Нас били — и мы нормальными выросли

Уверена, многие из вас хоть раз слышали эту фразу. От родственников, друзей, коллег или знакомых. Обычно её произносят безапелляционным тоном, когда хотят подчеркнуть, что физическое насилие над детьми — вполне релевантный метод воспитания. А гуманистическая педагогика, теория привязанности, бережное родительство — это всё глупости и «западные штучки». Жизнь, знаете ли, дама суровая и не терпит сантиментов. Что стоит за такой позицией, как в реальности работает насилие и почему важно выбирать другой путь? Об этом поговорим в статье. Как видим и чувствуем мы Когда-то я искренне считала, что проблемы нет, что родителям виднее, как поступать с ребёнком, и вообще: «бьют — значит, любят». Когда ты живёшь внутри искажённой системы ценностей — ты не подозреваешь об её искажённости. Тебе кажется, что всё в порядке, «а что такого?» и «все так живут». А когда вдруг выясняется, что — нет, не все, тебе позарез нужна поддержка и кто-то грамотный, кто на пальцах объяснит, почему так, как ты привыкла, — неправильно. Тебе нужен кто-то, кто поможет нащупать здоровые ориентиры и объяснит очевидное: детей бить нельзя; никогда. Потому что для тебя это «очевидное» — новый мир, где ты ощущаешь себя маленьким, беспомощным и некомпетентным. Эта статья — моя попытка помочь себе-в-прошлом и, возможно, тем из вас, дорогие читатели, кто, прочитав заголовок, ощутил раздражение, замешательство, злость и недоумение. Не новость, что детей у нас в стране бьют. И не только у нас — детей бьют во всём мире. Бьют руками, ногами, попадающимися под руку предметами. Детей шлёпают, шпыняют, дают им подзатыльники и щелчки. Воспитывают ремнём. Заставляют стоять в углу. На детей орут, обзывают и всячески агрессивно демонстрируют им, кто в доме главный. Всё это подаётся под соусом заботы, любви и попыток вырастить из них «людей». Как будто сами по себе дети ещё не достойны называться «людьми». Впрочем, родители тут же добавляют: мы хотим вырастить из них людей достойных. То есть честных, порядочных и трудолюбивых. Ещё говорят: мы хотим, чтобы наши дети выросли сильными и стойкими, умели справляться с проблемами и брать на себя ответственность. И ради этой благой цели мы прибегаем к насилию. Если у вас ещё не возникло когнитивного диссонанса, предлагаю углубиться в эту проблему, чтобы увидеть, что же стоит за столь яростным стремлением взрослых «вырастить достойных людей». Чаще всего это вовсе не забота о детях и их истинных потребностях, а куда более тривиальные вещи. Например: • страх общественного осуждения, сакральное «что люди скажут» о моём ребёнке; • собственный стыд от ощущения себя неуспешным родителем, ведь дети — существа мало предсказуемые; • страх не справиться со своей родительской ответственностью, ведь в огромном опасном мире дети могут рассчитывать только на нас; • слепое копирование опыта из родительской семьи: мне от родителей перепадало — но всегда за дело. Это далеко не всё, но важно другое: мы, взрослые, искренне убеждены, что, отшлёпав ребёнка или выпоров его ремнём, совершили хорошее дело. Мы уверены, что ребёнок тотчас осознает, в чём именно был не прав, и поймёт, как нужно поступать. Мы ожидаем, что ребёнок призовёт на помощь логику (разумеется, нашу, родительскую) — и увидит, насколько полезным было наше решение ударить его. А если он не поймёт этого сейчас — то когда вырастет, непременно оценит нашу заботу. И ещё спасибо скажет. Спойлер: нет, не скажет. А если скажет — это катастрофа. Как видит и чувствует ребёнок Что на самом деле испытывают дети, которых бьют? Перманентную боль, отчаяние, страх, ужас и безысходность. Именно такими словами описывают своё состояние взрослые, которые выросли в семьях, где было принято насилие. Самый близкий и родной человек, от которого ребёнок ждёт защиты и любви, становится для него источником боли и опасности. Выдержать такое не под силу детской психике — и часто в защитной реакции дети встают на сторону родителей, соглашаются с насилием. У них просто нет другого выхода, ведь противостоять родителям они не могут. Беда в том, что маленький ребёнок считает себя достойным того отношения, какое встречает со стороны своих взрослых. У него нет жизненного опыта, зрелого сознания, критики, нет вообще никаких инструментов, чтобы идентифицировать происходящее с ним как не-норму. Он лишь чувствует, что ему причиняют боль, ощущает беспомощность и страх — и делает вывод: если со мной так поступают — значит, я этого заслуживаю. Только вдумайтесь: чтобы не сойти с ума и выжить, буквально и метафорически, ребёнок предаёт самого себя. На самом деле насилие не учит ничему хорошему. Оно способно только разрушать. Родители, поднимающие руку на ребёнка, не учат его любить правду, не учат его справедливости, великодушию, ответственности и порядочности. Они учат лишь страху, ненависти и жестокости. Насилие ломает детей и лишает их жизненных сил, разрушает доверие между взрослым и ребёнком, наносит детям глубокие психологические травмы (не говоря о физических). Вот с какими последствиями сталкиваются люди, пострадавшие от физических наказаний: • эмоциональная нестабильность, повышенная тревожность, посттравматическое стрессовое расстройство; • непонимание своих личных границ, неумение их обозначать и защищать, сложности с коммуникацией; • боязнь и избегание близких отношений, неумение доверять людям и миру; • неумение справляться с собственной агрессией, из-за чего она выливается на тех, кто слабее; • разнообразные зависимости; • заниженная самооценка, представление о себе как о плохом человеке, неверие в свои силы, страх перед жизнью. Это не полный список, но и его достаточно, чтобы увидеть, что наши намерения воспитать ребёнка «хорошим человеком» через насилие ведут совсем в другую сторону. Так что же, мы — монстры? Оставим родителей, имеющих садистические наклонности в силу неполадок в психике. Таких всё же меньшинство. Поговорим о нас и тех, кого мы каждый день встречаем на работе, в автобусе, на лестничной клетке и в магазине. Неужели мы желаем своим детям зла? Неужели хотим мучить их и разрушать их жизни? Конечно, нет. Проблема куда сложнее и глубже. Вспомним ещё раз фразу, с которой мы начали статью: «Меня били — и я нормальным человеком вырос!» Понимаете? «Человеком вырос». Тут звучит фундаментальная идея, что если к ребёнку не применять насилие — он пойдёт в разнос, не будет знать границ, пристрастится к наркотикам, станет мерзавцем, развратным, тунеядцем и пр. То есть у нас в головах, в культуре, в коллективном бессознательном живёт представление о ребёнке как о некоем недочеловеке, изначально злонамеренном существе, которе надо держать в ежовых рукавицах, не баловать, дрессировать и вылепить из него человека. Как будто в самой сердцевине ребёнка есть некая червоточина, которая требует кропотливого и жестокого труда по исправлению. Честно говоря, я не знаю, откуда в нас это убеждение, этот нелюбящий, злой, подозрительный взгляд на детей. Кажется, прямиком из Средневековья. Почему мы считаем, что дети — это те, кого надо постоянно наказывать, сдерживать, обтёсывать? Может быть, потому что это куда легче, чем воспитывать их — питать своей любовью и лаской, уважать в них личность, выстраивать отношения с ними и учиться быть родителем? Второй причиной агрессивного поведения родителей является наша общая психологическая безграмотность. Мы часто не умеем регулировать себя и работать с собственными эмоциями. Мы не знаем, как грамотно обращаться с накопившимся стрессом, со своим раздражением, усталостью, чувством вины, стыда и тревоги — и выливаем всё это на детей. А ребёнок — он всегда уязвимее и слабее взрослого. Подумайте сами: неужели ваш сын или дочь действительно представляют для вас такую угрозу, что вам необходимо их ударить? Поднимая руку на детей, мы просто сливаем собственную агрессию, с которой не умеем работать. Третья причина насилия в семьях — незнание, как можно по-другому, и собственный тяжёлый опыт. Как ни крути, наша картина мира и представления о семье формируется в раннем детстве, и всё, что было нами запечатлено в родительской семье, мы переносим на свою собственную. Это естественный процесс. Наша задача — выявить эти паттерны, проанализировать их и осознанно отказаться от тех, что губительны для наших детей и наших отношений. Очень упрощённо эту работу можно сравнить с работой смартфона. Есть так называемая прошивка — заданные параметры, которые невозможно изменить. Применительно к нашей психике прошивка — это всё, что мы неосознанно и безоценочно усвоили из родительской семьи. Мы не можем отменить этот опыт или стереть его. Можем лишь установить поверх него новое «программное обеспечение»: создать новые модели поведения, более здоровые и адекватные. Да, иногда, в моменты сильного стресса нас может «заклинить», и мы обнулимся до «заводских настроек». Но это не беда, если мы умеем возвращать себе взрослую ответственность и раз за разом выбирать ненасильственное общение. Беречь себя — значит беречь детей Безусловно, видеть правду — очень неприятно. Сознавать собственные ошибки — больно и стыдно. Но вряд ли это страшнее, чем продолжать причинять страдание своим детям и успокаивать себя мантрой «меня били — и ничего». Неужели мы с вами такие хрупкие, что не можем признать собственную ответственность в насилии — и не развалиться при этом от чувства вины? Неужели мы настолько уязвимы, что не можем честно признаться: причина моих срывов — вовсе не в ребёнке. А в том, что я не умею управлять своими чувствами, не знаю самого себя, не умею обращать внимание на свой ресурс и заботиться о его восполнении, не знаю, как организовать свою жизнь так, чтобы быть довольным ею. Я не призываю к самобичеванию — это путь в никуда. Напротив, мне хочется поддержать каждого, кто набрался смелости и готов что-то менять. Счастливое детство наших детей начинается со счастливых или хотя бы осознанных нас. Поэтому так важны забота о себе, внимательное и бережное отношение к самим себе, устранение собственных болей, проработка своих травм, личностное взросление, умение выдерживать себя в неприглядных и социально порицаемых чувствах и мыслях, работа с психологом и самообразование. И конечно — бесконечное терпение. Давайте станем по-настоящему взрослыми, поймём, что именно у нас как у взрослых есть ресурс изменить ситуацию, и выберем другой путь. Путь, который начинается с честного взгляда на себя и осознания, что ребёнок — бесценная личность, полностью от нас зависимая, и мы сами выбираем, как именно с ним обращаться. Не дети «выводят нас из себя», не обстоятельства «давят на нас и заставляют» — а мы сами выбираем. Давайте хотя бы попытаемся идти по пути осознанности. С неудачами, ошибками, иногда бессилием и отчаянием. С любовью, взаимным доверием, теплом и нежностью, смехом и дурачествами. С этими постоянными «маааам!» ( и «паааап!») и нашими объяснениями по кругу в сотый раз. Со счётом до двадцати и глубоким дыханием прежде, чем сказать ребёнку то, что автоматически рвётся с языка. Со слезами от собственной усталости и чувством вины, когда не сдержались. С искренним «прости меня, пожалуйста, малыш, я был не прав». С этой неустойчивой родительской самооценкой и вечным страхом «а вдруг я что-то сделаю не так?». С неизбывной тревогой за детей, со всей палитрой чувств, которая присуща родительству. Мы все порой бываем вымотаны и обесточены. Бываем взвинчены и на пределе. Каждый может сорваться. За это можно и нужно извиняться перед детьми, объяснять им своё поведение и в дальнейшем следить за собственным состоянием. Детям не нужны идеальные родители. Нужны настоящие, живые, тёплые, умеющие признавать ошибки, брать ответственность и учиться. И тогда, став взрослыми, дети будут помнить не наши сомнения, страхи, срывы и неуверенность. А нашу честность перед ними, искреннее стремление создать доверительные отношения, наши объятия и «я рядом», когда им было плохо, больно и страшно. И в свою взрослую жизнь они заберут именно это.

Как правило пяти секунд поможет избавиться от прокрастинации

Откладываете большой рабочий проект? Постоянно забываете разобрать гору белья? Все время говорите себе, что оплатите счета завтра? Почти каждый человек хотя бы раз прокрастинировал, и в этом нет ничего постыдного. Но что, если есть способ перестать откладывать и дать себе стимул? Здесь на помощь приходит правило пяти секунд — и нет, это не про еду, упавшую на пол. Оно завирусилось в соцсетях и легко понять, почему. Это быстрый способ, который поможет начать действовать. Что из себя представляет правило Автор, ведущая подкастов и бывший юрист Мэл Роббинс придумала правило пяти секунд, популяризировав его в своей книге с говорящим названием «Правило пяти секунд». Суть в том, что когда необходимо что-то сделать, люди начинают действовать сразу после отсчета от пяти до одного. Если вы утром валяетесь в постели, увлеченные соцсетями, и вам вдруг приходит мысль, что пора почистить зубы или позавтракать, правило пяти секунд побуждает сделать это почти мгновенно, даже не задумываясь. Оно активирует часть мозга, отвечающую за принятие решений, позволяя приступить к задаче без долгих размышлений. Тренер и консультант по продуктивности Рашель Исип объяснила, что это правило помогает бороться с прокрастинацией, поскольку побуждает действовать немедленно, «создавая ощущение срочности и важности вокруг выполнения конкретной задачи или ряда задач». Основатель и гендиректор компании, занимающейся дизайном и брендингом, Кевин Кон отметил, что мозг устроен так, чтобы защищать людей от дискомфорта, поэтому они часто избегают задач, которые кажутся сложными и пугающими. «Отсчет активирует префронтальную кору — область мозга, отвечающую за принятие решений, — добавил он. — Этого небольшого ментального сдвига достаточно, чтобы обойти сомнения и начать действовать, прежде чем мозг нажмет на тормоза». Легко начать переоценивать ситуацию или убеждать себя, что можно отложить дело на пять минут, 10 минут, час или до завтра, но правило помогает сосредоточиться на настоящем и выполнять задачи как можно скорее. Преимущества По мнению доктора психологических наук Елены Турони, правило пяти секунд может стать отличным инструментом для разрыва цикла чрезмерных размышлений и прокрастинации, давая людям простой способ преодолеть колебания и начать действовать. Создавая импульс, оно помогает укрепить уверенность и даже со временем повысить мотивацию. Вы можете адаптировать это правило под свои особенности — попробуйте найти то, что работает именно для вас. Например, Исип предложила создать трекер в блокноте, где вы будете отмечать задачи, выполненные с помощью этого правила — это сохранит мотивацию. Ведите краткий список задач, которые можно сделать за пять минут или меньше. Вы также можете использовать правило, чтобы последовательно выполнять эти задачи по мере необходимости. По мнению Коннора, это правило предлагает множество преимуществ для психического здоровья. Когда вы откладываете дела и слишком много анализируете, есть вероятность усомниться в себе, развить стресс и чувство вины. «Разрывая этот цикл — делая даже самые крошечные шаги — мы укрепляем уверенность, снижаем тревожность и обретаем чувство цели. Речь идет не просто о том, чтобы делать больше, а о том, чтобы чувствовать больший контроль над своим днем», — добавил Коннор. Кроме того, правило можно использовать для рутины: когда вы просыпаетесь, встаете с кровати, начинаете работать. Возможно, вы планировали пойти в спортзал или пробежаться вечером, но вместо этого смотрите телевизор — придерживайтесь первоначального плана с помощью правила. Важные моменты С самого начала это правило способно вызвать сопротивление. Вы отсчитали пять секунд, но на самом деле ничто не может заставить вас приступить к делу в этот момент. Правило работает ровно настолько, насколько вы в него верите. «Попробуйте сочетать его с уже привычными действиями, которые не вызывают сопротивления, — посоветовала Исип, — например, с чисткой зубов или обуванием. Так вы сразу увидите, как оно работает на практике. Это замотивирует вас применять его к задачам, которые вы откладываете». Важно понимать, что это не то же самое, что действовать импульсивно или необдуманно. Если вам вдруг захотелось шоколада, правило пяти секунд здесь не поможет. Оно создано для полезных дел — например, чтобы наконец разобрать груду белья. «Если слишком полагаться на него, это приведет к импульсивному выбору или умственной усталости, так как постоянное форсирование действий без учета долгосрочных последствий истощает. Как и любая методика, правило работает лучше всего в сочетании с продуманными решениями и отдыхом», — отметила Турони. Похожие альтернативы Исип, например, сама использует похожие методы: «Если есть какая-то бумажная работа, которую мне не хочется делать, я могу сказать себе что-то вроде: «Я просто поработаю с этими документами 30 минут. Это легко, я справлюсь. А когда закончу, мне станет легче, потому что вся документация будет в порядке». Не менее полезная техника — pomodoro (метод помидора). Цикл составляет 30 минут: 25 минут работы, а затем пять минут отдыха. Далее все повторяется до тех пор, пока вы не закончите задачу (согласно базовому принципу, после четвертого цикла можно сделать длинный перерыв от 15 до 30 минут). Еще один подход к преодолению прокрастинации, который предложила Исип, заключается в одном маленьком шаге, связанным с работой. Например, вы создаете папку на компьютере или открываете нужную программу. Это уменьшит сопротивление и простимулирует к продолжению дел. Конечно, правило пяти секунд может работать лучше для одних людей, чем для других, но его определенно стоит попробовать, если вы хотите справиться с прокрастинацией. Если вы поняли, что оно вам не подходит, почему бы не попробовать альтернативу или не применить его в других сферах жизни? По материалам статьи «How the 5-Second Rule Can Help You Break Free From Procrastination» Very Well Mind

Добрым людям не следует жертвовать этим, даже ради любимых

Доброта теряет силу, когда превращается из заботы в самопожертвование. Вы помогаете, потому что так велит сердце, потому что любить — значит ставить других выше себя. Но со временем это может стать опустошающей ловушкой. Даже любовь не оправдывает отказ от собственных границ. Только сохраняя их, можно любить искренне, а не из чувства долга. Поэтому не стоит жертвовать следующими границами. 1. Своими главными ценностями и моральными принципами В глубине души вы знаете, когда что-то кажется неправильным, даже если вы делаете это ради того, кого любите. Добрые люди часто убеждают себя, что отказ от своих моральных принципов свидетельствует о верности и преданности. Вы говорите себе, что один маленький компромисс не имеет значения, что любовь иногда требует трудного выбора. Но каждый раз, когда вы действуете вопреки своим убеждениям, что-то внутри вас ломается. Возможно, вы лжете, чтобы защитить кого-то от необходимых последствий. Или вы молчите, когда видите поведение, противоречащее всему, за что вы выступаете. Или вы даже участвуете в действиях, которые заставляют вашу совесть кричать в знак протеста. Ваши ценности — основа вашего существа, они помогают вам преодолевать самые трудные моменты жизни. Когда вы отказываетесь от них ради других, вы теряете свои моральные ориентиры, а с ними и собственное «я». Истинная любовь никогда не требует от вас стать кем-то другим. Люди, которые заботятся о вас, уважают ваши границы и ищут решения, не требующие от вас поступаться убеждениями. Ваши принципы заслуживают защиты, особенно от вашего собственного доброго сердца. 2. Своим психическим здоровьем и эмоциональным благополучием Забота о других подразумевает, что вы ощущаете их эмоции и разделяете их проблемы. Вы берете на себя их стресс, переживаете за их неприятности и готовы взять на себя ответственность, которая может оказаться слишком тяжелой для вас. Ваше сопереживание может казаться сверхспособностью, пока не начинает разрушать ваше равновесие. Бессонные ночи в беспокойстве о чужих бедах становятся обыденностью. Тревога становится постоянным спутником, когда вы пытаетесь исправить то, что, как вам кажется, сломано в жизни окружающих. Депрессия усиливается, когда ваши потребности отходят на второй план день за днем, месяц за месяцем. Ваше доброе сердце подсказывает вам, что хорошие люди готовы жертвовать своим эмоциональным благополучием ради других. Вы верите, что если будете много заботиться, отдавать и беспокоиться, то сможете как-то улучшить их жизнь. Однако когда вы взваливаете на себя ответственность, которая никогда не предназначалась вам, ваше психическое здоровье начинает разрушаться. Каждый человек имеет право на эмоциональный покой и психическую стабильность. Если вы нуждаетесь в помощи, не стоит стыдиться просить о ней. Устанавливать границы, когда вы понимаете, что не можете эмоционально справиться с чем-то, — это не эгоцентрично. Ваше психическое здоровье так же важно, как и здоровье других, и, заботясь о себе, вы становитесь опорой для окружающих. 3. Своей физической безопасностью Добрые люди часто недооценивают опасность, которая может грозить им, когда они думают о нуждающихся в помощи. Вы остаетесь в опасных ситуациях, потому что боитесь, что вас могут оставить. Вы игнорируете предупреждающие знаки, потому что не хотите, чтобы вас сочли равнодушным или осуждающим. Безопасность — это не только про явный физический вред. Жизнь в условиях хаоса, пренебрежение своим здоровьем или финансовые риски — все это тоже ставит под угрозу вашу безопасность. Вы можете оправдывать такой выбор как временные жертвы ради общего блага. Ваши защитные инстинкты, такие сильные по отношению к другим, будто исчезают, когда речь заходит о вас. Вы убеждаете себя, что ваша безопасность не так важна, как их потребности. Вы минимизируете риски и отговариваете себя от мер предосторожности, которые могли бы вас защитить. Любовь должна делать вас увереннее и защищеннее, а не уязвимее. Ваше благополучие — основа, на которой вы сможете помогать другим. Защита себя не эгоистична, а, напротив, обеспечивает ваше присутствие и заботу о тех, кто вам дорог. 4. Своей свободой воли Каждый день нам приходится принимать множество мелких решений, и порой добрые люди, стремясь осчастливить других, отказываются от собственных желаний. Вы автоматически выбираете чей-то любимый ресторан, место для отдыха или развлечения, считая свои предпочтения эгоистичными и потому неуместными. Проходят годы, прежде чем вы понимаете, что забыли, чего действительно хотите. Когда кто-то спрашивает вашего мнения, вы часто отказываетесь или сразу соглашаетесь с тем, что, как вам кажется, будет лучше для других. Из-за недостатка практики ваши навыки принятия решений ослабевают. Даже основные жизненные решения, такие как выбор места жительства, карьеры или видов досуга, становятся частью этого шаблона. Вы фильтруете все, что делаете, через призму пользы или удовольствия для окружающих. Вы убеждаете себя, что у бескорыстных людей нет личных желаний, а желание чего-то для себя делает вас поверхностными или требовательными. Но для того, чтобы отношения были настоящими, нужно, чтобы оба партнера были самостоятельными и могли осознанно выбирать вместе. Когда вы постоянно задвигаете то, чего хотите, вы лишаете отношения своей индивидуальности и предпочтений. Ваши желания и потребности заслуживают уважения, даже если они отличаются от желаний и потребностей других людей. 5. Своими мечтами, целями и стремлениями Ваши мечты могут показаться эгоистичными, когда кто-то другой нуждается в вашем внимании, времени или ресурсах. Вы можете откладывать свое образование, карьерный рост или отказываться от творческих занятий, потому что сосредоточенность на собственных целях кажется вам эгоцентричной на фоне трудностей, с которыми сталкиваются другие люди. Конечно, поддержка людей иногда требует корректировок ваших планов. Но добрые люди часто превращают эти временные паузы в постоянные жертвы. Вы говорите себе, что ваши мечты могут подождать, что они не так важны, как насущные потребности окружающих. Пока вы ждете «подходящего момента» для реализации своих желаний, жизнь проходит мимо вас. Вы наблюдаете, как другие люди делают карьеру, развивают навыки или создают произведения искусства, о которых вы всегда мечтали. Ваше великодушное сердце убеждает вас, что хорошие люди не стремятся к собственным амбициям, в то время как другие страдают. Отложенные мечты часто остаются несбывшимися. Ваши цели и стремления придают вашей жизни смысл и направление. Они представляют собой ваш уникальный вклад в развитие мира. Если вы откажетесь от них, то не сможете помочь другим и лишите мир того, что могли бы создать или кем стать. 6. Своими самоуважением и достоинством Вам легче мириться с неуважительным обращением, если вы думаете, что оно направлено на достижение какой-то высшей цели. Вы терпите оскорбления, пренебрежительные комментарии и поведение, которое унижает ваше достоинство, потому что считаете, что ваша терпимость свидетельствует о любви и смирении. Ваше доброе сердце воспринимает жестокое обращение как возможность обрести благодать. Вы находите оправдания такому обращению, которого никогда бы не допустили по отношению к своему другу. Когда другие указывают на то, как с вами плохо обращаются, вы оправдываете такое поведение или вините себя. Вы убеждаете себя, что по-настоящему хорошие люди не требуют уважения; они заслуживают его бесконечным терпением и пониманием. Однако достоинство нельзя заслужить, терпя плохое обращение. Самоуважение — это не эгоизм, оно необходимо для построения здоровых отношений с окружающими. Умение постоять за себя — это не только проявление силы характера, но и важный урок для окружающих. Оно помогает другим понять, как нужно к вам относиться. Кроме того, это способствует установлению здоровых границ, о которых, возможно, раньше никто не знал. Ваше самоуважение необходимо не только для вашего счастья, но и для примера того, какими должны быть здоровые отношения. 7. Своей финансовой стабильностью и уверенностью в завтрашнем дне Деньги — символ безопасности и свободы, но многие добрые люди готовы без колебаний пожертвовать своей финансовой стабильностью, когда кто-то нуждается в помощи. Вы можете опустошить свои сбережения, взять в долг или пренебречь своими финансовыми нуждами, веря, что щедрые люди делятся тем, что у них есть. Вы рассматриваете этот шаг как временную меру, которая поможет в решении проблемы. Но в результате ваши пенсионные фонды могут истощиться, а ваша финансовая безопасность оказаться под угрозой, пока вы сосредоточены на удовлетворении чужих насущных потребностей. Планирование собственного будущего может казаться эгоистичным, когда другие сталкиваются с трудностями сегодня. Вы говорите себе, что хорошие люди не копят ресурсы, пока другие обходятся без них. Ваши великодушные порывы могут преобладать над практической мудростью, когда речь заходит о долгосрочном финансовом благополучии. Но финансовая стабильность позволяет вам постоянно помогать другим на протяжении многих лет. Если вы пренебрегаете своей безопасностью, то в итоге не сможете помочь никому, включая себя. Защита вашего финансового будущего гарантирует, что у вас будут ресурсы, чтобы помогать другим. 8. Своей истинной сущностью и интересами Постепенно вы незаметно для себя начинаете подстраиваться под других. Ваши интересы меняются, чтобы соответствовать их интересам, ваша личность меняется, чтобы быть удобной для окружающих, а естественные причуды подавляются, чтобы избежать конфликтов или разочарований. Вы отказываетесь от хобби, которые когда-то приносили вам радость, потому что они отнимают время, которое вы могли бы посвятить помощи другим. Друзья отдаляются от вас, потому что вы больше не участвуете в делах, которые раньше были общими. Ваша уникальная точка зрения фильтруется через то, что, по вашему мнению, хотят услышать другие. Умение приспосабливаться кажется достоинством, пока вы не осознаете, что не узнаете себя. Вы настолько приспособились к потребностям и предпочтениям окружающих, что ваше подлинное «я» исчезло. Вы ошибочно принимаете это самоистязание за любовь. Отношения расцветают, когда два человека решают объединить свои жизни, а не когда один человек пытается стать копией другого. Ваши качества, интересы и взгляд на мир обогащают отношения, и их невозможно заменить. Сохранение вашей истинной личности делает ваши отношения крепче, потому что вы приносите в них свои уникальные дары. 9. Своим правом испытывать и выражать негативные эмоции Многие добрые люди считают, что они всегда должны быть позитивными, готовыми поддержать и эмоционально открытыми для окружающих. Они стараются подавлять гнев, потому что он может показаться недобрым, скрывают печаль, опасаясь, что это может быть тяжело для других, и сдерживают разочарование, чтобы сохранить мир. Из-за этого их эмоциональный мир сужается до тех чувств, которые считаются приемлемыми в обществе. Плохие дни становятся чем-то, что они не могут себе позволить. Когда у них возникают трудности, они чувствуют вину за то, что не могут удовлетворить чьи-то потребности. Они убеждают себя, что сострадательные люди не злятся, не чувствуют обиды и не выражают разочарование. Их естественные эмоциональные реакции воспринимаются как недостатки характера, а не как нормальные человеческие переживания, которые заслуживают признания и выражения. Однако эмоции выполняют важную функцию, даже если они вызывают дискомфорт. Гнев служит сигналом о нарушении границ, печаль — о потере, а фрустрация — о неудовлетворенных потребностях. Подавление этих чувств не делает вас лучше — оно делает вас менее искренним и в итоге менее способным к подлинным отношениям с окружающими. Вам не нужно приносить себя в жертву ради доброты Баланс — ключ к гармонии. Когда вы заботитесь о себе так же, как о других, жизнь становится легкой и наполненной. Отношения крепнут, ведь вы приносите в них цельное, а не истощенное «я». Энергия возвращается, когда вы перестаете отдавать ее туда, где нет отдачи. Те, кто любит вас по-настоящему, радуются вашему росту и здоровью. Любить по-настоящему — это помогать из изобилия, а не из долга. Даже говоря «нет», вы наполняете свои «да» смыслом. Со временем вина уступает место спокойствию: вы чувствуете, как выравнивается энергия, и доброта становится глубже. Ведь истинная забота о других невозможна без заботы о себе. Именно в этом сила и устойчивость любви. По материалам статьи «Kind people should never make these 9 sacrifices for someone (no matter how much they love them)» A Conscious Rethink

Путь к себе: мотив странствия в литературе

Путешествие — один из самых древних и универсальных мотивов в литературе. От Гильгамеша, Одиссея, Данте и Евгения Онегина до Фродо Бэггинса, Геральта из Ривии и Джона Сноу на протяжении многих веков герои снова и снова отправляются в путь по книжным страницам: за славой, истиной, богатством, вечной любовью или самим собой. Путешествие — не просто перемещение в пространстве, но и символ глубоких внутренних перемен. Почему же литературные герои так часто собираются в дорогу, что делает их путь таким значимым и почему это касается каждого из нас? Почему героям не сидится дома? Причины странствий могут быть разными. Это желание перемен и свободы, как у Евгения Онегина, героя одноименного произведения Александра Пушкина. Поиск истины и смысла жизни, как у Пьера Безухова, героя «Войны и мира» Льва Толстого. Спасение возлюбленной, как у Данте в «Божественной комедии». Необходимость взять на себя тяжелую ношу и пройти испытание, как у Фродо из «Властелина колец». Или азарт и жажда приключений, которым был подвержен Филеас Фогг из «Вокруг света за 80 дней». Какими бы ни были причины ухода, ни один из этих героев не вернулся прежним. В конечном счете, какой финал ни сложился бы у истории, путь всегда оказывается важнее цели, ведь именно путь к ней формирует историю. «Одиссея» Гомера — один из первых и величайших литературных примеров, где ярко демонстрируется этот принцип. Одиссей возвращается домой десять лет, преодолевает множество преград, и каждое его приключение делает его сильнее, мудрее, человечнее. Путь формирует личность, испытывает характер, проверяет веру. В процессе странствия человек теряет старые убеждения, но приобретает новое видение мира и самого себя. Например, как в романе «Сиддхартха» Германа Гессе, где главный герой проходит долгий путь духовного поиска. Он испытывает на себе богатство и бедность, любовь и одиночество, прежде чем приходит к внутреннему просветлению. Часто герои осознают: финальная точка не столь значительна, как те изменения, которые с ними произошли во время дороги. Путь — это жизнь, полная смыслов, случайностей, встреч и уроков. Где сходятся дороги героев? Еще Карл Густав Юнг, известный психолог и философ ХХ века, описал концепцию «Коллективного бессознательного», согласно которой у всех людей, живших на этой земле, в подсознании содержатся психологические структуры, общие для всего человечества и передающиеся от предыдущих поколений. Эти структуры содержат в себе образы и мотивы, которые не только пронизывают всю человеческую культуру (мифологию, сказки, фольклор, искусство), но и находят отражение в нашей каждодневной жизни: в поступках и решениях. Отчасти эта концепция вдохновила именитого исследователя и автора знаменитой книги «Тысячеликий герой», Джозефа Кэмпбелла, на создание теории «Мономифа» или «Пути героя». Согласно Кэмпбеллу, все герои в мировой культуре проходят один и тот же универсальный путь, состоящий из множества этапов: • призыв к приключению (герой осознает, что ему уготовано особое предназначение); • отказ от приключения (герой сомневается в себе и намеревается отказаться от намеченного пути); • встреча с наставником (мудрый друг и учитель поддерживает героя и убеждает принять вызов); • переход через первый порог (точка невозврата: герой покидает свой привычный мир и оказывается в новом месте, где ему предстоит побороть соблазны и справиться с темными сторонами своей личности); • испытания и союзники (герой проходит череду различных испытаний, где встречает друзей и врагов, находит любовь или верного товарища); • приближение к внутренней пещере (подготовка к решающему испытанию, затишье перед бурей); • великое испытание (кульминация всего пути героя, битва с могущественным врагом, противостояние); • награда (осознание или получение особой силы или знания, которые изменили героя за время его странствия); • обратный путь (дорога в привычный мир, прощание с путешествием); • возвращение с наградой (герой возвращается домой обновленным и мудрым, он использует полученную силу для того, чтобы изменить окружающий его мир). Как показало время, эта концепция применима к огромному числу произведений и сохраняет свою актуальность. Искусство не стоит на месте и все время создает новые формы и способы передачи идей и смыслов, новые вариации пути. Даже в современных книгах и фильмах, где нет кораблей и мечей, фэнтезийных королевств и ужасных драконов, странствие сохраняется — теперь как внутренний путь. Это может быть эмиграция, депрессия или путь к себе через внутренние травмы. И в большинстве таких странствий рубежи, обозначенные Кэмпбеллом, сохраняются и подсвечиваются новыми интерпретациями. Формы меняются, но суть остается: дорога — это всегда способ понять, кто ты есть на самом деле. Это возможность преодолеть свои страхи, осознать истинные цели и обрести смысл. Странствие — метафора жизни Путь героя — это отражение жизненного пути человека. Мы рождаемся, взрослеем, ищем себя, сталкиваемся с трудностями, теряем ориентиры, ошибаемся, учимся — и все это напоминает странствие через сложный, запутанный и непредсказуемый мир. Огромный мир с зыбкими топями и белоснежными вершинами, с коварными врагами, поджидающими за углом, и с верными друзьями, готовыми протянуть руку помощи. Именно поэтому читателю легко отождествить себя с героем в дороге: с его сомнениями, открытиями, потерями и обретениями. Мотив странствия не теряет силы, потому что сам человек — всегда путник. Литературные герои идут дорогами, чтобы обрести смысл, свободу, любовь, прощение, понимание мира. Но самое важное то, что происходит не в финале, а во время пути: в преодолении себя, в неожиданной встрече, в выборе, сделанном у развилки. Странствие — это путь к человеку, которым ты должен стать. И именно это делает его вечным мотивом в литературе. Автор: Алиса Смирнова

Пробуждение как начало проклятия

«Было без малого восемь часов утра, когда титулярный советник Яков Петрович Голядкин очнулся после долгого сна, зевнул, потянулся и открыл наконец совершенно глаза свои». С этого предложения начинается одна из наиболее фантасмагоричных повестей Ф. М. Достоевского «Двойник». Читать её трудно по многим причинам. Одна из них — стиль повествования, напоминающий тревожный и запутанный сон, где причина и следствие постоянно меняются местами, а события перетасовываются. Пожалуй, больше всего «Двойник» напоминает сцену-мизанабим из «Портрета» Н. В. Гоголя, в которой персонаж снова и снова переживает один и тот же кошмар (изображённый на картине старик оживает, покидает рамки, герой просыпается в ужасе; всё повторяется несколько раз), будто бы угодив в отражение бесконечного зеркала. Когда герой просыпается, он не знает, что его ждёт; мотив неопределённости и нахождения «у межи» двух состояний (сна и яви, безумия и здравомыслия) присутствует во многих литературных произведениях. «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое» — «Превращение», Кафка Безусловно, творчество Достоевского оказало влияние на Франца Кафку. Страдая от отчуждённости и черпая из неё, как из источника, образы и идеи, Кафка желал найти понимание у современников и в то же самое время — боялся минуты своего признания как автора. Такая раздвоенность, противоречивость, несогласованность устремлений и желаний выразилась в «жутких историях» писателя. «Превращение» — одна из них. Она начинается с пробуждения, как и повесть «Двойник». Сон Голядкина назван «долгим» (его сумасшествие будет прогрессировать и разрастаться). Сон Грегора Замзы — «беспокойным» (одному невозможному происшествию суждено случиться именно с ним, — но таким ли невозможным оно является?). В жизни обоих вот-вот произойдёт нечто, выходящее далеко за границы их обыденности. Вот-вот диагональная трещина рассечёт зеркальный круг бытия. Первые „песчинки сознания“ после пробуждения таят самые страшные загадки. Где ты? Кто ты? Что ты? Кто наблюдает за тобой? Читатель?.. Кто твой читатель? Разительный контраст с тревожными и отчасти мистическими пробуждениями представляет начало первой главы «Анны Карениной». Каждый «почитывающий почитатель» Льва Толстого помнит, что «Всё смешалось в доме Облонских». Несмотря на нарушение привычного уклада жизни дома, несмотря на боль, испытываемую хозяйкой, несмотря на неразбериху внутри семьи и растерянность всех сопричастных, — для персонажа, Стивы Облонского, пробуждение имеет подчёркнуто привычный характер. Автор намеренно упоминает, что, хоть Облонский и проснулся в другом месте (маленькая неприятность!), это не повлияло ни на время его пробуждения, ни на качество сна. «На третий день после ссоры князь Степан Аркадьич Облонский — Стива, как его звали в свете, — в обычный час, то есть в восемь часов утра, проснулся не в спальне жены, а в своём кабинете, на сафьянном диване». Характерно, что Стива Облонский встаёт с постели не в ужасе или смятении, а с блеском в глазах и гедонистическими, не успевшими развеяться полностью фантазиями. Облонскому снились женщины в форме изящных графинчиков, как бы объединяющие две слабости героя. «Да, да, как это было? — думал он, вспоминая сон. — Да, как это было? Да! Алабин давал обед в Дармштадте; нет, не в Дармштадте, а что-то американское. Да, но там Дармштадт был в Америке. Да, Алабин давал обед на стеклянных столах, да, — и столы пели: Il mio tesoro* и не Il mio tesoro, а что-то лучше, и какие-то маленькие графинчики, и они же женщины». Именно вступительный эпизод — эта размытость между сновидческим пошлым блаженством и неприглядной реальностью — знаменует пик кризиса в его жизни, кризиса, который затронет все сферы его существования и станет отправной точкой для драмы Анны. Осознание совершённой накануне провинности, измены жене, слегка омрачает утро персонажа, но не заставляет его что-либо переосмыслить. Он, как нашкодивший мальчишка, стремится избежать необратимых последствий своего аморального поведения и не задумывается о чувствах Долли, для которой прозрение стало шоком и жестоким испытанием. Облонский хочет замять конфликт, чтобы вернуться к насыщенному удовольствиями существованию и комфортному для него порядку вещей. Пробуждение в непривычных «декорациях» (не в спальне) должно было бы подтолкнуть героя к искреннему раскаянию или размышлению о природе его распущенности, однако ничего похожего не происходит. Мотив пробуждения — важный инструмент для изображения переломного этапа в жизни героя.

Оккультизм и русская интеллигенция ХХ века

Конец XIX и начало XX века в истории России ознаменованы «Серебряным веком». Это название определяло поэтов, прозаиков различных литературных направлений: имажинистов, символистов, футуристов и других представителей интеллигенции. В те времена элита искала вдохновение не только в собственной жизни и в отражении эпохи, но и в том, что выходило за границы осязаемого, естественного и материального. Их манил выход «за грань», отношение к чему-то потустороннему, мистическому. Философ Николай Бердяев описывал эту тягу так: «томление духа, стремление к запредельному». Это захватило многих представителей высшего общества — спиритические сеансы и мистицизм стали главным и повсеместным развлечением в светских салонах. Этим же объяснялось и количество создававшихся в те времена закрытых кружков, где собирались молодые люди и обсуждали запретные и неоднозначные темы. Бурный интерес к эзотерике и оккультизму начал возрастать еще в 1880-х годах, когда открывались первые салоны, где проводили спиритические сеансы. «Медиумы» показывали фокусы с верчением столов, отрыванием ножек стула от пола, и даже уверяли, что умеют левитировать. Заразились этими идеями не только писатели и поэты, которые подпольно проводили свои встречи, но и пресса того времени. Так журнал с загадками «Ребус» полностью перепрофилировался на мистическую тематику, зато попал в волну интереса и бил рекорды по количеству подписок. Откуда же в Серебряном веке появился этот интерес? Дело заключалось в нежелании молодых умов обращаться к реализму, консерватизму и материализму. Каждый хотел ступить за грань и расширить свое сознание, пережив «мистический и внетелесный опыт». Также включалось и стремление внести эпатаж в свою личность, запомниться среди читателей, стать важной фигурой среди писателей — для этого были нужны изюминка и следование моде. Поэт и писательница Зинаида Гиппиус собрала вокруг себя множество слухов, что она — внеземное существо, которое имеет необычные для человека способности. В воспоминаниях современников ее образ связывали с ведьмами. Главным тайным обществом Серебряного века были встречи известных и популярных поэтов и писателей в башне Вячеслава Иванова в Санкт-Петербурге. О нем знали многие, и многие готовы были сделать что угодно, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на то, что творилось за стенами этой квартиры. А творилось там искусство: чтение стихотворений, зачитывание глав из новых произведений, эксперименты с формой слова и жанра, разговоры о мистике и «вечном». В историческую летопись навсегда вошли «среды Иванова» — дни, по которым стабильно проходили эти литературно-философские вечера. Главными членами клуба стали Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Николай Гумилев, Всеволод Мейерхольд, периодически заглядывал Александр Блок, которого уважали, почитали и к которому прислушивались поэты-современники. У участников также был проводник в потусторонний мир — Анна Минцлова, член Теософского общества и известная оккультистка, которая посвящала друзей в азы эзотерики. Современники поэтов часто вспоминали необычные события, связанные с мистицизмом. Например, Николай Гумилев делился с одной из художниц, что в молодости пытался «вызвать дьявола», и как будто ему это удалось. Поэт уверял, что это событие повлияло на его творчество. Валерий Брюсов, один из главных представителей литературного течения символистов, получил прозвище «чародей». Он изучал труды, посвященные алхимии и теологии, писал произведения, пропитанные потусторонним. Его роман «Огненный ангел» наполнен ведьмами, духами и демонами. Владислав Ходасевич в своих воспоминаниях рассказывал, что Брюсов «занимался оккультизмом, спиритизмом, черной магией — не веруя, вероятно, во все это по существу, но веруя в самые занятия, как в жест, выражающий определенное душевное движение». Андрей Белый также отзывался о Брюсове: «Брюсов… либо маг, либо великолепный актер… умный, знающий маг, к которому термин “пророк безвременной весны” подходит…». Сам же Андрей Белый был приверженцем мистического учения «антропософия», которая рассматривала человека как триединство тела, души и духа. Его главный роман «Петербург» пронизан идеями этого учения. Супружеская пара символистов, Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, были любимыми гостями «Башни Иванова». Они верили и продвигали на собраниях идею «Третьего Завета», новую религию, по концепции которой существует продолжение линий Ветхого и Нового Заветов, которое предвещает новый этап взаимодействия Бога и человека. Чем же занималась элита общества начала ХХ века на встречах в «Башне»? Обсуждала проблемы веры и религии, духовность современного общества, философские концепции, искусство и мистику. А еще — влюблялась, томилась, страдала в любовной горячке, творила и создавала свои главные произведения, вдохновляясь своими же чувствами. «Башня Иванова» стала культурным феноменом. Она находила новые голоса и таланты. Именно на одной из встреч закрытого кружка Анна Ахматова выступила со своими стихотворениями — это произошло в 1910 году и было ее дебютом. Впоследствии и она стала постоянной участницей «Ивановых сред». В начале XX века появлялось все больше новых учений и тайных обществ: спиритизм, теософия, антропософия, мартинизм и масонские ложи и «Четвертый путь» Гурджиева. Каждый мог стать приверженцем того или иного учения — таким было веяние моды, которому старались следовать. Интерес к оккультизму и эзотерике закончился во время Октябрьской революции 1917 года — на первый план начали выходить другие идеи, смыслы и интересы. Многие, кто был постоянным участником «сред Иванова», эмигрировали, поэтому и тайное общество постепенно перестало существовать.

Симуляторы работы: почему люди предпочитают виртуальный труд настоящему

В недавно вышедшей игре Tiny Bookshop вам предлагают «оставить все позади и открыть маленький книжный магазинчик у моря». Эту игру охарактеризовали как атмосферную, повествовательную и управленческую. Она создает уютную и умиротворяющую атмосферу. От Zoo Tycoon и SimCity до Tiny Bookshop — компьютерные игры всегда превращали работу в развлечение. Но недавний взрывной рост популярности «уютных симуляторов труда» открывает нечто глубокое о современной работе и о том, почему люди ищут смысл в самых неожиданных местах. Почему люди играют в работу Критики и игроки в восторге от симулятора книжного магазина, где можно часами расставлять книги на полках, рекомендовать романы и общаться с покупателями. Тем временем 15 миллионов человек купили Euro Truck Simulator 2, чтобы водить виртуальные фуры по цифровым автомагистралям. А Stardew Valley с продажами более 20 миллионов копий позволяет сбежать на виртуальную ферму, где можно выращивать репу и доить коров. Но это не просто бегство от реальности. Это то, что философы пытаются объяснить десятилетиями. Американские исследования показали, что видеоигры обладают эффектом, сравнимым с морфином. Ученые из Вашингтонского университета Хантер Хоффман и Дэвид Паттерсон разработали игру для людей с ожогами, которые страдают от хронических болей: в Snow World создается иллюзия полета над ледяным каньоном с ледяной рекой и водопадом, с которых падают снежинки. Пациенты взаимодействуют с виртуальной реальностью, и за счет этого иммерсивного отвлечения снижаются субъективные болевые ощущения. Кроме того, результаты тестирования данной игры на американских солдатах показали, что она на самом деле действовала эффективнее морфина. Также эксперты отметили, что геймификация труда успокаивает работников, которым следовало бы требовать улучшений рабочих условий. И в этом есть доля правды. Скачать Tiny Bookshop гораздо проще, чем уволиться и открыть настоящий магазин. Романтизация малого бизнеса игнорирует тот факт, что владельцы книжных часто зарабатывают мало и не имеют социальных гарантий. А игру можно в любой момент закрыть и вернуться к ней, когда захочется. С реальной работой такой фокус не пройдет. Но нельзя сказать, что эти игры являются просто бегством от реальности. Как отметила политолог Кэти Уикс, они служат «лабораториями для пострабочего воображения». Игроки не бегут от плохой работы — они репетируют лучшую. Они пытаются почувствовать, каким мог бы быть труд, если бы он служил человеческим потребностям, а не накоплению капитала. Переосмысление труда Голландский историк Йохан Хёйзинга, основоположник игровых исследований, предложил концепцию «магического круга». Когда люди начинают играть, они оказываются в особом пространстве с собственными правилами. Внутри этого круга рутинные действия обретают смысл, потому что пользователи сами выбрали находиться там. Мытье посуды утомляет, но мытье посуды в игре Unpacking — это медитативно. Канцелярская работа — душераздирающее занятие. А вот обработка иммиграционных документов в Papers, Please превращается в моральный триллер. В чем разница? В свободе выбора и согласии. Человек добровольно входит в эти пространства, превращая обязанность в игру. Карл Маркс был бы от этого в восторге. В своей теории «отчуждения труда» он утверждал, что промышленный капитализм отделил работников от того, что они производят, как они это производят и зачем. На реальной работе вы можете никогда не видеть конечный продукт, не контролировать процесс и не понимать его цель. Но что происходит в Tiny Bookshop? Вы сами выбираете ассортимент, расставляете книги на полках и продаете их покупателям, которые благодарят вас. Весь цикл виден, управляем и наполнен смыслом. Вы испытываете то, что Маркс описывал как труд, в котором вы контролируете средства производства и видите прямой результат. Работа как игра, игра как работа Люди всегда размывали эти границы. Дети, например, инстинктивно играют в «дочки-матери» или «магазин», репетируя взрослый труд через добровольное развлечение. Изменились масштаб и контекст. Взрывной рост популярности уютных рабочих симуляторов примерно в 2020 году не был случайным. Эти игры привлекли совершенно новую аудиторию, особенно женщин и людей старшего возраста, которые никогда не считали себя геймерами. Они искали не побега от реальности, а ее иную версию. Корейская игра Work Time Fun (изначально выпущенная как Baito Hell 2000) сделала пародию на бессмысленный труд в реальной жизни: игрокам предлагают закрывать ручки колпачками за виртуальные гроши. Критики называли ее «намеренно скучной». Тем не менее люди играли в нее с одержимостью, что намекает на нечто более глубокое, чем просто развлечение. Концепция «процедурной риторики», предложенная ученым и геймдизайнером Яном Богостом, объяснила, как игры формулируют тезис через свои системы, а не сюжеты. Euro Truck Simulator поощряет аккуратное вождение и своевременную доставку, делая труд приятным. Tiny Bookshop связывает каждую продажу с радостью клиента, акцентируя внимание на том, что коммерция может быть личной и значимой. Это перекликается с тем, что венгерско-американский психолог Михай Чиксентмихайи назвал «потоком» — состоянием, в котором время исчезает, потому что вы идеально балансируете между сосредоточенностью на деятельности и своими навыками. Реальная работа редко вызывает это состояние: обратная связь запаздывает, цели размыты, а сложность возрастает случайным образом. Но игры — это тщательно откалиброванные машины по созданию потока, чтобы удержать вас в идеальной точке, где труд кажется легким и приятным. Теория антрополога Дэвида Грэбера о «бредовой работе» добавляет ко всему этому еще один слой. Он утверждал, что до 40% человек втайне считают свою работу бессмысленной, называя их «галочниками», «подхалимами» и «надсмотрщиками», которые существуют лишь для управления другими менеджерами. Такая работа нарушает фундаментальную человеческую природу — потребность чувствовать себя полезными. Виртуальный труд предлагает противоположное: у каждого посетителя в Coffee Talk есть своя история, каждый урожай в Stardew Valley кого-то кормит, даже в Papers, Please ваши решения определяют жизнь и смерть. Эти игры дают ясную связь между усилием и результатом. Переход от SimCity к Tiny Bookshop отражает смену устремлений. Людей все меньше интересует управление системами и все больше — взаимодействие на человеческом уровне. Эффективность уже так не воодушевляет, многих тянет к смыслу. Миллионы людей добровольно тратят свободное время на виртуальный труд, который имитирует реальную работу, но имеет направленность, цель и видимый результат. Это уже некая форма критики. Эти игры обнажают разрыв между работой, какой она является, и работой, какой она могла бы быть. Они показывают, что проблема в труде, лишенном самостоятельности, смысла и связи. Он должен развивать, а не истощать. В следующий раз, когда кто-то спросит, зачем вы тратите время на виртуальный книжный магазин, скажите, что вы не убегаете от работы, а познаете, какой она могла бы быть. Добровольной. Осмысленной. По-настоящему продуктивной. Люди вынуждены искать это в играх, а не на рабочем месте, — и это проблема сферы труда. По материалам статьи «Tiny Bookshop: why gamers are choosing to spend their free time simulating work – according to philosophy» The Conversation

Зачем детективам нужен рассказчик?

«Точка зрения», «фокализация». Эти слова отсылают нас к теории повествовательной перспективы исследователя Ж. Жанетта и М. Бала. Нарратор (рассказчик), согласно исследованию, может занимать одну из трёх позиций: • быть всезнающим (то есть знать больше, чем главный герой); • быть на одном уровне с героем (знать то же, что и он); • быть позади (говорить читателю меньше, чем знает герой). Третий вариант часто встречается в детективном жанре. Например, одним из ранних носителей «уотсоновской перспективы» становится рассказчик из серии произведений Эдгара Аллана По («Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Роже», «Похищенное письмо»). В отличие от рассказчика Конан Дойла, у рассказчика По нет чёткого характера. Собственно, и сам Огюст Дюпен предстаёт перед читателями «щелкунчиком», который «колет» загадки одну за другой. Его компаньон — персонаж-функция; он знакомит нас с гениальным Дюпеном и выгодно оттеняет его интеллектуальность собственной недогадливостью. Можно говорить о том, что не только образ Холмса совершил революцию. Образ Уотсона повлиял на жанр не меньше. Именно глазами Уотсона мы видим Холмса, именно Уотсону мы симпатизируем настолько, чтобы доверять его мнению относительно детектива. Его взгляд на сыщика — наш взгляд. Можно даже сказать, что за счёт выраженной эмпатии и большей эмоциональной восприимчивости Уотсон становится камертоном всего происходящего: он оценивает события не столько с логической, сколько с этической точки зрения. Его образ привносит гармонию. Кроме того, у Уотсона (вот так сюрприз!) есть личность и индивидуальные качества. Капитан Гастингс в серии рассказов о Пуаро уже проявляет себя не слишком сообразительным рассказчиком. Его натура «сконструирована» таким образом, чтобы у читателя была возможность раскрыть дело раньше него. Иерархия меняется: читатель может смотреть на Гастингса снисходительно, но с симпатией. Сам Пуаро в романе «Смерть лорда Эджвера» произносит: «— Ни один человек не должен учиться у другого. Каждый должен развивать свои собственные способности до предела, а не стараться подражать кому-то. Я не хочу, чтобы появился второй Пуаро, который по качеству будет уступать оригиналу. Я хочу, чтобы вы оставались Гастингсом, лучше которого не бывает. И вы действительно лучший в своём роде. В ваших мыслях, Гастингс, я нахожу пример деятельности нормального человеческого ума». Детектив нуждается в доверенном лице и хроникёре гораздо больше, чем другие, не обременённые интеллектуальным превосходством люди. Зачастую какой-нибудь Арчи Гудвин (из повестей о Ниро Вульфе) и ему подобные фокальные персонажи выполняют функцию «камертонов нормальности», помогая тем самым своим гениям адекватно оценивать мир и человечество. Время от времени они просто-напросто сбивают с них спесь. Благодаря помощникам и друзьям сыщики видят «дельту человечности» и помнят о том, что ум — не единственное преимущество; доброта, милосердие, верность, готовность пойти на риск ради торжества закона или справедливости — те качества, которые их восхищают и которые они находят в своих босуэллах. Можно даже сказать, что традиционный рассказчик из детективных романов служит буфером между гениальностью детектива и обыденностью мира. Роль «усреднённого» друга детектива на первый взгляд может показаться неблагодарной, второстепенной, но на самом деле она играет «первую скрипку». Ведь детектив, погружённый в мир преступлений, часто теряет связь с реальностью. Он видит мотивы и улики там, где обычный человек видит лишь случайность. Рассказчик же возвращает его на землю, становится неумолимо прямым и честным голосом, предостерегающим от поспешных выводов и ложных обвинений. Потребность детектива в его «летописце» — та самая затаённая потребность быть понятым, услышанным, оценённым, которая знакома всем без исключения; нужда в друге, который, не колеблясь ни минуты, выберет его — всегда его. Он поддержит в трудную минуту, разделит с гениальным детективом успех и поражение. И именно подобные отношения — дружба или плодотворное сотрудничество, не важно — делают детективные истории такими тонкими, психологически выверенными и захватывающими. В этом партнёрстве кроется глубокая истина о природе познания и человеческого взаимодействия. Гений, подобно ночному светилу, сияет своим уникальным светом, но именно рассказчик делает это сияние видимым и понятным для мира. Он не просто записывает наблюдения, он их интерпретирует, он придаёт им человеческое измерение. Тандем «детектив и рассказчик» — благословенный небом союз, где сверхчеловеческое и человечное дополняют друг друга, создавая гармоничную и убедительную картину мира.

Удивительный мир Стругацких

Сначала они были оптимистами, которые верили в прогресс, людей и лучшее будущее. Затем стала открываться темная сторона прогресса, а устройство общества и цензура постепенно сдвинули чашу весов на выбор более сложных и местами мрачных тем в их литературе. Братья Стругацкие никогда не были пессимистами, но и не считали себя реалистами. Они писали про современность через призму будущего, и за это их любили миллионы читателей. Кем были Стругацкие? Можно ли назвать их шестидесятниками? Это важно понять, чтобы объяснить, почему в это время стала популярной их проза. Кто такой «шестидесятник»? Это деятель культуры, прозаик, поэт, режиссер, скульптор — это многоликий образ, который связывал между собой совершенно разные профессии. Но шестидесятники были об одном: они творили с верой в лучшее будущее, показывали все светлое в человеке, немного иронизировали и посмеивались, но главное они были свободнее, чем их предшественники. Приход к власти Никиты Хрущева сначала ослабил влияние строя на искусство СССР, позволил творить свободно и честно. Этот глоток свободы обогатил литературу своенравными и искренними произведениями, позволил писателям смотреть на мир позитивно. Но выступление Никиты Сергеевича Хрущева в 1962 году против «интеллигенции» сменило вектор и свободолюбивый настрой. Кинематографисты, писатели и другие деятели искусства снова начали чувствовать себя скованно, появились запретные темы, которые нельзя было затрагивать и опубликовать. Братья Стругацкие пережили все этапы того периода: прошли путь от светлых произведений с верой в лучшее до более мрачных своих работ, когда начали чувствовать ограничение своей писательской воли. Поэтому их смело можно относить к шестидесятникам, ведь они — важная иллюстрация эпохи. Откуда в братьях было столько света и позитива, веры в людей и в жизнь? Ведь их биографию нельзя назвать счастливой. Они пережили блокаду Ленинграда. На тот момент Аркадию было шестнадцать лет, а Борису девять. Отец и Аркадий умирали от голода, но было принято решение отправить мать и маленького Бориса в эвакуацию. Аркадий пережил страшную голодную зиму, отец же скончался от дистрофии. Ужас перед голодом, страх за жизнь родных должны были отложить неизгладимый отпечаток на молодых людей. Но повзрослев, они продолжили верить в лучшее. Это отразилось и на их произведениях. Борис и Аркадий Стругацкие имели широкий кругозор: оба знали несколько языков, интересовались культурой и литературой других стран, благодаря отцу-искусствоведу понимали и любили искусство. Борис Стругацкий учился на астрофизика, а Аркадий — в Военном институте иностранных языков. Несмотря на разницу выбранных жизненных путей, у братьев был главный общий интерес — литература. Аркадий писал прозу еще в довоенное время, но, к сожалению, все рукописи были утеряны во время блокады. Есть разные мнения, как братья пришли к мысли начать писать романы в соавторстве: кто-то считает, что они это сделали на спор, а кто-то, что договорились в письмах «а почему бы не попробовать написать научную фантастику?». Они не сразу нашли свой стиль: экспериментировали с языком, пробовались в малом жанре, пытались понять, как эффективно совмещать работу обоих. Одна из трудностей совместного авторства заключалась в том, что Аркадий жил в Москве, а Борис в Ленинграде, поэтому заниматься творчеством было возможно только в гостях у матери или в Домах творчества, популярных в то время. Постепенно братья начали все чаще ездить друг к другу, живя на два города. Аркадий был генератором идей, Борис же отбирал и развивал самые интересные из них. Их первой большой работой стал «Полдень, XXII век». Это был скорее сборник рассказов, чем полноценный роман. Но все небольшие произведения в нем связаны одним лейтмотивом — утопией. Ею было полное установление коммунизма, т.к. братья были приверженцами большевизма, как и отец. Они были «детьми ХХ съезда», теми, кто в момент оттепели был полон веры в демократию и наполнен энтузиазмом. Поэтому первые произведения с подобным мотивом не были чем-то удивительным. Конечно, жанр научной фантастики существовал и до братьев Стругацких: тогда люди активно читали Оруэлла и Уэллса, но советская фантастика была крайне посредственна. Стругацкие же навсегда перевернули взгляд на отечественных представителей этого жанра. В их произведениях среди космоса и приключений в разных галактиках существовал утопичный, идеальный мир, в котором братья сами хотели бы жить. Они не верили в то, что такой мир действительно когда-то наступит, но хотели как можно детальнее описать, как видят эту нереалистичную вселенную и идеал, к которому хотелось бы стремиться. Все изменилось в 1962 году, после публикации повести «Попытка к бегству». Она стала первым не утопичным произведением — в ней появилось описание космических концлагерей и первая мрачная атмосфера. В этот же период Стругацкие работали над «мушкетерским» романом, который должен был быть забавным и легким. Но напор на интеллигенцию свернул произведение совершенно в противоположную сторону — писатели отразили в нем сгущающиеся над головами народа тучи. Так появилось одно из главных произведений братьев «Трудно быть богом». За ним пришли успех и признание, а после последовали публикации «Понедельник начинается в субботу», «Улитка на склоне», «Хищные вещи века», «Гадкие лебеди», «Сказка о Тройке». На этом этапе братья нашли себя в написании антиутопий, которые встречали сопротивление со стороны цензуры, урезались или не пропускались к публикации. Например, повесть «Сказка о Тройке» была опубликована в альманахе в очень сокращенном варианте. После публикации альманах закрыли, а повесть появилась в своем первозданном виде только двадцать лет спустя. В 1972 году появился «Пикник на обочине». Режиссер Андрей Тарковский начал работать над его экранизацией, тогда был снят один из самых знаковых и узнаваемых фильмов режиссера «Сталкер». Но судьба картины была непростой: сценарий несколько раз переписывался самими Стругацкими, постепенно вся научно-фантастическая подоплека была вырезана из сценария. Но несмотря на такую серьезную переработку оригинальной повести, братья остались довольны результатом. В 1970-х годах Аркадий Стругацкий начал чувствовать себя плохо, его госпитализировали и поставили страшный диагноз. Творчество сошло на нет, а последним совместным произведением стал роман «Отягощенные злом, или Сорок лет спустя», написанный в 1988 году. Спустя три года Аркадий скончался от рака печени. Борис продолжил общее дело, он опубликовал множество новых произведений, а также те повести, которые были написаны в соавторстве с Аркадием, но не были опубликованы до его смерти. Несмотря на свою фантастическую прозу, братья Стругацкие стали голосом поколения и смогли отразить настоящую эпоху среди вымышленных миров.