Жизнь
 12K
 12 мин.

«Мы должны были стать образцовыми рабами, но результат оказался противоположным»

Василий Павлович Аксёнов (1932-2009) — русский писатель, драматург и сценарист, переводчик, педагог. С 1980 года жил в США (где преподавал в университетах и работал радиожурналистом), в последние годы жизни — во Франции. Лауреат премии «Русский Букер» 2004 года за роман «Вольтерьянцы и вольтерьянки». Здесь текст приводится по изданию: Третья волна: русская литература в эмиграции. — Ardis Publishing, 1984. Шесть лет назад мы с мамой (мы были тогда в поездке по Франции, это был ее первый и единственный выезд за границу), посетили одного великого художника, давно покинувшего родину, Россию. Ему сейчас около ста лет, так я предполагаю. А тогда был значит моложе на шесть лет, т.е. примерно 90. И вот он нам рассказал забавнейшую историю. Он говорит: «Когда я был несколько лет назад в Москве, она меня спросила: ,Почему Вы покинули свою родину?’ Я ей ответил...» «Простите, кто это она? — спросил я художника. — Уж не Степанида ли Власьевна?» Оказалось, что Фурцева, министр культуры. «Я ей тогда сказал, — продолжал он. — Я покинул родину, потому что искал краску. Мне нужна была краска, которую я не мог найти на своей родине». Потом он как-то наклонился к нам и шепотом, хотя, вроде, опасаться нечего было, это было в Провансе, в его доме, пробормотал: «Но я ей не сказал, что краска — это свобода». Сначала я хотел уточнить, что он имеет в виду под этим, но потом решил, что, может быть, даже лучше, если метафора останется нерасшифрованной. То ли найденная за границей краска дала художнику нужную для его живописи свободу, то ли свобода в метафорическом смысле дала художнику необходимые ему краски. И тот, и другой варинт в равной степени фантастичны. Двустороннее движение между духом и материей. Сейчас каждый из нас в эмиграции задает себе вопрос: где мои краски сейчас и где моя свобода, что потерял и что нашел, если вообще что-нибудь потерял и что-нибудь нашел, оказавшись за пределами родины с очень маленькими шансами на возвращение. Мы появились на свет Божий, во всяком случае, писатели моего поколения, те, кто принадлежал к так называемым «new voices of Russia» в 30-е годы, золотые 30-е годы, заря фашизма. Мы появились в 30-е годы, в разгаре мировой и российской несвободы. Мы должны были стать образцовыми рабами, но результат оказался противоположным, и мы вошли в литературу в начале 60-х годов или в конце 50-х годов уже с каким-то смутным ощущением, смутной жаждой свободы. В конце концов, именно сама по себе тотальная несвобода виновата в том, что мы пришли к ее полному отрицанию. Может быть, мы очень долгое время шли на компромисс и достигали какого-то компромисса. В конце концов, развитие шло так, что мы натренировали свою руку и сделали ее оружием литературной, и не только литературной борьбы. Борьба шла с самого начала, в принципе. И мы все время себя ощущали какими-то борцами, понимаете ли. Я помню, как писал, глядя на венецианского льва с его книгой и обращаясь к читателю: «Он к чтению вас (т.е. он, этот лев), мой друг, расположит лицом. К писанию меня расположит когтями». Однако является ли сейчас, я задаю себе вопрос, да и раньше, по сути дела, я задавал себе этот вопрос, является ли полное отрицание несвободы... полной свободой, — не уподобимся ли мы в своей постоянной и утомительной борьбе бедняге Маяковскому, одураченному интеллектуалами-коммунистами 20-х годов. Помните, он писал: «Теперь для меня неважная честь, что чудные рифмы рожу я... (как-то там). Мне важно сейчас побольнее уесть, уесть покрупнее буржуя». Такие были стихи. Поистине, жалкая судьба у этого гениального поэта. Даже в этом четверостишии он родил эту чудную рифму, потому что «рожу я — буржуя» — это очень замечательно, по- моему, звучит. Но тем не менее, он тут же подставил свою шею под это антибуржуазное ярмо, так же, впрочем, как и многие поэты и гениальные деятели русского авангарда пришли в 17-м году и заявили, что готовы служить. Произошло трагическое недоразумение, хронологическое совпадение революции в искусстве и в обществе. Когда я писал «Ожог», я часто разговаривал со своей рукой, наподобие старика из романа Хемингуэя «Старик и море». Я говорил все время своей руке: «Ты, рука, принадлежишь свободному человеку. Ты, рука, не должна останавливаться там, где тебе приказывают остановиться советские табу. Ты, рука, должна доказать им...» И вот тут я сам себя хватал за руку. «Остановись, — говорил я себе, — ты ничего не должен доказывать этой швали». Противоборствуя в условиях тоталитарной несвободы, писатель часто развивается в романтического такого борца. Он постоянно старается что-то доказать и не только своему читателю, он старается доказать что-то «им». В конце концов, он бросает «им» вызов. Однако, превращаясь в романтического борца, он рискует стать занудой, он рискует потерять свою партитуру и свой квадрат для импровизации. Дерзко работая посреди всеобщего свинства наглядно-массовой агитации, он рискует потерять своего благородного читателя и вместо этого адресовать свою прозу (как мы всегда смеялись, «прозу гнева и печали», хорошо еще, что хватало юмора) всяким альбертам беляевым — феликсам кузнецовым. И он может потерять свою чудную рифму и магию прозы и задвинуться на желании «уесть», вместо «буржуя» какого-нибудь партхолуя. Говоря это, я никого не отговариваю от борьбы. Напротив, уверен в ее неизбежности и даже необходимости. Подчеркиваю лишь только опасности, подстерегающие писателя. Одна из этих опасностей сродни звуковому барьеру при реактивном полете. Оглушительная тишина, возникающая после эмиграции. Сциллы и харибды остались за кормой, борьба как бы окончена. Вы вдруг ощущаете нечто вроде своей неполной нужности или полной ненужности. Вполне можно растеряться, перо может затупиться мгновенно, вы можете его бросить. Из затравленного медведя вы превращаетесь в резидента штата Калифорния или республики Франция. Но можно однако, немножко напрягшись, осознать, что вот эта неполная нужность — это нечто новое, новое западное состояние. Западное состояние литератора, западное состояние писателя. И можно представить себе, что это новое отношение к литературе, может,является именно другой свободой, не той полной свободой, которую мы в конце концов выработали у себя на родине, но другой, ненасильственной свободой. Она, эта свобода, является совсем другой, чем ваша дерзкая и задавленная, но сопротивляющаяся, вот именно как медведь, свобода. Так или иначе, перед вами появляется соблазн того, чего всегда не хватало русской литературе, отсутствие чего делало ее часто каким-то натужным и не всегда вполне здоровым делом, снабжало ее тем, что мы называем «звериной серьезностью». И перед вами появляется соблазн и мираж неангажированности впервые в вашей жизни. Может быть, попробуем эту новую краску, если, конечно, еще осталось немного холста. Теперь коснемся вопроса о наших старых красках, которыми мы уже привыкли малевать пару десятилетий. Неужели мы такой болван, что растеряли все накопленное за столь долгий срок при элементарном для каждого несоветского человека переезде из одной страны в другую? Неужели таможенники в Шереметьево все растаскали, неужели нам, такому хитрецу, не хватит ума все накопленные краски как-то протащить под кожей? Чтобы растерять писательский багаж, надо быть не писателем, а деревенской бабой. Конечно, что-то вывалится по дороге, что-то вы потеряете, но перед вами открывается новая жизнь, новая страна, и каждый день эта новая жизнь и новая страна дают вам новые краски, дают новые возможности. Какие-то уже появляются некоторые даже фокусы и с языком в чужой среде. Вот, например, вас спрашивают, как у вас английский... Вчера меня спросили. Я говорю: «Через пень-колоду», а мне говорят: «Cherries and pina colada, not bad.» Конечно, мне не хватает моих родных советских бичей, которым я столь обязан в своих языковых шалостях. Но я выхожу на Санта Моника beach и вижу американских бичей, довольно красивых тоже. Один спит, вернее, лежит не песке, и над ним парит его собственность, ярчайший воздушный змей. Открывает глаза и говорит: «Buddy, can you spare some change for a cup of coffee?» И я тогда ... улетаю в свою юность, в Ленинград..., когда я в первый раз услышал песню «Buddy, Can You Spare a Dime» — это классика такая джазовая, и можно подумать хотя бы об уровне инфляции в этой стране. Предположим, вы погружаетесь по уши в «оушен» и предаетесь воспоминаниям, и если у вас вертится в памяти слово «большевик», то вы можете отпарировать словом «bullshitvik.» Будет у вас успех в этой стране или не будет, это неважно. Во всяком случае, никто вам не помешает, вспомнив тоже одну из классик, песенку «Be young at heart», ее немножко переделать и сказать самому себе: «Be ‘стар’ at heart», т.е. возникают некоторые странные новые возможности, но самое главное это то, что осталось за спиной. Юрий Трифонов сказал однажды... Я не знаю, напечатал он это или нет, в письме ко мне он однажды написал: «Старые раны — вот наши тайные драгоценности». Этот клад нельзя отобрать у писателя, даже если его забросить на луну. Писатель, конечно, занимается странным делом, я совершенно согласен с Эдвардом Олби. Помню, Георгий Владимов тоже как-то говорил, что нет более странного, немного даже с приветом, дела: человек садится перед пустым листом бумаги и начинает покрывать его знаками... Что с нами происходит здесь? Свобода для нас не новость, мы добились ее уже и на родине. Она была нашим достоянием и нашим, в общем-то, оружием. Мы не были рабами и на родине. Теперь мы встретились с новой свободой. Естественно, и в палитре нашей произошли некоторые изменения. Выбирать нам не приходится, у нас такая судьба. Вообще, судьба современной русской литературы совершила абсолютно непредвиденный поворот. Кто бы мог вот предсказать нынешнюю конференцию в 1962 году на пленуме по молодой литературе в Союзе писателей, в московском отделении? Здесь есть, кстати, участники, вот и Володя Войнович, Толя Гладилин, кто-то, может быть, и еще. Мы помним, как тогда нам пели «осанну» и как кричали, что мы будущее этой страны. И все-таки, несмотря на учиненное над нами насилие и на горечь изгнания, я благодарен судьбе за этот поворот. И не только потому, что он помог русской литературе лучше осознать себя, но и потому, что он осветил оставшуюся часть горизонта каким-то новым светом. Смешно притворяться снова молодым, я не хочу новой литературной жизни, но я надеюсь, что моя старая литературная жизнь, оставаясь по-прежнему в библиотеке России, вольется и в культуру этой новой, все еще щедрой и гостеприимной страны. В принципе, современная русская культурная эмиграция может дать совершенно неожиданный эффект, разрушить изоляцию русской культуры, которую насаждают марксистские дьячки в Советском Союзе. Будем ли мы поняты Западом? Вопрос в достаточной мере риторический, как мне кажется. Я думаю, что мы уже поняты Западом, т.е. теми людьми на Западе, которые хотят понять нас, о других людях разговор другой. Вот я вспомнил сейчас, и на этом закончу, один эпизод в 1977 году, т.е. три там с чем-то года назад... я участвовал, будучи еще советским писателем, в дискуссии в Евангелической академии в Западном Берлине. Там был круглый стол, вокруг сидели писатели, в основном, молодые писатели, ну так лет 30-35, писатели западноберлинские, и я был единственный советский и чувствовал себя не очень-то хорошо во враждебном марксистском окружении. Один писатель западноберлинский, такой молодой с горящими глазами, стал говорить о том, как должен себя вести писатель в капиталистическом обществе и в социалистическом обществе. Он сказал, в капиталистическом обществе писатель должен критиковать свое правительство, в социалистическом обществе писатель не имеет права критиковать свое правительство, потому что это общество самое передовое, и он может нанести ущерб этому передовому обществу. Сказав это, он посмотрел на меня, как на единственного товарища из Советского Союза, дескать, как в песне поется: «Давай, геноссе!» Я ему сказал тогда, помню, что-то в таком духе, что отношения с правительством —далеко не самое важное для писателя, и вызвал этим какое-то странное удивление вообще всех присутствующих, а он был даже возмущен, этот парень. Надо сказать, что в этой Евангелической академии слово Бог было произнесено один только раз и то мною, «геноссе из СССР». А они в основном говорили об «измах», и я замечал, что они увядают, когда начинаешь говорить, предположим, о женщинах — им не интересно. Когда говоришь «троцкизм», у них сразу ушки на макушке — им это интересно, любой «изм» уже сразу О.К.! Я сказал, что писатель в течение своей жизни должен выяснить, вернее, попытаться выяснить, очень много разных соотношений, сделать очень много разных попыток в этом направлении. Каких соотношений, каких попыток? Соотношений, ну, скажем, с деревьями, предположим, с животными, с ландшафтом, свое расположение в человеческой среде, в толпе и в одиночестве, там... соотношение с женщинами, с друзьями, с Богом... и при этом слове мой собеседник передернулся. Различные философские, эстетические, религиозные системы, техника, спорт, автомобили, т.е. масса всего, и в этом только числе, в ряду других, соотношение с правительством. В том смысле, что — Господи, есть еще и правительство!.. Он мне тогда закричал, этот парень: «Я вижу, вы потенциальный диссидент!» И прямо палец так направил. Я сказал: «Надеюсь. Надеюсь, что я потенциальный диссидент». Он говорит: «Вы ничего не понимаете в пролетарском искусстве, в борьбе, отстали от всего нового». И ушел, так разозлился, что ушел, хлопнул дверью и вышел... я видел, там это все близко очень... он сел за руль шикарного «Феррари» и уехал. Потом мне сказали, что это дико богатый человек, из какой-то очень богатой семьи. Я вслед ему сказал, этому богатому дураку, какую-то экспрессию на языке пролетарской диктатуры, но он не понял, и я очень жалел, что он не понял, но сейчас не жалею, потому что Запад приучил меня к толерантности. Спасибо. Источник: Блог Николая Подосокорского

Читайте также

 44K
Психология

Как жить без проблем

Думаю, вы согласитесь, что сама жизнь — сложная, запутанная штука. Казалось бы, все должно быть намного проще, но не тут-то было. Когда мы идем к какой-либо либо цели, на пути появляются преграды, трудности, проблемы. К сожалению, почти вся жизнь состоит из этого. Так что же делать? Стремиться к тому, чтобы их решить, или же изменить свое отношение к ним? С таким огромных количеством сложностей, существует ли вообще радость? Ведь умение думать позитивно помогает иначе посмотреть на жизненные трудности. С понятием «проблема» можно сопоставить «личностный рост». Жизнь без проблем может отлично продаваться как идея. Приведем пример, иллюстрирующий отношение человека к данной проблеме: если болит живот, мы просто пьем таблетку, чтобы избавиться от боли. Мы редко и не сразу задумываемся, почему и откуда эта боль — главное же убрать симптомы и пойти дальше, для нас именно боль становится главной проблемой. По мнению большинства, когда кончаются проблемы, появляется причина для радости, счастья и хорошего настроения. Вы замечали, как сильно мы боимся начать радоваться до того, как заканчиваются трудности. Очень часто мы говорим: «рано радоваться», «нечему радоваться». Решаемые препятствия сменяются другими, таким образом, человек не может до конца расслабиться, находясь в ожидании следующей нелегкой задачи. Рассмотрим еще один пример. У студентов большое количество проблем: купить еду и сигареты подешевле (Стаканчик против курения), сдать экзамены, найти подработку, но, тем не менее, о студенческой жизни мы вспоминаем, как о самом счастливом времени. Следовательно, трудности помогают нам расти и набираться опыта. Давайте рассмотрим проблему именно с этой точки зрения. Берем тему работы: у бизнесмена больше проблем, чем у кассира в магазине, у первого больше ответственности — его цель крупнее. Жить более тихо, не строить масштабных планов — такая тактика избавит вас от трудностей, но и остановит личностное развитие. Вполне реально радоваться жизни, при этом сталкиваться с рядом препятствий и эффективно их решать. Как же это? Все дело в том, что преграды стоит воспринимать положительно, это ваши «учителя». Ваше хорошее настроение может зависеть напрямую от решения проблемы. Вот вы провели трудный день и решили важную задачу — вы этому рады, вы развиваетесь как личность. Отношение к сложностям — это очень важно. Или мы идем им навстречу, не испытывая страха, или убегаем от них. В случае второго варианта, ситуация чаще всего не просто стоит на месте, но порой со временем даже ухудшается. Только когда происходит активная мотивация, меняется отношение к сложностям. Становится интересно, как же можно решить проблему, к чему приведет то или иное решение. Долгое обдумывание и отсутствие действия как такого тормозят процесс преодоления трудностей. Очень важно, чтобы проблема ни в коем случае не останавливала вас, а, наоборот, мотивировала. Воспринимайте это как удивительные приключения по пути к самосовершенствованию. Автор: Катарина Акопова

 33.8K
Интересности

Подборка блиц-фактов №117

Солнечные лучи, проходя через капли дождя в воздухе, разлагаются в спектр, так как разные цвета спектра преломляются в каплях под разными углами. В результате формируется окружность — радуга, часть которой мы видим с земли в форме дуги, а центр окружности лежит на прямой «Солнце — глаз наблюдателя». Если свет в капле отражается два раза, то можно увидеть вторичную радугу. Жители Бразилии массово используют переделанные гражданские радиостанции диапазона 144-148 МГц для бесплатных телефонных переговоров через спутниковую группировку FLTSATCOM Военно-морского флота США. Стоимость оборудования, которое в основном делают путём доработки обычной рации дальнобойщиков, составляет не более 50 долларов США. У нас фамилий гораздо больше, чем имён. У корейцев же наоборот: среди 80 миллионов корейцев по всему миру встречается только около 300 разных фамилий. Зато имён, которые образуются сочетанием двух слов, многие тысячи, так что встретить в Корее тёзку по имени очень сложно. Первый телеграфный кабель, проложенный по дну Атлантического океана в 1858 году, был уничтожен всего через месяц после завершения строительства. Уилдман Уайтхаус, на тот момент занимавший должность главного электрика, подал на него слишком высокое напряжение в попытке увеличить скорость передачи сигнала. В 547 году готы под предводительством вождя Тотилы разрушили Рим и выгнали всех его жителей. Более 40 дней Рим был совершенно пустым. Киты, дельфины и другие китообразные называются также вторичноводными: их предки в процессе эволюции сначала вышли из воды, а потом вернулись туда снова. В автомобилях Порше ключ зажигания обычно располагается слева от руля. Эта традиция восходит к первым 24-часовым гонкам Ле Мана. Тогда водители должны были сначала добежать до своих машин, запрыгнуть в них и начать движение. Нахождение ключа зажигания слева обеспечивало более быстрый старт. Лучшая по качеству «слоновая кость» добывается не из бивней слонов, а из клыков бегемотов. Помимо прочего под категорию «слоновая кость» попадают клыки кабанов, бивни мамонтов, клыки моржей и зубы кашалотов. В начале 20 века в появился новый тип забастовки — итальянская забастовка. Она заключается в предельно строгом исполнении сотрудниками предприятия своих должностных обязанностей и правил. Так как эти инструкции носят бюрократический характер и не учитывают все нюансы производственной деятельности, такая форма протеста приводит к существенному спаду производительности. При этом привлечь к ответственности инициаторов практически невозможно, ведь формально они действуют в строгом соответствии с трудовым кодексом. В 1979 году в рамках ООН было заключено соглашение, которое провозглашает принцип исключительно мирного использования Луны и всех других небесных тел, кроме Земли, и недопустимости претензии со стороны любого государства на распространение своего суверенитета на какое-либо небесное тело. Соглашение ратифицировали всего 13 стран, причём среди них нет ни одного государства, обладающего существенной собственной космической программой. В 1816 году государственным гимном России стал английский гимн «Боже, храни короля», переведённый Жуковским и дополненный Пушкиным. Более привычный для нас «Боже, царя храни» был написан в 1833 году. После Февральской революции 1917 года гимном России стала «Марсельеза», а после Октябрьской — «Интернационал».

 28.3K
Жизнь

10 забавных диалогов для создания праздничного настроения

— Скажите, Лейбович, правда ли, что вы открыли шикарный ресторан? — Таки да. — И у вас действительно подают котлеты из рябчика? — Почему нет? — Но это же очень разорительно! — Ну... мы добавляем туда немножко конины. — В какой пропорции? — Все по-честному, один к одному. Один рябчик — один конь. *** Рабинович в жару в синагоге снял пиджак. Раввин сделал ему замечание. — Ребе, мне сама английская королева разрешила снимать пиджак. — При чём тут королева? — При том! Я был в Англии в составе делегации, нас пригласили на обед к королеве. Я снял пиджак и повесил на спинку стула. А королева сказала: — Рабинович, пиджак у себя в синагоге будете снимать! *** — Официант, мы с мужем отмечаем 25 лет совместной жизни. Какое вино вы можете нам предложить? — А вы хотите отпраздновать или забыть? *** Находясь в трудном финансовом положении, правительство кайзера Франца Иосифа попросило заем у крупного еврейского банкира. При подписании соглашения первый министр шепнул ему на ухо: — Ваш сын опасный анархист. Лучше отправьте его за границу, иначе мы вынуждены будем его арестовать. Услышав эту новость, банкир отложил золотое перо. — Не подпишу. Заем отменяется. — Но почему? Разве вы не доверяете австрийской монархии? — Не доверяю. Что это за монархия, если она испугалась моего Мони? *** — Я веду здоровый образ жизни... — У тебя же в рюмке коньяк! — А разве это не здорово?! *** — Господин министр, говоря о нашей экономике, вы сказали бы, что стакан наполовину пуст или наполовину полон? — Я сказал бы, что стакан украли вчера. *** — Посоветуй, что мне делать: муж не любит мою собаку! — У тебя есть выбор — отравить или утопить. — Кого?! — Я же говорю — у тебя есть выбор. *** — Доктор, что-то я отвратительно себя чувствую... — Выпиваете? — Нет. — Ну а что же вы хотели, голубчик? *** — Ребе, вы верите в справедливость? — Верю. Но не доверяю.

 18.3K
Наука

«Крайний» или «последний»: речевые суеверия и литературная норма

Все чаще в очереди вместо привычного вопроса «Кто последний?» можно услышать «Кто крайний?», а «садиться» на стул уже никто не предлагает — только «присаживаться». О том, как возникают речевые суеверия, и в чем причина их устойчивости вопреки существующим нормам русского литературного языка, рассказывает филолог, профессор Санкт-Петербургского государственного университета Татьяна Садова. В словаре С. И. Ожегова «суеверие» определяется как «предрассудок, основанный на вере во что-нибудь сверхъестественное», но эта вера зачастую имеет глубокие мифологические корни и потому отнюдь не случайна. Люди считают, что слово имеет реальную, предметную силу, поэтому стараются заменить нежелательное слово другим, с их точки зрения более уместным. Это древнейший речевой механизм — не называй того, чего хочешь избежать. Так, мы остерегаемся при расставании говорить «прощай», предпочитая «до свидания», потому что интуитивно связываем ситуацию «прощай» с расставанием «навсегда», в то время как «до свидания» обещает встречу и в будущем. Ситуация прощания — и вновь на уровне речевой интуиции — имеет культурную «привязку» к обряду прощания с умирающим (он всех прощает, и ему все прощается). Слово — это емкий и содержательный знак конкретной национальной культуры. В большинстве родных слов носитель языка считывает культурный код, который воспринимается им явно или на уровне языковой интуиции. Речевые табу не редкость в нашем общении, часто именно такие запреты порождают ряды синонимов, по мнению людей смягчающих или окольно называющих нечто опасное или сакральное. Так, в русском языке существует множество синонимов к словоформе «умер»: «отошел», «скончался», «преставился», «усоп». Из этикетных соображений биологический факт смерти человека обозначается рядом описательных выражений, синонимичных по значению: «приказать долго жить», «уснуть навеки», «покинуть мир» и др. Это наша культурная традиция. Одно из самых обсуждаемых сегодня речевых суеверий связано с выбором слова в паре «крайний — последний». Лингвисты утверждают, что эти слова синонимичны, но не всегда взаимозаменяемы. Норма литературного языка и элементарная культура речи призывают нас задавать вопрос: «Кто последний?» (скажем, в очереди) — и никак иначе. Настойчивое употребление слова «крайний» вместо «последний» эксперт также связывает с наивными представлениями о реальности произнесенного слова. В словаре В. И. Даля «последний» определяется как «конечный, за которым нет другого», в то время как «край» — «полоса, ближайшая к наружности; грань, кромка, рубеж». Другими словами, за «последним» ничего нет, да и сам «последний» — это «низший, плохой и худший по качеству» (последний человек). Неслучайно провожать в последний (не крайний!) путь — это «хоронить». То есть слово «последний» в культурном отношении весьма содержательно. Таким образом, языковая интуиция подсказывает людям, что крайний — это всего лишь внешний, конечный относительно остального, а вот последний — это уже навсегда, за ним — пустота. Так что выбор «крайнего» относительно «последнего» объяснить можно, но это вовсе не означает, что следует нарушать норму: «крайний нападающий», но «последний в очереди». Жаргонное «присесть» вместо «садиться» активизируется по тому же речевому принципу — суеверное нежелание при помощи слова навлечь беду. Мотивация здесь также ясна — выражение «сесть в тюрьму», сжимаясь до слова «сесть», конечно, не произносится вслух в этой среде. «Однокорневое "присесть" кажется более уместным и "неопасным" словом. И все-таки нормативно "Садитесь!", а не "Присаживайтесь!"», — объясняет профессор Садова. Современный литературный язык при определении нормы вряд ли должен ориентироваться на жаргон. Не только суеверия, но и культурные архетипы являются причинами намеренного замещения одних слов другими. Очевидны, например, социальные причины, связанные с иерархически устроенной жизнью общества. Так, для выражения почтения к руководителям любого уровня в языке есть целый разряд эвфемизмов, то есть слов и выражений, не оскорбляющих слух и чувства этих людей. Например, начальники не «спят», а «отдыхают», не «опаздывают», а «задерживаются», не «бездельничают», а «работают с документами» и т. д. Социально-историческими причинами можно объяснить и то, что произошло в 1990 годах, когда не стало запретов на так называемую сексуальную тему и целый ряд вполне нейтральных слов приобрел вульгарное значение. Люди начали сторониться их, заменяя другими, чтобы не натолкнуться на хамство и распущенность, царившие в то время в живой речи. Так, слова «сосать», «соска», «кончить», «конец», потоком хлынувшие прежде всего с киноэкранов, стали настойчиво ассоциироваться с сексуальной сферой. Но общество выздоравливает, и это очевидно. По данным многих корпусных исследований, в последние годы эти слова находятся в пассивном запасе. Филолог отмечает: речевое поведение человека зависит от множества факторов — в семье, на улице, в официальной обстановке один и тот же человек говорит по-разному, речевая ситуация порой сама диктует свои сиюминутные правила. Но есть общеязыковая норма, и это показатель культуры речи в самом прямом и высоком смысле. «Важно понимать, что при выборе слов и других речевых единиц человек, по сути, определяет свое отношение к речевой культуре, то есть делает выбор: соблюдать литературную норму или нарушать ее, следуя речевым суевериям или иным соображениям и заблуждениям», — заключает профессор Садова. Автор: Профессор СПбГУ Татьяна Садова

 17.3K
Искусство

Стивен Патрик Моррисси: богоподобный гений

Таинственный, язвительный, скандальный, противоречивый, высокомерный, мрачный, вечно одинокий — все эти эпитеты характеризуют известного британского музыканта, поэта и вокалиста группы The Smiths Стивена Патрика Моррисси (или просто Моза, как часто его называют коллеги и друзья). О многих знаменитостях, актерах, музыкантах говорят, что они сделали себя сами. Это как раз тот случай. Все началось в его родном городе Манчестере. В школе он был тихоней, его особо не любили, как и заведено у культовых личностей. Чуть позже Моз стал писать статьи, рецензии и публиковаться в достаточно известном английском журнале Melody Maker. Его любовь к литературе, кино и музыке позволяла таким образом подрабатывать и набивать руку. Однако связывать свою жизнь с журналистикой Моррисси не собирался. Параллельно он пробовался на роль вокалиста в разные группы в конце 1970-х, когда и пошла мощная волна панка. На некоторое время он присоединился к коллективу The Nosebleeds. История одной из самых главных британских групп The Smiths начинается в 1982 году. Судьба так распорядилась или же сам Стивен Моррисси каким-то чудом притянул к себе гитариста Джонни Марра. Совершенно разные личности с разными подходами к музыке все же смогли найти общий язык. Марр настолько был обескуражен и тронут поэзией Моза, что буквально через несколько дней принялся писать гитарный аккомпанемент. Остальными участниками коллектива стали люди из близкого круга друзей гитариста. Но сам Моррисси неоднократно упоминал, что им вдвоем было и так хорошо: «The Smiths — это был только наш успех, мой и Джонни. Абсолютно». Кстати, название подбирали достаточно тщательно. Моз настоял на таком, чтобы оно отражало простоту и уникальность одновременно. В интервью у Ларри Кинга он объяснил, почему именно The Smiths и никак иначе: «Чтобы название не ассоциировалось с какой-то конкретной музыкой. Оно должно было быть всеобъемлющим и запоминающимся, но не иметь четкого значения». Карьера группы понеслась в гору моментально. От первых концертов в подземных барах до записи на студии прошел всего месяц. Стивена Моррисси полюбили мгновенно не только за сильную лирику, но и за мощную энергетику во время концертов. Именно он был и лицом группы, и ее мозгом, поэтому отклонял приглашения известных артистов выступить на разогреве. Моз объявил The Smiths самым влиятельным и важным коллективом Британии. И никто не смел в этом усомниться. Несколько лет подряд они занимаются выпуском синглов и альбомов и в 1986 году выходит третья пластинка The Queen Is Dead. Ее сразу записали в шедевры британской музыки. В 1987 году выходит еще один альбом Strangeways, Here We Come, который стал последним, если не считать Rank с концертными записями. Первым из группы ушел тот, от кого Моррисси этого не ожидал. Джонни Марр по разным причинам покинул The Smiths. Возможно, из-за разногласий с фронтменом, возможно из-за семьи или из-за других музыкальных проектов. Но, скорее всего, все эти факторы повлияли на его решение. «Я испытывал страшную боль тогда. Я не обижался на него, но был очень зол, потому что не понимал, что же такое могло появиться в его жизни, чтобы он решил отказаться ради этого от The Smiths. Я до сих пор не знаю этого», — говорил Стивен Моррисси в одном из интервью. Но следом за гитаристом группу покинули и другие участники. Точнее, их выгнал разочарованный и влюбленный в себя Моз. Нарциссизм набирал обороты и достиг пика. Через год он стал самостоятельно продвигаться к музыкальному Олимпу, хотя всегда заявлял, что не видит себя в сольной карьере. Спустя пару лет после распада Моррисси с теплом вспоминал о тех временах: «За все время мы ни разу не ссорились. Очень долгое время наши жизни были тесно сплетены, и это было необычно для поп–музыки 80–х, необычно для меня и для Джонни тоже». Однако в 2015 году в шоу Ларри Кинга он стал отрицать это: «Мы были очень молоды и сами не знали, что делали. Кроме того, мы не так уж друг другу и нравились. Когда все закончилось, я был даже рад». Говорил он правду или нет — неизвестно. Нельзя сказать, что сольная карьера Моррисси пошла сразу в гору. Звучание местами перекликалось с предыдущими работами уже бывшей группы. Первое время ему было тяжело перестроиться. Сексуальность голоса и энергетика покинули Моза на самостоятельных альбомах. Работы, которые были записаны до 2000 года, критики оценили по-настоящему только через 10 лет. А за это время к Моррисси вернулась магия харизмы, приправленная новой порцией депрессии, и фанаты The Smiths наконец-то распробовали его творчество. О великом Мозе можно говорить только хорошее или же молчать. Но его часто обвиняют в резких, противоречивых, а порой и аморальных высказываниях. Случай в Варшаве тому пример. Во время своего выступления он неоднозначно прокомментировал новость о двойном теракте Брейвика в Норвегии (2011 год): «Все мы живем в мире убийств, как вы можете видеть по событиям в Норвегии: убийства, убийства, убийства... Но вещи похуже происходят каждый день в McDonald’s и KFC». Одни посчитали такое сравнение бестактным. Другие сказали, что у каждого, в том числе у Моррисси, есть свое личное мнение, и в чем-то он действительно прав. К сожалению, официально признанным богоподобным гением Стивен Патрик Моррисси так и не стал. Двоякие высказывания и выходки здесь ни при чем. Дело в том, что в 2013 году журнал New Musical Express выдал награду и звание «богоподобного гения» бывшему участнику группы The Smiths Джонни Марру. Главный редактор журнала Майк Уилльямс заявил: «Еще никто никогда не заслуживал этого титула в той степени, как он». У музыканта действительно много заслуг, сторонние проекты, сольная карьера. Но если бы ему на пути не повстречался Моррисси, культовой британской группы 1980-х просто не существовало бы. Присуждать такое звание Мозу никто пока что не собирается. Кажется, этим бездействием музыкальная индустрия до сих пор его наказывает за нарциссизм и эгоцентризм. Несмотря на серьезные проблемы со здоровьем (рак пищевода), он не отчаивается и продолжает творить: «Я не буду переживать из-за этого. Отдохну, когда умру». Зачем ему выдавать награду и звание? Все и так давно знают, Стивен Патрик Моррисси — богоподобный гений.

 17.2K
Жизнь

Том Йорк — человек со странностями

But I'm a creep, I'm a weirdo. Я всего лишь слизняк, я человек со странностями, What the hell am I doing here? Что, черт возьми, я делаю здесь? I don't belong here. Мне здесь не место. Задумайтесь о самой грустной, чувственной и даже депрессивной песне. Если вы вспомнили песню группы Radiohead «Creep», то вы пришли по адресу. Сама группа стала себя ассоциировать с раскрытием темной стороны души человека. Radiohead стали популярными не только благодаря самой депрессивной песне XX века, но и из-за всего альбома «Pablo Honey», известность набирала обороты с выходом каждого альбома, в которых Том Йорк отражал множество социальных проблем. А их клипы в 2000-х произвели настоящий фурор. Сердце группы, несомненно, Том Йорк, сочиняющий и исполняющий. Грустный гений родился в 1968 году, его детство было обременено нелегкой болезнью. Мальчик с раннего возраста понимал, что чувство боли и лишений скажется на его дальнейшей жизни. Том родился с дефектом левого глаза, он перенес несколько тщетных операций. Отец мальчика занимался продажей химической продукции, из-за чего семья часто переезжала. В каждом новом городе Тому приходилось терпеть издевательства одноклассников над его дефектом. Но в школе не все было настолько плохо. Именно там он начал свой творческий путь, организовав рок-группу со своими школьными друзьями, которая в результате стала называться «Radiohead». Одна из главных травм его жизни — автокатастрофа — нашла отражение в песнях группы. Время, проведенное в университете «Эксетер», было для Тома очень плодотворным. Он продолжал заниматься искусством и познакомился с очень важным человеком в начале музыкальной карьеры — Стенли Донвудом. Его художественные и дизайнерские работы вдохновляли юного музыканта, они вместе много работали, создавая оформление альбомов, за это они даже получили Grammy в 2001. На студенческий период школьным друзьям пришлось расстаться. Том работал ди-джеем, был гитаристом в другой группе и недолго подрабатывал медбратом в психиатрической больнице. Спустя несколько лет друзья снова собрались вместе и уже подписали контракт с лейблом и придумали для группы официальное имя — «Radiohead» — в честь одноименной песни «Talking Heads». Дебютный сингл «Creep» в то время приняли неоднозначно, но в наше время он является прекрасным и лиричным символом музыки, которая охотно забирает страдания слушателя. Запись, к сожалению, изъяли из программы радиостанции из-за ее слишком большой печали и грусти, но диск молниеносно разлетелся по магазинам и, в итоге, прорвался на вершины. Всемирную известность группе «Radiohead» принес альбом «Ok Computer», который изменил привычное понимание рок-музыки. Реакция Тома Йорка удивила всех: вместо радости он впал в депрессию. По его словам, люди воспринимают его музыку неправильно, не так, как ему хотелось бы. Именно поэтому следующий альбом «Kid A» намного отличается от предыдущих. В нем он проявил себя как талантливый барабанщик и пианист. Следующий альбом выступил как продолжение предыдущего. С 2006 года Том Йорк стал заниматься сольной карьерой, а в конце 2009 года организовал новую группу «Atoms For Peace». Том Йорк не останавливается, продолжает творить. Его энергия не собирается затухать, и это огромное утешение для фанатов. Переживания, боль и борьбу с самим собой он передает через свое творчество. Автор: Катарина Акопова

 12.4K
Жизнь

Культовая личность: Йен Кертис

Йен Кевин Кертис был одним из самых уникальных артистов на пост-панк сцене конца 70-х и начала 80-х годов прошлого столетия. Манчестерский гений. Его отличал относительно спокойный вокал, танцы, которые были похожи на припадки, а также интересная история жизни. Музыканту пришлось пройти через эмоциональные и физические трудности, непонимание со стороны близких, глубокую депрессию. То, что его угнетало и убивало, с каждым разом привлекало все больше и больше фанатов. Талант Йена Кертиса неожиданно вспыхнул на музыкальной сцене и резко потух, так и не успев догореть. Несмотря на все это, он смог дать нам восхитительную музыку и мрачную поэзию, которая оставила свой след в истории рока. Известность пришла к молодому музыканту благодаря группе Joy Division, где он был вокалистом. Однако до популярности у него была вполне обычная, но трудная для юноши жизнь. В школе его интерес к литературе и писательству поощрялся наградами за первые места в конкурсах. В перерывах между учебой и изучением поэзии Тома Ганна Йен Кертис помогал в доме престарелых и периодически тайком таскал рецептурные таблетки. Уже тогда был случай, который чуть не привел его к летальному исходу, но отец успел отвести мальчика в больницу. Молодой Кертис после окончания школы не знал, чем хотел бы заниматься. Сначала он подворовывал пластинки в магазине, а потом приходил и продавал их, чтобы иметь хоть какие-то деньги. Позже у него получилось устроиться на работу государственным служащим. Но это не было делом всей его короткой жизни — просто возможность иметь небольшой, но стабильный заработок. Между сменами Кертис продолжал увлекаться поэзией, прозой и, конечно, музыкой. Для себя он выбрал Берроуза, Конрада, Балларда, Боуи и The Doors. Ими он восхищался и им же поклонялся. Музыкальная карьера Йена Кертиса началась в конце 1976 года, когда он присоединился к своим друзьям (Бернард Самнер, Питер Хук, Стивен Моррис). Коллектив изначально носил название Warsaw в честь песни Боуи. Однако пришлось переименовать группу, так как похожее название было занято другими. С того момента было принято решение существовать в музыкальном мире как Joy Division. Почему именно дивизион удовольствий? Существовала новелла 1955 года «Дом кукол», в которой описывался концлагерь с отделением секс-рабынь, содержащихся для удовлетворения нацистских солдат. Такие дома назывались «Дивизион удовольствий». Узнаваемость группы и популярность напрямую связаны с манерой исполнения Кертиса и поведением на сцене. Вслушиваться в тексты песен стали уже позже. Дебютный полноценный альбом Unknown Pleasures вышел в 1979 году. Несмотря на то, что критики его признали достаточно хорошим и качественным, особо популярным при жизни солиста он не был. Однако это дало мощный толчок группе и их стали приглашать в туры по Европе. К сожалению, дебютная пластинка стала и последней для музыканта. Второй альбом Closer (1980 год) выпустили уже после его смерти. В его личной жизни не было места семье, хотя он женился в 1974 году на Деборе Вудрафф. Она была его давней подругой еще со школы. В 1979 году у них родилась дочь. Йен Кертис, как и его коллеги по группе, считал, что жене нет места на их концертах. Она была везде лишней. Дебора упоминает это в своей книге Touching From A Distance: «Как может быть рок-звездой человек со стоящей перед сценой женой на шестом месяце беременности?» Она старалась сделать все возможное, чтобы помочь эмоциональному состоянию Кертиса. Пыталась заботиться о нем и была рядом, когда случались приступы эпилепсии. Но благодарность он держал при себе и не спешил ее высказывать. На стороне у музыканта был роман с бельгийской журналисткой. Дебора об этом знала, так как ее муж не особо стремился скрыть данный факт. Приступы эпилепсии участились. До 1978 года никто из группы не знал, что Йен Кертис страдает от этой болезни. После очередного концерта бас-гитарист Питер Хук прогуливался с ним и стал свидетелем приступа: «По пути домой с Иэном случился эпилептический припадок, и я четыре часа просидел с ним, удерживая язык». Такие случаи стали повторяться все чаще и чаще, все понимали, что это из-за большой нагрузки, постоянных концертов и депрессии, которая не отступала. «Весь ужас состоял в том, что он постоянно корил себя, ощущал себя обузой. Очень старался продолжать как ни в чем ни бывало, и мы были благодарны ему за это, но… Может быть, нам следовало бы более внятно выражать свою благодарность. Но упоминать болезнь было никак нельзя, это усугубило бы положение. Оставалось отделываться пустыми фразами — а это было еще хуже. Бросишь ему: «Да ладно, все нормально!» — он тут же и выкинет такую штуку, которая докажет обратное. В этом смысле он был сам себе худшим врагом». — Питер Хук. Музыка не помогала Кертису в полной мере. Да, он выплескивал свою боль и душевный мрак в песни. Но музыкант оставался замкнутым и не делился переживаниями с близкими людьми, не считал нужным об этом говорить. Наверняка он знал заранее, что рано или поздно покончит с собой, держал план в голове. Первая попытка не удалась. Дебора в своей книге упомянула это: «В тот вечер он вошел в спальню и сказал мне, что принял большую дозу фенобарбитона. Я вызвала скорую, и его доставили в больницу, чтобы промыть желудок». Спустя несколько недель Кертис повторил. В 1980 году 18 мая его нашли повешенным на бельевой веревке в собственном доме. Через день группа Joy Division должна была отправиться в американское турне. «Я думаю, что Йен сам решил, когда ему умереть. Ему было важно вести себя как ни в чем не бывало перед участниками группы, потому что в противном случае они попытались бы переубедить его. Американское турне не заботило Йена по единственной причине: он знал, что никуда не поедет». — Дебора Кертис. Сейчас уже точно можно сказать: Йен Кертис — действительно культовая личность. Его уход из жизни стал отправной точкой фанатов. Ему поклонялись, его любили, идеализировали и продолжают это делать по сей день. Joy Division окончательно убили панк. А под влиянием музыки этой группы появилось немало последователей. «Манчестерская волна» захлестнула весь мир.

 10.6K
Интересности

Крупнейшие театры мира

Термин «театр» происходит от греческого θέατρον — основное значение — место для зрелищ, затем — зрелище, от θεάομαι — смотрю, вижу. История театра берет начало еще в Древнегреческой империи. Рожденные из мистерии, постановки посвящали богам-покровителям, а в первую очередь — Дионисию. С течением эпох театр совершенствовался, вы можете представить, насколько сильно отличается театр древнегреческий от современного, и через сколько изменений пришлось пройти искусству. Сходство театральной арены древности с современной отсутствует, но сами суть и смысл остаются прежними. Длительный процесс формирования захватывает театры точно так же, как и науку, литературу, технику и так далее. Современный театр старается выходить за рамки основных правил. Сейчас все чаще организовываются независимые театры, в которых трудятся студенты актерских факультетов да и любой, у кого присутствуют талант и заинтересованность. Театры привлекают не только своим массивным внешним видом, но и качеством театральной постановки, и талантом актерской игры. С развитием искусства и новых предпочтений аудитории театры всегда будут меняться, стремясь достичь совершенства. Но предела не будет никогда. Но давайте же вспомним самые известные театральные пространства, расположенные по всему миру: Гранд опера или Опера Гранье — одно из дарований колыбели искусства — Франции. Ее официальное название — «Национальная академия музыки и танца». После того, как Людовик XIV признал театр видом искусства в 1669 году, по всей стране волной стали открываться театры. Опера Гарнье стала 13-ой в списке. Ла скала. Италия относится к лидирующей в числе сцен во всем мире. Страну считают «колыбелью театра». Лидером среди замечательных театров по всей Италии стал «Ла скала» в Милане. Здание построили в 70-х XVII века. На том же самом месте, где сейчас красуется здание театра, раньше стоял невероятной красоты храм. Именно ему Ла скала обязана своим названием. Австрия всегда славилась своими композиторами. Как же без достойной площадки? Венская опера — гордость страны. Традиционно здесь каждый год для знати проводят «Оперный бал». Конечно же, мы не можем не сказать о Большом театре. Выступления невероятно престижны для иностранных гостей. В Америке самым молодой и знаменитый театр — Метрополитен Опера. Актеры театра не отличаются большой профессиональностью и гонорарами, тем не менее, посетить Нью-Йоркский Метрополитен Опера очень престижно. Еще один театр, родина которого — Италия — Арена ди Верона. Раньше это была огромная площадка, где проводились гладиаторские бои. Первенство архитектуры в Австралии занимает Сиднейская опера. Проводимые здесь постановки нигде не имеют аналогов, а построила его сама Елизавета. Конечно же, в этом списке обязан быть Бродвейский театр, располагающийся на Бродвее в Нью-Йорке. С самого создания и по сей день он пользуется невероятным спросом. Интересно то, что театральная площадка не имеет постоянной труппы, а также постановки там проводятся ровно столько, сколько этого будет требовать спрос. Театр Колон в Буэнос-Айресе знаменит своим нестандартным газовым освещением и световыми эффектами. Автор: Катарина Акопова

 7.6K
Жизнь

Жизнь и творчество Симоны де Бовуар. Часть 1

Юная девушка, которую воспитывали под сильным влиянием католицизма. Будучи сильно религиозной, она мечтала стать монашкой. Но этого не должно было произойти, она стала Симоной де Бовуар — той самой смелой экзистенциальной девушкой. В 14 лет она пережила кризис веры. С этого момента изменилось все. Она было глубоко интеллектуальной и любознательной, в результате чего Симона пришла к атеизму. Теперь вместо чтения Библии она стала посвящать свое время изучению математики, физики, экзистенциализма и философии. Когда ей исполнилось 18, она покинула отчий дом и отправилась в престижный институт Сорбонна изучать философию. Там же она встретила юношу, которому было суждено стать одним из самых влиятельных писателей-экзистенциалистов во всем мире — Жан-Поля Сартра. Их отношения быстро переросли в романтические и сильно отразились на жизни девушки. Их связь на тот период считалась неприемлемой, нетрадиционной. Симона отказалась выходить за него замуж. Она делила его с другими женщинами. В современном мире такие отношения называют «свободными». «Подлинная любовь должна была бы быть основана на взаимном признании двух свобод. Каждый из любящих чувствовал бы себя в этом случае и самим собой, и другим — ни одному из них не пришлось бы отрекаться от своей трансцендентности или калечить себя. Оба они вместе находили бы в мире ценности и цели. Каждый из них, даря себя возлюбленному, познавал бы себя и обогащал свой мир». Соответственно, она продолжала заниматься наукой, изучала литературу, осваивала преподавательское и писательское ремесла, работала в разных городах Франции. Из-за этого она и ее возлюбленный все чаще бывали порознь. После начала войны ее сместили с поста преподавателя, а Сартр в это время отправился на службу. Симона упорно работала над собственной книгой. В 1943 году вышла ее первая работа, которая называлась «Приглашенная». В произведении довольно ясно описывается возникший любовный треугольник: Симона, Сартр и русская эмигрантка Ольга Казакевич, по которой Сартр сходил с ума. Параллельно Симона с возлюбленным работали над проектом создания собственной газеты «Les Temps Modernes». В издании публиковали статьи, которые всецело пропагандировали их идеологию экзистенциализма. После того, как популярность газеты стала набирать оборот, вышло культовое произведение Симоны, которое заложило основу феминистической идеологии и создало исторический фундамент развития этой проблемы. Книга называлась «Второй пол». «Женщина воспринимает себя как несущественное, которому никогда не превратиться в существенное, потому лишь, что она сама не осуществляет это превращение. Пролетарии говорят «мы». Негры тоже. Полагая себя как субъект, они делают «другими» буржуазию, белых. Женщины — если не считать нескольких их съездов, бывших абстрактными демонстрациями, — не говорят «мы»; мужчины называют их «женщинами», и женщины, чтобы называть себя, используют то же слово, но они не полагают себя по–настоящему в качестве Субъекта. Пролетарии совершили революцию в России, негры — на Гаити, жители Индокитая борются на своем полуострове — действия женщин всегда были всего лишь символическим волнением; они добились лишь того, что соблаговолили уступить им мужчины; они ничего не взяли: они получили». Симона не могла заниматься только литературной деятельностью. Она отошла от писательства и с начала 1950-х стала заниматься активизмом — бороться за равноправие. Симона значительно повлияла на студенческие движения 1970-х по всей Франции, высказываясь по поводу Вьетнамской войны. Активно участвовала в демонстрациях, боролась за право на аборт. «Судьба женщины и будущее социализма тесно связаны между собой, что следует и из обширного труда, который посвятил женщине Бебель. «Женщина и пролетарий, — говорит он, — это двое угнетенных». И оба они будут освобождены в результате одного и того же развития экономики после переворота, произведенного машинным производством». Под конец жизни она обратилась к философским размышлениям о старении и смерти. В 1964 году вышла ее работа под названием «А Very Easy Death», описывающая смерть ее матери, а также значимость возраста и старения в социальной среде и для человека в частности. Сартр скончался в 1980 году, после чего она написала прощальную работу, в которой описала последние годы их совместной жизни. Симона умерла 14 апреля в 1986 году. Нестандартные отношения Сартра и Симоны заслуживают отдельной статьи, которая обязательно выйдет в скором времени. Автор: Катарина Акопова

Стаканчик

© 2015 — 2024 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store