10 важных жизненных уроков, которые нам преподала Харпер Ли

Харпер Ли учила нас всему о жизни. Автор книги "Убить Пересмешника" умерла в 89 лет. Она оставила после себя только два романа и несколько статей, но влияние ее слов будет жить вечно. Вот 10 важных жизненных уроков, которые нужно помнить. Единственное, что не соблюдает правило большинства, — это совесть человека. Вы никогда не поймете человека до тех пор, пока не будете рассматривать вещи с его точки зрения, пока не залезете в его кожу. Вы можете выбирать себе друзей, но Вы не можете выбрать свою семью, и они все еще родственники вам, независимо от того, признаете ли вы их или нет, и это заставляет вас выглядеть глупо, если вы все же их не признаете. Настоящая храбрость — это когда вы знаете, что прежде чем вы начнете, вас обругают, но вы начинаете в любом случае, несмотря ни на что. Никогда не бывает все так плохо, как кажется. С любовью все возможно. Когда вы вырастаете, всегда говорите правду, не причиняйте вреда другим и не думайте, что вы самое важное существо на земле. Богатый или бедный вы можете посмотреть кому угодно в глаза и сказать: "я, вероятно, не лучше вас, но я, конечно, равный вам." Мгновенная информация не для меня. Я предпочитаю искать в библиотечных складах потому что, когда я работаю, чтобы узнать что-то, я помню это надолго. Любовь — единственное в этом мире, что однозначно. Конечно, есть разные виды любви, но вы либо любите либо не любите, вот и все. Предрассудки, грязнословие и недобросовестность имеют нечто общее: они все начинаются там, где заканчивается разум.

О пользе несчастья

Современному человеку полагается иметь айфон, страницу в фейсбуке, приличную работу, модное хобби и быть счастливым. Если современный человек несчастлив, значит, он лузер. Стыдно быть несчастливым. Это как иметь непрокачанного героя в онлайн-игре. Кажется, прошли те времена, когда маргиналы вызывали сочувствие и даже симпатию. Счастье стало трендом, навязчивой идеей. Как худое тело, загар и белоснежные зубы. Но со счастьем все не так просто. Майкл Аргайл, профессор Оксфордского университета, в своей работе «Психология счастья» делает некоторые неожиданные для обывателя выводы. Например: «Рост доходов перестает приносить счастье, начиная с определенной суммы». «Выигрыш в лотерее делает людей менее счастливыми». «В определенном смысле счастье является врожденным». «Наличие детей в целом не влияет на ощущение счастья (все зависит от стадии жизненного цикла семьи)». «Пожилые люди счастливее молодых» (по крайней мере на Западе). Тысячи научных работ посвящены счастью. Миллионы практик — от древних и мудрых до шарлатанских и опасных. Люди готовы платить любые деньги, чтобы только их научили простым правилам — как прожить абсолютно счастливую жизнь. — Вы знаете, я бываю печальной. Прямо даже тоска случается, — жалуется на приеме клиентка, в ее глазах самая настоящая тревога. — У меня хорошая работа, нормальная самооценка, есть друзья, муж и дети, — перечисляет она свои приобретения, — жить бы и радоваться. Ну не то чтобы все идеально... Но откуда вдруг вот эта тоска? Что со мной не так? Да все так. Печаль — нормальное человеческое состояние. Как и тревога. Сомнение. Отчаяние. Мы же боимся этих чувств, как чумы, и пытаемся баланс внешний (муж, дети, работа) свести с балансом внутренним (умиротворение, энергия, позитив). Если все ингредиенты счастья на месте, оно должно быть доступно и гарантировано, как выход в интернет. А уж если что-то не так с внешним балансом... Ну, там, мужа нет, или он тунеядец и пьяница, или лишних 40 килограмм, а дети хамят, и с жилплощадью никак не складывается, тут начинается паника. Ведь надо же быть счастливым, а в таких условиях — никак. Но почему надо? Кому надо? Кто придумал, что состоявшийся человек, — это такой беспроблемный энерджайзер, который управляет собой и своей жизнью 24 часа в сутки, не зная провалов и неудач, а все, что ему не нравится, включая собственные чувства, удаляет ловким движением души, отточенным на очередном модном тренинге? Мы все пытаемся добиться счастья, и чтобы уж наверняка — вывести формулу его достижения. Но еще знаменитый психолог Виктор Франкл писал, что счастье подобно бабочке. Чем больше его ловишь, тем меньше вероятность поймать. Но стоит обратить внимание на другие вещи, оно прилетит и тихо сядет вам на плечо. Более того, счастье возникает там и тогда, когда его совершенно не ждешь. Иной раз прямо из печали. Прошедший концлагеря Франкл знал, о чем говорил. «В норме наслаждение никогда не является целью человеческих стремлений. Оно является и должно оставаться результатом, точнее, побочным эффектом достижения цели. Достижение цели создает причину для счастья. Другими словами, если есть причина для счастья, счастье вытекает из нее автоматически и спонтанно». Но спонтанно — значит непредсказуемо. И еще непонятно, «вытечет» оно или нет. Мы же хотим им управлять. Хотим им пользоваться. Чтобы оно, наше счастье, было с удобным интерфейсом, понятное и прогнозируемое. Как? Для начала удалить все, что, по нашему мнению (а точнее, по мнению нашей мамы, соседки, коллег), с ним несовместимо. Внешнее благополучие мы принимаем за гарантии счастья. И обманываемся. Потому что счастье живет у кровати ракового больного, в глазах мамы ребенка, больного аутизмом, в душе человека, который бросил карьеру в столице и рисует закаты в деревне, попивая дешевый портвейн и выгуливая вечерами свою козу. Это не значит, что нужно непременно пережить кризис. Но счастье не отменяет несчастья. Одиночества. Беспомощности. Потери. Несбывшихся надежд. Все переплетено. И именно это делает нас людьми. Именно это дает возможность почувствовать себя по-настоящему счастливыми. Источник: «Кот Шрёдингера» Светлана Скарлош

Советы, которые помогут вам вернуться к чтению после перерыва

Читатели раскрывают секреты — как побороть спад. Эти спады время от времени поражали нас всех. Лори Герцель, старший редактор StarTribune, поделилась с читателями своим видением этой проблемы. Кажется, я хорошо себя чувствую после подобного спада чтения, который преследовал меня прошлой осенью. Сейчас я уже могу читать книгу за книгой в автобусе, в постели и на диване или пока какой-нибудь сериальчик, вроде “Короны”, бормочет на заднем плане (хорошо, это ложь. Я всегда дарю “Короне” мое полное внимание). Но какое-то время назад это было бесполезно. Подобные спады время от времени настигают всех читающих людей, и было бы не лишним узнать, как вы все проходите через те дни и недели, когда ничего не хочется читать. С этим я обратилась в Твиттер и вот, что узнала. Барт Берлин написал мне из Аризоны, отметив, что после ухода на пенсию он почти год провел, не читая никаких книг. Для него это было необычно. “Я заставил себя вернуться к чтению в основном, забивая чем-нибудь все остальное время”, - писал он. - “Я также посетил старого друга, который использовал свой выход на пенсию, чтобы перечитать обширную библиотеку. Он стал моим наставником в том, чтобы уйти в отставку от истощения ума!” Любитель почитать Валаир Ризе из Чанхассена считает, что такие спады жутко раздражают. И она ждет их ухода, погружая себя в Scrabble, пасьянс или головоломки. “Я всегда унываю, когда происходят эти спады, потому что есть так много книг, которые я хочу прочитать, но каждый день не хватает времени, чтобы сделать это”, - сказала она. У читательницы Сьюзи Хиллиард была целая куча решений, и все хорошие. Давайте рассмотрим их: • Прочитайте с приятелем. “У меня есть друг, с которым я иногда провожу вечера за чтением, а потом мы обсуждаем прочитанное”, - писала она. - “Это такой специальный книжный клуб из двух человек”. • Подкасты. “У меня есть фавориты, которые могли бы послужить мотивацией для чтения конкретных книг. В целом, если вы не хотите читать, вы можете послушать! Это всегда что-то новое, когда авторы коротких рассказов читают свою работу". • Институт искусств Миннеаполиса запустил программу “Вдохновленные книгами”. “Каждый месяц он проводит экскурсии с участием доцентов, чтобы связать искусство с книгами и стимулировать их обсуждение”. Лиза Шварц, однако, думает, что спады имеют свое место. “Я считаю, что это похоже на очищение неба”, - написала она. - “Отрыв от чтения делает книгу намного вкуснее, когда вы начинаете читать снова”. И, конечно, верно то, что после окончания действительно хорошей книги трудно окунуться в следующую. Брендан Кеннеали называет это “книжное похмелье”. А вот Синди Уэлдон упала в книжный спад после смерти ее матери. “Я едва закончила читать книгу, когда нам сообщили ее диагноз”, - пишет Уэлдон. “Я понимаю, что мой разум блуждает, когда я читаю, и я определенно не могу погрузиться в какие-либо истории со сложным предметом. Вместо этого я обратился к перечитыванию, находя утешение в знакомых рассказах, где нет никаких сюрпризов, и мало что будет потеряно, если мой ум случайно переключится. Я надеюсь, что с течением времени мое желание исследовать новые книги вернется.” Я не сомневаюсь, что ее желание читать вернется. Я думаю, что самые приятные вещи во всех ваших ответах заключаются в том, что, во-первых, спады кажутся универсальными, а, во-вторых, мы как-то вылезаем из них. Удачи.

Феномен Баадера-Майнхоф: когда информация преследует

Это явление, получившее двойную немецкую фамилию, — когнитивная ошибка, которую многие вспомнят по собственному опыту. При этой иллюзии человеку кажется, что информация, на которую он недавно обратил внимание, стала ему попадаться с удивительной частотой. В лучшем случае — чаще, чем раньше, в худшем — превышая все мыслимые пределы и ввергая в ужас и трепет. «Преследовать» может что угодно: название книги или фильма, любые словосочетания, образы, символы. Скажем, вы вчера были на лекции о Шопенгауэре, потом подслушали, как о нём говорят соседи по вагону метро, а сегодня узнали, что друзья назвали так хомячка. Вас это удивляет. Редко услышишь, как люди в транспорте говорят о философии. А уж хомяк по кличке «Артур Шопенгауэр» — совсем дикость. Именно на третий день вам начинает казаться, что дело нечисто, а если вы суеверны, то начинаете подозревать вмешательство высших сил. Но если разбираться, мы не найдём здесь ничего необычного. Хотя феномен получил название только в 1994 году, он известен издревле и практически каждому человеку. Всё просто: так работает наш мозг. Каждое новое появление информации закрепляет её запоминание. Забавно, что люди, которые впервые слышат о феномене, часто впадают в ещё одну иллюзию. Логично подумать, что он назван в честь учёных, которые его открыли. Не тут-то было: немцы Андреас Баадер и Ульрика Майнхоф прославились как ультралевые террористы, связанные с беспорядками в 60 – 70-х годах прошлого века. Когнитивное искажение было названо в их честь случайно: из-за одного из комментаторов на форуме St. Paul Pioneer Press, который описал личный опыт. Фамилии Баадера и Майнхоф встречались ему несколько раз в разных источниках — и всего лишь в пределах суток. Как объясняется? Итак, феномен Баадера-Майнхоф представляет собой когнитивное искажение, то есть шаблонное отклонение в мышлении. Нам только кажется, что информации о каком-то феномене стало больше — а если её на самом деле стало больше (просто случайно), мы пытаемся увидеть здесь сверхъестественные закономерности. Этот процесс в 2006 году описал с научной точки зрения Арнольд Цвики, профессор лингвистики Стэнфордского университета. Он назвал его иллюзией частотности. Её легко объяснить двумя известными в психологии явлениями: избирательным вниманием и предвзятостью подтверждения (confirmation bias). Первое означает: как только человек что-то замечает, он становится более внимательным к его проявлениям. Именно поэтому маловероятность при феномене Баадера-Майнхоф часто субъективно завышается: мы выхватываем дублирующуюся информацию и не замечаем, какие её объёмы в целом проходят через нас за день. Второе можно перевести на русский как «склонность к подтверждению собственной точки зрения». Это тенденция находить информацию, которая согласуется с изначальной установкой, и обесценивать другую. Вероятно, это усиливается ещё эффектом новизны, когда человек воспринимает только что полученные сведения как более важные. Но, в любом случае, если эмоциональная вовлечённость велика, то и совпадениям будет присвоена бо́льшая значимость, возможно даже мистического порядка. Чем вредна иллюзия частотности? Излишне было бы говорить, чем опасны иллюзии вообще. Концепции, осознанные или нет, влияют на принятие решений. И влекут за собой последствия. Говорят даже о том, как феномен Баадера — Майнхоф мешает врачам в постановке верного диагноза. У этого когнитивного искажения, впрочем, есть и своя особенность — в мистическом флёре, который окружает любые совпадения. На этом основана и концепция синхроничности Карла Густава Юнга, который определял её как связь особого рода — не причинно-следственную, а смысловую, причём имеющую отношение к самому субъекту. Психоаналитик даже связывал такого рода случаи с вещими снами и предчувствиями реальных событий в будущем. Для него это подтверждали случаи из жизни и психоаналитической практики. Грубо говоря, Юнг полагал, что архетипическая основа коллективного бессознательного проявляет себя одновременно и в фантазиях, и в сновидениях, и в самой реальности. Например, он писал о пациентке, которая рассказывала ему, как ей снился скарабей. В то же время в окно стал биться скарабеидный жук — хрущ. Юнг считал это совпадение уникальным опытом. Научность такого подхода сомнительна. Но если человека третий день атакуют сообщения о Шопенгауэре, он легко может подумать, что это «знак» и ему нужно бежать в библиотеку за томиком философа. Поэтому разговор о вреде этой иллюзии можно отчасти свести к недостаткам мистического мышления в принципе: там, где человек должен подойти к вопросу рационально, он цепляется за случайное. Только ли вред? Магия и миф всегда служили цели упорядочивания хаоса, приручения тех сил, которые человеку были неизвестны и неподвластны — вплоть до погодных условий, которые считались делом богов, а не безличных природных сил. Такую же функцию сейчас выполняют приметы и разные личные маленькие суеверия. Не последнее место тут занимает и иллюзия частотности. О её связи с древними гадательными практиками говорила, например, последовательница Юнга Мария-Луиза фон Франц — в лекциях, которые были изданы под названием «Прорицание и синхрония». Большинство людей не поверит сегодня, что цыганка может воочию узреть будущее. Не понадеется на знак свыше, когда нужно принять решение на работе. Но всегда есть та область, которая не слишком «дружит» с рациональным — область личных ценностей. Для них человеку зачастую требуется внешнее подтверждение. Так, скажем, новые друзья или парочка на начальной стадии отношений отыскивают внезапные совпадения, и радуются, когда могут угадать мысли друг друга чтобы сказать: «это судьба». Загоревшийся идеей человек чувствует, как мир вокруг вдохновляет и говорит с ним на одном языке.

Пойду, схожу за счастьем на базар

Пойду, схожу за счастьем на базар, А после в супермаркет, за удачей… И что с того, что это не товар… Я попрошу ещё любви — на сдачу… И взвесьте мне, пожалуйста, грамм сто, Той совести, что с краю, полкой ниже… Просрочена? Ну, ладно я потом, Куплю в другом ларьке… А вижу-вижу: По акции есть скидка для меня. Давайте доброты, насколько хватит… А есть у вас от злых людей броня? Что-что? На это деньги жалко тратить? А средство есть от жалости у вас? Микстура от тоски, сироп от скуки? Продайте мне ещё вот этот шанс… И крепкую настойку от разлуки… Уюта мне семейного — мешок, Чтоб высший сорт, другого, мне не надо… И красоты вон той, с пометкой «ШОК», Таблетки от неискреннего взгляда… А дружбу как, поштучно иль навес, Сегодня вы, любезно, продаёте? Нет, не куплю, а просто – интерес, Зачем так жить, и есть ли смысл в расчёте? Ещё здоровья близким прикуплю И буду им дарить на Дни Рожденья… В продаже – зависть? Зависть не люблю. Продайте лучше пол кило терпенья… Доверия не нужно… В прошлый раз Купила оптом, мне надолго хватит… Продайте все запасы слёз из глаз, Моя судьба вам, с радостью, заплатит… Зачем? А чтоб не плакала душа У тех людей, в которых много света… Ведь жизнь тогда, добра и хороша, Когда у вас в продаже боли нету… Нет, счастья на базаре не купить… Но если мы научимся делиться Тем самым счастьем и любовь дарить, То всё плохое просто испарится… Ирина Самарина-Лабиринт

Кредиты и долги: психологические причины их возникновения и методы работы

Давайте сегодня поговорим об одном из самых главных врагов материального благополучия — долгах и кредитах. Поговорим о психологических, внутренних причинах возниконовения долгов и кредитов в жизни человека. Конечно, есть категория относительно «хороших» и удачных кредитов – это кредиты, взятые на развитие бизнеса и приносящие дополнительный доход. Или на покупку недвижимости, которая растет в цене быстрее, чем проценты по кредиту. И в этом случае вы также получаете выгоду. То есть ключевым для определения «хороших» кредитов является то, что они способствуют росту вашего благосостояния. Но, к сожалению, большинство кредитов и долгов относятся к «неблагополучным». То есть, не ведут к развитию и улучшению вашей жизни и материального достатка. Они как будто лежат неподъемным грузом, тянут последние соки. И сегодня мы рассмотрим внутренние, психологические причины появления в нашей жизни кредитов и долгов. Чтобы понять психологические причины происходящего с нами в реальной жизни, необходимо посмотреть на реальность со стороны, как на фильм или историю, где все участники происходящего – это части вас, ваши субличности. Ваши внутренние фигуры. Между которыми разыгрывается определенный сценарий. Далеко не всегда приятный и желаемый для вас, как главного персонажа этой истории. Если мы с такой позиции посмотрим на вопрос долгов и кредитов, мы увидим следующее. Когда мы берем кредит или долг мы становимся в определенную роль, позицию. Это позиция Должника: я должен/должна. НО. Должник не может существовать сам по себе. Необходима вторая фигура – тот, кому должны, Кредитор. В реальной жизни эту роль может играть банк, где вы взяли кредит. Другой человек, который дал вам в долг и т.д. Но, прежде чем Кредитор появился в вашей реальной жизни, он обязательно должен был быть у вас внутри. Ведь мы помним основное правило: все события, люди и обстоятельства, возникающее в нашей реальной жизни имеют свой аналог и первопричину в нашем внутреннем пространстве. И как правило, то что мы в себе «не видим», не принимаем – мы проецируем, переносим на других людей. Или на неживые объекты (в нашем случае банки и другие финансовые структуры). И в случае проблем с кредитами и долгами происходит следующее. Человек сознательно берет на себя роль Должника. А своего внутреннего Кредитора проецирует на кого-то или что-то во внешнем мире. То есть – роль Кредитора не принята, подавлена. В чем заключается роль Кредитора? По сути в позиции: ты мне должен. И первый шаг на пути выхода из сценария Должник- Кредитор – это сознательное позволение себе проявлять по отношению к окружающим позицию Кредитора: «ты мне должен». Проявлять там, где это уместно и адекватно. Например, работодатель должен вам платить зарплату. Клиент должен рассчитаться за оказанные услуги. Автомобилист должен пропустить вас, если вы переходите улицу в положенном месте. Подчиненные должны выполнять ваши указания. Дети должны следовать установленному в семье порядку. Муж/жена должны выполнять взятые на себя обязательства и договоренности и т.д. На самом деле адекватных и уместных «должны» в нашей жизни достаточно много. Без них нормальную жизнь в социуме невозможно представить. Если у вас в жизни сейчас стоит вопрос долгов и кредитов, я рекомендую вам составить список: кто и что вам должен (не только в плане денег) во всех сферах жизни. И, что очень важно, понаблюдать какие чувства и мысли будут приходить в момент составления этого списка. Также подумайте о том, кому и что, как вам кажется, должны вы (должны делать, говорить, давать, вести себя определенным образом и т.д.). Действительно ли все из перечисленного вы должны? И дальше учитесь позволять себе требовать от других то, что они вам по праву должны. Это постепенно будет выравнивать баланс «я должен»-«мне должны» в вашей жизни. И со временем это непременно отобразится на ситуации с долгами. Например, я таким образом работала с клиенткой, у которой был просто неподъемный кредит по квартире. Она взяла ипотеку в иностранной валюте до кризиса 2008 года. И спустя несколько лет, в связи с обвалом рынка и изменением курса валют, сумма ее кредита почти в два раза превышала стоимость самой квартиры. А ежемесячные платежи отнимали почти все заработанные деньги. Заставляя ее чувствовать себя совершенно измотанной и неспособной что-либо изменить. Она предпринимала много попыток как-то исправить ситуацию на внешнем уровне: обращалась в банк, подавала судовые иски и т.д. Но все безрезультатно. Через несколько месяцев нашей работы с ее внутренними сценариями она «случайно» вышла на юристов, которые ей предложили легальную и очень выгодную схему выкупа этой квартиры по очень доступной цене. И также «случайно» появилась возможность собрать необходимую для этого сумму денег. Так что на сегодняшний день, она живет в собственной квартире, не имея ни копейки задолженности перед банком. Вот такая реальная история того, что происходит, когда мы принимаем (по-настоящему!) нашего внутреннего Кредитора. И позволяем себе проявлять в нужных ситуациях твердую позицию «ты мне должен». Тогда потребность во внешнем Кредиторе отпадает. И жизненные обстоятельства, которые были созданы для проявления этого Кредитора, меняются. Второй момент, который напрямую связан с наличием долгов и кредитов. Это чувство вины. Внутреннее чувство вины всегда является одной из психологических причин возникновения кредитов и долгов в реальной жизни. Если вы сделали предыдущее упражнение и отследили свои чувства. Я уверена, что вы много раз «натыкались» на огромную вину, которая поднимается при одной мысли заявить о своем праве «ты мне должен». Еще сильнее чувство вины поднимается при попытке предъявить это требование реальному человеку, в реальной жизненной ситуации. Вина – очень непростое чувство. Она всегда связана с нашими родителями (во взрослой жизни – с нашими внутренними образами родителей). Вина возникает в момент отделения, сепарации от родителей. Я имею в виду внутреннего, психологического отделения. Отделения от родительских установок и сценариев. Это процесс, который начинается у ребенка к двум годикам. И продолжается всю жизнь. И от того, насколько этот процесс успешен – напрямую зависит уровень материального благополучия человека (если мы говорим о том, что материальное благополучие это достаточное количество денег+ любимое дело). Понаблюдайте, перед кем и в каких ситуациях у вас возникает чувство вины? Действительно ли вы виноваты в этих ситуациях? Как вы обычно справляетесь с чувством вины? Не предаете ли вы при этом свои интересы и потребности? Процесс внутренней сепарации, отделения от родительских сценариев и установок — это одна из ключевых задач внутреннего развития каждого человека. И от этого во многом зависит наша успешность и состоятельность в абсолютно любой сфере жизни. Ведь только отделившись от родительских сценариев вы можете начать жить своей жизнью. Той жизнью, о которой вы мечтаете. А не повторять ошибки родителей. Или реализовывать мечты родителей ценой собственной жизни. Автор: Кристина Кудрявцева

Завтра конец света

— Что бы ты делала, если б знала, что завтра настанет конец света? — Что бы я делала? Ты не шутишь? — Нет. — Не знаю. Не думала. Он налил себе кофе. В сторонке на ковре, при ярком зеленоватом свете ламп "молния", обе девочки что-то строили из кубиков. В гостиной по-вечернему уютно пахло только что сваренным кофе. — Что ж, пора об этом подумать, — сказал он. — Ты серьезно? Он кивнул. — Война? Он покачал головой. — Атомная бомба? Или водородная? — Нет. — Бактериологическая война? — Да нет, ничего такого, — сказал он, помешивая ложечкой кофе. — Просто, как бы это сказать, пришло время поставить точку. — Что-то я не пойму. — По правде говоря, я и сам не понимаю, просто такое у меня чувство. Минутами я пугаюсь, а в другие минуты мне ничуть не страшно и совсем спокойно на душе. — Он взглянул на девочек, их золотистые волосы блестели в свете лампы. — Я тебе сперва не говорил. Это случилось четыре дня назад. — Что? — Мне приснился сон. Что скоро все кончится, и еще так сказал голос. Совсем незнакомый, просто голос, и он сказал, что у нас на Земле всему придет конец. Наутро я про это почти забыл, пошел на службу, а потом вдруг вижу, Стэн Уиллис средь бела дня уставился в окно. Я говорю - о чем замечтался, Стэн? А он отвечает — мне сегодня снился сон, и не успел он договорить, а я уже понял, что за сон. Я и сам мог ему рассказать, но Стэн стал рассказывать первым, а я слушал. — Тот самый сон? — Тот самый. Я сказал Стану, что и мне тоже это снилось. Он вроде не удивился. Даже как-то успокоился. А потом мы обошли всю контору, просто так, для интереса. Это получилось само собой. Мы не говорили — пойдем поглядим, как и что. Просто пошли и видим, кто разглядывает свой стол, кто руки, кто в окно смотрит. Кое с кем я поговорил. И Стэн тоже. — И всем приснился тот же сон? — Всем до единого. В точности то же самое. — И ты веришь? — Верю. Сроду ни в чем не был так уверен. — И когда же это будет? Когда все кончится? — Для нас — сегодня ночью, в каком часу не знаю, а потом и в других частях света, когда там настанет ночь - земля-то вертится. За сутки все кончится. Они посидели немного, не притрагиваясь к кофе. Потом медленно выпили его, глядя друг на друга. — Чем же мы это заслужили? — сказала она. — Не в том дело, заслужили или нет, просто ничего не вышло. Я смотрю, ты и спорить не стала. Почему это? — Наверно, есть причина. — Та самая, что у всех наших в конторе? Она медленно кивнула. — Я не хотела тебе говорить. Это случилось сегодня ночью. И весь день женщины в нашем квартале об этом толковали. Им снился тот самый сон. Я думала, это просто совпадение. — Она взяла со стола вечернюю газету. — Тут ничего не сказано. — Все и так знают. — Он выпрямился, испытующе посмотрел на жену. — Боишься? — Нет. Я всегда думала, что будет страшно, а оказывается, не боюсь. — А нам вечно твердят про чувство самосохранения — что же оно молчит? — Не знаю. Когда понимаешь, что все правильно, не станешь выходить из себя. А тут все правильно. Если подумать, как мы жили, этим должно было кончиться. — Разве мы были такие уж плохие? — Нет, но и не очень-то хорошие. Наверно, в этом вся беда — в нас ничего особенного не было, просто мы оставались сами собой, а ведь очень многие в мире совсем озверели и творили невесть что. В гостиной смеялись девочки. — Мне всегда казалось: вот придет такой час, и все с воплями выбегут на улицу. — А по-моему, нет. Что ж вопить, когда изменить ничего нельзя. — Знаешь, мне только и жаль расставаться с тобой и с девочками. Я никогда не любил городскую жизнь и свою работу, вообще ничего не любил, только вас троих. И ни о чем я не пожалею, разве что неплохо бы увидеть еще хоть один погожий денек, да выпить глоток холодной воды в жару, да вздремнуть. Странно, как мы можем вот так сидеть и говорить об этом? — Так ведь все равно ничего не поделаешь. — Да, верно. Если б можно было, мы бы что-нибудь делали. Я думаю, это первый случай в истории — сегодня каждый в точности знает, что с ним будет завтра. — А интересно, что все станут делать сейчас, вечером, в ближайшие часы. — Пойдут в кино, послушают радио, посмотрят телевизор, уложат детишек спать и сами лягут — все, как всегда. — Пожалуй, этим можно гордиться — что все, как всегда. Минуту они сидели молча, потом он налил себе еще кофе. — Как ты думаешь, почему именно сегодня? — Потому. — А почему не в другой какой-нибудь день, в прошлом веке, или пятьсот лет назад, или тысячу? — Может быть, потому, что еще никогда не бывало такого дня — девятнадцатого октября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, а теперь он настал, вот и все. Такое уж особенное число, потому что в этот год во всем мире все обстоит так, а не иначе, — вот потому и настал конец. — Сегодня по обе стороны океана готовы к вылету бомбардировщики, и они никогда уже не приземлятся. — Вот отчасти и поэтому. — Что ж, — сказал он, вставая. — Чем будем заниматься? Вымоем посуду? Они перемыли посуду и аккуратней обычного ее убрали. В половине девятого уложили девочек, поцеловали их на ночь, зажгли по ночнику у кроваток и вышли, оставив дверь спальни чуточку приоткрытой. — Не знаю... — сказал муж, выходя, оглянулся и остановился с трубкой в руке. — О чем ты? — Закрыть дверь плотно или оставить щелку, чтоб было светлее... — А может быть, дети знают? — Нет, конечно, нет. Они сидели и читали газеты, и разговаривали, и слушали музыку по радио, а потом просто сидели у камина, глядя на раскаленные уголья, и часы пробили половину одиннадцатого, потом одиннадцать, потом половину двенадцатого. И они думали обо всех людях на свете, о том, кто как проводит этот вечер — каждый по-своему. — Что ж, — сказал он наконец. И поцеловал жену долгим поцелуем. — Все-таки нам было хорошо друг с другом. — Тебе хочется плакать? — спросил он. — Пожалуй, нет. Они прошли по всему дому и погасили свет, в спальне разделись, не зажигая огня, в прохладной темноте, и откинули одеяла. — Как приятно, простыни такие свежие. — Я устала. — Мы все устали. Они легли. — Одну минуту, — сказала она. Поднялась и вышла на кухню. Через минуту вернулась. — Забыла привернуть кран, — сказала она. Что-то в этом было очень забавное, он невольно засмеялся. Она тоже посмеялась, — и правда, забавно! Потом они перестали смеяться и лежали рядом в прохладной постели, держась за руки щекой к щеке. — Спокойной ночи, — сказал он еще через минуту. — Спокойной ночи. Рэй Брэдбери

«Да! Теперь решено. Без возврата…»

Да! Теперь - решено. Без возврата Я покинул родные края. Уж не будут листвою крылатой Надо мною звенеть тополя. Низкий дом без меня ссутулится, Старый пёс мой давно издох. На московских изогнутых улицах Умереть, знать, сулил мне Бог. Я люблю этот город вязевый, Пусть обрюзг он и пусть одрях. Золотая дремотная Азия Опочила на куполах. А когда ночью светит месяц, Когда светит... чёрт знает как! Я иду, головою свесясь, Переулком в знакомый кабак. Шум и гам в этом логове жутком, Но всю ночь напролёт, до зари, Я читаю стихи проституткам И с бандитами жарю спирт. Сердце бьётся всё чаще и чаще, И уж я говорю невпопад: - Я такой же, как вы, пропащий, Мне теперь не уйти назад. Низкий дом без меня ссутулится, Старый пёс мой давно издох. На московских изогнутых улицах Умереть, знать, сулил мне Бог. Сергей Есенин

Избыточное научение

Запоминать или заучивать? Виктория Сайо Тернер, нейроученый из университета Калифорнии, рассказывает о том, что такое избыточное научение, как оно работает и в каких случаях этот метод может пригодиться в нашей жизни. Когда вы хотите научиться чему-то новому, вы практикуетесь. Как только чувствуете, что освоили это что-то, вы надеетесь, что с легкостью сможете использовать свой навык — будь то параллельная парковка или сальто на скейтборде. Если получается плохо, возвращаетесь к предыдущему этапу и тренируетесь еще. Но ваш мозг имеет механизм, помогающий закрепить выученное. Вместо того чтобы практиковаться до момента, пока вы не почувствовали, что овладели чем-либо достаточно хорошо и уже готовы отдохнуть, лучше попрактиковаться чуть подольше — это может стать быстрым способом закрепить навык. Избыточное научение — процесс повторения навыка и после того, как вы достигли совершенства. Даже если кажется, что вы уже полностью овладели навыком, вы продолжаете практиковаться на том же уровне сложности. Недавнее исследование показало, что такая дополнительная практика может стать удобным методом закрепления навыков, которые осваивались с большими усилиями. Участников в рамках описанного в исследовании эксперимента просили смотреть на экран и сообщать, когда они увидят заставку с полосками. Затем появлялись одно за другим два разных изображения. Они сопровождались визуальным шумом, как на старых телевизорах, и только одно содержало едва различимый полосатый рисунок. Людям обычно требовалось 20 минут практики, чтобы начать распознавать изображение с полосками. После этого участники продолжали дополнительно практиковаться еще 20 минут. Затем участники делали перерыв, прежде чем приступить к очередной 20-минутной задаче, в которой полоски появлялись на экране под другим углом. При обычных обстоятельствах вторая задача должна начать конкурировать с первой и «переписать» усвоенный ранее навык. Это значит, что люди могут научиться замечать второй полосатый узор, но при этом перестать различать первый. Исследователи хотели понять, может ли избыточное научение предотвратить исчезновение первого навыка. На следующий день исследователи попросили участников сообщить, какие узоры они видят. Примечательно, что все участники, которые потратили на 20 минут больше практики распознавания первого узора, смогли выполнить первое задание, но не справились со вторым. Таким образом, увеличение времени помогло хорошо заучить выполнение первой задачи, но заблокировало выучивание схожего задания. Как отмечает исследователь Казухиза Шибата, «избыточное научение крепко закрепило в памяти первую задачу». Похоже, практикование чего-либо нового активизирует период обучения (а также «от-учения», забывания) по мере того, как в голове изменяется баланс нейротрансмиттеров (баланс нейронных связей). Исследователь Такео Ватанабе объясняет, что избыточное научение может сократить период освоения материала. Образно выражаясь, это «остужает перегретый мозг». Избыточное научение, скорее всего, годится для усвоения быстрых механических последовательных действий, которые, например, встречаются в игре в баскетбол и в балете. Что касается запоминания других вещей, например, языков или фактов, то сложно что-то предсказать, так как в этой области избыточное научение пока еще не было достаточно исследовано. Ватанабе отмечает, что для этих функций обычно используются менее специализированные процессы обработки информации. В отличие от восприятия визуальных образов и воспроизведения механических движений, эффект конкуренции в ходе усвоения похожих навыков проявляется сильнее. Ватанабе считает, что избыточное научение может работать еще лучше. Он отмечает: «Я считаю, что существует больше случаев вмешательства в высшую когнитивную деятельность. Избыточное научение может быть более эффективным». Годы исследований указывают на то, что сон необходим для укрепления памяти. В исследовании сон использовался для закрепления моторного обучения таким же способом, как избыточное научение для улучшения визуального запоминания. Когда люди спали после обучения, эффект был тот же, что и от избыточного научения, — по крайней мере, на следующий день. Когда испытуемых просили дотрагиваться до большого пальца другими в заданном порядке, перезаписи этого навыка навыком с другой последовательностью смогли избежать те, кто спал 90 минут после обучения. К сожалению, люди не могут спать каждый раз, когда узнают что-то важное. Однако сон может лучше сохранить в памяти выученное после применения метода избыточного научения. Но что делать, когда нам не хочется что-то заучивать? В реальной жизни нам часто хочется освоить больше, чем несколько однотипных задач. При этом нам бы хотелось избежать конкуренции между ними и владеть всем, что мы уже освоили. Исследователи обнаружили, что участников можно обучить распознаванию обеих картинок с полосками, но этот процесс требуется больше времени. Участники, которые отдыхали несколько часов между тренировками, были способны распознать обе картинки и на следующий день. Этот прием работал в независимости от использования избыточного научения. Это объясняется тем, что «горячий» период обучения успевал остыть за время перерыва. Иногда мы хотим что-нибудь забыть или переписать свою память. Такое бывает в случае посттравматического стрессового расстройства, где медикаментозная или немедикаментозная терапия ради излечения может приоткрыть «горячий» период. Ученые надеются когда-нибудь взломать хранилище памяти и научиться переписывать травматические воспоминания, не затрагивая другие, однако это будет крайне сложно сделать, и сейчас данный метод опробован только на мышах. Более перспективным может быть введение лекарственных средств для облегчения «забывания» травматической ситуации, хотя этот метод имеет определённые моральные и юридические проблемы. Например, нам нужно что-то забыть, чтобы приспособиться к нашему окружению, когда мы посещаем другую страну, или научиться смотреть в другую сторону при переходе через дорогу. Когда мы хотим переучиться, желательно не переусердствовать с тренировками, иначе мы можем аннулировать другие наши достижения. Необходимо больше узнать о том, где в нашей жизни может пригодиться избыточное научение и насколько оно на самом деле полезно. Тем не менее данное исследование показывает: если мы хотим чему-то быстро и хорошо научиться, не стоит недооценивать значение практики, даже когда это кажется ненужным. «Избыточное научение не бесполезно», — говорит Шибата. Указывая на заднюю часть своей головы, где проходят процессы обучения, он говорит: «Хотя нет никакого дальнейшего совершенствования, здесь что-то происходит». Желаете ли вы освоить загадочный язык, как, например, эсперанто, или научиться находить Уолдо со своими детьми, избыточное научение может сохранить навыки, которые вам действительно нужны. Источник: The Power of Overlearning / Scientific American