Как кетамин помогает бороться с депрессией?

Какие факторы определяют то, во что мы верим относительно нашего мира, нас самих, нашего прошлого и нашего будущего? Когнитивная нейронаука предполагает, что наши убеждения зависят от активности мозга, в частности от того, как наш мозг обрабатывает сенсорную информацию, чтобы придать смысл окружающей среде. Эти убеждения (определяемые как оценки вероятности) играют центральную роль в прогностической функции нашего мозга, которая позволяет ему предсказывать вероятностную структуру окружающего нас мира. Эти предсказания могут даже быть фундаментальными строительными блоками психических состояний, таких как восприятие и эмоции. Многие психические расстройства, такие как депрессия и шизофрения, характеризуются неправильными убеждениями, происхождение которых мы до сих пор не до конца понимаем. Но если мы сможем определить мозговые системы, управляющие ими, мы сможем воздействовать именно на эти области в попытке облегчить боль, связанную с этими заболеваниями. Расшифровка механизмов убеждения в психиатрии Это один из выводов исследования, недавно опубликованного в журнале JAMA Psychiatry. В этом исследовании команда ученых рассматривала, как диссоциативный психотроп кетамин влияет на механизмы обновления убеждений (т.е. на то, как мы меняем наши убеждения после получения информации) у пациентов с устойчивой к лечению депрессией. В то время как традиционным антидепрессантам требуются недели, чтобы показать какие-либо результаты, кетамин — молекула-антагонист, воздействующая на рецепторы NMDA (N-метил-D-аспартат) — оказывает антидепрессивное действие в течение нескольких часов. При введении он также вызывает диссоциативный опыт деперсонализации, обычно связанный с ощущением выхода из тела (известный как «аутоскопия»). Учитывая, что быстрое действие кетамина и неожиданные диссоциативные эффекты делают его потенциально выгодным вариантом лечения психических расстройств, нам предстоит распутать эту загадку на стыке фармакологии и нейронауки. Когнитивно-аффективные предубеждения при депрессии По данным ВОЗ, депрессией страдают около 280 миллионов человек в мире, а 700000 человек ежегодно умирают от самоубийства. Одним из наиболее специфических симптомов депрессии являются депрессивные убеждения (например, пессимизм, самоуничижение, отвержение и чувство неудачи), которые описываются как «конгруэнтные настроению» убеждения, когда их содержание соответствует аффективному состоянию субъекта. Влияя на восприятие и действия пациента, эти убеждения играют важную роль в возникновении феномена негативного аутоподкрепления. Например, убеждение, что нас отвергли сверстники, постепенно делает нас более замкнутыми, что, в свою очередь, усиливает чувство собственной никчемности. Как только эта петля обратной связи замыкается, становится трудно не скатиться вниз по спирали. Начиная с новаторских исследований психиатра Аарона Бека, многие ученые предполагали, что способы кодирования информации в сетях убеждений в зависимости от их валентности (т.е. позитивного или негативного характера) могут быть связаны с возникновением депрессивных убеждений. Это инновационное исследование показало, что наш мозг охотнее кодирует позитивную информацию. Известное как «аффективная предвзятость», это явление отвечает за формирование убеждений, которые более позитивны, чем реальность. Например, мы склонны считать себя более умными, более привлекательными, лучшими водителями или лучшими любовниками по сравнению с тем, что показывает статистическая реальность. Однако при депрессии это предубеждение исчезает или меняется на противоположное: пациенты воспринимают больше информации с негативной оценкой, что постепенно порождает более мрачные убеждения о мире, себе или будущем. Этот феномен перевернутого аффективного предубеждения вполне может стать ключом к пониманию истоков депрессивных убеждений. Как кетамин действует на системы убеждений В ходе исследования, получая кетамин в качестве антидепрессанта, пациенты с устойчивой к лечению депрессией сообщали о странном ощущении, когда их взгляды на мир изменились, почти как будто изменилась сама точка зрения. Негативные убеждения, которые они вынашивали в течение нескольких месяцев, казалось, исчезли. Некоторые пациенты даже выражали ощущение чужеродности, как будто их мысли принадлежали кому-то другому. Что еще более интригующе — эти изменения, по-видимому, были результатом антидепрессивного действия препарата, хотя причинно-следственная связь до сих пор не ясна. В свете рассказов пациентов напрашивается вывод, что кетамин повлиял на механизмы обновления убеждений в мозге. Пытаясь понять этот феномен, ученые провели эксперимент, целью которого было оценить влияние кетамина на то, как мы генерируем убеждения, используя экспериментальную задачу до и после лечения и вычислительное моделирование. Перед введением кетамина пациентов и здоровых людей попросили оценить вероятность того, что в будущем они испытают 40 различных негативных событий (например, их укусит собака или они попадут в автомобильную аварию). После информирования о фактических рисках возникновения этих событий в общей популяции обе группы снова попросили оценить вероятность того, что эти события произойдут в их жизни. Результаты показали, что здоровые испытуемые приняли во внимание новые позитивные факты, чтобы обновить свои убеждения, в то время как депрессивные испытуемые этого не сделали. Однако ситуация изменилась уже через четыре часа после приема первой дозы кетамина: пациенты стали гораздо менее чувствительны к негативной информации и восстановили способность обновлять свои убеждения. Это означало, что у пациентов с устойчивой к лечению депрессией восстановилась позитивная аффективная предвзятость. Тем более удивительно, что этот эффект был напрямую связан с уменьшением симптомов депрессии через неделю, что говорит о том, что эти когнитивные изменения могут происходить даже до клинического улучшения. Направления будущих исследований Молекулы кетамина присоединяются к нейронным рецепторам NMDA, которые играют важную роль в пластичности мозга и предиктивной обработке информации. Для понимания процессов в мозге, связанных с этими изменениями, необходимы дальнейшие исследования, но многие факты указывают на участие NMDA-рецепторов. Эти рецепторы нейронов способствуют балансу возбуждения и торможения в мозге и, по-видимому, играют важную роль в предиктивной обработке информации и пластичности мозга. Прямое действие кетамина на активность этих рецепторов может представлять собой прямой фармакологический путь, регулирующий механизмы прогнозирования, что объясняет быстро наступающий антидепрессивный эффект препарата и его диссоциативные свойства. Контролируя то, как мозг использует сенсорные блоки для создания убеждений, кетамин может помочь изменить механизмы, лежащие в основе депрессивных симптомов. Эти гипотезы открывают множество перспектив для разработки методов лечения, направленных на обработку информации в мозге, или для сочетания этих молекул с расширенной психотерапией — протоколами, направленными именно на системы убеждений. Эта цель лежит в основе дебатов в так называемой психоделической медицине, особенно в лечении с использованием псилоцибина, галлюциногенной молекулы, которая также оказывает быстрый антидепрессивный эффект. Могут ли эти исследования помочь объединить фармакологические и психотерапевтические подходы в психиатрии? По материалам статьи «How does ketamine help fight depressive beliefs?» The Conversation

Сумасшедшие писатели

Говорят, что классические произведения, которые мы читаем в школах и университетах, часто написаны людьми, страдавшими психическими расстройствами и болезнями. Давайте узнаем, так ли это. Эдгар Аллан По Пожалуй, это самый яркий пример того, как из-под пера сумасшедшего человека появлялись удивительные произведения, леденящие наши души до сих пор. Точный диагноз По так и не смогли выявить, но он страдал сильным душевным расстройством. Писатель терял память, боялся темноты, страдал от мании преследования, а также от галлюцинаций. Уже в 21 год писатель начал впадать в состояние депрессии, что привело к частому злоупотреблению алкоголем, а вскоре и к приему опиума. Вредные вещества все сильнее расшатывали его психику. В 1847 году жена Эдгара По скончалась от туберкулеза, писатель тяжело переживал смерть супруги, что привело его к очередному срыву. Спустя два года после ее смерти По попытался взять себя в руки и несколько раз хотел жениться, но помолвки срывались. Последняя намеченная свадьба могла бы состояться, если бы писатель за несколько дней до этого не пропал — его нашли в трактире, где он находился в беспамятном состоянии. Тогда его отправили в психиатрическую лечебницу, в которой он скончался спустя пять дней. Несмотря на свою душевную нестабильность, Эдгар Аллан По стал писателем, открывшим миру жанр ужасов («Падение дома Ашеров», «Сердце-обличитель»), а также развил жанр детектива («Убийство на улице Морг»). Франц Кафка Кафка страдал от частых бессонниц, его состояние постоянно менялось — от сильной возбудимости до приступов апатии, его страхи гиперболизировались. Все это переросло в невроз. Помимо душевных расстройств Кафка болел туберкулезом, который стал его хронической болезнью. Писателя ограничивали в его деятельности. Родители хотели видеть в нем не того, кем ему суждено было быть. Когда Кафка только начинал свой творческий путь, отец хотел, чтобы сын бросил писательство и занялся вместе с ним работой в семейной лавке. Молодой Франц понял, что вести двойную жизнь и писать украдкой он не может, а конфликты с отцом ни к чему не приведут. Тогда Кафка решился на самоубийство, написав прощальное письмо Максу Броду, который сумел его переубедить. Франц продолжил писать, уехал от деспотичного отца, но от болезни вылечиться так и не смог. В 41 год туберкулез все же начал полностью разрушать как тело, так и разум писателя, обострение перешло на горло, больной не мог глотать ни пищу, ни воду, поэтому умер от истощения. Франц Кафка открыл миру новое литературное направление абсурдизма и сюрреализма. Главными произведениям в его творчестве стали «Процесс», «Превращение» и «Замок». Николай Гоголь Гоголь в русской классике — первый автор, который приходит на ум при словосочетании «сумасшедшие писатели». Его диагноз был поставлен ему при жизни — шизофрения. Он страдал как зрительными, так и слуховыми галлюцинациями, ипохондрией; писатель считал, что его органы расположены неправильно и, например, желудок стоит «вверх дном»; помимо этого, его часто настигали депрессивные состояния. Никакие особые жизненные ситуации не были причиной этого расстройства, Николай страдал шизофренией с детства, но болезнь часто переходила в ремиссию. В январе 1852 года скончалась сестра близкого друга Гоголя, что вывело болезнь на новый уровень. Писатель был уверен, что смертельно болен, отказался от пищи и постоянно молился. Врачи не нашли у него никакой смертельной болезни, только желудочно-кишечное расстройство из-за отказа от пищи. Именно в тот период Гоголь сжег знаменитый второй том «Мертвых душ», списав это на проделки дьявола. 21 февраля 1852 года писатель скончался. Точную причину смерти так и не выявили, но скорее всего Гоголь довел свои тело и разум до полного истощения. Ги де Мопассан Удивительный случай, как человек свел себя с ума сам. Всю свою жизнь Мопассан боялся одного — стать умалишенным. Страх сойти с ума завладел его разумом настолько, что писатель начал видеть галлюцинации, заимел суицидальные наклонности, страдал от нервных припадков. А еще в свои 25 он заразился сифилисом. Своему другу он писал: «Аллилуйя, у меня сифилис, следовательно, я уже не боюсь подцепить его». Эта радость показывает, что ипохондрия развивалась у писателя от страха не только сойти с ума, но и заразиться страшной неизлечимой болезнью. Ги де Мопассан умер от прогрессивного паралича головного мозга (это заболевание сифилитического происхождения, несущее за собой нарушение психики, деменцию, соматические и неврологические расстройства). Сильвия Плат Писательница, чья слава пришла после ее смерти и, возможно, именно из-за ее смерти. Творческий путь Сильвии Плат был крайне амбициозен, но неудачен. Был издан только один ее сборник стихотворений и роман «Под стеклянным колпаком». Роман считается автобиографичным, и если это так, то это исповедь глубоко несчастного человека, который страдает депрессией и постоянными нервными срывами. Из-за неудачной карьеры и брака Плат начала страдать депрессивными состояниями, а также суицидальными наклонностями. В свои 30 лет она окончила жизнь самоубийством, а выбранный способ всколыхнул общественность. Сильвия Плат заткнула полотенцами щели двери, за которой заперла своих детей, а сама выпила снотворное, включила газ в духовке и засунула в нее голову. Писательство часто бывает тяжелой ношей или же, наоборот, становится средством, чтобы облегчить душу. Для душевнобольных писателей оно было способом вылить на бумагу все страхи, маниакальные мысли, душевную боль. А миру были подарены удивительные и ни с чем не сравнимые произведения, навсегда ставшие классикой.

«Лебединое озеро»: как создавалась легенда

В 1877 году в московском Большом театре был впервые поставлен танцевальный спектакль, который сегодня знают все. На свет появился балет «Лебединое озеро». С тех пор так или иначе, но история мировой хореографии связана с волшебной «средневековой» сказкой о заколдованной девушке, влюбленном принце и злом волшебнике. Считается, что Чайковского вдохновило посещение Баварии, где композитор увидел знаменитый Нойшванштайн — «лебединый замок» короля Людвига Второго. К слову, декорации к классическим постановкам до сих пор изображают готический замок в горах. В 1871 году композитор написал для своих родственников одноактный детский балет «Озеро лебедей». А поводом для создания бессмертной партитуры стал заказ Московской дирекции Императорских театров. Чайковский, часто — и, в принципе, охотно — сочинявший по заказам, взялся за этот труд, как он писал, «отчасти ради денег, в которых нуждаюсь, отчасти потому, что … давно хотелось попробовать себя в этом роде музыки». Для балета частично использовалась партитура уничтоженной композитором оперы «Ундина». В истории балета партитура «Озера» революционна: Чайковский написал ритмически удобную для танцев музыку, но на место простоватых мелодий и незатейливых дивертисментов пришли высокие поэтические обобщения, сквозные лирические темы, что впоследствии позволило по-новому подойти к созданию хореографии. Первое либретто «Озера», основанное на немецком колорите, написано как бы не всерьез, ирония часто направлена на балетные штампы, даже с примечанием «как это всегда бывает в балетах…». Первоначально сюжет был таким: принц Зигфрид празднует совершеннолетие. Друг принца, увидев пролетающих лебедей, зовет его на охоту. Юноша попадает в «гористую дикую местность» с озером. При свете луны заколдованные лебеди сбрасывают крылья, становясь девушками во главе с Одеттой. Принц влюбляется в нее. На балу во дворце для принца танцуют красавицы, но он полон воспоминаний об озере и не хочет выбрать себе невесту. Неожиданно прибывает «злой гений» фон Ротбарт с дочерью Одиллией. Коварная девица притворяется Одеттой и обольщает принца. Он дает клятву верности, тем самым предавая Одетту. «Сцена мгновенно темнеет, раздается крик совы, одежда спадает с фон Ротбарта, и он является в виде демона. Одиллия хохочет. Окно с шумом распахивается, и на окне показывается белая лебедь с короной на голове. Принц с ужасом бросает руку своей новой подруги и, хватаясь за сердце, бежит вон из замка». Последнее действие во многом совпадает с тем, что мы видим сегодня. Герои, сопротивляясь козням Ротбарта, гибнут в волнах озера. Первая постановка 1877 года, сделанная посредственным московским балетмейстером Рейзингером, имела плохую прессу и фактически провалилась. Второе рождение балета произошло в 1895 году в Петербурге. О партитуре вспомнили, желая почтить память умершего Чайковского. Брат композитора Модест Ильич переделал либретто. Из него исчезла сова, зато оставшийся Ротбарт приобрел — на долгие годы — птичьи черты (в тексте он назван филином). На этот раз музыка попала в талантливые руки — за балет взялись два выдающихся балетмейстера Императорских театров Мариус Петипа и Лев Иванов. Иванов, обладая редкой музыкальностью, поставил знаменитые «лебединые» сцены на озере — «симфонические» картины сражения с судьбой, в образах, полных зачарованной красоты и элегической прелести. Хореограф придал сценическим лебедям облик, близкий к современному — без бутафорских крыльев с наклеенными перьями. Взамен этого он ввел «танцы рук». В балете появились дуэт Одетты и Зигфрида, знаменитый Танец маленьких лебедей. Герои посмертно уплывали на золотой ладье. Спектакль, основанный на теме лебедей-двойников, конфликте неискушенности с коварством и пробе души на верность, уходил в невиданные ранее в балете психологические глубины. Но первым делом постановщики нового «Лебединого озера» серьезно вторглись в музыку (обычное для балетных партитур дело). Дирижер Риккардо Дриго не только переставил местами музыкальные фрагменты, но и добавил новые. Спектакль прошел с успехом. Именно эта версия легла в основу многочисленных последующих переделок и редакций. Агриппина Ваганова, бывшая танцовщица Императорского балета, а после 1917 года — признанный балетный педагог, стала автором всем известной ныне позы рук у лебедей и усилила «птичий» акцент во взмахах рук-крыльев: у нее в спектакле не было заколдованных девушек, а были именно птицы, прочее придумывает мечтатель Зигфрид. На десятилетия прижилась на сцене Кировского (бывшего Мариинского) театра редакция Константина Сергеева, в которой автор сам сочинил многое, но оставил лучшие фрагменты предшественников, прежде всего — лебединые сцены Иванова. В 1953 году в Москве появилась оригинальная версия, которую и сегодня можно увидеть на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Ее придумал хореограф Владимир Бурмейстер. В неприкосновенности был оставлен «белый» акт Льва Иванова с заколдованными лебедями на озере. Все прочее — авторская работа. Хореограф остановился на счастливой концовке (Лебедь расколдован) и поставил своеобразное «вступление»: на наших глазах девушку превращают в птицу, причем колдун с огромными крыльями оживает из скалы. В 1969 году Юрий Григорович создал свою версию «Лебединого озера». Он в спектакле Большого театра сохранил фрагменты Петипа, Иванова и Горского. Но не смог поставить желанный трагический финал: от него — по идеологическим причинам — потребовали хеппи-энда. Лишь много лет спустя хореограф осуществил изначальный замысел. Григорович мыслил мотивом двойников: Злой гений стал вторым «я» положительного героя, маячащим у принца за спиной. 20 декабря 1984 года Рудольф Нуреев поставил собственную версию балета в Париже. Во многом перекроил балет под себя, добавив Принцу много танцев, сосредоточив внимание именно на нем, а не на балерине, как традиционно было ранее. Хореограф, продолжая поиски ленинградских редакторов балета, увлекся идеей, которая в конце XX века стала особенно популярной: принц — чужой в своей семье и никому не нужный, мается во дворце, давая волю воображению и уходя в свои внутренние миры. В конце XX века на мировых сценах появились разные версии «Лебединого озера», не связанные ни с классическим танцем, ни с прежней постановочной традицией. В поисках новых смыслов хореографы отказывались от традиционного сюжета. Волшебная сказка становилась отправной точкой для разного рода рефлексий на жгучие проблемы современности. Балет нередко ставился с помощью разных техник танца-модерн и так называемого «актуального танца». Джон Ноймайер в 1976 году в Балете Гамбурга сделал героем того самого баварского короля Людвига Второго, замок которого вдохновил Чайковского. Балет «Иллюзии как «Лебединое озеро», навеянный фильмом Лукино Висконти «Людвиг», повествовал о безумии венценосца, погруженного в эстетские грезы. Швед Матс Эк в своем «Лебедином озере» 1987 года искусно смешал черное и белое. Одиллия притворяется Одеттой, а злая женщина — злым волшебником. Принц становится жертвой клановых козней, история деспотичной матери, не дающей житья застенчивому ребенку, перерастает в гротескную психоаналитическую драму, а к эпатажному облику и пластике лысых лебедей-андрогинов публике в свое время пришлось привыкать. В Балете Монте-Карло поставлен своеобразный по замыслу и пластике спектакль «Озеро» в хореографии Жана Кристофа Майо (премьера состоялась в декабре 2011 года). Вместо водоема здесь скалы, взамен Злого гения орудует Царица ночи, мстящая семье Принца и гипнотизирующая его. История принца — драматическая реализация его детских страхов, «борьба животных эротических инстинктов ночи против чистоты дневного света». Хореограф Грэм Мерфи, как и Майо, вольно отнесся к партитуре Чайковского, когда в 2002 ставил балет, в котором находят намеки на конфликт между британским принцем Чарльзом и принцессой Дианой. По версии спектакля в Австралийском балете, Одетта вынуждена делить своего любимого с некоей баронессой фон Ротбарт, отчего нежная девушка попадает в сумасшедший дом. Приступая к авторскому «Лебединому озеру» в 2013 году, хореограф Раду Поклитару, артисты которого танцуют без пуантов, изменил главную коллизию балета — превращение девушки в лебедя. У него, наоборот, лебедь насильственно (как жертва научного эксперимента) становится мальчиком по имени Зигфрид. Одетта в этих условиях — светлая мечта несчастной жертвы науки, а грубая Одиллия — его реальность. Александр Пепеляев в своей радикальной версии 2003 года исследовал, по его словам, социально-общественный статус самого популярного классического спектакля. Пластика возникает в куче железных бочек, ведер с жидкостью взамен озера, точечных фрагментов партитуры, пародии на геометрию построений классического кордебалета (и на физкультурный парад сталинских времен) и портретов Чайковского бородой вверх. Одна из последних версий — «Лебединое озеро» 2014 года в Норвежском балете. Ее автор Александр Экман воспроизвел на сцене историю первой постановки балета в России (с драматическими актерами и словесным текстом) и создал на сцене настоящее озеро, для чего понадобилось 6 тысяч литров воды. Кульминация — драка Черного и Белого лебедей в изысканных дизайнерских костюмах. В последние годы наряду с постановочным радикализмом набирает силу противоположное, реставрационное направление, когда современные хореографы пытаются восстановить сценический облик первых представлений балета. В 2016 году одну из ретроверсий предложил Алексей Ратманский. Была сделана попытка не только восстановить утраченные или переделанные эпизоды «Лебединого озера», но и, по возможности, музыку, костюмы, даже грим. На свое место вернулись объемная пантомима, старинный крой балетных пачек и черные лебеди в кордебалете последнего акта. Был подхвачен подлинный стиль исполнения балета а-ля «сто лет назад», подлинная манера движений. «Лебединое озеро» выдержало проверку временем. Этот балет, вечно востребованный, вечно изменчивый и вечно прекрасный, и есть само время. Музыка Чайковского, как и метафорическая схватка добра и зла — не только приманка для широкой публики, но и объект пристального интереса историков искусства: о балете написаны тома. Это социальный феномен, вышедший далеко за рамки чистой театральности. Символ и модель. Образец для восторженного подражания и предмет авангардного оспаривания. Неслучайно замечено, что «Лебединое озеро» для балета — то же самое, что чеховская «Чайка» для драматического театра. И великая гуманистическая идея: любовь сильнее смерти.

Спутники и спутницы Доктора Кто — краткий гайд

«Доктор Кто» — культовый научно-фантастический сериал, который вышел на экраны ещё в 1963 году и ему вот-вот стукнет 60 лет. За это время изменилось очень многое. Да, менялись актёры, которые играли Доктора, сезоны, сюжеты, режиссёры — да у нас весь мир поменялся! — но идея о потерянном путешественнике во времени и пространстве всё ещё собирает перед экранами мониторов и маленьких, и взрослых зрителей. Осторожно, спойлеры! Почему спутницы и спутники Доктора стоят внимания? Спутник — это всегда тот человек, который дополняет главного героя, раскрывает его, показывает с новой стороны. Зритель, в свою очередь, тоже спутник: он погружается в сюжет, его ведёт актёр или актриса, которые постоянно что-то узнают у Доктора, спрашивают, понимают и пробуют. Концепция спутника очень важна для современности, и её можно рассмотреть по-разному. Мы привыкли к тому, что самодостаточные люди будто не нуждаются ни в ком рядом с собой и спокойно могут быть счастливы и одни. Но это не отменяет того факта, что счастье хочется разделять. Вот так случилось с идеей спутницы или спутника. Доктор выбирает кого-то и показывает ему Вселенную. Буквально. Показывает свой мир, и неудивительно, что к нему легко привязаться — и это тоже нормально. На самом деле тянуться к другому, быть с кем-то — это очень приятно, также и наоборот — быть самодостаточным не значит, что нужно быть одиноким. Итак, самое интересное — спутники и спутницы Доктора Кто. Рассмотрим сезоны нью-скул, которые выходят с 2000-х. С Девятым доктором путешествовала Роза, а один раз даже Джек Харкнесс. Роза Тайлер — это история любви Доктора, буквально единственная спутница, к которой потеплели оба сердечка тайм-лорда. Что он сказал ей в последней серии расставания тогда на ухо? Мы никогда не узнаем. Однако Роза очень важна. Она — та самая простая лондонская девушка из магазина, которая, как и мы с вами, не особо знала, как жить. И ей действительно повезло встретить Доктора. Но с первой серии мы видим, как она идёт к нему на помощь абсолютно искренне, а в конце сезона с Девятым она вообще делает всё, чтобы спасти его, и даже встречается с самим Временем и пространством через ТАРДИС. Капитан Джек — тот парень, которого все хотят видеть на вечеринке. Не зря есть целый отдельный сериал, в котором он играет свою великолепную роль. Ну и Джек — будто твой старый добрый друг, историями которого все восхищены — и ты тоже. Куда он спрятал оружие, когда его раздели? Не понимаю. Но это определённо очень современный персонаж, разбавляющий всю картину. Десятый также путешествовал с Розой и Джеком, и это также отличные и восхитительные серии. Но и другие спутницы достойны внимания: Донна Ноубл и Марта Джонс. Марта — невероятно оригинальный персонаж, самая подходящая спутница для Десятого. Она раскрыла персонаж Доктора и даже показала себя с новой стороны, признавшись ему в любви. Однако, она же приняла решение уйти и заниматься своей жизнью. Одно из самых сильных решений героини. Марта — как твоя сильная подруга, которая всегда выручит и всё объяснит, потому что она необыкновенно умная. Донна — та подруга, с которой, ну казалось бы, у вас нет ничего общего, однако с ней случаются самые интересные истории и самые смешные шутки. Донна как персонаж невероятно многогранна. Она искренняя, честная, человечная, она самая настоящая из всех персонажей, которые встречались нам в сериале. Кроме того, образ Донны — это образ женщины среднего возраста в 2000-х, она работала на простой работе, мечтала выйти замуж, у неё были простые подруги, но при этом она умела быть собой, чему стоит реально поучиться. С Одиннадцатым доктором путешествовала целая семья: Эми Понд, её муж Рори и их дочь Ривер… Однако подождите, немного спойлеров, Ривер — это же жена Доктора. Что-то пошло не так? Эми встретилась с доктором ещё в детстве. Кстати, нам впервые показывают девочку, которую считают сумасшедшей из-за «фантазий». Очень круто, что в сериале затрагивается такая тема ментальных расстройств или детских травм, однако не до конца. Но Эми — это та героиня, которая раскрывается где-то к концу своего появления. Она любит Рори, и она влюблена в Доктора, но она при этом проживает несколько жизней сразу и предстаёт перед нами безумно разной. Эми — как твоя подруга детства: как ни встретишь, у неё очередные новые истории. Ривер — отдельная Вселенная. У путешественника во времени не могла быть одна простая жена, поэтому сценаристы постарались на славу и создали причудливое хитросплетение из сюжетов, которые разворачиваются для нас не с начала до конца, а, Спойлеры (!) с конца к началу. Ну и отношения их на самом деле непростые, в целом, так и ожидалось. Ривер — та самая необычная девушка, о которой ходит слухов больше, чем правды, но когда видишь её — хочется стать её другом. Рори тоже считается спутником доктора. Это муж Амелии, который действительно искренне любит её и любил веками. Это настоящая история любви, верности и преданности, даже через сложности. Конечно, они же путешествуют с Доктором! Рори — тот парнишка, на которого всегда можно положиться. Клара Освальд — покорила сначала Одиннадцатого, а затем и Двенадцатого Доктора. Это девочка с задней парты школы, которая вроде бы ничего не делает, но достигает неожиданных результатов. Самое странное и одновременно притягательное — это загадочность героини, она будто самый важный и незаметный персонаж; но она, однозначно, Невозможная девушка. Нардол — новый спутник Двенадцатого. Самое интересное — они вместе только благодаря Ривер, потому что та попросила следить за своим ненаглядным, а как иначе? Он необычен не только тем, что не является человеком, но и тем, что показывается нам очень человечным. Билл Поттс не просто стала спутницей — Доктор её выбрал, чтобы она составила ему компанию для путешествий, потому что посчитал эту девушку достойной для новых знаний. Очень интересная и многогранная героиня Билл помогает нам узнать себя в её персонаже, искренней, честной и готовой на подвиги. Хотя она всё равно похожа на самую большую зазнайку на вечеринке, которую, однако, все любят и ценят. Грэм О'Брайен, Райан Синклер и Ясмин Кан — это целая команда Доктора, они путешествовали с Тринадцатой, создавая ощущение целой компании. Грэм, несмотря на возраст, очень разносторонний и необычный мужчина, который отлично разбавлял команду и показал нам, что возраст не имеет значения, если ты молод душой. Райан и Ясмин напоминают любознательных подростков. Все вместе они будто создают целую семью, которой, если честно, очень не хватало Доктору. К слову о Тринадцатой, это очень нетипичный образ: мы не привыкли к тому, что Доктор может быть женщиной. Это необычный сценарный ход, показывающий нам мир с немного другой стороны. Но следующий Доктор и его спутница ещё больше покажут нам разнообразный и классный мир. Мы же пока можем подумать, каким спутником был бы каждый из нас. А может, кто-то был бы Доктором?

Как рост человека менялся с течением времени

Генетика частично влияет на рост, но есть и другие важные факторы. Средний рост может свидетельствовать о здоровье людей в обществе, поскольку такие вещи, как детские болезни и плохое питание матери во время беременности и грудного вскармливания, могут замедлить рост человека. Сервис GigaCalculator изучил данные о тенденциях роста людей, полученные в рамках сотрудничества с онлайн-сообществом ученых NCD-RisC, чтобы выяснить, как менялся средний рост человека во всем мире с течением времени. NCD-RisC собирает данные о росте в партнерстве со ВОЗ, Имперским колледжем в Лондоне и с помощью массовых опросов населения. Высокий рост связан с продолжительностью жизни, более высоким уровнем дохода и образования, а также у высоких людей, как правило, ниже риск сердечных заболеваний и инсульта. Однако высокий рост также связан с повышенным риском возникновения определенных видов рака. В некоторых странах, таких как США и Великобритания, за последние несколько десятилетий средний рост населения выровнялся — США довольно быстро опустились в мировом рейтинге среднего роста с третьего места для мужчин и четвертого для женщин в 1914 г. до 37-го и 42-го мест сегодня. В других странах, например, в Латинской Америке и Восточной Азии, средний рост населения увеличился. В странах Африки и Ближнего Востока наблюдается снижение среднего роста. Различия в среднем росте, с учетом усугубления проблемы ожирения, поднимают очевидный вопрос по поводу общественного здоровья, согласно исследованию 2016 г., посвященному тенденциям изменения роста людей. Средний рост ранних людей составлял 1,52 метра Неандертальцы, наши ближайшие родственники, жили в Европе и Азии примерно 40000-130000 лет назад, хотя свидетельства их существования датируются более чем 400000 лет назад. Судя по тому, что археологам удалось выяснить в ходе исторических исследований, средний рост мужчин составлял 1,7 м, в то время как женщины были невысокими, в среднем 1,5 м. Рост и вес не всегда увеличивались вместе. Ранние неандертальцы, как правило, были выше поздних, но их вес оставался неизменным. Короткие, коренастые тела давали им преимущество в холодном климате. Короткие кости голеней и рук, возможно, также давали преимущество в охоте. Средний рост в мире увеличивался до 1980-х гг. Ученые проанализировали динамику роста людей в разных частях света за последнее столетие и обнаружили, что рост не увеличивался линейно. За последние 30 лет рост в западных странах с высоким уровнем дохода практически не изменился. Ученые также наблюдали эту тенденцию среди элитных спортсменов. В 1950-х и 60-х гг. рост спортсменов перестал увеличиваться, особенно в тех видах спорта, где намеренно отбираются высокие игроки, например, в баскетболе. Рост часто является показателем хорошего здоровья Когда ученые проанализировали данные исследования Cebu Longitudinal Health and Nutrition Study на Филиппинах, они обнаружили, что здоровое питание с большим разнообразием продуктов связано с увеличением роста мальчиков. Каждые дополнительные 100 калорий, потребляемые ежедневно, приводили к значительному увеличению роста у мальчиков и чуть меньшему, но все же значительному, у девочек. Однако с возрастом влияние калорийности питания уменьшалось. А каждые дополнительные 100 калорий приводили к увеличению роста у детей и подростков с низким социально-экономическим статусом, но не с высоким. Одним из наиболее влияющих на рост человека факторов является количество белка, кальция и витамина D, которые человек получает в детстве, в период активного развития. Прогнозируемый рост численности населения планеты также может привести к многократному увеличению спроса на белок животного происхождения к 2050 г. Общее потребление белка варьируется в зависимости от места проживания, что делает дефицит продовольствия фактором, влияющим на рост и вес. Рост людей в США стремительно увеличивался в первой половине XX в. Средний рост человека в таких странах, как США, Великобритания и Япония, за последние несколько десятилетий выровнялся на уровне 1,8 м. Однако в странах Латинской Америки рост все еще увеличивается. Это, вероятно, является результатом улучшения питания и здоровья матерей и повышения доступа к медицинскому обслуживанию. Полученные данные позволяют предположить, что рост человека при благоприятных условиях, возможно, достиг предела. В ряде исследований изучалась связь между ростом и индексом массы тела (ИМТ) с социально-экономическим статусом. Анализ данных из Биобанка Великобритании, опубликованный в 2016 г., показал, что более низкий социально-экономический статус коррелирует с более низким ростом и более высоким ИМТ, однако стоит отметить, что данные по мужскому и женскому полу разнятся. Низкий рост и низкий социально-экономический статус оказались сильнее связаны у мужчин, в то время как связь между высоким ИМТ и низким социально-экономическим статусом была более ярко выражена у женщин. Эти результаты свидетельствуют о том, что более высокие люди, особенно мужчины, отличаются высоким уровнем образования и дохода. Однако низкий уровень дохода тесно связан с избыточным весом — особенно это касается женщин. По материалам статьи «How Human Height Has Changed Over Time» How Stuff Works

Могут ли дети понять разницу между фантазией и реальностью?

Фантазии — важный элемент в развитии ребенка, ведь воображение напрямую связано с возможностью создавать что-то новое и необычное. Особенно интенсивно оно развивается в сензитивный период — с 5 до 12 лет. Психологи считают, что успеваемость в школе также зависит от способности ребенка к фантазированию. Воображая, он мысленно выходит за пределы настоящего и представляет ожидаемый результат — вплоть до его осуществления. Помимо познавательно-интеллектуальной функции воображение имеет еще одну, очень важную — аффективно-защитную. Именно через воображаемые ситуации возможно символическое разрешение конфликтов, снятие напряжения. Фантазирование позволяет ребенку пережить тяжелые травмы. Маленькие дети часто погружены в фантазии, поэтому родители, учителя и даже ученые могут считать их неспособными отличить реальность от нереальности. Однако исследования показывают, что дети более вдумчиво относятся к различиям между фантазией и реальностью, чем это может показаться взрослым. На самом деле дети используют многие из тех же признаков, что и взрослые, чтобы решить, является ли что-то реальным или нет. Поэтому, хотя маленькие дети не могут отличить фантазию от реальности так же успешно, как взрослые, они становятся более способными к этому по мере своего развития и приобретения большего объема знаний о мире. Как развитие детей влияет на их понимание фантазии и реальности Примерно в возрасте двух лет дети начинают играть понарошку. Они также верят в таких фантастических существ, как Дед Мороз, и часто имеют воображаемых друзей. И действительно, маленьким детям трудно отличить фантазию от реальности. Однако в возрасте от 3 до 10 лет дети постепенно становятся более искушенными в своей способности понимать разницу. Например, дошкольники склонны верить, что все, что они видят по телевизору, реально, но к 5-6 годам они понимают, что если что-то нарушает физическую реальность, например, спецэффекты или анимация в их любимых телепередачах, то это не реально. В возрасте от 5 до 8 лет интерес детей к притворству снижается, и они все меньше верят в фантастических персонажей. Затем, в возрасте от 8 до 12 лет, они все больше ориентируются на реализм и пытаются понять реальный мир через свои игрушки, игры и развлечения. Более того, на этом этапе дети начинают критически относиться к телевизионным передачам, которые не кажутся реалистичными. Примерно в это же время дети становятся менее заинтересованными в игре в притворство. Эта траектория прослеживается в одном исследовании, посвященном восприятию детьми вымышленных телевизионных персонажей. Исследование показало, что 4-летние участники считали, что Большая Птица из «Улицы Сезам» была настоящей. Однако 5-6-летние участники знали, что Большая Птица — это человек в костюме, поскольку они поняли, что этот персонаж нарушает физическую реальность. С другой стороны, исследование также показало: поскольку вымышленная семья в телешоу живого действия, например, Данфи из сериала «Современная семья» или Брэды из «Банды Брэди», не нарушает физической реальности и даже напоминает что-то знакомое детям, дети в возрасте 9 и 10 лет все еще верят, что такая телевизионная семья реальна. Какие сигналы используют дети, чтобы отличить фантазию от реальности? Исследования показали, что дети и взрослые используют схожие методы и полагаются на схожие сигналы, чтобы отличить фантазию от реальности. Эти методы и подсказки обсуждаются ниже. Оценка контекста Когда взрослые получают новую информацию, они судят об истинности этой информации, основываясь на контексте, в котором ее находят. Хотя сегодня, когда источников информации стало так много, что разные люди оценивают разные источники как более или менее надежные, это стало еще сложнее, мы должны согласиться, что, если мы читаем об открытии инопланетян в блоге, о котором никогда не слышали, мы должны отнестись к этой информации скептически. И напротив, если мы читаем об этой новости на сайте НАСА, мы более склонны верить ей. Исследование, проведенное на базе Техасского университета под руководством доктора психологии Жаклин ДеВулли, испытуемыми в котором выступили дети в возрасте от 3 до 6 лет, показало, что дети также используют контекстные подсказки, когда им рассказывают о незнакомых им животных. Когда они слышали, что новые животные были созданы драконами или призраками — фантастический контекст, — они меньше верили, что эти животные действительно существуют, чем если им говорили, что их используют врачи или ученые — научный контекст. Эти результаты наблюдались у участников в возрасте 4 лет. Существующие знания Еще одна вещь, которую делают взрослые, когда сталкиваются с новой информацией — сравнивают ее с теми знаниями, которыми мы уже обладаем. Если то, что мы знаем, подтверждает новую информацию, мы решаем, что она правдоподобна. Однако если информация не имеет смысла исходя из того, что мы уже знаем о мире, мы отвергнем ее как ложную. Исследования Жаклин ДеВулли с участием детей в возрасте от 5 до 8 лет показали, что дети также используют имеющиеся у них знания для оценки достоверности новой информации, с той лишь разницей, что дети приобрели меньше знаний о мире, чем взрослые. Кроме того, взрослые склонны рассказывать детям истории о волшебных событиях и фантастических существах, таких как говорящие волки, дома из конфет и тучные мужчины, которые спускаются по дымоходам и разносят подарки на Рождество. Это заставляет детей охотнее верить в фантазии. Однако по мере взросления и приобретения новых знаний дети становятся более способными точно отличать фантазии от реальности. Оценка экспертных знаний Конечно, большая часть информации, с которой сталкиваются взрослые и дети, является результатом общения с другими людьми. Однако мы не верим никому. Взрослые с гораздо большей вероятностью поверят, что определенный вид пищи вреден для нас, если услышат это от знакомого врача, чем если услышат это от человека, который верит в теории заговоров. Исследования ДеВулли показали, что дети поступают точно так же. Когда детей попросили решить, существует или нет новый вид рыбы, они с большей вероятностью поверили в существование этого животного, если это утверждал работник зоопарка, считающийся экспертом, чем если это делал повар, не являющийся экспертом. Как взрослые могут помочь детям научиться отличать фантазию от реальности? Дети знают, что взрослые более осведомлены в какой-либо информации, чем их ровесники. Следовательно, взрослые могут сыграть определенную роль в том, чтобы помочь детям научиться понимать разницу между фантазией и реальностью. В частности, родители и опекуны могут дать советы во время рассказывания историй, чтения, просмотра телепередач, фильмов или взаимодействия с интернет-контентом, просто находясь рядом, чтобы ответить на вопросы детей и помочь свести к минимуму недопонимание того, что реально, а что нет. Программы медиаграмотности, если они доступны, могут помочь детям научиться отличать фантазии от реальности. Если ваш ребенок верит в Деда Мороза, то, по мнению ученых, нет причин переубеждать его. Дети не перестают доверять взрослым, когда узнают, что эти фантастические фигуры не реальны. Более того, взаимодействие с этими фигурами дает детям возможность развить способность отличать фантазию от реальности. Так или иначе, к тому времени, когда дети достигают раннего подросткового возраста, они приобретают достаточно знаний и созревают настолько, что их способность отличать фантазии от реальности становится такой же, как у взрослых. Если развитие ребенка происходит нормально, к 7 годам он самостоятельно отказывается от излишнего фантазирования. Теперь ему гораздо интереснее изучать окружающий мир и взаимодействовать с ним, а не с плодами своего воображения. В это же время обостряется воссоздающее воображение — ребенок читает книги, смотрит фильмы и играет в игры, поэтому непроизвольно начинает придумывать продолжение полюбившихся историй. Такая ситуация абсолютно нормальна, но очень важно наряду с воссоздающим развивать и творческое воображение. То есть ребенок должен научиться не только придумывать продолжение услышанным историям, но и создавать собственные — без отрыва от реального мира. По материалам статьи «Can Children Understand the Difference Between Fantasy and Reality?» Verywell Mind

Что почитать: советует Владимир Набоков

Владимир Набоков был не только известным писателем и поэтом, но и литературоведом. Сначала он давал уроки английского, французского языка и стихосложения в Берлине, затем читал лекции по русской и мировой литературе в США. Писатель не стеснялся резко высказывать свое мнение, хвалить и ругать произведения мировой классики и в собственных лекциях, и в интервью. Набоков говорил, что книги нужно любить не за идеи, а за мастерство их авторов: «Настоящий читатель не интересуется большими идеями: его интересуют частности. Ему нравится книга не потому, что она помогает ему обрести «связь с обществом» (если прибегнуть к чудовищному штампу критиков прогрессивной школы), а потому, что он впитывает и воспринимает каждую деталь текста, восхищается тем, чем хотел поразить его автор, сияет от изумительных образов, созданных сочинителем, магом, кудесником, художником. Воистину лучший герой, которого создает великий художник, — это его читатель». Джеймс Джойс. «Улисс» «Улисс» — превосходное, долговременное сооружение, но он слегка переоценен теми критиками, что больше заняты идеями, обобщениями и биографической стороной дела, чем самим произведением искусства. Я должен особо предостеречь вас от соблазна видеть в беспорядочных блужданиях и мелких приключениях Леопольда Блума летним дублинским днем прямую пародию на «Одиссею»… <…> Все искусство до некоторой степени символично, но мы кричим: «Держи вора!» — критику, который сознательно превращает тонкий символ художника в сухую аллегорию педанта, тысячу и одну ночь в собрание храмовников». Франц Кафка. «Превращение» «Франц Кафка… …величайший немецкий писатель нашего времени. В сравнении с ним такие поэты, как Рильке, и такие романисты, как Томас Манн, — карлики или гипсовые святые. <…> Его самый замечательный рассказ «Превращение» — по-немецки «Die Verwandlung» — написан был осенью 1912 года и опубликован в октябре 1915-го в Лейпциге. <…> Обратите внимание на стиль Кафки. Ясность его речи, точная и строгая интонация разительно контрастируют с кошмарным содержанием рассказа. Его резкое, черно-белое письмо не украшено никакими поэтическими метафорами. Прозрачность его языка подчеркивает сумрачное богатство его фантазии. Контраст и единство, стиль и содержание, манера и материал слиты в нерасторжимое целое». Сэмюэл Беккет. Трилогия «Моллой», «Мэлон умирает», «Неназываемый» «Беккет — автор прекрасных новелл и ужасных пьес в традиции Метерлинка. Его трилогию, особенно «Моллоя», я люблю больше всего. Там есть удивительная сцена, в которой герой старается выбраться из леса, лежа ничком, костыли ему служили абордажными крючьями, он метал их в подлесок, а потом, зацепившись, подтягивался на кистях. На нем три пальто, а под ними он обернут газетой. И эти камешки, которые он постоянно перекладывает из кармана в карман… Все бесконечно уныло, постоянно мучает мочевой пузырь, так чувствуют себя старики во сне. Жалкое существование его персонажей — без сомнения, перекличка с немощными, мрачными персонажами Кафки. Именно эта немощь так притягательна в творчестве Беккета». Лев Толстой. «Анна Каренина», «Смерть Ивана Ильича» «Я руководствуюсь в своих оценках книгами, а не писателями. Я считаю «Анну Каренину» высшим шедевром литературы девятнадцатого века, почти рядом стоит «Смерть Ивана Ильича». Мне совершенно не нравятся «Воскресение» и «Крейцерова соната». Публицистические атаки Толстого невыносимы. Роман «Война и мир» длинноват; это разухабистый исторический роман, написанный для того аморфного и безвольного существа, который называется «рядовым читателем», но в основном он адресован юному читателю. Он совершенно не удовлетворяет меня как художественное произведение. Я не получаю никакого удовольствия от его громоздких идей, от дидактических отступлений, от искусственных совпадений, когда невозмутимый князь Андрей становится очевидцем какого-нибудь исторического момента или когда Толстой делает сноску, ссылаясь на источник, к которому он не счел нужным подойти осмысленно». Герберт Уэллс. «Машина времени», «Война миров», «Страна слепых» и другие произведения «Г.Дж. Уэллс, великий художник, любимый писатель в детстве. «Пылкие друзья», «Анна-Вероника», «Машина времени», «Страна слепых» — эти произведения далеко превосходят всё, что Беннет, Конрад или вообще кто-либо из современников Уэллса мог написать. На его социологические размышления можно спокойно не обращать внимания, но его выдумки и фантазии превосходны». <…> Я испытываю глубочайшую любовь к Герберту Уэллсу, особенно к его романам «Машина времени», «Человек-невидимка», «Страна слепых», «Война миров» и фантастическому роману о Луне — «Первые люди на Луне». Марсель Пруст. Цикл «В поисках утраченного времени» «Великий роман Пруста «В поисках утраченного времени» состоит из… семи частей… <…> Вся книга сводится к поискам клада, где кладом служит время, а тайником — прошлое: таков внутренний смысл заглавия «В поисках утраченного времени». Переход впечатлений в чувства, приливы и отливы памяти, волны страстей (вожделение, ревность, творческий восторг) — вот предмет огромного и при этом исключительно ясного и прозрачного произведения. <…> Пруст — призма. Его или ее единственная задача — преломлять и, преломляя, воссоздавать мир, какой видишь, обернувшись назад». Андрей Белый. «Петербург» «Мои величайшие шедевры прозы двадцатого столетия таковы, в приводимой последовательности: «Улисс» Джойса, «Превращение» Кафки, «Петербург» Белого и первая часть сказки Пруста «В поисках утраченного времени». <…> «Петербург» — дивный полет воображения… <…> Между «Петербургом» и отдельными местами в «Улиссе» есть некоторая общность в манере выражения». Произведения Алена Роб-Грийе и Хорхе Луиса Борхеса «У меня есть несколько любимых писателей, например, Роб-Грийе и Борхес. Как свободно и приятно дышится в их великолепных лабиринтах! Я люблю их ясную мысль, эту чистоту и поэзию, эти миражи в зеркалах. <…> Претензии Роб-Грийе довольно нелепы. Манифесты дадаистов умерли вместе с этими дядями. Его творчество восхитительно оригинально и поэтично, а сдвиги уровней, разбор впечатлений в их последовательности и так далее как раз относятся к области психологии в самом лучшем смысле слова. Борхес тоже человек бесконечно талантливый; его лабиринты миниатюрны, а у Роб-Грийе они не только просторны, но и построены совсем иначе, и освещение там другое». Льюис Кэрролл. «Алиса в Стране чудес» «Как и все английские дети (а я был английским ребенком), Кэрролла я всегда обожал. <…> «Алиса в Стране чудес» — особая книга особого автора со своими каламбурами, каверзами и капризами. Если внимательно ее читать, то вскоре обнаружится — как юмористическое противостояние — наличие вполне прочного и довольно сентиментального мира, скрывающегося за полуотстраненной мечтой». Осип Мандельштам. Стихотворения «Советская литература… Что ж, в первые годы после большевистской революции, в двадцатых и начале тридцатых, сквозь устрашающие штампы советской пропаганды еще можно было различить умирающий голос былой культуры. <…> Один из самых грустных примеров — история Осипа Мандельштама — удивительного поэта, величайшего из тех, кто пытался выжить в России при советском режиме, — которого хамское и слабоумное правительство преследовало и умертвило-таки в далеком концлагере. Стихи, которые он героически продолжал писать, пока безумие не затмило его ясный дар, — восхитительные образцы высот и глубин человеческого разума. Их чтение усиливает здоровое презрение к советской дикости. Тираны и мучители никогда не скроют своих комических кувырканий за космической акробатикой. Презрительный смех хорош, но недостаточен для получения морального облегчения. И когда я читаю стихотворения Мандельштама, написанные под проклятым игом этих зверей, то испытываю чувство беспомощного стыда от того, что я волен жить, и думать, и писать, и говорить в свободной части мира… Это единственные мгновения, когда свобода бывает горькой».

Октябрь в председательском кресле

В председательском кресле сидел Октябрь, и вечер выдался прохладным: листья — красные и оранжевые — облетали с деревьев в роще. Их было двенадцать. Они сидели вокруг костра и жарили на огне большие сосиски, которые шипели и плевались соком, стекающим на горячие поленья. Они пили яблочный сидр, освежающий и прохладный. Апрель впилась зубами в сосиску, та лопнула, и горячий сок полился по подбородку. — Проклятие, черт ее раздери, — сказала она. Коренастый Март, сидевший рядом, рассмеялся, а потом вытащил из кармана огромный несвежий носовой платок. — Держи, — сказал он. Апрель вытерла подбородок. — Спасибо. Кажется, я обожглась из-за этого чертова мешка из-под кишок. Завтра будет волдырь. Сентябрь зевнул. — Ты такой ипохондрик, — сказал он через костер. — И такая вульгарная. — У него были тонкие усики и залысина спереди, отчего его лоб казался высоким, а он сам — мудрым не по годам. — Отстань от нее, — сказала Май. У нее были темные волосы, короткая стрижка и удобные ботинки. Она курила маленькую сигариллу, дым которой пах ароматной гвоздикой. — Она просто слишком чувствительная. — Пожалуйста, — протянул Сентябрь. — Давай вот без этого. Октябрь, который ни на секунду не забывал, что сегодня он председательствует на собрании, отхлебнул сидра, прочистил горло и сказал: — Ладно. Кто начинает? — Кресло, в котором он сидел, было вырезано из цельной дубовой колоды и отделано ясенем, вишней и кедром. Остальные сидели на пнях, равномерно расставленных вокруг небольшого костерка. За долгие годы эти пни стали гладкими и уютными. — А протокол? — спросил Январь. — Когда я сижу в председательском кресле, мы всегда ведем протокол. — Но сейчас в кресле не ты, да мой сладкий? — насмешливо осведомился Сентябрь, ироничное элегантное создание. — Надо вести протокол, — заявил Январь. — Без протокола нельзя. — Как-нибудь обойдемся, — сказала Апрель, запустив руку в свои длинные светлые волосы. — И я думаю, начать должен Сентябрь. — С большим удовольствием, — горделиво кивнул Сентябрь. — Эй, — вмешался Февраль. — Эй-эй-эй. Я не слышал, чтобы председатель это одобрил. Никто не начинает, пока Октябрь не скажет, кто именно начинает, а после этого все остальные молчат. Можем мы сохранить хотя бы какое-то подобие порядка? — Он обвел взглядом собравшихся, маленький, бледный, одетый во все голубое и серое. — Хорошо, — сказал Октябрь. Борода у него была разноцветная, словно роща по осени — темно-коричневая, оранжевая и винно-красная давно не стриженная путаница на подбородке; щеки — красные, точно яблоки. Он был похож на хорошего доброго друга, которого знаешь всю жизнь. — Пусть начинает Сентябрь. Лишь бы уже кто-то начал. Сентябрь положил в рот сосиску, элегантно прожевал, проглотил и осушил кружку с сидром. Потом встал, поклонился слушателям и начал: — Лорен де Лиль был лучшим поваром в Сиэтле, по крайней мере он сам так считал, а звезды Мишлен на двери ресторана это подтверждали. Он был замечательным поваром, это правда. Его булочки с рубленой ягнятиной выиграли несколько наград, его копченые перепела и равиоли с белыми трюфелями «Гастроном» назвал десятым чудом света. А его винные погреба... ах, его винные погреба... его гордость и страсть. И я его понимаю. Последний белый виноград собирают как раз у меня, и большую часть красного: я знаю толк в хороших винах, ценю аромат, вкус, послевкусие. Лорен де Лиль покупал свои вина на аукционах, у частных лиц, у дилеров с репутацией. Он настоятельно просил, чтобы ему выдавали генеалогический сертификат каждой бутылки вина, потому что мошенники, увы, попадаются слишком часто, и особенно если бутылка вина продается за пять, десять или сто тысяч долларов, фунтов или евро. Истинной жемчужиной его коллекции — ее бриллиантом — была бутылка «Шато Лафит» 1902 года. Редчайшее из редчайших вин. Бутылка стоила сто двадцать тысяч долларов, хотя, если по правде, это вино было бесценным, потому что в мире сохранилась всего одна бутылка. — Извините, — вежливо перебил Август — самый толстый из всех. Его тонкие волосы топорщились на голове золотистыми прядками. Сентябрь опустил глаза и посмотрел на своего соседа. — Да? — Это не та истерия, где один богач купил вино, чтобы выпить его за ужином, а повар решил, что выбор блюд недостаточно хорош для такого вина, и предложил другие блюда, вроде как более подходящие, а у парня обнаружилась какая-то редкая аллергия, и он умер прямо за ужином, а дорогое вино так никто и не попробовал? Сентябрь ничего не ответил. Он явно был недоволен. — Потому что если это та самая история, то ты уже ее рассказывал. Сколько-то там лет назад. Глупая история. И с тех пор она вряд ли стала умней. — Август улыбнулся. На его розовых щеках мелькнул отблеск костра. Сентябрь сказал: — Разумеется, тонкая чувствительность и культура не каждому по вкусу. Некоторым подавай барбекю и пиво, а некоторые... Февраль не дал ему договорить: — Мне не очень приятно заострять на этом внимание, но Август в чем-то прав. Это должна быть новая история. Сентябрь поднял бровь и сжал губы. — У меня все, — коротко сказал он и сел на свой пень. Месяцы года выжидательно смотрели друг на друга сквозь пламя костра. Июнь, стеснительная и опрятная, подняла руку: — У меня есть история про таможенницу, которая работала на рентгеновской установке в аэропорту Ла-Гуардиа, она читала людей, как открытые книги, глядя на очертания их багажа на экране, и однажды она увидела такие чудесные контуры, что влюбилась в этого человека, хозяина чемодана, и ей нужно было понять, чей это багаж, а она не смогла и долгие месяцы страдала. А когда тот человек снова прошел мимо нее на таможенном контроле, она все-таки вычислила его. Это был мужчина, старый мудрый индеец, а она была красивой негритянкой двадцати пяти лет. И она поняла, что у них ничего не получится, и отпустила его, потому что по форме его чемодана узнала, что он скоро умрет. Октябрь сказал: — Хорошая история, Июнь. Рассказывай. Июнь посмотрела на него, как испуганный зверек. — Я только что рассказала. Октябрь кивнул. — Значит, рассказала, — объявил он, прежде чем кто-то из месяцев успел вставить слово. — Тогда, может быть, перейдем к моей истории? Февраль шмыгнул носом. — Вне очереди, здоровяк. Тот, кто сидит в председательском кресле, говорит только тогда, когда выскажутся все остальные. Нельзя сразу переходить к главному блюду. Май положила с дюжину каштанов на решетку над огнем, предварительно расколов их щипцами. — Пусть рассказывает, если хочет, — сказала она. — Богом клянусь, хуже, чем про вино, все равно не будет. А у меня много дел. Цветы, между прочим, не распускаются сами по себе. Кто «за»? — Хотите устроить голосование? — удивился Февраль. — Мне даже не верится. Неужели это происходит на самом деле? — Он вытер лоб салфеткой, которую вытащил из рукава. Поднялось семь рук. Четверо воздержались: Февраль, Сентябрь, Январь и Июль. (— Ничего личного, — сказала она, как бы извиняясь. — Это всего лишь процедура, и не стоит создавать прецедентов.) — Стало быть, решено, — сказал Октябрь. — Кто-нибудь хочет что-то сказать, пока я не начал? — Э ... Да. Иногда, — сказала Июнь, — иногда мне кажется, что кто-то следит за нами из лесса, а потом я смотрю в ту сторону, и там никого нет. Но я думаю, что... — Это все потому что ты чокнутая, — сказала Апрель. — Да уж, — сказал Сентябрь, обращаясь ко всем. — Вот она, наша Апрель. Она очень чувствительная, но при этом самая жестокая из всех нас. — Ну, хватит, — решительно заявил Октябрь. Он потянулся, достал из кармана фундук, разгрыз его зубами, вынул ядрышко, а скорлупу бросил в огонь, где она зашипела и лопнула. Октябрь начал рассказ. * * * Жил-был мальчик, сказал Октябрь, которому было по-настоящему плохо в его родном доме, хотя его никто не бил. Просто он не подходил ни своей семье, ни своему городу, ни своей жизни. У него было два старших брата-близнеца, и они постоянно его обижали или просто не обращали внимания, и их все любили. Они играли в футбол: в каких-то матчах один близнец забивал больше мячей, в каких-то — другой. А их младший брат не играл в футбол. Они придумали ему прозвище. Они прозвали его Коротышкой. Они называли его Коротышкой с самого раннего детства, и родители сначала их сильно за это ругали. А близнецы отвечали: — Но он и есть Коротышка. Посмотрите на него. И посмотрите на нас. — Когда они так говорили, им было по шесть лет. Родители решили, что это мило. Но прозвища вроде Коротышки намертво прилипают к человеку, и очень скоро единственным человеком, который называл его Дональдом, не считая совсем незнакомых людей, — осталась его бабушка, которая звонила раз в год, чтобы поздравить его с днем рождения. И, наверное, из-за того, что у имен есть какая-то власть над нами, этот мальчик действительно был коротышкой: тощим, мелким и нервным. У него постоянно текло из носа, с самого рождения — и за десять лет ничего не изменилось. Когда они садились обедать, близнецы отбирали у него еду, если она им нравилась, и подбрасывали свою, если не нравилась, и тогда его ругали за то, что он не доел. Их отец не пропускал ни одного футбольного матча с участием близнецов и потом всегда покупал призовое мороженое тому, кто забил больше мячей, и утешительное — тому, кто забил меньше. Их мать говорила знакомым, что она журналист, хотя занималась всего лишь продажей подписки и рекламного места. Она вернулась на работу на полный день, когда близнецы научились сами заботиться о себе. Другим детям в классе, где учился мальчик, нравились близнецы. В первом классе первые две-три недели его называли Дональдом, пока не прошел слух, что братья зовут его Коротышкой. Учителя вообще редко называли его по имени, хотя между собой иногда говорили о том, как жаль, что младший Ковай не такой храбрый, сообразительный и резвый, как его братья. Коротышка не смог бы точно сказать, когда он в первый раз решил убежать из дома и когда его робкие мечты превратились в реальные планы. К тому времени, когда он признался себе, что уходит, в большом пластиковом чемоданчике, который он прятал за гаражом, уже лежали три батончика «Марс», два «Милки Вэя», горсть орехов, маленький пакетик лакричных конфет, фонарик, несколько комиксов, нераспечатанная упаковка вяленого мяса и тридцать семь долларов, по большей части четвертаками. Ему не нравился вкус вяленого мяса, но он где-то прочел, что путешественники по несколько недель не ели ничего, кроме этого самого мяса, и именно в тот день, когда он положил пакет с вяленым мясом в чемоданчик, он осознал, что собирается убежать. Он читал книги, газеты, журналы. Он знал. что если маленький ребенок уйдет из дома, ему могут встретиться плохие люди, которые сделают с ним что-то очень плохое, но еще он читал сказки и знал, что на свете есть добрые люди. Да, они существуют. Бок о бок с чудовищами. Коротышка был тощеньким десятилетним мальчиком, с вечно сопливым носом и отсутствующим выражением лица. Если бы вам вдруг зачем-то понадобилось выбрать его из толпы других мальчиков, вы бы наверняка ошиблись. Даже если бы он стоял совсем рядом, вы бы его не заметили. Вы бы на него и не взглянули, а если бы взглянули, то все равно прошли бы мимо. Весь сентябрь он откладывал свой побег. А потом, как-то в пятницу, когда оба брата уселись на него (уселись — в буквальном смысле, причем тот, который сел ему на голову, пукнул и громко засмеялся), он со всей ясностью осознал, что, какие бы чудовища ни поджидали его в этом мире, хуже точно уже не будет. А скорее будет лучше. В субботу за ним должны были приглядывать братья, но они почти сразу умчались в город, чтобы встретиться с девочкой, которая нравилась им обоим. Как только братья ушли, Коротышка зашел за гараж, достал из-под полиэтилена пластмассовый чемоданчик и отнес его наверх, к себе в комнату. Он вытряхнул свой школьный рюкзак на кровать, переложил в него конфеты, комиксы и вяленое мясо. Сходил в ванную и наполнил водой пустую бутылку из-под газировки. Потом Коротышка пошел в город и сел в автобус. Он поехал на запад, на расстояние в десять-долларов-четвертаками от дома, в место, которое он не знал, но которое показалось ему хорошим началом пути. Он вышел на своей остановке и просто пошел вперед. Здесь не было тротуара, и когда мимо проезжали машины, ему приходилось спускаться в канаву. Солнце стояло высоко в небе. Мальчик проголодался. Он съел один «Марс», и ему захотелось пить. Он достал воду и выпил почти половину бутылки воды, прежде чем понял, что ему очень скоро придется искать, как пополнить запасы. Ему представлялось, что как только он выберется из города, повсюду будут журчать родники со свежей водой, но здесь не было ни одного. Была только река, которая текла под широким мостом. Коротышка остановился на середине моста и, перегнувшись через перила, уставился на бурую воду. В школе им говорили, что все реки, в конце концов, впадают в море. Он никогда не был на море. Он спустился на берег и пошел вслед за рекой. Вдоль берега тянулась тропинка, время от времени ему попадалась банка от пива или пластиковый пакет, и он понимал, что тут до него были люди, хотя сам он не встретил ни одного человека. Он допил воду. Он думал о том, ищут его или нет. Он рисовал себе в воображении полицейские машины и вертолеты, и собак, и поисковые партии — и все они пытались его найти. Но он будет скрываться от них. Он доберется до моря. Река текла по камням, и он слышал плеск воды. Он видел синюю цаплю, расправлявшую крылья, и редких осенних стрекоз, и иногда — небольшие стайки мошек, ловящих последнее тепло бабьего лета. Синее небо превратилось в закатно-серое, и мимо него проскользнула летучая мышь, отправлявшаяся на ночную охоту. Коротышка задумался, где он будет спать ночью? Тропинка разделилась на две, и он выбрал ту, которая уводила от реки, понадеявшись, что она приведет его к дому или к ферме с пустым сараем. Сумерки все сгущались, и он уже начал отчаиваться, но тропа все-таки вывела его к дому — вернее, к старой брошенной ферме, развалившейся наполовину. Здание выглядело неприветливо. Коротышка обошел его по кругу и решил, что ничто не заставит его войти внутрь. Он перелез через забор на заброшенное пастбище и лег спать в высокой траве, положив под голову рюкзак. Он лежал на спине и смотрел в небо. Ему совсем не хотелось спать. — Наверное, сейчас они уже скучают, — сказал он себе. — И волнуются за меня. Он представил себе, как вернется домой через несколько лет. Счастье на лицах родителей, когда он подойдет к дому. Их радость. Их любовь... Он проснулся через несколько часов от яркого лунного света. Он видел весь мир — ясный, как день, словно в детском стишке, только бесцветный и бледный. Прямо над ним висела полная луна, или, может быть, почти полная, и он представил себе лицо, которое смотрит на него сверху: вполне дружелюбное лицо, проступавшее в лунных тенях и очертаниях. И тут чей-то голос спросил: — Ты откуда? Мальчик сел на траве — ему не было страшно, пока еще не было — и осмотрелся. Деревья. Высокая трава. — Где ты? Я тебя не вижу. Рядом с деревом на краю пастбища возникло что-то, что он поначалу принял за тень, а потом Коротышка увидел мальчика, примерно своего возраста. — Я убежал из дома, — сказал Коротышка. — Ух ты, — ответил мальчик. — Это надо быть очень смелым. Коротышка гордо улыбнулся. Он не знал, что сказать. — Хочешь, пойдем погуляем? — предложил мальчик. — Конечно, — сказал Коротышка. Он передвинул свой рюкзак поближе к столбу, чтобы потом его не потерять. Они пошли вниз по склону, стараясь не приближаться к старому фермерскому дому. — Там кто-нибудь живет? — спросил Коротышка. — Сейчас нет, — отозвался мальчик. У него были очень красивые волосы, в свете луны они казались почти белыми. — Какие-то люди пытались здесь поселиться, но им не понравилось, и они ушли. Потом приехали другие. Но сейчас там никто не живет. Как тебя зовут? — Дональд, — сказал Коротышка и добавил: — Но все называют меня Коротышкой. А тебя как зовут? Мальчик замялся, но все же ответил: — Безвременно. — Классное имя. — У меня было другое имя, но его больше нельзя прочитать, — сказал Безвременно. Они прошли через большие ржавые железные ворота, одна створка которых была закрыта, и оказались на маленьком лугу в самом низу склона. — Здесь классно, — сказал Коротышка. На лугу стояли сотни камней. Большие камни, выше, чем мальчики в полный рост, и маленькие камни, на которые можно было присесть. Камни, поросшие мхом. Камни в разломах трещин. Коротышка понял, что это за место, но ему не было страшно. Это было хорошее место. — А кто здесь похоронен? — спросил он. — По большей части хорошие люди, — ответил Безвременно. — Раньше тут был город. Вон за теми деревьями. Потом построили железную дорогу, а станцию сделали в следующем городе, и тогда наш город высох и разлетелся по ветру. Там, где раньше был город, теперь лишь кусты и деревья. Можно прятаться среди деревьев, забираться в старые дома и выскакивать оттуда, как будто ты кого-то пугаешь. Коротышка спросил: — Они как тот фермерский дом? Эти дома? Если все они были такими, он ни за что бы туда не пошел. — Нет, — сказал Безвременно. — Туда не ходит никто, кроме меня. Разве что звери, и то иногда. Я тут единственный ребенок. — Я понял, — сказал Коротышка. — Может, пойдем туда и поиграем? — предложил Безвременно. — Пойдем. Стояла волшебная октябрьская ночь: тепло, почти как летом, и полная луна в ясном небе. — Какая из них твоя? — спросил Коротышка. Безвременно гордо выпрямился, взял Коротышку за руку и подвел его к самой заросшей части луга. Мальчики раздвинули густую траву. Камень лежал на земле, и на нем были выбиты даты столетней давности. Большая часть букв стерлась, но под датами можно было разобрать слова: БЕЗВРЕМЕННО УШЕДШЕМУ НИКОГДА НЕ ЗА — Я думаю, «не забудем», — сказал Безвременно. — Да, я тоже так думаю, — сказал Коротышка. Они вышли из ворот и спустились по склону оврага в то место, где когда-то был город. Деревья росли прямо из домов, здания разрушались сами по себе, но тут не было страшно. Они играли в прятки. Они забирались в дома. Безвременно показал Коротышке классные места, в том числе домик из одной комнаты, который, по его словам, был самой старой постройкой в этой части города. И дом хорошо сохранился, если учесть, сколько ему было лет. — Странно, я хорошо вижу при лунном свете, — сказал Коротышка. — Даже внутри. Все-все вижу. Я и не думал, что это так просто. — Да, — ответил Безвременно. — А потом начинаешь все видеть и вообще без света. Коротышке стало завидно. — От чего ты умер? — спросил Коротышка. — Я сильно болел, — ответил Безвременно. — Мама плакала и говорила какие-то злые слова. А потом я умер. — Если бы я захотел тут остаться, с тобой, — сказал Коротышка, — мне бы тоже пришлось умереть? — Может быть, — ответил Безвременно. — Да, наверное, да. — И как это? Быть мертвым? — Да, в общем, ничего, — сказал Безвременно. — Только скучно и не с кем играть. — Но там же много людей, — сказал Коротышка. — Они что, с тобой не играют? — Нет, — вздохнул Безвременно. — Они почти все время спят. А если и выходят наружу, то не хотят никуда ходить, не хотят ни на что смотреть, не хотят ничего делать. И мной заниматься тоже не хотят. Видишь то дерево? Это был бук. Его гладкий серый ствол потрескался от времени. Он стоял там, где раньше, девяносто лет назад, располагалась главная площадь города. — Да, — сказал Коротышка. — Хочешь на него залезть? — Ну, оно такое высокое ... — Очень высокое. Но залезть на него проще простого. Я тебе покажу. И это действительно оказалось просто. Трещины на стволе образовали удобные уступы, и мальчики вскарабкались наверх, как две обезьянки, или как два пирата, или как два воина. С вершины дерева им был виден весь мир. Небо на востоке уже начинало светлеть, но пока — еле заметно. Все как будто застыло в ожидании. Ночь подходила к концу. Мир затаил дыхание, готовясь начаться вновь. — Это был лучший день в моей жизни, — сказал Коротышка. — И в моей тоже, — сказал Безвременно. — Что собираешься делать дальше? — Не знаю, — сказал Коротышка. Он представил себе, как будет путешествовать по миру, до самого моря. Он представил себе, как вырастет и повзрослеет, как добьется всего сам. Когда-нибудь он станет невероятно богатым. И тогда он вернется в свой дом, где будут жить близнецы, и подъедет к двери на своей шикарной машине или, может, пойдет на футбол (в его воображении близнецы не выросли и не повзрослели) и посмотрит на них, по-доброму. Он купит им все, что они захотят — близнецам и родителям, — и сводит их в самый лучший ресторан, и они скажут, как плохо, что они его не понимали и так дурно с ним обращались. Они извинятся и заплачут, а он будет молчать. Он позволит их извинениям захлестнуть его с головой. А потом он подарит каждому по подарку и снова уйдет из их жизни, в этот раз — навсегда. Это была хорошая мечта. Но он знал, что в реальности все будет иначе: завтра или послезавтра его найдут и вернут домой, там на него наорут, и все будет по-прежнему, как всегда, и день за днем, час за часом он будет все тем же Коротышкой, только на него будут злиться еще и за то, что он сбежал из дома. — Уже скоро мне нужно ложиться спать, — сказал Безвременно и полез вниз. Коротышка понял, что вниз спускаться сложнее. Не было видно, куда ставить ноги, и приходилось искать опору на ощупь. Несколько раз он соскальзывал, но Безвременно слезал перед ним и говорил ему, например: «Теперь чуть вправо», — так что они оба спустились нормально. Небо продолжало светлеть, луна исчезала, и все было видно не так хорошо, как ночью. Они перебрались обратно через овраг. Иногда Коротышка не понимал, есть ли рядом Безвременно — и был ли вообще, — но потом он добрался до верха и увидел, что мальчик ждет его там. Обратно по лугу, уставленному камнями, они шли молча. Когда они начали подниматься на холм, Коротышка положил руку на плечо Безвременно. — Ну, — сказал Безвременно, — спасибо, что зашел. — Я замечательно провел время, — сказал Коротышка. — Да, — кивнул Безвременно. — Я тоже. Где-то в лесу запела птица. — А если бы я захотел остаться... — начал было Коротышка, но замолчал, не закончив фразы. «У меня не будет другой возможности все изменить», — подумал Коротышка. Он никогда не попадет на море. Они его не отпустят. Безвременно долго молчал. Мир стал серым. Птицы пели все громче. — Я не могу это сделать, — наконец сказал Безвременно. — Может быть, они... — Кто «они»? — Те, кто там. — Белокурый мальчик показал на разрушенный фермерский дом, с разбитыми окнами, отражающими рассвет. В сером утреннем сумраке дом казался не менее страшным, чем ночью. Коротышка вздрогнул. — Там есть люди? Но ты говорил, что там пусто. — Там не пусто, — сказал Безвременно. — Там никто не живет. Это разные вещи. Он посмотрел на небо. — Мне надо идти. — Он сжал руку Коротышки. А потом просто исчез. Коротышка остался один. Он стоял посреди маленького кладбища и слушал пение птиц. Потом он поднялся на холм. Одному было сложнее. Он забрал свой рюкзак с того места, где оставил его вчера. Съел последний «Милки Вэй» и посмотрел на разрушенное здание. Слепые окна фермерского дома как будто наблюдали за ним. И там внутри было темнее. Темнее, чем где бы то ни было. Он прошел через двор, поросший сорняками. Дверь почти полностью рассыпалась. Он шагнул внутрь, замешкался, подумал, правильно ли он поступает. Он чувствовал запах гнили, сырой земли и чего-то еще. Ему показалось, он слышит, как в глубине дома кто-то ходит. Может быть, в подвале. Или на чердаке. Может быть, шаркает ногами. Или скачет вприпрыжку. Сложно сказать. В конце концов он вошел внутрь. * * * Никто не произнес ни слова. Октябрь наполнил свою деревянную кружку сидром, одним глотком осушил ее и налил еще. — Вот это история, — сказал Декабрь. — Вот это я понимаю. — Он потер кулаком свои голубые глаза. Костер почти догорел. — А что было дальше? — взволнованно спросила Июнь. — Когда он вошел в дом? Май, сидевшая рядом, положила руку ей на плечо. — Лучше об этом не думать, — сказала она. — Кто-нибудь еще будет рассказывать? — спросил Август. Все промолчали. — Тогда, думается, мы закончили. — Надо проголосовать, — напомнил Февраль. — Кто «за»? — спросил Октябрь. Раздалось дружное «я». — Кто «против»? — Тишина. — Тогда объявляю собрание законченным. Они поднялись на ноги, потягиваясь и зевая, и пошли в лес, поодиночке, по парам или по трое, и на поляне остались только Октябрь и его сосед. — В следующий раз председательствовать будешь ты, — сказал Октябрь, — Я знаю, — отозвался Ноябрь. У него была бледная кожа и тонкие губы. Он помог Октябрю выбраться из деревянного кресла. — Мне нравятся твои истории. Мои всегда слишком мрачные. — Они вовсе не мрачные, — сказал Октябрь. — Просто у тебя ночи длиннее. И ты не такой теплый. — Ну, если так, — усмехнулся Ноябрь, — тогда, может быть, все не так плохо. В конце концов, мы такие, какие есть, и тут уже ничего не поделаешь. — В этом и суть, — ответил его брат. Они взялись за руки и ушли от оранжевых углей костра, унося свои истории назад в темноту. Нил Ричард Гейман, 2002

Чем современный феминизм обязан викторианским текстильщицам Глазго

Автор статьи — Фанетт Прадон, аспирантка кафедры Британской цивилизации Гренобльского университета. Помимо того, что Глазго является крупнейшим городом Шотландии, он долгое время был ее промышленным центром. Важнейшее место в истории города занимает река Клайд, прославившаяся как мировой центр судостроения в XX в. Эта река известна богатыми запасами угля, благодаря чему Глазго стал идеальным местом для развития текстильной промышленности. В 1820-х гг. в городе появились прядильные, ткацкие, красильные и швейные фабрики. В 1800-х гг. доступ к общественной сфере и профессиональному сообществу был прерогативой мужчин, но текстильная промышленность открыла эти возможности и для женщин. С появлением автоматических ткацких станков и швейных машин работа с оборудованием стала менее физически тяжелой, поэтому в Глазго все больше женщин отправлялись трудиться на текстильные фабрики. Мужчины по-прежнему доминировали на руководящих должностях, а женщины получали в среднем от трети до половины того, что зарабатывали мужчины. В ответ на это передовые работницы Глазго начали борьбу за радикальное изменение условий жизни и труда женщин. Потребовались десятки лет, чтобы изменить ситуацию, но в итоге женщины получили больше прав как на рабочем месте, так и в обществе в целом. В рамках своей докторской диссертации я изучала исследования и исторические документы, которые раскрывают подробности о непростой жизни тех женщин, которые первыми начали борьбу за свои права. Углубленное понимание жизни этих женщин делает их достижения еще более выдающимися для меня, поэтому я хочу донести эти знания и до вас. По мере развития текстильной промышленности Глазго в 1800-х гг. женщины увеличивали свое присутствие в рядах рабочей силы. Как свидетельствуют муниципальные архивы, в 1861 г. в городе проживало 403120 человек, 58% из которых были женщины. Из них 65% составляли работающие женщины, большинство из которых были заняты в текстильной промышленности. Они стали рассматриваться как изобилие дешевой рабочей силы и, по словам историка Джудит Уолковиц, были «символом промышленной эксплуатации». Работа на фабрике и сексуальность Отношения женщин с машинами сами по себе были противоречивыми и вызвали ожесточенные дебаты. Когда женщины перешли на фабричную работу, их заставили работать на ткацких станках и других машинах до 12 часов в день, раз за разом монотонно выполняя одни и те же движения. В глазах мужчин-надсмотрщиков и бригадиров они становились «женщинами-машинами», заколдованными и загадочными. Женственность начала ассоциироваться с этой странностью, и это вызывало страх у некоторых мужчин. Мужчины стали чувствовать себя инквизиторами, а станок превратился в столб, предназначенный для подчинения женщин. Эти женщины-автоматы все еще обладали проблеском человечности, как считали мужчины, стоявшие у власти в то время, и этим проблеском была сексуальность. Для швей это выражалось в постоянном движении стопы на педали. Тогдашние врачи считали, что такое использование педали может вызывать истерию и возбуждение у женщин. Французский депутат Шарль Бенуа в 1904 г. писал, что смешение мужчин и женщин на мельницах Франции и Великобритании в сочетании с отсутствием уединения, жаром котлов, работающих на угле, и окружающей влажностью приводит к обострению страстей. Научное сообщество того времени считало, что женщинам не хватает воображения, необходимого для выполнения творческих или требующих высокой квалификации задач. Поэтому женщины были вынуждены выполнять неквалифицированную работу с минимальной ответственностью, а их доступ к обучению был ограничен. Чтобы обеспечить дисциплину — и уберечь мужчин от соблазна, — владельцы фабрик ввели строгое разделение задач по половому признаку и поставили работниц под строгий контроль. Их ни в коем случае нельзя было отвлекать от работы. Борьба за права женщин Текстильная промышленность Глазго начала приходить в упадок с началом Гражданской войны в США в 1861-1865 гг. Соединенные Штаты были единственным поставщиком хлопка для текстильной промышленности города, и конфликт привел к приостановкам торговли и банкротству многих компаний. По мере усложнения ситуации в промышленности ухудшались условия труда для женщин. На рабочем месте была конкуренция, отсутствие гарантии занятости и финансовые трудности. Поскольку мужчины продолжали монополизировать квалифицированные должности и доминировать в структуре управления, в случае сексуальных домогательств женщины часто не хотели давать показания, опасаясь увольнения. Викторианское общество не признавало сексуальных домогательств, мужская порядочность защищалась. Если женщины все-таки рассказывали о случившемся, их обидчики чаще всего оставались безнаказанными, а вина возлагалась на работницу и ее провоцирующее поведение. В конце концов, если такие действия происходят на рабочем месте, как они могут быть сексуальным домогательством? Но уже в 1860-х гг. работницы фабрик Глазго начали давать отпор. Упадок текстильной промышленности усугубил безработицу и экономические трудности, и женщины рабочего класса объединились с феминистками из среднего класса, требуя гендерного равенства на работе. В 1883 г. была создана Кооперативная женская гильдия, а в 1902 г. — Ассоциация женщин за суфражизм Глазго и Западной Шотландии (GWSAWS). Вместе эти и другие организации добивались большей защиты прав женщин во всем обществе. После 16 лет борьбы, в 1918 г., женщины в Шотландии и остальной части Соединенного Королевства, наконец, получили право голоса на выборах. Эти новаторские организации и женщины, которые их основали, сыграли ключевую роль в изменении отношения к женщинам во всем мире. По материалам статьи «What contemporary feminism owes to Victorian textile workers in Glasgow» The Conversation