовой механике. Средний землянин, заканчивающий среднее учебное заведение в среднем государстве, по крайней мере слышал про естественный отбор и даже что-то про гены и может быть про мутации. Но вот по опросам выходит, что как-то плохо слышал. Половина нашей страны считает, что гены содержатся только в генетически модифицированных продуктах, а ещё половина считает, что человек произошёл не от животных, а, видимо, из волшебного эфира. Мне очень хочется верить, что это по крайней мере одна и та же половина. Загвоздка, простите за каламбур, в понимании понятия понимания. Знание — это информация, которую вы можете воспроизвести. Понимание — это включение знания в систему других знаний. Обнаружение логических, метафорических, ассоциативных, эмоциональных взаимоотношений между новым знанием и остальной моделью реальности, построенной на предыдущих знаниях. Чтобы знания стали пониманием, их нужно годами втирать себе в мозг. Знания у всех разные. Модели реальности, соответственно, тоже. Поэтому и результат втирания знаний в мозг — понимание — имеет разные пределы. Если ваша модель реальность состоит из работы, дома и магазина, то знание о теории относительности или об эволюционной генетике с него будет свисать бесполезным украшением, пыльным орнаментом, который можно при желании выкинуть и заменить иконой Николая Чудотворца — ничего не изменится. Чтобы знание — о происхождении жизни на Земле, например — стало полноценным пониманием, модель реальности должна включать в общих чертах четыре миллиарда лет истории планеты и миллионы ныне существующих видов животных, растений, грибов, протист, бактерий и архей. Чтобы понять что-то одно, короче говоря, надо знать всё остальное. Сколько людей знает, кто такие протисты? Краткий курс понимания Желание понимать реальность заложено в нас от рождения. Мы все хотим замкнуть свою картину мира в единую, цельную систему причинно-следственных связей. Исторически для такого замыкания использовалась идея бога. Это самый простой и эффективный способ одним махом заткнуть все философские дыры. Почему всё так, как есть? Потому что так сказал тот самый волшебный дядя и велел прекратить спрашивать. Наука — это гораздо более сложный способ, потому что затыкание философских дыр в ней требует новых знаний, а новые знания открывают новые философские дыры. Так продолжается очень долго, возможно — бесконечно. Научное знание — это не решение проблемы, а лопата с инструкциями, где копать. Как джинн из бородатого анекдота. «Хочу домой!», — требует странник в пустыне. «Ну пошли», — говорит джинн. «Нет, я быстро хочу!», — объясняет странник. «Ну, тогда побежали», — отвечает джинн. Есть основания полагать, что XXI век будет посвящён осмыслению человеческого мозга. Я говорю «осмыслению», потому что нигде разница между знанием и пониманием не ощущается так остро, как в нейробиологии. Мы уже знаем достаточно, чтобы признать всё предыдущее понимание устаревшим. Но сколько из этого знания мы искренне, полноценно понимаем и используем в быту? Восприятие — не отражение реальности, а продукт воображения, реальностью иногда корректируемый. Всё, что вам кажется — иллюзия. Мышление — не формальный логический процесс, а субъективная иерархическая абстракция бессмысленных сигналов из внешнего мира, статистически настраиваемая этими же сигналами. Всё, что вы думаете, вы думаете, потому что вас так научили. Память — не картинки в голове, а вероятности соединений между нервными клетками, распределённые по всему мозгу. Почти как электрон, обёрнутый вокруг ядра вероятностной оболочкой. Знания — не проблема. Проблема — их понимание. Учёные ежедневно что-нибудь открывают, расшифровывают, обнаруживают и опровергают. Но если мы, человечество XXI века, хотим продолжать взрослеть, то ответы нужно искать не в будущем открытии, которое внезапно объяснит всё. Открытия нужно знать. А понимать нужно себя. Копенгагенская интерпретация сознания зарыта в каждом из нас. Чтобы её обнаружить, придётся сесть за учебники.

А что если...

Представьте, что вы бессмертны. Просто представьте. И при этом обладаете всемогуществом. Вы можете создавать миры. Наблюдать за ними. Управлять ими. Разрушать их. Это должно быть забавным, но рано или поздно надоест. Изучать природу окружающей вас действительности вам неинтересно - в добавок ко всему вы ещё и всезнающи. Вы страдаете от скуки. Ваша вечность становится всё более пресной. Бессмертие, всемогущество и всезнание уже в тягость. И что же вы делаете? Вы создаёте новый мир. Нет, целую вселенную. Задаёте исходные условия, настраиваете параметры. И сами вступаете в игру. Ваш персонаж - случайный, по умолчанию имеет минимум знаний о той реальности, в которую помещён, и наделён минимумом физических умений. Память о вас настоящем стёрта абсолютно - это необходимо для полного погружения. Игровой процесс конечен - ну хотя бы здесь, хотя бы на время, вы можете прочувствовать прелесть смертности, неведения и беспомощности, ощутить всю полноту вкуса бытия. Основная цель отсутствует, ведь, достигнув её, вы бы вышли из игры. И поэтому весь смысл сводится к поиску отсутствующей цели. Наконец-то, вы почти счастливы. Наслаждаетесь отличной графикой, непредсказуемостью сюжета и процессом поиска смысла. И лишь мимолётная тоска по чему-то давно утраченному или забытому заставляет вас иногда задумчиво поднимать голову к небу.

История одной татуировки

Я – мастер тату, вгоняю людям под кожу краску, вырисовывая самые разные изображения. Работаю с удовольствием – в маленьком салоне почти в самом центре Москвы. «Мы не делаем наколок, мы делаем настоящие шедевры» – наш рекламный слоган. Большинство посетителей – девушки приятной наружности, все они хотят усилить свою сексапильность, нарисовав на ягодицах, лопатках, в зоне пупка или на лодыжке пантеру, розу, скорпиона. Чаще всего решение сделать татуировку принимают осознанно. Совсем другое кино – отчаявшиеся домохозяйки, мы уже подумываем ввести ради них должность штатного психолога. С этими работать сложно – сначала плачут, рассказывая, что муж перестал обращать на них внимание, затем излагают историю всей своей жизни. В девяноста процентах случаев так и уходят ни с чем. Есть и молодые пары, которые сначала увековечивают на своих телах имена друг друга, а спустя год-два приходят поодиночке их сводить. И, конечно же, байкеры – куда же без них. Родители считают, что я занимаюсь странным делом для человека, окончившего архитектурный вуз. Бабушка плюётся и называет меня маргиналом. Моей девушке в целом всё равно, главное, чтобы зарабатывал достаточно для походов в ночные клубы. Честно говоря, денег вполне хватает сразу на нескольких девушек, чем я часто пользуюсь. А недавно к нам в салон зашёл совсем нетипичный посетитель – дедушка лет восьмидесяти. Сначала подумали, что он перепутал нас с соседней аптекой, хотя вывеску на двери сложно не заметить. Он остановился и несколько минут пристально всматривался в картинки на стенах. Глядя на него, я вдруг подумал, что хотел бы выглядеть так же в его возрасте: он совершенно не вызывал жалости, которую часто чувствуешь при виде стариков. От него не пахло нафталином, одет был опрятно и аккуратно. Старик снял пальто, подсел к нам с напарником и твёрдо произнёс: – Мне нужно навести наколку. Только мы приготовились отбарабанить дежурный слоган салона, как дедушка закатал рукав рубашки и показал левую руку, на которой был наколот шестизначный номер. – Это очень дорогая для меня вещь. Сможешь не испортить? – сурово посмотрев на меня, произнёс старик. – Постараюсь, – замешкавшись, ответил я. Тут свои пять копеек решил вставить Пашка, мой сменщик и неизменный напарник: – Кажется, такой номер давали в концлагерях. – Прикуси язык, – шепнул я. – Да пусть. Это хорошо, что знает, – оборвал меня старик. – Тогда зачем вам такая память? Может, лучше свести? – никак не мог успокоиться Пашка. Повисла пауза. Я боялся взглянуть на старика, мне казалось, что такой вопрос задавать как минимум бестактно. – Нет. Не хочу, – недружелюбно ответил он. Разговор явно не клеился. Я встал, пододвинул клиентское кресло и попросил дедушку пересесть. Он исполнил мою просьбу, затем снова закатал рукав и положил руку на стол. Я стал настраивать лампу – свет упал на татуировку. Обычно работаю в перчатках, а тут мне до жути захотелось дотронуться до цифр голыми пальцами. Пробежала мысль: а смогу ли, вообще? Я не решался дотронуться. Противно? Странно? Чувства были смешанные, сам себя не понимал. «Я же не фашист, не буду наводить эти цифры», – говорил внутренний голос. Пока вытаскивал всё необходимое, задумался: а чем тогда кололи? Какие были инструменты? Их раскаляли на огне? Совсем ничего об этом не знаю. Одна мысль опережала другую, и я неожиданно выдал: – Кололи под наркозом? Обезболивали? Старик с ухмылкой ответил: – Ага. Ещё рюмочку шнапса и шоколадку давали. – Шутите? Смешного мало. Откуда мне знать? – с обидой ответил я. – А ты губы вареником не делай, – смягчившись, ответил старик. – Просто удивляюсь, что ничего вам не надо. Мы-то о вас думали, мечтали. А вам и неинтересно совсем, как это было. – Было бы неинтересно, не спрашивал бы. Продолжая подготовку, я пересилил страх и стал водить пальцем по татуировке, прощупывать кожу. Это важный момент – понимаешь, насколько грубая или, наоборот, тонкая кожа в том месте, где нужно вводить иглу. Я не мог сосредоточиться. Комбинация цифр постоянно лезла в сознание: 180560. Видимо, у меня было испуганное лицо, поэтому старик спросил: – Хочешь знать, как это было? – Хочу. Правда, хочу. Он откашлялся, помолчал. Затем, глядя в сторону, заговорил: – Я попал в Аушвиц-Биркенау в июле сорок четвёртого. Мне было четырнадцать. Настоящий еврейский ребёнок – никчёмный, не приспособленный к жизни. Мама решала за меня всё: что и когда есть, какой свитер надеть. До войны я был толстым, это было заметно даже в лагере. Один из немцев сказал, что меня убивать не стоит, смогу долго пропахать, жира хватит на несколько месяцев. Больше всего я боялся провиниться – тогда бы меня загнали в камеру пыток. Это такой вертикальный бетонный пенал, чтобы протиснуться туда, нужно было пройти через узкую дверь. Даже самый худой взрослый мог находиться там только стоя. Там многие умирали, я бы точно не выдержал. Постоянно представлял жуткую картину: пытаюсь протиснуться в эту дверь, а немцы смеются и, упираясь сапогом мне в лицо, проталкивают внутрь. Старик ненадолго замолчал, будто вспоминал какие-то детали, а может быть, думал о том, способны ли мы с напарником вообще понять его слова. Временами я забывал, что Пашка сидит рядом, мне казалось, что всё рассказывалось только для меня. – Со мной в лагере была только мама, отца забрали уже давно, и мы могли только предполагать, что с ним. В сентябре мне исполнилось пятнадцать, и именно в день рождения сделали вот эту наколку. У каждого узника был такой номер. Я плакал от боли, обиды, страха – евреям по Закону вообще нельзя уродовать тело какими-либо изображениями, об этом мне рассказывал дедушка. А ещё он говорил, что любого, кто обидит еврея, Бог сильно накажет. А ведь я верил, фантазировал, как сильно все они будут мучиться, что всё им вернётся в десятикратном размере. Представлял, как их лица будут изуродованы татуировками, и даже получал от этого удовольствие. Несмотря на моё настроение, мама попросила меня пройти по бараку и благословить всех на долгую жизнь: у нас считается, что именинник обладает особым даром, особым счастьем. Я подходил к каждому, все старались сделать радостные лица, ведь у меня был праздник. Иногда мне даже кажется, что я спас многих тем, что искренне просил у Бога вызволения для них. Дойдя до угла барака, увидел девочку. Тогда мне сложно было определить, сколько ей лет, не слишком-то в этом разбирался. Она усердно пыталась стереть с запястья свой номер – тёрла землёй и грязной тряпкой. Рука была в крови от свежих уколов татуировочной иглы. – Что ты делаешь? – воскликнул я. – Ты же умрёшь от заражения крови! У нас в семье много поколений медиков, поэтому я понимал, о чём говорил. – Ну и что? Лучше сдохнуть, чем быть таким уродом, – продолжая тереть, ответила она. – Какой же ты урод? Ты очень красивая, – неожиданно для себя выпалил я. Эти слова прозвучали очень нелепо в устах такого неуклюжего толстого парня. А ведь она действительно была очень мила. До этого момента я никогда не задумывался о том, какой должна быть красивая девочка. Мне всегда казалось, что моя жена будет точно такой же, как мама – милая, добрая, всегда любящая отца. До войны мама была слегка полновата, маленького роста, с округлым носом, прямыми каштановыми волосами. У этой девочки была совсем другая внешность: рыжие кудрявые волосы, тонкая шея, тонкие черты лица, вздёрнутый нос и зелёные глаза. Обратил внимание на её длинные белые пальцы, они были просто созданы для пианино. Я подсел к ней, и мы вместе стали рисовать на земле. Она знала, что у меня сегодня праздник, я чувствовал, что со мной ей не так одиноко. Несмотря на неразговорчивость, мне всё же удалось кое-что выспросить. Её звали Симона, ей шёл пятнадцатый год. В бараке у неё никого не было – родителей немцы забрали несколько месяцев назад как переводчиков, оставив Симу с бабушкой, которая вскоре умерла. С того дня мы стали тянуться друг к другу. По крайней мере, мне так казалось. Сима была скрытной, возможно, так проявлялась защитная реакция. Порой я подумывал больше к ней не подходить: пусть бы посидела в одиночестве и поняла, нужна ей моя поддержка или нет. Всё изменилось, когда Сима заболела, у неё началась горячка. Я сидел рядом и молился, вспоминая всё, чему меня учил дед: как правильно обращаться к Богу, как давать Ему обещания. И тогда я пообещал Небесам, что если она выживет, я стану для неё всем – братом, мужем, отцом, всеми теми, кого у неё отняла война. Приму любую роль, какую она сама для меня выберет. Я был готов убить любого, кто хоть как-то обидит мою Симону. Я был никто по сравнению с ней, умной, талантливой, неземной. Она выжила. Из нашего барака почти все выжили, нас спасли в конце января сорок пятого. Не буду рассказывать об ужасах, всю жизнь стараюсь забыть их. Хочется помнить только минуты счастья, ведь они тоже были. Мы стали жить одной семьёй: я, мама и наша Сима. Конечно, мы были как брат с сестрой, о другом сначала не могло быть и речи. Но внутренне я знал, что когда-нибудь мы обязательно поженимся. Мама умерла, когда нам было восемнадцать – она заболела туберкулёзом ещё до лагеря. Спустя два года мы с Симой поженились. На свадьбе не было никого, кроме нас и раввина, который заключил наш брак перед Богом в подсобном помещении одного из городских складов Кракова. Какое-то время мы ещё пытались найти родителей Симы, но безрезультатно. Создали хорошую семью, родили троих детей. Все трудности, а их было много, переносили вместе, сообща. Вечерами она играла для меня на пианино. В эти минуты не было на свете людей счастливее. Только в одном Сима подвела меня – ушла первой, шесть лет назад. Сегодня мой день рождения – тот самый день, когда мне и ей сделали наколки. И в память о жизни, которую мы прожили вместе, я хочу навести этот номер, чтобы он был ярче. Чтобы не стёрся. Он закончил. А мы молчали. Я не знал, что сказать и уместно ли говорить что-либо. Сделал то, что должен был, – навёл номер. Ещё никогда я так не старался сделать татуировку. Ни о каких деньгах за работу, конечно же, не могло быть и речи. Я первый раз был благодарен посетителю просто за то, что он пришёл, за то, что в какой-то степени открыл мне и моему напарнику глаза на жизнь. Я впервые задумался о том, что вторая половинка – это не просто красивое тело и лицо, а человек, с которым придётся прожить до конца. Вечером, убирая инструменты в ящик, я вдруг снова вспомнил эти шесть цифр, они частично совпадали с датой рождения моего отца. Я снял трубку и позвонил ему. Просто захотелось услышать его голос.

Безумная теория! Зачем Пушкин инсценировал свою смерть

Существует безумная теория о том, что гениальный поэт, основоположник современного русского языка Александр Пушкин не погиб в результате дуэли на Черной речке. Он лишь инсценировал свою смерть и тайно переехал в Париж, где повторно прославился под именем Александра Дюма (который отец). Присмотритесь к картинке, сходство определенно есть! Согласны, звучит как бред. Абсурдность гипотезы признает и один из ее сторонников Олег Горосов. Однако после прочтения его основательного текста волей-неволей закрадываются смутные сомнения… Два Александра 27 января 1837 года в Санкт-Петербурге во время дуэли с кавалергардом Жоржем Дантесом был смертельно ранен светоч русской литературы Александр Сергеевич Пушкин. А вскоре после этого во Франции засверкала новая звезда — тоже Александр, только по фамилии Дюма. Но что примечательно: французский Александр внешне оказался поразительно похож на российского. Пушкин и Дюма почти ровесники: первый родился в 1799 году, второй — в 1802-м. Если взглянуть на портреты двух гениев, сразу бросается в глаза их удивительное сходство: смуглая кожа, цвет глаз, форма лба, бровей, носа, темные кудрявые волосы. А в молодости Дюма и вовсе вылитый Пушкин. Специалисты утверждают, что все это благодаря африканским корням обоих Александров. Прадедом Пушкина по материнской линии был Абрам Ганнибал — привезенный из Африки воспитанник Петра I. У Дюма чернокожей была бабушка по отцовской линии — бывшая рабыня с острова Гаити. И все же, хоть африканские черты и сохранились спустя поколения, это не объясняет причины столь сильного сходства. Ведь принадлежность к одной расе еще не делает людей похожими друг на друга как две капли воды. Любвеобильные бунтари Русский и французский Александры схожи не только внешне. Пушкин с ранних лет проявил литературные способности, тогда как в точных науках оказался совершенно бездарным. Также он имел низшие баллы по поведению. Исследователи жизни поэта отмечали, что «за все пять лет пребывания в лицее Пушкин успешно отстаивал свою личность от всяких на нее посягательств, учился лишь тому, чему хотел, и так, как хотел». Взрослый Пушкин был известен буйным характером, любил кутежи, карты и дуэли. При этом Александр Сергеевич считался отличным бретёром. Еще одна яркая черта поэта — неравнодушие к слабому полу. Стоит также отметить политические взгляды Пушкина: он водил дружбу с будущими декабристами, а за эпиграммы в адрес Александра I едва не угодил в Сибирь. А вот как описал юного Александра Дюма писатель Андре Моруа в своей книге «Три Дюма»: «Он был подобен стихийной силе, потому что в нем бурлила африканская кровь. Стихийность его натуры проявлялась в отказе подчиняться какой-либо дисциплине. Школа не оказала никакого влияния на его характер. Любое притеснение было для него несносно. Женщины? Он их любил, всех сразу»Моруа отмечал также неспособность Дюма к точным наукам. Как и Пушкин, Дюма был неравнодушен к политической ситуации в стране. Более того, когда в 1830 году во Франции вспыхнула Июльская революция, писатель лично участвовал в штурме королевского дворца Тюильри. Сравнивая двух Александров, и правда можно решить, что речь идет не о разных людях, а об одном и том же человеке. С той лишь разницей, что один жил в России, второй — во Франции. Гений в закрытом гробу Возникает вопрос: для чего вообще Пушкину было инсценировать собственную смерть? Оказывается, в последние годы жизни дела Александра Сергеевича шли просто ужасно. Его связывали гигантские долги, не меньше проблем возникало и на литературном поприще. Например, его поэму «Медный всадник», законченную в 1833 году, запретил к печати лично Николай I. Вообще, с царским двором отношения у писателя складывались довольно прохладные. Даже то, что российский император в 1834 году пожаловал Пушкину чин камер-юнкера, вызвало лишь ярость поэта. Как тот отметил в своем дневнике: это «довольно неприлично моим летам», ведь такой чин обычно получали очень молодые люди. Пушкин считал, что камер-юнкерство было дано ему лишь потому, что двор желал видеть его жену на своих балах. Беспокоили Александра Сергеевича и светские слухи о тайной связи его жены с Дантесом. А в 1836 году он пережил еще один удар — умерла его мать Надежда Осиповна. Как отмечали современники Пушкина, в последние годы жизни Александр Сергеевич был на грани отчаяния. И вот в январе 1837-го пуля Дантеса перебила шейку бедра Пушкина и проникла в живот. Как считается, ранение по тем временам смертельное. Хотя ряд специалистов полагает, что причиной смерти Александра Сергеевича стала ошибка врачей и при правильном подходе он мог выжить. А может быть, так оно и произошло? Умирая, Пушкин написал императору: «Жду царского слова, чтобы умереть спокойно». Николай I ответил, что все ему прощает, и даже обещал позаботиться о жене и детях Пушкина, а также покрыть все его долги (что было исполнено). Теперь Александр Сергеевич мог умереть спокойно. Но то, как проходили похороны гения, до сих вызывает массу вопросов. Многие желали проститься со знаменитостью, но людей намеренно обманули: объявили, что отпевание будет проходить в Исаакиевском соборе, где и собрался народ. На самом же деле тело было поставлено в Конюшенной церкви, куда его тайно перенесли под покровом ночи. После отпевания гроб спустили в подвал и продержали до 3 февраля, а затем отправили в Псков. При этом губернатору Пскова передали указ императора запретить «всякое особенное изъявление, всякую встречу, одним словом всякую церемонию, кроме того, что обыкновенно по нашему церковному обряду исполняется при погребении тела дворянина». Так что сам Николай I мог знать истинные причины «смерти» великого поэта. Перевоплощение Теперь рассмотрим, мог ли Пушкин стать Дюма. Один из генералов Наполеона и его друг Тома-Александр Дюма умер, когда его сыну Александру было около четырех лет. С тех пор французский свет практически забыл о некогда известной фамилии. И вдруг в 1822 году в Париже появился двадцатилетний юноша, представившийся сыном легендарного генерала, и стал искать протекции у бывших сподвижников отца. В Париже никто не усомнился в подлинности его происхождения, ведь юноша не походил на европейца, а все знали об африканских корнях генерала Дюма. Мог ли этим юношей быть Пушкин? Конечно, смущает тот факт, что в 1822 году Александр Сергеевич был жив-здоров и до роковой дуэли оставалось еще 15 лет. Можно лишь предположить, что поэт в силу авантюрности характера мог вести двойную жизнь. Как раз в начале 1820-х его не видели в свете — Пушкин четыре года прожил на юге. За это время он мог запросто неоднократно побывать в Париже и даже написать там несколько произведений на французском языке под псевдонимом Дюма. Ничто не мешало ему отлучаться и из Михайловского, куда он был сослан на два года в 1824-м. Между прочим, однажды Александра Дюма «похоронили заживо». В 1832 году в одной французской газете напечатали сообщение о том, что Дюма расстреляли полицейские за участие в восстании. После этого писатель надолго покинул Францию. Если принять на веру историю о том, что Дюма — это Пушкин, возможно, последний пытался таким образом прекратить аферу. Ведь за год до этого он обвенчался с Натальей Гончаровой. Но затем мог передумать и сохранить свой французский образ. Примечательно, что до смерти Пушкина Дюма написал лишь несколько небольших произведений и был почти неизвестен. Зато в конце 1830-х вдруг стал выдавать роман за романом, и о нем заговорили даже за пределами Франции. Между строк Своего мнимого убийцу Жоржа Дантеса Пушкин-Дюма, как бы извиняясь, сделал положительным персонажем. Главного героя «Графа Монте-Кристо» зовут Эдмон Дантес. Если вы помните, Дантес инсценировал собственную смерть и вернулся в свет под другим именем, став графом Монте-Кристо. Не намекал ли писатель таким образом на собственную смерть в образе Пушкина? Еще любопытный факт: в 1840 году Дюма, не побывав к тому времени ни разу в России, написал роман «Учитель фехтования», в котором подробно рассказал историю декабристов и восстания 1825 года. Также он перевел на французский многие произведения российских авторов, в том числе и Пушкина. Вообще, французский писатель проявлял огромный интерес к России. Правда, посетил ее лишь в 1858 году. Даже если Дюма и являлся когда-то Пушкиным, он мог уже не бояться быть узнанным, ведь он к тому времени раздобрел и постарел. Писатель стал желанным гостем во всех знатных домах Санкт-Петербурга. Русские дворяне и не подозревали, что принимают, возможно, умершего больше двадцати лет назад Александра Сергеевича Пушкина.

Что такое аффект, или почему мы не всегда можем остановиться

Выражение «состояние аффекта» перешло из уголовной и психиатрической практики в нашу повседневную жизнь. Но чем аффект отличается от обычной эмоции и в каких случаях он превращается в патологию? Чтобы правильно использовать этот термин, вспомним его происхождение и историю его трактовок в психологии и философии. Эмоция — психофизиологический процесс, отражающий бессознательную личную оценку текущей ситуации. Положительные изменения вызывают у нас радость, неприятности — грусть или раздражение, чужая агрессия — гнев или страх. А аффект — это очень интенсивное эмоциональное состояние, которое длится недолго, но вызывает ярко выраженные соматические проявления — изменение пульса и дыхания, спазм периферических кровеносных сосудов, повышенное потоотделение, нарушение координации движений. Само название «аффект» произошло от латинского слова affectus, означающего «душевное волнение, страсть». Состоянием аффекта интересовались еще древние греки — например, Платон считал его одним из врожденных душевных начал, включающих также вожделение и разум. В зависимости от типа воздействия, аффекты делят на стенические (от древнегреческого σθένος — сила) и астенические (от ἀσθένεια — бессилие). Стенические аффекты — гнев, восторг — побуждают к активной деятельности, и способствуют мобилизации сил. А астенические аффекты — тоска, ужас, бессилие — расслабляют или парализуют любую активность. Если ситуации, вызывающие аффект, периодически повторяются, напряжение постепенно накапливается, что может впоследствии привести к бурному «взрыву». Это состояние называется кумулятивным аффектом (не путать с кумулятивным эффектом, который тоже связан с процессом накопления, но касается не только эмоций). Но состояния аффекта у человека, который со злости дал кулаком по столу, и человека, который убил кого-то в порыве ярости, а теперь не помнит, как это случилось, сильно различаются. Первый вариант — это так называемый физиологический аффект, который естественен для homo sapiens и не сопровождается потерей самоконтроля. Обычно мы бьем по столу, потому что понимаем, что это поможет нам выпустить пар — но при определенных условиях могли бы от этого воздержаться. Гораздо опаснее патологический аффект, вызванный нарушением нормального функционирования психики — это кратковременное (до 30-40 минут) психотическое состояние, во время которого сознание помрачается, человек начинает вести себя на «автопилоте» и уже не может остановиться. Это состояние прекращается так же внезапно, как и началось, а после субъект чувствует резкое истощение, впадает в прострацию и часто не помнит, что с ним происходило в период «выпадения из реальности». Все, что было сделано в состоянии аффекта, пациент после часто воспринимает как совершенное кем-то другим. Хорошая киноиллюстрация патологического аффекта — Халк: зеленый монстр возникает при определенной степени психологического напряжения у героя, которую можно отследить по физическим показателям. С юридической точки зрения, доказанный патологический аффект — это смягчающее обстоятельство: согласно УК РФ, максимальное наказание за убийство человека, совершенное в таком состоянии, не превышает трех лет тюремного заключения. А вот физиологический аффект вряд ли разжалобит судью — его принимают в расчет только в «кумулятивном» случае, когда человек долго терпел противозаконное или аморальное поведение потерпевшего и наконец вышел из себя. Состоянием аффекта интересовались еще древние греки — например, Платон считал его одним из врожденных душевных начал, включающих также вожделение и разум. Трем частям человеческой души соответствуют три сословия в идеальном государстве: если у человека в характере доминировала склонность к аффектам, ему следовало посвятить себя воинскому делу, доминанта разума формировала сословие правителей-философов, а вожделения — сословие крестьян, ремесленников и торговцев. Так или иначе, аффект считался низшим в сравнении с разумом началом, затуманивающим сознание и потому опасным. Предполагалось, что со страстями стоит бороться с помощью силы воли и аргументов рассудка. Христианская концепция работы над собой также предполагала контроль над эмоциями. Сдвиг в восприятии этого состояния произошел, когда Декарт, а затем Спиноза заговорили о том, какую роль во время сильных эмоций играет взаимосвязь души и тела. Декарт в своих «Страстях души» высказал мысль, что интенсивные эмоциональные состояния отражают как психические, так и физиологические процессы, а Спиноза пошел еще дальше, сделав вывод, что повлиять на интенсивные эмоции с помощью чистого разума невозможно — аффект может быть уничтожен только более сильным аффектом. «Истинное познание добра и зла, поскольку оно истинно, не может препятствовать никакому аффекту; оно способно к этому лишь постольку, поскольку оно рассматривается как аффект» — считал философ. Правда, у Спинозы термин «аффект» имеет более широкое значение и объединяет любые изменения в теле (включая разум), возникшие в результате взаимодействия с окружающим миром. В конце XIX — начале ХХ века концепция аффекта подверглась еще более серьезной переоценке. Ученые французской социологической школы Эмиль Дюркгейм и Марсель Мосс выяснили, что влияние общества на восприятие индивидуума напрямую зависит от силы аффектации. А французский антрополог Люсьен Леви-Брюль выяснил, что вызывание аффекта имело большое значение в древних ритуалах, вроде инициации и жертвоприношения. Он считал, что первобытное мышление сильно отличалось от современного нам логического мышления тем, что эмоции играли в нем гораздо большую роль. Аффектами интересовался и Фрейд — он сделал вывод, что подавленные аффекты вызывают психические заболевания: они остаются в подсознании человека и продолжают смутно его тревожить. Иногда они выражаются в физических симптомах — параличах, болях и других непроизвольных ощущениях. Источник: «Теории и практики»

Мгновения тишины

Сомкните плотнее веки И не открывайте век, Прислушайтесь и ответьте: Который сегодня век? В сошедшей с ума Вселенной, Как в кухне среди корыт, Нам душно от дикселендов, Парламентов и коррид. Мы все не желаем верить, Что в мире истреблена Угодная сердцу ересь По имени "тишина". Нас тянет в глухие скверы - Подальше от площадей, Очищенных от скверны, Машин и очередей. Быть может, вот этот гравий, Скамеечка и жасмин – Последняя из гарантий Хоть как-то улучшить мир. Неужто же наши боги Не властны и не вольны Потребовать от эпохи Мгновения тишины, Коротенького, как выстрел, Пронзительного, как крик... И сколько б забытых истин Открылось бы в этот миг, И сколько бы дам прекрасных Не переродилось в дур, И сколько бы пуль напрасных Не вылетело из дул, И сколько б "наполеонов" Замешкалось крикнуть "Пли!", И сколько бы опаленных Не рухнуло в ковыли, И сколько бы наглых пешек Не выбилось из хвоста, И сколько бы наших певчих Сумело дожить до ста! Консилиумы напрасны... Дискуссии не нужны... Всего и делов-то, братцы, - Мгновение тишины... Леонид Филатов

Подборка блиц-фактов №75

Александровская колонна на Дворцовой площади Санкт-Петербурга весит 600 тонн и стоит на пьедестале только за счёт собственной силы тяжести. Несмотря на авторитет архитектора Огюста Монферрана, многие горожане все равно боялись, что она упадёт. Возможно, желая вселить в них уверенность, сам Монферран ежедневно гулял с собакой вокруг колонны. В нью-йоркском метро используют лампы с нестандартным цоколем: резьба на нём сделана против часовой стрелки вместо обычного варианта по часовой. Так задумано для того, чтобы лампы не воровали, ведь использовать их со стандартными разъёмами не получится. Одна из самых известных обезьян, участвующих в исследовательских программах по обучению приматов языку — это карликовый шимпанзе по имени Канзи. Он может сопоставлять несколько сотен слов с символами на специальной клавиатуре, и через них же выражает свои просьбы, когда ему что-то требуется. Среди документально зафиксированных умений Канзи — зажигание огня спичками и поджаривание зефира на костре. Также его обучили играть в Pac-Man, и Канзи сумел пройти первый уровень. Советский аппарат для исследования Луны «Луноход-2» проработал пять месяцев в 1973 году и с тех пор находится в состоянии покоя. Его возвращение на Землю никогда не подразумевалось и не предполагается теперь. Это не помешало НПО имени Лавочкина продать «Луноход-2» в 1993 году на аукционе. Покупателем стал американец Ричард Гэрриот, сын астронавта, который и сам впоследствии летал на МКС в качестве туриста. В начале 20 века датчанам, проживающим в северных районах немецкой земли Шлезвиг-Гольштейн, запретили вывешивать датский флаг. В ответ они попытались воплотить его рисунок в свиньях и вывели новую породу с вертикальной белой полосой, получившую название «датская протестная». В 1968 году породу стали считать вымершей, но затем снова обнаружились свиньи с похожим фенотипом. Сегодня власти Шлезвиг-Гольштейна поощряют их разведение, отмечая культурную ценность породы. Государство Мальдивы — это 20 атоллов в Индийском океане со средней высотой над уровнем моря чуть выше 2 метров. При текущих темпах роста температуры воздуха и уровня мирового океана уже в текущем веке большинство обитаемых Мальдивских островов станут непригодными для проживания. В 2009 году, незадолго до международной конференции по глобальному потеплению в Копенгагене, президент Мохамед Нашид с целью привлечь дополнительное внимание к проблемам Мальдив провёл со своим правительством получасовое совещание на дне моря. Чиновники в дайверском оборудовании общались жестами и письмом на досках, а в конце встречи подписали декларацию. Золотая или серебряная нить, которой в старину вышивали украшения на одежде, называется канителью. Чтобы её получить, нужно было долго вытягивать клещами металлическую проволоку. Отсюда и произошли выражения «тянуть канитель» и «канителиться» в значении выполнять скучную однообразную работу или затягивать выполнение какого-нибудь дела. Когда рак-отшельник вырастает из своей раковины и отправляется на поиски нового жилища, может возникнуть ситуация переездов его сородичей по цепочке. Другие раки-отшельники инспектируют покинутую раковину, и, если находят её чересчур большой, остаются в ожидании. Причём по мере прибытия новых кандидатов формируется очередь, упорядоченная по размеру особей. Когда какой-то рак находит первую раковину подходящей, он оставляет свою самому крупному раку после себя и запускает цепочку перемещений. Самки богомолов откусывают головы самцов далеко не при каждом спаривании. А вероятность каннибализма гораздо выше в стрессовых для самки условиях, будь то в лаборатории или в дикой природе, но при явном наблюдении учёных. Суши появились не в Японии, а в Юго-Восточной Азии, где варёный рис стали использовать для ферментации рыбы, благодаря чему её можно было хранить длительное время. Правда, в этих суши ели только рыбу, а кислый от брожения рис выбрасывали. Уже японцы в 14—16 веках придумали добавлять в рис уксус, что сделало его тоже пригодным для употребления и ускорило процесс ферментации. И лишь в начале 19 века повар Ёхэй Ханай предложил есть с рисом сырую рыбу, создав тем самым современные суши. В Сиднее на берегу Тасманова моря есть крутой обрыв, который стал популярным местом для сведения счётов с жизнью. Рядом с ним находится дом, в котором жил Дон Ритчи, спасший от самоубийства только по официальным данным 160 человек. Дон имел привычку наблюдать за гуляющими около обрыва и, видя признаки готовящегося суицида, подходил к человеку с вопросом: «Могу ли я вам чем-нибудь помочь?», после чего приглашал домой на чашку чая. Австрийский поэт Райнер Мария Рильке родился в семье, где до этого в недельном возрасте умерла дочь. Два из шести его имён, Рене и Мария, были женскими. До пяти лет мать одевала Рильке в девичьи платья и играла с ним, как с девочкой. Известен миф о воинственных амазонках, которые жили в государстве без мужчин. А в западноафриканском королевстве Дагомея существовало реальное воинское формирование целиком из женщин, отличавшееся строгой дисциплиной. В дагомейские амазонки часто попадали жёны или дочери, на поведение которых жаловались королю, но многие становились воительницами добровольно. Эти отряды сыграли заметную роль во франко-дагомейских войнах в ходе колонизации Африки. Сначала многие французские солдаты отказывались стрелять в амазонок, из-за чего несли большие потери, но в итоге истребили тех почти полностью.

Берегись автомобиля!

«Каждый, у кого нет машины, мечтает её купить, и каждый, у кого есть машина, мечтает её продать. И не делает этого только потому, что, продав, останешься без машины». Лирическая комедия о скромном и застенчивом страховом агенте Юрии Деточкине, угонявшем машины у нечистых на руку людей во благо детей, стала одним из лидеров проката СССР 1966 года и получила ряд международных кинонаград. «Берегись автомобиля» – первая совместная работа Эльдара Рязанова и кинодраматурга Эмиля Брагинского из череды последующих кинохитов: «Служебный роман», «Ирония судьбы, или С легким паром!» и другие. В основу сюжета легла городская легенда тех лет о «подвигах» советского Робин Гуда со схожим сюжетом, однако впоследствии эта версия так и не нашла своего подтверждения. В 1962 году Рязанов и Брагинский переписали городскую легенду в сценарий, добавив главному герою — борцу со взяточниками — черты Дон Кихота. Сценарий получил противоречивые отзывы от редакторов Госкино. Те посчитали, что в целом положительный персонаж, кем является Юрий Деточкин, не может угонять машины — это не вписывалось в советскую парадигму ценностей, а потому сценарий положили на полку. Однако в 1964 году авторы переписали сценарий в повесть и опубликовали ее в журнале «Молодая гвардия». Только после положительных откликов литературных критиков и читателей сценарию дали «зеленый свет» на высшем уровне. Рязанов писал: «Нам хотелось сделать добрую, грустную комедию о хорошем человеке, который кажется ненормальным, но на самом деле он нормальнее многих других. Ведь он обращает внимание на то, мимо чего мы часто проходим равнодушно. Этот человек — большой, чистосердечный ребёнок. Его глаза широко открыты на мир, его реакции непосредственны, слова простодушны, сдерживающие центры не мешают его искренним порывам. Мы дали ему фамилию Деточкин». На главную роль Юрия Деточкина пробовалось немало известных актеров (Юрий Никулин, Юрий Яковлев, Леонид Куравлев), но режиссер практически сразу выбрал кандидатуру Иннокентия Смоктуновского. Правда, уговаривать его пришлось ни много ни мало четыре года. В 1962 году режиссер не мог на него рассчитывать из-за занятости актера в съемках легендарной впоследствии картины — в «Гамлете» Григория Козинцева. Тогда на роль Деточкина утвердили Юрия Никулина, а на роль Подберезовика — Юрия Яковлева. В 1964 году Никулин отправился в длительное мировое турне с цирком и был вынужден отказаться от роли. Рязанов вновь обратился к Смоктуновскому, но снова безуспешно. И только к 1966 году режиссер смог уговорить актера, который до того момента не сыграл ни одной комедийной роли. Ему импонировала природная чудаковатость Смоктуновского, столь необходимая для остранения характера главного героя (по Брехту). И вместо академичного «Гамлета» Смоктуновскому пришлось переодеться в посредственного актера самодеятельного театра, играющего роль датского принца. Забавно, что и в самой пьесе Шекспира присутствует прием «театра в театре» (сцена Мышеловка), отчего, казалось бы, легкомысленный сюжет приобретает драматургическую и местами даже трагическую форму. Ефремов и Смоктуновский были драматическими актерами, что не могло ни отразиться на характерах главных героев, поэтому «Берегись автомобиля» получился по жанру трагикомичным. Второстепенные роли оказались не менее яркими, чем образы главных героев. Андрей Миронов и Анатолий Папанов сыграли очень важные характеры, внеся в настоящий детективный сюжет немного комедийного абсурда. Образ работника торговли Димы Семицветова — одна из самых ярких комедийных ролей Андрея Миронова. Воплотив характер типичного советского спекулянта (таких называли «волосатая лапа»), он стал олицетворением роскоши по-советски, вызывавшим как зависть, так и гнев. Герой Миронова получился карикатурным, а потому негодование Юрия Деточкина кажется вполне обоснованным на фоне таких персонажей, как Дима Семицветов и Филипп Картузов (директор пивной), чьи действия подстрекают главного героя выйти за рамки закона, который формально располагается на их стороне. Полной противоположностью видится тесть Димы Семицветова — подполковник в отставке Семен Васильевич Сокол-Кружкин — бравый буденновец, правдоруб старой закалки и воплощение совести в семье Семицветова. Герой Анатолия Папанова, зная о тайных заработках Семицветова, пытается всячески вывести на чистую воду предприимчивого зятя. Его роль содержит не так много текста, но практически все фразы протагониста Папанова разлетелись на цитаты: «Тебя посодют, а ты не воруй» или «Надо бы тебе дать под зад коленом, надо!». Еще одним заметным героем можно считать Волгу ГАЗ-21, на которой Деточкин участвовал в погоне от автоинспектора. После этой «роли» Волга стала на десятилетие главной машиной в советском кино. Этот же автомобиль снимался в других известных мосфильмовских картинах: «Бриллиантовая рука», «Три тополя на Плющихе». Кроме автопогонь в фильме можно отметить естественные декорации Москвы 1960-х. Рязанов под влиянием эстетики французской «новой волны» показал столицу расслабленной и гостеприимной. Возможно, в другое время и не появились бы персонажи, подобные Деточкину и Семицветову, которые олицетворяют собой если не вседозволенность, то пример экранного социализма с «человеческим лицом» в духе того времени. Юрий Деточкин совершает подвиги, хотя каждый советский зритель понимал, что подобные подвиги запрещены. Дима Семицветов, напротив, ведет полубогемный образ жизни: имеет, несмотря на подпольный статус, достаток, недоступный для простого советского человека. Рязанову и Брагинскому удалось создать и воплотить запоминающиеся образы из обычной городской легенды, обыграв ее в контексте реальных социокультурных изменений в стране. Мария Молчанова