10 книг, которые вызывают шквал мыслей или эмоций

1. «Воздушные змеи», Ромен Гари Ромен Гари — единственный французский писатель, награжденный Гонкуровской премией дважды: первый раз как Гари за роман «Корни неба» (1956) , второй — как начинающий автор Эмиль Ажар за книгу «Вся жизнь впереди» (1975). После «ажаровской» эпопеи — одной из самых громких литературных мистификаций ХХ века, — когда публика и критики не распознали в текстах Ажара почерк прославленного прозаика, он выпустил за подписью Ромен Гари «Воздушных змеев» и вскоре покончил с собой. Это роман о Второй мировой войне, об оккупации, о французском Сопротивлении, но главное — о любви. Нормандский мальчишка Людо с десяти лет влюблен в свою ровесницу по имени Лила, принадлежащую к высшей польской аристократии. Разница в общественном положении доставляет ему немало мук и унижений. Людо — сирота. Его воспитывает дядя, сельский почтальон, который мастерит знаменитых на всю округу воздушных змеев. Эти разноцветные бумажные фигурки, корабли, летающие крепости взмывают в небо, заставляя мальчика верить, что любые земные преграды преодолимы. Начинается война, и повзрослевший Людо вступает в борьбу за свою любовь и за освобождение Франции от нацистов. 2. «Шелк», Алессандро Барикко Роман А. Барикко «Шелк» — один из самых ярких итальянских бестселлеров конца XX века. Место действия романа – Япония. Время действия – конец XIX века. Так что никаких самолетов, стиральных машин и психоанализа, предупреждает нас автор. Об этом как-нибудь в другой раз. А пока – пленившая Европу и Америку, тонкая как шелк повесть о женщине-призраке и неудержимой страсти. 3. «Проект Рози», Грэм Симсион Дон Тиллман — молодой успешный ученый-генетик — в отношениях с женщинами ни разу не продвинулся дальше первого свидания. Сочтя этот метод поиска своей «половинки» неэффективным, Дон решает применить научный подход. Его проект «Жена» начинается с подробнейшего 30-страничного вопросника, призванного отсеять всех неподходящих и выявить одну — идеальную. Она совершенно точно не будет курящей, непунктуальной, спортивной болельщицей… Но Рози Джармен курит, опаздывает, болеет за «Бизонов» и к тому же — о ужас! — работает в баре. А еще она красивая, умная, темпераментная и увлечена собственным проектом — ищет своего биологического отца. Когда Дон соглашается ей помочь, проект «Жена» уступает место проекту «Отец», а затем незаметно для него самого превращается в проект «Рози». В процессе работы над ним Дон узнает, что любовь невозможно вычислить и отыскать — даже «по науке»… Любовь сама находит тебя. 4. «Вторая жизнь Уве», Фредрик Бакман На первый взгляд Уве — самый неуживчивый человек на свете. Пожилой въедливый ворчун, достающий соседей вечными придирками. Его раздражают неправильно припаркованные машины, брошенный мимо урны мусор, говорящие на птичьем языке продавцы, портящие людям жизнь бюрократы... Но у ворчливого педанта — большое доброе сердце. И когда молодая семья новых соседей случайно повреждает автомобилем его почтовый ящик, это происшествие становится началом невероятно трогательной истории об утраченной любви, неожиданной дружбе, бездомных котах и древнем искусстве сдавать назад на автомобиле с прицепом. Истории о том, как сильно жизнь одного человека может повлиять на жизни многих других. 5. «Мужчины не ее жизни», Джон Ирвинг Несомненный классик современной литературы Запада и один из ее неоспоримых лидеров ввергает читателя в зеркальный лабиринт отражений: страхи из детских книжек некогда популярного писателя Теда Коула неожиданно обрастают плотью, и вот уже сказочный человекокрот превращается в реального маньяка-убийцу, чтобы почти через сорок лет Рут Коул, дочь писателя, тоже писательница, собирая материал для романа, сделалась свидетельницей его жестокого преступления. Но в первую очередь роман Ирвинга о любви. Атмосфера сгущенной чувственности, любви без берегов и ограничений наполняет его страницы некой магнетической силой, превращая читателя в участника волшебного действа. 6. «Долорес Клейборн», Стивен Кинг Убийцы не монстры и не жуткие выродки. Они живут среди нас, кажутся обычными людьми, и ничто в них до поры до времени не предвещает грядущего кошмара. Почему же внезапно убийца преступает важнейший нравственный закон человеческого бытия? «Психология убийства» — тема захватывающего романа Стивена Кинга «Долорес Клейборн». 7. «День триффидов», Джон Уиндем «Если день начинается воскресной тишиной, а вы точно знаете, что сегодня среда, значит, что-то неладно». Однажды, вечерней порой, жители Лондона с интересом наблюдали необычное явление – зеленый звездный дождь, озаривший все небо. Наутро свидетели загадочного явления проснулись слепыми, а вскоре стало ясно, что зрения лишилось почти все население Земли. В мире грядут большие перемены. Те немногие, кто сумел сохранить зрение, получают почти безграничную власть и доступ к накопленным человечеством ресурсам. Но беда, как известно, не приходит одна – и в действие вступает третья сила: триффиды, разумные хищные растения, способные передвигаться и охотиться на людей. Сложная система безопасности, созданная для сдерживания очень ценных, но чрезвычайно опасных растений, дает сбой, и триффиды вырываются на свободу… 8. «Холодный дом», Чарльз Диккенс Чарлз Диккенс — один из величайших англоязычных прозаиков XIX века. «Просейте мировую литературу — останется Диккенс» — эти слова принадлежат Льву Толстому. Большой мастер создания интриги, Диккенс насытил драму «Холодный дом» тайнами и запутанными сюжетными ходами. Вы будете плакать и смеяться буквально на одной странице, сочувствовать и сострадать беззащитным и несправедливо обиженным — автор не даст вам перевести дух. 9. «Поселок», Кир Булычев Кир Булычев — один из известнейших писателей-фантастов, ученый-востоковед, сценарист, драматург. Роман «Поселок» — увлекательная «робинзонада» потомков потерпевших кораблекрушение на другой планете, вынужденных устраиваться на неродной планете, сосуществовать с местной природой и поддерживать остатки земной цивилизации. 10. «Город», Клиффорд Саймак Куда приведет человека развитие цивилизации и безумная жажда власти над природой и себе подобными? Какими будут последствия применения новейших технологий и создания все более разрушительных видов оружия? А что, если когда-либо в будущем обитателям Земли придется все начинать заново? Кто будет в ответе за судьбы мира?

Что делать с накопившейся злостью и обидой?

Времена дуэлей остались в прошлом. Теперь признаться себе и окружающим в том, что вы держите обиду, — всё равно что расписаться в собственной ментальной ущербности. Ни от кого ничего не ждать и не требовать — отличная стратегия, однако избавиться от всех рычагов давления практически невозможно. Особенность внешности, творчество, доверие близким — болевые точки уникальны, как и их носители, а случайно надавив на одну из них, можно задеть даже бесконечно понимающего и лояльного человека. Признать право на злость Вероятно, мама, не понимающая абстрактных картин сына, не имеет цели задеть его своим «А где здесь верх?», а за бывшего партнёра, нашедшего своё счастье, остаётся только порадоваться. Признавать это легко, когда эмоции отступают, но, пока обида свежа, трудно подавить её разумными доводами. Контролировать реакцию на чужие поступки можно только отчасти. Не стоит обманываться, полагая, что, запрещая себе злиться, вы поступаете благородно по отношению к обидчику. Прощение в большей степени нужно прощающему, и фальшивое великодушие отравляет жизнь куда сильнее здоровой обиды. Спрашивать: «Почему меня это задело?» Рефлексии могут быть полезны, если они не ограничиваются проигрыванием болезненных сцен по кругу и повторением мантры «Пойми и прости». Исследование обиды — неплохой способ узнать больше о своих уязвимых местах. Клубок причинно-следственных связей может быть замотан куда причудливее, чем выглядит со стороны. Вдруг окажется, что злость, вызванная неудачной шуткой о причёске, уходит корнями в детство и является симптомом острых проблем с принятием себя. Важно только не переступить грань, за которой начинаются паранойя, эзотерика и извращённые фрейдистские теории. Говорить о своих эмоциях Хотя ответственность за свои чувства лежит целиком и полностью на том, кто испытывает их, разговаривать с обидчиками вовсе не бессмысленно. Не нужно бояться непонимания или ссылаться на то, что ситуация осталась в прошлом, — у обид нет срока годности. Даже самые близкие люди не могут, да и не обязаны предугадывать вашу реакцию на тот или иной поступок, а тактичная просьба не повторять его заставит навсегда забыть о проблеме. Любые отношения — путь компромиссов, а если друг или партнёр не слишком заботится о вашем душевном комфорте, стоит пересмотреть отношения с ним. За неимением возможности поговорить с обидчиком можно воспользоваться одним из многочисленных способов выплеска эмоций -- написать письмо и сжечь его, например. Лечить душу ощущениями Как бы приторно это ни звучало, эффективнее всего глухая ненависть вышибается любовью. Положительные эмоции способны сделать обиды незначительными или хотя бы снизить градус болезненных ощущений. Никто не даст точной инструкции, как стать счастливым назло всем врагам и обстоятельствам — способ должен найтись стихийно. Когда это всё же произойдёт, обида вместе с поводом для неё сама собой исчезнет с горизонта. Автор: Ася Артемьева

Ловушка френдзоны

Каждый несчастный влюбленный может оказаться в ловушке «френдзоны» — ситуации, когда предмет обожания проявляет в ответ на нежные чувства исключительно дружеское отношение. Причины этого явления и возможные выходы из ситуации прояснил научный канал Vsauce. Чувство влюбленности имеет физиологические симптомы. Обычно они описываются как «бабочки в животе». Возможно, эти ощущения возникают у нас из–за всплеска адреналина — он стимулирует отток крови от живота к мышцам, которые должны быть готовы к действию при нахождении рядом с объектом желания. Этим же объясняется и внезапно пропавший аппетит. Влюбленность опасна возможностью попасть в ловушку туннельного мышления. В такой ситуации все недостатки другого человека или объективные препятствия для отношений игнорируются, блекнут перед ярко выделяемыми достоинствами и чувством эйфории. Люди выбирают себе партнеров в соответствии с совместимостью характеров, вкусов, интересов и планов на жизнь. Часто мы понимаем, что несмотря на все свои преимущества, человек, который нам симпатизирует, только отчасти сопоставим с важными для нас оценочными факторами. Тогда, осознанно или нет, мы даем ему понять, что готовы на общение только в качестве друзей — это одна из самых распространенных причин попадания в френдзону. Но существует и возможное биологическое объяснение, апеллирующие к принципу Бейтмана, согласно которому представители вида инвестируют разное количество ресурсов для того, чтобы обеспечить себе потомство. Так женщины могут иметь крайне небольшое количество биологически успешных сексуальных актов, которые заканчивались бы рождением ребенка, хотя бы из–за того, что им приходится вынашивать дитя на протяжении долгих девяти месяцев. Мужчины в свою очередь почти не ограничены в количестве успешных сексуальных актов (то есть тех, которые заканчивались бы зачатием). Поэтому женщины более склонны к избирательности в выборе партнера, а мужчины — к состязательности в борьбе за чужое расположение. Чтобы вырваться из френдзоны можно прибегнуть к уловке, которую социальный психолог и автор бестселлеров Роберт Чалдини называет принципом дефицита. Она активно используется в рекламе и маркетинге — потенциальному покупателю сообщают, что время для приобретения или количество товара крайне лимитированы. Человек склонен противостоять ограничению собственной свободы и часто приобретает ненужный ему товар или услугу, пока у него не отняли такую возможность — даже если это ему по-настоящему не нужно. Получается, можно стать привлекательнее в глазах другого человека, если значительно ограничить общение с ним, проявлять к нему меньше интереса и нежных чувств. Если дело совсем плохо, и на вас вообще почти не обращают внимания, можно попробовать расположить к себе человека c помощью эффекта Бена Франклина — если человек однажды сделал вам услугу, он с большей готовностью повторит свой поступок, чем если вы окажете ему услугу в первую очередь. Будучи талантливым политиком, Франклин находил себе все новых соратников, упрашивая их сделать что-нибудь для него.

6 детских сказок, смысл которых гораздо глубже, чем кажется

Мы теряем детство во времени, но сохраняем его в себе. Наверное, поэтому мы так любим сказки. Многие из них стоит читать не только в юном, но и в зрелом возрасте, потому что они наполнены гораздо большим смыслом, чем нам кажется в детстве. Мы собрали для вас отрывки из известных сказок, которые стоит перечитывать. «Все о муми-троллях», Туве Янссон Можно лежать на мосту и смотреть, как течет вода. Или бегать, или бродить по болоту в красных сапожках, или же свернуться клубочком и слушать, как дождь стучит по крыше. Быть счастливой очень легко. «Поллианна», Элинор Портер Ознакомив племянницу с распорядком дня, мисс Полли поднялась со стула и направилась к выходу. — Но тетя Полли! — испуганно крикнула Поллианна. — Тетя Полли! Когда же я буду жить? Вы мне совсем не оставили времени. — Жить? — удивленно подняла брови тетя Полли. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, дитя мое? Все мы живем, пока Господь не приберет нас к Себе. И ты живешь, чем бы ни занималась. — Ну, да, да, тетя Полли! Конечно, все время, пока я буду заниматься, я не перестану дышать или двигаться. Но это не значит, что я буду жить. Вот ведь когда я сплю, я тоже дышу, но я же не живу. Когда я говорю жить, тетя Полли, я имею в виду, что я могу делать то, что хочется. «Волшебник Изумрудного города», Александр Волков Элли шла задумавшись и не заметила, как Страшила свалился в яму. Ему пришлось звать друзей на помощь. — Почему ты не обошел кругом? — спросил Железный Дровосек. — Не знаю! — чистосердечно ответил Страшила. — Понимаешь, у меня голова набита соломой, и я иду к Гудвину попросить немного мозгов. — Так! — сказал Дровосек. — Во всяком случае мозги — не самое лучшее на свете. — Вот еще! — удивился Страшила. — Почему ты так думаешь? — Раньше у меня были мозги, — пояснил Железный Дровосек. — Но теперь, когда приходится выбирать между мозгами и сердцем, я предпочитаю сердце. — А почему? — спросил Страшила. — Мозги не делают человека счастливым, а счастье — лучшее, что есть на земле. «Правда, мы будем всегда?», Сергей Козлов — Мне бы, знаешь, чего больше всего хотелось? — подумав, сказал Медвежонок Ежику. — Мне бы больше всего хотелось, чтобы на каждой твоей иголке выросло по шишке. — А что бы выросло потом? — А потом бы ты стал настоящей елкой и жил целых сто лет. — Это хорошо... А как бы ты со мной разговаривал? — Я бы забирался на самую макушку и шептал в темечко. «Маленький принц», Антуан де Сент-Экзюпери — Напрасно я ее слушал, — доверчиво сказал Маленький принц мне однажды. — Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Мой цветок напоил благоуханием всю мою планету, а я не умел ему радоваться. Эти разговоры о когтях и тиграх... Они должны были меня растрогать, а я разозлился... И еще он признался: — Ничего я тогда не понимал! Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками надо было угадать нежность. Цветы так непоследовательны! Но я был слишком молод, я еще не умел любить. «Если меня совсем нет», Сергей Козлов Каждый вечер Ежик с Медвежонком собирались то у Ежика, то у Медвежонка и о чем-нибудь говорили. Вот и сегодня Ежик сказал Медвежонку: — Как все-таки хорошо, что мы друг у друга есть! Медвежонок кивнул. — Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем. — А ты где? — А меня нет. — Так не бывает, — сказал Медвежонок. — Я тоже так думаю, — сказал Ежик. — Но вдруг вот — меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?.. — Переверну все вверх дном, и ты отыщешься! — Нет меня, нигде нет!!! — Тогда, тогда... Тогда я выбегу в поле, — сказал Медвежонок. — И закричу: «Е-е-е-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвежоно-о-о-ок!..» Вот. — Нет, — сказал Ежик. — Меня ни капельки нет. Понимаешь? — Что ты ко мне пристал? — рассердился Медвежонок. — Если тебя нет, то и меня нет. Понял?

Время для любви не помеха

Французская компания Lacoste представила рекламный ролик, посвященный любви с первого взгляда. По сюжету, главные герои сталкиваются на перроне, но встретиться вновь они смогут только спустя почти сто лет. Единственная вещь, которая не меняется все эти годы — фирменное бежевое поло.

Эффект фиксации: как незавершённые дела нас парализуют

Люди, как и животные, болезненно реагируют на незавершённые дела и готовы пойти на многое, чтобы от них избавиться. Предположим, к вечеру вы ожидаете гостей. Вы привели дом в порядок, убрали разбросанные предметы, прикинули, чем будете всех развлекать, приготовили еду и купили напитки. Всё готово, хотя до прихода гостей остался час. Казалось бы, это отличное время, чтобы сделать что-то другое, однако парадоксальным образом это время не ощущается большинством людей как свободное. Мы уже заняты: мы устраиваем вечеринку, даже если до её начала остается целый час. Этот час уже зарезервирован нашим сознанием, поэтому мы не можем воспользоваться им для другой задачи. Вместо этого мы интенсивно занимаемся ожиданием прихода гостей. Некоторые люди в такой ситуации не могут даже книгу почитать и постоянно смотрят на часы, желая, чтобы событие наконец случилось. Это самая простая демонстрация фиксации из книги «Ментальные ловушки» Андре Кукла, выпущенной издательством «Альпина». Ставки увеличиваются, когда речь заходит об обучении или работе, ведь при подготовке к экзаменам или планировании рабочих задач час — это огромное количество времени. Как писал Максим Дорофеев в «Джедайских техниках» издательства «МИФ», одна небольшая встреча, назначенная на середину дня, запросто может испортить некоторым людям целый день, ведь ни до, ни после неё они не в силах ничем серьёзно заняться. До встречи время нужно чем-то заполнить, ведь факт приближающегося события действует на нервы (эффект фиксации), а после кажется, что делать что-то полезное поздно, потому что требуется больше времени (неэкономное мышление, говорящее, что серьёзные дела можно делать только за несколько часов и никак иначе). В итоге день потерян, хотя логических объяснений этому нет. Некоторые люди, редко отправляющиеся в отпуск или командировки, начинают готовиться за несколько дней и откладывают все дела на период возвращения, ведь они уже «заняты», почти уехали. Другие составляют большие списки задач, надеясь, что их это дисциплинирует, а на деле волнение от незавершенности каждой из них аккумулируется до тех пор, пока беспокойство и вызываемое этим давление не превращает человека в невротика. Все эти поразительные реакции возникают из-за особенностей восприятия человеком незаконченных дел. История вопроса Человек — не единственное существо, которое так нелогично ведет себя, сталкиваясь с незавершённым делом. У животных есть так называемая смещённая активность. Исследователи обнаружили, что в том случае, если животное не может начать или завершить начатое действие или у него возникает конфликт мотиваций (например, две гиеновидные собаки сталкиваются на границе своих территорий и не знают, что делать — нападать или бежать), животные начинают заниматься бессмысленными замещающими действиями, которые совершенно не подходят к ситуации, например, они кружатся, умываются, роют ямы и так далее. Гиеновидные собаки в описанном случае начинают бегать и копаться в земле. Довольно остроумно и просто о смещённой активности рассказывается в видеоблоге «Всё как у зверей»: Прокрастинация: привет от внутреннего хомячка У человека конфликт между несколькими важными задачами или страх перед принятием решения вызывает знакомую всем прокрастинацию, то есть откладывание дел на потом и/или их замену усердным выполнением чего-то другого вроде написания текстов, чтения соцсетей, готовки кексов или тренировок с тяжёлыми весами. А вот неадекватное поведение при невозможности завершить начатое дело — это эффект фиксации. Когда вы назначаете встречу, вы помечаете её в голове как задачу, требующую завершения, как бы «начинаете» её, но при этом не имеете возможности ее немедленно завершить или хотя бы приступить к завершению, что вызывает беспокойство. Фактически вы ничего не делаете, но ожидание серьёзно изматывает. Особенно сильно напряжение проявляется, если выполнение задачи сильно растянуто по времени — например, вы лечите зубы, наметив череду посещений у стоматолога, или работаете над задачами, где их завершение зависит не только от вас, но и от других (многие могут полдня ждать ответа, не в силах в это время заняться другими делами). Поведение человека, сталкивающегося с незавершенными задачами, изучал Курт Левин совместно со своей командой исследователей — Марией Овсянкиной, Блюмой Зейгарник, Верой Малер и другими. В ходе экспериментов они обнаружили, что у человека есть большие проблемы с незавершёнными делами, причем даже с абсолютно бессмысленными. Именно поэтому, кстати, многие руководители проектов стремятся завершить самый безнадежный и даже убыточный проект вместо того, чтобы его бросить, ведь незаконченное дело создает внутреннюю неудовлетворённость. Ассистент Левина и наша соотечественница Мария Овсянкина провела простой эксперимент: она давала взрослым людям скучное и бесполезное задание — сложить фигурку из разрезанных частей. Когда испытуемый выполнял примерно половину задания, она прерывала его и просила сделать второе, не связанное с предыдущим. При этом не полностью собранную фигуру она прикрывала газетой. Оказалось, что после окончания второго задания 86% испытуемых хотели вернуться к первому прерванному заданию и доделать его, причем невозможность это сделать увеличивала скорость сердцебиения и оказывала другие психофизиологические эффекты. Исследовательница меняла задания, но результат оставался тем же самым. Курт Левин был крайне удивлен полученными данными. «Почему взрослые люди, начав такую глупую работу, как складывание фигур, хотят вернуться к ней? Ведь никакого интереса или поощрения нет!» — изумлялся он. В итоге Левин сделал вывод, что у людей возникает потребность завершить любое, даже бессмысленное задание. Так что многочисленные пословицы и народные мудрости о том, что начатое стоит заканчивать, — это не просто призыв к добродетели труда, но и следствие наших болезненных отношений с незавершёнными делами. Вдобавок Блюма Зейгарник открыла то, что сейчас называют «эффект Зейгарник». Её опыты показали, что человек гораздо лучше запоминает незавершённые дела, чем доделанные. Заканчивая дело, мы очень быстро теряем к нему интерес, тогда как неоконченные задачи остаются в памяти гораздо дольше. Мы не только страдаем от незавершенных дел, но ещё и не способны выкинуть их из головы. Это же объясняет, например, почему люди дочитывают плохие книги, хотя это не доставляет им никакого удовольствия. Вы можете сломать систему, если перестанете так делать. В своей книге «Намерение, воля и потребность» Левин приводит такой пример: «Некто погрузился в чтение глупого газетного романа, но не дочитал его до конца. Этот роман может годами преследовать его». Что с этим делать Еще Курт Левин с Верой Малер и другими исследовательницами пытался понять, как можно побороть беспокойство и страдания от незавершенных дел. В свою книгу Курт Левин включил главу «Замещающее выполнение», где описал, что напряжение от незавершенного дела можно избежать, если заняться другим, но сходным по смыслу занятием. Например, он заметил, что прерванная деятельность по рисованию или рассказу истории перестает беспокоить человека, если он начинает рисовать что-то иное или рассказывать историю другим способом. К слову сказать, исследователь также написал, что отличный эффект показывает «суррогатное выполнение», когда человек перепоручает задачу другому (и в голове ставит галочку «сделано»), или даже имитирует выполнение дела. Например, вы пометили себе что-то купить, но вместо покупки доходите до магазина, ставите галочку в списке и так приглушаете внутренний голос, действующий на нервы. Самое интересное, что наблюдение за человеком, работающим над сходной задачей или её завершающим, также создаёт чувство расслабления. Современному человеку очень важно понять, что ему придётся существовать среди неоконченных дел, и это нормально. Более того, некоторые дела в итоге нужно оставлять незаконченными, потому что они более не актуальны или не оправдали себя. Многие, например, совершенно зря испытывают чувство вины и неудобства, вспоминая, как начинали играть на губной гармошке или изучали искусство Возрождения, а потом бросили. Если хобби не оправдывает ожиданий, совсем необязательно истязать себя ради того, чтобы «закончить дело». Выделение красным пунктов плана отлично создаёт внутреннюю панику, а вот выполнения задач это не ускорит (разве что на начальном этапе, после которого последует нервный срыв или прокрастинация). Особенно это касается тех, кто затеял растянутое по времени дело, — изучение нового языка или профессиональной области, создание собственных игр, комиксов, курсов, ведение серьёзных масштабных проектов. В этом случае придётся долгое время жить под огромной тенью незавершённого проекта. Находясь в тупике и ужасе от недоделанного, человек даже лёжа на диване «пребывает в процессе», не отдыхая, не в силах заняться чем-то полезным и одновременно страшно напрягаясь. Тут помогает чёткое выделение промежуточных этапов, достижение которых вызывает облегчение, ощущение прогресса. Важно осознавать, что множество важных заданий можно выполнить, приступая к ним отрезками по 20-30 минут, и совсем необязательно ждать, пока вы освободите длинный временной слот. Иметь пару часов, за время которых вас никто не побеспокоит, — это большая роскошь. А если делать что-то по полчаса в день, к концу недели наберется огромное количество времени. Вполне вероятно, что, воспользовавшись такими «временными опилками», вы сделаете немало дел, пока ждёте гостей, совещания или проверки курсовой. Максим Дорофеев пишет, что из-за эффекта фиксации вы не воспользуетесь возможностью сделать что-то другое («ой, я не могу, я учу английский/ встречаю гостей/готовлюсь к совещанию, вот только закончу...»), а затем пострадаете от недостатка времени. К сожалению, совсем избавиться от внутреннего напряжения не получится, но можно облегчить ситуацию, если осознанно переключаться на сходные по направлению дела и ловить себя в процессе бесполезного ожидания. Жанна Пояркова

Случайные научные открытия

В 1928 году английский ученый-бактериолог Александр Флеминг провел обычный опыт исследования защиты организма человека от инфекционных заболеваний. В результате совершенно случайно он выяснил, что обычная плесень синтезирует вещество, уничтожающее возбудители инфекции, и обнаружил молекулу, которую назвал пенициллином. А 13 сентября 1929 года на заседании Медицинского исследовательского клуба при Лондонском университете Флеминг представил свое открытие. Далеко не все научные открытия были сделаны после длительных экспериментов и изнурительных размышлений. Иной раз исследователи приходили к совершенно неожиданным результатам, сильно отличающимся от ожидаемых. И итог оказывался куда интереснее: так, в поисках философского камня в 1669 году открыл белый фосфор гамбургский алхимик Хенниг Бранд. «Случай, бог-изобретатель», как назвал его Александр Пушкин, помогал и другим исследователям. Мы собрали десять таких удивительных примеров. 1. Микроволновая печь Инженер из Raytheon Corporation Перси Спенсер в 1945 году работал над проектом, связанным с созданием радаров. Во время тестирования магнетрона ученый заметил, что шоколадка в его кармане растаяла. Так Перси Спенсер понял, что микроволновое излучение может нагревать продукты. В том же году компания Raytheon Corporation запатентовала микроволновую печь. 2. Рентгеновские лучи Из любопытства поместив руку перед электронно-лучевой трубкой, в 1895 году Вильгельм Рентген и увидел ее изображение на фотопластинке, позволяющее рассмотреть чуть ли не каждую кость. Так Вильгельм Рентген открыл одноименный метод. 3. Заменитель сахара Вообще-то Константин Фальберг изучал каменноугольные смолы. Как-то раз (мама, видимо, не научила его мыть руки перед едой) он заметил, что булочка почему-то кажется ему очень сладкой. Вернувшись в лабораторию и перепробовав все на вкус, он нашел источник. В 1884 году Фальберг запатентовал сахарин и начал его массовое производство. 4. Кардиостимулятор В 1956 году Уилсон Грейтбатч занимался разработкой устройства, записывающего удары сердца. Случайно установив в устройство неподходящий резистор, он обнаружил, что оно производит электрические импульсы. Так родилась идея электрической стимуляции сердца. В мае 1958 года первый кардиостимулятор был имплантирован собаке. 5. ЛСД Первоначально диэтиламид лизергиновой кислоты планировали использовать в фармакологии (вряд ли кто-то теперь помнит, как именно). В ноябре 1943 года Альберт Хоффман обнаружил странные ощущения во время работы с химикатом. Он описал их так: «Я наблюдал очень яркий свет, потоки фантастических изображений нереальной красоты, сопровождавшиеся интенсивным калейдоскопичным набором цветов». Так Альберт Хоффман сделал миру сомнительный подарок. 6. Пенициллин Надолго оставив колонию бактерий стафилококка в чашке Петри, Александр Флеминг заметил, что образовавшаяся плесень препятствует росту некоторых бактерий. Химически плесень была разновидностью грибка Penicillium notatum. Так в 40-х годах прошлого века был открыт пенициллин — первый в мире антибиотик. 7. Виагра Компания Pfizer работала над созданием нового лекарства для лечения сердечных заболеваний. После клинических испытаний выяснилось, что в этом случае новое лекарство вовсе не помогает. Зато есть побочный эффект, которого никто не ожидал. Так появилась виагра. 8. Динамит Работая с нитроглицерином, который отличался крайней нестабильностью, Альфред Нобель случайно выронил пробирку из рук. Но взрыва не последовало: вылившись, нитроглицерин впитался в древесную стружку, которой был устлан пол лаборатории. Так будущий отец Нобелевской премии понял: нитроглицерин необходимо смешивать с инертным веществом — и получил динамит. 9. Небьющееся стекло Неаккуратность другого ученого позволила совершить еще одно открытие. Француз Эдуард Бенедиктус уронил на пол пробирку с раствором нитрата целлюлозы. Она разбилась, но не разлетелась на куски. Нитрат целлюлозы стал основой для первых небьющихся стекол, без которых теперь не обходится автомобильная промышленность. 10. Вулканизированная резина Однажды Чарльз Гудьир вылил азотистую кислоту на каучук, чтобы его обесцветить. Он заметил, что после этого каучук стал гораздо тверже и одновременно пластичнее. Поразмыслив над результатом и усовершенствовав метод, в 1844 году Чарльз Гудьир запатентовал его, назвав в честь Вулкана, древнеримского бога огня.

Несколько интересных фактов об искусственном интеллекте

Разработки в области искусственного интеллекта движутся невероятно быстро. Не ясно лишь, станет ИИ светлым будущим науки или самой большой ошибкой в истории человечества. Впервые о пределах разумности машин задумался Алан Тьюринг. В 1950 году он опубликовал работу «Может ли машина мыслить?», которая стала основой для «Теста Тьюринга». Определение искусственному интеллекту дал Джон Маккарти в 1956 году. В СССР разработки, связанные с искусственным интеллектом, начались в 1960-х. Тест Тьюринга предполагает, что настоящий ИИ должен уметь поддерживать разговор с человеком так, что тот не заподозрит, что с ним говорит машина. У фантастов на сей счет свое мнение. Многие из них считают, что ИИ становится по-настоящему разумным, когда обретает способность чувствовать. В философии искусственного интеллекта существует гипотеза сильного и слабого ИИ. Ее сторонники считают, что сильный интеллект рано или поздно осознает себя, хотя совершенно не обязательно, что его мышление будет похоже на человеческое. Понятие слабого интеллекта подобную возможность отрицает. Искусственный интеллект успешно применяется в робототехнике. Существует целая линейка роботизированных игрушек, которые выглядят и ведут себя как домашние животные. Разработчики видеоигр используют искусственный интеллект для моделирования поведения неигровых персонажей и изменения обстановки в игре. В 1997 году компьютер Deep Blue с системой ИИ обыграл чемпиона мира по шахматам Гарри Каспарова. За 8 лет до этого чемпион заявил, что «если будет создан компьютер с рейтингом 2800, то есть равным моему, я сам сочту своим долгом вызвать его на матч, чтобы защитить человеческую расу». В 2011 году компьютер IBM Watson одержал победу в игре «Jeopardy!», выиграв 1 миллион долларов. На момент игры компьютер обладал 4 терабайтами справочной информации, в том числе – полным текстом Википедии. Среди ученых неоднократно поднимался вопрос этичности использования ИИ. Три закона Робототехники были признаны бесполезными для развивающейся науки из-за размытости формулировок. Взбунтовавшийся искусственный интеллект – страшный сон человечества. Последствиям и ликвидации последствий этой катастрофы посвящены книги и фильмы, в том числе линейка фильмов «Терминатор». Большая часть популярных на сегодняшний момент систем ИИ говорят женским голосом. Искусственный интеллект быстро развивается. Если еще в 2013 году средний ИИ был на уровне 4-хлетнего ребенка, то уже год спустя одному из компьютеров удалось решить одну из математических задач Эрдёша. Ученые прогнозируют, что к 2020 году средний ИИ будет близок к интеллекту взрослого человека. Стивен Хокинг, Стив Возняк, Илон Маск и еще более 1000 ученых 28 июля 2015 года подписали письмо о запрете использования ИИ в военных целях. По их мнению, полностью автономное оружие не уменьшит число жертв в войнах, а увеличит, разжигая новые конфликты.

Три часа между самолетами. Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Дональд понимал, что шансов у него мало, но настроение было подходящее, сил полно, делать все равно нечего, а вся докучливая работа осталась позади. Сейчас он вознаградит себя. Если удастся. Самолет приземлился, Дональд ступил на землю, летняя ночь прерий поглотила его, и он пошел к глинобитному домику на краю аэропорта, выстроенному в духе старых железнодорожных вокзалов. Он не знал, жива она или нет, по-прежнему ли в этом городе и какую носит фамилию. Он волновался все сильнее, когда листал телефонную книгу, отыскивая номер ее отца, который за эти двадцать лет вполне мог умереть. Нет. Судья Хармон Холмс — Хиллсайд, 3194. Он попросил позвать мисс Нэнси Холмс. Женский чуть насмешливый голос ответил: — Нэнси теперь миссис Уолтер Гиффорд. А кто ее спрашивает? Но Дональд повесил трубку. Он выяснил, что хотел, а времени у него было всего три часа. Он не помнил никакого Уолтера Гиффорда — и когда листал телефонную книгу, снова встревожился. Она ведь могла, выйдя замуж, переехать в другой город. Нет. Уолтер Гиффорд — Хиллсайд, 1191. Он облегченно вздохнул. — Я слушаю! — Здравствуйте. Можно попросить миссис Гиффорд? Это говорит ее старый знакомый. — Я вас слушаю. Он сразу узнал — или это только почудилась ему? — своеобразное очарование ее голоса. — Это говорит Дональд Плант. Мы с вами виделись в последний раз, когда мне было двенадцать лет. — Да? — с вежливым удивлением спросила она; но он так и не понял, рада ли она и узнала ли его. — Дональд! — повторила она. Теперь в ее голосе слышалось нечто большее, чем просто попытка вспомнить. — ...Когда ты возвратился? — Потом теплее: — Где ты? — На аэродроме. Через несколько часов улетаю. — Так приезжай. — А не поздновато ли? — Господи, нет, конечно! — воскликнула она. — Я сижу дома одна, тяну виски с содовой. Скажи шоферу... По дороге Дональд перебирал в памяти их разговор. Его слова «на аэродроме» доказывали, что он по-прежнему богат и респектабелен. Нэнси одна — и это могло означать, что она теперь не очень привлекательная особа и у нее нет друзей. Муж, возможно, в отъезде или уже спит. И может быть, оттого, что мысленно он всегда видел ее десятилетней девочкой, упоминание о виски покоробило его. Но он тут же с улыбкой подумал, что ведь ей уже около тридцати. Дорога свернула к дому, и в дверях освещенной комнаты возникла прелестная темноволосая женщина со стаканом в руке. Он наконец воочию увидел ее, вздрогнул и, выходя из такси, спросил: — Миссис Гиффорд? Она включила свет над подъездом и не отрываясь глядела на него широко открытыми, испытующими глазами. Потом сквозь недоумение проступила улыбка. — Дональд, это и правда ты! Как мы все меняемся. Вот это встреча! Они вошли, перебрасываясь ничего не значащими фразами, повторяя: «Сколько лет, сколько зим», — и у Дональда екнуло сердце. Отчасти оттого, что ему представилась их последняя встреча, — когда она, задрав нос, проехала мимо на велосипеде, — а отчасти из страха, что говорить будет не о чем. Как на сборе бывших однокашников: чувствуешь, что прошлого не вернуть, и изо всех сил скрываешь это в суете шумного веселья. Он с ужасом понял, что эта встреча может оказаться тягостной и пустой. И очертя голову начал: — Ты всегда была хорошенькая. Но я не ожидал, что ты стала такая красавица. Это подействовало. Он вовремя сообразил, что к чему, сделал смелый комплимент, и из скучающих друзей детства они превратились в малознакомых людей, которые нравятся друг другу. — Хочешь виски? — спросила она. — Нет? Не подумай, ради бога, что я пью втихомолку, просто сегодня меня заела хандра. Я ждала мужа, а он дал телеграмму, что задерживается на два дня. Он очень милый, Дональд, и очень красивый. Вроде тебя, и волосы такие же, — она запнулась, — по-моему, он увлекся кем-то в Нью-Йорке, не знаю... — Глядя на тебя, этому не поверишь, — сказал он. — Я был женат шесть лет и, было время, точно так же мучил себя. Но в один прекрасный день раз и навсегда покончил с ревностью. Когда моя жена умерла, я понял, что это было правильно. Теперь в памяти осталось только хорошее — ничто не испорчено, не запачкано, не за что корить себя. Она внимательно смотрела на него, участливо слушала. — Сочувствую, — сказала она. И, выждав сколько положено, продолжала: — Ты очень изменился. Ну-ка, повернись. Я помню, отец говорил: «У этого парня есть голова на плечах». — И ты не поверила? — Нет, я задумалась. До тех пор я считала, что у всех есть голова на плечах. Мне это запомнилось. — А что еще тебе запомнилось? — спросил он улыбаясь. Нэнси вдруг встала и быстро отошла на несколько шагов. — Ну, это уже нечестно! — с упреком сказала она. — Наверное, я была испорченной девчонкой. — Вот уж нет, — твердо сказал он. — Знаешь, пожалуй, я все-таки выпью. Нэнси наливала виски с содовой, все еще отвернувшись, и он сказал: — Ты что думаешь, другие девчонки никогда не целуются? — А ты о чем-нибудь другом можешь говорить? — спросила она. Но тотчас, смягчившись, добавила: — А чего, там! Все равно было хорошо. Как в песне поется. — А помнишь, как катались на санях? — Еще бы! А пикник у этой, у Труди Джеймс? И еще в Фронтенаке в то... ну, в общем, летом. Сани он помнил лучше всего — как он целовал ее холодные щеки на соломе в углу саней, а она смеялась, запрокинув голову к белым, холодным звездам. Другая парочка сидела к ним спиной, и он целовал ее тонкую шею и уши, но ни разу — губы. — И еще вечеринка у Маков, где играли в почту, а я не пошел, потому что болел свинкой, — сказал он. — Я не помню. — Ну как же, ты была там. И тебя целовали, а я с ума сходил от ревности... С тех пор я никогда так не ревновал. — Странно, не помню. Может быть, я старалась забыть. — Но почему? — удивился он. — Мы были совсем невинные дети. Знаешь, Нэнси, когда я рассказывал жене о своем детстве, я всякий раз говорил ей, что любил тебя почти так же, как ее. Но, наверное, не почти, а так же. Когда мы отсюда уехали, ты у меня застряла в сердце, как заноза. — Тебя это так... так глубоко задело? — Еще бы! Я... — Он вдруг сообразил, что они стоят в двух шагах друг от друга и он говорит так, словно и сейчас влюблен в нее, а она смотрит на него — и ее губа полураскрыты, а глаза затуманены. — Говори, — сказала она. — Стыдно признаться, но мне приятно тебя слушать. Я не знала, что ты тогда так страдал. Мне казалось, что страдала только я. — Ты! — вскричал он. — Неужели ты не помнишь, как бросила меня возле аптеки. — Он рассмеялся. — И еще показала мне язык! — Совершенно не помню. Мне казалось, что это ты бросил меня. — Ее рука легко, словно в утешение, опустилась на его руку. — У меня наверху альбом с фотографиями, я его не открывала целую вечность. Пойду разыщу. Минут на пять Дональд остался один и думал, как безнадежно по-разному люди помнят одно и то же событие и еще, что взрослая Нэнси столь же пугающе влечет его к себе, как влекла девочкой. За полчаса у него в душе появилось чувство, которого он не испытывал с тех пор, как умерла жена, и не надеялся, что еще испытает когда-нибудь. Сидя рядом на кушетке, они открыли альбом. Нэнси поглядывала на него и счастливо улыбалась. — Это все-таки так приятно, — сказала она. — Так приятно, что ты такой милый и так красиво вспоминаешь обо мне. Знаешь что?.. Знала бы я это тогда! Когда ты уехал, я ненавидела тебя! — Как жаль, — мягко сказал он. — Теперь — нет, — успокоила она его и добавила внезапно: — Поцелуй меня, и давай помиримся... Вот так верная я жена, нечего сказать, — заметила она через минуту. — А ведь я, как вышла замуж, целовалась раза два, не больше. Он был взволнован, но еще больше смущен. Кого он целовал? Нэнси? Или только память о ней? Или эту милую робкую незнакомку, которая тут же отвернулась от него и перевернула страницу альбома? — Погоди, — сказал он. — Я не успеваю разглядеть фотографии. — Больше не надо. Я и сама не каменная. Дональд произнес одну из тех банальностей, которые могут значить и очень много, и ничего. — Правда, ужасно будет, если мы влюбимся друг в друга снова? — Перестань! — Она рассмеялась, часто дыша. — Все прошло. Это была минута. Минута, которую мне надо забыть. — Не рассказывай мужу. — Отчего же? Я рассказываю ему все. — Ему будет неприятно. Никогда такое не рассказывай мужчине. — Хорошо, не буду. — Поцелуй меня еще, — вырвалось у него, но Нэнси перевернула страницу и радостно показывала ему фотографию. — Вот ты, — воскликнула она. — Смотри! Он поглядел. Маленький мальчик в коротких штанишках стоит на пристани, позади него видна парусная лодка. — Я помню тот день, когда тебя снимали. — Она с торжеством рассмеялась. — Снимала Китти, а я потом стащила у нее карточку. Первую минуту Дональд не узнавал себя на фотографии, потом пригляделся и окончательно убедился, что это не он. — Это не я, — сказал он. — Нет, ты. Мы ездили в Фронтенак, вспомни, в то самое лето, когда мы... ну, когда мы лазили в пещеру. — Какую пещеру? Я был в Фронтенаке всего три дня. — Он склонился к слегка пожелтевшей фотографии. — Нет, это не я. Это Дональд Бауэрс. Мы были немного похожи. Теперь она глядела на него во все глаза, откинувшись назад, как-то сразу отдалившись. — Но ты и есть Дональд Бауэрс! — воскликнула она. Ее голос звучал громче. — Хотя нет. Ты Дональд Плант. — Я так и сказал, когда звонил. Она вскочила, ее лицо исказилось. — Плант! Бауэрс! Что я, с ума сошла? Или это виски? Я немного выпила перед тем, как ты приехал. Стой-ка! Что я тебе наговорила? Он переворачивал страницу альбома, стараясь сохранить невозмутимость индейца. — Ничего особенного, — сказал он. Перед его глазами снова и снова мелькали картины, в которых не было его: Фронтенак — пещера — Дональд Бауэрс. — Все-таки это ты меня бросила! Нэнси говорила с другого конца комнаты. — Никому об этом не рассказывай, — сказала она. — Пойдут слухи. — А рассказывать-то и не о чем, — неуверенно ответил он. И подумал: «А ведь она и правда была испорченная девчонка». Его вдруг охватила жгучая бешеная ревность к маленькому Дональду Бауэрсу — его, который навсегда покончил с ревностью. В пять шагов он оказался рядом с ней, и словно не было ни этих двадцати лет, ни Уолтера Гиффорда. — Поцелуй меня еще, Нэнси, — сказал он и встал на одно колено возле ее кресла, положив ей руку на плечо. Но Нэнси отпрянула. — Вы опоздаете на самолет. — Ерунда. Я могу полететь на другом. Какая разница! — Пожалуйста, уходите, — холодно сказала она. — И постарайтесь понять, каково мне сейчас. — Неужели вы совсем меня не помните, — вскричал он, — неужели забыли Дональда Планта! — Помню. Вас я тоже помню... Но все это было так давно. — У нее снова стал чужой голос. — Такси вызовите по номеру Крествуд, восемьдесят четыре восемьдесят четыре. На пути в аэропорт Дональд все время покачивал головой. Он уже пришел в себя, но не мог до конца понять, что произошло. Только когда самолет, взревев, устремился в черное небо и они, оторвавшись от земли, сами стали маленькой планетой, отрезанной от остального мира, он подумал, что этот случай чем-то напоминает их полет. Пять ослепительных минут он жил, как безумный, сразу в двух мирах. Неразделимо и безнадежно смешались в нем двенадцатилетний мальчик и тридцатидвухлетний мужчина. А еще он многое потерял за эти часы между рейсами, но вторую половину жизни человек постоянно что-то теряет, а потому, вероятно, это было не так уж важно.