Парадокс продуктивности

Вы просыпаетесь, смотрите на свой телефон, и в голове возникает список дел. Электронная почта, дедлайны, встречи, тренировки, приготовление еды, подработка — все это кажется бесконечным. Вы пытаетесь преодолеть усталость, подпитываясь кофе, силой воли и страхом не успеть. Знакомо? Если да, то вы не одиноки. В современном мире принято ценить постоянное движение и суету. Но есть один парадокс: постоянное напряжение не сделает вас более успешным. Возможно, оно даже тормозит ваш прогресс. Последние исследования в области когнитивной нейробиологии, психологии производительности и ультрадианных ритмов свидетельствуют о том, что пик продуктивности достигается не в том, чтобы успеть больше, а в том, чтобы стратегически сделать меньше. Давайте развеем миф о том, что постоянная занятость равнозначна успеху. Наука делать меньше (и достигать больше) Ваш мозг не предназначен для постоянной работы. Исследования показывают, что после 90 минут интенсивной умственной деятельности когнитивные способности резко снижаются. Ультрадианные ритмы — естественные циклы сосредоточенности и восстановления мозга — требуют периодического отдыха. Однако большинство из нас пренебрегают этим естественным процессом, продолжая работать и подпитываясь кофеином и силой воли. Результатом становится усталость от принятия решений, туман в голове и выгорание, которые делают вас менее эффективными. Давайте обратимся к примерам самых успешных новаторов в истории: • Альберт Эйнштейн играл на скрипке, когда застревал на проблеме. • Уинстон Черчилль дремал после обеда во время войны. • Стив Джобс был известен своими длительными прогулками, которые стимулировали творческий потенциал. Они не бездельничали — они активировали сеть пассивного режима работы мозга (СПРРМ), которая способствует решению проблем и инновациям. Высокая производительность — это не только способность работать больше, но и умение определять, когда нужно прилагать больше усилий, а когда лучше остановиться. Мышление вычитания: секрет пиковой производительности Большинство успешных людей склонны считать, что для повышения продуктивности нужно прилагать больше усилий: работать дольше, ставить больше целей и тратить больше времени. Однако существует альтернативный подход, основанный на мышлении вычитания. Этот подход переворачивает представление о том, как достичь успеха. Вместо того чтобы увеличивать усилия, можно попробовать сократить то, что больше не приносит пользы. Исследование, проведенное в 2021 году в Университете Вирджинии, показало, что люди склонны искать решения проблем, добавляя новые элементы, даже если устранение старого может привести к более эффективному результату. Это объясняет, почему многие высокоэффективные работники могут чрезмерно усложнять свой путь к успеху. Вместо того чтобы устранить неэффективные факторы, они просто добавляют новые. Давайте рассмотрим некоторые изменения, которые можно внести в свой подход к продуктивности: • Не назначайте больше встреч — сократите те, которые вам не нужны. • Не увеличивайте рабочее время — сократите его и посвятите тому, что действительно важно. • Не добавляйте еще одну привычку для саморазвития — лучше сосредоточьтесь на тех, которые уже приносят пользу. Вычитание — это не проявление лени, а способ оптимизировать свои действия. Сила воли в сравнении с потоком: почему одного лишь усилия недостаточно для достижения успеха Многие из нас считают, что для достижения успеха необходимо обладать силой воли: больше напрягаться, дольше работать и опережать конкурентов. Однако, как известно, сила воли — это ограниченный ресурс, который истощается в течение дня. Это может привести к переутомлению, неверным решениям и снижению мотивации. Люди, добившиеся выдающихся результатов, знают, что вместо того, чтобы полагаться на силу воли, необходимо использовать состояние потока — те моменты, когда работа не требует усилий, а время словно исчезает. Исследователь потокового состояния Михай Чиксентмихайи обнаружил, что люди в таком состоянии на 500% более продуктивны, чем те, кто выполняет задачи в рассеянном состоянии. Как же вызвать это состояние потока? • Устраните отвлекающие факторы. Многозадачность убивает глубокую работу. • Выровняйте задачи по сложности и балансу навыков. Слишком легкие задачи вызывают скуку, а слишком трудные вызывают стресс. • Работайте циклично. Интенсивные усилия должны сменяться настоящим восстановлением. Когда вы научитесь входить в состояние потока, вам не потребуется невероятная сила воли, потому что вы будете действовать в унисон с оптимальной производительностью вашего мозга. Трехэтапная перезагрузка продуктивности Готовы вырваться из круговерти суеты и начать работать с большей эффективностью? Вот несколько простых шагов, которые помогут вам в этом: 1. Определите и устраните утечки энергии Проанализируйте свое ежедневное расписание и выявите задачи, которые отнимают у вас драгоценное время и душевные силы. Это могут быть встречи, электронная почта или рутинные административные дела. Безжалостно сократите их. Спросите себя: если бы у меня было всего четыре часа в день для работы, на чем бы я сосредоточился? 2. Работайте сфокусированными спринтами Вместо долгих рабочих дней, наполненных суетой, попробуйте разбивать свою деятельность на 90-минутные спринты, за которыми следуют периоды восстановления. Это могут быть упражнения, медитация или просто прогулка на свежем воздухе. Используйте техники, такие как Метод помидора (25 минут сосредоточения, 5 минут отдыха) или правило 90/30 (90 минут работы, 30 минут восстановления). 3. Выработайте привычку вычитания Вместо того чтобы постоянно спрашивать себя «Что еще я могу сделать?», начните с вопроса «Что я могу убрать?». Каждую неделю избавляйтесь от одной вещи — привычки, обязанности или задачи, которые не приносят пользы. Ваша работа наиболее эффективна, когда вы устраняете шум. Вывод: успех заключается не в том, чтобы делать больше, а в том, чтобы делать правильные вещи Мир ценит занятых людей, но самые успешные и счастливые личности мыслят иначе. Они используют стратегию вычитания. Они умеют отдыхать с умом, не полагаясь на силу воли, а выстраивая системы, которые соответствуют естественным ритмам мозга. Ваш успех зависит не от того, сколько дел вы делаете, а от того, на чем вы решили сосредоточиться. Итак, что вы вычеркнете сегодня? По материалам статьи «The Productivity Paradox» Psychology Today

История создания Московского государства

Создание Московского государства — это долгая история трансформации небольшого княжества в сильное централизованное государство, способное объединить русские земли и освободиться от монголо-татарской зависимости. Этот процесс происходил под влиянием ряда факторов: стратегического географического положения, сильной княжеской власти, поддержки церкви и военных побед. Все это сформировало прочный фундамент, позволивший Москве стать центром политической, экономической и культурной жизни Руси. Географическое положение Москва, как одна из крепостей, основанных ростово-суздальским князем Юрием Долгоруким, имела выгодное местоположение. Это и стало одним из ключевых факторов, который сыграл решающую роль в возвышении Москвы. Московское княжество располагалось на пересечении важных торговых путей, связывавших крупнейшие русские земли и государства Западной Европы и Азии. Такое расположение обеспечивало стратегические преимущества перед соседними княжествами, превращая Москву в центр экономической и политической жизни. Реки Москва, Ока и Клязьма, на пересечении которых была расположена столица княжества, не только служили природными защитными барьерами, но и обеспечивали легкий доступ к торговым путям. Москва могла поддерживать связь как с Волгой и другими речными артериями, так и с западными землями через Смоленск и Литву. Москва также стала точкой притяжения для населения из других княжеств. Московские купцы торговали мехами, зерном и другими товарами, за которыми в город стекались люди из других княжеств, что способствовало быстрому экономическому развитию города. Московские князья активно поощряли миграцию, предлагая переселенцам налоговые льготы и защиту. После монголо-татарского нашествия 1237–1240 годов и последующего разрушения Москвы город быстро восстановился и начал привлекать новых переселенцев. Москва, защищенная лесами и болотами, страдала от нападений монголов намного меньше, чем другие русские земли, что также способствовало ее развитию. Приток населения увеличивал трудовые ресурсы, что приводило к развитию ремесел и увеличению налоговых поступлений. В свою очередь, растущая численность населения укрепляла обороноспособность города, позволяла расширять владения и наращивать политическое влияние. Политическая дальновидность московских князей Первый князь Москвы, Даниил Александрович, сын Александра Невского, основал местную княжескую династию, которая способствовала укреплению самого княжества. Так, важнейшим фактором возвышения Москвы стала политическая дальновидность ее князей. Правители понимали необходимость создания сильного централизованного государства, чтобы противостоять внешним угрозам, особенно со стороны Золотой Орды, и объединить разрозненные русские земли под единым управлением. Московские князья, такие как Даниил Александрович, Иван Калита и Иван III, искусно использовали дипломатию и стратегические альянсы, чтобы решать конфликты мирно, а не тратить казну на военные действия. Стратегия московских князей состояла в заключении династических браков с правителями соседних княжеств, что помогало устанавливать долгосрочные союзы и предотвращать внутренние конфликты. Проводя политику централизации таким образом, они постепенно уменьшали автономию соседних княжеств. Московское княжество значительно расширило свои границы, включив в свои владения Можайск, Коломну, Переяславль-Залесский, Ростов, Углич и другие территории. С начала XIV века Москва вступила в борьбу за великое княжение Владимирское, и основным соперником стала Тверь. Конфликт с Тверью в 1327 году, известный как «Щелканова рать», стал переломным моментом. Иван Калита поддержал монгольского ставленника Шевкала (Щелкана) в подавлении тверского восстания, после чего Тверь была ослаблена. Так Иван Калита не только добился признания власти Москвы, но и стал одним из первых князей, сумевших получить ярлык на великое княжение Владимирское. Он продолжал и дальше активно поддерживать Орду, что позволяло Москве умело избегать разорений. Уже в следующем столетии Москва присоединила такие большие и сильные города, как Тверь и Новгород, что стало поворотным этапом в становлении Москвы как политического центра. Новгород был крупным торговым центром, и его контроль укрепил экономическую базу государства, а присоединение Твери позволило Москве окончательно утвердиться в Центральной Руси. Особую роль сыграла и династическая преемственность. Московская династия Рюриковичей, к которой принадлежали московские князья, обладала мощной легитимностью и авторитетом среди населения. Это позволило избежать династических кризисов, характерных для других русских княжеств, и обеспечивало устойчивость власти. Чего только стоила для Руси раздробленность, такого разлада нельзя было допустить вновь. Последовательно укрепляя свои позиции, князья передавали управление по наследству, что обеспечивало непрерывность управления и способствовало долгосрочной политической стабильности. Военные победы Ключевыми направлениями внешней политики Москвы были борьба за освобождение от Золотой Орды и сопротивление экспансии Литовского княжества. Для независимости от Орды Москва вела двойную политику, чередуя покорность и открытое сопротивление, что позволяло накопить силы и объединить войска. Военные победы стали еще одним важным пунктом, укрепившим Москву и позволившим ей объединить под своей властью другие русские земли. Ключевым событием стала Куликовская битва 1380 года, когда Дмитрий Донской победил войско Золотой Орды под предводительством Мамая. Хотя это сражение не привело к немедленному освобождению от ордынского ига, оно стало символом успешного сопротивления и вдохновило другие княжества на борьбу за независимость, ведь раньше казалось, что Орда непобедима. Этот успех укрепил дух русского народа и показал, что объединение возможно. 1480 год ознаменовал выход из-под зависимости. В этот год Иван III окончательно освободил Русь от власти Орды, одержав победу в битве на реке Угре. Это событие укрепило Москву и позволило ей полностью сосредоточиться на внутреннем развитии и объединении земель. Социальная структура и управление В условиях расширения феодализма и социальных перемен XIV–XV веков Москва стала центром новых экономических и социальных процессов. Одной из первых значимых реформ стало упорядочение системы управления и налогового обложения. Московские князья внедрили более справедливые и систематизированные налоги, что не только увеличивало доходы княжества, но и снижало недовольство населения. Упрощенная система налогообложения способствовала более эффективному привлечению ресурсов для военных нужд и поддержке армии, что, как мы уже видели, позволяло успешно противостоять как внешним, так и внутренним угрозам. Изменения затронули и социальную структуру. Московское государство имело монархическую форму правления, и вся полнота власти принадлежала князю. Тем не менее князь не обладал абсолютной властью, так как был зависим от боярской дружины. Высшие бояре входили в княжеский совет, который постепенно превратился в прототип Боярской думы. Важной фигурой в управлении был тысяцкий — представитель князя из бояр. Первоначально он руководил городским ополчением, но постепенно стал исполнять и административные функции, такие как судопроизводство и контроль за торговлей. К середине XIV века его влияние стало настолько значительным, что даже князья должны были учитывать его мнение. Однако с укреплением власти московских князей, в 1374 году Дмитрий Донской упразднил эту должность. Местное управление осуществляли наместники, назначаемые князем. Благодаря Ивану Калите в Московском княжестве удалось избежать классической системы уделов, но младшим братьям московского князя все же предоставлялись небольшие владения. В боярских вотчинах и дворянских поместьях их владельцы имели право осуществлять правосудие и поддерживать порядок от имени князя. Московская знать активно поддерживала князей, получая за свою службу земельные наделы, что усиливало зависимость знати от княжеской власти. И как следствие, влияние московских князей укреплялось, а их власть становилась все более централизованной. Москва активно поддерживала развитие городов, которые стали центрами ремесла и торговли. Благодаря этому появилась новая социальная группа — городское купечество, которое играло ключевую роль в экономической жизни княжества. Развитие торговли, особенно с Западной Европой, не только способствовало экономическому росту, но и привело к культурному обмену, что положительно влияло на развитие общества в целом. Параллельно происходили изменения и в сельском хозяйстве: московские князья внедряли более эффективные агротехнологии, что повышало урожайность и укрепляло продовольственную базу. Рост населения привел к расширению внутреннего рынка и увеличению спроса на товары, а улучшенное обеспечение продовольствием способствовало общей социальной стабильности. Сосредоточение власти в руках московских князей также стало важным фактором социально-экономических преобразований. Централизация власти позволила избежать раздробленности и конфликтов с местными феодалами, что обеспечило стабильную политическую обстановку и создало условия для успешной реализации реформ. Поддержка православной церкви Пятой важной причиной возвышения Москвы стала поддержка православной церкви, игравшей огромную роль в политической и духовной жизни общества. Митрополиты обладали значительным влиянием, и их поддержка укрепляла позиции власти. В 1325 году святитель Петр по просьбе Ивана Калиты митрополию из Владимира-на-Клязьме в Москву, сделав ее духовным центром Руси. Это событие усилило влияние Москвы на другие княжества и укрепило ее авторитет. После падения Константинополя в 1453 году православная церковь рассматривала Москву как преемницу Византии, что придавало ее правителям статус защитников православной веры. Иван III женился на византийской принцессе Софье Палеолог, символизируя преемственность византийской империи и укрепляя позиции Москвы как центра православия. Церковь стала опорой для Москвы в ее стремлении к централизации. Москва стала сильным государством благодаря удачному географическому положению, разумной политике правителей, консолидации земель и поддержке церкви. К XVI веку, при Иване Грозном, Московское княжество превратилось в мощное государство, которое продолжало расширяться и стало фундаментом для превращения в Российскую империю.

Существует ли синдром самозванца?

Автор статьи — психолог Пег Стрип. Недавняя встреча с коллегой-психотерапевтом заставила меня задуматься о любопытном парадоксе современной психологической практики. Эта опытная специалистка, имеющая за плечами годы успешной работы, поделилась со мной своими переживаниями по поводу предстоящего выступления перед профессиональной аудиторией. Хотя волнение перед публичными выступлениями знакомо большинству из нас, меня искренне удивил тот факт, что её собственный психотерапевт поставил ей диагноз «синдром самозванца». Этот случай поднимает важный вопрос: каким образом можно диагностировать состояние, которого нет в официальном Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM-5), считающемся главным справочником психиатров? Для сравнения: если мы введём в поисковик термин «нарциссизм», то получим около двадцати миллионов результатов, включая множество платных курсов и терапевтических программ, якобы помогающих справиться с этим состоянием. Создаётся впечатление, что даже самые уверенные в себе и компетентные специалисты могут испытывать сомнения в собственной профессиональной состоятельности. Однако давайте задумаемся: может ли это ощущение «самозванца» нести в себе не только негативные последствия? Возможно, оно выполняет важную психологическую функцию, позволяя нам более трезво оценивать свои реальные знания и навыки, прежде чем браться за новые профессиональные вызовы? В обществе, где активно пропагандируется принцип «притворяйся, пока не получится», подобная внутренняя самокритика может служить своеобразным защитным механизмом, предохраняющим нас от поспешных решений. Личный опыт подсказывает мне, что это чувство знакомо многим. Вспоминаю случай из собственной практики, когда много лет назад я искала работу на факультете английского языка престижного университета. Даже мой тщательно подобранный деловой костюм с подплечниками (который мы, женщины того поколения, носили, чтобы выглядеть более «солидно» в мужском профессиональном мире) не мог полностью заглушить внутреннюю тревогу. Все преподаватели носили именные бейджи, хотя я и так прекрасно знала их в лицо — их фотографии украшали обложки научных трудов, на которые я ссылалась в своей диссертации. К счастью, мои опасения оказались напрасными — никто не подверг сомнению мою компетентность. Это подводит нас к важному вопросу: почему одни люди более склонны испытывать это чувство, чем другие? Многолетние исследования показывают, что ответ кроется в особенностях воспитания. Люди, выросшие в поддерживающей эмоциональной среде, где их достижения получали адекватную оценку, а ошибки воспринимались как естественная часть обучения, обычно обладают более устойчивой самооценкой. Они не только увереннее в своих силах, но и лучше справляются с профессиональными неудачами, не впадая в разрушительную самокритику. Совершенно иная картина наблюдается у тех, кто в детстве и юности сталкивался с постоянной критикой, обесцениванием своих достижений или завышенными требованиями со стороны родителей и учителей. Именно такие люди чаще всего страдают от так называемого «синдрома самозванца», даже будучи признанными профессионалами в своей области. История этого понятия восходит к 1978 году, когда психологи Полин Роуз Клэнс и Сюзанна Аймс впервые описали данный феномен в своём исследовании. Их работа фокусировалась преимущественно на женщинах-профессионалах, и первоначально считалось, что мужчины значительно реже испытывают подобные сомнения. Однако, на мой взгляд, это скорее отражало социальные реалии того времени, когда женщинам приходилось буквально «переодеваться» в мужские костюмы и перенимать мужские модели поведения, чтобы их воспринимали всерьёз в профессиональной среде. Клэнс и Аймс связывали этот феномен с различными моделями семейного воспитания. В частности, они отмечали, что чувство «самозванца» часто развивается в двух противоположных ситуациях: когда одного ребёнка в семье постоянно превозносят как «идеального», создавая для него завышенные стандарты, а другого — систематически недооценивают, заставляя чувствовать себя неполноценным. В обоих случаях это приводит к формированию устойчивого комплекса профессиональной несостоятельности. В 1993 году Клэнс вернулась к этой теме совместно с коллегой Джо Лэнгфордом. Их новое исследование выявило чёткую корреляцию между ощущением себя «самозванцем» и такими психологическими особенностями, как повышенная тревожность, склонность к перфекционизму, убеждённость в том, что личность человека определяется исключительно его профессиональными достижениями. Также была обнаружена связь с особенностями семейного воспитания — большинство респондентов, испытывавших подобные чувства, выросли в семьях с высоким уровнем конфликтов и недостатком эмоциональной поддержки. Современные исследования существенно расширили наше понимание этого феномена. Сегодня известно, что мужчины в равной степени подвержены подобным сомнениям, хотя и проявляют их несколько иначе. Интересное исследование Сони Рорманн и её коллег, проведённое среди менеджеров среднего и высшего звена, не выявило существенных гендерных различий в частоте проявления «синдрома самозванца». Это контрастирует с более ранними исследованиями, проводившимися среди студентов, где женщины демонстрировали большую склонность к подобным переживаниям. Особый интерес представляет обнаруженный учёными парадокс: люди, испытывающие чувство «самозванца», часто сочетают в себе, казалось бы, противоречащие друг другу черты — перфекционизм и прокрастинацию. Они либо чрезмерно готовятся к профессиональным задачам, тратя непропорционально много времени и сил, либо, наоборот, откладывают выполнение важных проектов до последнего момента. Оба этих паттерна поведения только усиливают внутреннее ощущение профессиональной несостоятельности. Ещё одно значимое исследование было проведено Ребеккой Л. Бадави и её коллегами. Хотя в нём участвовали только студенты (а не работающие профессионалы), полученные результаты представляют значительный интерес. Авторы обнаружили, что хотя женщины чаще идентифицируют себя как «самозванцев», мужчины, испытывающие подобные чувства, демонстрируют более выраженную негативную реакцию на критику. Получив негативную обратную связь, они чаще снижают профессиональные усилия, тогда как женщины в аналогичной ситуации проявляют большую психологическую устойчивость. Многие известные и успешные люди — от судьи Верховного суда США Сони Сотомайор до филантропа Мелинды Гейтс — открыто признавались, что в определённые моменты карьеры чувствовали себя «не на своём месте». Эти признания, на мой взгляд, не уменьшают их профессиональных достижений, а скорее свидетельствуют о здоровой самокритичности и способности к рефлексии. Как точно заметила британская актриса Хелен Миррен: «Ошибочно полагать, что вы всегда правы, безупречны и совершенны. Именно сомнения в собственной компетентности заставляют нас расти и развиваться». Важно понимать: ощущение себя «самозванцем» — это не психическое расстройство, а особенность восприятия, с которой можно и нужно работать. Оно может служить мотиватором для профессионального роста, но не должно становиться препятствием на пути реализации вашего потенциала. Ключ к преодолению этих сомнений — в поиске баланса между здоровой самокритикой и уверенностью в своих силах, между стремлением к совершенству и принятием собственных ограничений. По материалам статьи «Imposter Syndrome: Does It Even Exist?» Psychology Today

Пять причин, почему люди выбирают экстремальные виды спорта

Число людей, занимающихся экстремальными видами спорта, резко возросло после COVID-19. В настоящее время в это включены 490 миллионов человек по всему миру. Такой интерес, возможно, был вызван желанием освободиться от монотонности из-за карантина и средствами массовой информации, демонстрирующими привлекательность высокоадреналиновых видов деятельности. Когда-то бейсджампинг, фри-соло скалолазание, серфинг на больших волнах и даунхилл на горном велосипеде были доступны лишь небольшому проценту людей. Теперь они становятся более популярными. Спортивный психолог и научный сотрудник Университета Южного Уэльса Одетт Хорнби сама занимается скалолазанием и постаралась выяснить, почему люди готовы идти на такой риск. Обычно считают, что экстремалы находятся в поиске острых ощущений и являются зависимыми от адреналина, но исследования Хорнби и ее коллег показывают, что существуют более сложные причины, по которым люди выбирают опасный для жизни спорт. Мотивация экстремалов В экстремальных видах спорта непреднамеренная ошибка или несчастный случай могут привести к серьезной травме или смерти. Исследования, направленные на изучение причин увлечения такими активностями, уже начались, но многое еще предстоит узнать. Например, в 2022 году ученые из США на примере серфинга выяснили, что у экстремалов, предпочитающих большие волны, зрительная кора мозга задействована сильнее, чем у обычных серферов. Это указывает на более высокую осведомленность первой группы об угрозе в окружающей среде. Также были выявлены и другие различия в активации областей головного мозга, но все еще остается неясным, какие факторы (личность, мотивация, нейробиология) побуждают заниматься спортом с высокой степенью риска. Хорнби и ее коллеги решили провести систематический обзор, чтобы обобщить существующие исследования о том, что подталкивает людей к экстриму. Это позволило получить важную информацию о различных психологических и эмоциональных аспектах и помогло составить более полное представление о мышлении таких спортсменов. Всего удалось определить пять факторов: единение, особенности личности, цели, управление рисками, поведение как у зависимых. 1. Связь с природой и единомышленниками Люди, занимающиеся опасными видами спорта, часто говорят, что такая активность позволяет им почувствовать единение с природой и свободу от ограничений повседневной жизни. Еще одно преимущество для них — принадлежность к сообществу любителей экстрима и желание расширить свои личные границы. 2. Особенности личности Некоторых действительно тянет к острым ощущениям, однако многие используют экстремальные виды спорта как инструмент для регулирования сложных эмоций. Это особенно актуально для людей с алекситимией, когда трудно идентифицировать и выражать свои чувства и эмоции. 3. Постановка и достижение целей Стремление к успеху играет большую роль в выборе экстремального спорта. Конечно, многих обычных спортсменов мотивирует постановка четких целей — победа в соревнованиях или улучшение своих результатов. В этом смысле экстрим ничем не отличается от более традиционных видов спорта. Для многих респондентов, участвовавших в исследованиях, постановка целей повышает уверенность в себе и помогает стойко справляться с трудностями. Они испытывают сильные чувства контроля над своей деятельностью и общности с единомышленниками. 4. Управление рисками Экстремальные спортсмены на самом деле далеки от безрассудства, они часто хорошо просчитывают риски, на которые идут. Им нравится ориентироваться в опасных ситуациях, а не избегать их. 5. Зависимость В 2016 году британские ученые проанализировали поведение скалолазов в период воздержания от деятельности. Участники исследования проявляли поведение, напоминающее зависимость, испытывали аффективные расстройства и отрицательные эмоции. Это можно сравнить с синдромом отмены, который обычно возникает в ответ на прекращение приема наркотиков, никотина, алкоголя и других химических веществ, способных вызывать привыкание. Выводы, сделанные Хорнби и ее коллегами, бросают вызов традиционному взгляду на любителей экстрима как на простых адреналиновых наркоманов. Экстремальные виды спорта потенциально могут иметь преимущества для людей, испытывающих трудности с эмоциональной регуляцией. Эти виды деятельности не просто связаны с поиском острых ощущений, они направлены на то, чтобы дать выход чувствам, наладить психическое здоровье и благополучие. Дальнейшие исследования в этой области способны открыть новые возможности применения экстрима в терапевтических целях. По материалам статьи «Why do people do extreme sports? Some of the reasons aren’t always that obvious» The Conversation

Как дворяне праздновали Новый год и Рождество

Традиции празднования Нового года складывались на Руси на протяжении веков. До определенного момента наступление Нового года связывали с приходом весны и отмечали 1 марта. С принятием христианства появился обычай отмечать этот праздник 1 сентября. Привычное место в календаре празднование Нового года заняло при Петре I. В этой статье мы поговорим о том, как празднование Нового года и Рождества проходило в дворянской среде в XVIII — начале XX вв. Елка — один из главных атрибутов новогодних праздников — была заимствована сравнительно недавно от европейцев. В средние века в Западной Европе на праздник Рождества Христова для народа устраивали массовые зрелища, на которых всегда изображали Адама и Еву. На сцене размещались райское дерево и змий. Ученые и богословы того времени спорили о том, к какому роду принадлежало райское дерево. Так, греки считали, что под ним нужно понимать смоковницу, а в Германии и Северной Европе полагали, что яблоню. Однако из-за того, что достать цветущую яблоню с листьями на Рождество в Европе не было никакой возможности, в Германии стали использовать ель. Выбор этого дерева не случаен, а объясняется созвучием слова «die Tanne» (нем. «ель») с древнегерманским словом «der Tann», которое в средние века означало «Эдем», т. е. сад, рай. Обычай устанавливать елку на Рождество и Новый год был заимствован из Европы Россией уже в новое время. Не останавливаясь на традициях празднования знатью и простым народом наступления нового года в допетровский период, обратимся к истории нового и новейшего времени. В 1699 г. царь Петр I издал указ, который носил название «О праздновании Нового года». В этом указе подчеркивалось, что в европейских христианских странах и среди славянских народов летоисчисление ведется с Рождества Христова, а не от сотворения мира, а потому царь велел праздновать Новый год отныне 1 января. В тексте документа имелись конкретные указания насчет того, как подданные должны были теперь отмечать этот праздник: «После должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви, и кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по древцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года». Петр предписывал устраивать и яркое ночное представление, являвшееся прототипом современных новогодних салютов. В тексте указа говорится о том, что знатные люди, бояре и окольничьи, военные и купцы должны каждый на своем дворе трижды выстрелить из маленьких пушек или мушкетов и выпустить по несколько ракет, а также на больших улицах по ночам с первого по седьмое января разводить костры. Такие ночные огни, по замыслу Петра, должны были украшать город. Среди дворянства помимо обычая поздравлять друг друга с Новым годом, введенного Петром I, появилась и другая интересная традиция — писать новогодние стихи. М. В. Ломоносов воспел Новый год в 1753, 1755 и 1764 годах, а Г. Р. Державин — в 1781, 1797 и 1802 годах. М. Ю. Лермонтов к первому января написал известное стихотворение «Как часто, пестрою толпою окружен». Однако не все декларируемые указом правила сразу же закрепились в повседневных практиках даже самой передовой части российского общества — дворянства. Автор исследования по истории главного праздничного дерева — елки — Е. В. Душечкина отмечает, что на протяжении XVIII в. в домах дворянства главное рождественское и новогоднее дерево еще не появлялось. Некоторый сдвиг происходит в первой половине XIX в. Литераторы замечают, что в это время елка была в основном атрибутом домов немцев, живших в России и привозивших с собой европейские традиции. Традиция установки главного новогоднего дерева стала приживаться в дворянских семьях на рубеже 1830–1840-х гг. Елку украшали фонариками и свечками, развешивали на ней конфеты, плоды, игрушки и даже книги. При этом елка воспринималась, прежде всего, как развлечение для детей. Супруга А. И. Герцена в переписке с подругой в 1842 г. описывала, как елка устраивалась для ее двухлетнего сына Саши. Интересно, что продажей елок для привилегированного сословия занимались в XIX в. кондитерские. Продававшиеся там елки были сделаны «под ключ» — украшены фонариками, игрушками, а главное — кондитерскими изделиями. Стоили такие елки дорого — от 20 до 200 рублей, и позволить себе их могли только состоятельные люди. Стоимость даже самой бюджетной такой елки была примерно равна месячному заработку фабричного рабочего. Организация самого праздника осуществлялась втайне от детей, ведь именно на них установленная в лучшем помещении дома или квартиры елка должна была произвести наибольшее впечатление. Входить в это помещение до начала праздника детям строжайше запрещалось. Когда детей наконец впускали в зал, то они, налюбовавшись вдоволь, могли срывать сладости и игрушки. Порой детей приходили в такое состояние, что даже ломали елку, отчего в употребление вошло выражение «грабить/щипать/рушить елку». Таким образом, в середине XIX в. празднование в основном проводилось для детей, но со временем оно распространилось и на взрослых. Вообще во второй половине XIX вв. праздник Рождества и Нового года уже прочно входит в дворянскую повседневность, что отмечено во многих художественных произведениях и мемуарных свидетельствах. Одной из составляющих праздника в это время становится нанесение визитов. Постепенно визиты начинают наносить только самым близким людям, а посещение коллег, начальства и друзей заменяет отправка им открыток. Отсылка иллюстрированных почтовых карточек на праздники способствовала ускоренному развитию этой типографической продукции. Период с 1895 по 1917 г. некоторые исследователи называют «золотым веком» российской открытки. Традиции празднования Рождества и Нового года значительно различались у дворян и крестьян. Если для крестьян соблюдение поста было обязательным, то дворяне стали все чаще отказываться от него. В тех же случаях, когда пост все-таки соблюдался, можно было использовать советы из поварских книг того времени, а именно: приготовить в постные дни телячью печень, бифштекс, разварную говядину, рассольник из гусиных потрохов и др. В Сочельник, если пост в семье соблюдался, на ужин подавалось 12 постных блюд, среди которых кутья и взвар. 25-го числа на столе традиционно появлялись пироги, заливной поросенок, жареный гусь с яблоками и телятина. Не отказывались в рождественские дни дворяне и от увеселительных мероприятий, посещая специальные рождественские театральные постановки. Широкое празднование Рождества проходило с соблюдением привычных правил бального этикета, однако высылать приглашения на подобные мероприятия было принято за 10 дней. При этом модные журналы второй половины XIX — начала XX вв. давали советы, как нужно выглядеть на рождественском балу и что является признаком дурного вкуса. Так, в частности, рекомендовалось надевать башмаки только белого или черного цвета, мужчинам носить фраки, а женщинам — бальные платья. Праздничные застолья, как правило, проходили 24 и 25 декабря. В первый день застолье начиналось с первой звездой, т. е. в 17–18 часов, а 25-го числа праздник проводился преимущественно для детей в утреннее время. Обмен подарками осуществляли вечером за праздничным столом, традиция оставлять подарки под елкой появилась несколько позже. Сказанное выше относится преимущественно к Рождеству, которое было домашним и «детским» праздником. В то же время Новый год во второй половине XIX в. дворяне отмечали преимущественно в ресторанах. В Москве центрами новогодних торжеств становились знаменитые «Яр» и «Метрополь». Федор Шаляпин так вспоминал празднование Нового года в ресторане: «Горы фруктов, все сорта балыка, семги, икры, все марки шампанского и все человекоподобные — во фраках». Банкеты сопровождались развлекательной программой — карнавалами. При этом существовали различия ресторанов в плане их основной публики. В «Эрмитаже» собирались иностранные предприниматели и российские торговцы, в «Праге» — военные, а в «Славянском базаре» — совершенно разношерстная публика. Наконец, скажем несколько слов о подарках. В дворянских семьях изначально подарки были довольно скромными, но со временем вошло в обычай дарить ощутимо ценные вещи — драгоценности, иконы, книги, картины и т. п. Дети дарили родственникам подарки, сделанные своими руками: рисунки, поделки, открытки, самостоятельно вышитые платки. Детям же обычно дарили солдатиков, железные дороги, кукол, книги и многое другое. Традиция участия в новогоднем празднике Деда Мороза и Снегурочки оформится позже, уже в советское время. Автор: Дмитрий Сосницкий

10 книг для знакомства с латиноамериканской литературой

Произведения латиноамериканских авторов всегда особняком стояли в литературе, поскольку именно благодаря им родился такой жанр, как магический реализм. Это художественный метод, которому свойственно включение магических и мистических элементов в реалистическую картину мира. Основой для него стали верования и предания различных индейских племен доколумбовой Америки — майя, ацтеков, инков и чибча. Жанр оказал огромное влияние на общемировой литературный процесс. Для тех, кто хочет с ним познакомиться или открыть для себя новые произведения, вот список из 10 книг. «Сто лет одиночества» Габриэль Гарсиа Маркес создал один из самых популярных романов в жанре магического реализма в период с 1965 по 1966 годы. Книга мгновенно стала хитом, была удостоена множества литературных премий, переведена на 35 языков, а общее количество изданных экземпляров на сегодняшний день превысило 30 миллионов. Роман повествует о вымышленном городке Макондо и живущей в нем семьи Буэндия, чья вековая история разворачивается на страницах произведения. Главными темами стали одиночество, отрешенность, неспособность любить и национальные предрассудки. В то же время автор, вплетая в повествование магические элементы, которые преподносятся как вполне обыденные, неявно критикует социальное и политическое устройство континента. «Изобретение Мореля» Роман Адольфо Биой Касареса считается первой книгой, которая заложила основу для дальнейшего развития жанра и дала огромный толчок всей латиноамериканской литературе. Многие южноамериканские авторы в последствии стали ориентироваться на эту книгу и другие работы аргентинского писателя. Действие произведения разворачивается на необитаемом острове в Океании, куда сбегает венесуэльский писатель, приговоренный властями страны на пожизненное заключение из-за своей политической позиции. Там он встречает группу туристов, влюбляясь в одну из девушек, за которой ухаживает некий Морель. Позже время на острове для писателя начинает раздваиваться, а сам он постепенно сходит с ума, но узнает, что все его видения порождены изобретением Мореля — устройством, которое заключает человека в галлюцинации, по методу воздействия схожие с виртуальной реальностью. «Алеф» Это сборник Хорхе Луиса Борхеса — еще одного родоначальника жанра. В этой книге — 15 рассказов, которые литературоведы называют одними из самых важных у аргентинского мастера. Каждое произведение, казалось бы, написано на определенную тему. Например: в одноименном рассказе «Алеф» героя поглощает любовь к его уже мертвой подруге; в «Бессмертном» Борхес предлагает читателю поразмышлять о бесконечности бытия; в «Эмме Цунц» главными темами становятся справедливость и возмездие. Однако все рассказы объединяет проблема поиска. Борхес через своих персонажей пытается ответить на вопросы, связанные с обретением человеком смысла жизни, Бога, высшего начала, бессмертия, покоя и любви. Каждый из героев побуждает читателя искать ответы вместе с ним. «Маисовые люди» Роман гватемальского писателя Мигеля Астуриаса считается важной вехой в развитии магического реализма, а также нередко называется тем произведением, в котором данное литературное направление выражено наиболее ярко. За основу сюжета автор берет колонизацию Южной Америки испанскими войсками и их противостояние с местным населением. Один из главных героев, индеец Гаспар Илом, оказывается предательски отравлен одним из членов своего племени, который когда-то женился на испанке. Но умереть просто так Гаспар не может, поскольку его охраняют кролики с желтыми ушами, и именно они помогут ему отомстить захватчикам даже из мира духов. Астуриас не только переплетает реальность с вымыслом, но и выстраивает все повествование на индейских преданиях и легендах, герои которых населяют его родные края. «Педро Парамо» Некоторые критики называли этот единственный короткий роман мексиканца Хуана Рульфо латиноамериканской «Божественной комедией». Впервые опубликованный в 1955 году, «Педро Парамо» тут же снискал огромную популярность среди читателей и литературоведов, а Маркес назвал его самым выдающимся произведением, созданным в латиноамериканской среде. Герой романа Хуан Пресьядо отправляется в пустынный город Комалу, где собирается отыскать своего отца Педро Парамо, чтобы исполнить последнюю волю недавно умершей матери. В этом месте он встречает разных людей, которые сообщают довольно противоречивую информацию о его отце. В какой-то момент Хуан понимает, что попал в загробный мир и уже, скорее всего, умер сам, как только вошел в Комалу. Из рассказов местных читателю открывается картина восхождения и падения жестокого землевладельца Педро Парамо, под чьим правлением когда-то цветущий город стал царством мертвых. «Война конца света» Пожалуй, главный роман в творчестве перуанского писателя Марио Варгаса Льосы, который за него был удостоен Нобелевской премии по литературе за яркое изображение сущности и структуры власти, а также картины человеческого сопротивления, восстания и поражения. Об этом всем и рассказывает Льоса в своем произведении, основанном на революционном движении Бразилии конца XIX века под руководством местного святого Антонио Наставника. Наставник путешествует по стране исключительно пешком, собирая войско на битву с Антихристом, который воплотился в действующем правительстве Бразилии. К нему присоединяются самые разные люди: местные юродивые, бандиты в розыске, богатые торговцы и бедные крестьяне. Вместе они создают общину, где собираются дать бой республиканским властям, хотя заранее знают, что, скорее всего, сражение будет проиграно. «Игра в классики» Знаменитый роман аргентинского прозаика Хулио Кортасара стал не только знаковым событием в латиноамериканской литературе, но и в постмодернистском направлении. Книга отличается необычной структурой глав, а читать ее можно дважды. Первый вариант — в обычном порядке с первой по 56 главы. Второй — начать с первой главы и следовать схеме, вынесенной автором в предисловии, где он предлагает нелинейный порядок эпизодов, что создает у читателя совсем другое видение происходящего. Книга является потоком сознания героя Орасио Оливейры — одинокого интеллектуала, презирающего общество. Свое утешение он находит в случайной любви с девушкой Магой, разговорах с парижскими друзьями и книгах. Действие постоянно перескакивает из Франции в Аргентину, а читателю предстоит не только разобраться во взглядах и пути персонажа, но и самому выстроить сюжет, который Кортасар ловко маскирует под многочисленными размышлениями о жизни. «Дом духов» Дебютный роман чилийской писательницы Исабель Альенде принес ей мировую популярность, а книга получила достойную экранизацию с Джереми Айронсом, Мерил Стрип, Гленн Клоуз, Вайноной Райдер и Антонио Бандерасом. Сама Альенде была удостоена десятков премий, а ее произведения, чей тираж суммарно уже превысил 60 миллионов экземпляров, переведены на более чем 30 языков мира. В «Доме духов» речь идет о трех поколениях семьи Труэба. Главная героиня обладает даром ясновидения, видит призраков и получает от них предупреждения. Альенде безжалостно проходится по чилийской политической системе, против которой постоянно бунтует народ, а на фоне бурных событий страны разворачивается захватывающая история любви, помешать которой не в силах даже смерть. «Смерть Артемио Круса» В своем романе мексиканец Карлос Фуэнтес пытается осмыслить историю страны, ее политических, экономических и социальных потрясений в 60-х годах XX века. Эпическое повествование наполнено множеством событий, которые сходятся на одном персонаже — Артемио Крусе — умирающем мультимиллионере, вспоминающим перед смертью наиболее яркие эпизоды собственной жизни. Большое внимание автор уделяет мексиканской революции, участником которой являлся и Артемио Крус. Борьба истощила его, а прежние идеалы еще молодого человека со временем уступают конформизму. Он бросает женщину, искренне любившую его, чтобы жениться на дочери богатого землевладельца, а после самому стать одним из представителей правящего политического класса. Это история о предательстве себя и своей истинной сущности, что всегда оборачивается для человека поражением, несмотря на привилегированность и высокое положение в обществе. «Потерянные следы» Далекий потомок русского поэта Константина Бальмонта кубинский писатель Алехо Карпентьер соединил в своей прозе европейские и латиноамериканские литературные традиции. Он долгое время провел во Франции, литература которой отчасти повлияла на его слог, но при этом на протяжении всего своего творческого пути автор опирался на индейскую мифологию, что и дало интересный сплав двух культур в его произведениях. В романе «Потерянные следы» Карпентьер описывает путешествие одного композитора в сельву в поисках музыкальных инструментов, что навсегда изменит его жизнь. С каждым шагом герой постепенно возвращается к своим корням, языку, переоценивает собственные ценности и пытается избавиться от всего, что обременяет его душу. Но приведет ли это его к искомому духовному очищению и перерождению, он узнает, если научится жить в настоящем и не будет опираться только на прошлое.

Франц Кафка: жизнь и творчество как одно большое эссе о страхе

Жизнь Франца Кафки, на первый взгляд, не представляет из себя ничего примечательного. Молодой, замкнутый офисный работник, рано ушедший из жизни из-за тяжелой болезни, оставляет после себя несколько незавершенных романов, дюжину небольших новелл и, помимо прочего, кипу писем и дневниковых записей, которые становятся впоследствии великим достоянием мировой литературы ХХ века. О его работах по сей день выходят тысячи аналитических статей, а его уникальный творческий подход послужил вдохновением для многих прославленных авторов, от Сэмюэла Беккета до Рюноскэ Акутагавы. Однако мало кто знает, что эта скромная жизнь Кафки становится главным ключом к пониманию его творчества. Что, приоткрыв завесу его биографии, читатель сможет открыть удивительные грани его творчества и лучше понять смысл написанного. В этой статье мы разберемся, какие идеи таят в себе самые известные работы Кафки «Превращение» и «Процесс». Для начала стоит отметить, что в литературоведении существуют разные подходы и методы для анализа произведений: формальный метод (анализ текста через его форму и структуру, стилистические приемы); семантический (основывается на вербальном анализе, элементах языка); социокультурный (анализ взаимосвязи текста и ситуации в мире в текущий момент времени, отражение в произведении глобальных мировых изменений: войны, катаклизмов) и так далее. Биографический подход редко востребован, поскольку часто художественное произведение существует автономно от автора. Читателю безразлично, что ел, где жил и какую музыку слушал, к примеру, Лев Толстой, когда писал «Войну и мир». Большинству людей известно расхождение тех нравственных идеалов, которые Лев Николаевич прописывал в своих произведениях, и образа жизни самого писателя, в частности, его отношения к жене. Однако биография Франца Кафки неотделима от его произведений. Тексты этого автора очень последовательно и логично вытекают из его жизни, из личных страхов и ощущений. 28 августа 1904 года в письме к своему близкому другу, Максу Броду, юный Франц писал: «Я проснулся после краткого послеполуденного сна, открыл глаза, еще не вполне уверенный в своем существовании, и услышал, как моя мать обычным тоном спрашивает с балкона: «Что вы делаете?» И какая-то женщина ответила из сада: «Я полдничаю на траве». Тут я удивился, как стойко люди умеют переносить жизнь». Да, чего Кафка никогда не умел, так это переносить жизнь. С рождения хилый, склонный к болезням, хрупкий, до предела ранимый, он, кажется, вовсе не желал этой жизни, а получив — не знал, как ей распорядиться. Он родился в Праге в 1883 году, в семье коммерсанта средней руки, его отец торговал галантерейными товарами и одеждой. Франц был старшим ребенком и единственным мальчиком в окружении трех сестер. Отец писателя, Герман Кафка, был человеком строгим и прагматичным. Он серьезно относился к своему делу и рассчитывал, что однажды сын унаследует торговую фирму и продолжит трудиться ради ее процветания. Но робкий, замкнутый мальчик не оправдывал надежд отца и с самого детства понимал это. В одном из писем он вспомнит: «Спустя годы я все еще страдал от мучительного представления, как огромный мужчина, мой отец, высшая инстанция, почти без всякой причины ночью может подойти ко мне, вытащить из постели и вынести на балкон, — вот, значит, каким ничтожеством я был для него». Фигура властного отца на протяжении всей жизни довлела над писателем и отягощалась чувством вины за неоправданные ожидания. Именно этот комплекс вины выльется впоследствии в одну из ключевых тем его произведений. Однако юный Франц рос и по-прежнему старался угодить семье. В возрасте 18 лет он оканчивает гимназию и поступает в университет на юридический факультет — как того хотел отец. После обучения Кафка устраивается чиновником в Пражское страховое ведомство, где работает до тех пор, пока тяжелая болезнь не вынуждает его уйти на преждевременную пенсию. Конечно, такая работа еще больше тяготила его тонкую натуру. В многочисленных письмах Франц Кафка признавался, что всегда ненавидел работу, однако он оставался при должности, чтобы не огорчать родных. Единственной вещью, которая оправдывала существование писателя, по его собственным словам, была литература. Он с детства увлекался писательством, но, в силу излишней самокритичности, считал большинство своих работ бездарными. Страх и чувство вины проявлялись у Кафки и в отношениях с женщинами. Все в тех же письмах он отмечал, что хотел бы завести семью, однако в реальности боялся отношений — расторгал собственные помолвки и бежал от невест. Последняя из возлюбленных Кафки, Милена Есенская, так опишет его состояние в письме другу Франца, Максу Броду: «Он как голый среди одетых <...> Человек, бойко печатающий на машинке, и человек, имеющий четырех любовниц, для него равным образом непостижимы... Непостижимы потому, что они живые. А Франк не умеет жить. Франк не способен жить. Франк никогда не выздоровеет. Франк скоро умрет». И действительно, ее словам было суждено сбыться. Ослабленный многочисленными хроническими болезнями, в 1924 году Франц Кафка умирает от туберкулеза. При жизни он успел опубликовать лишь несколько сборников рассказов, оставшихся незамеченными. Перед смертью Кафка завещает Максу Броду сжечь все рукописи, черновики и письма. Однако близкий друг, видевший в работах Франца большую художественную ценность, нарушает его последнюю волю и издает рукописи. Судьбе Франца Кафки, равно как и судьбе его персонажей, трудно позавидовать. Он, как и его герои, оказался беззащитен перед внешними обстоятельствами. Это трагическое расхождение человека и мира, неумение приспособиться к жизни, Кафка пронесет через все свои работы. Вероятно, будь у него более счастливая судьба, этим великим текстам не суждено было бы появиться на свет. Бесспорно, одна из самых знаменитых работ Франца Кафки — повесть «Превращение», написанная им в 1912 году. Знаменитое «ошеломляющее начало» произведения знакомо даже тем, кто никогда не читал работ этого автора: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое». «Превращение» — одна большая метафора того комплекса неполноценности перед отцом. Того страха, стыда и вины перед семьей за их неоправданные надежды. Сюжет повести прост: Грегор Замза, превратившись в огромное насекомое, пытается приспособиться к новому телу, в то время как его семья, с трудом преодолевая отвращение, пытается жить нормальной жизнью. Жить как прежде у них, конечно, не выходит, ситуация до предела накаляет обстановку в доме, и лишь когда бедное насекомое издыхает, а служанка избавляется от этого «мусора», семейство с облегчением выдыхает и начинает строить планы на будущее. Будничность — самое страшное и гениальное в прозе Кафки. В этом, к слову, и заключена его «Тихая революция». Будущие абсурдисты, творчество которых приходится на вторую половину ХХ века, повергают читателей своей кричащей иррациональностью. Абсурд их работ строится не только на странности сюжета, он искажает форму произведения, ломает повествование, низвергает действие и последовательность, ломает восприятие читателя. Абсурд Кафки — фундаментально иной. Его проза последовательна, Кафка не нарушает причинно-следственных связей, не играет со средствами выразительности. Его язык — точный, нехудожественный, аскетичный. И потому все написанное кажется читателю крайне достоверным. Абсурд Кафки тонок и изящен до такой степени, что в ином произведении читатель мог и не заметить его. Не замечают абсурда и герои повести. Ни Грегор, ни его семья не удивляются случившемуся, словно этот молодой человек всегда был насекомым и наконец явил миру свой истинный облик. А личные переживания автора делают текст по-настоящему болезненным. К примеру, в той сцене, где семья собирается в гостиной и сестра героя играет на скрипке. Грегор очень любил игру сестры. Он на мгновение забывается и выползает из своей комнаты, чтобы послушать, но музыка резко прерывается, поднимается крик, и героя прогоняют обратно в его обитель. Прогоняют за то, что он не такой, как другие. Это произведение выражает сквозную для Кафки тему — одиночество, отмеченное непохожестью на других, непригодностью для мира и людей вокруг. Юному Францу, как никому другому, было знакомо это чувство. Еще одна знаковая работа Кафки — роман «Процесс», пронизанный схожими мотивами. Автор вновь с первых слов обрушает на читателей прямолинейный и вполне логичный абсурд: «Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест». Здесь стоит отметить ключевую черту в творчестве Кафки — и «Процесс», и «Превращение» начинаются с пробуждения героя. И это еще одна ниточка абсурда, ведь мы привыкли, что, просыпаясь после долгого и беспокойного сна, человек оказывается в привычном и понятном ему мире. Но у Кафки все наоборот: его герои просыпаются в кошмаре, зыбком, душном и мучительном. Кратко сюжет романа можно выразить так: проснувшись однажды утром, Йозеф К. внезапно узнает, что он осужден за некое преступление и, более того, следствие по нему уже ведется. Все вокруг, от соседей до капеллана в соборе, в курсе дела Йозефа. Он единственный, кто не знает, за что его судят. Повествование затягивается и больше походит на бесконечный тревожный сон. Впечатления главного героя синтезируются с впечатлениями читателя. Он, как и мы, ничего не понимает. Никто не дает К. объяснений. Он, потерянный, живет в полном неведении. Героя казнят, а он так и не узнает, за что его осудили. Ключ к пониманию приговора Йозефу дает священнослужитель, который рассказывает притчу, однако К. не понимает ее смысла. В истории капеллана говорится о человеке, который пришел к вратам Закона, но слишком боялся привратника, чтобы осмелиться пробраться внутрь. Всю свою жизнь он провел у ворот, умоляя пропустить его, заискивая, пытаясь подкупить стража. Привратник не пускал его, но принимал дары, отвечая: «Беру, чтобы ты не подумал, что что-то упустил». И лишь когда человек состарился у ворот и, умирая, спросил, почему за все эти годы здесь не было других людей, ведь каждый человек стремится к Закону, страж ответил: «…эти врата были предназначены для тебя одного! Пойду и запру их». Вина Йозефа К. — в его бездействии. В том, что с самого начала он не стал бороться. Его главный рефлекс — подстроиться под обстоятельства. С самого начала К. не предпринимает никаких попыток отстоять свою правоту, обелить честное имя. Он начинает пасовать и заискивать, искать скрытые ходы и вести себя как виновный, потому что это заведомо свойственно К., по-другому он попросту не умеет. Всеобъемлющее чувство вины свойственно и самому Кафке. Он вновь изобразил потерянного человека, неспособного найти общий язык с миром. Стоит отметить, что и отвращение к работе в страховом ведомстве, и нелюбовь Кафки к юридическому образованию вылились в образ этой страшной бюрократической машины, против которой человек бессилен. Он изобразил систему правосудия, в которой человека казнят по закону, которого он никогда не читал, за преступление, о котором ничего не знает. Конечно, произведения Кафки не ограничиваются саморефлексией и личной болью, иначе они не были бы такими великими. Просто в своем творчестве Кафка предвосхитил все искусство ХХ века. Он предрек буйство тоталитаризма, окутавшего Европу после его смерти. Он предвидел этот надрыв души маленького человека, сломленного чудовищными обстоятельствами, на которые он не в силах повлиять. Этот мотив обреченности массово появляется в литературе уже после Первой Мировой войны, но Кафка опередил время. Франц Кафка рано ушел из жизни, так и не узнав, что своим творчеством навсегда изменил современную литературу и послужил вдохновением для многих прославленных авторов. Не узнав, что пару десятков лет спустя великий писатель и обладатель Нобелевской премии Герман Гессе окрестит его «тайно венчанным королем немецкой прозы». Возможно, знай он все это, его страхи, чувство вины, непригодности и одиночества стали бы чуточку меньше. Автор: Алиса Смирнова

Искусственный интеллект в политике: три сценария будущего

Автор статьи — психолог Тех Лехтерман. Искусственный интеллект меняет наш мир, начиная с бизнеса и государственного управления и заканчивая повседневной жизнью. И, возможно, следующим этапом станет политика. Хотя идея о политиках, принимающих решения на основе искусственного интеллекта, может вызывать беспокойство у некоторых людей, результаты опросов свидетельствуют об обратном. Опрос, проведённый моим университетом в 2021 году, в период раннего расцвета достижений в области искусственного интеллекта, показал, что во многих странах и регионах общество в целом поддерживает внедрение ИИ в политику. Большинство европейцев высказали желание, чтобы хотя бы некоторые из их политиков были заменены искусственным интеллектом. Участники опроса из Китая были особенно оптимистичны в отношении возможности внедрения агентов ИИ в формирование государственной политики. В то же время американцы, обычно приветствующие инновации, проявили большую осторожность. Как философ, занимающийся изучением моральных и политических аспектов, связанных с ИИ, я могу выделить три основных пути его интеграции в политику. Каждый из этих путей предлагает как свои преимущества, так и потенциальные проблемы. Хотя некоторые из этих предложений кажутся более необычными, чем другие, при их анализе становится очевидным, что участие ИИ в политике заставит нас переосмыслить ценность человеческого участия в этом процессе и задуматься о самой природе демократии. Чат-боты в политике Ещё до того, как ChatGPT произвёл фурор в 2022 году, в нескольких странах уже предпринимали попытки заменить политиков чат-ботами. Например, в 2017 году в России была создана программа по имени Алиса, которая бросила вызов Владимиру Путину. В Новой Зеландии в то же время проходил эксперимент с кандидатом на пост президента в виде чат-бота по имени Сэм. Политические инициативы с участием чат-ботов также были опробованы в Дании и Японии. Хотя эти исследования носят экспериментальный характер, они отражают давний интерес к тому, какую роль ИИ может играть в управлении, учитывая различные культурные особенности. На определённом уровне становится очевидной привлекательность замены живых политиков чат-ботами. У чат-ботов отсутствуют многие проблемы и ограничения, которые обычно возникают в человеческой политике. Их нелегко соблазнить деньгами, властью или славой. Они не нуждаются в отдыхе, могут общаться практически со всеми одновременно и обладают энциклопедическими знаниями, а также сверхчеловеческими аналитическими способностями. Однако политики-чат-боты также обладают недостатками, свойственными современным системам ИИ. Эти чат-боты, основанные на больших языковых моделях, часто представляют собой «чёрные ящики», что затрудняет понимание их логики. Они могут давать неточные или сломанные ответы, известные как «галлюцинации». Кроме того, эти чат-боты сталкиваются с рисками кибербезопасности, требуют больших вычислительных ресурсов и постоянного доступа к сети. На их работу также могут влиять предвзятости, основанные на данных обучения, социальное неравенство и предположения программистов. Кроме того, чат-боты в роли политиков не соответствуют нашим ожиданиям от выборных должностных лиц. Наши институты были созданы для политиков, обладающих человеческим телом и моральной свободой. Мы верим, что политики должны не только отвечать на вопросы — они должны руководить командой, вести переговоры с коллегами, искренне заботиться о своих избирателях и нести ответственность за свои решения и действия. Без значительных улучшений в технологиях или более глубокого переосмысления самой политики перспективы использования чат-ботов в этой сфере остаются неясными. Прямая демократия на основе ИИ Ещё один подход предполагает полное устранение политиков, по крайней мере, в том виде, в каком мы их знаем. Сесар Идальго, физик, считает, что политики являются лишь ненужными посредниками, от которых наконец-то можно избавиться благодаря ИИ. Вместо того чтобы избирать политиков, Идальго предлагает, чтобы каждый гражданин мог создать своего собственного агента ИИ, отражающего его политические предпочтения. Эти агенты могли бы автоматически вести переговоры друг с другом, находя точки соприкосновения, разрешая разногласия и разрабатывая законодательство. Идальго надеется, что это предложение станет основой для развития прямой демократии. Оно позволит гражданам более активно участвовать в политической жизни, преодолевая традиционные барьеры, связанные с необходимостью иметь большой опыт и время в законодательных органах. Это предложение особенно актуально в свете растущего недовольства традиционными представительными институтами. Однако отказаться от представительства может быть сложнее, чем кажется. В «демократии аватаров», предложенной Идальго, фактическими правителями стали бы эксперты, разрабатывающие алгоритмы. Поскольку единственным способом легитимно утвердить их власть, вероятно, будет голосование, мы могли бы просто заменить одну форму представительства другой. Призрак алгократии Существует ещё более радикальная идея — полностью исключить людей из политики. Логика здесь проста: если технологии ИИ достигнут такого уровня, что смогут принимать решения, которые будут достоверно лучше, чем решения людей, то какой смысл в участии человека? Алгократия — это политический режим, в котором власть принадлежит алгоритмам. Хотя мало кто открыто призывает к полной передаче политической власти машинам (и технологии для этого пока не готовы), сам факт существования алгократии заставляет нас задуматься о том, почему участие человека в политике так важно. Какие ценности, такие как свобода, ответственность и рациональность, мы должны сохранить в эпоху автоматизации и как это сделать? Путь вперед Сегодня, в эпоху стремительного развития ИИ, мы сталкиваемся с важным вызовом: необходимость прояснить наши политические ценности. Вместо того чтобы слепо следовать за модой и стремиться заменить политиков людьми с ИИ, мы можем сосредоточиться на инструментах, которые помогут улучшить наши политические суждения и преодолеть недостатки демократии. Такие инструменты, как машина Хабермаса, ИИ, выступающий в роли посредника в дебатах, уже продемонстрировали свою эффективность. Они успешно помогли экспериментальным группам достичь согласия при голосовании по сложным и спорным вопросам. Нам необходимы и другие подобные инновации. На мой взгляд, будущее ИИ в политике не в том, чтобы массово заменить людей, принимающих решения, а в том, чтобы стать неотъемлемой частью, которая будет расширять возможности человека и укреплять демократические институты. Если мы хотим именно такого будущего, то должны целенаправленно двигаться к нему. По материалам статьи «Could AI replace politicians? A philosopher maps out three possible futures» The Conversation

Побег из «кукольного дома»: новая драматургия и пьеса Ибсена

Н о р а. Такое, чтобы и ты и я изменились настолько... Нет, Торвальд, я больше не верю в чудеса. Х е л ь м е р. А я буду верить. Договаривай! Изменились настолько, чтобы?.. Н о р а. Чтобы сожительство наше могло стать браком. Эти слова героиня пьесы Генрика Ибсена «Кукольный дом» (1879 г.) произносит в своём последнем объяснении с мужем — бросает их на прощание перед тем, как уйти от него навсегда. Финальным гордым монологом, раздробленным репликами мужа, она ставит неожиданную точку в их отношениях. Произведение обладает удивительной силой, поскольку ломает ожидания и переворачивает всё с ног на голову в последнем акте, оставляя бедного читателя наедине со смятением его чувств. Изначально представляется, что пьеса Ибсена, судя по описанию, — классическая рождественская история с элементами комедии. Главная героиня, Нора, должна помешать своему мужу узнать правду о том, как когда-то она, чтобы помочь ему, взяла ссуду в банке на крупную сумму и подделала подпись на векселе (указала имя своего отца). Нору шантажирует частный поверенный Крогстад, который, по вине её супруга, лишился места в банке. Он грозится, что расскажет о долге и о незаконных условиях займа, если главная героиня не повлияет на решение Хельмера о возвращении Крогстаду его прежней должности. Хорошенькая и слегка доверчивая женщина — «певунья-пташка», «мотовка», «белочка», как её привык называть воркующий супруг — оказывается в критическом положении. Всё это время она во многом себе ограничивала и бережливо копила деньги, выплачивая положенное банку. Шантаж же ставит её перед выбором: довериться Хельмеру и столкнуться с последствиями сразу или оттягивать неизбежное так долго, как это возможно. Она опасается гнева и обвинений супруга; подозревает, что тот отвернётся от неё после изобличения обмана. Давняя подруга Норы, фру Кристина Линне, берётся помочь ей. Фру Линне и Крогстад в прошлом были влюблены, но фру Линне вышла замуж за более богатого человека. Ф р у Л и н н е. Я научилась слушаться голоса рассудка. Жизнь и суровая, горькая нужда выучили меня. К р о г с т а д. А меня жизнь выучила не верить словам. Ф р у Л и н н е. Так жизнь выучила вас весьма разумной вещи. Теперь Кристина овдовела, и герои, простив друг другу обиды, могут быть счастливы вместе. Второстепенный женский персонаж, столь важный для понимания идеи пьесы, выступает антиподом Норы. Фру Линне умеет зарабатывать деньги. Она научилась быть независимой от кого бы то ни было. Эмоционально зрелая, умная, уравновешенная и по-хорошему расчётливая, она точно знает, чего хочет и как этого добиться. Желание быть с Крогстадом для неё является следствием потребности любить и заботиться, так как всё остальное она уже приобрела. Нора, в отличие от подруги, привыкла жить интересами других — детей, мужа — и участвовать в их «играх». Вплоть до финала произведения Нора по манере поведения — норвежский близнец Душечки из рассказа Чехова: покладистая, милая, ласковая, пленённая чужими мечтами и заботами. Она потакает мелким прихотям Хельмера, не отдавая себе отчёт в том, что для него она не самостоятельная личность, а очаровательная «куколка», чьи шарниры можно поворачивать в любую сторону, меняя одну милую позу на другую. Сюжетная коллизия становится тем механизмом, который последовательно открывает для Норы один секрет за другим; гардины на всех окнах раздвигаются — «кукольный дом» наполняется светом истины. Нора понимает, что муж не считается с её мнением, а ещё узнаёт, что семейный доктор Ранк — доброжелательный, преданный, ироничный человек философского склада, умирающий от болезни, — влюблён в неё. Любовь героя неизлечима. Как и его недуг. Доктор Ранк не оказывает существенного влияния на события произведения, но его роль куда многограннее, чем можно вообразить. Он предшественник драматических героев Чехова, их «дядя» и «крёстный»; все его порывы больше принадлежат душе, а не телу. Его образ строится на той самой чеховской фрустрации, на глубоких переживаниях и смирении со своей долей. Его смерть — печальная в своей незначительности — рождает драматургию раннего реализма. Полноценное прозрение случается с Норой в последнем акте, когда тайное становится явным, а супруг рвёт и мечет, упрекая жену и отпуская в её адрес жестокие и несправедливые слова. Затем выясняется, что Крогстад, окрылённый возвращением к нему Кристины, больше не имеет претензий к должнице и её супругу. Хельмер в восторге и готов великодушно, как ему кажется, простить Норе все её прегрешения. Но главное уже было озвучено. Иллюзии сокрушены. Сахарные декорации пропитались горечью. Гневные фразы мужа оскорбляют героиню до глубины души, но не делают её покорнее, а подталкивают к судьбоносному решению. Нужно что-то менять. Нужно двигаться дальше. И с таким человеком, каким оказывается Хельмер, ей не по пути. Н о р а. Я в это больше не верю. Я думаю, что прежде всего я человек, так же как и ты, или, по крайней мере, должна постараться стать человеком. Она говорит, что у неё есть самый важный долг — «долг перед самой собой»; признаётся, что всегда была опекаемой кем-то, из-за чего так и не встала на ноги. Именно здесь автор, притворявшийся всё это время рассказчиком незамысловатого рождественского водевильчика, обязанного закончиться прощением и доброй моралью, выступает сообщником своей героини и организовывает её побег из «кукольного дома»: Нора собирает чемодан и покидает супруга, устав от неискренности в их отношениях. Было бы легко заявить, что пьеса Ибсена — суфражистский манифест, но это не совсем так. Хотя в центре истории находятся женщина и изменения в её характере, пьеса Ибсена поднимает общие для всех вопросы о месте человека в обществе, жертвах ради любви, сущности брака.