Восемь «О», мешающих вашему счастью

Человек — сам кузнец своего счастья. Наверняка эту поговорку каждый понимает по-своему. Для меня, например, она говорит о том, что мы сами можем сделать себя счастливыми, не дожидаясь, пока кто-то другой начнет менять нашу жизнь. Это не значит, что абсолютно все зависит от нас самих, ведь есть обстоятельства, которые влияют на нас и нашу судьбу. Но все же можно долго списывать трудности на невезение и фатум, или начать работать над собственным счастьем. А для этого необходимо избавиться от нескольких вещей. Отсутствие осознанности Плывя по течению, можно оказаться совсем не в том месте, в котором хотелось бы. Чтобы избежать подобной проблемы, следует тренировать осознанность — понимание того, в какой точке на карте жизненного пути вы находитесь сейчас, какие у вас эмоции, мысли, планы. Осознанность — это внимательность к любым деталям в каждой сфере вашей жизни. С ее помощью человек учится контролировать свои поступки, отвечать за их последствия, понимать, зачем и для чего предпринимаются определенные действия. Оценивание и осуждение окружающих От выставления оценок посторонним людям очень сложно избавиться, ведь это прописано в нашем подсознании. Но постепенно эту привычку можно свести к минимуму, ведь она негативно отражается на нас самих. Нужно не обращать внимание на недостатки других, а концентрироваться на себе. Оценивание может быть формой страха, попыткой самоутверждения за чужой счет. Ни то, ни другое не сулит счастья. Осуждение — отказ от принятия других людей неидеальными. И это только во-первых. А во-вторых, осуждение — наше зеркало. Те недостатки, которые мы видим и осуждаем в других, скорее всего, есть у нас самих. По этому поводу швейцарский психиатр Карл Юнг говорил: «Все, что нас раздражает в других людях, может привести нас к пониманию самих себя». Одобрение Если вы нуждаетесь в одобрении со стороны, значит, существуют проблемы с самооценкой. В той или иной мере в одобрении периодически нуждается каждый из нас. Но это становится реальной причиной для беспокойства тогда, когда одобрение хочется получать постоянно. В таком случае оказывается, что человек не умеет самостоятельно оценивать себя, поэтому ему необходимо мнение со стороны. Неудивительно, что в результате этого появляется тревожность. Из-за боязни не соответствовать нормам общества могут возникнуть трудности с отстаиванием своего мнения, личными границами, отсутствием ответственности. Избавившись от необходимости в одобрении, удается облегчить свою жизнь. Обида Это чувство всем знакомо, избавиться от него целиком и полностью невозможно. Но есть другой вариант — уметь контролировать обиду. Существует несколько факторов, из-за которых появляется обида: неоправданные ожидания, неумение прощать. В первом случае стоит разобраться, откуда появились ожидания, но подробнее об этом мы еще поговорим. Научиться прощать можно и нужно, только делать это следует искренне. Иногда мы затаиваем обиду внутри, делая вид, что простили. Но это неправильно. Все равно спустя время затаенное чувство даст о себе знать. Искусству прощения нужно учиться, в этом помогут книги, например, «Радикальное прощение» Колина Типпинга. После прочтения такой литературы по-другому смотришь на многие ситуации. Если отпустить все былые обиды, которые мешали жить полноценной жизнью, удастся почувствовать легкость. А проблемы с теми людьми, на которых вы когда-то сильно обижались, попросту уйдут. Ожидания Ожидая действий от других, мы перекладываем на них ответственность за нашу жизнь. Если ждать, что новые отношения как по волшебству заполнят серые будни счастьем, можно сильно разочароваться, ведь никто кроме нас самих не наполнит жизнь смыслом. Мы создаем узор жизни сами, окружающие могут лишь добавить ярких красок, чтобы было чем разукрасить этот узор. Ожидания часто не оправдываются, наступает разочарование, но это лишь наша ответственность, поскольку мы самостоятельно нарисовали в голове картинку. Никто не виноват, что она не соответствует реальному положению вещей. Заметьте, что есть разница между построением планов и ожиданиями. В первом случае вы формируете план действий для себя, а во втором надеетесь на кого-то другого. Оправдания Жить под знаком оправданий существенно легче. В неудавшейся карьере можно обвинить жену, собаку, правительство, неудачные место и время рождения. Тысяча и одна причина могут возникнуть на пути к вашему счастью. Но есть же люди, которые несмотря на любые препятствия добиваются того, чего хотят. Посмотрите на примеры великих людей, родившихся в неблагополучных семьях, не имевших возможности получить образование, но ставших знаменитыми. Они изменили мир к лучшему, ведь они шли вперед к своей цели, спотыкались, оступались, но продолжали идти. Например, мотивационного оратора Ника Вуйчича не остановило наличие редкого наследственного заболевания, он живет полноценной жизнью, издает книги, путешествует. Обреченность и отчаяние В сложной ситуации человек может длительное время испытывать такие эмоции. Сильные потрясения выбивают из колеи, заставляют человека почувствовать весь спектр негативных эмоций. В данном контексте их просто нужно пережить, дать себе на это время. Но если чувство обреченности не покидает в повседневной жизни, когда для этого нет видимых причин, значит, нужно разбираться, откуда оно появилось. Отчаяние могло надолго остаться с человеком после каких-то тяжелых потрясений или накопиться в результате долгого периода игнорирования своих потребностей. Только выявив причину, получится исправить ситуацию. Ограничения Внутренние ограничения мешают нам быть счастливыми. В голове может быть масса установок, касающихся успеха, любви, дружбы и жизни в целом. Мы сами возводим барьеры, через которые затем не решаемся переступить. Табу, создаваемые нами, мешают расти и развиваться, получать то, чего хочется. «Я живу в маленьком городе, а значит, никогда не смогу добиться чего-то значимого». Это пример внутреннего ограничения, из-за которого человек даже не попытается стать успешным. В век современных технологий и интернета, согласитесь, можно достичь результата вне зависимости от местонахождения. Поэтому важно избавляться от внутренних ограничений, ведь они мешают жить по-настоящему.

Почему люди изменяют: пять неочевидных причин неверности

Большинство из нас сталкивается с изменами, по крайней мере, один раз в жизни. Это является главной причиной развода, причем специалисты говорят, что изменяют приблизительно 25% людей, состоящих в брачных отношениях. Что становится причиной неверности? Приведем несколько причин, которые не кажутся очевидными. Разный чувственный темперамент Иначе можно сказать, что у людей различная половая конституция. Разумеется, хочется верить в то, что партнер будет себя контролировать, а его поведение подчинено в первую очередь разуму, но многие поступки определяют именно физиологические особенности. Если в паре у одного партнера высокая половая конституция, а у другого либидо окажется сниженным, то наступает время, когда первому захочется больше секса при минимуме эмоциональных затрат. Тут все достаточно просто, ведь если человеку хочется больше секса, то он устанет постоянно мотивировать партнера, страдающего от апатии. Чувства и эмоции здесь могут быть абсолютно ни при чем, люди могут продолжать любить своего партнера, поддерживать с ним быт и договариваться о том, чтобы существовать вместе. Но значительно чаще человек с высокой половой конституцией не признается в своих изменах, чтобы не разрушить семью. Разумеется, трудно совладать со своими желаниями, но помните, что измен можно избежать, если изначально учесть момент совместимости темперамента. Отсутствие опыта Есть ли связь между неопытностью и изменами? На первый взгляд может показаться, что это не есть первоочередная причина, но здесь все до боли просто. При вступлении в отношения каждому кажется, что наш выбор удачный, а партнер — самый красивый, добрый, умный и сексуальный, надежный и верный. Человеку свойственно думать о том, что он делает ответственный выбор. Но по этой самой логике уместно предположить, что выбор был сделан среди остальных вариантов. С сексуальными отношениями в этом вопросе может быть довольно трудно, ведь встречаться и набираться опыта и умений, получать внутреннюю свободу иногда мешают нравственные принципы, воспитание, религиозные убеждения и попросту тревога за состояние своего здоровья. Кроме того, личная неуверенность подсказывает, что можно легко ошибиться, ведь вокруг так много других мужчин или женщин. Люди с такими сомнениями после того, как начинают изменять партнеру, или убеждаются в верности своего выбора, или же приходят к выводу о том, что секс может быть значительно лучше с другими. Страсть к авантюрам Изменам принято приписывать мотивы, связанные с внутренними психологическими проблемами, трудностями в понимании между партнерами. Но иногда исключительно любовь к тому, чтобы «ловить момент» и авантюризм являются главной причиной измены. Ваш любимый человек может это сделать, к примеру, в рабочей командировке, под влиянием алкоголя, из-за удачной откровенной и интересной беседы. Итогом всего этого зачастую становится секс. Помните, если вы ощущаете, что сами являетесь падким на подобные авантюры человеком, вероятно, лучше отказаться в незнакомой обстановке от алкоголя и вообще меньше смотреть на других людей как на сексуальный объект при наличии постоянного партнера. Стремление к самоутверждению Наша самореализация затрагивает самые разные стороны жизни. Это и карьера, и семейные отношения, и дружба, и увлечения, и, разумеется, секс. Но здесь у каждого из нас могут быть собственные пристрастия и приоритеты. Существует большое количество женщин и мужчин, для которых важно ощущать себя сексуальными и желанными, соблазнительными. Измена становится попросту методом напоминания о том, что вы еще что-то можете доказать себе и другим. Иногда это вовсе не является сознательным предательством, потому как мотивом становится стремление поднять самооценку и уверенность в себе. Максимализм Многим неизвестно, что не всякий флирт должен в обязательном порядке увенчаться сексуальными отношениями. Вы можете мило поболтать с кем-то в баре и с ощущением удовлетворения и эмоционального подъема отправиться домой. Но люди, которые руководствуются принципом «все нужно доводить до конца», считают, что обязаны владеть объектом влечения, даже если это будет всего на одну ночь. В нашем менталитете заложена установка, что любой флирт уже имеет последствия и может быть принят за измену. А потому, раз партнер уже посчитал тебя предателем, то лучше пускай у этого будет реальный повод. Неожиданные признаки измен Кроме того, что у измен могут быть совершенно неожиданные причины, существуют и определенные признаки того, что вам изменяют, на которые большинство не сразу обращает внимание. • Изменение предпочтений. Нет ничего негативного в том, чтобы попробовать что-то новое. Однако радикальная перемена предпочтений может свидетельствовать об источнике новых взглядов и интересов. • Повышенная внимательность. Если раньше вы не могли дождаться от своего партнера подарков или проявления внимания в постели, а сейчас он делает это по первому зову, вероятно, стоит задуматься: не пытается ли он таким способом загладить вину. • Резкие слова во время ссор. Если во время очередной размолвки любимый человек легко и без сожалений произносит «давай расстанемся, раз я такой плохой», это может быть признаком измены. Подобный способ перекладывания ответственности на партнера является особенно болезненным. • Изменения во внешности. Часто случается так, что человек раньше вообще не особенно следил за своим внешним видом, но затем резко и без особых причин меняет стиль, начинает посещать спортзал. Иногда это может быть «звоночком» о наличии третьей стороны. • Осуждение измены и обмана. Такие слова становятся защитным механизмом для тех, кто сам может быть уличен в подобном. Если человек рьяно осуждает изменников, стоит подумать о том, нельзя ли его самого заподозрить в нечестности. Как видите, измена — это многогранное и сложное явление. Далеко не всегда можно определить сразу причину измены, как и наличие факта предательства как таковое. Помните, что это не всегда свидетельствует о том, что человек вас не любит, или что дело вообще заключается в вас. Возможно, партнер попросту не обладает должным опытом и погряз в собственных комплексах. Автор: Инесса Борцова

Кошкины уроки

Никогда не любила кошек. Эти животные всегда казались мне слишком независимыми, слишком себе на уме. Ни пообщаться с ними, ни погулять, а кормить и ухаживать надо. Но случилось так, что мне пришлось бороться с засильем мышей в доме — и кошка оказалась лучшим выходом. Предполагалось, что Милли поживёт у меня, пока не переловит всех грызунов, и я верну её хозяевам. В итоге пушистая красавица задержалась у меня на полтора года. Наблюдая за ней, я вынесла несколько важных для себя уроков. Урок 1. Всегда находи время для отдыха. Вы когда-нибудь видели, чтобы кошка, превозмогая усталость, принуждала себя чем-то заниматься? Если она хочет спать, то устраивается поудобнее на кресле и засыпает. Когда хочет полюбоваться пейзажем за окном — запрыгивает на подоконник и вытягивается на нём во весь рост. Если пропадает ночью по своим кошачьим делам — отсыпается весь следующий день. Кошки не спешат, не нервничают попусту, не суетятся и умеют лениться от души. Мы, конечно, не кошки, и вряд ли можем позволить себе такую роскошь. Наша жизнь куда сложнее. И всё же можно сделать своевременный отдых своим приоритетом. Именно отдых, а не выполнение обязанностей. Потому что если силы, не восстановленные вовремя, закончатся, то и обязанности выполнять будет некому. Урок 2. Выбирай лучшее. Кошка всегда ищет местечко поудобнее, помягче и потеплее. Милли, например, уверена, что кровать в спальне предназначена исключительно для неё. Все подоконники в доме — её собственность, как и стулья на кухне. Отведав сливок, она отворачивается от молока, рыбу и воду предпочитает только свежую. После завтрака традиционно запрыгивает ко мне на колени и мурчит от удовольствия. Вообще иногда складывается впечатление, что это я у неё живу. В человеческой жизни такая разборчивость, увы, не всегда возможна. Но к этому можно стремиться. Можно решить для себя, что мы достойны лучшего: еды, жилья, достатка, работы, отношений. Такая позиция здорово меняет самоощущение, а это уже немало. Урок 3. Наслаждайся собой. Какой бы неухоженной и запущенной ни была кошка, она полностью убеждена в собственной неотразимости. Ей всё равно, как она выглядит. Её не заботит, толстая она или худая, молодая или старая. С каким удовольствием она потягивается после сна! С какой поистине царственной грацией разваливается на дорожке, нежась в солнечных лучах! Все её движения полны достоинства и уверенности в себе. Чувствуем ли мы так же своё тело? Наслаждаемся ли его способностями? А главное — принимаем ли его со всеми особенностями? Скорее, мы вечно недовольны своей внешностью, озабочены, как бы подогнать лицо и фигуру под нынешние стандарты. Мы постоянно заняты поиском недостатков и забываем, что наше тело бесценно. Оно обеспечивает нашу жизнь, позволяет нам познавать мир и дарит море радости. Урок 4. Слушай себя. Кошки находятся в удивительном контакте с собой и очень чётко распознают свои потребности. Если собака готова бежать за хозяином, забыв о жажде и голоде, от кошки вы такого не дождётесь. Они самодостаточны и не требуют постоянного внимания человека. Если кошка соскучится по общению, то придёт сама, будет ласкаться, заберётся на руки, позовёт играть. А потом, насытившись обществом хозяина, снова дистанцируется. Она не станет терпеть духоту, холод и грубое обращение. Заболев, будет отлёживаться, сколько нужно, и никого к себе не подпустит. Кажется, что кошки всегда точно знают, чего хотят. Многим из нас не помешало бы знание себя и своих потребностей. Мы привыкли игнорировать недомогание и нарушение наших границ. Пропускаем завтрак, перехватываем на бегу фаст-фуд и засиживаемся в соц. сетях допоздна. Выслушиваем унизительные замечания и делаем то, чего от нас ждут, бесконечно пренебрегая собственными желаниями. Кажется, мы всем что-то должны — но это фатальное заблуждение. Разумно ставить на первое место себя, и только потом, исходя из своих возможностей, дарить что-то миру. Иначе неизбежно наступает момент, когда отдавать нам уже нечего. ...Свернувшись невообразимым зигзагом, Милли спит на кровати. Глядя сейчас на неё, я понимаю, что эта кошка, пожалуй, дала мне куда больше, чем я ей.

Как побороть страх белого листа

Страх белого (или чистого) листа можно назвать одним из самых распространённых страхов. Кто из нас не испытывал ступор, прежде чем приступить к работе? Особенно сильная боязнь ощущается перед ответственным делом. Писатель боится написать начальную строчку, художник — сделать первый мазок на холсте. Обострённость нерешительности на начальном этапе неудивительна, ведь первые штрихи зачастую определяют впечатление об итоговом качестве работы (по первым строкам книги читатель формирует предварительное мнение о всём содержимом, по внешнему виду человека складывается первое впечатление о его личности). Поэтому можно предположить, что самое важное в работе — начать. Синдром чистого листа выходит далеко за границы творческого сообщества. Страх приступить к работе может прийти в жизнь каждого из нас вне зависимости от вида деятельности. Можно ли избавиться от этого синдрома? Для избежания описанного гнетущего состояния существует множество популярных стратегий. Одни пробуют бороться с проблемой временным отвлечением от работы (мотивируют себя к выполнению сложного дела перерывами на приятные дела), другие подавляют излишние переживания продумыванием чёткого плана работы (ведь разделение большого задания на маленькие части улучшает представление о сложности выполнения). Обо всех методах борьбы с неприятным синдромом поговорим в этой статье. Не бояться работы Осознание того, что впереди ждёт большой объём работы и первые сложные минуты будут только «вершиной айсберга», очень тормозит предстоящий рабочий процесс. Приступая к занятию, вы точно не должны бояться его. Если не любите суетливую подготовку или кропотливый труд, то вас, должно быть, порадует конечный результат. Полное понимание того, ради чего вы приступили к занятию и что произойдёт по его завершении, стимулирует скорее начать. Так что если вы относитесь к тому типу людей, которых в работе больше всего радует итог, приступайте к неприятным делам по принципу «быстрее начнёшь — быстрее закончишь». Неожиданное начало Сделайте первый шаг прямо сейчас, неожиданно даже для самого себя. Рекомендация может раздражать очевидным посылом, тем не менее, она работает. Делать первые штрихи спонтанно советует немецкий поэт и драматург Хуго Балль. Хотите сделать ремонт — оторвите первую полоску обоев в прихожей, мечтаете написать книгу — исправьте пугающую чистоту листа первыми пришедшими в голову строками, никак не начнёте заниматься спортом — проведите тренировку прямо сегодня (сходите на пробежку вечером, пройдитесь пешком после работы, поиграйте с детьми в футбол). Так вы стремительно перейдёте от слов к делу: дебют будет совершён, следовательно, бояться будет нечего — просто продолжайте начатое и радуйтесь результатам. Страх быть осмеянным Помимо страха неидеальности и неизвестности результата преградой между вами и работой может стать боязнь быть осмеянным. Человек по своей природе существо социальное, поэтому к любому ответственному занятию мы подходим с мыслью, как наше решение отразится на общественном мнении. Окружающие могут как поднимать нашу самооценку хвалебными отзывами, так и сильно портить настроение своим осуждением и критикой. Как бы ни сложилось в дальнейшем, мы не можем заранее предугадать на все 100%, как к нашим переменам отнесутся другие люди. Да и будет ли действительно так важно чьё-то мнение, если вы исполните свою мечту (бросите скучную работу ради фриланса, запишетесь на занятия бальными танцами, начнёте продавать цветы)? Только подумайте: целесообразно ли отказываться от своих желаний из-за банальной боязни услышать осуждение в свой адрес? Интересную мысль на этот счёт высказал бразильский писатель Пауло Коэльо: «Не имеет значения, что думают другие — поскольку они в любом случае что-нибудь подумают. Так что расслабься». Если продолжаете сомневаться, представьте, что каждой из сегодняшних знаменитостей (актёров, бизнесменов, политиков) когда-то тоже пришлось делать тот самый первый шаг. Все эти люди могли так и остаться в тени, если бы однажды не решили раскрасить свой белый лист. Попробуйте освободиться от груза воображаемых осуждений. Важно помнить, что не совершает ошибок только тот, кто ничего не делает. Визуализация результатов Страх, как известно, происходит от незнания предмета. Зачастую мы боимся начать, потому что не знаем досконально, что нас ждёт в процессе. Один из великих философов Нового времени Фрэнсис Бэкон утверждал: «Страх — ничто, если его понять». Начните глубоко вникать в то, в чём хотите преуспеть. Это может выглядеть как прочтение теоретического материала или просмотр короткого видео. Изучение опыта людей, состоявшихся в задуманном вами деле, поможет отойти от недостижимого идеального образа и приступить к практическим целям. Представьте идеальную картинку воплощения своей задумки в наилучшем развитии событий (сам процесс и результат). Например, если вы давно мечтаете проводить выходные на природе, но никак не можете взяться за ремонт заброшенной дачи, то представьте не гору хлама, которую нужно будет привести в порядок, а красивую беседку у клумбы, где вы будете пить чай со своими друзьями. После осознания, в какую красоту может превратиться забарахлённая усадьба, вам будет легче убрать первые сухие ветки. Помните поговорку «у страха глаза велики»? Позвольте вашему воображению затмить боязнь и вдохновить вас на желанное занятие! Мотивация ограничениями Многие люди считают, что работоспособность теряется от излишней расслабленности. Когда человек не имеет чётких временных рамок, он будет подсознательно оттягивать дело «на потом». Сторонником самоограничений был французский писатель и кинорежиссёр Жорж Перек. Писателям, которые испытывали творческий кризис (из-за отсутствия идей или поиска вдохновения), он советовал попробовать написать абзац, не используя слов с буквой «е». Таким образом Перек разнообразил их привычный вид деятельности: предложил не просто сочинять новые строчки, а писать текст с нестандартным подходом (тем самым избавил их от выбора — делать или не делать, решение о написании уже было принято, и воплощение идеи не заставляло себя долго ждать). Некоторым людям лучше работается в чётко установленных рамках: есть ориентиры (когда понятно, от чего отталкиваться, легче сконцентрироваться на самом выполнении), с ними легче установить примерный план работы (тоже работает метод «от обратного»), включается эффект дисциплины (как в школе: в девять — первый урок, в два часа — последний, и ни вправо, ни влево). Каждый может придумывать ограничения для себя. Если, например, боязнь белого листа у вас связана непосредственно с написанием текста — заведите таймер и обозначьте для себя чёткий лимит по символам, который нужно написать без перерывов на чай и соцсети. Не можете начать дело из-за прокрастинации — поставьте себе рамки и приступайте без оговорок и оправданий, ведь кроме вас никто не воплотит ваши планы. Планомерная загруженность Следующим важным шагом после старта является продолжение прогресса, поэтому следующий совет — не забрасывайте ранее начатое дело. Ведь если делать слишком большие перерывы между занятиями, со временем возрастает риск оставить задумку на первых стадиях. Тогда неизбежен повторный «страх белого листа», ведь из-за нерегулярности могут теряться навыки, не сформируются профессиональная хватка и чувство привыкания. Поэтому не стоит откладывать работу на потом, нарушая динамику работы. Французский писатель Мари-Анри Стендаль настоятельно рекомендовал придерживаться дисциплины: «Писать по двадцать строк в день, гений ты или нет». Этот метод выходит далеко за границы литературы. Применять его можно в разных областях деятельности: научной работе, программировании, написании музыки и т.п. Концентрация на выполнении рабочей нормы помогает планомерно справляться с поставленной задачей, не воспринимать её как что-то внеплановое и редкое, прибавляет продуктивности. Ведь прокрастинация может привести к развитию ещё одного страха — страха уже начатой работы, но это уже совсем другая история. Что же такое синдром белого листа? Боязнь начать работу связана с малой или, напротив, чрезмерной загруженностью вашего ума. При переключении на новый этап работы мозг непроизвольно впадает в ступор. Главным раздражителем становится чистый нетронутый лист. Как и любая проблема, страх белого листа требует усердной работы. Поэтому начинайте принимать решения, не раздумывая. Вы на пути к успеху, если стараетесь открывать, творить и приумножать собственные победы. Автор: Лилия Левицкая

Мудрая притча о том, что делать, когда идет снег

В горах Тибета, где расположен древний монастырь, прошёл сильнейший снегопад. Утром ученики, ожидая Учителя, размышляли, что нужно делать в этой ситуации? Один из учеников сказал: — Следует молиться об оттепели. Другой сказал: — Нужно сидеть в своей келье, а снег пусть идёт своим путём. Третий сказал: — Познавшему истину должно быть всё равно есть ли снег или нет снега. В это время вошел Учитель: — Хватит сотрясать воздух! Идите чистить снег! Лопаты у входа!

Иосиф Бродский: «Глупцы обычно очень подлые и низкие люди»

Интервью поэта Иосифа Бродского (1940-1996) журналу «The Iowa Review», № 4, 1978 год. Интервьюер: Джаил Хэнлон. Перевод Павла Каминского. Здесь текст приводится по изданию: Иосиф Бродский. Большая книга интервью. — М.: Захаров, 2000. — 702 с. В Солженицыне Россия обрела своего Гомера — Вам нравится читать свои стихи на английском? — Нет, не думаю, нет. Ну, я делаю это время от времени. Больше для развлечения. В данном случае — с иной целью, но в основном для развлечения. — Можно вас попросить вспомнить что-нибудь об Ахматовой? Как она выглядела? — Жестоко такое просить. Об этом можно много говорить. Она была широко известна... Что я могу сказать? Ну хорошо, если коротко, в двух словах... не знаю... Ладно, она была невероятно высока... [Смех.] Мой рост — метр семьдесят восемь или что-то около этого, по российским меркам, вполне достаточно. Ну так вот, я никогда не испытывал никаких комплексов относительно собственного роста, кроме случаев, когда я находился рядом с ней, потому что она была невероятно высока. Когда я смотрел на нее, то понимал, почему время от времени Россией управляли императрицы. Она выглядела, если хотите, как императрица. Учтите — она была в летах, в то время ей было семьдесят. Она была чрезвычайно остроумна. Еще один момент. Каждый, кому посчастливилось общаться с ней, поражался ее невероятной способности вынести все то, что на нее обрушилось. Речь идет не о христианских нравоучениях. Знакомство с нею и с историей ее жизни само по себе могло уже дать определенные представления о христианстве. Что еще можно рассказать о ней? Мы с ней не разговаривали много о поэзии. Нет, мы, конечно, говорили, но больше всего мы говорили о чем-нибудь полностью отвлеченном. Она часто говаривала, что метафизика и сплетни — единственно интересные для нее темы. [Смех.] В этом она была достаточно схожа с французским философом Чораном. Что еще? Нет, это невозможно рассказать за две минуты. — Она когда-нибудь говорила — сплетничая или метафизически — о Мандельштаме? — Конечно. — А как именно? — Она любила говорить, что Надежда, его жена, несомненно самая счастливая из всех литературных вдов. [Смех.] Потому что неисчислимое множество очень хороших людей, писателей и поэтов, было уничтожено, ко многим из них пришло потом признание. В случае же с Мандельштамом — это было не просто признание, это была всемирная слава... Мы говорили о многих вещах. Говорили о его творческих корнях... откуда выросли его стихи. Ахматова придерживалась мнения, что главным образом из Пушкина. Что еще? Я никогда не слышал от нее сравнения Мандельштама с нею самой. Она всегда тонко чувствовала место этого человека в поэзии. Она была очень смиренна. Она говорила: «По сравнению с ним и с Цветаевой я всего лишь мелкая корова. Я корова» — вот так она говорила. — Кого вы читаете по-русски? Я не очень силен в русском и хотел бы знать, с кого начинать. — Хорошо, если вы имеете в виду двадцатый век, я дам список поэтов. Ахматова. Мандельштам. Цветаева. Она, по-моему, величайшая. Величайшим поэтом двадцатого века была женщина! Я назвал Пастернака? Нет? Пастернак, это очевидно. Клюев. Ходасевич. Заболоцкий. Так, достаточно, знакомство с этими поэтами и так займет много времени. Что касается прозы, это немного сложнее. Существует мнение, что русская литература и сейчас так же велика, как в девятнадцатом веке. Это своего рода инерция... Мы очень часто желаемое выдаем за действительное... Андрей Платонов — величайший из них. Он был очень интересным человеком. Переводить его на английский достаточно трудно, хотя переводы и существуют. Когда вы читаете его текст на английском, надо постоянно соотносить его с собственным воображением. То, что вы видите в тексте, — это, может, только одна десятая из того, что там есть на самом деле. Синтаксис он использовал очень характерный, специфический. Он вел предложение к своеобразному логическому тупику. Всегда. Следовательно, для того, чтобы понять, о чем он говорит, надо начинать с конца, с этого самого логического тупика, анализируя затем, что же к нему привело. И вы поймете, что это грамматика настоящего русского языка. И если взглянете на прочитанное отстраненным взглядом, то это напомнит вам вид супермаркета, где все вывернуто наизнанку. Не всегда, он никогда не делал этого для игры. Это результат некоего философического безумства. Не эстетического, а именно философического, а это огромная разница. Так, еще кто-нибудь? Я бы не сказал, что были писатели, равные Платонову. После него был значительный интервал... Есть очень хорошие писатели, но я полагаю, что лучшая русская проза двадцатого века была создана исключительно поэтами. Мандельштамом и Цветаевой. Маленький дневник, изданный на английском, «Охранная грамота», Пастернака, «Доктор Живаго» — это несколько другое... Это такая книга, да? [Смех.] Да, он был одним из величайших поэтов, но об этом трудно говорить, потому что вокруг подобных людей создана такая атмосфера восхищения... В подобных высотах уже нет иерархии. — Это правда, что русские люди и слушают и уважают своих поэтов более, чем люди в других странах? — Я бы так не сказал. — А насчет правительства? Почему они так боятся? И боятся ли? — В централизованном государстве власть пытается охватить все стороны жизни, и больше всего то, что имеет отношение к печатной продукции. Государство имеет свой язык, жаргон, или слэнг, на котором оно изъясняется. Для того чтобы продать себя, не в буквальном смысле продать, а быть известным читателям, писатель должен пытаться писать своим языком, и это сразу переводит его в категорию неблагонадежных, да? Есть кое-что еще более интересное. Двойственное значение цензуры. Она, цензура, чудовищна, ужасна, все это правда. Она всеобъемлюща, если хотите, но, по крайней мере для писателя, часто приносит и пользу. Цензура превращает весь народ в читателей, создает некое стилистическое плато, да? [Смеется.] На котором если вы пытаетесь создавать что-нибудь свое, то сразу становитесь очень известным. Кроме того, цензура способствует совершенствованию метафорической речи. Метафорических оборотов. Потому что, когда не разрешается сказать «тиран», можно сказать «этот человек» [смеется], и это придает определению некое ускорение, метафорическое ускорение, если хотите. Почему они боятся? Да они не боятся, они просто глупы. [Смеется.] Нет, нет. Я понимаю, что это может быть смешным, но на самом деле это совсем не смешно, потому что глупцы обычно очень подлые и низкие люди. — Какие именно доказательства они предъявляли, когда на суде обвиняли вас в том, что вы не являетесь поэтом? — Там все было наоборот, потому что в наших судах это вы должны доказать, что вы такой или не такой. В советских судах не существует принципа презумпции невиновности. В чем бы вас ни обвиняли, это вы должны доказывать, что не виновны. Они-то как раз и не должны доказывать вашу вину, в чем бы она ни была, поэт вы или не поэт. Вот я и не смог доказать, что я поэт. А они — что не поэт. И потом, это было очень давно. Это было... пятнадцать лет назад. — Не хотели бы вы вернуться и снова жить в России? — Хотел бы. Правда, очень хотел бы. Теперь это немножечко сложновато, я уже пять лет живу здесь, и, боюсь, я несколько изменился... хорошо, не боюсь... несколько, если хотите, избаловался или что-то вроде этого. [Смеется.] Я бы вернулся туда при одном условии. Думаю, что я имею право требовать выполнения этого условия. Условием я ставлю опубликование всех моих работ. Тогда я бы вернулся и жил там прежней жизнью. Если б что-либо подобное произошло,, если б я вернулся... я бы привнес некоторые изменения в это поэтическое дело. — Как вы думаете, это возможно? — Не думаю. Я не вижу такой возможности. — Как изменило вас участие во внутренней жизни Мичиганского университета? Ведь в России вы не были связаны с высшими учебными заведениями? — Нет. Но когда я говорил, что изменился, я не имел в виду Мичиганский университет, да и вообще Америку. Я имел в виду то, что я постарел, стал более требовательным, менее склонным к компромиссам, хотя, может, в компромиссах уже нет необходимости. Нет, университет не изменил меня. Мне нравится преподавать. И всегда, кажется, есть пара людей в аудитории, которые подтвердят, что я не лгу. — Я с интересом обнаружил, что вы пишете не только о России. Вы пишете о том, что вас окружает сейчас. Когда-нибудь вы ловили себя на том, что вам не хватает русских слов для описания, скажем, растений или деревьев, для описания каких-нибудь красивых мест? — Хороший вопрос. Нет, никогда. Я боялся, что это может произойти, и этот страх всегда рядом. Но пока подобного со мной не случалось. Это что-то типа внутреннего страха, когда ищешь нужную рифму, не находишь и тогда задумываешься: «Что это, или я забываю язык, или для этого слова просто нет рифмы?» Затем начинаешь думать, что для беспокойства нет никакого повода, что надо оставаться нормальным и здравомыслящим. Но потом спрашиваешь себя: «А зачем?» Если ты действительно начинаешь забывать язык, то зачем... просто быть здравомыслящим? Да, об этом стоит подумать. Занимаешься ты этим только для того, чтобы доказать самому себе, что все еще можешь писать, — или пишешь потому, что не можешь не писать? Иными словами, подобные вопросы, с которыми писатель сталкивается в работе, носят какой-то преувеличенный характер, какой-то угрожающий смысл. Это какой-то конфликт между безумием и психическим здоровьем. Хотя кто-то может и без этого... — Каково ваше мнение о Солженицыне и о легенде, которая его окружает? — [Долгое молчание.] Ну хорошо, давайте поговорим об этом. Я очень горжусь тем, что пишу с ним на одном языке. Я считаю его одним из величайших людей... одним из величайших и отважных людей этого столетия. Я считаю его совершенно выдающимся писателем, а что касается легенды, то пусть она вас не беспокоит, лучше читайте его книги. И потом, что еще за легенда? У него есть биография... и все сказанное им... Достаточно, или вы хотите услышать что-нибудь еще? — Продолжайте, пожалуйста. — Некоторые литературные критики называли его посредственным или даже плохим писателем. Не думаю, что подобные характеристики... они даются только потому, что эти люди основывают свое мнение на основе эстетических представлений, унаследованных из литературы девятнадцатого века. Творчество Солженицына нельзя оценивать исходя из этих представлений, так же как их нельзя оценивать исходя из наших эстетических стандартов. Потому что когда человек говорит об уничтожении, о ликвидации шестидесяти миллионов человек, нельзя говорить о литературе и о том, хорошая ли это литература или нет. В его случае литература поглощена тем, что он рассказывает. Я этим вот что хочу сказать. Он писатель. Но он пишет не с целью создать некие новые эстетические ценности. Он использует литературу, стремясь к древней, первоначальной, ее цели — рассказать историю. И, делая это, он, по-моему, невольно раздвигает пространство и рамки литературы. С самого начала его писательского пути — настолько, насколько мы могли следить за последовательностью его публикаций, — наблюдается явный процесс размывания жанра. Все началось с обычной новеллы, с «Одного дня...», да? Затем он перешел к более крупным вещам, к «Раковому корпусу», да? А потом к чему-то, что ни роман, ни хроника, а что-то среднее между ними, — «В круге первом». И наконец мы имеем этот «ГУЛАГ» — новый тип эпоса. Очень мрачного, если хотите, но это эпос. Я думаю, что советская система получила своего Гомера в случае с Солженицыным. Я не знаю, что еще можно сказать, и забудьте о всяких там легендах, все это чушь собачья... О любом писателе. — Вы довольны переводами своих работ на английский? — Иногда да, иногда нет. Один мой знакомый, шведский поэт Томас Транстремер, стихи которому, по-моему, испортил Роберт Блай [смеется], однажды сказал о своем отношении к переводчикам, как это отношение как бы проходит через три стадии. Первая: ты доверяешь им, и они тебя убивают. Вторая: ты не доверяешь им, но они все равно тебя убивают. На третьей стадии ты начинаешь отмечать в себе мазохистские черты и твердишь переводчику: «Убей меня, убей меня, убей меня...» И он убивает тебя. [Смеется.] Это не моя шутка... Это такой шведский юмор. — Как я понимаю, у современных русских поэтов есть обычай читать собственные стихи в определенном декламационном стиле, пришедшем от стиля Маяковского. Правда ли это? Это что, такая школа декламации? — Нет, не так, не так. Правда, я никогда не слышал записи, как читает Маяковский, но если и так. если это декламация, то пришло это из гораздо более глубокой истории. Ведь первоначально литература в России была литературой литургической — из песнопений, рециталов... как это называется... — Псалмы? — Да-да, именно псалмы. И русские их исполняли ритмично и размеренно. В российском аналоге средней школы, хотя в прямом смысле это не одно и то же, детей заставляют заучивать стихи строчку за строчкой, страницу за страницей и затем все это их просят читать вслух с выражением. То есть своим чтением, выделением интонации, ударением и всем остальным они должны показать свое понимание текста. О’кей? Так что это пришло из школьной, обычной школьной жизни. Я помню, что в детстве я тоже знал наизусть массу вещей: Пушкина, «Евгения Онегина», Грибоедова и многих других. Именно отсюда идет механизм запоминания. И такая манера чтения — это прямое продолжение литургических традиций. К этому я хочу добавить, что Теодор Ретке сказал однажды, что рождение стиха начинается, если только я припомню это правильно, «с психологического механизма молитвы». Вот так-то. — Один из моих русских друзей утверждает, что ни один американец, точнее, ни один не русский никогда не сможет понять русской поэзии. Что вы на это скажете? — Чушь, чушь. Хотя одну вещь все-таки следует сказать, и это будет прекрасным завершением нашей беседы. В четвертой книге своей «Истории» Геродот рассказывает о Скифии, о скифах, обитавших на севере от Танаиса, — эти места, как я полагаю, находятся на территории современного Донца. Уже само название этого племени подозрительно для русского уха. Будины. Это от глагола «быть», чья форма в будущем времени звучит «будет», похоже на «будины»... Ладно, забудьте все это. Геродот описал их в очень общих чертах. Жили они в лесных краях, строили лодки, дома, молельни из дерева, и он пишет, я потом проверял это по-гречески, потому что был потрясен тем, что прочитал: «И были они изумлены своим собственным языком». «Изумлены, потрясены своим собственным языком». Вот так-то. Хорошо?

Что произойдет, если моды не станет

Ежегодно индустрия моды использует более 79 миллиардов кубометров воды, а выбросы углекислого газа достигли показателя в 1,5 миллиарда тонн. Однако для многих мода — это чистое удовольствие. Люди любят делать покупки, носить разнообразную одежду и публиковать фотографии своих обновок в социальных сетях. Но что бы удалось спасти, а что потерять, если бы был брошен вызов богам моды? Планета выглядела бы лучше Избавление от моды сняло бы огромное бремя с Земли: • экономия большого количества воды, которая используется в процессе выращивания и окрашивания сельскохозяйственных культур; • сокращение выбросов углекислого газа (от использования энергии в данной отрасли); • предотвращение загрязнений от удобрений и пестицидов, используемых в хлопководстве; • сокращение опасных химикатов, содержащихся в красителях. Масштабы «быстрой моды» ошеломляют. Европейские потребители добавляют в свои шкафы около 6 миллионов тонн новой одежды ежегодно. Американцы буквально каждую неделю покупают минимум одну вещь. Данная индустрия огромна. Она стала такой благодаря фундаментальной потребности людей. Промышленность — это только половина проблемы. Люди, которые покупают одежду без надобности, ведутся на рекламу и рекомендации блогеров. Можно немного искупить свою вину, пожертвовав ненужную одежду. Также некоторые магазины с удовольствием примут старые вещи на переработку и дадут взамен небольшую скидку. Однако не все это делают — люди слишком одержимы «новизной». Нет никаких сомнений в том, что планета без моды была бы более «здоровой». Соответственно, человеку тоже стало бы лучше, хотя бы с точки зрения минимизирования выбросов CO2. Люди носили бы одинаковую одежду В культовом фильме «Матрица» люди носят не самые красивые, неокрашенные и шерстяные джемперы — модные последствия войны. Запрет на моду в наши дни может привести все вещи к похожему виду. Одинаковые комбинезоны государственного выпуска или эко-штаны — отличная замена остальной одежде. Несмотря на то, что натуральный хлопок является хорошей заменой синтетики, и его продолжали бы использовать в мире без моды, проблема потребления воды не была бы решена. Поиск экологически чистого хлопка сможет обеспечить занятость для миллионов людей, которые в настоящее время работают в текстильной и швейной промышленности. Также будут рабочие места в секторе синтетических волокон: эко-штанам будущего понадобится полиэстер для защиты от влаги и пота. Его можно сделать из выброшенных пластиковых бутылок. Неокрашенные эко-штаны с подходящей эко-толстовкой — и вуаля, у вас есть повседневная одежда, подходящая для антиутопии. Наступление кризиса идентичности или подчинение требованиям То, что носят люди, многое говорит об их социальном положении, музыкальном предпочтении, о личности в целом. Однако несмотря на то, что все рассказывают свою собственную историю, делается это в социально приемлемых контекстах. С одной стороны, человек хочет выделяться — в мире без моды это трудно осуществить. Весь смысл в деталях: солдаты могут менять шнуровку на ботинках, офисные работники поднимают воротники белых рубашек, школьники тоже нарушают требования внешнего вида. Все это крошечные выражения в деталях, но они есть. Особенно интересен случай Северной Кореи, где авторитарное правительство ограничивает ношение джинсов, мини-юбок, использование каких-либо красочных тканей. У многих людей есть пара комплектов одежды. Большинство избегает выглядеть как-то по-другому. Возможно, в безмодном будущем эко-форма может вызвать чувство сплоченности, благополучия, единства. С другой стороны — люди потеряли бы самоидентификацию и самооценку. Классовые различия В елизаветинские времена существовали правила относительно того, какие цвета и ткани разрешалось носить, насколько большим должен быть воротник. Графы, рыцари, бароны и их старшие сыновья могли использовать бархат, золотые ткани. Менее богатым людям было запрещено законом иметь излишки одежды. В наше время все стремятся показать свою уникальность и статусность через вещи, предметы роскоши, технику. К сожалению или к счастью, запрет на это невозможно осуществить. Даже антиутопический мир без моды не в состоянии будет с этим справиться. Люди смогли бы раскрыть себя Можете ли вы сейчас отказаться от логотипов и люксовых брендов в реальной жизни и использовать их только онлайн? Ведь цифровая мода уже существует. Например, в игре Fortnite пользователи покупают «скины», за которые расплачиваются настоящими деньгами. Игроки демонстрируют свою индивидуальность через персонажей. В виртуальных мирах (The Sims, World Of Warcraft) мода выполняет ту же функцию, что и в физическом: выражает собственное Я игроков и помогает другим пользователям понять, к какой группе вы можете принадлежать. Некоторые делают внешний вид своего аватара похожим на себя, другие балуются настройками и пытаются сделать персонажа «лучшей версией себя». Если бы у всех людей на планете были только бежевые эко-штаны, то в социальные сети, вероятно, выкладывали бы фотографии своих аватаров. Однако не стоит ждать всех этих изменений. Земле можно помочь уже сейчас: делайте покупки одежды с умом, старую отдавайте на переработку, ненужную — продавайте или займитесь благотворительностью. Если каждый человек об этом позаботится сегодня, возможно, планета перестанет разрушаться с такой скоростью. По материалам статьи «What if we just forgot about fashion?» Science Focus

Воспоминания 9 музыкантов о Курте Кобейне

Курту Кобейну было всего 27 лет, когда его нашли мертвым в его доме в Сиэтле, но он уже был героем для поколения музыкантов, поклонников и неудачников. Харизматичный и беспокойный лидер группы оказался в центре новой гранж-контркультуры и лелеял сложные отношения со своей славой. Будучи зависимым от героина, страдающим от депрессии, в своей предсмертной записке Кобейн оплакивал свою эмоциональную дистанцию от поклонников, даже когда он сблизился с ними так сильно, как всего несколько звезд в истории. За свою короткую жизнь Кобейн оставил музыкальное наследие, которое сохраняется и сегодня. Для многих такие песни как Smells Like Teen Spirit, Heart-Shaped Box и In Bloom все еще передают бунт начала 1990-х годов, коллеги-музыканты и поклонники помнят его жизнь и его влияние: Бек. Во время посещения раннего шоу Nirvana: «У меня осталось воспоминание о том, как они выходили, и он поднял свой средний палец вверх, показывая его аудитории... Я видел много панк-шоу, и я видел много групп, когда был моложе, где шоу были довольно агрессивными или конфронтационными, но в этом было что-то совершенно другое. Я помню, что у него была улыбка на лице, была какая-то игривость, но она была немного угрожающей, и я помню, что в ту минуту, когда они начали играть, вся аудитория взорвалась так, как я никогда раньше не видел». Билли Джо Армстронг, группа Green Day: «Знаешь, этот парень просто писал прекрасные песни... Когда кто-то так откровенно проникает в самую суть того, кто он есть, того что он чувствует, и может как-то выразить это, я не знаю, чувак, это удивительно. Я помню, как услышал это, когда Nevermind вышел, и просто подумал: «Наконец-то у нас есть наши Битлы, эта эпоха наконец-то получила наших Битлов», и с тех пор это больше никогда не повторялось. Вот что интересно. Я всегда думал, может быть, в ближайшие 10 лет. Хорошо, может быть, в ближайшие 10 лет, хорошо, может быть... Это была поистине последняя рок-н-ролльная революция». Уин Батлер, группа Arcade Fire: «Внезапно вся социальная динамика в моей младшей школе изменилась, когда эти дети-неудачники, пришедшие из разрушенных семей и курящие сигареты на заднем дворе, у которых не было денег на красивую одежду, внезапно в обществе странным образом оказались на том же уровне, что и все остальные... Я был как странный ребенок, который не знал, куда я вписываюсь или что-то в этом роде, и просто хотел, чтобы именно такой голос занимал большое место в культуре. Я чувствую, что это был волшебный период альтернативной музыки, где у нас были Jane's Addiction и REM и Nirvana, это было похоже на то, как будто видишь уродов из разных городов Северной Америки, и ты такой: «Ого!» «Представьте себе, что у Nirvana самая большая пластинка в мире, и за девять дней она стала супер-грубым альбомом с красивыми акустическими и сумасшедшими металлическими песнями... Я не знаю, просто художественно In Utero был постоянным источником вдохновения. Он так хорошо выдерживает испытание временем, и All Apologies — одна из самых красивых песен, когда-либо написанных». Нил Янг. О том, что могло бы произойти, если бы он смог поговорить с Кобейном перед смертью: «Ну, вы знаете, с этим трудно иметь дело... Я думаю, Курт чувствовал слишком много. Я думаю, это печально, что у него не было никого, с кем он мог бы поговорить и кто мог бы ему сказать: «Я знаю, что ты переживаешь, но это не так уж плохо. Это действительно неплохо. Все будет хорошо. У тебя есть еще много других дел. Почему бы тебе просто не сделать перерыв? Не беспокойся обо всех этих людях, которые хотят, чтобы ты делал все эти вещи, которые ты не хочешь делать. Просто перестань все делать. Скажи им держаться подальше.» Вот что я бы сказал ему, если бы у меня был шанс. И у меня почти был шанс, но этого не произошло». Риверс Куомо, группа Weezer: «В каком-то смысле мне кажется, что в девяностые годы я был самым большим поклонником Nirvana. Я уверен, что есть огромное количество людей, которые могли бы сделать это заявление, но я был так страстно влюблен в музыку, что мне становилось плохо. От этого у меня щемило сердце. Я могу сказать вам точный момент, когда я узнал о Nirvana: я работал в Tower Records на Сансет-бульваре в 1990 году, проходя свое годичное преобразование из гитариста из Новой Англии в альтернативного автора песен и певца. Другие, далекие от моды, сотрудники TR вроде как обучали меня. Помню, они играли для меня Sliver, и я сразу же влюбился. В ней была та агрессия, в которой я нуждался как металлист, но в сочетании с сильными, мажорными аккордовыми прогрессиями и запоминающимися, эмоциональными мелодиями и текстами, которые казались такими ностальгическими, сладкими и болезненными. Она просто звучала так, словно исходила из самой глубокой части меня — той части, которую я еще не успел сформулировать в своей собственной музыке. Nevermind был так близко к тому, что я хотел сделать. Это было как раз тогда, когда появились Weezer. Невозможно избежать вывода, что Nevermind действительно вдохновил нас. Я помню, как мои друзья говорили мне, что Курт умер. Это был такой большой удар — не только для меня, но и для всех в Weezer. После этого было очень трудно слушать какую-либо другую музыку в течение нескольких недель. Ничто не звучало так искренне, как музыка Курта. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что любая другая музыка может быть хороша и в других отношениях. В том числе и моя собственная». Джош Хомме, группа Queens of the Stone Age: «В первый раз, когда я услышал Bleach, я помню, как повернулся к своим друзьям и сказал: «Мы должны начать писать лучшие песни». Слушая Negative Creep, School и Love Buzz, я думал, что в группе есть три разных певца. Это была полная смена перспективы — он определенно вырвал лист бумаги из моего мысленного блокнота. Пару лет спустя я получил экземпляр Nevermind. Я был так взволнован. Находясь рядом с тем миром, когда он шел вниз, я встретил Курта, Дейва и Криста. Я наблюдал, как Курт все больше расстраивался из-за того, какие масштабы все приобретало, и все же песни становились все более лучшими. Быть знаменитым было для него явно непосильным и слишком сложным. Он не понимал, как с этим бороться, но он не заставлял музыку платить за это. Это было чудесно. Даже сейчас, когда звучит песня Nirvana, я всегда говорю: «Спасибо! Три минуты я могу ни о чем не волноваться». Крис Корнелл, группа Soundgarden: «Первым моим воспоминанием о Nirvana была кассета с демо-записями. Все говорили, что это была удивительная группа, с удивительными песнями. Это был еще один признак того, что на северо-западе есть нечто особенное, с чем невозможно спорить. Сиэтлская сцена выиграла от культуры MTV, и именно из-за того, как Nirvana выглядели и представляли себя, это создало такую единодушную поддержку во всем мире. Рок-музыка стала своего рода гедонистической — 35-летние мужчины летели на вертолете на сцену, встречались с супермоделями и старались изо всех сил отделить себя от своей аудитории. Nirvana были оригинальнее, чем любая другая группа, в то же время они выглядели как парни, с которыми вы ходили в старшую школу. Я думаю, что в этом был их секрет. И это было то, о чем должен был говорить рок. Его история — это не просто история о способе, которым он лишил себя жизни; я верю, что это в первую очередь его песни». Джон МакКоли, группа Deer Tick: «Первый альбом Nirvana, который я купил, был In Utero. И я никогда не слышал ничего подобного. Начав с гитары в песне Serve the Servants я понял, что в этой группе есть что-то особенное, и это изменило мое представление о том, что можно и даже нужно делать с гитарой. С тех пор Nirvana стала моей любимой группой. В средней школе я был таким неудачником, и Nirvana была идеальным саундтреком для этого. Курт давно был мертв, но я нашел еще пару детей, которые не совсем подходили обществу, и у всех нас была общая Nirvana. Мы курили, слушали их песни, играли на гитарах и прогуливали школу. Для меня это всегда был голос, который меня просто поражал. Я слышал людей с хриплыми голосами, но у Курта все было по-другому. Это не очень красивый голос, он ни в коем случае не был обученным певцом. Но это давало мне надежду». По материалам статьи «9 Musicians Remember Kurt Cobain» TIME Перевод: Мария Петрова

Лесные пожары: сможет ли экосистема восстановиться после таких потерь?

Пожары в Австралии достигли таких масштабов, что фотографии с апокалиптическими сценами появились на первых полосах газет по всему миру. По оценкам экспертов 1 июля 2019 года сгорело около 10 миллионов гектаров леса, погибло по меньшей мере 28 человек и более миллиарда животных. А если включить в список потерь насекомых, то фактическое количество потерь значительно возрастет. Эта ситуация является следствием изменения климата и увеличения частоты экстремальных погодных условий. Постепенно люди начинают осознавать проблему, хотя все еще распространено мнение о естественности лесных пожаров. Некоторые до сих пор ставят под сомнение роль изменения климата в возникновении лесных пожаров. Это правда, что лесные пожары регулярно происходят по естественным причинам по всему миру, кроме того, они сыграли важную роль в формировании экосистем в рамках процесса эволюции. Люди использовали огонь для управления животными и растениями с незапамятных времен, и мы могли бы кое-чему научиться у аборигенов и перенять методы, которые они традиционно используют для предотвращения лесных пожаров. Но у нас нет права на ошибку. Результаты исследований указывают на то, что изменение климата является ключевым фактором, влияющим на беспрецедентный рост активности лесных пожаров. Особую тревогу вызывает то, насколько это подрывает устойчивость экосистем на широких территориях. Безусловно, большинство растений и животных, которые приспособились к огню, восстановятся через некоторое время, но огромное по своему масштабу экологические издержки повторяющихся лесных пожаров могут быть просто колоссальным. Непонятно, какие потери в итоге готов понести мир растений и животных, ведь пожары на всей планете становятся все более серьезными. Пожары в Австралии являются самыми крупными и губительными из всех когда-либо зарегистрированных. Кроме того, пожары начинают возникать чаще в нехарактерных локациях, например, в нагорьях Великобритании. Также не стоит забывать о преднамеренном выжигании лесов с целью освобождения территорий, ценных для сельского хозяйства. Недавно подобное произошло на Амазонке, там леса были выжжены для дальнейшего освоения территории под производство говядины, а в Индонезии — под производство пальмового масла. Неудивительно, что, учитывая огромное количество животных, погибших в таких пожарах, многие задаются вопросом: смогут ли выжженные экосистемы восстановиться после таких страшных потерь? Например, в Австралии, по различным оценкам, пожары могут привести к вымиранию 700 видов насекомых. Биологическое разнообразие нашей планеты уже серьезно пострадало, некоторые ученые утверждают, что мы находимся на пороге шестого массового вымирания. По последним данным, примерно четверть всех видов растений и животных находится под угрозой исчезновения. Потери млекопитающих в Австралии уже оцениваются как самые масштабные за всю историю, что свидетельствует о хрупкости существующих экосистем и указывает на то, что далеко не все из них смогут приспособиться к новым условиям глобального потепления и повышенной пожароопасности. Защитники природы уже выразили свои опасения по поводу исчезновения знакомых и всеми любимых животных, например, таких как коала. Также неизвестно, какие перспективы у некоторых видов животных, находящихся под угрозой исчезновения, таких как регентский медоед и западный наземный попугай. Для точного определения потерь от лесных пожаров необходимо рассматривать животный и растительный мир с точки зрения сетей, а не отдельных видов. Все виды встроены в сложные сети взаимодействия, где они прямо или косвенно зависят друг от друга. Хорошим примером такого взаимодействия является пищевая цепь. Одновременная гибель такого большого числа растений и животных может оказывать каскадное влияние на их взаимодействие между видами, а это влияет на способность экосистем восстанавливаться и функционировать должным образом после лесных пожаров. И поэтому важно рассматривать потери в биоразнообразии из-за лесных пожаров с точки зрения больших сетей взаимодействующих между собой организмов, в том числе людей, а не просто двух-трех видов. Недавно мы провели исследование о гибели растений и животных в связи с лесными пожарами в Португалии. Мы применяли новые методы исследования, которые помогают изучать устойчивость экосистем к вымиранию. Наша команда обнаружила, что сети взаимодействующих между собой растений и животных на участках территорий, которые были выжжены пожарами, стали хрупкими и более подверженными к разрушению. В нашем исследовании рассматривалось влияние большого лесного пожара в 2012 году на важнейший процесс опыления растений насекомыми. Опыление является одним из многих процессов, благодаря которым экосистемы остаются здоровыми и могут активно развиваться. Объектом нашего исследования стали мотыльки, которые являются важными, но в то же время недооцененными опылителями. Мы сравнили мотыльков, пойманных на территориях, пострадавших от пожаров, с мотыльками с соседних территорий, которых пожары не коснулись. Собирая, подсчитывая и идентифицируя тысячи пыльцевых зерен, которые переносили эти мотыльки, мы смогли расшифровать сеть взаимодействующих видов растений и насекомых. Это позволило нам исследовать не только реакцию растений и животных на лесные пожары, но и то, как они повлияли на процесс опыления. Затем мы использовали эти сети для определения уровня устойчивости экосистемы в целом. Мы обнаружили, что на выжженных раннее территориях различные цветы сохранились в большом количестве (так как многие из растений оставили свои семена и корни в почве) в отличие от мотыльков, которых стало значительно меньше. Общее количество пыльцы, переносимой мотыльками на территориях выжженных ранее, составило лишь 20% от общего объема пыльцы, переносимого мотыльками на территориях, не пострадавших от пожаров. В ходе анализа мы выявили, что лесные пожары значительно меняют характер взаимодействия между видами. Несмотря на то, что наше исследование не было долгосрочным, его результаты дали ясно понять, что экосистемы на пострадавших от пожаров территориях хуже противостоят воздействию любых других разрушающих факторов и часто страдают от вымирания. Таким образом, когда люди начнут восстанавливать свои дома и приводить в порядок жилые территории, после того как лесные пожары наконец прекратятся, очень важно будет обратить внимание на восстановление и повышение устойчивости экосистем. Власти должны уделить внимание этому вопросу, чтобы в итоге были приняты разумные решения, которые бы поспособствовали положительному результату. Для этого необходимо подходить к вопросу восстановления с точки зрения сетей, а не отдельно существующих конкретных видов. Передовые сетевые подходы, изучающие сложные способы взаимодействия целых групп различных видов между собой, могут в помочь в решении этой задачи. Более чем 45 лет назад американский эволюционный эколог и защитник природы Дэн Янзен сказал: «Существует гораздо более коварный вид вымирания — вымирание экологических взаимодействий». Мы должны быть обеспокоены не только вымиранием отдельных видов, но и разрушением взаимодействий внутри экосистем, ведь от этого зависит выживание нашего вида. По материалам статьи «Bushfires: can ecosystems recover from such dramatic losses of biodiversity?» The Conversation