Ноубаки Нагасима страдает синдромом Вернера, из-за чего его тело стареет с невероятной скоростью. Изучение этого феномена помогает нам научиться контролировать гены, что в будущем позволит замедлить процесс старения или остановить его вовсе. В 20 лет Ноубаки Нагасима впервые почувствовал, что его организм начинает давать сбой. В то время он находился в Хоккайдо, самой верхней префектуре в Японии, где проходил военную службу. Там он ежедневно активно тренировался в экстремальных погодных условиях. Здоровье уходило постепенно: катаракта в 25 лет, боли в бедрах в 28, проблемы с кожей на ноге в 30. В 33 ему был поставлен диагноз синдром Вернера, эта болезнь заставляет организм стареть с невероятной скоростью. Это проявляется не только в типичных болезнях, связанных со старостью, но и в других характерных признаках, таких, как морщины, потеря веса, седеющие волосы и облысение. Кроме того, при этом заболевании часто возникают рак, диабет и сердечная недостаточность. Я встретился с Нагасимой в палате университетской больницы в городе Тиба, примерно в 25 милях к западу от Токио. Серая кепка, похожая на те, что носят мальчишки, доставляющие газеты, прикрывала его лысую голову, покрытую желтыми пятнами, брови заметно проредились, а очки в черной оправе помогают справиться с постоянно ухудшающимся зрением. Из-за тяжелого артрита он подвергся протезированию тазобедренного сустава и поэтому даже короткие прогулки доставляют ему физическую боль. Все эти проблемы со здоровьем являются типичными для человека в возрасте 80 лет, однако нашему герою всего лишь 43 года. Ноубаки Нагасима рассказал, что стремительное ухудшение здоровья вынудило его уйти из армии. Он перенес 5 или 6 операций, чтобы справиться с болезнями, сопровождающими старение, кроме того, похудел на 15 килограммов с тех пор, как ему поставили первый диагноз. Он не может пройти и нескольких метров, не опираясь на трость. На данный момент Нагасима работает в мэрии, но чаще всего удаленно, так как здоровье не всегда позволяет добраться до офиса. В разговоре он вспомнил, как плакал про себя по дороге домой из больницы в тот день, когда узнал свой диагноз. Когда он сообщил эту страшную новость родителям, его мать извинилась, что родила его таким физически слабым, а отец сказал, что преодолев эту болезнь, можно доказать свою силу, кроме того, ученые, изучая его, смогут приобрести знания и помочь множеству людей в будущем. Помимо X и Y хромосом, мы наследуем две копии каждого гена в нашем организме — один от матери и один от отца. Синдром Вернера — это так называемое аутосомно-рецессивное расстройство, то есть оно проявляется только тогда, когда человек наследует мутированную версию гена WRN от обоих родителей. Родители Нагасимы стареют нормально. У каждого из них есть одна функциональная копия WRN, поэтому их тела не проявляют никаких симптомов заболевания. Но ему не повезло получить две мутировавшие копии WRN. Его бабушка и дедушка все еще живы, и в его семье никому не известно о каких-либо других случаях синдрома Вернера в их семейной истории. Ген WRN был открыт только в 1996 году, и по состоянию на 2008 год во всем мире было зарегистрировано только 1487 случаев заболевания, из них 1128 — в Японии. Доктор Джордж Мартин, занимающийся вплотную синдромом Вернера, утверждает, что заболевание не является проблемой только на территории Японии. По его мнению настоящие цифры превышают упомянутые как минимум в 7 раз, просто большинство случаев этого заболевания не фиксируется и не попадает в поле зрения врачей. Доктор объясняет статический дисбаланс двумя факторами. Во-первых, Япония — островное государство, поэтому население на протяжении всей истории этого государства очевидно имело больше близкородственных связей, чем в любой другой европейской стране. Такая же ситуация наблюдается на острове Сардиния, там имеется большое количество случаев этого заболевания из-за ограниченности территории. Во-вторых, эффективное выявления синдрома Вернера на территории Японии указывает на высокий уровень развития системы здравоохранения. В университетской больнице города Тиба хранятся записи о 269 диагностированных случаях синдрома Вернера, причем 116 пациентов все еще живы. Одна из них — Сати Суга, она может передвигаться только в инвалидном кресле, ее мышцы настолько слабы, что она не может самостоятельно забраться в ванну и выбраться обратно, это делает невозможным японский ритуал офуро, в рамках которого японцы расслабляются каждую ночь в ванне, наполненной горячей водой. Раньше она всегда готовила завтрак для себя и своего мужа, но теперь она может простоять у плиты максимум две минуты. Вечером накануне нашей встречи она приготовила мисо-суп, потому что это блюдо готовится очень быстро, муж съест его на завтрак. Сати Суга похожа на беспризорницу в своем коротком черном парике, у нее крошечные тоненькие запястья, разговаривает она хриплым гортанным голосом, похожим на шепот. Она рассказала мне о медработнике, который навещает ее 3 раза в неделю, чтобы помочь ей обернуть ее покрытые язвами ноги в бинты. Она испытывает ужасную боль в ногах и спине. — «Мне было так больно, что я искренне хотела, чтобы мне отрезали ноги». Тем не менее она уже дожила до 64 лет, хотя средняя продолжительность жизни с таким диагнозом составляет 55 лет. Только небольшая группа людей с синдромом Вернера посещают сегодня больницу в городе Тиба. Недавно они создали группу поддержки и регулярно организовывают встречи. «Как только мы начинаем общаться, я совершенно забываю о боли», — говорит Суга. Нагасима рассказал, что встречи часто заканчиваются одним и тем же вопросом: «Почему именно я?» Генетическая информация Нагасимы и Суги хранятся в базе данных медицинского университета. Также существуют база данных в масштабе всей Японии и международный реестр в Вашингтонском университете. Эти большие массивы информации дают исследователям представление о том, как работают наши гены, как они взаимодействуют с эпигеномом и как это связано со старением в целом. Ученые теперь понимают, что WRN является ключом к тому, как работает вся клетка, как работает вся наша ДНК, как происходят считывание, копирование, развертывание и восстановление. Нарушение работы WRN приводит к возникновению неполадок во всем геноме. «Целостность ДНК нарушается, и вы получаете больше мутаций... больше делеций и аберраций, и так во всех клетках. Аномалии есть не только в ДНК, но и в эпигенетических метках вокруг нее», — говорит Джордж Мартин. Вопрос на миллион долларов заключается в том, являются ли эти знаки отпечатками болезней и старения или же они сами вызывают болезни и старение, а в конечном итоге и смерть. И если последнее, может ли редактирование или удаление эпигенетических меток предотвратить или обратить вспять процесс старения и возрастные заболевания? Мы не сможем ответить на этот вопрос, пока не узнаем больше о процессах, из-за которых на самом деле добавляются эпигенетические метки. Доктор Хорват, который является специалистом по генетическим аспектам старения, видит метки метилирования как циферблат часов, а не сам часовой механизм, который заставляет часы тикать. Гайки и болты могут быть обозначены такими ключами, как ген WRN, сегодня множество исследователей занимаются этим вопросом. В 2006 и 2007 годах японский исследователь Синья Яманака опубликовал два исследования, которые показали, что введение четырех специфических генов, теперь называемых факторами Яманаки, в любую взрослую клетку может перемотать ее в более раннее, эмбриональное состояние, то есть превратить ее в стволовую клетку, из которой она затем может быть превращена в любой другой тип клетки. Этот метод, который принес Яманаке Нобелевскую премию, стал толчком для исследований стволовых клеток. Но что еще более интересно, этим способом можно полностью сбросить эпигенетический возраст клеток до пренатальной стадии, стирая эпигенетические метки. Исследователи повторили эксперименты Яманаки на мышах с заболеванием, называемым синдромом прогерии Хатчинсона—Гилфорда, который имеет сходные симптомы с синдромом Вернера, но возникает только у детей (синдром Вернера иногда называют взрослой прогерией). Примечательно, что мыши действительно помолодели, только ненадолго, а потом умерли в течение нескольких дней. Полное перепрограммирование клеток также привело к возникновению опухолей и существенному нарушению работы организмов мышей. В 2016 году ученые из Института Солка в Калифорнии разработали способ частичного омоложения клеток мышей с прогерией, используя более низкую дозу факторов Яманака в течение более короткого периода. Преждевременное старение у этих мышей замедлилось. Они не только выглядели более здоровыми и жизнеспособными, чем мыши, которые не прошли лечение, но их клетки также имели меньше эпигенетических меток. Более того, они жили на 30% дольше, чем мыши, не прошедшие курс лечения. Когда исследователи применили этот же метод к нормально стареющим мышам, поджелудочная железа и мышцы этих животных омолодились. Те же ученые также используют технологию редактирования генов на мышах, чтобы добавить или вычесть другие эпигенетические метки и наблюдают за результатом. Они также пытаются модифицировать гистоновые белки, чтобы проверить, может ли это изменить активность генов. Некоторые из этих методов уже показали результаты в лечении сбоев мочеполовой системы, заболеваний почек и мышечной дистрофии у мышей. В настоящее время ученые пытаются провести аналогичные эксперименты на грызунах, чтобы проверить, поможет ли это облегчить симптомы артрита и болезни Паркинсона. Однако все еще остается важный вопрос: связано ли исчезновение эпигенетических меток с обратным развитием клеток — и, возможно, с их старением — или же это не связанный с ними побочный эффект? Ученые все еще пытаются понять, как изменения в эпигенетических метках связаны со старением и каким образом факторы Яманака способны обратить вспять возрастные изменения в организме. Хорват говорит, что с эпигенетической точки зрения процесс старения протекает примерно одинаково во всех частях тела. Эпигенетическое старение в головном мозге аналогично старению печени или почек. Хорват считает, что вокруг идеи перезагрузки или перепрограммирования эпигенетических часов уже возникла лихорадка. Он видит во всем этом огромный потенциал, но говорит, что это похоже на золотую лихорадку: «Лопата уже есть в руках у каждого». Джейми Хакетт, молекулярный биолог из Европейской лаборатории молекулярной биологии в Риме, говорит, что многие обеспокоены тем фактом, что мы можем повлиять на свои гены. Раньше было фаталистическое чувство, что мы есть такие, какие мы есть, и с этим ничего нельзя поделать, но в скором времени это может измениться раз и навсегда. Однако вернемся в палату университетской больницы в городе Тиба, где Нагасима снимает свой высокий кроссовок, который он смягчил стельками, чтобы сделать ходьбу не такой болезненной. Он рассказал мне о своей бывшей девушке, с которой они хотели пожениться. Она приняла его после того, как узнала диагноз Нагасимы и даже сделала генетический тест, чтобы они могли быть уверены, что их дети вырастут здоровыми. Но когда ее родители узнали о болезни ее молодого человека, то не приняли его, и отношения пришлось прервать. У него теперь новая девушка, и он хочет сделать ей предложение, но для этого ему нужно набраться смелости и попросить разрешения у ее родителей. Нагасима стягивает коричневый носок, обнажая белую повязку, обернутую вокруг распухшей ноги. Под ним ободранная кожа обнажает красные язвы. «Итай», — говорит он, что значит «Больно». Затем улыбается и говорит: «Гамбат», что значит «Я выдержу». По материалам статьи «The man who is ageing too fast» Mosaic Science
Читайте также
История происхождения аплодисментов
Аплодисменты — настолько естественная реакция на что-то впечатляющее или радостное, что людям, пожалуй, и в голову не приходило задаваться вопросом о ее причинах. Если бессловесное хлопанье в ладоши, чтобы создать как можно больше шума, кажется вам примитивным занятием — так и есть. Считается, что аплодисменты уходят корнями глубоко в эволюционную историю человека. Предки современных людей задолго до изобретения сложного языка, скорее всего, использовали громкие хлопки, чтобы привлечь внимание, оказаться в центре группы, выразить тревогу или даже отпугнуть потенциального соперника или хищника. Но почему выражать признательность, одобрение или счастье принято через аплодисменты и шумные овации? Типы хлопков в ладоши Психологи выделяют несколько различных типов хлопков, и, вероятно, в разных культурах они используются по-разному и несут разный смысл. Так, мотивационные аплодисменты служат для того, чтобы подбодрить человека или побудить его к каким-либо достижениям. Игровые аплодисменты — ритмичные, синхронные хлопки, которые являются частью какого-то действия или процесса. Протокольные аплодисменты сопровождают официальные мероприятия, например политические выступления. Это те хлопки, которые оратор может намеренно вызвать у аудитории и с помощью которых слушатели демонстрируют согласие со сказанным. Однако, пожалуй, самым распространенным и привычным типом аплодисментов в современной культуре считаются аплодисменты, выражающие признательность, изумление, восхищение или удовольствие от впечатляющего зрелища. Доисторические предки людей вряд ли устраивали друг для друга масштабные шоу. Так откуда же взялся этот обычай — аплодировать выступлению? Первые свидетельства Тип аплодисментов, выражающий признательность, действительно тоже может иметь доисторические корни. Наряду с другими телесными способами производить шум — криками, топаньем — одобрительные хлопки, вероятно, возникли у древних людей в то время, когда начали формироваться первые социальные группы и стали зарождаться коллективные творческие занятия, такие как музыка и повествование историй. Вполне возможно, что после особенно захватывающего рассказа или впечатляющего музыкального номера следовал восторженный взрыв аплодисментов. Однако нет никаких твердых доказательств в поддержку этой гипотезы. Невозможно с уверенностью сказать, действительно ли этот конкретный тип аплодисментов имеет настолько древнее происхождение. Самые ранние достоверные свидетельства об аплодисментах встречаются в некоторых книгах Библии. Хлопанье в ладоши описано как акт торжества по случаю коронования царя Иоаса в Четвертой книге Царств (11:12), написанной более 2500 лет назад, в VI веке до нашей эры. Известно, что древние греки после представлений предпочитали топать ногами, а не хлопать, но учитывая, насколько бурно греческая публика реагировала, вполне вероятно, что аплодисменты тоже были. А вот римляне, без сомнения, использовали хлопки в ладоши для выражения признательности, хотя и не всегда одинаково. Толпа также могла щелкать пальцами, демонстрируя более сдержанное одобрение, а будучи сильно впечатленной, размахивать тогами или белыми платками в воздухе. Однако возникшая у древних людей традиция использовать аплодисменты в контексте одобрения претерпела изменения. Например, в XVIII и XIX веках зрители нередко начинали аплодировать прямо посреди выступлений, если происходящее на сцене особенно впечатляло. Моцарт в письме рассказал отцу о случившемся во время концерта в 1778 году: «Прямо в середине первого аллегро вся публика пришла в восторг — раздались громкие аплодисменты; а ведь я, сочиняя этот пассаж, знал, какой сильный эффект он произведет». Но если вы попробуете сегодня зааплодировать посреди фортепианного концерта, вас, скорее всего, попросят покинуть зал. Как показало исследование 2003 года, представленное на 25-й ежегодной конференции Общества когнитивных наук, на протяжении тысячелетий желание выразить одобрение через культурно обусловленную демонстрацию оставалось неизменным — менялись лишь проявления: от взмахов веера викторианских дам до энергичных хлопков над головой и выкриков менее «изысканной» публики. Из-за такой долгой истории аплодисменты прочно вошли в современную жизнь и считаются стабильным и универсальным элементом человеческой культуры. По материалам статьи «Why Do We Clap? The Fascinating Origins of Applause» Mental Floss
История одной аферы: как появилось лох-несское чудовище
1933 год. Западный мир в тисках Великой депрессии. Инвернесс — промышленный центр Шотландского нагорья — умирал медленно, но верно: закрывались заводы, пустели гостиницы, а воды озера Лох-Несс, черные от торфа, казались идеальной метафорой беспросветного будущего. Именно в этом депрессивном ландшафте родилась легенда, которую сегодня знает каждый: история о доисторическом чудовище, обитающем в глубинах самого знаменитого озера планеты. Вот только монстр оказался вовсе не плезиозавром, а продуктом гениальной рекламной кампании, придуманной за кружкой пива на Трафальгарской площади. Так может ли одна газетная заметка переписать судьбу целого региона и заставить миллионы людей поверить в химеру? История Лох-Несс отвечает однозначно: да, если за дело берется талантливый пиарщик. Кризис, пивная и канадский след В начале 1930-х владельцы отелей в окрестностях Инвернесса оказались в отчаянном положении. Туристический поток иссяк, и шотландская глубинка выглядела на редкость непривлекательной. Тогда местные бизнесмены обратились к рекламному агенту и писателю Дигби Джорджу Гэрети (впоследствии известному под псевдонимом Роберт Стэндиш). Встреча, по свидетельствам, произошла в одном из пабов Лондона, и там, за кружкой пива, Гэрети предложил ход, достойный учебников по маркетингу: изобрести чудовище. Идея не была плодом чистой фантазии. У Гэрети имелся знакомый, владевший недвижимостью в канадской провинции Британская Колумбия. Тот уже давно и успешно приманивал клиентов легендой о таинственном звере, будто бы обитающем в озере Оканаган. Местные жители называли его Огопого — шестиметровым созданием с лошадиной или козлиной головой; сообщения о встречах с ним фиксировались с 1872 года. Бизнес знакомого процветал. Гэрети мгновенно уловил, что шотландский фольклор, издревле населявший Лох-Несс водяными духами, станет идеальной почвой для аналогичной мистификации. 150 фунтов за бессмертие Предложение настолько вдохновило отельеров, что они немедленно заплатили Гэрети 150 фунтов стерлингов. По тем временам сумма была эквивалентна примерно 10 тысячам современных фунтов — щедрый гонорар за выдумку. Но в контракте, по сути, значилось не просто порождение фантома: Гэрети обязался сделать легенду правдоподобной. Решение оказалось поразительно простым и до безобразия эффективным — он нанял журналиста. Сегодня, благодаря расследованию британского историка Гарета Уильямса, мы знаем, как заработала эта машина мифа. Уильямс обнаружил письмо, датированное 1980 годом, в котором 82-летний Гэрети признавался другу: легенда о лох-несском чудовище была «гениальным PR-ходом». Рождение чудовища Задание журналиста звучало почти буднично: подготовить публикацию о некоем свидетельстве, связанном с озером Лох-Несс. Исполнителем стал Алекс Кэмпбелл — водный инспектор и по совместительству корреспондент газеты Inverness Courier. 2 мая 1933 года на ее страницах появилась заметка, описывавшая поразительную встречу. Супруги Маккей, владельцы отеля в Драмнадрохите на берегу озера, утверждали, что видели огромное существо, «похожее на кита», взбаламутившее воду в тихую погоду. Статья породила лавину: репортеры ринулись в Инвернесс, а предприимчивый Гэрети через того же журналиста продолжал подбрасывать «подтверждения». Через несколько месяцев в прессе появились первые снимки чудовища — разумеется, мутные, нечеткие, оставляющие необъятный простор для интерпретации. Огромное темное тело, длинная шея, горб — воображение дорисовывало динозавра там, где объектив фиксировал лишь рябь на воде. Скепсис против фольклора: как гостиницы обрели клиентов Самое удивительное, что разоблачения не подействовали даже тогда, когда они лежали на поверхности. Защитники реальности прямо говорили: владельцы гостиниц кровно заинтересованы в сенсации. Известный скептик того времени, палеонтолог сэр Артур Кит, почти смеясь, напоминал, что озеро Лох-Несс слишком холодно и бедно кормом для крупного животного, а геологическая история исключает сохранение плезиозавров. Но массовое сознание уже ухватилось за легенду. Шотландский фольклор, собиравший веками рассказы о коварных чудовищах и озерных духах, отлично состыковался с газетной «уткой». Мифологическое чудище получило паспорт, прописку и постоянную колонку в таблоидах. Регион расцвел. Гостиницы, еще вчера пустовавшие, заполнились репортерами, охотниками за привидениями и просто любопытными. Дороги, ведущие к озеру, обросли сувенирными лавками, а выражение «Несси» (ласковое прозвище, родившееся из газетных заголовков) стало одним из самых узнаваемых брендов планеты. Гэрети, получивший свои 150 фунтов, вскоре отошел от рекламы и построил литературную карьеру, оставив монстра жить собственной жизнью. Письмо, которое все объяснило В 1980 году, незадолго до смерти, Дигби Джордж Гэрети продиктовал то самое письмо, которое полвека спустя попало в руки историка Гарета Уильямса. В нем он с улыбкой оглядывался на «гениальный PR-ход», превративший экономическую яму в туристическую Мекку, и честно говорил, что миф создан по заказу, оплачен гостиничным бизнесом и вброшен через журналиста в подходящий момент. История, таким образом, отбрасывает мистический туман и становится прозрачной, как воды горного ручья. Никакой доисторической рептилии — только реклама. Но масштаб последствий поражает: Лох-Несское чудовище сегодня приносит в местную казну около 30 миллионов фунтов ежегодно. Каждый потраченный на гонорар пенни обернулся гигантской прибылью длиною почти в столетие. Можно ли считать эту историю просто обманом? Формально — да. Но если присмотреться, Лох-Несское чудовище — это изящный социальный феномен. Оно родилось в момент, когда отчаявшимся людям нужна была вера в чудо, способное оправдать поездку в забытый уголок страны. Великая ложь нуждается лишь в маленькой искре готовности верить. Риторический вопрос «Что же такое Несси?» давно превратился в вопрос «Почему мы до сих пор о ней говорим?» Ответ дает экономика: в отличие от реального плезиозавра, искусственная легенда идеально масштабируется, не требует корма и не умирает. Она обитает не в толще черной воды, а в газетных архивах, сувенирных кружках и воображении восьми миллионов туристов, ежегодно фотографирующих волны озера в надежде разглядеть то, что когда-то придумал пиарщик за 150 фунтов.
Пять мест планеты, у которых есть характер
Наша планета полна мест, в которые трудно поверить, даже когда видишь их своими глазами. Одни из них построил человек там, где это кажется невозможным. Другие создала природа — миллионы лет ветер и вода вытачивали причудливые или, наоборот, идеальные формы. А бывает, что и природа, и люди словно договорились и вместе сотворили нечто невероятное. И это все реальность, которая существует на Земле прямо сейчас. «Светящееся море» на острове Вьекес В Карибском море, у берегов Пуэрто-Рико, лежит остров Вьекес. Раньше там была военная база, но больше двадцати лет назад остров превратили в национальный заповедник. И там, вдали от суеты, находится волшебный залив Пуэрто-Москито. Здесь по ночам можно наблюдать удивительное явление: вода в заливе начинает сиять ярким голубоватым светом, напоминая звездное небо, как только прикасаешься к ее поверхности. Дело в том, что в бухте живет особый планктон — микроскопические водоросли, которые называются динофлагеллятами. Когда что-то движется по поверхности воды — рыба, лодка или рука. — планктон вспыхивает ярко-голубым светом. Вероятно, такое свечение — способ защиты одноклеточных. Представьте: вы опускаете ладонь в черную воду, проводите по ней — и тут же она превращается в звездное небо. Миллионы крошечных огоньков загораются у вас под пальцами, разбегаются волнами и тают. В мире биолюминесцентные бухты — не частое явление, Пуэрто-Москито — один из самых ярких примеров, который представляет интерес не только для туристов, но и для экологов. Планктон очень чувствителен к загрязнениям, поэтому служит неким индикатором состояния экосистемы акватории. Макино — остров без машин в США В самом сердце «автомобильной столицы мира» — американского штата Мичиган, где родились такие гиганты, как Ford, General Motors и Chrysler — нашлось место, где запрещены даже гольф-кары. Это остров Макино. Он затерялся в проливе между великими озерами Гурон и Мичиган и живет по собственным старомодным правилам. На всем острове установлен запрет на транспортные средства с мотором, за исключением машин экстренных служб, а также снегоуборочной техники. Здесь находится единственное шоссе M-185, по которому нельзя ездить на автомобиле. Площадь острова — чуть меньше десяти квадратных километров. Постоянных жителей — около 600 человек, и почти у каждого есть лошадь. Но откуда такое категоричное отношение к машинам? Местные жители отвечают так: «Конь здесь — король». Все началось с одного случая в 1898 году. Автомобиль, двигаясь задним ходом, напугал лошадь. Власти одной из деревень решили, что такого больше не повторится, и запретили транспортные средства. А через два года запрет распространился на весь остров: местные жители оказались единодушны в желании сохранить традиционный образ жизни, а также окружающую среду от шума и загрязнений. Прошло больше ста лет, а правило не отменили. Лошадей здесь используют во всех сферах: они вывозят мусор, доставляют еду, работают в такси. Конечно, есть еще велосипеды — не менее популярный способ передвижения. Для местных это уже образ жизни: пешком, на двух колесах или в конной повозке. В летний сезон на остров приезжает до миллиона туристов, жаждущих спокойствия. Они гуляют по уютным тропинкам южной деревушки, едят знаменитую местную помадку и наслаждаются тишиной, которую нарушают только цоканье копыт и гогот местных гусей. Зимой же Макино может и вовсе оказаться отрезанным от материка: из-за льдов паромное сообщение периодически прерывается. «Глаз Сахары» в пустыне Посреди бесконечных песков Сахары в Мавритании есть удивительное место — кратер Ришат, который еще называют «Око Сахары». С высоты он действительно похож на глаз или мишень: концентрические круги уходят вдаль на 50 километров. Впервые геологи описали «Глаз Сахары» еще в 1930–40-х годах, но по-настоящему знаменитым «Око» стало в 1965 году, когда его сфотографировали американские астронавты с корабля «Джемини-4». Сначала ученые решили, что это след от падения огромного метеорита. Но ударные кратеры обычно похожи на чашу или воронку, а у Ришата дно плоское, как блюдце. Сегодня геологи придерживаются версии о том, что миллионы лет слой за слоем здесь накапливались осадочные породы, а потом из-за движений земной коры все это начало медленно вспучиваться гигантским куполом, как будто под землей вырос огромный пузырь. А дальше в дело вступили ветер и время. Одни породы были твердыми (кварциты) и сопротивлялись эрозии — они превратились в кольцевые гребни, которые мы видим сейчас. Другие — мягкие сланцы и песчаники — легко выветрились и провалились, образовав канавы между гребнями. В самом центре «Ока» застыла причудливая горная порода — брекчия, похожая на сцементированные обломки. Сегодня по «Оку Сахары» астронавты ориентируются в безликой пустыне. Вот так природа создала удивительный объект, а человек нашел ему практическое применение. Монастырь Сумела в Турции На северо-востоке Турции, недалеко от Черного моря, прямо в отвесной скале на высоте 350 метров застыл монастырь Панагия Сумела. Он считается одной из старейших православных обителей в мире. История уходит в конец IV века. Двум монахам, Софронию и Варнавию, явилась Дева Мария и велела отыскать икону, написанную, по преданию, самим апостолом Лукой — учеником Христа и автором Евангелия. Богородица приказала построить монастырь в труднодоступном месте — на горе Мела — и спрятать там святыню. Монахи послушались. Так на свет появился храм, который через полторы тысячи лет будет поражать воображение путешественников. Монастырь представляет собой трехъярусный каменный лабиринт из келий, храмов, туннелей и переходов. Он словно врос в голую скалу, почти лишенную растительности. Снизу кажется, будто на карнизе над 300-метровой пропастью висит неприступный замок с гранатово-красными крышами. Стены комплекса украшены древними фресками, сохранившимися до наших времен. Здесь изображены сцены из Ветхого и Нового Завета, лики Христа, Богоматери, ангелов и мучеников. Кое-где сохранились даже надписи на греческом — «молитвы», которые оставляли паломники столетия назад. Вокруг монастыря — «море» хвойного леса. Это национальный парк «Алтындере» с водопадами, чистым горным воздухом и тишиной, которую нарушает лишь шум реки. Здесь природа и человек работали вместе, и получилось нечто великолепное. Долгие годы Сумела стоял заброшенным. Но в 2010-е годы началась масштабная реставрация: укрепили скалы, расчистили фрески, открыли скрытые проходы. Под монастырем обнаружили тайный туннель и новые росписи. Сегодня Сумела работает как музей. Раз в год, 15 августа, на праздник Успения Богородицы здесь проводят богослужение. Первая литургия после долгих лет молчания прошла в 2010 году. А икона, с которой все началось 16 столетий назад, теперь хранится в Греции — ее вывезли в 1923 году. Но само место продолжает жить. И, глядя на Сумелу, трудно понять, чего здесь больше — святыни, истории или просто восхищения перед тем, на что способны вера и упорство человека. Аул-призрак в Дагестане В Дагестане на горе Гамсутльмеэр стоит одно из древнейших поселений России — Гамсутль. Археологи нашли здесь надгробную плиту с письменами на древнеиранском языке, позволяющими сделать вывод о том, что аулу более двух тысяч лет. Веками Гамсутль оставался неприступной крепостью на высоте 1500 метров. С первого взгляда кажется, что селение — часть горы. И это почти правда. Строители возводили дома так, чтобы скала становилась одной из стен, а камни скрепляли при помощи глины. В архитектуре Гамсутля перемешались разные культуры: персидские мотивы, христианские символы, арабская вязь, а на одном из зданий даже выбита звезда Давида. В глубине села можно разглядеть очертания древней мечети. Двери во многих домах сделаны в форме арок, почти везде сохранились вывески или следы от их креплений. Здесь же до сих пор остались предметы времен СССР. Это высокогорное, оторванное от мира место до середины XX века было вполне благоустроенным — здесь жило около 300 человек. Они торговали, растили хлеб, держали скот, делали шерсть и кожу. Работала школа, был медпункт, в Гамсутль даже приезжал передвижной кинотеатр. Но в 1970-х годах жители начали уезжать в более цивилизованные места — в основном в соседний Чох. К 1980-м Гамсутль почти опустел. Последним, кто называл Гамсутль домом, был Абдулжалил Абдулжалилов. Он умер в 2015 году. При жизни мужчина встречал журналистов и путешественников, рассказывал им истории и водил экскурсии по мертвым улицам. Теперь о последнем жителе аула-призрака напоминает памятная доска у входа в его дом. Сегодня Гамсутль превратился в завораживающую достопримечательность Дагестана. Несмотря на труднодоступность, сюда ежегодно приезжают туристы, чтобы увидеть древность своими глазами. Пять мест — лишь малая крупица того, чем может удивить наш мир. Сколько еще таких уголков прячется в горах, пустынях, на островах и в морских глубинах?
Птица, которая ест копыта
В мире пернатых есть настоящий аскет и отшельник. Его стихия — отвесные скалы и недоступные ущелья, а его пища — это то, от чего с брезгливостью отказались бы все остальные хищники. Знакомьтесь: бородач, он же ягнятник (лат. Gypaetus barbatus). Птица бородач — полноправный хозяин гор и единственный профессиональный костедробитель Грозное название «ягнятник» — всего лишь исторический миф, рождённый страхами пастухов. Бородач никогда не охотится на здоровых овец или домашний скот. Он — убеждённый падальщик, но с невероятной узкой специализацией: он питается костями. Копыта, позвонки, шкуры погибших животных — всё это он легко переваривает благодаря уникальному желудочному соку с высочайшей кислотностью и очень длинному кишечнику. Мелкие осколки птица глотает целиком, а крупные… сбрасывает с огромной высоты на камни, чтобы расколоть их вдребезги и добраться до питательного костного мозга. Портрет величавого горца Это одна из крупнейших и сильнейших птиц нашей фауны. Длина тела взрослой особи составляет до 1 метра, вес — до 7 килограммов, а размах мощных крыльев достигает внушительных 2,7 метра. Узнать его в небе очень легко по контрастной желтоватой голове, характерной чёрной «бородке» из жестких перьев под клювом и длинному клиновидному хвосту. Взрослая птица выглядит сурово, величественно и по-настоящему благородно. Где обитает? Бородач селится исключительно в труднодоступных скалистых районах Евразии, Африки и Индии, выбирая самые глухие места. Когда-то этот вид населял почти все горные хребты Европы. Сегодня, к сожалению, его глобальная популяция резко сокращается, особенно в регионе Средиземноморья. По этой причине бородач внесён в Красную книгу РФ как исчезающий вид. Для спасения уникальных пернатых в Альпах сегодня действуют специальные международные проекты по воссозданию популяции и возвращению птиц в дикую природу. Семейные дела Огромное гнездо пара строит из толстых палок и веток в глубоких скальных расщелинах. Кладка обычно состоит всего из 1–2 крупных яиц. Насиживание — процесс долгий, он длится до двух месяцев. Единственный выживший птенец сидит в безопасном гнезде почти 130 дней, ежедневно питаясь дроблёными косточками, которые ему приносят родители. И только после этого долгого периода он впервые отправляется в самостоятельный полёт. Почему это важно? Бородач — не просто красивая редкая птица. Он — главный и незаменимый санитар гор. Утилизируя самые твердые останки животных, он замыкает сложные пищевые цепочки в суровых высокогорных условиях, где ресурсов и еды всегда мало. Без его участия экосистема потеряла бы важнейшее санитарное звено. Первым подробно описал бородача знаменитый Карл Линней ещё в 1758 году. И до сих пор эта птица остаётся одной из самых загадочных и впечатляющих в мире.
Как прославились гении: Микеланджело-фальсификатор и другие
Все творческие люди знают: мало иметь талант, нужно сделать так, чтобы его заметили. Кому-то везет оказаться в нужное время в нужном месте, кто-то вынужден всю жизнь предпринимать попытки заявить о себе: писатели обивают пороги издательств, художники годами организуют выставки, на которые приходит пара друзей, кто-то творит «в стол», а кто-то становится популярным лишь после смерти. Сегодня, в эпоху интернета и социальных сетей, стать заметным проще, чем несколько веков назад. Но давайте перенесемся в прошлое, чтобы узнать, как прославились мировые гении. Микеланджело Буонарроти Итальянский скульптор эпохи Возрождения Микеланджело Буонарроти прославился благодаря созданию искусной подделки. В XV веке коллекционеры и любители скульптуры особенно ценили древние римские статуи. 21-летний Микеланджело, будучи талантливым, но никому не известным скульптором, заметил эту моду на античность и решил… просто создать ее и продать. Так в 1496 году появилась скульптура «Спящий Амур» (или «Спящий Купидон»). Скульптор закопал работу в землю, чтобы придать ей большей «античности», а затем продал ее торговцу антиквариатом, а тот, в свою очередь, перепродал Амура Рафаэлю Риарио — кардиналу Сан-Джорджио-ин-Велабро. Риарио разбирался в искусстве: он был одним из самых богатых коллекционеров того времени. Вскоре кардинал понял, что это подделка, но был настолько впечатлен качеством работы, что разыскал Микеланджело и пригласил его в Рим. Буонарроти получил первый крупный заказ — «Бахус» (1497). Впоследствии, благодаря фальсификату, Микеланджело Буонарроти стал одним из величайших мировых скульпторов. К слову, «Спящий Амур» был не первой подделкой Микеланджело. Буонарроти ранее имитировал работы других художников, причем настолько качественно, что их было не отличить от оригинала: Микеланджело даже состаривал и тонировал бумагу, добиваясь иллюзии древности. Никола Тесла Два гения электричества, Томас Эдисон и Никола Тесла, в 1884 году стали работать вместе. Вернее, Тесла трудился на Эдисона, но недолго. Молодой инженер Тесла работал с переменным током и убеждал начальника перейти на его использование для генераторов. Тогда Эдисон пообещал Николе, что даст ему 50 тысяч долларов — огромную сумму по тем временам, — если тот разработает нечто инновационное и превосходящее те генераторы, которые уже имеются. За короткий срок Тесла представил Эдисону 24 варианта реализации его идеи. Эдисон забрал чертежи, а про деньги сказал, что это была шутка — американский юмор. Тесла, не выдержав несправедливости, уволился и вскоре открыл свое дело с офисом неподалеку от компании Эдисона. Так обидная шутка начальника над подчиненным дата толчок Тесле для дальнейшего развития и обретения всемирной известности. Кто знает — может, если бы не юмор босса, Никола Тесла так и остался бы просто талантливым, никому не известным физиком. Ученые ненавидели друг друга до самой смерти. А в 1917 году случилось забавное совпадение: Николе Тесле присудили медаль имени Томаса Эдисона за выдающиеся достижения в области электротехники. Физик демонстративно отказался от награды, носящей имя врага. Сальвадор Дали Известным любителем эпатажа был Сальвадор Дали. Несомненно талантливый живописец XX века во многом прославился еще и благодаря узнаваемому образу. Уже 17-летним парнем он носил бакенбарды и длинные волосы, которые считались в то время дурным тоном. Особенно поведением Дали был недоволен его отец — консервативный нотариус. Впоследствии он даже лишил наследства уже взрослого сына и отлучил его от дома. Благодаря таланту и умению заявить о себе Дали уже в юности стал знаменит в родном Фигерасе. Затем он поступил в Королевскую Академию изящных искусств Сан-Фернандо в Мадриде, где познакомился будущим кинорежиссером Луисом Бунюэлем. Он тоже любил провоцировать окружающих, к тому же занимался боксом. Одним из развлечений Бунюэля было посещение питейных заведений с экстравагантно одетым Дали. Когда кто-то из выпивших посетителей обращал внимание на внешний вид Сальвадора и начинал задирать друзей, Луис ввязывался в драку. Именно Луис Бунюэль привел Дали в сообщество сюрреалистов. Кинорежиссер предложил Дали поработать над фильмом «Андалузский пес» — кинолентой, построенной по принципу свободных ассоциаций и похожей на ночной кошмар. Здесь и покойники, и насекомые, и разложившиеся туши животных… Еще во время подготовки фильма художник сумел сблизиться с представителями сюрреалистического сообщества. А уж когда кинокартина была принята публикой, и Бунюэль, и Дали окончательно закрепились в «тусовке». Вскоре Сальвадор Дали стал знаменитым и даже обзавелся покровителем. Им стал меценат маркиз де Ноай. Несмотря на известность, денег у Сальвадора Дали было немного. Они с возлюбленной Галой даже какое-то время ютились в сарае площадью 22 квадратных метра, где прошлые хозяева хранили рыболовные снасти. Тогда маркиз де Ноай предложил план. Мужчины организовали тайное общество «Зодиак» и приняли туда лишь 12 человек — по количеству знаков зодиака. Каждый член клуба в определенный месяц, выпавший по жребию, мог прийти в мастерскую художника и купить или заказать работу. Таинственность, исключительность и недоступность, созданные вокруг общества, привлекали поклонников Дали. Теперь художник ежемесячно продавал минимум одну картину. Кроме того, члены «Зодиака» платили членский взнос. Сальвадора Дали в его безумстве поддерживала жена. Сохранилось фото, где на одном из мероприятий Гала сидит (или лежит) за праздничным столом на бархатном ложе, на ее голове что-то вроде шляпы в виде огромной лошадиной головы. Рядом — Сальвадор в маске с двумя лицами, символизирующей возможность рассматривать любой вопрос с обеих сторон. Исаак Ньютон Все знают Исаака Ньютона как выдающегося физика. Но к его заслугам можно причислить не только огромный вклад в развитие классической физики и матанализа. Ньютон придумал, как защитить все монеты в мире от подделки. В XVII веке в Англии в невиданных ранее масштабах процветало фальшивомонетничество. Мало того, что даже официально выпущенные серебряные монеты имели разный вес, в обороте находились еще и деньги, отчеканенные несколько столетий назад. Кроме того, монеты того времени имели гладкий кант, поэтому мошенники могли незаметно срезать края серебряных денег: в итоге аферисты использовали обрезанную монету как полноценную, а «обрезки» продавали. Из-за разношерстности монет, находящихся в обороте, их подделка оставалась незамеченной. Именно в разгар хаоса на должность смотрителя Королевского монетного двора устроился уже известный к тому времени профессор математики Исаак Ньютон. Ученый тогда, несмотря на всемирную известность, скромно жил на зарплату преподавателя Кембриджа. В 1695 году канцлер Казначейства Чарльз Монтегю — друг Ньютона — предложил ученому подработку. Он должен был иногда появляться в Казначействе, но при этом получал бы регулярное жалование. К моменту назначения Исаака Ньютона 12% монет, находящихся в обороте, были поддельными, а больше половины оригинальных денег — обрезанными. Настоящая финансовая катастрофа. Ньютон решил, что раз согласился быть смотрителем, то отнесется к делу ответственно. Он стал изучать процесс чеканки, общаться с мастерами и думать, как улучшить процесс производства. Ученый поставил перед собой цель — выйти из финансового кризиса, в котором погрязла страна. Математик составил полноценный план действий по внедрению реформы. Казначейство дало зеленый свет. Тогда Ньютон проверил качество металла, используемого при чеканке, модернизировал оборудование, постоянно контролировал работу мастеров. Изучив ситуацию, Исаак Ньютон предложил решать проблемы радикально: изъять из обращения все монеты и заменить их новыми — с рифленым кантом. Такая незамысловатая деталь лишила бы мошенников возможности срезать края денег кустарным способом. В течение следующих пяти лет математик организовал целую систему обмена монет. По всей стране открылись временные обменные пункты, были обеспечены меры безопасности, налажена охрана при транспортировке. Людям обменивали деньги день в день прямо на месте. При этом особое внимание уделялось старинным монетам в хорошем состоянии. Их изымали и передавали в музеи, так удалось сохранить старинные образцы денег. При этом Ньютон позаботился о простых гражданах. Он понимал, что фальшивые монеты в руках бедняков оказались не по их вине. Поэтому на небольшие суммы он установил фиксированный обменный курс. Крупные же суммы принимали только по весу. В результате благодаря бдительному и дотошному Ньютону из обращения изъяли 95% старых монет. Финансовую систему в Англии удалось стабилизировать. Вскоре метод защиты в виде рельефного канта и и ньютоновский принцип организации монетного производства взяли на вооружение и другие страны. Эта история кембриджского профессора не про обретение популярности, ведь он и так был знаменит благодаря своему вкладу в точные науки. Однако такой внимательный и ответственный подход к делу обернулся для ученого обретением богатства. Если до должности смотрителя Ньютон едва сводил концы с концами, то после монетной реформы его доход мог достигать 7 тысяч фунтов в год (сегодня это около 1,5 миллиона фунтов). При этом Ньютон, как настоящий фанат своего дела, большую часть дохода инвестировал в развитие науки. Эти несколько историй обретения популярности и богатства объединяет одно: талант вкупе с любовью к своему делу, настойчивостью и умеренным (а иногда и не очень) риском действительно может открыть любые двери.
Почему импрессионисты любили писать сады
Георгины устремляют свои яркие соцветия в небо, штокрозы обрамляют фигуру играющего ребенка, крестьяне ухаживают за капустой, а кувшинки усеивают гладь пруда. «Сад импрессионистов» запечатлевает все эти мгновения и не только их. Но почему Моне, Ренуара, Моризо, Писсарро и их коллег так влекло к садам? На этот вопрос попыталась ответить профессор Университета Глазго и специалист по истории западного искусства Клэр Уиллсдон. Одна из причин кроется в повсеместном распространении садов и богатстве чувственных впечатлений, которые они дарили во второй половине XIX века, когда и зародился импрессионизм. Социальные перемены, сделавшие сады для отдыха доступными всем (а не только королям и аристократам), совпали с «великим садоводческим движением» — появлением новых и экзотических растений, деревьев и цветов, ставшим результатом имперской экспансии, международной торговли и технологического прогресса. «Ящики Уорда», названные в честь их британского изобретателя, ботаника Натаниэля Уорда, облегчили перевозку живых растений по всему миру. Конструкции из стекла и железа дали толчок строительству оранжерей, где экзотические и теплолюбивые растения могли пережить зиму. Новое понимание гибридизации, подкрепленное открытиями Чарльза Дарвина, позволило выращивать более крупные, ароматные и эффектные цветы, а также способствовало коммерческому овощеводству. Сады стали занимать центральное место в той современной жизни, к которой стремились импрессионисты, — они идеально отвечали их страстному желанию запечатлеть ощущения настоящего момента с помощью яркой палитры и спонтанной техники. «Зеленые легкие» В Париже новые парки, появившиеся при Наполеоне III с 1850-х годов, играли важнейшую роль в обеспечении санитарного благополучия города: в рамках борьбы Франции с холерой они служили «зелеными легкими» над землей и дополняли новые канализационные артерии, находящиеся под землей. Городские деревья и пышные цветочные клумбы были, безусловно, притягательны. По словам Уиллсдон, реакция импрессионистов на них была крайне избирательной: они частично принимали новшества, но старое им было милее. В 1863 году Мане, словно бросая вызов канонам, выбрал для изображения современной жизни старый парк — сад Тюильри. На картине «Музыка в Тюильри» фигуры модно одетых людей, слушающих невидимый зрителю оркестр, растворяются в гуще деревьев, больше напоминающих лес, чем ухоженное городское пространство. А Ренуар уже в старости вспоминал, как до появления современных бульваров, ухоженных скверов и парков в английском стиле «за каждым домом… был сад… Многие еще знали, какое это удовольствие — есть свежесрезанный салат». У Ренуара, которого в детстве выселили из дома ради строительства «нового Парижа», были причины для сожалений. В 1867 году он изобразил на переднем плане своей картины «Елисейские Поля во время Парижской ярмарки» еще не зацветшую клумбу. Знаменитая система клумбового цветоводства, внедренная префектом Наполеона бароном Османом ради обеспечения непрерывного цветения, дала здесь досадный сбой. В 1875 году Ренуар сделал старый, заросший сад на Монмартре — полный «маков, вьюнков и маргариток» — местом действия картины «Женщина с зонтиком в саду»: природа здесь словно вернулась к своему первозданному, дикому состоянию. Как отметила Уиллсдон, Моне также сторонился новой широкой аллеи, проложенной через парк Монсо: «Он предпочитал запечатлевать игру света и тени на фигурах людей, беседующих под высокими деревьями в укромном уголке бывшего аристократического сада, изъятого Османом для общественного пользования и спекулятивной застройки». А вот в своих частных садах в Аржантёе в 1870-х годах Моне отчасти перенял принципы садоводства Османа, разбивая декоративные клумбы и экспериментируя с новыми сортами цветов. Но даже на картине 1873 года «Сад художника в Аржантёе» диковинные гигантские георгины захватили пространство полотна, словно пестрое, живое и бурлящее течение. Частный сад Сад импрессионистов был одновременно и мастерской под открытым небом, и художественным мотивом. В подобных картинах зрителя поражает то, что сегодня искусствоведы называют средой эмоциональной привязанности — местом, наполненным личным глубоким смыслом, потому что его создавал сам художник. Моне часто вписывал жену и маленького сына в пространство сада в Аржантёе. Эти картины излучают семейную гордость и даже надежду на национальное возрождение. После ужасов Франко-прусской войны и Парижской коммуны 1870-1871 годов, когда Моне и Писсарро вместе со своими семьями нашли убежище в Лондоне, возделывание сада обрело символический смысл. Это было прославлением французской земли после потери Эльзаса-Лотарингии. Многочисленные изображения огородов близ дома в Писсарро в Понтуазе воплощали его утопическое социалистическое видение будущего, основанное на земледельческом труде. Подобным образом и на полотнах Моризо, написанных легкими, воздушными мазками, сливаются воедино ее маленький ребенок и окультуренная природа. Эти образы говорят о том, что при всей своей приверженности современности, импрессионисты разделяли ностальгию по сельской жизни, возникшую на фоне урбанизации и индустриализации. В сельском Ветёе, где Моне жил с 1879 по 1881 год, он почти одержимо высаживал подсолнухи в своем саду, расположенном на крутом склоне с видом на Сену. Их золотисто-желтое цветение в конце лета кажется почти элегическими после трагической смерти жены художника, Камиллы, в 1879 году. Самым грандиозным творением Моне стал сад в Живерни, служивший практически единственным источником вдохновения для его картин в последние тридцать лет жизни. Выведенные им новые гибридные кувшинки воплощали собой передовые достижения садоводства. «Однако созданная серия полотен, запечатлевших пруд в бесконечной смене света и атмосферы, выстраивает глубоко поэтическое видение природы как живой гармонии, — прокомментировала Уиллсдон. — Привычные пространственные ориентиры исчезают, оставляя лишь воду, цветы и отраженное небо, — сад обретает космическое измерение». Профессор также подчеркнула закономерность выбора этого мотива для панно, которые он подарил парижскому музею Оранжери после окончания Первой мировой войны: «Кувшинки раскрываются навстречу свету, побеждая тьму». Хотя цикл «Кувшинок» в Оранжери часто называют предтечей абстракции, в нем раскрывается высшая логика сада как пространства, формирующего глубокую эмоциональную связь: полотна окружают зрителя, физически помещая его в идеальный мир импрессионистского сада. По материалам статьи «Why impressionists loved to paint gardens» The Conversation
Лечение выгорания по-викториански: Франция, солнце и праздность
Выгорание кажется сугубо современным понятием, порожденным эпохой глобальных цифровых коммуникаций и долгих часов в офисе. Однако представление о выгорании существовало и в викторианскую эпоху. Тогда это явление называли переутомлением (от работы). «Евангелие труда» Викторианский врач Чарльз Генри Феликс Раут опубликовал работу «О переутомлении и преждевременном умственном упадке: методы лечения», выдержавшую четыре издания в период с 1873 по 1888 год. Язык того времени отличается от современного, но суть проблемы остается прежней. Переутомление было новым явлением в эпоху империи и индустриализации: появление железных дорог и телеграфа обеспечило стремительную глобальную связь и привело к постоянному ускорению темпа жизни. Викторианцы, несомненно, были последователями того, что британский философ Томас Карлейль назвал «Евангелием труда». В то же время люди осознавали, какие проблемы со здоровьем может повлечь за собой преданность этой новой «религии». В Америке невролог Джордж Берд ввел понятие неврастении — состояния, связанного с нервным перенапряжением. Но в Британии переутомление воспринималось как нечто сугубо мужское и даже служило предметом гордости. Как и сегодня с представлениями о выгорании руководителей и должностных лиц, переутомление прочно связывали с умственной деятельностью и образованными классами. Тем самым перегруженные работой низшие сословия оставались вне поля зрения. Особое беспокойство вызывало состояние врачей. Раут приводил в пример случай доктора Голдинга Берда — успешного медика, который советовал ему сбавить темп в работе. Он рекомендовал Рауту ежегодно брать шестинедельный отпуск: «Иначе в моем возрасте вы окажетесь преуспевающим практиком, но умирающим стариком». Ирония в том, что сам Берд продолжал работать и умер в возрасте 39 лет. Оздоровительные поездки Тем, кто страдал от переутомления и других недугов, главным предписанием (особенно для представителей образованных классов) была поездка на оздоровительный курорт, предпочтительно в Европе. В 1870 году шотландский издатель Уильям Чемберс напечатал книгу «Зимовка в Ментоне», в котором рассказал о собственном упадке здоровья из-за чрезмерной нагрузки на посту лорда-мэра Эдинбурга и последующем выздоровлении. Он с изумлением описал красоту пейзажа этого уголка Французской Ривьеры, лазурное небо и мягкий климат и призвал современников переосмыслить свой образ жизни. Многие преждевременно уходили в могилу, «пав жертвой в лихорадочной и, можно даже сказать, безумной битве за существование. Слишком долго и усердно держались они своих профессиональных занятий». Ментона стал излюбленным местом, где британцы восстанавливали силы после переутомления и других форм упадка здоровья. Во многом это произошло благодаря публикации доктором Джеймсом Генри Беннетом ряда работ, в том числе «Ментона и Ривьера как зимний климат» (1861) и многочисленных изданий «Зима и весна на берегах Средиземного моря» (1865–1875). Последняя книга служила путеводителем по оздоровительным курортам Средиземноморья, но в итоге автор пришел к выводу, что именно Ментона предлагает наилучший климат и условия для выздоровления. Причину необычайного влияния работ Беннета можно найти в истории его собственного исцеления, которая предваряла все его книги: «Двадцать пять лет, посвященных напряженной профессиональной деятельности и изматывающим заботам, неизбежным для работающего на износ лондонского врача, подорвали мои жизненные силы. В 1859 году я заболел туберкулезом и тщетно пытался остановить развитие болезни». Полагая, что умирает, Беннет отправился на Ривьеру. Но, оказавшись под «благодатным небом» Ментоны и «освободившись от трудов и тревог прежней жизни», он, к своему великому удивлению, обнаружил, что здоровье его улучшается. Он решил проводить там каждую зиму и открыл врачебную практику. В результате город стал крупным оздоровительным курортом с собственным английским кварталом. Революция в медицинской климатологии Беннет был ведущей фигурой в развитии так называемой «медицинской климатологии». В основе лежало убеждение, что многие болезни, включая туберкулез, можно вылечить или хотя бы остановить, приехав на курорт с подходящим климатом. Отчасти это было ответом на удушающий смог промышленных городов. «Болезни грудной клетки» протекали легче среди чистого воздуха и голубого неба Ривьеры в зимнее время. Метод лечения, предложенный Беннетом, считался тогда почти революционным. Людям следовало покинуть свои жаркие тесные комнаты больных и выходить на прогулки на природу, впитывая солнечные лучи и чистый воздух, наслаждаясь окружающими красотами. Никаких лекарств не требовалось. То же предписание давалось пожилым и немощным. Их можно было вывозить каждый день в новое, укрытое от ветра солнечное место: «Так дальность наблюдения увеличивается без усталости, великолепные пейзажи этих мест открываются взору во всех своих бесконечно меняющихся обликах, а ум освежается переменами». Это вдохновляющее видение того, что сегодня возможно в сфере ухода за пожилыми. Тем, кто страдал от переутомления, Беннет рекомендовал провести на курорте по меньшей мере три полных зимы. Это решительно отличалось от кратких визитов на воды в XVIII веке или современных коротких оздоровительных поездок. Он предлагал концепцию «законного безделья», при которой трудолюбивый профессионал мог вести «тихую, созерцательную жизнь», греясь на солнце, «словно больная ящерица на стене». В Ментону королева Виктория привозила своего сына Леопольда, страдавшего гемофилией. Кроме того, на курорт стекались писатели и художники — от Роберта Льюиса Стивенсона и Обри Бердслей до Кэтрин Мэнсфилд. Они оставили удивительные свидетельства о радостях и тяготах своего пребывания в «медицинском изгнании». В случаях переутомления и при других недугах время играло ключевую роль: на смену городской суете, тревогам и вечной спешке викторианской эпохи приходило время, словно растянутое и неспешное, когда больные могли позволить себе расслабиться и предаться состоянию «законного безделья» в окружении целительных сил природы. По материалам статьи «Victorians called burnout ‘overwork’ – and they cured it by holidaying in France» The Conversation
Карельский Стоунхендж — гора Воттоваара
На границе с Финляндией, в Муезерском районе Карелии, на высоте 417 метров над уровнем моря находится одно из самых мистических мест Русского Севера — скалистое плато Воттоваара площадью около 6 квадратных километров. Название места, вероятнее всего, имеет саамские корни: «вотто» означает «одержать победу», а «ваара» — гора, поэтому местные предания называют ее Горой Победы. Жителей и туристов привлекает завораживающий мистический вид местности. Здесь стоят скрюченные сосны причудливой формы, которые особенно мрачно выглядят, когда на плато опускается туман. Такая необычная форма деревьев связана с суровыми климатическими условиями: постоянные ветры, бедные каменистые почвы и короткое лето заставляют сосны расти медленно и искривляться, принимая необычные очертания. Однако главная достопримечательность плато — сейды, из-за которых гору окрестили «карельским Стоунхенджем». Конструкции из валунов разных размеров, стоящих на камнях поменьше, будто на ножках, действительно выглядят необычно и вызывают вопрос: как так получилось? Чаще всего таких «ножек» три, но встречаются и четыре. Сейды разбросаны по всему плато, и в их расположении прослеживается определенная закономерность. Некоторые камни весят больше трех тонн. Самый крупный — сейд Дракон — достигает 70 метров в длину. Версии происхождения этих незамысловатых, но странных конструкций разнятся. Исследователь-энтузиаст Сергей Симонян, посвятивший изучению горы большую часть жизни, считает, что сейды построили люди. По словам исследователя, изучающего плато с 1970-х годов, сейды создали древние саамы, жившие здесь около трех тысяч лет назад, до прихода карелов. В пользу этой теории говорит то, что валуны расположены будто по схемам: в линии, круги или квадраты. В некоторых композициях встречается центральный сейд. Симонян подсчитал, что первоначально на горе насчитывалось около 500 сейдов, но на сегодняшний день сохранилось лишь несколько десятков. Ученые из Карельского научного центра РАН, напротив, уверены в природном происхождении каменных построек. Они утверждают, что в окрестностях горы не могло быть поселений, поскольку вблизи отсутствовали проточные водоемы с пресной водой. Исследователи пришли к выводу, что многие сейды — либо естественные образования, либо вовсе современные новоделы, сложенные туристами. Что касается камней на «ножках» — это результат ледниковой эрозии. Когда ледник отступил, он оставил после себя толщу моренных отложений: огромные валуны, вмороженные в глину и песок. Тысячелетиями дожди и талые воды вымывали более мягкую породу из-под камней, а мелкие обломки оставались прижатыми к крупным глыбам, таким образом появились «подставки». Одна из главных достопримечательностей Воттоваары — так называемая «лестница в небо»: огромный сейд, внешне напоминающий ступени, уходящие к краю скалы. Старинное поверье гласит, что в конце этой лестницы достойные найдут «всевластие» и ответы на мучающие их вопросы. А те, кто еще не готов к познанию истины, обретут бесценный опыт. Саамы якобы называли это место «порогом между мирами». Ученые до сих пор не пришли к единому мнению о том, как именно появился этот природный (а может, и рукотворный) объект. Одной из версий является то, что причудливая форма скалы образовалась в результате возникновения тектонических трещин и последующего выветривания породы. Впрочем, мнение о том, что «лестницу в небо» построил человек, тоже находит подтверждение. Исследователи склоняются к тому, что это было культовое место древнего народа. Лестница состоит из 13 ступеней. Это число имеет сакральное значение в саамской традиции: именно столько лунных циклов они учитывали в году и столько же узлов завязывали на шаманском бубне. Слава «самого мистического места Карелии» сыграла с Воттоваарой злую шутку. Толпы туристов и охотников за тайнами вывозят камни на память, сооружают собственные сейды-новоделы и оставляют после себя горы мусора. Чтобы спасти уникальный природный комплекс, в 2011 году правительство Карелии объявило гору ландшафтным памятником природы. А в 2023 году в этом районе был создан национальный парк «Воттоваара» площадью более 14 тысяч гектаров. Единогласного ответа на вопрос о том, как возникли загадочные сейды, нет до сих пор. Симонян уверен: если бы большая часть сейдов сохранилась, ключ к разгадке их возникновения уже был бы найден. Но пока гора Воттоваара хранит свои тайны, оставаясь идеальным местом для мистификации и восхищения жителей и гостей Карелии. Так или иначе, каждая из версий — и природная, и рукотворная — имеет право на существование. Возможно, истина, как это часто бывает, лежит где-то посередине: ледник создал основу, а человек придал камням осмысленный порядок. Пока ученые спорят, гора продолжает притягивать искателей приключений, вдохновлять художников и будоражить воображение всех, кто хоть раз ступил на ее плато.
Минерал «дороже золота»: кольский ашкрофтин
Этим летом интернет взорвала новость: «Найден минерал дороже золота!». Звучит как сюжет для приключенческого фильма, но на самом деле история оказалась сложнее и интереснее. Всё началось в Хибинском массиве — месте, которое геологи называют «минералогической шкатулкой России». Учёные Кольского научного центра РАН взялись за изучение крошечного образца, который местные СМИ быстро окрестили «кольским ашкрофтином». Давайте разберёмся, что скрывается за громкими заголовками. Если вы представляете себе сверкающий бриллиант, то спешим вас разочаровать. Ашкрофтин выглядит более чем скромно: светлый, серовато-розовый кристалл, который легко спутать с обычным булыжником. Никакой ювелирной красоты. Его ценность в химическом составе. Внутри кристалла скрывается иттрий — это редкоземельный элемент. Именно он делает этот минерал уникальным «архивом» земной коры. Изучая атомную решётку, учёные могут буквально прочитать, какая температура и давление были здесь сотни миллионов лет назад. Минерал настолько редкий, что впервые его описали лишь в 1930-х годах, и то после находки в далёкой Гренландии. С тех пор по всему миру находили лишь единичные экземпляры. При чём тут цена золота? «Дороже золота» — звучит эффектно, но не имеет отношения к реальности. Золото продают на бирже, из него делают украшения и микросхемы. У ашкрофтина нет цены за грамм. Его не добывают тоннами и не используют в промышленности. Сравнение с золотом — это метафора. Ценность минерала не в деньгах, а в информации, которую он хранит. Это как старинная рукопись: сама по себе бумага дешёвая, но заключённое в ней знание бесценно. Интересный факт: никто не ищет ашкрофтин специально. Не бывает экспедиций «за редкими кристаллами». Всё происходит совсем иначе. Хибины — это гигантский щелочной массив, где десятилетиями добывают апатит-нефелиновые руды. Представьте: взрывы, дробилки, миллионы тонн породы, которая уходит на удобрения. Но среди этой массы иногда попадаются камни с «характером». Карьеры вскрывают горные слои, которые миллионы лет были скрыты от всего живого. И где-то глубоко внутри оказывается крошечный кристалл, который ждёт своего исследователя. Геолог замечает необычный образец, отправляет его в лабораторию. Дальше начинается почти детективная работа: электронная микроскопия, рентгеноструктурный анализ, изучение каждого атома. И только после этого становится понятно — держим ли мы в руках новый минералологический вид. Хибины — это крупный промышленный регион с экологическими проблемами. Добыча полезных ископаемых меняет ландшафт, оставляет отвалы и воздействует на природу. И вот дилемма: с одной стороны, промышленность разрушает экосистемы. С другой... именно благодаря карьерам мы узнаём о существовании удивительных минералов. По данным ООН, горная добыча — один из главных факторов изменения земной поверхности. Но именно тут проявляется парадокс науки: иногда надо «вскрыть» землю, чтобы получить доступ к знаниям, спрятанным на глубине миллионов лет. Окончательный вердикт по кольскому ашкрофтину вынесет Международная минералогическая ассоциация. Возможно, он станет официально признанным минералом. А возможно, окажется разновидностью уже известного. Но это ли главное? Пожалуй, самая важная мысль этой истории... что наша планета до сих пор способна удивлять. Даже в изученных регионах, даже там, где десятилетиями работают промышленники.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
