6 документальных фильмов о мозге и сознании

Лучшие научно-популярные фильмы и сериалы о том, как нейронауки переопределяют понятие человека. Исследования мозга остаются одним из самых многообещающих направлений научного поиска и привлекают к себе всё больше внимания. Всем вдруг стало интересно, чем занимается амигдала и что можно увидеть при помощи магнитно-резонансного томографа. Если поверить названию известной книги Дика Сааба «Мы — это наш мозг», в таком всплеске интереса нет ничего удивительного: мы просто хотим узнать больше о самих себе. Публикуем подборку фильмов и сериалов, которые расскажут о том, как мозг делает нас теми, кто мы есть, о том, как его изучают и лечат, и какое значение всё это имеет с точки зрения жизненно важных вопросов, которые сегодня стоят перед каждым человеком. Мозг (The Brain with Dr. David Eagleman, 2015) Эта шестисерийная эпопея — детище американского нейробиолога Дэвида Иглмана, известного исследователя синестезии, нейропластичности и скрытой жизни нашего ума. Каждая серия идёт всего час, за который создатели пытаются ответить на один из «больших» вопросов о человеческом сознании.Что такое реальность? Что делает меня мной? Кто принимает решения? Кем мы будем в будущем? Сериал Иглмана максимально нескучным образом освещает последние научные разработки и эксперименты, посвящённые этим проблемам. На сегодняшний день это, пожалуй, наиболее убедительная попытка популяризировать исследовательские нейронаучные исследования при помощи кинокамеры. Встреча на вершине (2014) Цикл телепередач, снятый для канала «Культура», посвящённый проблемам человеческого мозга, мышления и сознания. В качестве ведущей здесь выступает Татьяна Черниговская, которая рассказывает о последних на тот момент исследованиях в сфере нейронаук, биологии, физиологии и других дисциплин. Но авторы полагают, что на сознание нужно смотреть не только через научные очки, но и через призму культуры и искусства. Сериал затрагивает многие важные вопросы. Сколько «человеческого» в человеке? Должны ли мы наделить правами других живых существ? Обладают ли они сознанием? В чём основа нашего «Я» и замкнуто ли оно в пределах нашей психики? На эти темы в фильме рассуждают не только ведущие учёные, но и знаменитые произведения искусства. Игры разума (Brain Games, 2011-2016) Документальный сериал National Geographic посвящён тому множеству способов, с помощью которых мозг обманывает ваше сознание. От визуального восприятия, чувств и эмоций до моральных вопросов, языка, религии, старения и зависимости — в область компетенции мозга входит буквально вся наша жизнь. Помимо прочего, сериал научит отличать истину от лжи, подвергать сомнению свою интуицию и быть внимательнее к тому, что нас окружает. Каждая 20-минутная серия раскроет часть секретов человеческого сознания и бессознательного, а также подскажет некоторые забавные мысленные эксперименты, которыми можно поделиться в компании. Мозг, меняющий сам себя (The Brain that Changes Itself, 2008) Фильм, основанный на известной книге доктора медицины Нормана Дойджа «Пластичность мозга». В нём рассказывается об удивительном свойстве человеческого мозга, которое получило название «нейропластичность». Долгое время считалось, что мозг взрослого человека не меняется — теперь мы знаем, что это не так. Какие механизмы стоят за изменчивостью мозга и как мы можем использовать это его свойство? Master/Mind (2015) Это не полнометражный фильм, а небольшое 10-минутное видеоэссе о текущем состоянии и будущем нейронаучных исследований. Создатели остановились на технологиях нейровизуализации и проблемах этики и не поленились снабдить короткие комментарии экспертов симпатичным визуальным сопровождением. My Beautiful Broken Brain (2014) Этот документальный фильм, спродюсированный Дэвидом Линчем, рассказывает о том, что происходит с сознанием человека после инсульта. Это история 34-летней девушки, которая в результате операции потеряла способность читать, писать и говорить. Героиня в то же время является и создательницей картины — по её словам, идея о создании фильма была первой чёткой мыслью, посетившей её после травмы. Фильм не только рассказывает, но и показывает изменения в сознании и восприятии, через которые ей пришлось пройти. Съёмки начались с того, что героиня стала снимать на свой iPhone небольшие видеозаметки. Персональный стиль отличает эту работу от большинства других фильмов о работе сознания — именно это и делает его особенно интересным.

Неумолимая и беспощадная

Тридцать пять примерно лет тому назад в аудиторию одного весьма престижного вуза вошёл преподаватель, высокий, смуглый и без портфеля. Аудитория была большая, примерно на полтораста человек. Поточная аудитория, как говорили тогда, и в ней должна была состояться поточная лекция — для половины курса. Его неохотно, но вежливо приветствовали студенты, встав со своих мест. Тогда не сейчас — тогда требование приходить на лекцию в костюме или хотя бы в пуловере поверх сорочки с галстуком (для студентов) и в платье или в блузке под пиджаком делового стиля (для студенток) ещё не считалось измывательством и травмой. Короче говоря, студенты встали, потом сели, преподаватель подошёл к доске, взял кусок мела, написал «Социальная статистика» и обернулся к аудитории. — Друзья! — сказал он. — Меня зовут доцент Архангельский. К сожалению, профессор Вера Кузьминична Мальцева немного захворала и поручила мне провести первую лекцию этого чрезвычайно интересного и полезного курса. Я решил вместо введения ознакомить вас с главным, базовым принципом социальной статистики. Но для начала — давайте слегка взбодримся. Слегка, я бы сказал, повеселимся. Вы не против? — За! Мы — за! Конечно, давайте! — ответили студенты. Им понравился этот человек. Одна девушка, сидевшая в первом ряду, даже спросила: — Извините, пожалуйста, а как вас зовут? — Доцент Архангельский, я же сказал. — А имя-отчество? — не отставала студентка. — Гавриил Светозарович, — ответил он, опустив глаза. — Ой, а вы, наверное, серб? Или болгарин? — спросил кто-то ещё. — Такое отчество редкое. — Нет, — ответил доцент Архангельский. — Вы, наверное, хотите спросить, кто я по национальности. Честно скажу: не знаю. Или ещё честнее: никто. Сначала я думал, что я еврей. Потом спросил отца. Он сказал, что это неважно... Но хватит о личном. Давайте к делу? — К делу! — нестройно ответила аудитория. — Смотрите, — сказал он. — Вас на потоке, я вижу, примерно сто человек. Староста курса тут? Сколько вас? Ага, сто десять, я не ошибся. Девушек поменьше, чем молодых людей. Вижу, что примерно вдвое меньше, то есть в целом на двух парней одна девушка, что совершенно не соответствует распределению полов в населении страны, в возрастной когорте и так далее — но полностью соответствует специфике данного вуза. Сейчас вам чуть-чуть за двадцать. Пройдёт тридцать или немногим более лет — и вам станет около пятидесяти. Плюс-минус. Время подведения итогов. Давайте представим себе, кем вы будете к пятидесяти годам. У вас будут семьи? Дети? Какая у вас будет работа, зарплата, вообще социальный статус? Давайте пока остановимся на этих характеристиках. Ну, диктуйте. Только не все сразу. Скоро доска заполнилась таблицами желаемого будущего. У всех были крепкие счастливые семьи, от одного до троих детей, и дети уже успели подрасти и поступить в вуз — причём у многих в этот же самый. Все занимали серьёзные начальственные должности (это не было пустыми фантазиями, потому что именно данный вуз традиционно был кузницей руководящих кадров); правда, кое-кто собирался пойти в науку, но там дорасти самое малое до профессора в вузе или руководителя подразделения в каком-нибудь НИИ. Несколько девушек, как бы в противовес общей тенденции, собирались стать «просто женой хорошего, надёжного человека». Точнее говоря, не собирались — а были согласны на такой поворот событий. Разумеется, под «хорошим, надёжным человеком» предполагался мужчина из предыдущего пункта — то есть большой начальник или крупный учёный. — Отлично! — сказал доцент Архангельский. — А теперь давайте попробуем посмотреть, как будет на самом деле. Согласно законам социальной статистики, которая — такая же беспощадная и неумолимая дама, как физика или, к примеру, физиология. «Отчего люди не летают?» — спрашивала Катерина из «Грозы». Летают, ещё как! Но — вниз. Ускорение свободного падения, и привет. Как ни кидай яблоко вверх, оно все равно упадёт на землю. Как ни питайся, как ни лечись — ты не молодеешь, а стареешь... — он обвёл глазами аудиторию. — Да, у нас не совсем обычный институт, в него трудно поступить, это кузница кадров, наш диплом открывает многие двери. Поэтому, конечно, хочется надеяться на всё самое хорошее. И в самом деле, судьба вашего курса, без сомнений, будет гораздо благополучнее, чем судьба ваших ровесников из какого-нибудь заштатного вуза. Но всё равно... — и он развёл руками. — Что вы имеете в виду? — спросила давешняя девушка из первого ряда; в этом «всё равно» она услышала угрозу. — И всё равно, — повторил он, — статистика неумолима. Из ста десяти человек на вашем курсе только десять или пятнадцать достигнут тех или иных высот. Утешайтесь: это очень много! В провинциальном вузе таких будет один человек, а может, и полчеловека на выпуск. Большинство будет на хорошем среднем уровне. Примерно четверть — на очень среднем. Голодать-бедовать не придётся, но — от аванса до получки. С хлеба на квас. Увы, человек пять, а может, и семь из вас вообще сойдут с круга. Говоря грубо — обнищают и сопьются, превратятся в полные ничтожества не только в социальном, но и в человеческом смысле. Да, и в человеческом тоже, не морщите носы! А что вы хотите от алкашей-бездельников или от весёлых пьющих дамочек? Извините. Я не имею в виду никого конкретно, особенно сейчас, когда вы все такие светлые, радостные, чистые и бодрые. Но социальную статистику не обманешь. Эти люди сидят вот здесь, в этой аудитории. Только не надо вглядываться в своих друзей! — усмехнулся он. — Всё равно не угадаете. Он прошёлся по залу и продолжал: — Но не всё так страшно! Теперь посмотрим на правый хвост распределения, где собрались самые лучшие. Только что принят закон о кооперации. Люди получат возможность зарабатывать очень большие деньги, заниматься бизнесом, не опасаясь уголовных статей. Так вот, один из вас будет богат, причём не по-нашему, по-советски, где 700 рублей в месяц считается заоблачным доходом, а на мировом уровне! Он станет мультимиллионером или даже миллиардером. Старые друзья просто физически не смогут с ним встретиться — он будет жить где-нибудь в Альпах, за многослойными кордонами секретарей и референтов. Так что попросить у него до получки — не получится. И ещё среди вас как минимум два миллионера. Девушки! — засмеялся доцент. — Не вертите головами! Не найдёте! А если вдруг вам покажется, что вы угадали, — не стремитесь выйти за них замуж вот прямо сейчас. Потому что они лет в сорок с вами разведутся и найдут себе юных красавиц. Мой совет — ну их к чёрту. Я не запрашивал в кадрах ваши личные дела, но я почти уверен — среди вас есть дети руководящих работников, в том числе и высокого уровня. Больше двух? Трое? Отлично. Мне совершенно не важно, кто это. Важно другое — никто из них не достигнет уровня своего папы или дедушки. Один будет так-сяк, средний класс. Второй — вроде богатый, но тоже не очень. А вот один из них попадет «на левый хвост». То есть сойдёт с круга, обнищает, сопьётся. Грустно? Мне тоже. Наверное, среди вас есть влюблённые парочки. Может быть, кто-то уже успел пожениться, а кто-то только собирается. Что ж! Не менее пяти пар счастливо доживут до серебряной свадьбы и будут жить дальше, в любви и верности, в окружении детей и внуков. Но будут и разводы — и простые, и ужасные. — Ужасные — это как? — спросил кто-то. — Ужасные в смысле подлости, злобы, обмана и алчности. С делёжкой имущества, с требованиями отдать назад свадебные подарки, с внезапным увозом детей и вообще с использованием детей в ссорах. Как это у Льва Толстого: «Она дралась Лидой, нашей младшей дочкой, а я дрался Васей, старшим сыном». Но беды с детьми тут только начинаются. У кого-то сын свяжется с криминалом и сядет, у кого-то дочь выйдет замуж в очень надменную семью, которая не захочет знать её маму с папой. Сколько горя, сколько слёз! Но этим покинутым родителям или родителям детей-уголовников будут завидовать другие. — Кто? Почему? — Те, у которых родятся дети-инвалиды. — Такие у нас тоже будут? — Две семьи, — сказал доцент. — И это будут две разные судьбы. Одна семья посвятит жизнь своему ребёнку. А другая — отдаст его, как бы это выразиться, в специализированное учреждение. В обоих семьях родители в итоге разведутся. В первой — кончатся силы, во второй — замучит совесть и взаимные упрёки. Но и это ещё не всё. Кому-то будет суждено похоронить своего ребёнка подростком. А кому-то — уже почти совсем взрослым человеком, студентом. — Грустно-то как... — А ещё грустнее, — покивал доцент, — что некоторые из вас не доживут до пятидесяти лет. — Ну и что нам теперь делать? — Вообще-то делать тут нечего. Но я смогу вам немного помочь. У нас осталось время до конца лекции. Я уйду, а вы разберёте себе эти роли. Кто на что согласен. Возможны компенсации: например, богатство в обмен на измену и грабительский развод. Или любовь в обмен на бедность. Ну и так далее. Напишете на листочках и сдадите мне. Имена-фамилии не обязательно. Я разберусь. Он быстро вышел из аудитории. Студенты зашумели. Кто-то легкомысленный сказал, что это просто шутка. Кто-то умный — что сто десять человек — это слишком маленькая группа, чтобы на ней всё отразилось. А один парень вдруг сказал, что клянётся взять себе больных детей и гнусный развод — но при условии, что он станет миллиардером. «Хитренький какой!» — засмеялись все. Миллиардером он, кстати говоря, стал; дети у него были здоровые и жена верная. Но, помня этот разговор и свою клятву, он отдавал огромные суммы на детские больницы и школы-интернаты. А его однокурсник, внук министра и на короткое время даже компаньон, разорился дотла и помаленьку спивался. Сидел в рюмочной на Пятницкой и рассказывал своему закадычному дружку — тоже бывшему однокурснику — как его обокрала жена при разводе. То ли смеялся, то ли плакал: «А ведь какая любовь была! И главное — наша девочка, генеральская внучка!». Вывезла из квартиры всё, включая электрические розетки и карнизы для штор. И сами шторы тоже. И детей. Ещё он рассказывал, что недавно обзванивал старых приятелей — и всё вышло, как этот Гаврила говорил: «Пашка спился, Санька умер, Лидка тоже тю-тю, у Верки и Вовки сын сидит, Боб без работы, а вот Аверьян — ого! Вице-губер. Но он один такой. Ну и так дальше. Всё верно мужик сказал. Статистика!». — А знаешь, кто был этот доцент Архангельский? — вдруг спросил дружок. Приблизил лицо и прошептал: — Архангел Гавриил! — Ну? — изумился внук министра. — Вот оно что, значит... — потом подумал и покачал головой. — Не! Не-не-не! Ерунда. Архангелы такие не бывают. Это она, вот эта... беспощадная социальная статистика. — Неумолимая и беспощадная! — кивнул дружок и пошёл к прилавку за следующей рюмкой. Денис Драгунский

Разбить, сломать, испортить: почему дети это так любят?

Только вы отходите на пять минут на кухню, как вся стена уже изрисована краской, кот покрашен в зелёный цвет, а ваш любимый горшок разбит! Знакомо? В этой статье расскажем, почему дети все это устраивают и что делать родителям. Вопрос. Хотелось бы знать, почему (откуда) у ребёнка с 10–12 месяцев (а то и месяцев с 8) идет программа на разрушение? Желание разгромить, разломать, уничтожить, напасть с кулаками на взрослых (это уже у более старших, от полутора-двух лет). Наблюдая за ребёнком с такой патологией, я вижу, что проблема усугубляется! Почти четырёхлетний, он, прищурив глаза и глядя в глаза тебе, смело и отважно, например, выкидывает вещи из ящиков или фломастером демонстративно разрисовывает стену. Откуда берётся у детей желание ломать что-то и разрушать, пакостничать и хулиганить? Ответ. В 10–12 месяцев дети не могут действовать осознанно — действия делаются не целенаправленно, поэтому нельзя назвать это патологией в таком возрасте. Такое поведение нормально и связано в первую очередь с тем, что развитие ребёнка идёт от более размашистых движений к мелкой моторике рук. Он может случайно что-нибудь уронить или сломать, потому что ещё не научился более точным и целенаправленным движениям. Кроме того, в этот период малыш познает мир: изучает материалы на ощупь, пробует все на вкус и прочность. Поэтому поломка каких-то вещей связана не с «патологией», а с исследовательским интересом ребенка. Ситуация с четырёхлетним ребенком недостаточно понятна, тут возникают вопросы: он делает это постоянно или это был единственный раз? Как вы отреагировали на это? Что могло спровоцировать такое поведение? В возрасте четырёх лет ведущая деятельность детей — ролевая игра. Она предполагает освоение норм поведения в общении между людьми и повышенную любознательность. Возможно, в тот момент ребёнок воспринял это не как пакость, а как игру со взрослым. Также иногда взрослые видят в «непослушном» поведении бунт, баловство и капризность. Но за этим могут стоять совсем другие причины: • дети не могут полностью контролировать своё поведение. Их мозг ещё не совсем созрел, чтобы сидеть тихо, мирно и не нарушать тишину. По-хорошему, они научатся себя вести более «примерно» к 7–10 годам. И это норма. • дети могут нарушать слишком строгие правила, если они жёсткие и частые. Потому что нуждаются в свободе, а задача родителей — вовремя подстраиваться под возникшие потребности. Направьте пыл ребёнка в мирное русло: расстелите ватман и дайте карандаши. Так вероятность разрисованных обоев снизится. • помимо свободы дети нуждаются в границах, которые взрослые очерчивают в общении. Но делать это стоит не криком. Чтобы ребёнок знал, что нельзя драться, он должен: • знать, почему драться — плохо и неприятно для окружающих. Объяснить это должны вы. • видеть другие способы решать проблемы. Здесь стоит обратить внимание на поведение взрослых членов семьи. Например, если при спорах папа бьёт кулаком по столу, а мама кричит, ребёнок может перенять такую стратегию. Покажите, что решать разногласия можно мирным, уважительным разговором. Источник: МЕЛ

Заимствования в искусстве — плагиат или подражание?

Искусство знает множество примеров того, как исходная идея расходится на несколько копий, сделанных разными художниками, писателями, скульпторами. Кто-то копирует конкретный образ, кто-то — композицию, кто-то — сюжет, а кто-то и вовсе целое произведение. Где же находится граница между плагиатом и подражанием, и как далеко можно зайти в копировании искусства? Разница в определении Для начала попробуем разобраться в сути двух определений. Плагиат — это полное копирование чьих-то результатов творчества и выдача их за свои собственные. Подражание — это создание произведения, которое отражает некоторые идеи, темы и образы исходного образца. То есть все, что скопировано не полностью, плагиатом не является. Добавив в него свои детали или расширив идею, человек фактически создает новое, оригинальное произведение. Попробуем разобраться в этом на примерах. Крупный план в кино Сложно представить, но когда-то в кино не было такого понятия, как «крупный план». Все актеры снимались исключительно в полный рост. Когда Дэвид Гриффит впервые снял актеров крупным планом, зрители восприняли это с негодованием, посчитав, что режиссер насмехается над ними. Многие кричали из зала: «Покажите нам ноги!» Безусловно, идея снимать актеров крупным планом принадлежит Гриффиту. Однако нельзя сказать, что все последующие крупные планы от других режиссеров являлись его плагиатом. Они отображали совсем другие образы и детали, а значит, несли и другую идейную нагрузку. Жаворонки и барсы Элементы плагиата можно встретить и в поэзии. Ранние поэты Америки зачастую писали в своих стихотворениях о пении жаворонков и соловьев. Однако, как выяснили орнитологи, этих птиц в Америке никогда не было. Получается, американские поэты просто копировали образы этих птиц из поэзии своих европейских коллег. Похожая ситуация произошла и в русской литературе. Снежные барсы, обитающие в Гималаях и на Алтае, были описаны Лермонтовым в поэме «Мцыри», действие которой происходит на Кавказе. И после этого образы снежных барсов в кавказских горах стали возникать во многих стихотворениях других авторов (которые на Кавказе никогда не были и барсов там не видели). Думаю, в какой-то мере это можно назвать плагиатом, ведь разными авторами был скопирован один конкретный образ. Причем скопирован слепо, без проверки этого образа на реальность. Но, с другой стороны, это не полное заимствование произведения, а лишь взятие из него одной составляющей. Значит, полноценным плагиатом назвать это тоже нельзя. Книги по книгам А что насчет сиквелов известных книг (сиквел — продолжение, вторая часть какого-либо произведения)? То же произведение «Скарлетт О'Хара», написанное спустя 40 лет после выхода «Унесенных ветром», практически полностью копирует уже известных всему миру персонажей, их внешность, характеры. Да, в книге происходят другие события, но в остальном ее автор копирует уже созданное, буквально пользуясь популярностью оригинала. Похожие сиквелы были написаны по «Гордости и предубеждению», «Войне и миру», «Мертвым душам» и «Джейн Эйр». Такое творчество основано скорее на том, что широкая известность оригиналов отчасти передается и сиквелам, пусть и от неизвестных авторов. Поэтому такое частичное копирование выгодно авторам, ведь половину за них уже придумал предшественник, идея известна многим, и остается лишь расширить ее. Швеи, рыбачки и барыни-сударыни Но сиквелы создавались не только по книгам. В середине XIX века живописец Леон Базиль Перро написал картину «Молодая швея». Спустя полтора столетия ее перерисовала художница Евгения-Мария Саласон. Именно перерисовала, лишь слегка изменив положение рук героини, ее одежду и фон. Стиль картины, композиция, цветовая гамма и даже выражение лица героини изменены не были. Зато у картины появлялось новое название — «Рыбачка». И такое заимствование я бы скорее назвала плагиатом, ведь в нем скопированы композиционное построение, стилистика, цвета и даже сама идея (хотя казалось бы, название изменено; но этого не всегда достаточно, чтобы создать новый смысл). Похожая ситуация произошла с картиной К.Е. Маковского из серии «Русь боярская». Художник Нагорнов скопировал ее, дал новое название «Барыня-Сударыня», но фактически не изменил ничего ни в положении тела героини, ни в ее взгляде, ни в цветовой гамме, ни в фоне. И это тоже бесспорный плагиат, оправдать который довольно сложно. Такому же копированию подверглись картины «Девушка у окна» Рембрандта, «Утренняя комната» Патрика Уильяма Адама, «Неравный брак» В.В. Пукирева, «Дети у окна» Георга Фридриха и многие другие. Какие-то из копий можно назвать аккуратными и интересными заимствованиями, какие-то — явным плагиатом. Но суть остается в одном — такие заимствования существуют и в целом не порицаются, если выполнены достаточно профессионально и отличаются от оригинала. Колеса и писсуары Говоря о подражании в искусстве, невозможно не вспомнить о Марселе Дюшане. Он брал готовые предметы и называл их своими произведениями. Так произошло с велосипедным колесом, которое он выставил в 1913 году, с сушилкой для бутылок в 1914 и знаменитым «Фонтаном» в 1917, который был обыкновенным писсуаром. И, на самом деле, это интересный пример заимствования в искусстве. Дюшан брал предметы, которые несли в себе одну идею: колесо было создано, чтобы крутиться, сушилка — чтобы сушить бутылки, писсуар — для понятных нужд. Но отнимая у них первоначальную идею и наделяя ее новой, Дюшан полностью изменял и суть этих предметов. Писсуар больше не выполнял своей естественной задачи, он становился символом протеста против границ в искусстве. И назвать такую смелость и отрицание всех рамок плагиатом язык просто не поворачивается. Дюшан положил начало новому течению в искусстве — реди-мейду. Его суть заключается в использовании уже готовых предметов в своих инсталляциях, но с приданием им новой идеи. Кстати, что интересно, существуют аналогии на «Фонтан» Дюшана. В 1996 году американский фотограф Шерри Ливайн создала копию писсуара Дюшана, слегка видоизменив его. Получается, это уже реди-мейд в квадрате. Флаг Америки и банки из-под пива Но реди-мейдом занимался не только Дюшан. В 1955 году Джаспер Джонс перерисовал флаг США на холст. То есть, по сути, он просто скопировал уже готовое изображение, придуманное другими. Формально плагиатом это не является, ведь флаг — это один из главных символов страны, а значит, принадлежит всем ее гражданам. К тому же, в отличие от произведений искусства, флаг не существует в единственном экземпляре, а имеет множество копий, что абсолютно нормально. Картина Джонса стоит 110 миллионов долларов. Что же так повышает ценность уже созданного предмета? И каковы критерии, по которым можно определить, какие из реди-мейдов являются искусством? Как далеко можно зайти в этом? Если художник выставит ведро с помоями, которое при этом будет нести идею, будет ли это считаться искусством? Тот же Джонс отлил в бронзе две банки из-под пива, и эта скульптура стала одной из самых известных его работ. И мне кажется, дело здесь в абсурдности искусства. Чем более свободной, неожиданной и необычной будет инсталляция, тем выше шанс, что она произведет фурор. Скопированная реклама сигарет Еще один американский художник Ричард Принс прославился фото-копиями рекламы Мальборо. На ней были изображены ковбои, и Ричард рассудил, что незачем нанимать моделей и тратить время на их фотосессию, если уже есть готовое фото. Поэтому он просто сфотографировал изображение с рекламы на свою «мыльницу». Фактически произошла история, аналогичная «Флагу» Джонса. То, что было доступно в большом тираже, превратилось в уникальный и единственный экземпляр. Гениальность такого произведения — в простоте исполнения и смелости автора. Несмотря на судебные разбирательства по факту нарушения авторских прав, Принсу удалось продать фото более чем за миллион долларов. Картины от искусственного интеллекта Являются ли плагиатом они? Ведь многие картины от ИИ созданы на основе «скормленных» ему оригиналов. ИИ берет часть от одной картины, часть от второй, от третьей, четвертой, и в итоге выдает результат. Ничего принципиально нового он придумать, по сути, не может, так как все вложенное в него так или иначе было создано человеком. Вопрос состоит лишь в том, что будет, если соединить и перемешать разные стили и разных авторов. Именно такая неразбавленная перемешанность видна практически в каждой картине от ИИ. И мне, честно говоря, смотреть на такие произведения искусства (если их можно таковыми назвать) дискомфортно. Потому что главное в творчестве — это все-таки душа, это мысль. А какая мысль может быть у искусственного интеллекта? Существуют переработанные искусственным интеллектом картины «Крик» Эдварда Мунка, «Звездная ночь» Ван Гога, «Джоконда» да Винчи и многое-многие другие. Что это? Назвать плагиатом нельзя, ведь это не полное копирование картины. Но и полноценным произведением искусства назвать тоже сложно, ведь главный критерий здесь — идейная и смысловая нагрузка. Если была изменена она, значит, было изменено и произведение. Но сделать это способен лишь человек. Тогда что это? А это фиджитал-искусство. Новое и еще практически не изученное. Непонятное и даже в какой-то мере пугающее. Но — оно уже существует и с течением времени будет лишь развиваться и обретать популярность. Может быть, будущие поколения смогут дать ему полную оценку. Итак, что же можно сказать, подводя итоги? Заимствования в искусстве — его неотъемлемая часть, и, возможно, именно благодаря им искусство и развивается и обретает новые формы и смыслы. Избавиться от них невозможно, — да и нужно ли? Чем более многообразным будет творчество, тем интереснее будет за ним наблюдать и даже быть его частью.

Любовь сильнее власти

Иногда кажется, что удивительные истории любви существуют только на экранах или среди страниц книг. Но как приятно осознавать, что они встречаются и в реальной жизни и, более того, вершат историю. История любви Эдуарда VIII и Уоллис Симпсон действительно стала настоящим историческим событием и чуть ли не одним из самых скандальных происшествий для британской монархии. Эдуард VIII взошел на престол после смерти своего отца Георга V. На тот момент он встречался с Уоллис уже шесть лет, сама же Уоллис все еще была замужем за другим и не торопилась разводиться. Когда Эдуард стал королем, Симпсон занялась бракоразводным процессом, чтобы стать законной супругой короля. Подобный выбор невесты для будущего короля (на тот момент Эдуард VIII еще не успел короноваться) в стенах Букингемского дворца не приняли. Правительство поставило Эдуарда перед выбором: остаться на престоле и разорвать все отношения с Уоллис либо уйти. 10 декабря 1939 года Эдуард VIII отрекся от престола, объяснив это тем, что без поддержки любимой женщины находиться на престоле для него невозможно. Эта речь была написана Уинстоном Черчиллем. А правление Эдуарда VIII осталось в истории Британии как самое короткое (327 дней). Эдуард вместе с Уоллис уехал в Австрию и стал герцогом Виндзорским, а на престол взошел его младший брат Георг VI, отец Елизаветы II. В Нидерландах в 2003 году произошла похожая история с сыном королевы Беатрикс. Принц Фризо Оранско-Нассауский встречался с девушкой Мейбл Вессе-Смит, которую королевская семья не смогла принять из-за ее прошлого. До Фризо Мейбл состояла в отношениях с местным криминальным авторитетом, что подпортило ее репутацию, хотя сама Мейбл никогда не скрывала своих прошлых отношений. Принц Фризо ослушался королевы и показательно женился на Мейбл, после чего его лишили всех титулов. Молодожены переехали в Великобританию, где счастливо прожили до 2012 года. К сожалению, жизнь Йохана Фризо трагически оборвалась в горах при сходе лавины. Еще одним отречением от престола стало отречение принца Филиппа, мужа Елизаветы II, от Греческого престола. Это событие было лишено всякого драматизма. Дядей принца Филиппа был Константин I, король Греции, который отрекся от власти, когда Филиппу был всего год. Но по законам Великобритании для того, чтобы жениться на Елизавете, Филипп должен был отречься от любых притязаний на греческий и датский престолы, что он и сделал. Стать королем Греции у Филиппа все равно не было бы возможности. Зато ему присвоили титул герцога Эдинбургского и титул принца-консорта, уже не говоря о том, что он стал отцом нынешнего короля Карла III. В 1992 году принц Чарльз, сын Елизаветы II и принца Филиппа, развелся со своей женой принцессой Дианой. Тогда за ней оставили титул принцессы Уэльской, но статуса «ее Королевского Высочества» она была лишена, как и притязаний на престол.

На лицо ужасные, добрые внутри: история семейки Аддамс

23 ноября состоялась премьера сериала «Уэнсдэй». Он стал третьим проектом стриминговой платформы Netflix, преодолевшим отметку в миллиард часов просмотра в течение месяца. Почему всех так заинтересовала история девочки из знаменитой семейки Аддамс, и как вообще появился этот клан чудаков, который стал пародией на идеальную американскую семью? Создатель семейки Аддамс Впервые семейка Аддамс заявила о себе 85 лет назад. Именно тогда на страницах журнала The New Yorker появилась иллюстрация художника-карикатуриста Чарльза Аддамса, на которой были изображены женщина в длинном готическом платье и неуклюжий, мрачный великан, напоминающий Франкенштейна. На тот момент у этих двоих еще не было имен, но позже они стали известны как Мортиша и Ларч. Прототипом для Мортиши стала Барбара Джин Дей, первая супруга Аддамса, с которой он прожил восемь лет. В 1940 году Чарльза пригласили на постоянную работу в The New Yorker, где он трудился до конца своих дней. Художник нарисовал более 1300 комиксов, но самыми востребованными были истории о странной семейке, проживающей в заброшенном особняке. Так как читатели требовали развития повествования, Чарльз решил добавить новых персонажей: • супруга Мортиши Гомеса — доброго пухленького мужчину с усиками-карандашами и поросячьим носом; • их сына Пагсли — озорного мальчугана в полосатой майке; • их дочь Уэнсдэй — суровую девочку с косичками, которая никогда не улыбается и любит издеваться над братом; • Маман — ведьму с соломенными волосами; • Дядю Фостера — мужчину с лысой головой и выпученными глазами в объемном пальто с меховым воротником; • Вещь — живую руку. Учитывая тот факт, что Чарльза Аддамса в Америке считают отцом черного юмора, совсем не удивительно, что персонажи его комиксов были очень далеки от образа идеальной семьи из рекламы зубной пасты. Они богатые, эксцентричные, странные, любят все темное, зловещее и мрачное, откровенно насмехаются над стандартами, принятыми в обществе. Соседи только делают вид, что их не пугают привычки и образ жизни семейства, но на самом деле стараются держаться подальше от этого клана чудаков. Первая киноадаптация В 1962 году Чарльзу поступило предложение о съемках сериала, основанного на его карикатурах. Он с радостью согласился и принял активное участие в подготовительном процессе. Первая проблема, с которой столкнулись создатели сериала, — отсутствие имен у персонажей. Имя Мортиши произошло от английского слова «mortician», что в переводе означает гробовщик. Ее супруга изначально хотели назвать Репелли, но актер, исполнявший его роль, предложил имя Гомес. Пагсли мог быть Пьюбертом. Что касается Уэнсдэй, то она обязана своим именем строчке из детского стишка: «Тот, кто в среду был рожден, горьким горем будет полн». Фамилию странной семейке художник решил дать свою, но не потому, что был обделен фантазией — просто он чувствовал с ними некое родство. Вся обстановка особняка, в котором жили Аддамсы, была скопирована с манхэттенской квартиры их создателя. Вот что пишет Чарльз Аддамс о своих персонажах: «Гомес и Пагсли полны энтузиазма. Мортиша более спокойная, остроумная и иногда смертельно опасная. Бабуля Фрамп добродушна до глупости. Уэнсдэй похожа на мать. Каждый из членов семьи независим (за исключением бабули Фрамп, у нее ведомый характер), но это сплоченная семья, руководит которой на самом деле Мортиша». Сериал транслировали на телеканале АВС на протяжении двух лет. Всего вышло два сезона, 64 эпизода. Съемочная группа была настроена продолжать работу, тем более, что комиксы были очень популярны. Однако этому не суждено было случиться по двум причинам. Первой стала Эстель Барб, бывшая супруга Чарльза Аддамса, с которой он развелся в 1956 году. Будучи юристом, она завладела правами на кино- и телеадаптации самых знаменитых комиксов мужа и отказывалась идти на какие-либо уступки. Вторая причина заключалась в цветном вещании, на которое постепенно переходило американское телевидение. Нужно было полностью менять декорации, костюмы, подстраиваться под новые правила, а это требовало большого количества времени и средств, которых у создателей сериала не было. Поэтому проект решили закрыть. Новый взгляд на странную семейку В 1973 году на телеканале NBC стали показывать мультсериал про семейку Аддамс — серии выходили по субботам до 1975 года. Полюбившиеся всем герои перебрались из старого особняка в дом на колесах, чтобы путешествовать по Америке. Следующей попыткой вернуть странное семейство на большой экран стал полнометражный фильм, который выпустили в 1977 году. Он назывался «Хэллоуин с новой семейкой Аддамс» и по сюжету продолжал оригинальный сериал. Увы, ни один, ни второй проект особой любви телезрителей не завоевали. Настоящим спасением для детища Чарльза Аддамса стал фильм 1991 года, главные роли в котором исполнили Анжелика Хьюстон, Рауль Хулия и Кристофер Ллойд. Сюжет картины строится вокруг Гомеса и его потерянного брата Фостера. Раз в год семья устраивает спиритический сеанс в надежде выйти с ним на связь и узнать его местоположение. Во время одного из таких сеансов дверь особняка открывается и на пороге появляется Фостер. Правда, он ничего не помнит… В отличие от мультфильма, который не получил большой популярности, фильм стал культовым. Но мало кто знает, что он вообще мог не выйти на большие экраны, ведь у съемочной группы постоянно случались какие-то проблемы. И главной из них был… режиссер! Да-да, бывший оператор Барри Зонненфельд так переживал из-за своего дебюта, что только в первые недели съемок потерял шесть килограммов. Он практически не спал, а еду заменял капучино. Это привело к тому, что однажды режиссер потерял сознание прямо на съемочной площадке и попал в больницу. После этого продюсер картины Скотт Рудин предложил закрыть проект, но Зонненфельд отказался — он был решительно настроен снять фильм. Следующим испытанием для ленты стали финансовые трудности студии Orion Pictures. Она вынуждена была продать права на экранизацию Paramount Pictures. Съемочная группа переживала по этому поводу, но, как оказалось, зря — сделка обеспечила картину финансовой стабильностью, поэтому премьера состоялась четко по графику. Казалось бы, все хорошо: зрители в восторге от новой «Семейки Аддамс», фильм заработал в прокате 191 миллион долларов при бюджете в 30 миллионов долларов. Единственным, кто был против успеха, стал Дэвид Леви — режиссер самого первого сериала. Он утверждал, что фильм слишком похож на его детище, так как Зонненфельд полностью скопировал характер и повадки персонажей. К счастью, Paramount Pictures уладила все без судебного разбирательства. Шумиха вокруг популярного фильма, особенно перед выходом его сиквела «Ценности семейки Аддамс», была не нужна. Было еще несколько попыток экранизировать комиксы, но все они провалились. Зрителей не впечатлили ни «Воссоединение семейки Аддамс» 1998 года, ни канадский ремейк оригинального сериала «Новая семейка Аддамс», ни полнометражный мультфильм 2019 года, который критики назвали поверхностным. Уэнсдэй в главной роли Фанаты Тима Бертона давно мечтали о том, чтобы он снял адаптацию «Семейки Аддамс», ведь эта история как нельзя лучше подходит ему по сюжету и атмосфере. Бертон должен был занять режиссерское кресло еще в 1991 году, однако тогда он отказался от предложения, ведь с головой ушел в съемки «Бэтмена». Первые слухи о том, что знаменитый режиссер все-таки берется за комиксы известного художника-карикатуриста, появились в 2020 году. А позже Бертон заявил, что не собирается делать очередной ремейк на полюбившийся проект. Его интересовал один конкретный персонаж — Уэнсдэй. Режиссер признался, что чувствует связь с этой девочкой, так как у них одинаковое мировоззрение. Работая над ее образом, Бертон вспоминал, как чувствовал себя в школе, какие у него были отношения с родителями и с самим собой. Такой подход позволил сделать из «Семейки Аддамс» что-то новое, непохожее на предыдущие воплощения персонажей. В основе сюжета обучение Уэнсдэй, дочери Мортиши и Гомеса, в специализированной академии для изгоев Nevermore. Сначала девочка планирует сбежать из школы, но потом ее начинают посещать странные видения, связанные с этим местом. Последним доводом, чтобы остаться в академии и разгадать все ее мрачные секреты, стала смерть одного из учеников, который… оказался жив. Главная роль в сериале досталась актрисе Дженне Ортега, известной зрителям благодаря фильму «Крик». В одном интервью 20-летняя знаменитость рассказала, что ее всегда сравнивали с Уэнсдэй. В детстве она была странным ребенком — редко проявляла эмоции, а окружающие никогда не могли понять, шутит девочка или говорит серьезно. Во время съемок Бертон постоянно повторял, что Дженна не должна пытаться сделать новую версию Уэнсдэй с опорой на ее предыдущие воплощения на экране. Главная цель — быть собой и заходить в этом так далеко, как только сможет. «Иногда Тим подробно рассказывал, что нужно сделать, а иногда давал мне порулить. После этого опыта я чувствовала себя освобожденной», — делилась своими впечатлениями Ортега. В свою очередь Бертон остался очень доволен работой Дженны, утверждая, что ей удалось передать мельчайшие тонкости героини. Кстати, вторым по популярности персонажем сериала стал… Вещь. Специфическую роль исполнил 25-летний румынский фокусник Виктор Доробант. На съемках ему приходилось носить синий костюм, полностью закрывающий тело, чтобы его можно было без проблем «вырезать» при монтаже. Съемочная группа признавалась, что в сериале гораздо легче было реализовать спецэффекты, чем спрятать Виктора от камер. Фокуснику приходилось ложиться в различные углубления, прятаться за дверьми. А иногда ради Доробанта даже приподнимали всю площадку, чтобы он мог удобно расположиться.

Жизнь ради одного праздника

Мне осталось потерпеть совсем немного… Было холодно, платье уже совсем не грело, возле мусорных баков, где меня бросили, отвратительно пахло сгнившей едой и бегали крысы. Одна из них вцепилась в меня и стала грызть… От холода и тоски я почти не чувствовала боли… Мимо проезжали машины, шли люди, но никто не обращал на мои страдания никакого внимания… Не так я себе представляла окончание главного праздника в своей жизни, жаль, что нам никогда не рассказывали, что у важной и почетной миссии всегда один и тот же грустный финал — наступает момент, когда ты становишься никому не нужна и тебя вышвыривают на улицу. Столько лет упорного труда и ожидания ради пары недель перед смертью…. …тремя неделями ранее. Я поправила свое вечернее платье — в ближайшие дни будет проходить череда главных кастингов, и наверняка меня выберут для участия в конкурсе. Высокая, статная, с пышными формами, я приятно выделялась на фоне своих ровесниц. В нашей среде всегда в почете были дорогие наряды, объемы и ровный стан. Мода на тонких изящных леди в полупрозрачных платьях вряд ли когда-нибудь доберется до моего общества. Вдалеке показалась группа уставших мужчин. Они шли по рядам, где мы стояли, вытянувшись в полный рост. Подружки улыбались, пытались расправить свои юбки, гордо тянулись макушкой к небу, чтобы казаться ярче и эффектней соседок. Несколько лет на одном месте в заботе о своей красоте и свежести — все, чтобы наконец-то отправиться в почетное путешествие. Каждая из нас мечтала попасть на конкурс красоты, стать первой, лучшей, любимицей… — Сегодня берем сотню вот из этого ряда, — сказал приземистый паренек, отсчитывая наличные. Одет он был странно — объемный пуховик грязно-серого цвета, темно-синяя шапка и валенки, в которые были заправлены потертые джинсы — явно неподходящий образ для бала. Нас посадили в машину и куда-то долго везли. К сожалению, было слишком темно и из-за соседок мне ничего не было видно. Добравшись до какого-то города, мы остановились. Хлопнула водительская дверь, и нам наконец-то разрешили выйти. Вокруг все сияло так ярко, что я даже зажмурилась. Пока мы с подружками поправляли наряды, разминали затекшие в дороге плечи, я даже не заметила, как ко мне подбежал маленький мальчик. — Папа, папа, смотри, какая она красивая! Давай заберем ее домой. Ну, пожаааалуйста! — мальчишка лет пяти дергал отца за рукав куртки и подпрыгивал от нетерпения, выбивая чечетку на снегу площади своими маленькими сапожками. — Подожди, давай еще посмотрим. Не торопись. Он взял малыша за руку, и они отправились догонять маму — та остановилась возле моей коллеги, которая явно ей приглянулась больше меня. Время шло, становилось холодно и скучно, попытки кому-то понравиться выматывали и заставляли сомневаться в правильности всей этой затеи, но выбора у меня уже не было. Когда совсем стемнело, на улице зажглись фонари, и снежинки весело кружились в их желтых световых конусах, а я уже потеряла всякую надежду. В этот самый момент глухого отчаяния, когда глаза застилали слезы, ко мне подошел высокий решительный мужчина. Он молча протянул моему начальнику купюру, аккуратно приобнял меня, и мы отправились к его машине. Теперь мне все было прекрасно видно в окно — красивый город, множество новогодних огоньков и гирлянд, ребятишки с ватрушками и ледянками в руках бежали по направлению к горке, помпоны на их шапочках забавно подпрыгивали на каждом шагу, а щеки были румяные, как небо на закате. Женщины несли полные сумки, из которых торчали колбаса, шампанское и багеты, молодежь толпилась возле автоматов с горячим кофе и заливисто смеялась. Мы проехали огромный торговый центр, возле которого возвышалась гордая искусственная ель, светящаяся всеми цветами радуги. Она бросила на меня сочувствующий взгляд и продолжила свою важную неподвижную миссию. Все было пронизано атмосферой ожидания праздника, волшебством, воздух был плотный и колючий не только от мороза, но и от предвкушения сказки. Минут через сорок мы добрались до красивой многоэтажки и поднялись на седьмой этаж. Дверь открылась и в меня сразу вцепилась малышка лет четырех. — Папа, папа, как здорово! Ты купил настоящую живую елку!!! Она такая пушистая и вкусно пахнет. Потом меня заботливо украшали сверкающими стеклянными шарами и детскими поделками, разноцветными гирляндами и записками с пожеланиями, пели возле меня песни, кричали: «Раз, два, три. Елочка, гори!», прятали под моими ветками подарки, фотографировались, пили рядом шампанское и веселились. Дни пролетали незаметно быстро. Казалось, это были лучшие две недели моей жизни, где я была центром маленькой семейной вселенной, царицей праздника и главным украшением. А потом я начала таять… Колючие зеленые иголки, как снежинки, осыпались на пол, я чувствовала себя все слабее и беззащитнее… И наступил день, когда с меня сняли все сверкающие богатства и спрятали их в коробки для следующей принцессы праздника, а все, что от меня осталось, вынесли вон… …Ураган смешанных чувств кружился в моей голове, когда к контейнерам подъехал мусоровоз. Как хорошо, что у меня было такое яркое и незабываемое приключение, наполненное смехом и радостью… Как ужасно, что моя жизнь была столь короткой… Жаль, что я не смогу рассказать обо всем своим подружкам, которые остались ждать в лесу свой конкурс красоты до следующего года… Меня любили или только недолго любовались? Люди были мне благодарны или даже не заметили, что я пожертвовала своей жизнью ради их праздника, создала атмосферу и наполнила их дом ароматами леса? А что, если… Бездушный мусоровоз захлопнул пресс и как ни в чем не бывало покатил по своим обыденным делам дальше. Люди, счастливые и отдохнувшие, спешили кто куда, они продолжали поздравлять друг друга, играть в снежки и мечтать о чем-то светлом и добром, не зная, что еще одна короткая зеленая история закончилась в этот самый момент…

Почему непросто отправить людей на Венеру

Венера, которую часто называют «злым близнецом» Земли, сформировалась ближе к Солнцу и с тех пор развивалась совсем не так, как наша планета. На ней наблюдается «бесконтрольный» парниковый эффект (то есть тепло полностью удерживается), также там толстая атмосфера, богатая диоксидом углерода, отсутствие магнитного поля и поверхность, достаточно горячая, чтобы расплавить свинец. В ближайшее десятилетие несколько научных миссий без экипажа будут изучать, как и почему планета развивалась в этом направлении. Но уже сейчас некоторые ученые хотят отправить туда миссию с людьми. Хорошая ли это идея? Имея немного меньший диаметр, чем Земля, Венера вращается по орбите ближе к Солнцу. Это означает, что любая вода на поверхности, даже если бы она там появилась, моментально испарилась бы, что привело бы к возникновению парникового эффекта. Ранние и продолжительные извержения вулканов создали лавовые равнины и увеличили содержание углекислого газа в атмосфере — начался бесконтрольный парниковый эффект, который привел к повышению температуры с чуть более высокой, чем на Земле, до нынешнего значения в 475°C. Хотя год на Венере короче нашего (225 дней), ее вращение очень медленное (243 дня) и «ретроградное» — в обратную сторону по отношению к Земле. Медленное вращение связано с отсутствием магнитного поля, что приводит к постоянной потере атмосферы. Атмосфера Венеры вращается быстрее, чем сама планета. На снимках, сделанных многими космическими аппаратами, видны V-образные узоры облаков, состоящих из капель серной кислоты. Несмотря на суровые условия, некоторые ученые предполагают, что облака Венеры на некоторых высотах могут образовывать среду, пригодную для существования жизни. Недавние анализы, показавшие наличие в облаках Венеры фосфина — потенциального признака наличия жизни, поскольку он постоянно вырабатывается микробами на Земле, — вызвали бурные споры. Очевидно, что нам нужны дополнительные анализы и исследования, чтобы выяснить, откуда он там берется. Будущие миссии То, что мы знаем о Венере на сегодняшний день, было получено в результате нескольких прошлых исследований. Например, в 1970-1982 гг. восемь советских зондов «Венера» смогли приземлиться на суровую поверхность Венеры, продержаться там до двух часов и отправить обратно изображения и данные. Но остаются вопросы о пути развития Венеры, которые также важны для понимания того, на каких планетах, вращающихся вокруг других звезд, может существовать жизнь. Следующее десятилетие обещает стать удачным для ученых, изучающих Венеру. В 2021 г. Nasa выбрала две миссии, Veritas и DaVinci+, которые должны быть запущены в 2028-2030 гг. Европейское космическое агентство выбрало миссию EnVision для запуска в начале 2030-х гг. Это взаимодополняющие миссии без экипажа, которые позволят нам глубже понять окружающую среду и эволюцию Венеры. Veritas составит карту поверхности Венеры, чтобы определить геологическую историю, состав пород и значение присутствовавшей там ранее воды. DaVinci+ включает в себя орбитальный аппарат и небольшой зонд, который пройдет через атмосферу, измерит ее состав, изучит формирование и эволюцию планеты и определит, были ли на ней когда-нибудь океаны. EnVision будет изучать поверхность планеты, подповерхностный слой и атмосферные следы газов. Он будет использовать радар для составления карты поверхности с лучшим разрешением, чем когда-либо прежде. Индия также планирует безэкипажную миссию «Шукрайян-1», а Россия предложила «Венеру-Д». Российская космическая миссия на Венеру запланирована на 2031 год. Нужны ли нам пролеты с экипажем? Идея облета Венеры с экипажем была предложена еще в конце 1960-х годов и предполагала использование капсулы «Аполлона» для полета людей вокруг планеты. Но эта идея отпала после завершения проекта «Аполлон». Теперь проект «Артемида» по облету вокруг Луны и другие идеи о полетах с экипажем привели к тому, что эта идея снова стала обсуждаться, в последнее время в журнальных статьях и на заседании Международной астронавтической федерации в сентябре 2022 г. Идея заключается в полете космического корабля с экипажем вокруг Венеры и возвращении на Землю. Это позволило бы ученым проверить методы работы в дальнем космосе, например, как управлять кораблем с экипажем при значительных временных задержках связи с Землей. Таким образом, это могло бы подготовить нас к более сложной экспедиции с экипажем на Марс. Однако экипаж не сможет совершить посадку или исследовать атмосферу на Венере — условия слишком суровы. Ученые, поддерживающие эту идею, утверждают, что можно также использовать гравитацию Венеры для изменения курса космического корабля к Марсу, что позволит сэкономить время и энергию по сравнению с прямым полетом с Земли на Марс. Это связано с тем, что в последнем случае орбиты двух планет должны быть выровнены, то есть придется ждать подходящего времени для отправки как туда, так и обратно. Однако, поскольку полет на Марс с экипажем будет очень сложным, движение непосредственно с Земли на Марс позволит упростить процесс. Отправка людей на планету, где могут обитать живые организмы, также не облегчит их поиск. Это рискованно — мы можем нарушить атмосферу до того, как обнаружим жизнь. Лучший способ поиска биохимических признаков жизни — это безэкипажные зонды. Кроме того, из-за более близкого расположения к Солнцу возникнут серьезные тепловые проблемы и повышенная радиация от солнечных вспышек. И, к сожалению, при таком пролете можно будет получить лишь несколько часов данных о траекториях прилета и вылета. Это было бы очень дорогостоящее предприятие, которое, несомненно, позволило бы получить потрясающие снимки и полезные дополнительные данные. Однако это мало что добавит к подробным и гораздо более длительным исследованиям, которые планируются в настоящее время. Поэтому вероятность полета на Венеру с экипажем очень мала. Были также концептуальные, более футуристичные исследования, включая отправку дирижаблей с экипажем, чтобы они зависли в атмосфере Венеры, а не просто пролетели мимо. Это хорошая идея, которая может принести больше научных результатов, чем пролет, но пока она остается далекой и нереалистичной. На данный момент проводятся исследования с экипажем только на низкой околоземной орбите. Однако проект Artemis предполагает полет людей вокруг Луны и строительство станции Gateway на лунной орбите. Эта станция предназначена для проведения научных исследований, высадки экипажа на Луну и, что очень важно, для отработки технологий работы в глубоком космосе, таких как дозаправка и работа в удаленной среде, что в перспективе может помочь нам добраться до Марса. По материалам статьи «Venus: the trouble with sending people there» The Conversation

Близорукое поколение

Почему так много детей сейчас нуждаются в очках? Автор статьи — журналистка Сара Чжан. Проработав оптометристом несколько лет, Марина Су начала замечать, что все больше и больше детей, посещающих ее клинику в Нью-Йорке, нуждались в очках, причем во все более раннем возрасте. Родители многих из них имели идеальное зрение, поэтому были озадачены ухудшением зрения своих детей. Су тоже не могла понять причины происходящего. В оптометрической школе ее учили, что близорукость, или миопия, является генетическим заболеванием. Наличие близорукости у одного из родителей удваивает вероятность того, что ребенку понадобятся очки. Если оба родителя близоруки, вероятность увеличивается в пять раз. На протяжении многих лет Су действительно часто диагностировала близорукость у детей близоруких родителей. Причем сами родители достаточно спокойно к этому относились, потому что заранее понимали, что вероятность высока. Однако в последнее время ситуация изменилась. Дети внезапно стали видеть хуже. Тогда она задалась вопросом: может быть, дело не только в генетике? То, что Су заметила в Нью-Йорке, на самом деле происходит по всему миру уже давно. В Восточной и Юго-Восточной Азии, где эти изменения наиболее существенны, доля подростков и молодых взрослых с близорукостью подскочила с четверти до более чем 80% всего за полвека. В Китае близорукость настолько распространилась, что ее приравняли к проблемам национальной безопасности: военные беспокоятся о наборе достаточного количества зорких пилотов среди 1,4 миллиарда жителей страны. Недавний локдаун также негативно сказался на зрении китайских детей. В течение многих лет эксперты считали растущие показатели близорукости в Азии отклонением. Они утверждали, что азиаты генетически предрасположены к близорукости, и придирались к методологии проводимых там исследований. Но в конце концов масштабы проблемы и скорость ее распространения стало невозможно отрицать. В США в начале 2000-х гг., когда в последний раз проводилось национальное исследование по близорукости, 42% людей в возрасте от 12 до 54 лет оказались близорукими, тогда как в 1970-х гг. этот показатель составлял 25%. Более свежие исследования отсутствуют, поэтому я опросила врачей-окулистов по всей стране. Почти все опрошенные подтверждали увеличение близоруких пациентов. В Европе молодые взрослые тоже чаще нуждаются в очках, чем их родители, бабушки и дедушки. Одни из самых низких показателей близорукости — в развивающихся странах Африки и Южной Америки. Но если раньше Азия считалась отклонением, то теперь она считается предвестником. По оценкам одного из исследований, если нынешние тенденции сохранятся, то к 2050 г. половина населения планеты будет близорукой. Последствия этой тенденции гораздо более плачевные, чем просто большее количество людей в очках. При близорукости глаза становятся склонными к серьезным проблемам, таким как глаукома и отслоение сетчатки, что в свою очередь может привести к слепоте. Риски начинаются с малого, но возрастают экспоненциально с возрастом. Чем раньше появляется близорукость, тем хуже прогноз. В 2019 г. Американская академия офтальмологии (ААО) созвала совет специалистов, чтобы признать близорукость неотложной глобальной проблемой здравоохранения. Как сказал мне Майкл Репка, профессор офтальмологии из Университета Джона Хопкинса и медицинский директор AAO по связям с правительством: «Мы пытаемся предотвратить эпидемию слепоты, которая будет развиваться десятилетиями». Причина такого поразительного ухудшения зрения может показаться очевидной: достаточно оглянуться вокруг, чтобы увидеть бесчисленное количество детей, поглощенных телефонами, планшетами и ноутбуками. И вы не будете первым, кто придет к выводу, что близко смотреть на что-либо в течение длительного времени вредно для зрения. Четыре века назад немецкий астроном Иоганн Кеплер винил время, проведенное за учебой, в своем плохом зрении. Британские врачи также обнаружили, что близорукость гораздо чаще встречается у студентов Оксфорда, чем у армейских новобранцев. К началу XX в. эксперты объединились вокруг идеи, что близорукость появляется из-за напряжения глаз при просмотре чего-либо с близкого расстояния — это касается как чтения книг, так и листания ленты в соцсетях. В Китае чиновники были настолько встревожены, что предложили масштабные социальные изменения для борьбы с близорукостью у детей. Письменные экзамены теперь ограничиваются третьим классом, а видеоигры запрещаются. Есть информация, что в одной из начальных школ на партах установили металлические решетки, чтобы дети не могли слишком близко наклоняться к тетрадкам и учебникам. Если проводить слишком много времени, внимательно изучая текст или изображения прямо перед собой, то, по логике, появляется риск развития близорукости. «Давным-давно люди были охотниками и собирателями, — говорит оптометрист Лиандра Юнг. — Мы полагались на острое дальнее зрение, чтобы выслеживать добычу и находить спелые фрукты. Теперь же, чтобы утолить голод, нам приходится внимательно смотреть в небольшой экран смартфона, выбирая, что заказать в приложении». На самом деле все не так просто. Оптометрист Томас Аллер говорит, что на каждое исследование, указывающее на развитие близорукости от длительной работы глаз не близком расстоянии, есть такое же исследование, опровергающее этот факт. Множество теорий поспешили заполнить этот непонятный вакуум. Возможно, данные исследований неверны — участники неточно фиксировали часы работы на близком расстоянии. Может быть, общая продолжительность работы менее важна, чем то, насколько она прерывиста. Может быть, глаза портит не сама работа на близком расстоянии, а то, что она лишает детей времени на свежем воздухе. Ученые, доказывающие важность прогулок на свежем воздухе, делятся на два лагеря: тех, кто считает, что яркий солнечный свет способствует правильному развитию глаз, и тех, кто считает, что это делают открытые пространства. Что-то в современной жизни разрушает нашу способность видеть вдаль, но что? Задав этот вопрос, вы погрузитесь в территорию научной неопределенности. Когда я спросила профессора оптометрии Кристину Вилдсоет о биологическом подкреплении вышеперечисленных теорий о близорукости, она прочитала мне двухчасовую лекцию, во время которой неоднократно делала паузы, чтобы отметить, что следующий аргумент является спорным. В конце концов она сказала, что обе теории являются двумя сторонами одной медали — тот, кто перенапрягает глаза на близком расстоянии, скорее всего, также мало времени проводит на улице. Какая бы теория ни была верна, можно сделать один и тот же практический вывод о том, что лучше для зрения детей: меньше времени проводить, сгорбившись над экранами, и больше — на свежем воздухе. К настоящему времени ученые уже отошли от ошибочного предположения, что близорукость является чисто генетическим заболеванием. Эта идея утвердилась в 60-х гг. прошлого века, когда исследования показали, что однояйцевые близнецы имеют более схожие формы близорукости, чем разнояйцовые, и сохранялась в научном мире в течение десятилетий. Наследственность действительно играет роль в развитии близорукости, но сложность заключается в том, что однояйцевые близнецы не только имеют одинаковые гены, но и часто подвергаются воздействию одних и тех же факторов окружающей среды. Очки, контактные линзы и лазерная хирургия помогают близоруким людям лучше видеть. Но ни одно из этих средств не исправляет основную анатомическую проблему близорукости. В то время как здоровый глаз имеет форму шара, близорукий глаз больше похож на оливку. Чтобы замедлить прогрессирование близорукости, нужно остановить удлинение глазного яблока. Что мы уже можем для этого сделать? Существуют методы лечения, замедляющие прогрессирование близорукости, так называемый «контроль близорукости» или «управление близорукостью». За последние 20 лет глазные врачи, в основном в Азии, обнаружили, что специальные линзы и глазные капли могут замедлить прогрессирование близорукости у детей. Мария Лю, исследовательница близорукости, выросшая в Пекине, рассказала мне, что впервые заинтересовалась близорукостью в подростковом возрасте, когда стала наблюдать, как одноклассники в ее школе для одаренных детей один за другим начинают носить очки. Она вспоминает, как в той напряженной конкурентной академической среде она сидела за уроками с 6:30 утра до 10 вечера, практически все время находясь в помещении. К тому времени, когда она закончила университет, почти все ее сокурсники нуждались в очках, и она в том числе. Спустя годы, во время прохождения офтальмологической ординатуры в Китае, она встретила много молодых пациентов, которые носили ортокератологические линзы — также известные как OrthoK — тип ночных контактных линз, которые временно изменяют путь попадания света в глаз путем изменения формы прозрачного переднего слоя глазного яблока, что улучшает зрение в течение дня. Лю заметила, что у тех, кто носил OrthoK, зрение было лучше, чем у тех, кто носил очки. Может ли длительное использование линз каким-то образом предотвратить удлинение глазного яблока, тем самым препятствуя прогрессированию близорукости? Оказалось, что другие ученые и врачи по всей Азии заметили ту же тенденцию. В 2004 г. рандомизированное контролируемое исследование по OrthoK, проведенное в Гонконге, подтвердило догадку Лю. Интересно, что большинство детей рождаются дальнозоркими. Наши глазные яблоки изначально слишком короткие, в детстве они вырастают до нужной длины, а затем их рост приостанавливается. Этот процесс был точно выверен в течение миллионов лет эволюции. Но когда сигналы окружающей среды не соответствуют ожиданиям глаза — будь то из-за длительной работы с переутомлением глаз, недостаточного пребывания на улице или других факторов, — глаз просто продолжает расти. Этот процесс необратим, но его можно замедлить. В оптометрическом бизнесе борьбу с близорукостью часто сравнивают с брекетами — еще одной процедурой, за которую родители среднего и высшего класса, желающие лучшего для своих детей, послушно выкладывают тысячи долларов. Это сравнение уместно и в другом смысле. Брекеты — это современное решение относительно современного недуга. Зубы пещерных людей были невероятно ровными. Кривые зубы появляются в археологической летописи только тогда, когда наши предки переходят от пережевывания сырого мяса и овощей к употреблению зерновых. Наши челюсти стали меньше и слабее, а зубы — более тесными и кривыми. Сегодня брекеты — это способ приспособить наши тела к современной жизни. Мы можем не знать, как именно на нас влияет то, что мы целыми днями смотрим в экраны различных устройств и проводим так много времени в помещении, и что из этого наносит больший вред, но мы точно знаем, что близорукость — это явное следствие жизни в противоречии с нашей биологией. Все оптометристы, с которыми я беседовала, сказали, что они стараются прививать своим пациентам хорошие привычки, такие как ограничение времени работы за экраном и более частые прогулки на свежем воздухе. Но это только до поры до времени. Сегодня телефон — это важная часть жизни любого человека, поэтому, скорее всего, ситуация будет лишь ухудшаться. По материалам статьи «The Myopia Generation» The Atlantic