По подсчетам приматолога и нейробиолога Роберта Сапольски, к тридцати пяти годам большинство из нас перестает воспринимать новую музыку, а к тридцати девяти уже не хочется пробовать необычную еду. Публикуем главу из сборника его эссе «Кто мы такие? Гены, наше тело, общество», в которой он объясняет, почему с возрастом нас все больше пугает все новое. Как я ни старался не обращать на него внимания, мой помощник действовал мне на нервы. Получив диплом, Пол решил пару лет поработать, прежде чем идти в магистратуру по английской литературе. Нет, работал он отлично. Но его музыкальные вкусы... Он горбился над компьютером, а из магнитофона несся очередной кошмар, который сейчас слушают двадцатилетние. Но это еще ничего; пока можно было научно доказать, что его музыка хуже той, которую слушало мое поколение, он имел полное право слушать исключительно эту дрянь. Раздражало то, что он не просто так слушал ее. Несколько часов Sonic Youth — а потом вдруг поздний Бетховен. А потом живой концерт кантри. Музыка у него менялась каждый раз. Григорианские песнопения, Шостакович, Джон Колтрейн, хиты джазовых оркестров, Има Сумак, арии Пуччини, охотничьи песни пигмеев, Филип Гласс, классика клезмера. Он тратил свои первые зарплаты на методичное исследование новых видов музыки, внимательно прослушивал их, составляя собственное мнение: некоторые вещи ему совсем не нравились, но он наслаждался процессом. И так он вел себя во всем. Он носил бороду и длинные волосы, потом однажды раз — и сбрил все дочиста. «Я подумал, интересно будет примерить такую внешность на какое-то время, посмотреть, повлияет ли это на то, как люди со мной взаимодействуют». В свободное время он мог провести выходные на кинофестивале индийских мюзиклов, просто ради нового опыта. Он углублялся в Мелвилла, потом в Чосера, затем следовали современные венгерские реалисты. Он был раздражающе непредвзятым, открытым всему новому. Это даже не раздражало. Это угнетало, поскольку заставляло обратить внимание на мою собственную зашоренность. Я все время слушаю музыку, но не помню, когда в последний раз слушал нового исполнителя. Например, я люблю всего Малера, но слушаю все те же две любимые симфонии. Регги — вечно одна и та же кассета лучших песен Боба Марли. А если я иду ужинать в ресторан, то все чаще заказываю одно и то же любимое блюдо. Как так вышло? С каких пор мне стало так важно иметь устойчивую знакомую почву под ногами? Когда я успел превратиться в одного из тех, кто покупает сборники «Лучших песен», которые рекламируют по телевизору среди ночи? Для многих это стало бы поводом для самокопания и болезненного принятия истины на пути к личностному росту. Будучи ученым, я схитрил и решил вместо этого изучить предмет. Облачившись в белый халат и вооружившись микроскопом, я принялся названивать по телефону. Я хотел выяснить, есть ли четко выраженные периоды созревания, когда складываются наши культурные вкусы, мы открыты новому опыту и даже тянемся к нему ради него самого. А главное, я хотел понять, есть ли определенный возраст, в котором эти окна открытости ко всему новому захлопываются. За дверью кабинета звучал диск Вагнера на укулеле. Я размышлял. Когда складываются наши музыкальные вкусы, когда мы перестаем воспринимать новую музыку? Мы с моими ассистентами стали обзванивать радиостанции, специализирующиеся на музыке определенного периода — современный рок, 70-е в духе «Лестницы в небо», дувоп 50-х и так далее. Мы задавали руководителям радиостанций одни и те же вопросы: «Когда появилась основная часть музыки, которую вы крутите? А какой средний возраст ваших слушателей?» После сорока с лишним звонков по всей стране выявилась очевидная закономерность. Не слишком много семнадцатилетних слушает сестер Эндрюс, редко в каком доме престарелых играет Rage Against the Machine, а фанаты шестидесяминутных опусов Джеймса Тейлора переходят на джинсы свободного покроя. А если сформулировать точнее, то, объединив данные, полученные по ответам на эти два вопроса, мы получим достаточно надежные показатели, сколько лет было среднему любителю музыки определенного периода, когда он услышал эту музыку впервые. Мы обнаружили, что большинству людей было двадцать или меньше лет, когда они впервые услышали музыку, которую решили слушать всю оставшуюся жизнь. Учитывая меру изменчивости данных, мы выяснили, что если в момент появления новой популярной музыки вам больше тридцати пяти лет, то с вероятностью более 95% вы ее слушать не станете. Окно закрылось. Взбудораженный этими данными, я обратился к чувственной сфере еды. В каком возрасте люди наиболее открыты к новой пище? Психологи давно изучают вкусовую новизну на лабораторных животных, пытаясь разобраться, как те выбирают еду, возмещают нехватку питательных веществ и избегают ядов. Об этом приходилось задумываться и зоологам — специалистам по дикой природе: из-за деградации среды обитания некоторые дикие популяции вынуждены переселяться в новые экосистемы. Антрополог Ширли Страм изучала стаю диких павианов в Кении после того, как земледельцы вытеснили несчастных с их территории, и наблюдала, как животные выясняют, какие растения в изменившихся условиях пригодны в пищу. Лабораторные и полевые исследования показывают одно и то же: животные обычно держатся подальше от новой еды, а когда они достаточно голодны, чтобы попробовать что-то новое, молодые более склонны к экспериментам: они чаще открывают для себя что-то новое и готовы менять свое поведение, видя, что кто-то другой это сделал. Так ли это работает у людей? Используя тот же подход временных окон, что с радиостанциями, я решил обратиться к еде, которая, по общим американским стандартам, была достаточно странной и вошла в обиход сравнительно недавно. Пицца? Бейглы? Не годится, слишком широко распространены. Переход от кантонских овощных рагу к острым сычуаньским блюдам в китайских ресторанах? Отнюдь не очевидная точка перехода. Решили, что подходит суши. Кусочки сырой рыбы с хреном и цветами из овощей, наверное, до сих пор отталкивают сельских любителей доброго жаркого. Вернувшись к телефонам, мы с ассистентами стали обзванивать суши-бары по всему Среднему Западу, от Омахи и Небраски до Миннесоты. Когда в вашем городе появилось суши? Какого возраста ваши средние клиенты, исключая азиатов? Весть о том, что биолог из Стэнфордского университета собирает информацию для исследования, вызвала почти физическое оцепенение у клиентов некоторых таких ресторанов. А в Блумингтоне, штат Индиана, мы наткнулись на грязные разборки о том, какой из двух суши-баров открылся первым. Но, в общем, спустя пятьдесят ресторанов мы выявили закономерность. Когда суши появилось в городе, среднему посетителю суши-бара (за исключением азиатов) было двадцать восемь или меньше лет, а если вам на тот момент было больше тридцати девяти, то с вероятностью более 95% вы к ним никогда не притронетесь. Захлопнулось еще одно окно. Это подстегнуло меня, и я решил изучить еще одну категорию. Я живу недалеко от улицы Хейт в Сан-Франциско, в районе, где человек, достигший сорока с чем-то лет, понимает, сколько окон новизны захлопнулось у него в голове. Благодаря этой близости я смутно осознавал, что стандарты эпатажной моды слегка изменились с тех пор, как мы надевали в школу джинсы в знак бунта против родителей. Наверняка к этой области тоже можно применить подход временных окон. Татуировки не соответствуют требованиям этого исследования, поскольку они на модной арене уже давно, меняется лишь их содержание. Проколотые уши у мужчин утратили свой символический смысл — они распространились настолько, что носить серьгу мог бы даже Дик Чейни и его избиратели глазом бы не моргнули. Скоро я добрался до штанг в языке и колец в пупке и гениталиях. Я укрылся в кабинете и предоставил обзвон салонов ассистенту: «Когда вы впервые стали оказывать эти услуги в своем городе? Сколько лет вашему среднему клиенту?» Удивительно, но на такие расспросы от биологического факультета Стэнфорда не приподнялась ни одна бровь, с пирсингом или без. Похоже, чтобы удивить хозяев этих салонов, нужно постараться как следует. Кто бы мог подумать? После проработки тридцати пяти пунктов у нас был ясный ответ. Среднему носителю гвоздей в языке было восемнадцать или меньше лет, когда в моду вошел этот деконструкционистский герменевтический жест (или что это такое). А если вы в то время были старше двадцати трех, то с вероятностью более 95% не стали прокалывать язык — скорее могли сделать прическу, как у Дженнифер Энистон. У нас были крупные научные открытия. По крайней мере для одной модной новинки окно восприимчивости, по сути, закрывалось к двадцати трем годам; для популярной музыки оно закрывалось к тридцати пяти; для необычной еды — к тридцати девяти. Вскоре я обнаружил, что, разумеется, в своем исследовании изобрел велосипед: эти закономерности были уже хорошо известны. Одна из них — типичная молодость творческого процесса. Некоторые области деятельности — например, математика — строятся на творческих прорывах вундеркиндов. Та же схема, пусть и не так ярко, проявляется и в других творческих профессиях. Подсчитайте количество мелодий в год для композитора, стихотворений для поэта, новых результатов для ученого, и в среднем после пика в относительно молодом возрасте начинается спад. Эти исследования также показывают, что великие творческие умы со временем не только все менее способны создавать что-то новое, но снижается и их восприимчивость к новинкам внешнего мира, как мы это наблюдали на примере суши-бара. Вспомните, как Эйнштейн вел арьергардный бой против квантовой механики. А невероятно успешный клеточный биолог Альфред Мински войдет в историю науки как последний крупный авторитет в своей области, отрицавший представление о ДНК как о молекуле наследственности. Как заметил физик Макс Планк, состоявшиеся поколения ученых не принимают новых теорий, вместо этого они умирают. Иногда закрытость ума проявляют стареющие революционеры, отвергая то, что должно было стать логическим продолжением их революции. Скажем, Мартин Лютер провел свои последние годы, помогая подавлять крестьянские восстания, вдохновленные освободительным влиянием его идей. Это проявление устойчивой тенденции. По мере старения в большинстве своем мы — будь то пожилой ученый, отмахивающийся от заблудших учеников, или загородный житель, который по дороге с работы домой крутит в автомобиле ручку радио, пытаясь поймать знакомую мелодию, — становимся все менее открытыми к чему-то новому. О чем это может говорить? Будучи нейробиологом, вначале я попытался разобраться в этих данных с точки зрения науки о мозге. То, как ученые раньше представляли себе старение мозга, могло бы легко объяснить эту закономерность. В старой модели, если вы подросток, ваш мозг в отличном состоянии, он создает новые связи между нейронами и с каждым днем работает все лучше. Потом в какой-то момент (может быть, буквально утром вашего двадцатого дня рождения) что-то происходит — и вы начинаете терять нейроны (10000 в день, как мы все усвоили). Это неизбежный аспект нормального старения, к сорока годам ваша нервная система приближается к нервной системе креветки. В этой модели пустыня из мертвых нейронов включает области мозга, задействованные в поиске новизны. Но у этой схемы есть крупные недостатки. Во-первых, 10000 мертвых нейронов в день — это миф: старение мозга не вызывает обширной потери нейронов. Стареющий мозг может даже создавать новые нейроны и связи. Тем не менее стареющий мозг действительно терпит чистые убытки в связности нейронов. Возможно, это имеет отношение к тому, почему по мере старения нам сложнее впитывать новую информацию и применять ее по-новому, в то время как способность вспоминать факты и применять их привычным образом остается невредимой. Но это не объясняет, почему снижается привлекательность новизны. Не думаю, что многие выбирают старый добрый стейк только потому, что не могут понять, почему в суши сырая рыба. И последний изъян нейробиологических рассуждений: никакого «центра новизны» в мозге не существует, как нет зон моды, музыки и еды, стареющих с разной скоростью. Так что нейробиология здесь не очень помогает. Я обратился к психологии. Психолог Дин Кит Саймонтон в важнейшем исследовании показал, что у великих умов творческая результативность и способность воспринимать новое от других имеет особенности: спад определяется не столько возрастом человека, сколько тем, как долго он работает в одной сфере. Ученые, меняющие предмет исследования, похоже, регенерируют свою открытость. Это не хронологический возраст, а «предметный». Сюда можно отнести разные случаи. Возможно, ученый меняет сферу деятельности, мыслит теми же штампами, как в свою бытность физиком-теоретиком, но теперь, когда он занимается современным танцем, это кажется свежим и новым. Это было бы не так интересно. Вероятно, смена дисциплины действительно стимулирует ум к частичному возвращению юношеской открытости к новому. Нейробиолог Мэриэн Даймонд показала, что один из самых верных способов заставить нейроны взрослого создавать новые связи — это поместить организм в стимулирующую среду. Может быть, дело в этом. Альтернативное объяснение находит поддержку в недавних работах Саймонтона: то, что действительно губит интерес к новому у стареющего ученого, — это ужасное состояние... собственного величия. Новые открытия по определению ниспровергают устоявшиеся представления интеллектуальных элит. Таким образом, седовласые знаменитости становятся реакционерами из-за того, что по-настоящему новое открытие, скорее всего, вышибет имена их самих и их приятелей из учебников: от новизны они теряют больше всех. «Большинству людей было двадцать или меньше лет, когда они впервые услышали музыку, которую решили слушать всю оставшуюся жизнь» Тем временем психолог Джудит Рич Харрис рассмотрела этот вопрос в контексте переоценки людьми групп, в которые они входят, и очернению внешних групп. Группы «своих» нередко задаются возрастом: например, в традиционных культурах по возрасту определяется класс воинов, а в западных школах согласно возрасту обучают детей. Так что, когда вам пятнадцать, главное желание у вас и ваших друзей — дать понять как можно яснее, что вы не имеете ничего общего с возрастными группами, которые были до вас, поэтому вы хватаетесь за любое культурное безобразие, состряпанное вашим поколением. Спустя четверть века та же поколенческая идентичность заставляет вас стоять на своем: «С чего это я буду слушать эту новую дрянь? Когда мы громили Гитлера/слушали Айка/занимались сексом на Вудстоке, наша музыка отлично нам подходила». Люди готовы умереть за групповые различия. Так что они безусловно захотят слушать плохую музыку из солидарности со своей группой. Работа Саймонтона предлагает первые объяснения, почему, скажем, Иоганн Штраус отстаивал перед Арнольдом Шенбергом новую тогда мысль, что вальсировать всю ночь — приятно. А размышления Харрис могут помочь понять, почему поколение, повзрослевшее, вальсируя под Штрауса, не вернется к Шенбергу. Но как биолог я упорно возвращаюсь к факту, что мы, люди, здесь не одиноки и ни величие, ни групповая идентификация не говорят нам достаточно, чтобы понять, почему старые звери не хотят пробовать новую еду. Где-то посреди этих раздумий меня осенило: а что, если я задаю не тот вопрос? Может быть, вопрос не в том, почему по мере старения мы пренебрегаем новым. Может быть, наоборот, надо спрашивать — почему по мере старения мы тоскуем по тому, что нам хорошо знакомо? Трейси Киддер прекрасно запечатлела это в книге «Старые друзья» (Old friends): пациент дома престарелых говорит о забывчивом соседе: «Слушая воспоминания Лу первые два раза, умираешь от скуки. Но когда слушаешь их много раз, они становятся старыми друзьями. Они успокаивают». В определенный период детства малыши с ума сходят по повторению: они радуются, что освоили правила. Может быть, удовольствие на другом конце жизни состоит в осознании, что правила по-прежнему существуют и мы тоже. Если познание в старости требует повторов, то, вероятно, это гуманная причуда эволюции — успокаивать нас этой повторяемостью. Когда умирал Игорь Стравинский, он снова и снова стучал своим кольцом по металлической спинке больничной койки, каждый раз пугая жену. В конце концов она, в легком раздражении, спросила, зачем он это делает, если знает, что она все еще рядом. «Но я хочу знать, что я все еще существую», — ответил он. Может быть, повторяемость и покой движения по знакомой, неизменной территории — это наш стук по спинке койки. Все ученые теперь должны сказать: «Очевидно, нужно больше исследований». Но насколько важна наша глухота к новому? Было бы здорово разобраться, как поддерживать наиболее плодотворные творческие умы в форме. Это что, большая общественная проблема, если слишком мало восьмидесятилетних с проколотыми языками едят сырого угря? Разве это преступление, если я так и продолжу слушать ту кассету Боба Марли? Есть даже свои преимущества для некоторых социальных групп в том, чтобы иметь пожилых людей в качестве защитников и архивариусов прошлого, вместо того чтобы пичкать стариков новинками. Физиолог Джаред Даймонд утверждал, что кроманьонцы отчасти обязаны своим успехом тому, что они жили на 50% дольше неандертальцев: при какой-нибудь редкой экологической катастрофе у них было на 50% больше шансов, что кто-то достаточно старый вспомнит, как это было в прошлый раз и как они с этим справились. Может быть, в моей старости саранча уничтожит запасы еды в университете, и я спасу молодняк своими воспоминаниями о том, какие из растений за общежитием съедобны (с сопутствующей лекцией о том, что регги уже совсем не тот). Но если я на минутку прекращу научные изыскания и просто задумаюсь о некоторых вещах, это все слегка удручает. Остерегаясь всего нового, сужая угол зрения и предпочитая однообразие, мы обедняем себя. Поразительно, но открытие, что к сорока годам вас уже окунули в бронзу и поставили на каминную полку, что уже существуют общественные институты вроде «старых добрых» радиостанций, доказывает: вы уже не там, где культура. Если там есть яркий, богатый новый мир, он не должен принадлежать одним только двадцатилетним, исследующим его ради исследования как такового. Что бы ни отталкивало нас от нового, я думаю, стоит хотя бы немного с ним побороться, даже если придется иногда отложить Боба Марли. Но есть и другой, еще более важный вывод. Когда я вижу, как мои лучшие студенты взбудоражены общественными проблемами, когда я вижу, что они готовы ехать на край земли, чтобы проповедовать прокаженным в Конго, или на край города, чтобы учить какого-то ребенка читать, я вспоминаю: быть такими когда-то было намного проще. Открытый ум необходим для открытого сердца. [...] Всю эту главу я рассуждал о том, что обычно люди с возрастом закрываются от нового, но, конечно, есть яркие исключения. Историк науки Фрэнк Саллоуэй проделал удивительную работу, изучая их. Более восприимчивы к интеллектуальным переворотам похоже те, что рождены в семье не первыми, имеют сложные отношения с родителями (особенно с отцами — среди подавляющего большинства мужчин-ученых, которых он изучал), воспитываются в семье с общественно-прогрессивными взглядами, много сталкиваются в молодости с другими культурами. Эти идеи изложены в его невероятно провокационной книге «Рожденные бунтовать» (Born To Rebel, New York: Random House, 1998). Главным бонусом публикации этой статьи стало открытие ярких исключений из закономерностей старения. Множество восьмидесятилетних нашли минутку перед уроком дельтапланеризма, чтобы написать мне имейл о том, насколько они не соответствуют схеме, которую я описал. Это прекрасно.
Читайте также
50 вопросов к себе, которые навсегда изменят твою жизнь
Это пятьдесят вопросов, которые должен задать себе каждый человек. На эти вопросы нет правильных или не правильных ответов. Но ведь иногда правильно заданный вопрос — уже и есть ответ. 1. Сколько бы Вы себе дали лет, если бы не знали своего возраста? 2. Что хуже: потерпеть неудачу или так и не попробовать? 3. Почему, если жизнь так коротка, мы делаем так много того, чего не любим делать, и при этом делаем так мало из того, что любим? 4. Если работа завершена, все сказано и все сделано, чего было больше — разговоров или дел? 5. Если бы Вам разрешили изменить только одну вещь в мире, что бы это было? 6. Если счастье станет национальной валютой, какая работа сделает Вас богатым? 7. Вы делаете то, во что верите, или пытаетесь верить в то, что делаете? 8. Если бы в среднем человеческая жизнь длилась 40 лет, что бы Вы изменили в своей жизни, чтобы прожить ее максимально интересно? 9. Насколько Вы контролируете то, что происходит в Вашей жизни? 10. О чем Вы больше беспокоитесь: сделать вещи правильно или сделать правильные вещи? 11. Вы обедаете с тремя людьми, которых уважаете и цените. Они начинают критиковать Вашего близкого друга, не зная, что Вы с ним дружите. Эта критика унизительна и несправедлива. Что Вы сделаете? 12. Если бы Вы могли дать маленькому ребенку только один совет за всю жизнь, что бы Вы сказали? 13. Смогли бы Вы нарушить закон для спасения любимого человека? 14. Вы видели безумие там, где позже увидели гениальность? 15. Что в этой жизни Вы делаете иначе, чем другие люди? 16. Как получается, что то, что делает Вас счастливым, не делает счастливым всех остальных? 17. Что Вы очень хотели сделать, но так и не сделали? Что Вас останавливает? 18. Вы держитесь за что-то, что Вам давно пора отпустить? 19. Если бы Вам предложили навсегда переехать в другую страну, куда бы Вы переехали и почему? 20. Вы нажимаете кнопку вызова лифта больше одного раза? Вы действительно верите, что это ускорит лифт? 21. Кем бы Вы хотели быть: нервным гением или счастливым дурачком? 22. Почему Вы — это Вы? 23. Если бы Вы смогли стать самому себе другом, хотели ли бы Вы себе такого друга? 24. Что хуже: если Ваш лучший друг переедет жить в другую страну, или будет жить рядом, но Вы перестанете общаться? 25. За что Вы больше всего благодарны в этой жизни? 26. Что Вы выберите: потерять все свои прошлые воспоминания, или никогда не иметь новых? 27. Можно ли добиться правды, не сражаясь? 28. Ваш самый большой страх стал реальным? 29. Вы помните, как были ужасно расстроены лет 5 тому назад? Сейчас это имеет значение? 30. Какое у Вас самое счастливое воспоминание о детстве? Что делает его таким? 31. Какие события из Вашего прошлого заставили Вас чувствовать себя настоящим, живым? 32. Если не сейчас, то когда? 33. Если Вы еще не достигли этого, то что Вам терять? 34. У Вас было такое, что Вы были с кем-то, и ничего не говорили, а затем решили, что это был лучший разговор в Вашей жизни? 35. Почему религия, которая проповедует любовь, стала причиной стольких войн? 36. Возможно ли знать без тени сомнения, что хорошо, а что плохо? 37. Если бы Вам сейчас дали миллион долларов, Вы бы уволились с работы? 38. Чтобы Вы больше хотели: иметь много работы, которую нужно сделать, или мало работы, но той, которую Вам нравится делать? 39. У Вас есть ощущение, что сегодняшний день уже повторялся сотни раз до этого? 40. Когда в последний раз Вы начинали активно действовать, имея в голове только зачаток идеи, но при этом уже сильно веря в неё? 41. Если все, кого Вы знаете, умрут завтра, кого Вы навестите сегодня? 42. Хотели бы Вы обменять 10 лет своей жизни на всемирную известность и привлекательность? 43. В чем разница между жизнью и существованием? 44. Когда уже наступит время рассчитывать риск, и начать делать то, что Вы считаете верным? 45. Если мы учимся на своих ошибках, почему мы боимся их совершать? 46. Что бы Вы могли делать по-другому, зная, что никто Вас не осудит? 47. Когда в последний раз Вы замечали звук своего собственного дыхания? А сердцебиения? 48. Что Вы любите? Последние Ваши действия выражали эту любовь? 49. За каждый день 5 прошедших лет, Вы сможете вспомнить, что делали вчера? А позавчера? А поза-позавчера? 50. Решения принимают здесь и сейчас. Вы сами их принимаете, или кто-то принимает их за Вас?
Мощная практика очищения от негатива
Для того, чтобы ускорить процесс достижения целей, необходимо провести процесс очищения от негативных мыслей! Обиды и негатив иногда настолько сильно препятствуют нашему успеху, что мы просто не можем полноценно жить. Они сковывают нашу душу, а «невыплаканный» ком в горле может даже перерасти в болезнь. После этой практики у вас освободится огромное количество энергии, которую вы сможете направить на исполнение своих желаний. Вам станет легче дышать, некоторые желания начнут исполняться сами собой, могут сдвинуться с места дела, которые вам не удавалось решить годами. Самое важное в очищении — это простить всех, кто вас когда-либо обидел и себя в том числе. Эта процедура довольно неприятная, но очень важна. После того, как вы очистите свои мысли, результаты могут последовать немедленно. Для примера скажу, что после того, как я провела эту практику — на следующий день мне вернули крупную сумму долга. Что необходимо? Итак, что же необходимо для того, чтобы проделать этот не совсем приятный процесс? Во-первых, честно и откровенно признайтесь себе в тех качествах своего характера, которые мешают вам спокойно жить — это могут быть зависть, ревность, обида, злость, ненависть, комплекс неполноценности и т.п. Можно даже записать на бумаге эти качества. Самое главное — будьте честными с собой. Иногда очень сложно признать, что вы завидуете или ревнуете. Закройте глаза и медленно представляйте всю свою жизнь от момента рождения до сегодняшнего дня. Не спешите, постарайтесь уловить все подробности. Если вы хотите избавиться от ревности, постарайтесь вспомнить, кто вам причинил в жизни боль, после которой вы приобрели это качество? Возможно, вам когда-нибудь изменили, вас предали или бросили? Вспоминайте всё настолько подробно, насколько это возможно. Вспомните свою первую неудачную любовь, предательство друзей, обиды на родителей. Именно в тебе моменты у вас зародился комплекс неполноценности, нелюбовь к себе. Возможно, над вами смеялись в школе, или подруга сказала, что вы толстая в этом платье? Переживите это ещё раз. Плачьте, страдайте, перенесите заново эту детскую или уже взрослую боль. Да, это очень тяжело. Но для того, чтобы избавиться от того, что вас мучает, необходимо пережить это ещё раз. Когда вы испытали боль от нанесённой обиды, вспомнили, кто её вам причинил, скажите мысленно этому человеку «Я отпускаю тебя с Богом. Я прощаю тебя. Теперь я свободен». Это могут быть даже самые близкие люди. Искренне, осознанно простите их. Плачьте, кричите, но потом отпустите… Освободите место для новой, светлой жизни. Если вы правильно всё проделаете, то сразу же почувствуете усталость и огромное облегчение. Потом примите душ и отдыхайте в этот день. Уверяю вас, что на следующий день у вас начнётся новая жизнь — прекрасная, счастливая, наполненная замечательными событиями. И самое большое преимущество состоит в том, что эти негативные качества уходят навсегда. Вам будет намного легче жить. Лично я с помощью этого метода избавилась от очень неприятных мыслей, которые буквально отнимали у меня силы и энергию. А люди, которых я простила, через некоторое время сами пришли ко мне и попросили прощения.
Осторожно, психолог!
«Психологи — враги рода человеческого», — бормочет мой коллега врач-психиатр после разговора с новой пациенткой. И я с ним согласна. Потому что одно из моих мест работы — психиатрическая больница. Читаешь карты — сердце кровью обливается. На ранних этапах болезни большинство годами ходили по психологическим консультациям, курсам, группам, тренингам. Их учили «радоваться жизни» и как «избавиться от излишних страхов и тревог». Болезнь, между тем, прогрессировала. И никто из ведущих группы или консультирующих психологов не увидел, что у человека душевное заболевание. Проблема людей с душевным заболеванием в том, что они не понимают, что с ними происходит. При этом человек чувствует, что с ним что-то «не то» и начинает искать помощи. После советских времён слово «психиатрия» остаётся пугающим, поэтому чаще всего идут к психологам. Весь ужас в том, что психологи эту область совсем не знают и норму от патологии не отличают. А прелесть их положения в том, что они ни за что не отвечают (врач подсуден, психолог — нет!). Я сама из психологов. И сегодня я, как Павлик Морозов, выступаю против alma mater. Как партизанка, я подрываю авторитет профессионального сословия. Я имею на это право. Потому что знаю истинные размеры ущербности психологического образования. И последствия этого. *** Много лет назад после института я попала на работу в центр клинической психотерапии. Вокруг были сплошь врачи психиатры-психотерапевты. Чтобы войти в работу центра, я попросилась присутствовать на приёме. После первого же приёма вышла растерянная. На консультации была женщина с 6-летним сыном. Она жаловалась, что ребёнок неугомонный, «с шилом в заднице». А психотерапевт, вместо того, чтобы разбираться в атмосфере семьи, задавал вопросы про то, как протекали роды, да как мальчик ест, да как спит… А потом направил ребёнка на энцефалограмму. И пояснил мне: «Это внутричерепное давление. Надо лечить первопричину, одной психотерапией здесь не обойтись». И тут же прочитал маленькую лекцию, суть которой сводилась к тому, что у человека помимо души есть ещё и тело с кучей органов, заболевания которых влияют на психику. Например, при нарушении функции щитовидной железы человек становится раздражительным, с этим он к психологу и придёт. А словом «лень» люди часто называют апатию, причинами которой может быть с десяток заболеваний. В этих случая без лечения основного заболевания работа психолога или психотерапевта бессмысленна. Мы этого не проходили. Довольно быстро я начала понимать, что обладаю странным набором поверхностных, разрозненных, во многом устаревших знаний. И громадным количеством примитивных схем и клише. Я стала понимать, что ничего не умею. Нам не дали ремесла. Автослесарь, окончив ПТУ, не только знает, где в машине мотор, где карбюратор и т.д., но ещё и умеет это наладить. Балерина после окончания балетного училища умеет танцевать. А что умеют психологи? К какой работе их готовят? Наша психологическая «школа» славилась, когда занималась своим делом — наукой. И псих. факи изначально были призваны готовить научных работников. Но в науку сегодня идут немногие, возможно потому, что там не прокормишься. Большинство идёт работать с людьми — консультировать, вести группы. А для этого требуется принципиально иной набор профессиональных знаний, да и другой уровень ответственности. Тогда, много лет назад, я поняла, что мне надо переучиваться, попросила о помощи. И мне стали ставить мозги на место. Прошло очень много времени, прежде чем ушло мерзкое ощущение беспомощности. И когда сегодня я говорю: «знаю, умею, могу», это не благодаря полученному образованию, а вопреки ему… Я училась ещё при советской власти. Но за все эти годы так и не сформировались четкие требования — что должен знать и уметь психолог. Нет понятия и о морально-этических нормах, поэтому «не навреди» к психологу не относится. Программы подготовки психологов, по сути, не изменились, зато изменилось время. После перестройки спрос на специалистов этого профиля резко вырос. Сегодня их выпускает почти каждый гуманитарный ВУЗ, помимо этого громадное количество разномастных курсов. А проблемы все увеличивающейся «касты» «людоведов» и «душелюбов» остались те же — некомпетентность, безответственность. Таким образом, у Великой Науки Психологии, имеющей многочисленных, достойных отпрысков выросла непутёвая, малограмотная и очень нахрапистая «доченька», имя которой Вульгарная Популярная Психология… Её любимое занятие — «вешать лапшу на уши» и выдавать домыслы за действительность. В психологии есть достоверные знания, то есть проверенные научными исследованиями. И есть громадное количество теорий, высосанных из пальца. Этими мифами и торгует непутёвая «доченька». Как часто я испытываю неловкость и стыд, когда слышу комментарии и рекомендации психологов по телевизору или натыкаюсь на журнальные статьи коллег по цеху. Откуда они это берут? Приведу один известный всем пример: «ребёнок из неполной семьи обречён на проблемы». Да нет таких данных. Серьёзных научных исследований на эту тему не проводилось! В конце концов, пол мира выросло в неполных семьях, потому что каждый век мог похвастаться парой, троечкой войн. Кстати, а что, из полных семей все выходят без проблем? При этом популярность психологических услуг продолжает расти. Как конкистадоры 500 лет назад кинулись завоевывать Америку, так полуграмотное племя психологов кинулось отвоёвывать свой кусок на рынке жизни. Самое интересное, что среди них есть люди порядочные, искренние, истово желающие вам помочь… Жаль только, что в основной своей массе малокомпетентные. Трудно представить себе газету или журнал без странички психолога. По радио консультируют, по телевидению лечат. Большинство ток-шоу, в конечном итоге, сводятся к грубой имитации психологической помощи. А ещё великое множество психологических тренингов, курсов и консультаций, где вы получите замечательные рекомендации: «как жить без внутренних конфликтов» (мне кажется, легко — достаточно потерять совесть); «как заловить мужика» (маленького можно сачком, а большого — капканом); «как себя полюбить» (ой, это не иначе как о мастурбации). Кондовые советы, касающиеся семейных отношений, чаще всего сводятся к обучению манипуляциям, типа: «надо кивать, а делать по-своему». А суть советов заключается в том, что родственникам нельзя доверять, но с ними не надо ссориться. Поэтому надо ловчить и умненько добиваться своего. А какое обилие психологических тренингов! Глубинной проработки там нет и за короткий срок быть не может. Там другая цель — деньги. Поэтому принимать участие может 30, 50, да хоть сто человек. Открою профессиональную тайну — в группе не может быть больше 12-15 человек. Работа с психикой и конвейер — две вещи несовместные. Впрочем, народ тренинги любит. На тренинги подсаживаются не хуже, чем на лёгкие наркотики. Жизнь особо не меняется. Зато приобретается иллюзия скорого решения проблем. И потусоваться есть с кем. Непонятно, правда, при чём здесь психология — в переводе «наука о душе»? Какая там душа! Торговля «счастьем» у психологов идёт не хуже, чем у колдунов. Не зря же самым большим спросом пользуются тренинги, где людей «делают успешными». Когда о человеке говорят, что он умный, или талантливый, или профессионал высокого класса, это понятно. А успешный — это кто? У которого ни ума, ни таланта, ни профессионализма — зато смог денег «настричь»? Самое страшное, что в нашей стране, чтобы вести психологические тренинги, никаких специальных знаний не требуется. Оказалось, эта дивная кормушка, где работать можно, опираясь на собственные вымыслы, домыслы, интуицию, житейский опыт. В стоматологии это, небось, не «прокатит», а в психологии можно. Поэтому появились «самородки» от психологии. На одной из психологических тусовок я столкнулась с подобным «мэтром». На обложках его книг написано «известный психолог», «автор многочисленных бестселлеров» и «создатель уникальной методики». Через 5 минут разговора выяснилось, что дяденька не знает элементарных вещей, что образование у него совсем другое, мало того, что за все эти годы активной «психологической деятельности», он так никаких знаний по психологии и не приобрёл. В психиатрической больнице, где я работаю, каждый пятый проходил его тренинги. Эти тренинги «вздрючивают» эмоции, что для психики многих людей является и нежелательным, и просто опасным. Попыталась объяснить ему это. Он нисколько не смутился, даже не заинтересовался. Поднял на меня пустые глаза и спокойно ответил: «Пока платят — пусть ходят». Лучше бы он пошёл в киллеры. Хотя столько, сколько он имеет от психологии, киллером не заработать. Успешный человек! Наверное, нельзя так огульно ругать весь рынок психологических услуг. Конечно, есть отличные, грамотные профессионалы, отвечающие за свою работу. И когда жизнь сталкивает меня с ними, я радостно изумляюсь и кидаюсь дружиться. Жаль только, редко, до обидного редко это происходит… *** Нет, я ни в коем случае не выступаю в роли судьи или спасителя человечества. Но для меня за каждым случаем безграмотности и безответственности стоит живой человек. У нас в больнице лежит молодая женщина. Она хрипит, потому что у неё обожжена гортань — следствие неудавшегося суицида. А перед этим долго ходила к N, к S, проходила тренинги в центре «///»… Её мать с недоумением говорит мне: «Но ведь она всё время ходила на психологические занятия. Что мы не так делали?»… И что я могу ей ответить? Автор: Евгения Белякова
Ошибки мышления и помощники шарлатанов
Зловещим словосочетанием «когнитивные искажения» называются распространённые ошибки мышления, которые мы все систематически совершаем. Именно они становятся причиной неразумных оценок, выводов, решений и поступков. Такие ошибки не индивидуальны (они присущи большинству людей) и предсказуемы: специалист может спрогнозировать, в какой ситуации человеческий разум даст тот или иной сбой — и тем не менее когнитивные искажения занимают большую часть нашей картины мира. Разбираемся, какими бывают ошибки мышления и что с ними делать. Среди психологов нет точного определения когнитивным искажениям, да и сам этот термин относительно молод. Его ввели в 1972 году первопроходцы когнитивной науки израильские психологи Даниэль Канеман и Амос Тверски. Во время исследований числовой грамотности они обнаружили, что испытуемые допускают одинаковые ошибки. Например, Канеман одним из первых выявил когнитивное искажение под названием «ошибка конъюнкции». В этом ему помогла такая задачка: «Линде тридцать один год, она не замужем, откровенная и очень умная. В университете изучала философию. Будучи студенткой, она уделяла много внимания вопросам дискриминации и социальной справедливости, а также участвовала в демонстрациях против использования ядерного оружия». Затем Канеман спрашивал испытуемых, какой из двух вариантов, по их мнению, вероятнее: Линда — кассир в банке или Линда — кассир в банке и активистка феминистского движения. Почти все выбирали второй вариант — но по теории вероятности это не так, так как единичное событие вероятнее, чем два несвязанных. Наш разум способен на огромное количество разнообразных ошибок, и многие из них как будто стоят у истоков целых культурных явлений. Существует много ситуаций, в которых человеческое мышление закономерно выдаёт ошибки. Часто бывает, что как только узнаёшь что-нибудь новое, начинаешь замечать это повсюду. Как в игре GTA: когда персонаж угоняет очередной автомобиль, на дорогах появляется много таких же — значительно больше, чем до угона. Только в игре это особенность программного кода, а в жизни — ошибка мышления. Так, если в память запал номерной знак из трёх шестёрок, начнёшь встречать его всё чаще. Вот у метро припаркован джип с дьявольским номером, а вот в соседнем дворе шестёрка с таким же. Естественно, машин с такими номерами не стало больше, просто мозг стал чаще их замечать. Такое искажение называется иллюзией частоты, или феноменом Баадера — Майнхоф. Ещё одно популярное искажение — иллюзорная причинность. Это искажение продемонстрировал на голубях американский психолог Беррес Скиннер. Голуби находились в клетках с кормушкой. Из этой кормушки периодически сыпалось зерно. Кормили их не в качестве поощрения, а просто так, через случайные промежутки времени. Тем не менее голуби начали думать, что получение еды как-то связано с их действиями. У них сформировались различные ритуалы, все разные, но все были построены по одному принципу: нужно сделать что-то определённое, чтобы получить пищу. Некоторые голуби вращали головой, один голубь бился ею об угол клетки. Другой голубь наворачивал круги против часовой стрелки. Именно эти действия случайно совпадали с выдачей зерна, поэтому голуби продолжали их повторять в надежде, что их мольба будет услышана (у людей иллюзорная причинность работает так же). После эксперимента Скиннера такое искажение ещё иронично называют «голубиными предрассудками». Когда человек думает, что от него многое зависит, а на самом деле нет, — то это иллюзия контроля. Такое искажение часто встречается у студентов перед экзаменами, все эти ритуалы — положить пятак под пятку или проговаривать про себя номер желанного билета — заставляют поверить, что можно повлиять на ситуацию. В действительности контроля нет, а билет может попасться любой, с одинаковой вероятностью. Часто иллюзию контроля можно заметить за настольной игрой с игральными кубиками. Игрок, которому хочется выбросить большое число, будет интенсивно трясти кости в руке, а затем резко швырнёт их на доску. А тот, кто хочет пойти на один-два пункта вперёд, аккуратно встряхнёт и легко бросит кубики. Но реальный контроль — не у игроков, а у вероятности. Иллюзию контроля обнаружила гарвардский психолог Эллен Лангер. Один из её экспериментов был завязан на лотерейных билетах. Некоторым испытуемым билеты давал ассистент Эллен, другие брали их самостоятельно. Никто не знал, выигрышный ему достался билет или нет. Затем участников спросили, за сколько они готовы продать свой билет. Те, кто получил билеты от ассистента, называли низкие цены. А члены второй группы — высокие. Они считали, что раз они сами вытянули билет, значит, у них больше шансов на успех. Только по теории вероятности это не так: шансы у всех одинаковые, независимо от того, как им достался билет. Если вы прямо сейчас думаете, что ни одно из этих искажений вам не свойственно, то это замечательный повод продемонстрировать вам ещё одну ошибку мышления — слепое пятно искажений. Это слепое пятно открыла психолог из Принстонского университета Эмили Пронин. Она провела эксперимент: раздала участникам описания когнитивных искажений и попросила оценить то, насколько они им подвержены, по девятибалльной шкале. Ещё им нужно было оценить подверженность когнитивным искажениям среднего американского человека. Результат был такой: в среднем себя испытуемые оценили на 5,31 балла, а среднего американца — на 6,75. То есть каждый из них был уверен, что он подвержен когнитивным искажениям меньше, чем среднестатистический человек. Существует искажение, без которого не существовало бы целой индустрии — стробоскопический эффект. Это зрительная иллюзия, благодаря которой множество отдельных элементов, показанных последовательно, превращаются в единое целое. Если бы не она, человечество бы не могло насладиться кинематографом. Причины когнитивных искажений Основная причина когнитивных искажений — стремление мозга экономить свои ресурсы. Мозг упрощает и сжимает информацию, когда её слишком много или она сложна для понимания. В ситуациях, когда надо быстро принимать решение, ошибки мышления эффективно упрощают задачу, а в состоянии неопределённости играют адаптивную функцию защиты от стресса. Есть, например, такое искажение — склонность к подтверждению своей точки зрения. Мы интерпретируем новую информацию так, чтобы она подкрепляла уже устоявшиеся убеждения. Мозг действительно усвоит связанную с уже имеющимся багажом информацию лучше и быстрее — правда, объективность восприятия пострадает. Люди с сильными убеждениями особенно болезненно переносят информацию, которая не подтверждает их взглядов. В 2016 году нейробиологи из Калифорнии Йонас Каплан, Сара Гимбел и Сэм Харрис провели эксперимент: они поместили политически убеждённых людей в сканер фМРТ (функциональная магнитно-резонансная томография), чтобы следить за активностью мозга. Затем испытуемым предоставляли информацию, которая противоречила их взглядам. Томография показала, что в эти моменты у испытуемых активируются те же области мозга, что и при физической угрозе. Получается, информация, которая ставит под сомнение верность наших убеждений, рассматривается нашим мозгом как серьёзная угроза и опасность для жизни. Основная причина когнитивных искажений — стремление мозга экономить свои ресурсы Возможно, в ходе эволюции когнитивные искажения объединяли людей в социальные группы и укрепляли их взаимоотношения. Скажем, эффект повального увлечения — искажение, которое побуждает индивида делать что-то, что делают все члены группы, или верить во что-то потому, что в это верят все. От схожести действий и взглядов группа становится сплочённее, а значит, у неё повышается шанс на выживание и продолжение рода. Когнитивные искажения — помощники экстрасенсов Люди верят в сверхъестественное не просто так — и тут замешаны когнитивные искажения. Экстрасенсы, целители, астрологи, гадалки — все они грамотно используют нашу склонность ошибаться (или даже сами верят в свою силу благодаря тем же искажениям). В астрологических прогнозах используются очень обобщённые формулировки, но люди продолжают им доверять. Тут работает эффект Барнума — когнитивное искажение, при котором человек воспринимает расплывчатые описания как точные характеристики собственной личности. На самом же деле гороскопы максимально неопределённы — ровно настолько, чтобы тысячи человек подумали, что написанное — как раз про них. Потом включается склонность к подтверждению своей точки зрения, и человек повсюду находит доказательства того, что прогноз правдив. Астрологи и гадалки, по-видимому, неплохо знакомы с этими искажениями: они опутывают клиента общими туманными предсказаниями, а потом добивают случайными совпадениями. Естественно, клиент не поймёт, что процент правды в прогнозе — совпадение: иллюзорная причинность уже заработала на всю катушку. Те же искажения сопровождают и тех, кто ходит на приём ко всяким экстрасенсам. Есть вероятность, что после сеанса недуг пройдёт — но это так же вероятно, как и то, что он пройдёт сам по себе. Никакой взаимосвязи между этими двумя событиями нет (только если целитель не подмешивает в стакан гостю действующее лекарство), но их последовательность заставляет верить в обратное. Есть ещё близкое к иллюзорной причинности искажение — апофения, которую открыл немецкий нейропсихолог Клаус Конрад в 1958 году. Человек, подверженный апофении, видит закономерности в несвязанных данных. Это «озарение» сопровождается всплеском дофамина, от которого возникает чувство необыкновенной важности открытия. Посему апофения и иллюзорная причинность — лучший фундамент для конспирологических теорий. Сначала устанавливается простейшая, нерациональная, но эмоционально яркая взаимосвязь, а затем мозг охотно принимает как доказательства всю информацию, подтверждающую теорию, а опровергающие теорию данные игнорирует. Всевозможные антинаучные убеждения, на которых выросли целые институции и традиции, — плод именно такой мозговой деятельности. К тому же, человек может верить в какой-нибудь заговор потому, что многие верят, или просто потому, что кто-то хочет его обмануть. Возможна ли борьба с когнитивными искажениями? Когнитивные искажения можно контролировать. Даниэль Канеман в своей книге «Думай медленно... решай быстро» предлагает способ, доступный каждому (избавление, конечно, не полное, но ваши действия станут намного рациональнее). Используя терминологию Кейт Станович и Ричарда Уэста, Канеман условно разделяет мышление на два режима: Систему 1 и Систему 2. Первый режим срабатывает автоматически, без усилий и контроля, второй отвечает за сознательные умственные усилия. Когнитивные искажения происходят в Системе 1 — а её по собственному желанию отключить нельзя. Однако Система 2 тоже не всегда может это искажение остановить: она может попросту «не знать» о существовании такой ошибки. Канеман предлагает такой вариант: нужно научить Систему 2 распознавать ситуации, в которых в Систему 1 с большой вероятностью могут закрадываться ошибки, а затем эти ошибки замечать и делать на них поправку. Другими словами, чтобы контролировать когнитивные искажения, нужно знать о них как можно больше. Это знание даст возможность понять, где вы можете ошибиться. А значит, в таких ситуациях вы будете начеку. Автор: Тимофей Тарасенко Иллюстрация: Надежда Железнова
20 истин в «Вине из одуванчиков»
О возрасте Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все, — значит, ему все еще семнадцать. Доброта и ум — свойства старости. В двадцать лет женщине куда интереснее быть бессердечной и легкомысленной. Время гипнотизирует людей. В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят — ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает. Взрослые и дети — два разных народа, вот почему они всегда воюют между собой. Смотрите, они совсем не такие, как мы. Смотрите, мы совсем не такие, как они. Разные народы — «и друг друга они не поймут». О любви Любовь — это когда хочешь переживать с кем-то все четыре времени года. Когда хочешь бежать с кем-то от весенней грозы под усыпанную цветами сирень, а летом собирать ягоды и купаться в реке. Осенью вместе варить варенье и заклеивать окна от холода. Зимой — помогать пережить насморк и долгие вечера... Истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить. О мужчине и женщине Большинство молодых людей до смерти пугаются, если видят, что у женщины в голове есть хоть какие-нибудь мысли. Про женщину всегда сплетничают, даже если ей уже стукнуло девяносто пять. Никогда в жизни не любила омаров. Может, потому что не пробовала. Чтобы стать мужчинами, мальчишки должны странствовать, всегда, всю жизнь странствовать. О человеке Искать кроликов в шляпах — гиблое дело, все равно как искать хоть каплю здравого смысла в голове у некоторых людей. Когда живешь все время рядом с людьми, они не меняются ни на йоту. Вы изумляетесь произошедшим в них переменам, только если расстаетесь надолго, на годы. В конце концов, что минуло, того больше нет и никогда не будет. Человек живет сегодня. Сколько времени можно смотреть на закат? И кому нужно, чтобы закат продолжался целую вечность? И кому нужно вечное тепло? Кому нужен вечный аромат? Ведь ко всему этому привыкаешь и уже просто перестаешь замечать. Закатом хорошо любоваться минуту, ну, две. А потом хочется чего-нибудь другого. Уж так устроен человек... О главном В войне вообще не выигрывают. Все только и делают, что проигрывают, и кто проигрывает последним, просит мира. Улыбайся, не доставляй беде удовольствия. Хорошо при случае послушать тишину, потому что тогда удается услышать, как носится в воздухе пыльца полевых цветов. Никогда не позволяй никому крыть крышу, если это не доставляет ему удовольствия. Только если лечь и закрыть глаза, чувствуешь, как под твоей постелью вертится земной шар. Никто никогда не умирает, если у него есть дети и внуки.
Пять историй об остроумном мизантропе Эдгаре Дега
Эдгара Дега побаивались даже друзья. Его остроумию завидовали писатели. А молодые бедные художники, собравшиеся в Париже в начале ХХ века в монмартрской коммуне Бато-Лавуар, придумали игру «делать Дега». Суть её состояла в обмене самыми обидными замечаниями, произнесенными как можно вежливей. Все знали, Дега — самый остроумный художник с самым скверным характером. Дега издевался только над теми, кто был ему интересен. Со случайными знакомыми на светских встречах он был подчеркнуто вежлив и холоден. Услышал в свой адрес одно из знаменитых «словечек» Дега — считай, что заинтересовал. Доставалось всем, но больше всего: литераторам, институту изобразительных искусств, людям с безупречной репутацией, художникам, которые мечтали о славе или которые тратили по несколько часов на прическу и импозантный наряд. Джеймсу Уистлеру, например. Он одевался вычурно и вызывающе, красил стены в доме в лимонно-желтый и страстно любил фотографироваться. Дега говорил: «Вы ведете себя так, как будто в вас нет ни капли таланта». Однажды Уистлер вошел в парижское кафе, в сюртуке, монокле, цилиндре,с высоко поднятой головой. Дега, увидев его из-за столика, воскликнул: «Уистлер, вам не хватает муфты!» В одном из разговоров об Уистлере Дега шутил: «С ним невозможно разговаривать, он тут же заворачивается в плащ и отправляется к фотографу!» А в другом, рассказывая собеседнику о своей недавней встрече с американцем, небрежно заметил: «Кокетничал своими локонами так же, как он кокетничает своими кистями». Это не мешало художникам долгое время оставаться друзьями. Когда Уистлер консультировал одного австрийского коллекционера, который приехал в Париж за новыми картинами, он сказал: «Здесь есть только я и Дега». Дега мечтал стать известным, оставаясь незаметным О нем говорили: «Дега хотел бы увидеть свое изображение во весь рост в какой-нибудь витрине бульваров, чтобы доставить себе удовольствие разбить её ударом трости». Он не пускал на порог газетчиков, а друзьям, которые знали, как держать перо в руках, с большой осторожностью сообщал о своих личных тайнах и семейных делах. Никому нельзя доверять — каждое неосторожное слово может стать поводом для новой скандальной статьи. Когда английский писатель и поэт Джордж Мур решил написать статью о Дега, тот возмутился: «Оставьте меня в покое! Вы пришли, чтобы пересчитать рубашки в моем гардеробе?» — «Нет, мсье, ради вашего искусства. Я попытаюсь рассказать о нем» — «Мое искусство! Что же вы собираетесь рассказать? Вы в состоянии объяснить достоинства картины тому, кто никогда её не видел? А? Я могу найти самые верные, самые точные слова, чтобы растолковать, чего я хочу. Я говорил об искусстве с умнейшими людьми, и они ничего не поняли!.. Тем, кто понимает, слова не нужны. Вы говорите «Гм!» или «О!» — и этим сказано все. Таково мое мнение… Я думаю,литература только мешает художникам. Вы заражаете художника тщеславием, вы прививаете ему любовь к суете, и это — все. Вы ни на йоту не улучшили общественный вкус… Несмотря на вашу писанину, он никогда не был так низок, как сейчас. Разве нет? Вы даже не помогаете нам продавать нашу живопись. Человек покупает картину не потому, что прочел статью в газете, а потому, что его приятель,который, по его мнению, кое-что понимает в искусстве, скажет, что картина эта через десять лет будет стоить вдвое дороже, чем теперь… Ведь так?» Джордж Мур все-таки написал статью и, на свою голову, в одном маленьком абзаце упомянул о слухах. Говорят,пишет Мур, что один из братьев Эдгара Дега разорился и художник заплатил все его долги. После этой статьи Дега перестал общаться с Муром. Статья Джорджа Мура сейчас — одно из самых ценных свидетельств современников об Эдгаре Дега. Кроме всего прочего Мур говорил: «Как бы там ни было, единственное его желание сейчас — избежать настойчивого любопытства публики. Он хочет одного — чтобы глаза позволили ему работать по десять часов в сутки». При этом самого Дега современники считали блестящим литератором. Поэт Поль Валери был убежден, что письма Эдгара Дега, собранные в книгу, могут стать потрясающим чтением. Об искусстве, о жизни, о самом художнике и его окружении. А в 1889 году Дега занялся поэзией: написал около 20 сонетов. Когда на одном из обедов художнице Берте Моризо сообщили эту новость, она улыбнулась: «Они хоть поэтичны? Или новая вариация на тему купания?» Они поэтичны. И немного ироничны. Дега пишет о танцовщицах и лошадях, упоминает древнегреческих богов и героев, играет с традиционными стилями и оборотами, ищет рифмы в специальном словаре, который приобрел для литературных упражнений. Он выбирает самую сложную поэтическую форму, ему доставляет наслаждение процесс работы, требующий напряжения ума и почти математической, трудно достижимой точности. «Какое ремесло! — жалуется Дега другу, Стефану Малларме, — я потратил целый день на один проклятый сонет и не продвинулся ни на шаг… И, однако, в идеях у меня нет недостатка. Я полон ими… У меня их даже слишком много…» «Но, Дега, стихи делаются не из идей, а из слов», — улыбается тот. Когда Дега рассказывал истории вслух, это были целые спектакли. Он жестикулировал, менял голоса, строил рожи, шутил, язвил, сыпал цитатами. Друзья говорили, что это страстная неаполитанская кровь превращает его в актера. Рассказ о даме, поправлявшей свое платье в омнибусе, становился представлением. Дега рассказывал и сразу же изображал, как она уселась, расправила платье, подтянула перчатки, заглянула в сумочку, покусала губы, поправила прическу, потом вуаль. Прошло меньше минуты — и она снова чувствует недовольство собственной позой и состоянием туалета. И Дега повторяет все снова. Женщины были отдельной, сладостной, вдохновляющей мишенью его остроумия. Дега слыл женоненавистником и всю жизнь писал женщин. Впервые о женоненавистничестве Дега заговорили, как всегда, газетчики, после выставки импрессионистов, на которой впервые была показана серия пастелей с купающимися, вытирающимися и расчесывающимися женщинами. Обнаженная женщина, только недавно сбросившая обязательный, легализирующий её в академической живописи ореол нимфы, богини или, на крайний случай,одалиски, все же даже без ореола оставалась прекрасной и подготовленной. Она позировала и знала, что её пишут. Даже скандальная «Олимпия» Эдуара Мане предполагала присутствие наблюдателя рядом — она смотрит вам прямо в глаза. Моющиеся женщины Дега никого рядом с собой не ожидают увидеть — их застукали, за ними подсмотрели. Молчаливые, лишенные кокетства и натурщической собранности, они остались наедине со своим телом. Говорили, что Дега наблюдает за женщинами как за животными. Он пишет так, как даже близкий мужчина, муж или любовник, не всегда может (да и не всегда хочет) увидеть женщину. Он пишет её в беззастенчивом одиночестве. Он не любил цветов, собак, болтовни и детей. Выслушивая рассказ о чьем-нибудь показательном семейном праздничном обеде, язвительно замечал: «Наверняка, там были еще и цветы». Но любил бывать в домах своих женатых и многодетных друзей: «Они были трогательны, они утешали меня в моем безбрачии», — говорил Дега о семье Анри Руара. Блестящие способности Дега уничтожить собеседника одной точной фразой теряли силу в доме художницы Берты Моризо — из уважения к хозяйке он всегда сдержан и учтив. Но слухи о странностях, холостяцких принципах, стерильном безбрачии Дега кочуют из писем в мемуары, из сплетен натурщиц — в литературные воспоминания друзей. «Этот странный господин 4 часа расчесывал мне волосы», — шепчет натурщица. «Он не оснащен для любви», — многозначительно сообщает другая. Сплетни живучи и читабельны — даже сейчас, когда моющиеся женщины Дега уже не могут вызвать тех брезгливых, стыдливых укоров (мы живем в эпоху искусства после Люсьена Фрейда, в конце концов!), какой-нибудь журналист или писатель обязательно вспомнит о вуайеризме, импотенции или извращенном восприятии женщин Дега. Винсент Ван Гог, похоже, лучше и раньше других понял все о безбрачии Дега: «Дега живет тихо, как провинциальный нотариус, и не любит женщин, ибо знает, что если бы он их любил и путался с ними, он был бы душевно нездоров и стал бы не способен к живописи». Политические взгляды Эдгара Дега были бескомпромиссны и непоколебимы. Страстный, независимый, не склонный к обогащению и роскоши, аскет и идеалист Дега искренне верил, что политика может быть честной, а политические деятели — бескорыстными. Он становился резок и вспыльчив, когда его взгляды подвергались сомнению, не раздумывая, покидал дома настроенных иначе друзей и рвал многолетние связи. Однажды в опере Дега познакомился с Жоржем Клемансо, известным политиком,якобинцем, беспощадным «сокрушителем министерств». Дега начинает делиться с будущим военным министром своими представлениями о политической деятельности. Он уверяет, что будь он политиком, вел бы самую незаметную,скромную жизнь, ставил бы свои служебные обязанности выше личных и отдавал все силы благополучию людей и страны. «Ну и что вам сказал Клемансо?» — спросил у Дега Поль Валери, когда услышал эту историю. «Он посмотрел на меня с таким презрением», — ответил Дега. В старости он останется одиноким, непримиримым, уверенным в собственной правоте, принципиальным и всеми покинутым. Он верит в безупречную честность французского офицерства в громком деле капитана Альфреда Дрейфуса — и не собирается слушать других мнений. Он перестает общаться с Писсарро (потому что еврей), с Моне и Золя (потому что поддерживают еврея Дрейфуса, опорочившего всех военных), с самым близким и давним другом Людовиком Галеви и всей его семьей (по той же причине). Он не поверит даже несомненным доказательствам невиновности Дрейфуса. Рядом с Дега в последние 20 лет его жизни останутся только молодые поэты и писатели, те, что из нового поколения, преклоняющиеся перед его художественным даром. Да и их Дега принимает редко и нехотя. Автор: Анна Сидельникова
10 цитат из книги Джона Фаулза "Волхв"
За пять секунд в человека не влюбишься, но предчувствие любви может заронить в душу и пятисекундная встреча. Я всегда считал (и не из одного только напускного цинизма), что уже через десять минут после знакомства мужчина и женщина понимают, хочется ли им переспать друг с другом... И мы занялись любовью; не сексом, а любовью; хотя секс был бы гораздо благоразумнее. Всеми её поступками руководил единственный резон: «Хочу». Любая игра хороша до тех пор, пока не коснется нежных чувств. Потоки слов дрожали на моём языке, в моём сердце; и умирали невысказанными. Подчас любовь – это просто твоя способность любить, а не заслуга того, кого любишь. Я не хочу делать тебе больно, а чем больше я лезу к тебе, тем тебе больнее. И не хочу, чтобы ты делал мне больно, а чем больше ты меня отталкиваешь, тем больнее мне. — Думаешь, я стал бы весь вечер дожидаться кого-нибудь, кроме тебя? — Думаешь, я вернулась бы сегодня к кому-нибудь, кроме тебя? Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди, которые мне нравятся, которых я люблю. Вот они — моя последняя родина.
«Ослов на этом свете предостаточно»: 25 выводов деревянного человечка о жизни
Почти 140 лет назад была издана книга Карло Коллоди «Приключения Пиноккио. История одной марионетки». Автору было 54 года, когда он начал писать «историю бураттино» (итал. «burattino» — «кукла, марионетка»), которую вначале частями публиковал (в виде романа-фельетона) в детской газете. Эта книга принесла ему мировую славу, её перевели на 87 языков, по ней был создан один из самых известных диснеевских мультфильмов. В разных странах придумывали новые приключения деревянного человечка: в Японии он попадал к драконам, в Англии был лейбористом, в Италии 30-х — фашистом, а спустя десять лет — бойскаутом. В России историю Пиноккио с классическими иллюстрациями художников Мацанти и Маньи впервые опубликовали в 1908 году. Затем в Москве издали книгу «Приключения паяца». А в 1924 году берлинское издательство «Накануне» опубликовало сказку в переводе Нины Петровской под редакцией Алексея Толстого. В середине 1930-х газета «Пионерская правда» стала печатать историю Коллоди под названием «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Версия Алексея Толстого («Золотой ключик, или Приключения Буратино») появилась в 1936 году, а полный перевод оригинального произведения на русский язык (без сюжетных и прочих трансформаций, как это было у Толстого) сделал писатель Эммануил Казакевич в 1959 году. 1. «Я гораздо лучше и всегда говорю правду. Я обещаю вам, отец, что я научусь ремеслу и буду утешением и подспорьем в вашей старости». 2. «Сегодня в школе я научусь читать, завтра — писать, а послезавтра — считать. Потом я, при моей ловкости, заработаю много денег и на эти самолично заработанные деньги перво-наперво куплю красивую суконную куртку своему отцу». 3. «Ах, какая поистине страшная болезнь — голод». 4. «Говорящий Сверчок был, ей-богу, прав, когда сказал: „Непослушным детям худо будет на этом свете“». 5. «Так уж устроен мир, что нам, бедным детям, приходится нелегко. Все нас бранят, все нас предупреждают и подают нам добрые советы. Дай только волю, и каждый обязательно полезет к тебе в друзья и наставники». 6. «Раз оно горькое, я не буду пить… Лучше умереть, чем глотать такое ужасное лекарство». 7. «Но ведь я совсем не мёртвый». 8. «Мы, дети, всегда такие. Мы больше боимся лекарства, чем болезни. В другой раз я не буду упрямиться так долго. Я буду всегда вспоминать чёрных кроликов с гробом на плечах… и тогда я сразу схвачу стакан — раз, два, — и готово». 9. «Если бы все кошки были такие, как ты, можно было бы позавидовать мышам». 10. «Ну да, я это заслужил! Я хотел быть лодырем и бездельником, и потому меня так долго преследуют несчастья. Будь я приличным мальчиком, как многие другие, имей я охоту к учению, к труду, останься я дома у моего несчастного отца, не пришлось бы мне служить сторожевой собакой на крестьянском дворе, в этакой глуши! Ах, если бы я мог снова родиться! Но теперь поздно думать об этом, и я должен смириться». 11. «О моя милая маленькая Фея, почему ты умерла? Почему я, такой плохой, не умер вместо тебя, такой хорошей?..» 12. «Эта деревня не для меня. Я не рождён для труда». 13. «Деревянные человечки не растут. Они являются на свет деревянными человечками и живут и умирают тоже деревянными человечками». 14. «А я непослушный. А я лентяй и бродяга. А я всегда говорю неправду. Но с сегодняшнего дня я начну новую жизнь». 15. «Работать очень утомительно». 16 «Я буду учиться, я буду работать, я буду делать всё, что ты мне скажешь, потому что, в конце концов, мне основательно надоела жизнь деревянного человечка и я хочу любой ценой стать настоящим мальчиком». 17. «Я уважительно отношусь ко всем и требую, чтобы ко мне тоже относились уважительно». 18. «Сколько неприятностей я испытал! И я их заслужил, потому что я упрямый, вспыльчивый деревянный человек… Всегда я стараюсь сделать всё по-своему и не слушаюсь тех, кто меня любит и кто в тысячу раз умнее меня. Но я обязуюсь с этой минуты быть хорошим и послушным. Я убедился, что невоспитанные дети всегда попадают впросак и ничего путного у них не получается». 19. «Вы меня съедите? Неужели вы не можете уяснить себе, что я вовсе не рыба? Вы разве не замечаете, что я разговариваю и думаю точно так же, как вы?» 20. «Я только и делаю, что обещаю стать лучше, но не держу слова». 21. «Но ведь я не такой, как другие. Если я что-нибудь обещаю, то это железо». 22. «Я хочу заниматься и делать успехи в школе, как все другие приличные ребята». 23. «Ослов на этом свете предостаточно». 24. «А вы уж будьте уверены, глаза у меня как у кошки, и ночью я вижу лучше, чем днём». 25. «Какой я был смешной, когда был Деревянным Человечком! И как я счастлив, что теперь я настоящий мальчик».
Хотели бы стать дирижером оркестра?
Вот что произойдет, если оркестром будет управлять человек, который ни разу не держал дирижерскую палочку в руках.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
