Как жить без проблем

Думаю, вы согласитесь, что сама жизнь — сложная, запутанная штука. Казалось бы, все должно быть намного проще, но не тут-то было. Когда мы идем к какой-либо либо цели, на пути появляются преграды, трудности, проблемы. К сожалению, почти вся жизнь состоит из этого. Так что же делать? Стремиться к тому, чтобы их решить, или же изменить свое отношение к ним? С таким огромных количеством сложностей, существует ли вообще радость? Ведь умение думать позитивно помогает иначе посмотреть на жизненные трудности. С понятием «проблема» можно сопоставить «личностный рост». Жизнь без проблем может отлично продаваться как идея. Приведем пример, иллюстрирующий отношение человека к данной проблеме: если болит живот, мы просто пьем таблетку, чтобы избавиться от боли. Мы редко и не сразу задумываемся, почему и откуда эта боль — главное же убрать симптомы и пойти дальше, для нас именно боль становится главной проблемой. По мнению большинства, когда кончаются проблемы, появляется причина для радости, счастья и хорошего настроения. Вы замечали, как сильно мы боимся начать радоваться до того, как заканчиваются трудности. Очень часто мы говорим: «рано радоваться», «нечему радоваться». Решаемые препятствия сменяются другими, таким образом, человек не может до конца расслабиться, находясь в ожидании следующей нелегкой задачи. Рассмотрим еще один пример. У студентов большое количество проблем: купить еду и сигареты подешевле (Стаканчик против курения), сдать экзамены, найти подработку, но, тем не менее, о студенческой жизни мы вспоминаем, как о самом счастливом времени. Следовательно, трудности помогают нам расти и набираться опыта. Давайте рассмотрим проблему именно с этой точки зрения. Берем тему работы: у бизнесмена больше проблем, чем у кассира в магазине, у первого больше ответственности — его цель крупнее. Жить более тихо, не строить масштабных планов — такая тактика избавит вас от трудностей, но и остановит личностное развитие. Вполне реально радоваться жизни, при этом сталкиваться с рядом препятствий и эффективно их решать. Как же это? Все дело в том, что преграды стоит воспринимать положительно, это ваши «учителя». Ваше хорошее настроение может зависеть напрямую от решения проблемы. Вот вы провели трудный день и решили важную задачу — вы этому рады, вы развиваетесь как личность. Отношение к сложностям — это очень важно. Или мы идем им навстречу, не испытывая страха, или убегаем от них. В случае второго варианта, ситуация чаще всего не просто стоит на месте, но порой со временем даже ухудшается. Только когда происходит активная мотивация, меняется отношение к сложностям. Становится интересно, как же можно решить проблему, к чему приведет то или иное решение. Долгое обдумывание и отсутствие действия как такого тормозят процесс преодоления трудностей. Очень важно, чтобы проблема ни в коем случае не останавливала вас, а, наоборот, мотивировала. Воспринимайте это как удивительные приключения по пути к самосовершенствованию. Автор: Катарина Акопова

10 забавных диалогов для создания праздничного настроения

— Скажите, Лейбович, правда ли, что вы открыли шикарный ресторан? — Таки да. — И у вас действительно подают котлеты из рябчика? — Почему нет? — Но это же очень разорительно! — Ну... мы добавляем туда немножко конины. — В какой пропорции? — Все по-честному, один к одному. Один рябчик — один конь. *** Рабинович в жару в синагоге снял пиджак. Раввин сделал ему замечание. — Ребе, мне сама английская королева разрешила снимать пиджак. — При чём тут королева? — При том! Я был в Англии в составе делегации, нас пригласили на обед к королеве. Я снял пиджак и повесил на спинку стула. А королева сказала: — Рабинович, пиджак у себя в синагоге будете снимать! *** — Официант, мы с мужем отмечаем 25 лет совместной жизни. Какое вино вы можете нам предложить? — А вы хотите отпраздновать или забыть? *** Находясь в трудном финансовом положении, правительство кайзера Франца Иосифа попросило заем у крупного еврейского банкира. При подписании соглашения первый министр шепнул ему на ухо: — Ваш сын опасный анархист. Лучше отправьте его за границу, иначе мы вынуждены будем его арестовать. Услышав эту новость, банкир отложил золотое перо. — Не подпишу. Заем отменяется. — Но почему? Разве вы не доверяете австрийской монархии? — Не доверяю. Что это за монархия, если она испугалась моего Мони? *** — Я веду здоровый образ жизни... — У тебя же в рюмке коньяк! — А разве это не здорово?! *** — Господин министр, говоря о нашей экономике, вы сказали бы, что стакан наполовину пуст или наполовину полон? — Я сказал бы, что стакан украли вчера. *** — Посоветуй, что мне делать: муж не любит мою собаку! — У тебя есть выбор — отравить или утопить. — Кого?! — Я же говорю — у тебя есть выбор. *** — Доктор, что-то я отвратительно себя чувствую... — Выпиваете? — Нет. — Ну а что же вы хотели, голубчик? *** — Ребе, вы верите в справедливость? — Верю. Но не доверяю.

7 анекдотов из жизни Генриха Гейне

Поэт Генрих Гейне (1797-1856) славился своим великолепным чувством юмора и едким остроумием. История сохранила несколько замечательных анекдотов из его жизни. Милые пустяки Поклонница Гейне в беседе с поэтом заявила: «Я отдаю вам свои мысли, душу и сердце!» Поэт галантно улыбнулся: «Охотно принимаю, так как от таких милых пустяков стыдно отказываться». Гейне и Гартман Однажды Гейне беседовал с поэтом Морицем Гартманом, который пользовался большим успехом у женщин, и сказал ему: «Сегодня, дорогой Мориц, меня посетила прекрасная дама, с которой ты еще незнаком». Тот удивился: «Кто же это?» Гейне улыбнулся: «Муза, мой дорогой!» Работа поэта Один дотошный почитатель расспрашивал Гейне, как он распределяет свое рабочее время и чем занимается. Поэт ответил: «До обеда я перечитал стихотворение, которое недавно написал, и поставил в нем одну запятую». Почитатель настаивал: «А после обеда?» Гейне безмятежно ответил: «А после обеда я снова прочитал это стихотворение и вычеркнул запятую, так как она оказалась лишней». Гейне и ученый Один ученый, после долгого путешествия вернувшийся на родину, в беседе заявил (отлично зная, что Гейне еврей): «На Гаити меня больше всего поразило то, что я там не встретил ни одного еврея и ни одного осла». Гейне спокойно прервал его: «А что бы вы сказали, если бы мы оказались там с вами вдвоем?» Последняя воля Незадолго до смерти Гейне позвал нотариуса и продиктовал ему свою последнюю волю: «Все свое состояние и гонорары за будущие издания своих произведений я оставляю своей жене при условии, что она снова выйдет замуж». Нотариус очень удивился: «Но почему вы так поступаете?» Поэт ответил: «Я хочу, чтобы на земле хоть один человек вспоминал меня с благодарностью». На руках у женщин Один из приятелей навестил умирающего поэта в тот момент, когда сиделки застилали ему свежую постель, и спросил, как он себя чувствует. Поэт слабо улыбнулся: «Отлично! Женщины все еще носят меня на руках!» Бог простит Перед смертью Гейне позволил себе богохульную шутку. Близкий ему священник напомнил, что Бог милостив, и выразил надежду, что он простит его грехи. На это Гейне ответил: «Конечно, он простит меня, это же его ремесло».

«Пилигримы»

Мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров, мимо шикарных кладбищ, мимо больших базаров, мира и горя мимо, мимо Мекки и Рима, синим солнцем палимы, идут по земле пилигримы. Увечны они, горбаты, голодны, полуодеты, глаза их полны заката, сердца их полны рассвета. За ними поют пустыни, вспыхивают зарницы, звёзды горят над ними, и хрипло кричат им птицы: что мир останется прежним, да, останется прежним, ослепительно снежным, и сомнительно нежным, мир останется лживым, мир останется вечным, может быть, постижимым, но всё-таки бесконечным. И, значит, не будет толка от веры в себя да в Бога. … И, значит, остались только иллюзия и дорога. И быть над землёй закатам, и быть над землёй рассветам. Удобрить её солдатам. Одобрить её поэтам. 1958 Иосиф Бродский

«Крайний» или «последний»: речевые суеверия и литературная норма

Все чаще в очереди вместо привычного вопроса «Кто последний?» можно услышать «Кто крайний?», а «садиться» на стул уже никто не предлагает — только «присаживаться». О том, как возникают речевые суеверия, и в чем причина их устойчивости вопреки существующим нормам русского литературного языка, рассказывает филолог, профессор Санкт-Петербургского государственного университета Татьяна Садова. В словаре С. И. Ожегова «суеверие» определяется как «предрассудок, основанный на вере во что-нибудь сверхъестественное», но эта вера зачастую имеет глубокие мифологические корни и потому отнюдь не случайна. Люди считают, что слово имеет реальную, предметную силу, поэтому стараются заменить нежелательное слово другим, с их точки зрения более уместным. Это древнейший речевой механизм — не называй того, чего хочешь избежать. Так, мы остерегаемся при расставании говорить «прощай», предпочитая «до свидания», потому что интуитивно связываем ситуацию «прощай» с расставанием «навсегда», в то время как «до свидания» обещает встречу и в будущем. Ситуация прощания — и вновь на уровне речевой интуиции — имеет культурную «привязку» к обряду прощания с умирающим (он всех прощает, и ему все прощается). Слово — это емкий и содержательный знак конкретной национальной культуры. В большинстве родных слов носитель языка считывает культурный код, который воспринимается им явно или на уровне языковой интуиции. Речевые табу не редкость в нашем общении, часто именно такие запреты порождают ряды синонимов, по мнению людей смягчающих или окольно называющих нечто опасное или сакральное. Так, в русском языке существует множество синонимов к словоформе «умер»: «отошел», «скончался», «преставился», «усоп». Из этикетных соображений биологический факт смерти человека обозначается рядом описательных выражений, синонимичных по значению: «приказать долго жить», «уснуть навеки», «покинуть мир» и др. Это наша культурная традиция. Одно из самых обсуждаемых сегодня речевых суеверий связано с выбором слова в паре «крайний — последний». Лингвисты утверждают, что эти слова синонимичны, но не всегда взаимозаменяемы. Норма литературного языка и элементарная культура речи призывают нас задавать вопрос: «Кто последний?» (скажем, в очереди) — и никак иначе. Настойчивое употребление слова «крайний» вместо «последний» эксперт также связывает с наивными представлениями о реальности произнесенного слова. В словаре В. И. Даля «последний» определяется как «конечный, за которым нет другого», в то время как «край» — «полоса, ближайшая к наружности; грань, кромка, рубеж». Другими словами, за «последним» ничего нет, да и сам «последний» — это «низший, плохой и худший по качеству» (последний человек). Неслучайно провожать в последний (не крайний!) путь — это «хоронить». То есть слово «последний» в культурном отношении весьма содержательно. Таким образом, языковая интуиция подсказывает людям, что крайний — это всего лишь внешний, конечный относительно остального, а вот последний — это уже навсегда, за ним — пустота. Так что выбор «крайнего» относительно «последнего» объяснить можно, но это вовсе не означает, что следует нарушать норму: «крайний нападающий», но «последний в очереди». Жаргонное «присесть» вместо «садиться» активизируется по тому же речевому принципу — суеверное нежелание при помощи слова навлечь беду. Мотивация здесь также ясна — выражение «сесть в тюрьму», сжимаясь до слова «сесть», конечно, не произносится вслух в этой среде. «Однокорневое "присесть" кажется более уместным и "неопасным" словом. И все-таки нормативно "Садитесь!", а не "Присаживайтесь!"», — объясняет профессор Садова. Современный литературный язык при определении нормы вряд ли должен ориентироваться на жаргон. Не только суеверия, но и культурные архетипы являются причинами намеренного замещения одних слов другими. Очевидны, например, социальные причины, связанные с иерархически устроенной жизнью общества. Так, для выражения почтения к руководителям любого уровня в языке есть целый разряд эвфемизмов, то есть слов и выражений, не оскорбляющих слух и чувства этих людей. Например, начальники не «спят», а «отдыхают», не «опаздывают», а «задерживаются», не «бездельничают», а «работают с документами» и т. д. Социально-историческими причинами можно объяснить и то, что произошло в 1990 годах, когда не стало запретов на так называемую сексуальную тему и целый ряд вполне нейтральных слов приобрел вульгарное значение. Люди начали сторониться их, заменяя другими, чтобы не натолкнуться на хамство и распущенность, царившие в то время в живой речи. Так, слова «сосать», «соска», «кончить», «конец», потоком хлынувшие прежде всего с киноэкранов, стали настойчиво ассоциироваться с сексуальной сферой. Но общество выздоравливает, и это очевидно. По данным многих корпусных исследований, в последние годы эти слова находятся в пассивном запасе. Филолог отмечает: речевое поведение человека зависит от множества факторов — в семье, на улице, в официальной обстановке один и тот же человек говорит по-разному, речевая ситуация порой сама диктует свои сиюминутные правила. Но есть общеязыковая норма, и это показатель культуры речи в самом прямом и высоком смысле. «Важно понимать, что при выборе слов и других речевых единиц человек, по сути, определяет свое отношение к речевой культуре, то есть делает выбор: соблюдать литературную норму или нарушать ее, следуя речевым суевериям или иным соображениям и заблуждениям», — заключает профессор Садова. Автор: Профессор СПбГУ Татьяна Садова

Античный театр: как развлекались древние греки

Среди многочисленных древнегреческих богов важную роль играл бог плодородия и виноградарства Дионис, или Вакх. В соответствии с сюжетом античных мифов, Дионис перенес немало трудностей и роковых ударов судьбы: оставшись без матери, он отправился в странствия, оказался в плену у разбойников, а потом, достигнув Азии, вернулся на родину в компании толпы неистовых почитателей — вакханок и сатиров. Члены дионисовой свиты носили украшения из виноградной лозы, увитые плющом, устраивали разнообразные буйства в знак почитания своего божественного покровителя. Первоначально культ Диониса получил распространение в Аттике, юго-восточном регионе Греции со столицей в городе Афины. Как считают многие историки театра и культурологи, именно здесь впервые зародилось театральное искусство. В исторических сочинениях Плутарха указана точная дата постановки первого спектакля — в 534 году до н.э. Феспид показал публичное исполнение диалога между актером в роли Диониса и спорящим с ним хором. Вероятно, именно с этого года театральные представления стали неотъемлемой частью ежегодных народных празднеств в честь бога земледелия. Не секрет, что основным источником сюжетов для древнегреческих представлений служила мифология. Перипетии биографий олимпийских богов и героев были хорошо знакомы каждому жителю афинского полиса, поэтому особую роль в спектакле играла авторская трактовка известных событий, предложенная актерами и постановщиком. Расцвет древнегреческого театра пришелся на V в. до н.э. — именно в этот период свои трагедии создали Эсхил («Орестея», «Прометей прикованный»), Софокл («Царь Эдип», «Антигона») и Еврипид («Медея»), а Аристофан поразил современников остротой политической и социальной сатирой в своих комедиях («Облака», «Лягушки»). Любопытно, что театральные представления древности были тесно связаны с повседневными ритуалами, сопровождающими жизнь обычных греков. Немаловажную роль тут играли разнообразные виды спортивных соревнований, например, знаменитые Олимпийские игры. Поэтому первоначальные спектакли организовывались также по состязательному принципу, в форме борьбы актеров и драматургов. Сценические представления проводили три раза в год и приурочивали к конкретным праздникам аграрного цикла — в марте, в конце декабря и в конце января. Авторы и их труппа исполнителей соревновались друг с другом, предлагая высокому жюри оценить достоинства трех трагедий и одной комедии. Вероятно, именно тогда сформировалась традиция театральных фестивалей и марафонов-смотров, которая получила свое развитие в сценическом искусстве второй половины XX века. В Древней Греции театр получал государственное финансирование, а роль своеобразного продюсера сценических действ занимал специальный чиновник — архонт, представлявший городскую администрацию. В его ведение входило предварительное ознакомление с предлагаемыми на конкурс пьесами, а также набор членов труппы, в частности, хоровых исполнителей. Расходы по организации столь масштабных представлений брал на себя городской меценат — хоревт. В знак благодарности за финансовую поддержку его имя высекали на мраморных памятных плитах после окончания праздника. Посещение спектаклей было платным, однако, самым бедным «театралам» власти выделяли дополнительные средства на покупку билетов. Многие туристы, которые посещают Грецию или бывшие греческие колонии в Турции, осматривают в ходе экскурсий руины масштабных театров-арен, архитектура которых связана с климатическими особенностями средиземноморского региона. Театральные здания возникали в естественном ландшафте, трансформируясь под гористый рельеф так, что зрители рассаживались по склонам холмов, образуя амфитеатр. Такие огромные публичные пространства вмещали большое количество зрителей, число которых доходило до нескольких десятков тысяч человек. Колоссальное количество публики и огромные масштабы театров диктовали свои особенности сценографии и костюмам исполнителей. Актеры надевали большие маски, каждая из которых выражала определенную эмоцию или черту характера, доминирующую в изображаемом герое: ужас, веселье, гнев и др. По маскам зритель узнавал намерения персонажей, к тому же их конструкция позволяла усиливать голоса исполнителей, что было жизненной необходимостью для представлений подобного масштаба. Древнегреческие театральные маски были больших размеров, а потому актеры вынуждены были увеличивать пропорции своего тела, используя специальные сандалии с толстыми подошвами — котурны. Любопытно, что уже в самых первых спектаклях успешно применялась театральная машинерия: эккиклема — выкатывающаяся площадка на колесах и эорема — подъемный механизм, с помощью которого боги могли взлететь на Олимп или, наоборот, опуститься в мир людей. Автор: Мария Молчанова

Исландия — страна литературы

Что мы знаем об Исландии? Холод круглый год, коренастые косматые лошадки, бородачи, певица Бьорк… Однако многие из нас даже не представляют, какое литературное наследие хранит эта будто отрешённая от мира страна. Сьон Сигурдссон, исландский прозаик и поэт, расскажет о том, что, на самом деле, исландцам есть чем гордиться. Немного о Сигурдссоне. Сьон провёл последние два десятилетия над трилогией книг о человеческой жизни в её буквальном смысле. Научно-фантастическая трилогия «КоДекс 1962» изначально была издана в 1994 году на исландском языке (в 2001 и 2016 были опубликованы переиздания). Три тома, повествующие о многолетней истории одной семьи, сплетают воедино разнородные литературные жанры. Хоть и рассказчик Джозеф родился в то же время, что и автор, эта трилогия является далеко не автобиографией — Сигурдссон лишь использует личный опыт. Каждый том написан в особой манере: первая книга посвящена любовной линии, в то время как вторая — криминальной истории, а третья — это вообще научно-фантастический триллер. Но на протяжении всех частей трилогии прослеживается, так или иначе, единый стиль изложения — неповторимая сага, и первоначальная идея автора — изучение создания и эволюции человеческой жизни на Земле. «Литература в Исландии — это единственная культурная активность страны ещё со Средневековья, — поясняет Сигурдссон. — Исландцы начали писать прозаические произведения в XII-XIII веках. Это были, конечно же, саги и исторические повести». Саги были письменным доказательством германского наследия эпической поэзии — одновременно мифической и легендарной. Кроме того, исландцы начали переводить литературу других стран Европы, особенно связанную со знаменитым кельтским героем — королём Артуром. Предположим, между XVI и XX веками Исландия была чрезвычайно бедной страной. На протяжении четырёх столетий ей было мало чем похвастаться. До XIX века у исландского народа не было никаких кафедральных соборов и других каменных сооружений. И произведений живописи тоже не было. «Единственное, чем мы всегда гордились, — говорит Сигурдссон, — это литература. Мы всегда были людьми читающими и пишущими». В середине XIX века, с движением романтизма, произошло грандиозное возрождение исландской литературы. Это был верх литературного совершенства Исландии, перешедший от Германии через Данию. В течение XX века у исландцев, разумеется, было много замечательных писателей. Например, видной фигурой был драматург Халлдор Кильян Лакснесс, получивший Нобелевскую премию в 1955 году. Вернёмся к сагам. Они занимают большую часть литературного наследия Исландии. Саги — это большие прозаические хроники, как правило, вращающиеся вокруг реального человека. Так как этот литературный жанр, как и письменность в общем, появился с принятием в Исландии христианства — в X веке, — хроники писались христианами, людьми эрудированными. Кроме того, они не только занимались сочинительством, но и переводили литературу с других языков. Например, роман о Тристане и Изольде был также переведён. Саги поразительны; они немного напоминают стиль изложения Эрнеста Хемингуэя — без лишних слов и вплетением поэзии в текст. В сагах, как правило, присутствует сверхъестественное, что является частью реального мира. Вам просто нужно победить нехилую кучку зомби, а потом начнётся романтика. И, в принципе, сагу вполне можно было бы назвать романом, но подобной она стала, когда на задний план отодвинулись фольклор и мифология. Повлияла ли на исландскую литературу какая-то определённая страна? «Очень даже, — говорит Сигурдссон. — Мифология и мировоззрение в современных сагах — это влияние германских мифов. Там есть и Бог грома и молнии Тор, и его сводный брат Локи. Влияние кельтских легенд заметно во многих сагах. Их герои — это, как правило, норвежцы, датчане и ирландцы. Поэтому, конечно же, очень заметно влияние других скандинавских стран». Как выглядит современная литература в Исландии? Если говорить о новейшей исландской поэзии, то для неё характерно отдаление от прежних традиций — рифм и аллитераций, и замена их более гибким стихом. Что касается прозы, то романтизм уступил место модернизму. На данный момент в Исландии немало хороших прозаиков, которые пишут в разных жанрах: детективы, юмористические рассказы, романы и многое другое. А что же великое исландское литературное наследие? Читают ли сейчас классику? «Конечно, читают, — поясняет Сигурдссон. — Однако, если говорить о молодых поколениях, то в основном на уроках литературы в школе. Несмотря на распространённое мнение о том, что древнеисландский язык могут понять абсолютно все исландцы, молодые люди уже не так легко понимают язык и эстетику древних текстов. Они считают, что саги читать неинтересно, так как там не описываются чувства и эмоции, а поэзию без комментариев им понять сложно в силу вполне естественных языковых перемен». Однако это вовсе не означает, что исландская литературная классика забывается. Историческое и культурное прошлое ценно для всех исландцев, и к нему возвращаются многие авторы (Сьон Сигурдссон — яркий тому пример). Поэтому саги, хроники, новеллы (называйте, как хотите) в Исландии никогда не умрут. Автор: Юлия Стржельбицкая

Культовая личность: Йен Кертис

Йен Кевин Кертис был одним из самых уникальных артистов на пост-панк сцене конца 70-х и начала 80-х годов прошлого столетия. Манчестерский гений. Его отличал относительно спокойный вокал, танцы, которые были похожи на припадки, а также интересная история жизни. Музыканту пришлось пройти через эмоциональные и физические трудности, непонимание со стороны близких, глубокую депрессию. То, что его угнетало и убивало, с каждым разом привлекало все больше и больше фанатов. Талант Йена Кертиса неожиданно вспыхнул на музыкальной сцене и резко потух, так и не успев догореть. Несмотря на все это, он смог дать нам восхитительную музыку и мрачную поэзию, которая оставила свой след в истории рока. Известность пришла к молодому музыканту благодаря группе Joy Division, где он был вокалистом. Однако до популярности у него была вполне обычная, но трудная для юноши жизнь. В школе его интерес к литературе и писательству поощрялся наградами за первые места в конкурсах. В перерывах между учебой и изучением поэзии Тома Ганна Йен Кертис помогал в доме престарелых и периодически тайком таскал рецептурные таблетки. Уже тогда был случай, который чуть не привел его к летальному исходу, но отец успел отвести мальчика в больницу. Молодой Кертис после окончания школы не знал, чем хотел бы заниматься. Сначала он подворовывал пластинки в магазине, а потом приходил и продавал их, чтобы иметь хоть какие-то деньги. Позже у него получилось устроиться на работу государственным служащим. Но это не было делом всей его короткой жизни — просто возможность иметь небольшой, но стабильный заработок. Между сменами Кертис продолжал увлекаться поэзией, прозой и, конечно, музыкой. Для себя он выбрал Берроуза, Конрада, Балларда, Боуи и The Doors. Ими он восхищался и им же поклонялся. Музыкальная карьера Йена Кертиса началась в конце 1976 года, когда он присоединился к своим друзьям (Бернард Самнер, Питер Хук, Стивен Моррис). Коллектив изначально носил название Warsaw в честь песни Боуи. Однако пришлось переименовать группу, так как похожее название было занято другими. С того момента было принято решение существовать в музыкальном мире как Joy Division. Почему именно дивизион удовольствий? Существовала новелла 1955 года «Дом кукол», в которой описывался концлагерь с отделением секс-рабынь, содержащихся для удовлетворения нацистских солдат. Такие дома назывались «Дивизион удовольствий». Узнаваемость группы и популярность напрямую связаны с манерой исполнения Кертиса и поведением на сцене. Вслушиваться в тексты песен стали уже позже. Дебютный полноценный альбом Unknown Pleasures вышел в 1979 году. Несмотря на то, что критики его признали достаточно хорошим и качественным, особо популярным при жизни солиста он не был. Однако это дало мощный толчок группе и их стали приглашать в туры по Европе. К сожалению, дебютная пластинка стала и последней для музыканта. Второй альбом Closer (1980 год) выпустили уже после его смерти. В его личной жизни не было места семье, хотя он женился в 1974 году на Деборе Вудрафф. Она была его давней подругой еще со школы. В 1979 году у них родилась дочь. Йен Кертис, как и его коллеги по группе, считал, что жене нет места на их концертах. Она была везде лишней. Дебора упоминает это в своей книге Touching From A Distance: «Как может быть рок-звездой человек со стоящей перед сценой женой на шестом месяце беременности?» Она старалась сделать все возможное, чтобы помочь эмоциональному состоянию Кертиса. Пыталась заботиться о нем и была рядом, когда случались приступы эпилепсии. Но благодарность он держал при себе и не спешил ее высказывать. На стороне у музыканта был роман с бельгийской журналисткой. Дебора об этом знала, так как ее муж не особо стремился скрыть данный факт. Приступы эпилепсии участились. До 1978 года никто из группы не знал, что Йен Кертис страдает от этой болезни. После очередного концерта бас-гитарист Питер Хук прогуливался с ним и стал свидетелем приступа: «По пути домой с Иэном случился эпилептический припадок, и я четыре часа просидел с ним, удерживая язык». Такие случаи стали повторяться все чаще и чаще, все понимали, что это из-за большой нагрузки, постоянных концертов и депрессии, которая не отступала. «Весь ужас состоял в том, что он постоянно корил себя, ощущал себя обузой. Очень старался продолжать как ни в чем ни бывало, и мы были благодарны ему за это, но… Может быть, нам следовало бы более внятно выражать свою благодарность. Но упоминать болезнь было никак нельзя, это усугубило бы положение. Оставалось отделываться пустыми фразами — а это было еще хуже. Бросишь ему: «Да ладно, все нормально!» — он тут же и выкинет такую штуку, которая докажет обратное. В этом смысле он был сам себе худшим врагом». — Питер Хук. Музыка не помогала Кертису в полной мере. Да, он выплескивал свою боль и душевный мрак в песни. Но музыкант оставался замкнутым и не делился переживаниями с близкими людьми, не считал нужным об этом говорить. Наверняка он знал заранее, что рано или поздно покончит с собой, держал план в голове. Первая попытка не удалась. Дебора в своей книге упомянула это: «В тот вечер он вошел в спальню и сказал мне, что принял большую дозу фенобарбитона. Я вызвала скорую, и его доставили в больницу, чтобы промыть желудок». Спустя несколько недель Кертис повторил. В 1980 году 18 мая его нашли повешенным на бельевой веревке в собственном доме. Через день группа Joy Division должна была отправиться в американское турне. «Я думаю, что Йен сам решил, когда ему умереть. Ему было важно вести себя как ни в чем не бывало перед участниками группы, потому что в противном случае они попытались бы переубедить его. Американское турне не заботило Йена по единственной причине: он знал, что никуда не поедет». — Дебора Кертис. Сейчас уже точно можно сказать: Йен Кертис — действительно культовая личность. Его уход из жизни стал отправной точкой фанатов. Ему поклонялись, его любили, идеализировали и продолжают это делать по сей день. Joy Division окончательно убили панк. А под влиянием музыки этой группы появилось немало последователей. «Манчестерская волна» захлестнула весь мир.

Обыкновенное чудо от бурятского ламы

Об этом удивительном, необъяснимом феномене знают почти все практикующие буддисты в мире. В небольшом бурятском городке немногим более 100 лет назад произошло настоящее чудо, прославившее название этого места по всему миру. 10 сентября 2002 года в поселке Хухэ-Зуран небольшая группа, состоящая из местных лам и ученых, совершила эксгумацию одного необычного захоронения, в котором находилось в позе лотоса тело бурятского ламы Даши-Доржо Итигэлова. Судмедэксперт, увидев тело, поначалу не мог дать свое заключение. Умерший был облачен в потрепанный оранжевый шелковый халат и зафиксирован в священном для буддистов положении. Эксперты после первичного осмотра установили, что в теле еще сохранялись признаки жизни: мышцы были эластичными, суставы — рабочими, а, самое главное, следы какого-либо бальзамирования отсутствовали. Ученые сошлись во мнении, что подобного в их практике еще не встречалось, это был действительно уникальный случай. Поначалу они подумали, что им представили искусно изготовленную мумию, но более детальный осмотр подтвердил первоначальные свидетельства. Тело было в прекрасном состоянии, несмотря на то, что лама умер в 1927 году. По немногочисленным источникам было установлено, что лама Даши-Доржо Итигэлов родился в 1852 году в небольшом бурятском селе. В 15-летнем возрасте он пришел в один из буддистских храмов с твердым намерением стать ламой. Служивший там лама Захарей разглядел в юноше огромный потенциал и увез того на обучение в Анинский дацан. Надо сказать, что в науках Итигэлов сильно преуспел за 23 года своего обучения. Он дорос до одного из высших буддистских званий «габжа», а в народе получил прозвище «ученый лама». Помимо многочисленных знаний по тибетской философии, он приобрел очень серьезные навыки в медицине в Тамчинском дацане, получив там научную степень. Спустя еще 8 лет, в 1898 году он вернулся в родной Янгажинский дацан, а еще спустя немного времени стал его настоятелем. Гармония и равновесие с природой были его главной добродетелью. К нему часто обращались по совершенно разным вопросам местные крестьяне. Даши-Доржо был ко всему прочему еще и меценатом: он пожертвовал практически все свои сбережения на строительство новых храмов — дуганов. За эту деятельность его наградили несколькими царскими орденами. В 1911 году среди десятка претендентов он был выдвинут на должность главного ламы России и стал им. В 1913 году Итигэлов был приглашен на празднование 300-летия дома Романовых, где его принял лично император. Во время Первой мировой войны Итигэлов активно помогал фронту и создал благотворительное «Общебурятское общество». Собранные средства и продукты питания отправлялись в действующую армию. За эти заслуги он получил еще один орден — Святой Анны 2-ой степени. После революции начались коренные изменения по всей стране, в том числе в стане буддистов. Комитет, созданный Итигэловым, разом разогнал отряд казаков и устроил на месте Тамчинского дацана вертеп. Узнав об этом, по легенде, Итигэлов поспешил к родному дацану. По дороге, пытаясь сэкономить время, он сделал так, чтобы воды озера на его пути расступились и он смог проехать напрямик. Однако, помочь дацану и его постояльцам уже было нельзя. В 1917 году Итигэлов снял с себя полномочия главного ламы и вернулся в Янгажинский дацан. Еще десятилетие он провел там относительно спокойно, вплоть до массовых арестов и репрессий в конце 1920-х. 15 июня 1927 года он собрал всех своих учеников и лам и попросил читать ему молитву «Благожелание уходящему». Немало удивившись, присутствующие заметили, что их учитель был еще жив. Тогда он сам начал читать молитву и все ее подхватили. Когда молитву закончили, он сказал всем, чтобы через 30 лет навестили его тело, а через 75 лет после смерти он к ним вернется. В этом же году начались массовые гонения на все религиозные институты. Лам арестовали, а множество дацанов и монастырей было разрушено. Оставшиеся в живых священники были вынуждены скрывать свою веру и устроились работать в колхозы. Постепенно об истории с ламой Даши-Доржо подзабыли, но память о его просьбе все еще заботливо оберегалась. Лишь два ламы, его ученики, до середины 1970-х ухаживали за захоронением и проводили религиозные обряды. Тело ламы эксгумировали дважды: в 1955 и в 1973 годах. Как утверждали очевидцы, оно оставалось теплым в районе сердца. Только в 2002 году тело, наконец, извлекли из гробницы и перенесли в Иволгинский дацан. 10 сентября собрались тысячи паломников со всего света, чтобы лично увидеть преподобного ламу. Так сбылось его пророчество, а случившееся чудо только укрепило веру в силу духа и важность единения с природой. Автор: Мария Молчанова