Я неправ. И это здорово! Почему?

Мы ошибаемся. Это происходит с завидной регулярностью начиная с самого рождения, и уж точно гораздо чаще, чем мы готовы это признать. Родители, школа и общество привили мысль, что ошибаться — это плохо, ошибки влекут за собой негативные оценки не только наших конкретных действий, знаний и навыков, но и нас самих, как личности, поэтому умение быть неправым, смелость это признать базируются на глубоком и крепком внутреннем фундаменте и одновременной гибкости сознания, способного адаптироваться к тому, что наша «истина» оказалась если не неверной, то по крайней мере не единственной. Культура порицания ошибок постепенно уходит, уступая место свободе действий и реализации творческого начала, поощрения инициативы и борьбы с нерешительностью. В профессиональной сфере все больше культивируется возможность реализовать себя, а это невозможно сделать в условиях постоянного страха неудачи. Почему мы боимся быть неправы? Неуверенность в себе Накопленный негативный опыт, отсутствие должной поддержки от родителей и старших авторитетных взрослых в детстве и юности, «закостеневший» коллектив на работе в совокупности с тревожностью (врожденной или приобретенной) провоцируют «сидеть в коробочке и не высовываться». Перфекционизм «Идеальному» человеку, который во всем доходит до совершенства, очень трудно признать, что он совершил ошибку, а неуверенность в стопроцентно качественном результате, скорее всего, спровоцирует бездействие. Мнение окружающих Человек живет в «стае», выделяться из которой не всегда комфортно. Вас засмеют или поддержат, будут многократно напоминать о неудаче или сделают вид, что ничего не было — зависит от окружения. Соответственно, человек будет либо расслаблен и свободен в выражении своего мнения, либо постоянно настороже, будет контролировать слова и действия, боясь оказаться в неловкой ситуации осуждения. Не просто так люди объединяются по интересам. Кому-то нравится музыка, кулинария или графический дизайн. Мы подсознательно больше доверяем тем, кто разделяет наше мнение и ценности. Подсознание будет выбирать тех людей в авторитеты, кто озвучивает наши убеждения и выделять их на фоне остальных, «не замечая» другие доводы и противоположное мнение. Это запрограммированный алгоритм поиска внешней опоры, но сознанием мы можем заставить себя принять ту точку зрения, которая нам не нравится, позволить себе ее «увидеть». Самый простой пример — миллион вариантов правильного питания. Это и питание по аюрведе в соответствии с дошами, белковые и углеводные диеты, рацион, в котором увеличено количество жиров, моно- и спортивное питание, вегетарианство и множество других подходов. Сторонники каждого из этих направлений будут приводить множество логических и научных фактов, подтверждающих правильность их выбора и эффективность для поддержания здоровья того или иного образа жизни. Но по-настоящему мы проникнемся только тем мнением, которое созвучно с нашим. Однако если мы допустим хоть на немного, что можно жить по-другому, то будем готовы попробовать что-то новое, откроем себя для мир экспериментов, сможем увидеть, что наш выбор не единственно правильный. Когда мы всего лишь допускаем вероятность своей неправоты, мы: • способны слушать и слышать других, вникать в их аргументы, а не ждать очереди доказать свое мнение, мы открыты к диалогу, а не настроены конфликтовать; • получаем возможность чему-то научиться, посмотреть на ситуацию, объект или рабочую задачу под другим углом; • можем включить осознанность и пробовать новое. Любые действия, основанные на сформированных принципах и взглядах, заставляют нас действовать механически, мы принимаем решения на автомате, совершаем какие-то поступки и делаем выбор, потому что привыкли к чему-то определенному, «играем» по сценарию. Как только мы допускаем предположение, что можно действовать иначе и готовы попробовать другой вариант — мы включаемся в ситуацию и «проживаем» ее по-настоящему; • объективно оцениваем результат и берем на себя ответственность там, где что-либо точно зависит от нас. Когда ты «безоговорочно прав», в случае промаха виноваты становятся все вокруг — родные, начальство, страна, погода и пробки на дорогах. Важную роль в умении признавать свою неправоту играют социум, страх выделиться и врожденный тип личности. Так, был проведен любопытный эксперимент: психолог входила в группу детского сада с большой тарелкой каши, на которой небольшая часть была соленой, а вся остальная каша — сладкая. Каждый ребенок подходил к тарелке со своей ложкой, руководитель эксперимента зачерпывал кашу, давал попробовать ребенку и спрашивал, какая она — сладкая или соленая. Всем детям давали сладкую кашу, а последнему ребенку — соленую. Эксперимент повторяли многократно с разными группами детей. Доминантным детям хватало смелости «поверить» своим вкусовым рецепторам и сказать, что каша соленая, но большинство детей боялись «выделиться», они глотали соленую кашу, пробовали повторно, морщились, но вслух настаивали, что она сладкая, потому что все их друзья перед этим подтвердили, что блюдо с сахаром. Этот эксперимент демонстрирует два момента: страх отличаться от группы и субъективность правильного решения. Поэтому, прислушиваясь к чужому мнению или следуя за большинством, доверившись их авторитету, важно не упустить грань, когда ваш выбор по-настоящему неправильный, а когда он неправильный именно для вас. В каких случаях вы правы, даже если все вокруг говорят обратное? Давайте разберемся, когда чужое мнение не должно влиять на ваши решения: В ситуациях личного характера Когда это касается вас, ваших детей, близких или людей, за которых несете ответственность только вы. «Ваша шкура» ни на кого не налезет, кроме вас, и подружке точно не стоит решать, с каким парнем вам встречаться, надо ли переходить на другую должность или переезжать в другой город или страну. В личном — исключительно ваш выбор, ваша ответственность и ваши ошибки, если такие случатся. Тогда вам не придется винить кого-то еще в негативном результате. Действие или бездействие в ваших руках, только вы отвечаете за ситуацию. Когда ваши органы чувств вам о чем-то сигнализируют (как в эксперименте с кашей) Это нормально, если вашему ребенку жарко, а вам холодно, если все любят море, а вам противно в нем купаться, если вы любите танцевать, а модно — заниматься йогой, если все нахваливают новые духи, а вам воняет тухлым мясом. Отличаться — это нормально. У этого пункта есть и обратная сторона медали — окружающие не обязаны поддерживать ваш выбор и любить то, что нравится вам. Надо научиться принимать, что кто-то не ест мучное и ваш фирменный пирог не станет дегустировать даже из уважения, ребенок может захотеть есть через полчаса после сытного обеда или устать сегодня раньше, чем обычно. Позвольте себе и окружающим прислушиваться к личным ощущениям и уважать их, а не следовать чьим-то ожиданиям. Если вы уже приняли решение и двигаетесь в нужном вам направлении В ситуациях «наперекор всем», когда это осознанные действия, а не эмоциональные вспышки в стиле «а вот я вам покажу и сделаю назло». Вас могут не поддерживать, отговаривать или убеждать, что ничего не получится. И даже если так и будет, вы имеете полное право на попытку реализовать свои намерения, на ошибку, которая даст вам ценный опыт и позволит на практике оценить свою правоту или неправоту в отдельно взятой ситуации. Когда-то все считали, что земля плоская и стоит на трех китах, а тех, кто был «неправ» и придерживался другого мнения, высмеивали и порицали. Поэтому любое «объективное» знание в итоге может оказаться крайне субъективным, но поддерживаемым большинством, впрочем, как и ваше. Важно научиться мыслить критически, допускать различные сценарии развития событий и существование нескольких «правильных» мнений в зависимости от угла зрения и опыта человека, который его озвучивает. Пробуйте новое, экспериментируйте и не бойтесь ошибаться, мода на перфекционистов уходит в прошлое. А новые тренды — это смелость, готовность двигаться вперед, падать и подниматься, слушать других и делать свои выводы, прощать себе ошибки, быть настоящим, открытым к переменам, но отстаивать свои ценности и менять взгляды, если они устарели, быть гибким и принимать мир таким, каким его видит каждый из нас.

Убийственный зелёный, или как дам отравляли их же платья

В Древнем Египте зелёный (на древнеегипетском «вахдж») был амбивалентным цветом: символизировал одновременно возрождение и загробную жизнь. Люди верили, что зелёный цвет источает энергию, которую можно употребить либо на созидание, либо на разрушение чего-либо. Сине-зелёным изображали соколиный глаз покровителя фараонов, бога Гора, потерянный им в схватке с богом хаоса и смерти Сетом и возвращённый богом луны и мудрости Тотом. Поэтому Глаз Гора стал знаком целительной силы. Вечный рай, согласно верованиям древних египтян, назывался «Полем Малахита» и напоминал людям их земную жизнь, но без сожалений, боли и страданий. Для получения насыщенного оттенка также использовался растолчённый малахит, но не всё было так просто — со временем под воздействием солнца и высоких температур зелёный цвет темнел. То же происходило и с цветом под названием «вердигрис» (так именовали медный или бронзовый шлак). Вердигрис вступал в реакцию с сульфидами, содержащимися в жёлтой краске, и становился чёрным. Получать действительно стойкий пигмент людям не удавалось на протяжении тысячелетий. Наука развивалась, и в 1775 году химик и фармацевт шведского происхождения Карл Шеель явил на суд общественности своё изобретение — насыщенный, а главное, долговечный зелёный цвет на основе мышьяка и меди. Метод придания ткани зелёного цвета существовал и прежде: сперва её красили в жёлтый при помощи куркумы, а затем использовали синий краситель из вайды или индиго. Способ был действенным, но дорогим, поэтому позволить себе облачаться в зелёное могли не все. Новый же, с применением состава Шееля, оказался доступнее и дешевле, чем уже привычный. До зелёного наконец-то дотянулись производители средней руки. В ту пору люди не подозревали, до какой степени губительно влияние мышьяка на организм, а потому использовали его во многих отраслях. В 1812 году состав Шееля усовершенствовали для придания ему более яркого изумрудного оттенка. Так появился знаменитый Парижский зелёный. Paris green. Цвет-убийца. С того времени зелёная шляпка или туфельки становятся объектом вожделения многих модниц. «Парижский зелёный» быстро завоёвывает популярность и становится оттенком социальной элиты. Им окрашивают не только одежду, но и мебель, стены, игрушки. Считается, что спрос на зелёные туалеты среди дам увеличился после того, как в 1864 году императрица Евгения надела в парижскую оперу такое изумительное зелёное платье, что у всех, кто её видел, захватывало дух. Цвет сохранял яркость даже в свете газовых рожков. Это вызвало неслыханный ажиотаж; на следующий день во всех газетах обсуждали только наряд императрицы. Супруга Наполеона III вообще была большой любительницей зелёного, находя, что он выгодно подчёркивает её внешность. У неё, в отличие от многих, были средства на дорогие ткани. Факт остаётся фактом — женщины в погоне за подражательством кумирам были готовы, сами того не ведая, отравлять себя. Парадоксально то, что за пять лет до нового всплеска моды на зелёный французский доктор Анж-Габриэль-Максим Вернуа обнародовал исследования, построенные на наблюдении за трудягами, которым приходилось работать в мастерских с составом на основе мышьяка. Вернуа обратил внимание на их больные, покрытые язвами руки, пожелтевшие ногти и общий анемичный вид. Он верно связал это с основными компонентами состава и представил весомые доказательства в пользу версии о его токсичности. Вскоре во Франции и Германии ядовитая краска была строжайше запрещена на законодательном уровне. Но не в Великобритании! В Викторианскую эпоху будет зверствовать ещё один серийный убийца, помимо Джека Потрошителя, — обожаемая англичанами «парижская зелень». В ноябре 1861 года в Лондоне на двадцатом году жизни скончалась некая Матильда Шеурер — мастерица, занимавшаяся изготовлением ненатуральных цветов. Весть о её смерти могла бы спокойно миновать газеты, если бы не важное обстоятельство: врачи засвидетельствовали, что причиной гибели Матильды стало «случайное отравление». Для создания искусственных листьев ей приходилось работать с краской. От длительного воздействия мышьяка на организм у неё позеленели белки глаз. Незадолго до смерти она жаловалась лечащему доктору, что видит всё в зелёном цвете (и это не было метафорой). Вскрытие показало, что мышьяк попал в её лёгкие, печень и желудок. Матильду, вне всякого сомнения, убило её же ремесло, — но британцы быстро охладели к истории несчастной девушки, удовлетворявшей их же запрос на сочный оттенок, и в очередной раз проигнорировали неоднократно доказанную опасность пигмента. Были более здравомыслящие люди, и всё же в основном, если речь шла о «парижской зелени», на англичан находило помрачение ума: они отказывались признавать, что роскошный цвет, окружавший их в гостиных, кабинетах, спальнях, гардеробных и кондитерских (его использовали даже для декорирования пирожных и сладостей), может быть причиной тяжёлых необратимых заболеваний. «Парижская зелень» выпивала здоровье людей капля за каплей. Иногда процесс отравления растягивался на годы. Иногда хватало пары месяцев. Первыми симптомами были головокружение, мигрени, тошнота. Красавицы в зелёных платьях вскоре обнаруживали у себя язвы на руках и ногах. В 1879 году высокопоставленный гость опоздал на аудиенцию к королеве Виктории, объяснив нарушение этикета тем, что он ночевал в комнате с зелёными стенами и поутру чувствовал недомогание. Королева поддалась панике и приказала избавиться от «вредных обоев». Многие последовали её примеру. Современным людям трудно понять одержимость определённым цветом. Динамичность развития моды приучила нас к тому, что модный оттенок меняется каждый сезон. Викторианская эпоха избрала «парижскую зелень» в фавориты не без причины. Это было время увлечения мистицизмом. Цвет полыни и малахита передавал эту характеристику. А в 1890–1900-е годы, во многом стремящиеся освободиться от морализаторства прошлого и насытиться раскрепощённостью нравов, он отображал настроения декадентства (на картине Рамона Касас «Юная декадентка» героиня лежит на зелёной софе). К счастью, на этом этапе от мышьякового состава начали избавляться, заменяя его более безопасными красителями. Террор «парижской зелени», к счастью, подошёл к концу. Увлечение этим пагубным оттенком аукается до сих пор. Только в этом году во Франции и Германии из библиотек изъяли тысячи книг из-за того, что в их обложках было обнаружено высокое содержание мышьяка. А Pantone между тем по традиции определил главные цвета 2024-го — среди них было несколько оттенков зелёного.

10 нетипичных романтических комедий

Зритель давно привык к тому, что романтическая комедия обычно является беззаботным и юмористическим кино, в котором двум героям просто нужно пройти через множество ситуаций, чтобы обрести свою любовь. Но некоторые режиссеры привносят свои особенности в данный жанр в виде необычного повествования, глубокого смысла, нетипичных героев и щепотки драмы. «По правилам и без» Фильм французского актера Луи Гарреля, который и исполнил в нем главную роль. Его герой Абель — экскурсовод лионского океанариума, чьи дни практически ничем не отличаются друг от друга. Но в один момент меняется жизнь его импульсивной матери, которая решает выйти замуж за бывшего гангстера. Абель, не доверяя ее будущему супругу, начинает следить за ним, втягивая в это свою подругу. Но нелепых детективов быстро раскрывает бывший преступник, которому они теперь вынуждены помогать. И теперь им не только надо помочь ему справиться с последним грязным делом, но и разобраться в собственных отношениях, давно зависших где-то между дружбой и любовью. А сам фильм снят в лучших традициях французской «новой волны», что и делает его непохожим на классические ромкомы. «Селеста и Джесси навеки» Режиссер Ли Кригер этим фильмом значительно подорвал, как говорили многие критики, жанр романтической комедии. Герои (Рашида Джонс и Энди Сэмберг) разрывают свои отношения и собираются развестись, но продолжают жить и проводить время вместе, заявляя своим друзьям, что они просто остались хорошими друзьями. Каждый хочет двигаться дальше своей дорогой, но отношения дают о себе знать. Селеста и Джесси любят друг друга и при этом пытаются сепарироваться. Однако разрыв для Селесты проходит сложнее, чем она себе представляла. «Супергерои» Картину о двух противоположностях, которые, как известно, притягиваются, снял итальянский режиссер Паоло Дженовезе, более известный по «Идеальным незнакомцам». Некоторые критики посчитали фильм по духу близким ленте «Мужчина и женщина» француза Клода Лелуша. На первый взгляд история проста: она — импульсивный и творческий человек, он — рациональный и дотошный физик. Пару, случайно встретившуюся во время летнего дождя под одной крышей, захватывает сильное чувство, которое каждому предстоит осознать по-своему. Дженовезе ловко перекидывает зрителя то в прошлое, то в будущее героев, сравнивая их отношения на разных этапах жизни. Он показывает, что любовь, несмотря на кажущуюся хрупкость, порой становится самой прочной и упрямой вещью на свете, не требующей никаких рациональных доказательств. «Питер FM» Отечественная комедия снята молодым режиссером Оксаной Бычковой и сразу после выхода заслужила статус культового в российском пространстве кино. Согласно сюжету, Маша — диджей на местной радиостанции, которая готовится к свадьбе. Максим — архитектор, собирающийся уезжать в Германию. Однажды они сталкиваются в толпе: Маша теряет телефон, который теперь пытается вернуть ей Максим. Множество разных обстоятельств мешают героям нормально встретиться, а даже если это и происходит, они каждый раз проходят мимо, поскольку не знают друг друга в лицо. Единственный их вид связи — это Машин телефон, по которому они периодически общаются и делятся переживаниями. Город же здесь становится не столько локацией, сколько дополнительным героем, как бы наблюдающим за тщетными попытками этих двух людей найти друг друга. «Анонимные романтики» Фильм французского режиссера Жан-Пьера Амери раскрывает жанр романтической комедии с довольно неожиданной стороны. Завести отношения героям мешает их застенчивость. Анжелика может упасть в обморок на сеансе групповой психотерапии, когда до нее доходит очередь говорить. А Жан-Рене из-за своего чрезмерного смущения не может позвать ни одну понравившуюся ему девушку на свидание. Но все меняется, когда Анжелика устраивается к Жану-Рене на шоколадную фабрику, которой он владеет. Как только их разговор касается темы шоколада, вся застенчивость внезапно исчезает, будто ее и не было. И именно шоколад и должен помочь окрепнуть возникшим внезапно чувствам. «Плюс один» Еще одна картина режиссера Оксаны Бычковой, вышедшая несколько лет спустя после «Питер FM». По сюжету героине фильма переводчице Маше выпадает шанс неплохо подработать — ей нужно сопровождать британского актера-кукольника Тома, который приехал в Россию дать свои мастер-классы. Его дурашливое поведение чуждо серьезной девушке, постоянно думающей о том, как она выглядит в глазах других людей. Том же воспринимает жизнь как игру и ведет себя довольно легко. Время, проведенное вместе, позволяет Маше не только влюбиться в своего нового спутника, но и пересмотреть свои взгляды на жизнь. Под воздействием новых чувств она начинает меняться сама и менять свое отношение к окружающим. Классического финала о воссоединении двух влюбленных ждать не стоит, но и без этого фильм заканчивается довольно оптимистично, позволяя зрителям сделать интересные выводы. «Скотт Пилигрим против всех» Еще одна нетипичная романтическая комедия, поставленная Эдгаром Райтом по известной серии комиксов. Бас-гитарист рок-группы Sex Bob-Omb Скотт Пилигрим влюбляется в Рамону Флауэрс — девушку, которую первый раз он увидел в своем сне, а после случайно встретил и в жизни. Но чтобы быть вместе, Скотту придется преодолеть ряд препятствий, не свойственных обычным ромкомам — победить всех бывших своей новой избранницы. Фильм провалился в прокате, но собрал положительные отзывы кинокритиков и зрителей. Спустя время он приобрел культовый статус. «Лучше не бывает» Фильм Джеймса Брукса с Джеком Николсоном и Хелен Хант в главных ролях стал хитом в 1997 году, получив оскаровские статуэтки. Позже кинокартину занесли в список «500 лучших фильмов» по версии Empire, расположив ее на 140-м месте. По сюжету вспыльчивый писатель Мелвин страдает фобиями и обсессивно-компульсивным расстройством, что значительно усложняет его жизнь. И только лишь официантка Кэрол из местного ресторана, где герой каждый день обедает, выносит его трудный характер. По воле обстоятельств Мелвину приходится ухаживать за соседской собакой, что невольно помогает ему бороться со своими страхами. Мужчине предстоит отвезти своего соседа в Балтимор, а составить им компанию должна Кэрол, к которой писатель проникнется сильным чувством. Теперь он должен постоянно бороться с собой и своими фобиями, чтобы покорить сердце девушки. «Защищая твою жизнь» На первый взгляд картина Альберта Брукса вполне может считаться классической романтической комедией, но действие в ней происходит нигде иначе, как в Чистилище, куда попадает главный герой Дэниэл. Ему предстоит ответить перед местным судом за всю свою прожитую жизнь. Главное правило: если его признают достойным человеком, он получит переход на следующий, более качественный уровень существования; если нет, то ему придется переродиться в человека и снова доказывать, что он достоин большего. Дэниэл хочет побыстрее решить возникший вопрос и ускорить процесс, пока не влюбляется в такую же подсудимую по имени Джулия. После этого герой начинает заново осознавать свою прожитую жизнь и уже не торопится покинуть Чистилище, поскольку не хочет расставаться с новой возлюбленной. «Зависнуть в Палм-Спрингс» Картина Макса Барбакова, выйдя в широкий прокат, мгновенно покорила сердца зрителей и критиков своим нетипичным подходом к созданию романтической комедии. Главная загвоздка фильма — временная петля, из которой не могут выбраться главные герои, приехавшие на свадьбу своих друзей. Они вынуждены постоянно просыпаться в один и тот же день — утром 9 ноября, в день торжества. Сара, попавшая в такие обстоятельства впервые, пытается предпринять попытки по выходу из них. А Найлз, как выясняется, уже находится в петле довольно давно, но просто привык к ней и даже как-то научился с этим жить. Девушка не собирается сдаваться, поэтому Найлзу приходится тоже придумывать новые планы, чтобы не только выбраться в реальную жизнь, но и обрести новые отношения.

Почему именно Романовы?

В конце XVI века Российская империя оказалась на грани кризиса: умер последний Рюрикович, царь Федор Иоаннович, не оставив после себя наследника. Этот трагический момент ознаменовал собой конец династии, которая правила более семи столетий. С его смертью началась эпоха политической нестабильности, известная как Смутное время. Страна погрузилась в хаос, усилились гражданские войны, а за трон боролись многочисленные претенденты, среди которых были как самозванцы, так и иностранные захватчики. Для того чтобы восстановить порядок и избрать нового правителя, в 1613 году был созван Земский собор — орган, на который возложили важную задачу выбора новой царской династии. В этот сложный период перед великой страной встал вопрос, кто должен занять трон. Претендентов было множество, однако выбор пал на Романовых, и этот выбор был не случаен. Претенденты на престол Один из первых кандидатов — Федор Мстиславский. Он был потомком Ивана III и имел внушительную родословную, что давало ему веские основания претендовать на престол. Мстиславский занимал высокие должности, был первым боярином в Боярской думе и пользовался значительным влиянием. Однако его политическая репутация оставляла желать лучшего: он сотрудничал со Лжедмитрием I и поддержал польские войска, которые захватили Москву. Это привело к тому, что народ воспринял его действия как предательство. К тому же к моменту выборов он был уже довольно пожилым человеком, что снижало его шансы на престол. Другим заметным претендентом был Василий Голицын, представитель знатного рода, происходившего от Гедиминовичей. Несмотря на выдающуюся карьеру — он стал боярином в возрасте около 30 лет — его репутация также была омрачена некоторыми событиями. Голицын участвовал в свержении Годуновых и поддержал Лжедмитрия I. Однако позже его влияние ослабло, и он оказался в польском плену, что автоматически исключило его из числа реальных претендентов на престол. Следующим кандидатом был князь Дмитрий Трубецкой. Известный военный деятель, он возглавлял первое ополчение, освободившее Москву от польской интервенции. Трубецкой проявил себя как выдающийся военачальник, но его политическая легитимность вызывала сомнения. Он не был связан с династией московских Рюриковичей, что снижало его шансы на трон. Хотя он и пользовался поддержкой казаков, многие боярские рода обладали более весомыми правами на престол. Еще одним претендентом был Дмитрий Пожарский, также происходивший из рода Рюриковичей. Его родословная была безупречна, но именно она стала его слабым местом. У Рюриковичей оставалось много родственников, которые тоже могли претендовать на престол. Ставить Пожарского на трон означало бы провоцировать новую волну борьбы за власть. Это делало его кандидатуру рискованной. Почему выбор пал на Романовых После долгих обсуждений и споров выбор Земского собора пал на Михаила Романова. Этот выбор был обусловлен несколькими важными факторами. Во-первых, Романовы были дальними родственниками Рюриковичей. Михаил был внучатым племянником Анастасии Романовой, первой жены Ивана Грозного. Это родство было достаточным для признания легитимности его кандидатуры, но не настолько близким, чтобы провоцировать междоусобную борьбу. Во-вторых, отец Михаила, патриарх Филарет, пользовался большим авторитетом как среди бояр, так и среди простого народа. Филарет участвовал в политической жизни страны, поддерживая Лжедмитрия II, что обеспечивало Романовым поддержку значительной части населения, включая тех, кто ранее поддерживал самозванцев. Кроме того, молодость Михаила Романова сыграла ему на руку. В глазах бояр это означало, что новый царь будет менее независим в управлении страной, что давало им возможность сохранять свое влияние при дворе. Михаил не был связан с крупными политическими интригами, что делало его удобной фигурой для различных группировок. Казаки, представлявшие мощную военную силу того времени, также поддержали Михаила. Это обеспечивало ему военное преимущество и укрепляло его позиции в борьбе за престол. Таким образом, 21 февраля 1613 года Земский собор объявил Михаила Романова новым царем России. Это решение было продиктовано желанием восстановить стабильность в стране после многих лет хаоса и борьбы за власть. Из всех претендентов на престол Романовы представляли наименьший риск для новой волны политических конфликтов и обладали достаточной легитимностью для того, чтобы объединить страну. Михаил Романов стал основателем династии, которая будет править Россией на протяжении более трех веков. Под его правлением страна постепенно вышла из кризиса, и эпоха Романовых сыграла ключевую роль в развитии российской государственности. Этот выбор оказался судьбоносным для России. Спустя многие годы историки признают, что именно династия Романовых была наилучшим вариантом для стабилизации страны после Смутного времени.

Как голландцы стали самой высокой нацией на Земле

Авторы статьи — Кристина Томпсон, Бьорн Кванджер. Изучение истории физического здоровья страны или региона — непростая задача, поскольку сложно получить систематизированные показатели состояния здоровья. Однако в нашем недавнем исследовании мы обнаружили четкую связь между здоровьем населения и одним простым, широко регистрируемым показателем — ростом. На протяжении большей части истории человечества рост оставался относительно стабильным. До 1800 года средний рост в Европе колебался между 165 и 170 см. Но за последние 200 лет произошло нечто примечательное: рост людей во всем мире, но особенно в Европе, резко увеличился. Во многих европейских странах средний рост вырос более чем на 15 см, и это было особенно заметно в Нидерландах. Средний голландец вырос со 166 см в 1810 году до 184 см сегодня, увеличившись на 18 см всего за два столетия. Сегодня голландские мужчины являются самыми высокими в мире. Хотя генетика, несомненно, играет ведущую роль в определении роста индивидов, это огромное изменение во всей популяции не может быть объяснено только эволюцией. Если бы это было так, изменение роста происходило бы в гораздо более длительном масштабе времени. Однако за последние 200 лет в Нидерландах, как и во многих других странах мира, произошло значительное улучшение всех аспектов уровня жизни — от снижения уровня избыточной смертности и инфекционных заболеваний до расширения доступа к высококачественным продуктам питания. Таким образом, их быстрый рост демонстрирует четкую связь между условиями жизни и более здоровым и высоким населением. Рост, здоровье и развитие Рост тела и здоровье зависят от схожих факторов в процессе развития, наиболее важным из которых является питание. Чтобы расти и быть здоровыми, людям необходимо получать достаточное количество пищи. Однако эта энергия может быть подорвана другими потребностями, которые отвлекают ее от роста — такими факторами, как болезни, стресс и тяжелый ручной труд, которые могут привести к сокращению численности населения. Недавние исследования показывают, что люди, которые в детстве страдали от длительных или повторяющихся заболеваний, во взрослом возрасте имели меньший рост. В то же время более короткие, но разовые периоды болезни, возможно, даже способствовали росту. Вероятно, это связано с тем, что менее тяжелые заболевания повышают иммунитет против будущих инфекций. Также было показано, что смерть одного из родителей, особенно матери, приводит к снижению роста. Для очень маленьких детей это могло быть связано с тем, что они зависят от питания своих матерей. Однако это было верно и для детей постарше, что свидетельствует о глубоком стрессе, вызванном потерей родителя. Интересно, что хотя потеря матери была связана с более низким ростом детей как в Нидерландах, так и в других странах, потеря отца не влияла на рост. Возможно, это связано с гендерным характером родительской заботы в этот период. Таким образом, в целом рост можно рассматривать как отражение качества и количества пищи, которую человек потреблял в период развития, а также отсутствия стрессовых факторов, которые отвлекают получаемую от пищи энергию — от рождения до конца полового созревания. Рост и здоровье во взрослом возрасте С точки зрения оценки здоровья взрослых, рост является более сложным вопросом. Сегодня люди выше среднего роста, особенно мужчины, как правило, имеют в целом более низкий риск смерти. Однако люди очень высокого роста (190 см и выше), как правило, имеют более высокий риск смерти, главным образом потому, что у них повышен риск смертности, связанной с раком. Считается, что это вопрос массы тела — в телах более высоких людей больше клеток и больше клеточных делений, что означает большую вероятность развития рака. Более высокие люди также склонны потреблять больше калорий, что также может сыграть свою роль. При рассмотрении исторических (то есть до Второй мировой войны) групп населения результаты оказываются еще более сложными: более высокие люди, как мужчины, так и женщины, как правило, умирали в более молодом возрасте, даже те, кого сегодня можно было бы считать относительно невысокими (например, женщины ростом 155 см). Их повышенный уровень смертности, вероятно, объяснялся тем, что низкорослым людям требуется меньше калорий, чем их более высоким сверстникам. Следовательно, в периоды дефицита продовольствия, которые были более распространены в прошлом, низкорослые люди подвергались меньшему риску недоедания. В исторических популяциях смертность от инфекционных заболеваний также была более распространенной, чем сегодня, и сочетание этих двух факторов означало повышенный риск смерти для более высоких людей. Истории о высоком росте сегодня и в будущем Хотя наше собственное исследование было сосредоточено на значении роста для изучения прошлого, оно также имеет значительные последствия для современного здравоохранения. В настоящее время Всемирная организация здравоохранения собирает данные о задержке роста у детей или о том, отстает ли ребенок от того, что считается кривой здорового роста. Эти данные широко используются для оценки уровней недоедания в стране или регионе. В Нидерландах дети сейчас ниже своих родителей, но неясно, что заставило гигантов современного мира уменьшиться в размерах. Это вызывает ряд серьезных вопросов: снизилось ли качество питания? Препятствует ли детское ожирение росту? Исследование роста населения может помочь нам понять состояние здоровья на национальном уровне. По материалам статьи «How the Dutch became the tallest nation on Earth» The Conversation

Почему люди теряют свое «я»? Объясняет экзистенциальный терапевт

В издательстве «Манн, Иванов и Фербер» вышла книга «Повернись к себе. Как наполниться нежностью и смыслом» экзистенциального терапевта Сары Кубурик. Автор рассказывает о том, что такое истинная личность, почему люди теряют свое «я» и как понять, кто мы такие на самом деле и чего хотим. Публикуем фрагмент из главы о причинах утраты себя. Люди делятся на две категории: те, у кого было «я», но они его потеряли, и те, у кого никогда не было «я». Трудно понять, к какой категории относишься, да это и неважно. Дискомфорт и последствия отсутствия «я» всегда одинаковы. В любом случае надо признать факт утраты и разобраться, когда, как и почему это произошло. «Я» от этого не вернется, но вы сможете посочувствовать себе и сделать выводы на будущее. Моя утрата себя началась в раннем возрасте. А конкретнее, когда мне было девять лет и мы сидели в бомбоубежище. Я помню ту ночь во всех подробностях, потому что она была совсем не похожа на мирный день. Была нетипично солнечная погода, я гуляла на городской площади, ела первое в том году мороженое. Потом наступил обычный вечер. Это было в Югославии, шел 1999 год. В предшествующие месяцы ходило много слухов о войне, люди шептались и молились. Вечером вся семья собралась в гостиной смотреть мексиканский сериал «Эсмеральда». После начала прошло несколько минут, и телевизор вдруг запищал, а на экране появились цветные полосы, а потом большие буквы — ВОЙНА. Не помню, что еще было написано, только одно — «началась война». Спустя несколько секунд завыли сирены, нас начали бомбить. Так закончилось мое детство. Мы побежали на улицу и оттуда в подвал, расположенный неподалеку от соседней двери. Это было единственное убежище, вспомнившееся нам тогда. Как только мы шагнули на тротуар, раздался оглушительный грохот. Мы посмотрели в направлении взрыва и увидели огромное оранжевое пламя. Нас обдало жаром — всего в нескольких километрах от нас упала первая бомба. Я оцепенела. Никакие известные мне тогда эмоции не подходили под то, что я почувствовала, — я как будто не ощущала ничего. Следующие дни мы провели в бункерах. Под землей толпились сотни людей. Все сидели на разбросанных матрасах и одеялах в мерцающем свете флуоресцентных ламп. В воздухе висела плотная завеса сигаретного дыма. Так мы жили пару месяцев, и в какой-то момент, который я уже точно не помню, мое самосознание уступило место самосохранению. Мы думали только о том, чтобы поесть и укрыться от бомбардировки, всегда были готовы бежать (спали посменно, в одежде и рядом с сумками), отвоевывали себе места в бункерах и думали, как сбежать из Югославии (по одному). Но я не предполагала, что побег окажется хуже войны. Мы с мамой, держась за руки, шли к автобусной станции по мосту. Когда мы дошли до середины, завыли сирены, и через секунду я увидела в небе мчащийся на нас самолет. Мы побежали изо всех сил. Когда я вспоминаю это, у меня до сих пор колотится сердце. Убежать от самолета невозможно, но он, к счастью, повернул и полетел бомбить другой мост. Мама посадила меня, трясущуюся от страха, с пакетом еды, в автобус до Боснии. Я не представляла, куда еду и кто меня встретит. Долгое время я не могла признать, что этот опыт совершенно изменил меня. Признание казалось поражением, а я не хотела давать агрессорам еще и это в придачу к отнятым ими жизням. Но правда рано или поздно настигает нас. Ужас закончился, моя семья эмигрировала в Канаду, но я продолжала существовать в режиме выживания. Закрытость и недоверие к окружающим были инструментом самозащиты. Когда жизнь постоянно под угрозой, думаешь только о том, чтобы любой ценой выжить. Травма исказила восприятие реальности, лишила меня себя. Или так мне казалось. Вы слышали историю про слона и веревку? Слоненка привязывают за передние ноги к столбу, и сначала он пытается освободиться, но потом оставляет попытки. Став взрослым, слон не тянет веревку, потому что усвоил, что столб нельзя пошатнуть. Слон остается в плену, хотя у него уже достаточно сил, чтобы освободиться, но он об этом не догадывается. Я была таким слоном. Во время войны я была беспомощным ребенком и перестала быть им, когда выросла, но не заметила этого. Частью исцеления стало осознание возможности быть собой. Я почувствовала уверенность, что мои чувства, мысли, желания и потребности имеют значение. Я была не продуктом страшных событий, а суммой собственных решений, и единственной опасностью для меня являлась утрата себя. Пока я не это не осознала и не начала иначе относиться к жизни, не получала от нее удовлетворения (для этого мне не хватало честности и присутствия в реальности). Осознание меня освободило. Точнее, мои действия, но они были продиктованы осознанностью — с нее все начинается. Осознание трудно далось мне, потому что самые близкие мне люди пережили то же самое и относились к этим событиям как к норме. Только после двадцати лет я поняла, что это травма. В какой-то момент вам придется посмотреть на то, что с вами произошло, и признать свои ошибки. Осознание не приходит само: нужно намеренно, с четко поставленной целью рассмотреть пережитый опыт и разобраться, что заставляет вас оставаться в неволе. Причины утраты себя Ответственность за утрату себя с вас никто не снимет, но у нее всегда есть причина, триггер. Не бывает так, что вы проснулись и не нашли себя. Независимо от разного рода обстоятельств, которые могут мешать быть собой, в клинической практике я чаще всего встречала одну из трех причин утраты себя: 1. Трагические события. 2. Воспитание и семейные традиции. 3. Предательство себя. Трагические события Определенные события могут изменить наши отношения с «я», препятствуя пониманию того, кто мы. После таких событий, как правило, происходит одно из трех: 1. Человек идентифицирует себя с травмой или событием. 2. Человек настолько меняется, что уже не может быть прежним. 3. Начинаются психические проблемы, из-за которых человек стыдится себя. Трагическим может стать любое событие. Одно и то же происшествие может по-разному повлиять на двух людей. В моем случае последствия детской травмы перешли во взрослый возраст. Трудно поверить, что в двадцать лет мне было тяжелее, чем во время войны, но это правда. Многие удивляются, когда слышат это. На самом деле неважно, что вы пережили и насколько масштабной была трагедия. Невозможно оценить событие, не зная, какое влияние оно на вас оказало. Моя утрата себя началась во время войны и усилилась после замужества (слишком раннего и с неподходящим человеком). У кого-то таким событием может стать переезд в другую страну, постановка диагноза, потеря любимого человека, разрыв отношений или рождение ребенка. Любое событие может прервать или изменить ваши отношения с «я». После этого непонятно, что делать и что чувствовать, — не понимая себя, невозможно принять правильное решение. Один мой клиент узнал, что жена ему изменяет. Это событие вообще трудно пережить, а он к тому же в первую очередь видел себя мужем и отцом, поэтому, застав жену с другим, сразу потерял себя: «Я совершенно растерялся. Для меня всегда главным в жизни были семья и дети, и в одночасье все рухнуло. Мне не за что было зацепиться. Я сходил с ума, злился… и со страхом думал, что все это значит. Помню, я лежал на кровати и думал, что от моей жизни ничего не осталось. Мне кажется, я не помнил себя. Я чувствовал оцепенение… как будто я мертв. Как будто все кончено». Прошло больше десяти лет, а он продолжал идентифицировать себя с травмой. Он не думал о будущем, ничего не менял и совершенно утратил связь со своим «я». Боль стала частью его идентичности. «Я жертва, и ощущаю себя жертвой. Мной воспользовались, а я по глупости позволил это. Я наивный болван. Мне уже за шестьдесят, а я чувствую себя дураком, когда вспоминаю свои отношения в последние десять-двенадцать лет». Иногда у нас отбирают то, что мы считали важной частью себя, а иногда дают новую роль (например, родителя). Для одних это приятное дополнение, для других же — обуза, не соответствующая тому, что они думают и чувствуют и как воспринимают себя. Многим трудно совместить восприятие себя до и после рождения ребенка. Недавно я листала TikTok и наткнулась на видео, где женщина говорила: «Меня бесят люди, которые говорят, что роль матери не может быть частью личности». Потом она рассказала, что с тех пор, как у нее родился ребенок (девять месяцев назад), она все делала только для него и ничего — для себя. Поэтому кто она еще, если не мать? Я понимаю, для нее материнство стало всем, она не мыслит себя без ребенка, потому что вся ее жизнь вертится вокруг него. А роль не всегда легко отделить от идентичности. Идентичность — это кто мы есть, а роль — это то, что мы делаем. Конечно, действия имеют отношение к идентичности, причем самое непосредственное. Некоторым трудно разграничить себя и свою материнскую роль, поэтому у кого-то возникает ощущение утраты себя, а кому-то материнство, наоборот, дает удовлетворение: у них появляются новый смысл и возможность реализовать себя в новой роли. Одна клиентка рассказала, что потеряла себя, изменив партнеру: «Такое ощущение, что измена пошатнула все мое существо: я осознала, что способна совершить плохой поступок, что я вообще несовершенна, далеко не так хороша, как многие думали. Эта мысль сбросила меня с пьедестала, на который я была возведена окружающими. Я захотела и смогла сознательно нарушить моральные правила, что поразило меня. Оказалось, что я такая же, как все, и это было очень горько осознать». На пике собственной утраты у меня начались психические проблемы. Я начала стыдиться себя. Как у психолога с образованием могут быть панические атаки и диссоциация? Помню, что шла к психологу, не чувствуя ни своего тела, ни пола, по которому ступаю. Я как будто не владела собой — утрата себя проявлялась на физическом уровне. Посмотреть на себя и свою природу — единственный способ заметить утрату. У многих во время пандемии начался кризис идентичности вследствие угрозы для жизни, изменения режима дня и сужения возможностей выбора. Нельзя было ходить в офис, летать в отпуск, собирать гостей дома и сидеть в барах. Многие потеряли работу и близких. Люди, профессиональные и социальные роли которых срослись с «я», чувствовали себя потерянными. Пандемия открыла нам глаза на отношения с самими собой, лишив ожиданий, рутины и развлечений. Думаю, все согласятся, что самоизоляция безжалостно высветила, до какой степени наше «я» зависимо от внешних обстоятельств и других людей. Многие осознали, что недовольны жизнью, и увидели первые признаки утраты себя. Воспитание и семейные традиции В начале сеанса Камилла взяла телефон и сказала, что хочет прочитать вслух семейные правила. Я ждала с интересом, не представляя, о чем пойдет речь. Она прокашлялась и начала: «Семейное правило номер один: все дети должны держать себя в скромности и воздерживаться от любых сексуальных утех. Семейное правило номер два: детям не позволено сомневаться в решениях, принятых родителями. Семейное правило номер три: все дети обязаны рассказывать родителям обо всем, что скрывают их братья и сестры. Семейное правило номер четыре: семья стоит на первом месте для каждого ее члена. Семейное правило номер пять: татуировки и пирсинг запрещены. Семейное правило номер шесть: кофеин, алкоголь и сахар запрещены даже в небольших количествах. Семейное правило номер семь: воскресная служба обязательна к посещению. Семейное правило номер восемь…» Я сидела ошарашенная: это было совершенно неожиданно. Камилле было за тридцать. Успешный юрист, она жила отдельно от родителей. Зачитанный свод правил оказался недавно обновлен, и от всех ожидали согласия с пожеланиями отца (автора текста). За любое нарушение следовало «исключение из лона семьи». Мать ответила первой. Закончив чтение, Камилла начала всхлипывать. Она не знала, как совместить требования семьи и потребности своей, отдельной жизни. Ее разрывало пополам, она не могла примирить в себе две противоположности. Всем угодить было невозможно, и это ее угнетало. Как видите, на восприятие себя нередко влияют воспитание и семейные традиции. Те, кому не позволяли быть собой, чаще теряют себя. Если не разрешается отличаться от идеала, навязанного родителями (под страхом изгнания), потребность в одобрении повышается. В такой форме правила редко формулируют — чаще они негласные. Какие семейные принципы повлияли на ваше восприятие себя? Какие правила противоречат вашему самовосприятию? Какой пример «я» и аутентичности вы видели в семье? Родители тоже могли утратить «я», а ведь мы неосознанно копируем их поведение. Если они не подавали примеры, в основе которых лежат свобода, ответственность, выбор и аутентичность, как мы могли этому научиться? Биологическая семья — это данность, которую не удастся изменить. Но мы способны обрести единение с собой (это противоположность утрате себя), осознав, кем можем стать и от какого «наследства» отказаться. Предательство себя в отношениях Ролло Мэй, американский экзистенциальный психолог, писал: «Если вы не можете выражать собственные идеи и не прислушиваетесь к себе, вы тем самым предаете себя». Предательство себя — это не клинический диагноз. Так называют отрицание части своего «я» (потребностей, мыслей, желаний) ради другого человека, работы, отношений и т. д. Вы предаете себя всякий раз, когда делаете выбор в ущерб себе, ставите на первое место нечто внешнее. Это не касается бытовых компромиссов, например на каком поезде ехать или какой ресторан посетить, — речь идет о случаях, когда вы изменяете себе. Экзистенциальный анализ ставит нас перед важным вопросом: «Что я теряю, когда делаю то, что не соответствует моим ценностям?» Ответ: «Я теряю себя. Я становлюсь чужим себе». Иногда предательство себя проявляется в крайней форме готовности делать что угодно в ущерб себе ради других или в напрасных попытках удержать кого-то. Многие боятся одиночества и готовы пойти на все, чтобы избежать его, но, желая завладеть другим человеком, мы теряем себя. Андре Жид, французский писатель и лауреат Нобелевской премии, сказал: «Быть в одиночестве — вот чего они боятся, поэтому предпочитают не быть вообще». Предавая себя, мы забываем про «я» и ищем мотивацию вне себя. Это происходит постепенно, поэтому мы не замечаем этого. Предательство себя начинается с мелочей, например с «да» вместо «нет», после чего человек во всем поступает в угоду другим, не думая о собственных потребностях. Действия предопределяют «я» и одновременно характеризуют отношения с ним (наличие аутентичности или ее отсутствие). Некоторые клиенты говорили мне, что близкие люди «не заслуживают» их аутентичности. Я отвечала им одинаково: «А кому ваша аутентичность нужна в первую очередь?» Они реагировали либо задумчивым молчанием, либо деланой улыбкой. Конечно, аутентичность помогает строить здоровые отношения с окружающими, но в первую очередь она задает основу отношениям с собой. Аутентичность в первую очередь нужна нам самим, но многие этого не знают. Пребывая в уверенности, что она нужна другим, ею часто жертвуют. В своей практике я часто замечала, что предательство себя чаще всего происходит в романтических отношениях (и чуть реже в семейных). Вот как это выглядит. • Вы подстраиваетесь под партнера. • Вы отрицаете проблемы в отношениях (даже если вам от них плохо). • Вы соглашаетесь на виды секса, которые вам не нравятся, чтобы угодить партнеру. • Вы соглашаетесь на меньшее, чем заслуживаете. • Вы отказываетесь от своих убеждений и ценностей. • Вы извиняетесь за то, в чем не виноваты. • Вы не говорите о своих потребностях. • Вы нарушаете свои границы ради счастья партнера. • Вы лжете ради сохранения мира. • Вы принижаете себя, чтобы другие чувствовали себя выше. • Вы жертвуете своей независимостью. • Вы миритесь с неуважением. • Вы боитесь защищаться. • Вы ставите на первое место чужие потребности. • Вы забываете про отношения с собой (потому что заняты другими). Многие приходят к психологу, чтобы улучшить отношения. Когда это единственная причина обращения, я всегда спрашиваю клиентов, какие у них отношения с собой. Я много лет работала с Наоми, очень вдумчивой, тактичной и остроумной представительницей поколения миллениалов. У нее были проблемы с ощущением безопасности, границами и любовью к себе. Она боялась потерять партнера, но больше всего ее мучил страх одиночества. Какими бы тяжелыми и нездоровыми ни становились отношения, она никогда не думала о разрыве. Наоми не видела в себе никакой ценности и потому не думала, что заслуживает лучшего. Она оставалась с мужчиной, который открыто изменял ей, воровал у ее матери рецептурные лекарства, спускал все их сбережения, пропадал на несколько дней без объяснений, не знакомил ее с друзьями и редко занимался с ней любовью. У Наоми ушли годы, чтобы понять, что, оставаясь с ним, она предает себя. Постепенно девушка осознала, что пытается быть идеальной и заслужить его внимание и любовь, выразить которую он неспособен. Наоми отдавала ему все и ничего не просила взамен. Щедрость хороша в разумных пределах, а при отсутствии их она превращается в предательство себя. Наоми в конце концов сама перестала понимать, кто она. К сожалению, многие оказываются в похожей ситуации, когда приходится выбирать между другим человеком и собой.

Трудности адаптации спортсменов после Олимпийских игр

«Кажется, у меня совсем не осталось сил. Сейчас я не могу даже поднять стакан воды, меня как будто что-то высосало изнутри. Мы тратим так много времени и энергии на подготовку к славе, но когда я сталкиваюсь с ней, я чувствую себя слабым и беспомощным», — говорит анонимный спортсмен через несколько недель после участия в Олимпийских играх. Каждый спортсмен формирует своё представление о себе на основе опыта, ценностей и убеждений, связанных с интенсивностью тренировок и уровнем достижений. То, насколько они ценят свои ожидания, усилия и страдания, существенно влияет на их поведение, мотивацию, воспоминания и общее благополучие. Однако после завершения Олимпийских игр 2024 многие из них испытывают трудности с поиском смысла жизни за пределами соревнований, что может привести к серьёзным проблемам с психическим здоровьем у некоторых из них. Самоотдача и работа на полную мощность — вот что характеризует спортсменов. Согласно данным, опубликованным Международным олимпийским комитетом в 2023 году, 33,6% элитных спортсменов страдают от тревоги и депрессии, а когда их карьера заканчивается, 26,4% из них испытывают серьёзные проблемы с психическим здоровьем. Спортсмены настолько сильно идентифицируют себя со своей работой и целями (независимо от того, достигают ли они их или нет), и посвящают тренировкам так много усилий, что часто не замечают или оправдывают недостатки такой деятельности: отчуждённость от любимых людей и близких друзей, трудности с поддержанием социальной жизни и постоянное стремление выступать на самом высоком уровне. Когда соревнования заканчиваются или спортсмены завершают свою карьеру, они часто испытывают растерянность и не знают, как жить дальше. Ведь раньше их повседневная жизнь была сосредоточена на достижении амбициозных целей. Один из печальных примеров — история американской спортсменки Тори Боуи. Трёхкратная олимпийская чемпионка Рио-2016 и многократная чемпионка мира, она столкнулась с проблемами психического здоровья, пытаясь адаптироваться к жизни вне спорта. К сожалению, она скончалась в возрасте 32 лет от осложнений во время родов. Ещё одна трагическая история — это судьба Хесуса Роллана, двукратного олимпийского чемпиона по водному поло. После завершения карьеры он погиб в результате падения с крыши. Многие считают, что это было самоубийство. Психическое здоровье сложнее, чем борьба за медали Когда соревнования заканчиваются, спортсмены, независимо от того, завоевали они медаль или нет, часто говорят о том, что будет дальше, о том, что могли бы сделать лучше, и о том, что могли бы выложиться чуть больше. Кажется, что их достижения и всё, что потребовалось для них, не заслуживают даже малейшего признания. Поэтому, когда они перестают делать то, что делало их ценными, их ждёт психологический крах. Многие спортсмены испытывают значительное ухудшение самочувствия, перепады настроения и чувство опустошённости, что создаёт более сложные проблемы, чем борьба за медали. Рутина спортсмена, его мировоззрение и окружение полностью меняются, когда соревнования заканчиваются, и непосредственная цель, которая мотивировала их выступление, исчезает. Внимание или признание СМИ, которые часто придавали смысл их страданиям, также испаряются. Это ловушка достижений, которая доступна лишь немногим избранным. Если не быть осторожным, это может измотать спортсмена и создать зависимость от ожидаемой награды. Это похоже на ощущение, что фундамент, который его всю жизнь поддерживал, мало-помалу рушится, хотя на самом деле он просто перестраивается. Спортсмен считал, что единственная борьба была на беговой дорожке, поле, ипподроме, ринге или в бассейне, но теперь ему приходится сталкиваться с повседневной борьбой, которая также требует больших усилий и самоотдачи. Время заново открыть себя Это момент, когда личность спортсмена раскрывается в полной мере, а его ценности, которые привели его к успеху, становятся очевидны. Это может быть смирение или ответственность. Несмотря на личный и эмоциональный дискомфорт после соревнований, процесс перемен — это прекрасная возможность для спортсмена вырасти и стать лучшей версией себя. Это время адаптации, когда он оправляется от уязвимости, вызванной сосредоточенностью на своих целях. В этот период спортсмен может сосредоточиться на своём здоровье, наслаждаться едой, сном и лечебными упражнениями. Он может почувствовать близость к любимым людям, любить и быть любимым без необходимости в поражениях. Спортсмен осознает полезность всего, что он делает, и может создать распорядок дня, заняться новыми хобби. Для профессиональных спортсменов выход на пенсию может стать прекрасной возможностью изучить различные виды спорта на любительском уровне. Они могут понять, как играют дети, понаблюдать за тем, как усердно работают спортсмены-любители, или как люди восстанавливаются с помощью спорта после болезней или травм. По материалам статьи «Mental health after the Olympics: why so many athletes struggle to adapt to normal life after big competitions» The Conversation

Скептицизм по поводу психоделиков

Автор статьи — психолог Мишель ван Элк. С самого детства меня интересовали измененные состояния сознания, такие как внетелесные переживания, паранормальные явления и религиозные видения. Я изучал психологию и неврологию, чтобы лучше понять их природу. В своей научной работе я сосредоточился на том, почему некоторые люди более склонны к таким состояниям, чем другие. Когда пару лет назад я узнал о науке, изучающей психоделические вещества, эта область вызвала мой интерес. Меня привлекла возможность изучить людей, которые имеют опыт употребления психоделиков и утверждают, что видели проблески высшей реальности. Я начал исследования в Лейденском университете и основал свою лабораторию, в которой группа ученых из разных областей изучают психоделический опыт, а также религиозные, духовные и мистические переживания. Сначала меня вдохновляла идея о том, как психоделики могут изменить жизнь людей к лучшему. При правильном применении эти вещества способны улучшить психическое и физическое здоровье, а также усилить чувство единства с природой и заботы о ней. Оказалось, что психоделическая терапия обладает огромным потенциалом для лечения широкого спектра расстройств, включая депрессию, тревогу, зависимость и посттравматическое стрессовое расстройство. Энтузиазм в отношении позитивного воздействия психоделиков нашел отражение в благоприятном освещении этой темы в средствах массовой информации в последние несколько лет. Американский писатель и журналист Майкл Поллан поделился информацией о психоделиках с миллионной аудиторией благодаря своей книге и документальному фильму на Netflix. Однако мой первоначальный оптимизм, связанный с психоделиками и их потенциалом, сменился скептицизмом в отношении науки, которая была причиной шумихи в СМИ. Я стал более критически оценивать эмпирические данные. На первый взгляд кажется, что психоделическая терапия может излечить психические заболевания. Однако при более внимательном рассмотрении выясняется, что история не так однозначна. Основная причина — отсутствие ясности в отношении эмпирических доказательств эффективности и механизмов работы психоделической терапии. Две проблемы Я написал обзорный документ вместе со своей коллегой Эйко Фрид. В нем мы перечислили проблемы, связанные с текущими исследованиями психоделической терапии. Основная проблема называется «проблемой преодоления слепоты». В психоделических исследованиях пациенты могут легко узнать, были ли они отнесены к группе, получающей психоделики, или к группе плацебо. Это происходит из-за глубокого воздействия психоделических веществ, изменяющих сознание. Это открытие может привести к эффекту плацебо у пациентов, получающих психоделики. Они получают лечение, на которое надеялись, и начинают чувствовать себя лучше. Однако это также может привести к разочарованию у пациентов из контрольной группы. Они надеялись получить чудодейственное лекарство, но теперь узнают, что им придется провести шесть часов со своим врачом, принимая плацебо. Как следствие, любая разница в результатах между группами, получавшими психоделики, и группами, получавшими плацебо, в значительной степени обусловлена этими эффектами плацебо и ноцебо. Эффект ноцебо — это когда безвредное лечение вызывает побочные эффекты или ухудшение симптомов, потому что человек верит, что они могут возникнуть, или ожидает, что они возникнут. Осведомленность пациентов влияет и на врачей. Они могут быть более мотивированы и стараться больше, если их пациент получил «реальный результат». Эту проблему невозможно контролировать в рамках так называемых рандомизированных контролируемых исследований, которые по-прежнему считаются золотым стандартом в оценке эффективности лекарств и методов лечения. Кроме того, доклинические исследования психоделиков сталкиваются с проблемами. Например, вы можете вспомнить рисунок мозга, получавшего псилоцибин, в сравнении с мозгом, получавшим плацебо. Псилоцибин усиливает связи между различными областями мозга, что представлено красочным набором соединительных линий. Это стало известно как «гипотеза энтропийного мозга». Психоделики делают ваш мозг более гибким, так что он возвращается к детскому состоянию открытости, новизны и удивления. В свою очередь, была выдвинута гипотеза о том, что этот механизм лежит в основе эффективности психоделической терапии: «освобождая ваш мозг», психоделики могут изменять укоренившиеся и неадаптивные паттерны и поведение. Однако оказывается, что картина гораздо сложнее. Психоделики сужают кровеносные сосуды в вашем теле и мозге, и это вызывает проблемы при измерении сигналов мозга с помощью МРТ. Изображение энтропийного мозга может просто отражать тот факт, что кровоток в мозге резко изменяется под действием псилоцибина. Кроме того, далеко не ясно, что именно означает энтропия, не говоря уже о том, как ее можно измерить в мозге. Недавнее исследование псилоцибина, которое еще предстоит рецензировать, показало, что только четыре из 12 показателей энтропии могут быть воспроизведены, что еще больше ставит под сомнение применимость этого механизма действия. Хотя история о том, что психоделики освобождают ваш разум, убедительна, она пока плохо согласуется с имеющимися эмпирическими данными. Это всего лишь два примера, которые иллюстрируют, почему важно быть действительно осторожным при оценке эмпирических исследований в области психоделической науки. Не принимайте выводы за чистую монету. Лично у меня развилась здоровая доза скептицизма, к науке о психоделиках. Меня по-прежнему восхищает потенциал психоделиков. Эти вещества предоставляют нам ценные инструменты для изучения изменений в сознании. Но пока что слишком рано делать окончательные выводы об их механизмах действия или терапевтическом потенциале. Для этого необходимы дополнительные исследования. Я рад внести свой вклад в эти исследования. По материалам статьи «Two reasons I’m sceptical about psychedelic science» The Conversation

Глеб Жеглов и Владимир Высоцкий: как актёр может изменить суть книги

С выхода в печать детективного романа «Эра Милосердия», а случилось это в 1975 году, берёт начало история — на этот раз не выдуманная братьями Вайнерами, а вполне реальная — о феноменальной целеустремлённости человека, чья интерпретация всего одного действующего лица перекроила замысел первоисточника. Владимир Высоцкий, прочитав книгу как на духу и вдохновившись самым противоречивым персонажем, следователем Глебом Жегловым, принялся методично и настырно ввинчивать в сознание авторов мысль, что никто не сыграет этого героя лучше него; Аркадий Вайнер впоследствии вспоминал якобы имевший место диалог (существенно мифологизированный), на протяжении которого он из ехидства приводил Высоцкому в пример других актёров, которые тоже справились бы с ролью. Прозвучали имена Губенко и Шакурова. Высоцкий признавал — да, и этот, да, и тот могут сыграть лучше. Упорство в равной схватке одолело скромность, и точку в обсуждении поставило восклицание: «...но вам-то с Жорой лучше не надо, вам надо так, как только я сыграю!» Кампания не отличалась кристальной честностью, но Высоцкий знал, о чём говорил. Роль он буквально «взял нахрапом», хотя на тот период не было ещё ни проб, ни режиссёра, ни графика съёмок. Зато был идеальный Жеглов. Да вот идеальный ли? В какой мере это слово можно было применить к персонажу с негласным кредо «цель оправдывает средства»? Книжная основа, актёрский талант и трудолюбие сделали из антигероя, обретшего к концу произведения антагонистические контуры, — народного «рыцаря» и по-хулигански харизматичную фигуру, чьи речи расчленили на крылатые выражения. В действительности же Жегловых после выхода картины «Место встречи изменить нельзя» стало двое: вайнеровский «цепной пёс режима» и тот, которого Высоцкий ласково величал «мой». Сходство книжного и экранного героев исчерпывалось поведением и репликами. Фундаментальные различия в их убеждениях и психологии очевидны. Дьявол в деталях, — но заметить их так же важно, как папиросы в квартире Груздевой. Начальник оперативной бригады по борьбе с бандитизмом задумывался двойником и одновременно антиподом (вспоминаем сложную зеркальность героев Достоевского) главного героя — Владимира Шарапова, честного и принципиального юноши, только вернувшегося с фронта и начавшего встраиваться в систему МУРа. Роман «Эра Милосердия» открывается словами Жеглова, адресованными Шарапову: «А ты пока сиди, слушай, набирайся опыта». Небрежно оброненное высказывание задаёт модель иерархических взаимоотношений «наставник — ученик» или же «старший — младший». Это при том, что новоиспечённые коллеги почти ровесники: Жеглову в книге не больше двадцати шести. Он умён, но присущий ему ум всегда с хитростью, с тайной мыслью. Шарапов же младше товарища всего на два-три года. Это обстоятельство нисколько не удерживает Жеглова от ироничных замечаний и высокомерных выпадов; динамика между героями другая, в ней есть место соперничеству. В многосерийном фильме Говорухина Жеглов знакомится с Шараповым на глазах зрителя, к тому же делает это вполне демократично, с крепким рукопожатием и ухарским «Жеглов моя фамилия!». Хлёсткие реплики из романа Вайнеров были перенесены в сценарий, но произносит их уже не молодой и «зубастый» оперативник, а опытный начальник десятью годами старше Шарапова. Существенное изменение, — оно меняет общее восприятие образа. Его обаяние становится более положительным. Не последнюю роль сыграла внешность. Жеглов из книги — черноволосый и широкоплечий, со «злыми глазами» и самодовольным оскалом; в этом человеке есть нечто, дающее ему схожесть с хищником, который ни перед чем не остановится и позволит одному лишь охотничьему инстинкту руководить собой. Он быстрый, решительный и цепкий. Жеглов из фильма наделён внешностью Владимира Высоцкого и его запоминающимся тембром голоса, из-за чего персонаж заметно смягчается. Чуть меньше плотоядности — чуть больше закономерного цинизма. Методы остались теми же, но формируется представление, что Жеглов в исполнении Высоцкого применяет их не столько из-за того, что ему это нравится, сколько в силу целеполагания. У книжного Жеглова была говорящая особенность: во всём добиваться совершенства. Причём последнее относилось и к наведению внешнего лоска. В первоисточнике его привычка, досаждающая Шарапову, — начищение сапог до зеркального блеска. В фильме Говорухина присутствует аналогичный фрагмент, но акцент на нём не делается. Зато Высоцкий придумал для героя знаковый жест: опускающийся, будто проводящий перпендикулярную линию, указательный палец. Сцена ссоры из-за Кирпича перенесена в кинокартину бережно, без значительных опущений. Как и в романе Вайнеров, мы впервые наблюдаем открытое столкновение двух диаметрально противоположных позиций Шарапова и Жеглова. На первый взгляд кажется, что речь идёт о фальсификации конкретной улики, но быстро обнаруживается, что на наших глазах развёртывается вечная коллизия правосудия и подтасовки ради благой цели. Что правильнее: отпустить виновного, но не пойманного, — или переступить через закон ради гибкого для трактовок понятия справедливости? В фильме Говорухина авторитет Жеглова весомее, чем в книге; коллеги, за исключением Шарапова, его не осуждают. Высоцкий добавил к эпизоду интересный нюанс: после того, как двое рассерженных товарищей прекращают перепалку и отворачиваются друг от друга, Жеглов на мгновение бросает в сторону Шарапова полунасмешливый, но проникнутый уважением взгляд. Эта актёрская находка — крошечная деталь — кардинально меняет контекст происходящего. Братья Вайнеры старательно развенчивали иллюзию относительно положительного облика Жеглова. Георгий Вайнер комментировал: «…выдающийся сыщик Глеб Жеглов является по существу сталинским палачом. Для него не существует ценности человеческой жизни, свободы, переживаний. И совершенно очевидно для тех, кто помнит немножко историю, что вслед за событиями 45–46 года, описанными в романе, наступила волна чудовищных репрессий, где именно Жегловы отличились в корпусе МВД-МГБ неслыханными злоупотреблениями, неслыханными злодействами, потому что искренняя убеждённость в правоте дела, которое они делают, безусловные личностные способности, отсутствие всяких моральных сомнений делали их страшным орудием. В романе это прослеживается, и понятно, что будет из Жеглова завтра». Всё сказанное автором подтверждает и сцена, в которой Жеглов убивает Левченко. В книге Шарапов испуган тем, что замечает во взгляде друга «озорную радость». В фильме Жеглов не показывает никаких симптомов удовольствия от содеянного. Нет в кинокартине и этого диалога: — Мне кажется, тебе нравится стрелять, — сказал я, поднимаясь с колен. — Ты что, с ума сошёл? — Нет. Я тебя видеть не могу. Жеглов пожал плечами: — Как знаешь... Высоцкий избегал говорить о работе над ролью. Для него это был в некотором роде интимный — замкнутый на нём самом — процесс. Бросаясь в горнило актёрского искусства, он отдавал образу все силы. «Обещаю вам, что вы не прочтёте ни одной строчки о моём отношении к Жеглову. Всё видно по тому, как я его сыграл. Я свое дело сделал, а оценивать — дело не мое, а ваше и критиков». Впрочем, он сделал однажды исключение и дал небольшое интервью корреспонденту Всесоюзного радио, где признался, что позиция Жеглова в отношении преступных элементов ему понятна, более того — в ней было много такого, что звучало в унисон с его собственной позицией. Убеждения Шарапова, по его мнению, были хороши — но лишь на словах. Как их реализовывать в мире, где нет понятия о чести и благородстве? Где люди грызутся как волки? Вопрос не из простых. Высоцкий признавался, что «не знает, что делать с Жегловым» и «не оправдывает его». Персонаж привлёк его тем, что в нём, как и в каждом человеке, «всего понамешано». Поэтому и играл Высоцкий так — с недомолвками. Он привнёс в роль многое от себя самого. Именно это определило симпатию зрителей к неоднозначному, но столь обаятельному герою.