О субстанции дружбы философствуют с дохристианских времён и по наши дни. Возвышенная форма человеческой любви по мнению одних, объединяет схожих, согласно другим же, сводит людей, имеющих истину на двоих. Второе утверждение доказывали необычные и трогательные взаимоотношения Анна Андреевны Ахматовой и Осипа Эмильевича Мандельштама, сумевших в сутолоке первой кровавой четверти XX века понять друг друга и оценить по достоинству. Ахматова называла саму себя «королевой-бродягой»; аристократизм сочетался в ней со свободолюбием, а холод с жаром. Колечко чёрных густых волос у щеки, «ложноклассическая» шаль. И она же: дикая загорелая девушка (сродни Ундине в романе Лермонтова), в чьих глазах, как в омуте, пропал Гумилёв. Мандельштам же, как поэт и как человек, будто бы существовал на два мира и обоим был обещан. Ежесекундно он находился и там, и там. Его редкий дар и наказание: наблюдать воочию берега грандиозной Трои, златокудрую Елену и подвиги Диомеда и смотреть, как неумолимо на эти картины накладывается суровая, плотная и слишком вещественная действительность. Современники отдавали должное его несуразности и суетливости. Внешняя карикатурность не могла скрыть вечную взбудораженность. Лидия Гинзбург писала: «Мандельштам слывёт сумасшедшим и действительно кажется сумасшедшим среди людей, привыкших скрывать или подтасовывать свои импульсы». На удивление, Ахматова прониклась нежностью к этому характеру и к этому таланту. Они встретились, когда ещё не знали, что станут друг для друга опорой в трудные годы. Сближение происходило понемногу, скользящими робкими шагами. Ахматова познакомилась с Мандельштамом в 1911 году и впоследствии оживила его образ в воспоминаниях: «Тогда он был худощавым мальчиком с ландышем в петлице, с высоко закинутой головой, пылающими глазами и с ресницами в полщеки». В их вторую встречу Мандельштам не узнал её. Когда кто-то из присутствующих попросил описать жену Гумилёва, Мандельштам принялся руками показывать, какая большая на той была надета шляпа, а Ахматова, дабы избежать конфуза, сама разоблачила себя и призналась, что она и есть «жена Гумилёва». Позднее Ахматова получила из рук Мандельштама и бережно хранила сборник «Камень» с дарственной надписью: «Анне Ахматовой — вспышки сознания / в безпамятстве дней, почтительно, / Автор». Поговаривали, что Мандельштам впоследствии был чуть влюблён в Ахматову, что маловероятно (да и к тому же в метафизическом Серебряном веке слово это всё же не носило тот же смысл, что сейчас). В слухах из правды было только то, что двух поэтов действительно связывали наитеплейшие отношения, основанные на взаимном уважении. Ахматова и Мандельштам были заинтересованы друг в друге как единомышленники и как поэты. Пол роли не играл, это была дружба равных. Её также подкрепляло редкое психоэмоциональное взаимодополнение. Между ними не истлевала симпатия; в компании друг друга им не приходилось скучать. В 10-е годы Ахматова и Мандельштам виделись постоянно: оба входили в «Цех поэтов» и посещали легендарную «Бродячую собаку». Именно Мандельштам познакомил Ахматову с Маяковским, свёл «шёпот осенний» с криком «во весь голос». Ахматова вспоминала, как однажды в разгар ужина в «Собаке» Маяковский без предисловия начал читать произведения собственного сочинения в характерной манере. Мандельштам, сохраняющий полную невозмутимость, подошёл к нему со словами: «Маяковский, перестаньте читать стихи. Вы не румынский оркестр». Обескураженный Маяковский, славившийся находчивостью, в тот раз не смог выдумать оригинального ответа, хотя задним числом и сам потешался над событиями того вечера. Ахматова и Мандельштам часто выручали друг друга; влюбчивый Осип Эмильевич несколько раз просил подругу выступать в роли доверенного лица и передавать что-то очередной музе. Некогда в списке дам его сердца находилась Марина Цветаева, которой Мандельштам был не столько побеждён, сколько околдован. После этих бурных отношений Мандельштам даже подумывал уйти в монастырь. Что-то вспыхивало и затухало, а что-то сохранялось, поскольку не имело огненную природу. Ахматова превозносила Мандельштама за дар рассказчика и собеседника. Она писала: «…он слушал не самого себя и отвечал не самому себе, как сейчас делают почти все. В беседе был учтив, находчив и бесконечно разнообразен. Я никогда не слышала, чтобы он повторялся или пускал заигранные пластинки». Друзья будили и стимулировали поэтическую сущность друг друга. Случались дни, когда от минутного наблюдения за Ахматовой Мандельштам разрождался четверостишием. Подобные короткие вспышки сама Анна Андреевна называла «набросками с натуры». Стихотворение «Черты лица искажены» Мандельштам придумал, глядя на профиль Ахматовой через стекло телефонной будки. Черты лица искажены Какой-то старческой улыбкой: Кто скажет, что гитане гибкой Все муки ада суждены? Революция изменила Петроград: улицы, прежде родные и выученные наизусть, исказились точно в судороге. Оставались знакомые приметы, запахи, звуки (аромат сахара и сдобы из кондитерской, мелодии фортепиано из концертного зала), но настоящее неумолимо становилось прошедшим. Ахматова и Мандельштам приобрели привычку брать извозчика и кататься по «ухабам революционной зимы». Ахматова беспокоилась, что окружающие припишут им роман. Романа не было. Была общность тоски. Вскоре друзья стали видеться реже: Мандельштам перебрался в Москву. В 1924 году он познакомил Ахматову со своей женой Надеждой, к которой хотелось, по словам Анны Андреевны, применить французское выражение «laide mais charmante» — «некрасивая, но очаровательная». Женщины быстро сдружились. «Осип любил Надю невероятно, неправдоподобно. <…> Вообще я ничего подобного в своей жизни не видела». Однажды Мандельштам признался Ахматовой, что в мыслях ведёт диалог лишь с двумя — и только с двумя: с Гумилёвым и с ней. «Беседа с Колей не прерывалась и никогда не прервётся». Ахматова ценила, что Мандельштам на всё имел своё мнение и ни перед кем не гнул спины; даже если иногда он, по убеждению Анны Андреевны, был несправедлив (например, к Блоку), она видела и в этом проявление монолитности его натуры. Она с благодарностью принимала рецензии друга. Восхищало её и то, что у Мандельштама, в отличие от многих поэтов, не было ни наставника, ни учителя. Он словно родился и сформировался из ничего, из космической пыли и божественных иероглифов. Он не требовал награды, не ждал похвалы. Согласно одному историческому анекдоту, однажды к нему пришёл молодой сочинитель и пожаловался, что его нигде не публикуют. Мандельштам не на шутку рассердился и прогнал юнца с восклицаниями: «А Гомера печатали? Христа печатали? Будду печатали?» В 30-х они оба — Ахматова и Мандельштам — увлеклись чтением «Улисса». Ахматова читала в подлиннике. Мандельштам — в хорошем немецком переводе (он, обладавший выдающимися способностями к языкам, давно хотел выучить английский, но обстоятельства были против него). Организовав своеобразный читательский клуб на клочке своей ветхой свободы, они делились впечатлениями о книге. Впрочем, времена приходили людоедские, литературе не дано было их скрасить. Тьма сгущалась; пятно света — в котором двое, сидя рядышком, обсуждали Джеймса Джойса — сужалось и меркло. «Я к смерти готов», — в одном из разговоров скажет Мандельштам. Ахматова до конца жизни не сможет забыть эти слова. Держу пари, что я ещё не умер, И, как жокей, ручаюсь головой, Что я ещё могу набедокурить На рысистой дорожке беговой. «Быть его другом — честь, врагом — позор. Для меня он не только великий поэт, но и человек, который, узнав (вероятно, от Нади), как мне плохо в Фонтанном доме, сказал мне прощаясь (это было на Московском вокзале в Ленинграде): «Аннушка (он никогда в жизни не называл меня так), всегда помните, что мой дом — ваш». Это могло быть только перед самой гибелью…» — так Ахматова завершила свои воспоминания о Мандельштаме, рассыпав горькое троеточие — в память о близком человеке и о душе, познавшей её душу.
Читайте также
Цвет, который не видели наши предки
Самый умиротворяющий из цветов прочно укоренился в нашей речи, и сложно представить современный мир лазурных оттенков морской глади или безоблачного небосвода. Тем не менее существуют основания предполагать, что восприятие мира людьми в прошлом отличалось от нашего, или, по крайней мере, их способы описания окружающей действительности разнились. В древних летописях, охватывающих разные языковые группы, от древнегреческого до древнееврейского, фактически отсутствует явное упоминание синего цвета. При этом в текстах присутствуют термины, обозначающие прочие цветовые вариации, такие как черный или красный. В середине XIX века британский ученый Уильям Гладстон, впоследствии ставший премьер-министром, одним из первых предположил, что в античные времена люди не различали синий цвет. Особенно ярко это проявилось в «Одиссее» Гомера, древнегреческой поэме, повествующей о приключениях смертных в мире богов. Несмотря на внушительный объем поэмы, насчитывающий более 12 тысяч строк, в ней отсутствует упоминание синего. Океанские просторы, по которым путешествуют герои, описываются как «цвета вина». Даже небо, обычно воспринимаемое нами как голубое, сравнивается с «медью» и «железом». Возникает вопрос, могли ли древние греки не видеть всего спектра цветов, доступного нам сегодня? Вполне возможно, что древние греки были не единственными, кто сталкивался с подобным явлением. Вдохновленные теорией Гладстона, ученые обратили внимание на отсутствие упоминаний «синевы» в древних китайских и исландских текстах, самых ранних версиях Библии на иврите и древних индуистских ведических гимнах. В наши дни некоторые народы, например, химба в Намибии, не имеют отдельного слова для обозначения синего цвета, лингвистически не отличая его от зеленого. В 2006 году было проведено исследование, в ходе которого зафиксировали трудности с распознанием синего цвета у испытуемых из племени химба. В то же время они с необычайной легкостью и скоростью различали незначительные вариации зеленого, которые часто оставались незамеченными для представителей западной культуры. Язык химба содержит несколько терминов для обозначения зеленого, которые отсутствуют в большинстве языков. Данное исследование, представленное в журнале Progress in Colour Studies, предлагает увлекательный взгляд на психологическую концепцию о влиянии языка на восприятие окружающего мира. Так как нет оснований полагать, что древние греки не могли видеть синеву океана, подобную той, что видим мы, они, возможно, уделяли меньше внимания этому цвету из-за отсутствия соответствующего слова в их языке. Вдохновленный идеями Гладстона, немецкий мыслитель Лазарь Гейгер создал цветовое распределение в языке. Проанализировав огромное количество текстов, как старинных, так и современных, из разных уголков земли, он сделал вывод, что обозначения белого и черного цветов исторически возникают первыми в языках, поскольку они наиболее просты для восприятия. Далее идет красный цвет, что обусловлено его подсознательной связью с кровью и жизненной силой. И синий цвет появляется уже после того, как все остальные основные цвета получили свои наименования. В конечном счете, ограниченное присутствие синего тона в окружающей среде, по-видимому, отодвинуло его на задний план в перечне лингвистических приоритетов многих культур. Фактически, единственной древней цивилизацией, у которой существовало четкое название для синего цвета, были древние египтяне, славившиеся использованием синего минерала лазурита в своих произведениях искусства. В других регионах синие пигменты были труднодоступны, и эта ситуация сохранялась и в средневековый период. Так, в средневековой Европе синие красители, созданные на основе лазурита, стоили непомерно дорого и использовались исключительно для самых роскошных манускриптов. В отличие от распространенного противопоставления черного и белого, а также багряного оттенка, присущего крови, синий цвет в окружающем мире встречается редко. Лишь небольшое количество флоры и фауны обладает истинно синей окраской. Даже у широко известных «голубых» соек и бабочек морфо фактически отсутствуют синие пигменты; их перья и чешуйки крыльев преломляют и отражают свет определенным образом, создавая впечатление подлинного синего цвета, подобно призме. Единственный присутствующий пигмент — коричневый меланин. Даже растения, известные своим химическим мастерством, не смогли разработать способ создания настоящего синего пигмента. Кустарники, такие как черника, используют в основном красный антоциан для придания цвета своим плодам. Согласно исследованию, опубликованному в журнале Science Advances в 2024 году, синий оттенок этих частей растений возникает из-за выделяемого ими воска, который рассеивает свет аналогично перьям птиц, упомянутым ранее. Дневная синева неба объясняется рассеянием света. Когда солнечный свет, включающий все видимые цвета, проникает в атмосферу, ее молекулы активнее всего рассеивают коротковолновое излучение, то есть синий и фиолетовый. Рэлеевское рассеяние, ответственное в том числе за синий цвет глаз, позволяет нам видеть рассеянные фотоны синего спектра, в то время как остальная часть видимого спектра продолжает свой путь. Восходы и закаты не окрашены в голубой цвет, поскольку из-за угла падения солнечных лучей синий свет рассеивается, так и не достигая наблюдателя. Несмотря на прозрачность воды, большие объемы воды приобретают голубоватый оттенок. Это обусловлено поглощением красного спектра на глубине и отражением синего. Таким образом, преобладание синего цвета в природе связано скорее с рассеянием, чем с его истинным присутствием. Неудивительно, что во многих языках синий цвет встречается реже остальных.
Почему у маньяков появляются фанаты?
Когда слышим слово «фэндом», на ум зачастую сразу приходят фанаты известных музыкальных групп, актеров, сериалов, фильмов или видеоигр. Однако реальность оказывается куда многослойнее: в современном медиапространстве объектами обожания все чаще становятся фигуры, с которыми трудно ассоциировать что-либо положительное — серийные убийцы, насильники и массовые преступники. И если культовые персонажи типа Дарта Вейдера или Джокера — все же вымышленные, то в случае с Тедом Банди, Андреем Чикатило или Александром Пичушкиным речь идет о вполне реальных людях, совершивших тяжкие преступления. Несмотря на очевидную жестокость, они приобретают статус «икон» — не в религиозном или культурном смысле, а в логике фанатской любви: с фан-страницами, романтизацией, мифологизацией и даже признаниями в любви. Поп-культура и образ преступника В популярной культуре серийные убийцы все чаще получают экранизации и биографические фильмы. Эти истории вызывают интерес, прежде всего, из-за их темной, психологически насыщенной природы. Однако граница между документальностью и романтизацией порой стирается. Так, в фильме «Красивый, плохой, злой» роль Теда Банди исполнил Зак Эфрон — актер с уже сформированной армией поклонниц. И хотя сценарий задуман как критическое осмысление темы, сама подача — харизматичный главный герой, привлекательный визуальный стиль — затрудняет восприятие героя как монстра. Подобная эстетизация приводит к когнитивному диссонансу: человек, совершивший зверские преступления, кажется зрителю обаятельным и «несправедливо осужденным». В фильме «Монстр» история Эйлин Уорнос — проститутки, ставшей убийцей — подана как драма о женской уязвимости и борьбе. Интерпретации зрителей часто смещаются от анализа преступления к сочувствию и даже восхищению персонажем, что подтверждают отзывы и рейтинги. Так рождаются культурные нарративы, где убийца — жертва обстоятельств, герой сопротивления или даже романтический объект. Социальные сети как безопасное пространство для табуированных фантазий Фанатские сообщества в социальных сетях становятся своеобразной «лабораторией» для подобных увлечений. Здесь люди публикуют не только фотографии, интервью и вырезки из новостей о преступниках, но и стихи, рисунки, коллажи, признания в любви, эротические фантазии. Убийца становится символом — кто-то видит в нем идеального мужчину, кто-то проецирует на него свою боль или одиночество. Например, в группе, посвященной Александру Пичушкину («битцевскому маньяку»), подписчики обсуждают не столько ужасы его преступлений, сколько его «ум», «харизму» и даже «привлекательность». Некоторые открыто пишут о влечении к нему: «Хочу ему написать, но стесняюсь. Он интересная личность, и у него привлекательная внешность». Подобные комментарии — не редкость. Более того, в день казни Чикатило его поклонники до сих пор рассылают друг другу «валентинки» с его фотографией. Гибристофилия: когда преступление возбуждает В психологии существует термин гибристофилия — форма сексуального влечения к людям, совершившим насилие, убийства или другие тяжкие преступления. Явление не новое: оно известно также как «синдром Бонни и Клайда». Исследования показывают, что чаще всего гибристофилию проявляют женщины, однако причины подобного поведения до конца не изучены. Иногда это романтизация преступлений: насилие воспринимается не как абсолютное зло, а как нечто допустимое, особенно если оно не касается лично. Такие люди могут верить, что их возлюбленный — особенный, непонятый, и с ними он будет другим. Некоторые женщины видят в преступнике «идеального» партнера — сильного, доминантного, контролируемого, ведь он за решеткой и не может причинить им вред. В других случаях это проекция собственной травмы. Писательница Шейла Айзенберг в книге «Женщины, которые любят мужчин, которые убивают» утверждает, что многие поклонницы убийц в прошлом подвергались насилию или психологическому давлению. Их увлечение опасными мужчинами становится способом прожить травму в «управляемом» виде. История Эфтон Бертон и Чарльза Мэнсона Обычная школьница Эфтон Бертон влюбилась в Чарльза Мэнсона после того, как узнала о нем в рамках школьного проекта. Мэнсон — лидер жестокой секты «Семья», организатор резни в доме актрисы Шэрон Тейт. Несмотря на его пожизненный срок, у пары завязался роман, и девушка даже переехала в Калифорнию, чтобы быть ближе к нему. Свадьба так и не состоялась. Поговаривали, что Эфтон хотела использовать тело Мэнсона после его смерти ради славы. И хотя сам Мэнсон был жестоким преступником, у него нашлись поклонницы, считавшие его честным и добрым человеком. Ричард Рамирес и эффект ореола Ричард Рамирес, «Ночной сталкер», был жестоким серийным убийцей, но одновременно — привлекательным, вежливым и харизматичным. У него была армия поклонниц, в том числе Дарин Лиой, которая написала ему 75 писем и в итоге вышла за него замуж. Брак продлился 7 лет и распался только после того, как суд доказал его вину в педофилии. Подобные примеры психологи объясняют эффектом ореола — когнитивной ошибкой, когда по одной положительной черте (например, привлекательности) люди делают вывод о человеке в целом. Даже Владислав Росляков, керченский стрелок, получил волну фанатского внимания в сети — в основном от подростков и девушек, которые называли его «непонятым» и «трагическим героем». Когда фэндом становится опасным В некоторых случаях увлечение преступниками переходит в опасную стадию — подражание. История Владимира Муханкина, который называл себя учеником Чикатило, — яркий пример. Он не просто восхищался маньяком, а начал убивать, считая, что «продолжает его дело». Еще один случай — Константин Черемушкин, действия которого также напоминали почерк Чикатило. Фанаты могут искать мистический смысл в действиях своих кумиров, считать их «жертвами режима», «интеллектуалами, которых не поняли» или даже «мстителями». В социальных сетях нередко распространяют теории заговора о том, что преступников «подставили», как в случае с Чикатило, где одна из групп утверждала, что он просто «защищался от маленькой девочки, напавшей на него с веревкой». Чем опасна влюбленность в маньяков Любовь к преступнику часто становится частью зависимого расстройства личности — человек считает одиночество катастрофой, а сильного (даже если это убийца) — гарантом безопасности. Когда мозг влюблен, снижается активность фронтальной коры — человек меньше анализирует и критически оценивает ситуацию. Вместо этого активируется система вознаграждения, и чувство любви затмевает здравый смысл. Культура обожания преступников уходит далеко за пределы психиатрических диагнозов. Это — социальный, культурный и медийный феномен. С одной стороны, он порождается интересом к запретному, к человеческой психике и природе зла. С другой — подпитывается медиа, которые подают преступника как головоломку или харизматичную фигуру. Интернет и открытый доступ к информации позволяют поклонникам легко находить фотографии, документы, детали расследований и кадры с мест преступлений. Все это формирует иллюзию «близости» к объекту обожания и часто подменяет реальность — жестокую, кровавую и страшную — на нечто героическое или романтичное. Что с этим делать? Гибристофилия, как и любое психологическое отклонение, имеет свои причины и может требовать профессиональной помощи. Не каждая женщина, увлеченная жанром true crime, влюбляется в преступников. Но в отдельных случаях «репетиции в голове» переходят в реальность — и тогда рождаются истории вроде тех, что случились с Эфтон Бертон, Натальей Чушкиной или Дарин Лиой. Они и сами, и их кумиры, зачастую нуждаются в психологической поддержке. А общество нуждается в специалистах, способных эту помощь оказать. Феномен поклонения серийным убийцам — не просто странная аномалия. Это сигнал о многослойной проблеме: о том, как общество справляется с травмой, насилием и страхом. Это также напоминание о влиянии культуры и медиа на восприятие реальности. Маньяки — не Ганнибалы Лектеры из кино. Это, как правило, психически нестабильные, разрушенные люди, чья тяга к насилию не заслуживает восхищения. И пока фэндомы серийных убийц продолжают существовать и набирать популярность, важно помнить: за каждым мифом стоит живая, часто забытая правда — о жертвах, боли и настоящем зле, которому не место на фан-плакатах.
11 странных научных открытий 2025 года
Если есть что-то, с чем все могут согласиться, так это то, что год выдался странным. И хотя это вряд ли отличает 2025 год от последнего десятилетия, в этот раз тенденция добралась и до науки. И речь не только о Кэти Перри, отправившейся в космос, глубоководных удильщиках, растрогавших зумеров, или о чем-то, что вы увидели в TikTok. В дикой природе и в лабораториях, где ищут новые поводы для прорыва в биохимии и здоровье, ученые разгадывали загадки окружающего мира и прокладывали пути в будущее. Порой они полностью переворачивали то, что считалось незыблемым. Вот подборка самых странных и удивительных открытий года. Гусеница, которая носит на себе кости своей добычи Недавно обнаруженный на Гавайях вид гусеницы использует останки съеденной добычи в качестве маскировки. Этому странному созданию, прозванному «собиратель костей», практически нет аналогов в мире насекомых: лишь 0,1% видов бабочек и мотыльков являются плотоядными. Земля может находиться внутри космической пустоты По мнению некоторых астрономов, это лучшее объяснение для «эха», оставшегося после Большого взрыва. Если галактика Млечный Путь расположена в обширной пустоте Вселенной, это разрешило бы так называемую проблему напряжения Хаббла — несоответствие в скорости расширения Вселенной, которая варьируется в зависимости от способа измерения. Ректальное мумифицирование Археологи обнаружили мумию, сохранившуюся благодаря необычному методу бальзамирования через прямую кишку. Исследователи выяснили, что 280-летнее австрийское тело было набито древесной стружкой, ветками, тканью и хлоридом цинка через задний проход. Это первый известный науке пример столь необычного и, судя по всему, успешного метода мумификации. Вымирание — не навсегда 2025 год начался с новости о разработке искусственной матки для сумчатого животного, чтобы вернуть к жизни исчезнувшего тасманийского волка. В марте компания Colossal Biosciences, стоящая за волной «возрождения» вымерших видов, генетически модифицировала ДНК мыши, приблизив ее к ДНК шерстистого мамонта. А в апреле компания успешно вернула к жизни американского ужасного волка, вымершего более 10 тысяч лет назад. Самый «старый» младенец в мире В июле 2025 года ребенок, зачатый еще в мае 1994 года одной парой, родился у другой семьи. Эмбрион пожертвовали, заморозили и сохранили после того, как его биологические родители успешно родили ребенка с помощью ЭКО. Всего удалось создать четыре эмбриона, три из которых прошли процедуру криоконсервации. Зубная паста на основе волос, восстанавливающая зубы Исследование Королевского колледжа Лондона показало, что зубная паста из человеческих волос может стать эффективным и экологичным способом защиты и даже восстановления зубной эмали. Этот инновационный состав на основе кератина образует плотный кристаллоподобный слой, который запечатывает обнаженные нервные каналы. Косатки стали еще страннее Помимо того, что косатки пожирают дельфинов, топят корабли и вырывают печень у больших белых акул, они также продемонстрировали, что умеют использовать водоросли для взаимного массажа, перекатывая их между телами. Кроме того, у берегов Норвегии группа ученых-любителей засняла на камеру касаток, целующихся с языком. Ранее такое поведение наблюдалось только у животных в неволе. Грибы умеют играть музыку Ладно, не совсем так. Но биоэлектрические сигналы от вешенок (и других грибов) были пропущены через бионическую роботизированную руку, которая позволила им не только «играть» на музыкальных инструментах, но и держать кисти. В 2025 году грибы-художники создавали звуковую поэзию и писали автопортреты. Ваш кот — причина неверных решений Выяснилось, что паразит, распространяемый кошками, делает людей более импульсивными, склонными к рискованному сексуальному и агрессивному поведению. Toxoplasma gondii, который может передаваться людям при уборке кошачьего туалета, обнаруживается в 30–60% человеческих мозгов по всему миру. Мясо подобно экскрементам для вегетарианцев В ходе исследования участникам показывали изображения различных продуктов, которые можно съесть (но вряд ли захочется). Оказалось, что вегетарианцы испытывают к употреблению мяса такое же отвращение, как к поеданию человеческой плоти или фекалий. Новый «невидимый» цвет Ученые из Калифорнийского университета в Беркли открыли новый цвет — оло. Он находится где-то между синим и зеленым, но уровень его насыщенности выходит за пределы человеческого зрительного диапазона. Чтобы увидеть оло, требуется точная лазерная установка для стимуляции M-колбочек сетчатки глаза. Если хотите узнать, на что примерно похож этот цвет, наберите в поисковой строке браузера #00ffcc — ближайший видимый оттенок. По материалам статьи «The 11 strangest scientific discoveries of 2025» Science Focus
Как К-beauty захватила мир
Корейская косметика, стиль и поп-культура стали неотъемлемой частью глобального культурного ландшафта. У многих сегодня в гардеробе есть мини-юбки, оверсайз-свитшоты и пара вещей с мультяшными принтами. Часто люди даже не осознают, что, обладая такими вещами, становятся частью глобального культурного движения. Но за этим феноменом стоит многовековая история, глубокая философия и стратегически выстроенный путь — от древних ритуалов красоты до массовой популярности K-pop и корейских дорам. История K-beauty и культурной волны халлю мягко, но уверенно изменила облик мировой индустрии красоты, моды и медиа. Истоки корейской красоты Задолго до появления многоступенчатого ухода и ВВ-кремов на Корейском полуострове уже существовали комплексные косметические практики, уходящие корнями в философию гармонии с природой. В древности уходовые средства создавали из натуральных компонентов: рисовая вода, полынь, зеленый чай, женьшень. Эти ингредиенты использовали не только из-за пользы для кожи, но и как выражение целостного подхода к здоровью и внешности. Эстетические нормы были тесно связаны с социальной стратификацией. Светлая, ухоженная кожа символизировала высокий статус и жизнь, свободную от тяжелого физического труда. Таким образом, красота выступала не просто эстетической категорией, а социальным маркером, определяющим репутацию и возможности в обществе. Во времена династии Корё (918–1392) буддизм оказал заметное влияние на восприятие внешности. Простота, естественность и сдержанность стали доминирующими идеалами. Однако это не означало отказ от косметики: с расширением торговых связей в обиход вошли пудры, румяна, масла — для обоих полов. Бледная кожа окончательно закрепилась как эталон красоты. Период Чосон (1392–1897), во многом определенный конфуцианской идеологией, возвел умеренность и внутреннюю гармонию в основу эстетики. Идеал «лица как лунная фарфоровая баночка» стал синонимом женственности и благородства. Для поддержания такого эффекта в домашние уходовые ритуалы включали использование бобов мунг, меда и лечебных трав — рецепты передавались из поколения в поколение. Модернизация XX века XX век стал временем радикальных трансформаций. После Корейской войны началась масштабная модернизация, и вместе с экономическим ростом усилилось влияние Запада. Голливудская эстетика, европейская мода и стандарты красоты стали проникать в корейское общество. Популярность приобрели черты лица с двойными веками, высокими носами и объемными губами. Одновременно начала формироваться собственная косметическая индустрия. Традиционные ингредиенты стали сочетаться с научными инновациями. Такие бренды, как AmorePacific, стали пионерами в объединении восточной философии и современных технологий. Интересно, что на фоне западного влияния параллельно шел процесс переосмысления национальных корней. В поиске баланса между традицией и глобальными трендами корейцы вернулись к образу «естественного сияния». Халлю: культурная волна, охватившая планету Появление феномена халлю — или «корейской волны» — стало следующим этапом культурной экспансии Южной Кореи. Это глобальное движение охватывает музыку, кино, стиль, косметику и другие аспекты поп-культуры. Суть халлю — в мягком, но устойчивом культурном влиянии, проникающем в повседневную жизнь через соцсети, музыку, моду и в том числе уходовые ритуалы. Еще в середине XX века дизайнеры, вернувшиеся из-за границы, начали формировать корейскую модную сцену. Одной из первых значимых фигур стала Но Рано, основавшая первый корейский бренд одежды и получившая признание на страницах западных модных журналов. Тогда это казалось невозможным, но именно она стала символом новой, самовыражающейся Кореи. Современный стиль и мода Корейский стиль сегодня — это узнаваемое сочетание многослойности, смешения фактур и стилистической эклектики. Мини-юбки и оверсайз-свитшоты, романтичные платья с грубой обувью, яркие аксессуары и мультяшные принты — все это отражает игру контрастов и утонченную женственность. Сеульская неделя моды уверенно конкурирует с показами в Париже и Милане, а дизайнеры вроде Пегги Гоу и Чо Ги Сок стали заметными фигурами в мире высокой моды. Взлет K-beauty K-beauty — важнейшая часть культурной волны. Это не просто косметика, а целая философия. Концепция многоступенчатого ухода с акцентом на профилактику и естественное сияние кожи изменила глобальные стандарты. Продукты вроде ВВ-кремов, ампул и тканевых масок стали воплощением ухода как удовольствия, а не как реакции на проблему. Цифровые платформы и влияние айдолов сделали корейский уход неотъемлемой частью образа жизни миллионов людей по всему миру. Популярность K-beauty укрепилась благодаря мягкой силе поп-культуры — от вирусных коротких роликов до часовых видео косметических рутин, которые демонстрируют K-pop-звезды. K-pop, дорамы и кино Популярность корейской культуры поддерживают и другие медиаформаты. Так, K-pop-группы вроде BTS приобрели международное значение не только благодаря музыке, но и за счет продуманной стратегии продвижения и открытости к разной аудитории. Их участие в сессиях ООН стало одним из примеров того, как артисты могут оказывать влияние за пределами шоу-бизнеса. Кинематограф тоже завоевал признание. «Паразиты» Пон Джун Хо стали первым неанглоязычным фильмом, получившим «Оскар» за лучший фильм, а «Игра в кальмара» — мировой сенсацией. Современные векторы Сегодня K-beauty и корейская модная индустрия стремятся соответствовать новым требованиям времени. Экологичность стала ключевым трендом: перерабатываемая упаковка, отказ от вредных ингредиентов, cruelty-free-подход. Ведущие бренды используют технологии, например, ИИ-анализ кожи для персонализированных рекомендаций. Индустрия также становится все более инклюзивной. Косметика для мужчин, разнообразие типов внешности в рекламе и разрушение гендерных стереотипов стали новой нормой. K-pop-звезды играют в этом важную роль, открыто демонстрируя свои уходовые и стилистические привычки. Вызовы и перспективы Несмотря на популярность, индустрия сталкивается с критикой. Сохраняется практика осветления кожи, укорененная в исторических идеалах, что вызывает споры о стереотипах и безопасности. Также идет активное обсуждение давления на молодежь, связанное с высокими стандартами внешности и распространенностью пластической хирургии. Однако эти вызовы побуждают индустрию меняться. Все больше брендов пересматривают свою философию, продвигают разнообразие и берут на себя ответственность за устойчивое развитие. В пример можно привести то, как косметические бренды начали расширять цветовую палитру тональных средств. K-beauty и корейская волна — это результат многовекового культурного процесса. От древних ритуалов до цифровых платформ, от умывания рисовой водой до ИИ-анализаторов кожи — корейская индустрия красоты и моды демонстрирует уникальную способность сочетать традиции и инновации.
Чернуха 90-х
Восприятие 1990-х в массовом сознании — это смесь ностальгии, тревоги и боли. В культурной памяти эти годы прочно закреплены как эпоха «беспредела» и выживания. Российское кино этого периода — особенно жанровое и криминальное — стало зеркалом перемен, выразив дух времени, возможно, даже точнее, чем официальный кинематограф или фестивальное авторское кино. «Чернуха», как часто называют это направление, оказалась не просто эстетикой, а настоящим способом осмысления действительности. Фильмы вроде «Астенического синдрома» или «Маленькой Веры» стали знаковыми примерами этой тенденции. В постсоветскую эпоху эстетика чернухи сохранилась и развивалась: от работ Алексея Балабанова до сериалов Андрея Звягинцева и Юрия Быкова. Эстетика выживания: когда кино перестало врать Фильмы конца 80-х — начала 90-х фиксировали на пленке острую социальную травму, возникшую на стыке двух эпох. Художники наконец получили свободу выражения, но одновременно лишились поддержки государства и производственной базы. «Мосфильм» и «Ленфильм» сокращали объемы, киностудии закрывались или переходили на коммерческие рельсы, а съемочные группы учились работать с минимальными ресурсами — на рынках, в подвалах, в камерах. Зато с максимальной достоверностью. Режиссеры и сценаристы, работавшие в «чернушном» жанре, опирались на личный опыт или истории близких. Это кино снимали люди, хорошо знавшие, как выглядят драки, жаргон, криминальные схемы и атмосфера безвластия — не из газет, а из жизни. Поэтому даже простые сюжеты — вроде «бывший спортсмен идет в бандиты» или «честный парень попадает за решетку» — воспринимали как срез эпохи, а не просто развлечение. Время беззакония Уровень жизни в крупных городах стремительно падал, а в глубинке казался откатившимся в прошлые века. На этом фоне герои криминальных фильмов — будь то бывший спортсмен, подставной сутенер или идеалист-журналист — выглядели последними борцами за справедливость, пусть и по своим, уличным законам. Так, в «Фанате» (1989) зритель видел, как молодой каратист погружается в криминальную среду и участвует в боях не на ринге, а во дворах и ангарах. Алексей Серебряков, еще до «Левиафана» и «Груза-200», играл не сломленного циника, а гибкого, решительного парня с лицом героя, но жестокими обстоятельствами. С другой стороны — Евгений Сидихин в «За последней чертой» (1991): бывший боксер, выныривающий из тюрьмы прямо в объятия криминала. Против него — герой Игоря Талькова, харизматичный, но опасный рэкетир, чья роль была значительно урезана в финальном монтаже, сделавшая его не союзником, а антагонистом. Обе картины демонстрируют, как даже профессиональные спортсмены, призванные защищать порядок, становятся частью хаоса. Тюрьма как метафора страны Кульминацией жанра стал фильм «Беспредел» (1989) Игоря Гостева — тюремная драма, в которой колония превращается в аллегорию Советского Союза на изломе. Здесь столкновение «старых» уголовников и «новых» молодых осужденных символизирует смену поколений и ценностей. Картина пугает своей реалистичностью: многие роли исполнили реальные заключенные, а диалоги и сцены бунта до сих пор вызывают мурашки. Сергей Гармаш в роли вора по кличке Могол и Лев Дуров в роли начальника оперчасти Кума воплощают противоположные полюса лагерной иерархии, но в то же время — две правды о стране, где насилие стало нормой, а понятие справедливости — поводом для конфликта. Триллер, боевик, сплотейшен Не менее ярким примером позднесоветского боевика стал «Курьер на восток» (1991) — почти забытая сегодня лента, которая легко могла бы конкурировать с современными западными экшенами. Это история борца, попадающего в среднеазиатскую колонию, совершающего побег и ввязывающегося в стремительную криминальную одиссею. Динамичные драки, выстроенная драматургия и неожиданные сюжетные повороты делают фильм настоящим шедевром «чернушного» жанра. Отдельного внимания заслуживают и менее известные, но жанрово выразительные фильмы: «Охота на сутенера», «Криминальный квартет», «Сатана», «Караул», «Лошади в океане». Каждый из них по-своему отражает тревожное, яростное, дикое время, в котором закон казался фикцией, а дружба и предательство — вопросом выживания. Сегодня многие из этих фильмов воспринимаются с неожиданной свежестью. Отчасти — благодаря документальной стилистике, съемкам на пленку, актерам без «глянца». Отчасти — потому что они фиксируют чувства, которые снова становятся актуальными: неуверенность в будущем, утрату ориентиров, разочарование в институтах власти. Сериалы как продолжение: чернуха 90-х в XXI веке С середины 2010-х годов российская телеиндустрия переживает всплеск интереса к драмам, рассказывающим о жизни в позднем СССР, в «лихих» 1990-х и на постсоветском пространстве. Эти проекты продолжают традицию чернухи и даже получили свое название «неочернуха». Сегодня этот жанр адаптировался к реалиям стриминговых платформ. Современные проекты не просто воспроизводят атмосферу девяностых — они активно используют узнаваемые нарративные и визуальные элементы. Фактически зрителю предлагается конструктор из характерных тропов и типажей. Проекты вроде «Слово пацана», «Лихие», «Фишер», «Аутсорс» и «Дети перемен» воссоздают узнаваемые визуальные и нарративные маркеры: провинциальный антураж, бытовой алкоголизм, насилие как повседневность, подростковая жестокость, упадок семейных связей. Есть несколько обязательных маркеров для таких сериалов: • Подростки на грани: школьники, быстро превращающиеся в участников ОПГ. • Трагичные девушки: образ «розы на помойке» возвращается в виде героинь, несущих на себе груз социальной и личной драмы. • Честный милиционер: всегда одинокий и обреченный, борющийся не только с преступностью, но и с системой. • Неблагополучная семья: отсутствие отцов, униженные матери, травмированные дети. • Маньяки и психопаты как метафора скрытой социальной агрессии. Атмосфера и язык времени Даже если события формально происходят в другое десятилетие, вся эстетика — от саундтрека до предметов быта — возвращает зрителя в 90-е. Звучат хиты Татьяны Булановой и «Комбинации», на экране — панельки, прокуренные кухни, VHS и пыльные фотообои. Пространство действия — не Москва, а Саратов, Хабаровск, Камчатка, Казань. Провинция в этих проектах становится не просто сценой, а метафорой заброшенности, разрухи и социальной оторванности от центра. Этика без закона Главное, что объединяет старое кино и новые сериалы — это моральная серая зона. Персонажи существуют в мире, где законы не работают, и создают собственные кодексы: «по чести», «по справедливости», «по понятиям». Но эти правила, как и в 90-х, не выдерживают столкновения с реальностью — дружба предает, сила бессильна, справедливость подменяется местью. Чернушное кино и сериалы остаются актуальными, потому что отражают глубинную тревогу общества: ощущение, что прошлое никуда не делось, что нестабильность и безвременье по-прежнему рядом. Эти истории цепляют не только реализмом, но и эмоциональной правдой — отчаянием, протестом, желанием выжить. «Чернуха» — это не про криминал ради экшена. Это — язык разговора о травмах, которые до сих пор не пережиты. И если в 90-х это были фильмы «про нас», то сегодня это сериалы «про тогда, но про нас снова». Истории, в которых художественная правда оказывается больнее, точнее и честнее любых официальных хроник. Жанровое кино и современные драмы — это настоящая народная история, рассказанная с улицы. И, как ни парадоксально, именно она до сих пор дает возможность услышать ту правду, от которой все пытались отвернуться.
Лучшие сериалы 2025 года. Часть 1
С каждым годом выходит настолько много сериалов, что зрителю бывает сложно выбрать достойный среди этого обилия. Этот список из девяти лучших проектов, вышедших в первой половине 2025 года, поможет вам определиться, чтобы провести время за просмотром по-настоящему стоящих сериалов. «Переходный возраст» Это, пожалуй, самый громкий мини-сериал этого года. Ему уже пророчат всевозможные кинематографические премии. Согласно сюжету, полиция забирает подростка Джейми Миллера прямо из родительского дома, обвиняя мальчика в убийстве одноклассницы. Вместе со следователями в деле разбирается его отец, который пытается понять, какие ошибки в воспитании ребенка он допустил. Одна из главных находок «Переходного возраста» — съемка одним кадром без монтажных склеек. Камера постоянно перемещается от одного персонажа к другому, что максимально погружает зрителя в происходящее, делая его настоящим участником картины. Также критики похвалили за актерскую работу Стивена Грэма, который не только приложил руку к созданию сериала, но и сыграл отца Джейми, убедительно продемонстрировав весь диапазон эмоций родителя, оказавшегося в непростой ситуации. «Белый Лотос» (третий сезон) Еще один хит этого года — третья часть нашумевшего сериала про обеспеченных людей, их причуды и жизнь. Если первый сезон базировался на противопоставлении двух миров (отдыхающих и обслуживающего персонала отеля), второй сосредоточился на взаимоотношениях мужчин и женщин, то третий решил препарировать вопросы более экзистенциального характера. Сатирическая составляющая в этот раз сильнее контрастирует с уровнем драмы, придуманной режиссером и сценаристом Майком Уайтом. Многие герои оказываются потеряны в собственном духовном пространстве, пытаясь отыскать свой путь с помощью путешествия в экзотически-буддистский Таиланд. Кроме того, создателя сериала сильно занимала тема кризиса среднего возраста у мужчин, которую в этот раз он попытался рассмотреть через нескольких персонажей. «Аутсорс» Сериал Душана Глигорова о палаче-тюремщике, сыгранного Иваном Янковским, наделал много шума в российском медиапространстве. Сделанная по лучшим канонам русской классики картина постоянно втягивает зрителя вместе с персонажами в сложнейшие моральные дилеммы, поднимая вопросы мести, совести, преступления и наказания в человеческой жизни. Сюжет вращается вокруг надзирателя тюрьмы на Камчатке в середине 1990-х годов, незадолго до отмены смертной казни в России. Он придумывает, как заработать себе на жизнь, предлагая родственникам жертв лично казнить людей, ответственных за жестокие преступления. Со временем задумка превращается в настоящий бизнес, а каждый герой проходит испытание на человечность. «Киностудия» Комедийный сериал Сета Рогена о закулисье голливудской индустрии уже прозвали одним из самых смешных в этом году. Режиссер сам исполнил главную роль, сыграв человека, который случайно оказался в кресле главного продюсера одной из студий фабрики грез. Сам персонаж мечтает снимать и продвигать авторское кино, чтобы не дать настоящему кинематографу умереть, но реальность вынуждает подстраиваться под аудиторию и работать только над проектами, приносящими хороший доход. Одна из главных фишек сериала — длинные планы с подвижной камерой под динамичную музыку. Такой же прием использовался в «Бёрдмэне», а теперь перекочевал в сериальное производство. Помимо съемки, одновременно добавляющей динамики и напряжение, проект может похвастаться обилием звезд Голливуда разной величины — от Стива Бушеми до Мартина Скорсезе. Последний, кстати, даже получил за свое появление актерскую номинацию на «Эмми» (первую в его карьере). «Игра в кальмара» (второй и третий сезоны) Изначально новый сезон «Игры в кальмара» должен был выходить целиком, но руководители Netflix разбили его на две части, поскольку серий там получилось больше, чем в первом. Выигравший в прошлый раз Сон Ки Хун возвращается в опасную игру, чтобы попробовать положить конец этому жестокому аттракциону для богачей, но снова сталкивается с жадностью и непониманием окружающих. Режиссеру удалось мастерски препарировать пороки общества, показав, на что готовы люди ради больших денег и собственной жизни. Правда, по сути, создатель сериала сам стал своеобразной жертвой капитализма, который так яростно критикует в своем проекте. По его признанию, создание последующих сезонов и кабальный контракт с продюсерами настолько выжали его, что после окончания съемок он уехал на остров без связи, чтобы привести свою психику в порядок. «Друзья и соседи» Apple TV попытался перехватить успех у коллег из HBO с их «Белым лотосом», выпустив не менее саркастичный сериал, изучающий подноготную современных богачей. Главный герой Куп — состоятельный мужчина в разводе, которого внезапно увольняют с работы, и его жизнь стремительно катится под откос. Расходы на содержание бывшей жены и детей растут, а имидж богатого весельчака ему терять не хочется, поэтому он решает грабить своих соседей и входит во вкус, что запускает череду нелепых и странных ситуаций. По замечаниям критиков, сценаристы и режиссер смогли дать зрителю не очередную историю белого воротничка, сталкивающегося с большими проблемами, а тонкую историю многогранного персонажа, пытающегося разобраться не только с невзгодами, но и своими жизненными ценностями. А Джон Хэмм, исполнивший роль Купа, выдал великолепный перформанс впервые со времен своей работы в «Безумцах». «Отдел нераскрытых дел» «Доктор Хаус» от мира детективов — пожалуй, так можно охарактеризовать свежий проект от создателя «Хода королевы» Скотта Фрэнка. После несчастного случая британского следователя вместо отставки отправляют в отдел, который занимается нераскрытыми делами многолетней давности. И теперь нелюдимый и высокомерный всезнайка должен докапываться до правды, вскрывая самые неожиданные подробности старых преступлений. Сериал, согласно мнению критиков, балансирует на грани напряжения и фирменного британского юмора, что помогает обострить драматизм происходящего на экране. Кроме того, авторы рассматривают главного героя с самых разных сторон, по ходу дела заставляя его ковыряться в собственных комплексах и скелетах в шкафу, что делает персонажа многогранным и объемным. «Разделение» (второй сезон) Многих зрителей в первой половине 2025 года порадовал новый сезон нашумевшего «Разделения» от Бена Стиллера. Продолжение научно-фантастического триллера с налетом кафкианского абсурда продолжает изучать принципы пресловутого сегодня work-life balance (баланс между работой и личной жизнью), дружбы, отношений и даже культа личности. Как писали некоторые критики, сериал из-за своей странной структуры распадается на отдельные сцены и образы, которые прочно застревают в памяти. Именно такой подход в эпоху быстрого потребления контента, вероятно, и сделал сериал популярным, заставив даже любителей листать ленты соцсетей задуматься о важном. «Путешествие на солнце и обратно» Часть кинематографического сообщества уже успела назвать новый проект независимого режиссера Романа Михайлова главным российским сериалом 2025 года. Автор, как и многие представители киноиндустрии в России, зашел на территорию эпохи 1990-х годов, дав ей свое осмысление. Сделал он это так, как не делал еще никто — с реалистичностью, скрещенной с магическим реализмом. Важно отметить, что в основу этого проекта лег роман режиссера «Дождись лета и посмотри, что будет». Сериал рассказывает историю Руслана, который мечтал быть боксером, но попал в криминальный мир. Однако Михайлова больше интересует история любви, которая разворачивается на сломе эпох. Сам создатель проекта говорил в интервью, что снял сон о девяностых, где нет привычных зрителю шаблонов, что делает просмотр еще интереснее. Кроме того, он рассматривает свою работу как единое целое, поэтому в рамках последнего Московского Международного кинофестиваля сериал показывали как полнометражный фильм на протяжении более пяти часов.
Рыцарский роман: особенности жанра
Серые каменные стены средневековых замков, сияющие доспехи и кованые мечи, битвы в тяжелых кольчугах, розы для прекрасных дам, тайные встречи под луной — такими всплывают в воображении ассоциации с рыцарскими романами. Рыцарский роман — главный жанр средневековой литературы. Множество произведений, сохранившихся с тех времен, рассказывают о жизни и быте Англии, Франции и Германии, о Крестовых походах, которые пришлись на XII–XIII века и стали главным мотивом сюжета этого жанра. Но его представители — вовсе не летопись и не документальное отражение истории. Рыцарский роман, наоборот, часто несет в себе элементы сказочности и вымысла, поэтому его произведения читаются как сказания, предания или сказки. В Средние века романом считалось любое произведение, написанное на романском языке (народном, разговорном языке, произошедшем от латыни) и в стихотворной форме. Рыцарский роман не был исключением. Прозаические представители жанра начали появляться только в позднем Средневековье — во Франции XIII века. Рыцарский роман считался перезаписываемым жанром: сюжеты его произведений переписывались авторами на свой манер. Но он изначально существовал как письменный, в отличие от сказок и былин, передававшихся из уст в уста. Родственные ему жанры — героический эпос, легенды и хроники. Рыцарский роман пришел на смену героическому эпосу — последний строился вокруг коллективной идеологии: гибель за корону, битвы за короля, защита родных земель. Важная отличительная особенность рыцарского романа заключается в том, что в центре событий находится главный герой, как правило рыцарь, который стремится к славе, ищет любви и взращивает в себе героизм. Он нацелен на то, чтобы восхвалять не коллективные идеалы, а свои собственные. Здесь на первый план выходит личность, а не общество. Рыцарский и куртуазный романы можно считать одним жанром, но с разными оттенками повествования: если рыцарский роман больше повествует о доблести, чести и героизме, то в центре куртуазного романа стоят любовь к Даме, тонкое романтическое чувство, подвиги во имя любви. Одним из главных представителей куртуазного романа является сюжет о Тристане и Изольде, который, как считается, пришел из Ирландии и Шотландии. Этот мотив стал основой большого прозаического романа «Роман о Тристане», который был опубликован около 1230 года на французском языке. Его автор неизвестен. Сейчас самая известная интерпретация сюжета — французский «Роман о Тристане и Изольде» филолога Жозефа Бедье. Основной же сюжет рыцарских романов строился вокруг легенд о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Каноническим произведением считается «Смерть Артура» — собрание рыцарских романов, которое стало итоговым сборником произведений артуровского цикла. В него вошло восемь романов об Артуре и его рыцарях. Интересно, что автором сборника стал Сэр Томас Мэлори, рыцарь, участвовавший в Войне Алой и Белой розы, но осужденный к двадцати годам заключения, в котором и собрал воедино легенды кельтов и романы о короле Артуре. Большинство сюжетов рыцарского романа пришли из кельтской мифологии и британского фольклора: об острове Авалоне, мече в камне, волшебнике Мерлине и других символах. Еще один отличительный мотив — духовное взросление главного героя, его путь через битвы и страдания, любовные муки и предательства друзей, через долгие странствия, поиски себя или трофея. Рыцарский роман развивался до XVI века, но нельзя сказать, что он совсем перестал существовать. В самом начале XVII века его отголоски звучали в пародиях на рыцарский роман. Такими выступили «Дон Кихот» Сервантеса и «Янки при дворе Короля Артура» Марка Твена. В XIX веке интерес к Средневековью и эпохе рыцарей начал возрождаться в романтической прозе. Она была очень похожа на куртуазный роман — рыцари в этих произведениях выступали эталонами героизма и благородства, они боролись за любовь и совершали подвиги. Главным представителем стал исторический роман Вальтера Скотта «Айвенго». Отголоски рыцарского романа звучат и сейчас в современной прозе: в эпических фэнтезийных циклах «Властелин колец» и «Игра престолов». Жанр не перестал существовать с XII века, но сильно изменил свою форму. Классические рыцарские романы и их последователи: • Кретьен де Труа «Персеваль, или Повесть о Граале»; • Кретьен де Труа «Рыцарь телеги, или Ланселот»; • Кретьен де Труа «Ивэйн, или Рыцарь со львом»; • Вальтер Скотт «Айвенго»; • Марк Твен «Янки при дворе Короля Артура»; • Мэри Стюарт «Сага о короле Артуре»; • Сэр Артур Конан Дойл «Белый отряд».
Когда границы становятся оружием
Границы играют важную роль в современной культуре. Новая волна так называемой «культуры границ» выводит понятие границ на новый уровень, что вызывает неоднозначные последствия. Границы необходимы, но они также могут превратиться в оружие. Пришло время обозначить границы для этих границ. Начнем примера про одну женщину, которая страдала от неконтролируемых панических атак, из-за чего не могла отъехать от дома дальше, чем на полтора километра. Вместо того чтобы обратиться за помощью и работать над своей проблемой, она занялась самолечением, используя различные стратегии избегания. То, от чего она бежала, управляло ею и ее отношениями. Когда на работе возникла стрессовая ситуация, она купила книгу о границах. Хотя это может показаться полезным способом заботы о себе, на самом деле это привело к тому, что она удвоила свои требования к контролю во имя «установления границ». Как и она, многие люди устанавливают границы, чтобы контролировать свою жизнь, а не уметь справляться с ней. Кратко определим, что такое границы. Границы — это грань или барьер, который отделяет вас от других людей или вещей. В отношениях они служат выражением ваших личных ограничений и того, как вы ожидаете, чтобы к вам относились. Границы помогают нам расставить приоритеты в наших потребностях, предотвращают эмоциональное выгорание, управляют ожиданиями и защищают от того, что нам кажется неприемлемым. У каждого из нас есть право на установление границ и ответственность за их поддержание. Хотя существует множество информации о важности границ, давайте рассмотрим несколько ключевых моментов, на которые следует обратить внимание в связи с их злоупотреблением. 1. Границы как симптом эмоциональной дисрегуляции Люди с высокой степенью дефензивности (склонности принимать оборонительную позицию) и неуправляемой тревожностью могут использовать границы как стратегию выживания. Они склонны применять границы для контроля за поведением окружающих, вместо того чтобы сосредоточиться на собственной саморегуляции. Эти люди обладают нервной системой повышенной готовности и пытаются обрести чувство безопасности, контролируя окружающих. Соматические практики, такие как «осознанность тела», могут помочь людям понять разницу между осознанным и контролируемым «нет» и «нет», которое основано на страхе или избегании. 2. Границы как способ избегания чувств Слово «граница» может служить заменой более сложным и неприятным истинам, таким как «я перегружен», «я в замешательстве» или «я не знаю, как выразить свои потребности». Оно может выступать в роли защитного барьера, не позволяя человеку погрузиться в глубину своих желаний, потребностей, эмоций или скрытых ран. 3. Границы, препятствующие общению Некоторые границы могут действовать скорее как жесткие правила, которые устанавливают пределы для взаимодействия, или как способ наказать другого человека. Когда кто-то говорит: «Ты переходишь мои границы», он пытается прекратить обратную связь или избежать ответственности. Однако здоровые границы должны служить инструментом для улучшения взаимоотношений и способствовать более глубокому пониманию и общению. Когда вы отстраняете кого-то от общения во имя установления границ, вы упускаете возможность для важных разговоров, которые могли бы изменить ситуацию к лучшему. 4. Границы как псевдо-расширение власти В социальных сетях часто можно встретить экстремальные практики обозначения границ, которые маскируются под расширение власти. Но когда вы отстраняете людей без честного разговора, это не расширение власти, а лишь способ скрыть страх или гнев. Подлинное расширение власти предполагает терпение, честность, эмоциональную зрелость и сострадание ко всем участникам. 5. Жесткие границы Помните, что в жизни и в отношениях с окружающими нас людьми существует множество оттенков, а не только черное и белое. Иногда нам нужно отличать жесткие границы от личных предпочтений или ограничений. Предпочтения и ограничения создают возможность для конструктивного диалога, в то время как неправильно установленные границы могут ему препятствовать. Женщина из примера выше, которая страдала от панических атак, стремилась установить границы, пытаясь при этом расширить свою власть. Вместо того чтобы работать над своими страхами, она злоупотребляла своими границами, чтобы сохранить контроль. Для нее было эмоционально безопаснее проявлять силу, защищая свои границы, чем выяснять, почему жизненные события и поведение окружающих вызывают у нее такие реакции. Чтобы расти, нужно научиться терпеть дискомфорт и извлекать из него уроки, а не убегать от него, пытаясь избавиться. Границы — это основа, которая ведет к большему взаимопониманию и уважению. Каждому из нас важно научиться быть решительным, но при этом оставаться чутким. Важно уважать себя, но не стремиться к абсолютной изоляции. Границы должны способствовать развитию отношений, а не становиться их преградой. Настоящие здоровые границы должны регулировать ваши действия, а не контролировать других. По материалам статьи «When Boundaries Are Weaponized» Psychology Today
Краткая история глинтвейна: от целебного напитка до праздничного угощения
Когда искрится иней и дыхание становится видимым на морозном воздухе, мысли сами собой обращаются к зимним согревающим напиткам, таким как глинтвейн. Его ингредиенты стали неотъемлемой частью рождественских и новогодних праздников, а сама история пряного горячего вина насчитывает не одно столетие. Путешествие сквозь века Глинтвейн готовят, добавляя в подогретое сладкое красное вино специи: корицу, гвоздику, имбирь, мацис и мускатный орех. По всей Европе и Скандинавии его можно купить во многих пабах, барах и на ярмарках, а полки супермаркетов ломятся от бутылок с готовым напитком, который остается лишь подогреть дома. Существует множество различных английских рецептов, включая те, что восходят к XIV веку — из собрания рукописей, позже ставшего известным как «Способы приготовления еды» (The Forme of Cury). Напиток, приготовленный по старинному рецепту, наверняка был очень крепким, поскольку содержал несколько специй из семейства имбирных, включая галангал, в дополнение к более привычным. Задолго до того, как горячее пряное вино стало называться глинтвейном, у него была долгая история. Упоминание о подобном напитке можно встретить в библейской поэме «Песнь песней Соломона», где говорится: «Я б напоила тебя. Вином пряным и соком граната». Считается, что вино, настоянное на специях, было завезено в Британию римлянами. Более старое название — гипокрас (ипокрас), хотя в те времена его употребляли в основном как лечебный тоник. Его готовили из красного или белого вина, специй и меда и принимали как в горячем, так и в холодном виде. В «Рассказе купца» из «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера (1392) богатый пожилой рыцарь принимает «и полный пряностей стакан кларета, мальвазию хлебает, ипокрас». Он пьет эти три вида пряного вина, чтобы придать себе мужской силы в брачную ночь с юной невестой. Дневник чиновника Сэмюэла Пипса также содержит упоминание о том, как он в почти лечебных целях принял «полпинты подогретого сака» — сладкого испанского вина (подобие хереса), — чтобы утешиться посреди рабочего утра в марте 1668 года, когда дела у него шли из рук вон плохо. Эволюция напитка В английском языке глинтвейн — mulled wine — происходит от древнеанглийского слова mulse (устаревшее название любого напитка, приготовленного из меда, смешанного с водой или вином). Оно, в свою очередь, произошло от латинского слова, означающего мед (mel), и до сих пор используется в современном валлийском языке (mêl). От mulse образовалось слово mulsed, которым описывали все, что было смешано с медом. До развития глобальной торговли сахаром мед был основным подсластителем для еды и напитков. Французский аналог глинтвейна, vin chaud, традиционно подслащивают именно медом. Англия импортировала пряное вино из Монпелье в больших количествах с XIII века, но в те дни позволить себе такую роскошь могли лишь люди с высоким положением в обществе, вроде рыцаря из произведения Чосера. Теплое сладкое пряное вино продолжали пить для здоровья и удовольствия на протяжении столетий. Но в XVIII веке глинтвейн снова эволюционировал, о чем свидетельствует рецепт из книги Элизабет Раффальд «Опытная английская экономка» (1769): «Натрите половину мускатного ореха в пинту вина и подсластите по вкусу сахарным песком. Поставьте на огонь. Когда закипит, снимите и дайте остыть. Хорошо взбейте желтки четырех яиц, добавьте к ним немного холодного вина, затем осторожно смешайте их с горячим вином. Переливайте смесь из сосуда в сосуд несколько раз, пока она не станет однородной и блестящей. Поставьте ее на огонь и нагревайте понемногу, пока она не станет совсем горячей и довольно густой, и снова переливайте из сосуда в сосуд несколько раз. Подавайте в чашках для шоколада и вместе с сухими тостами, нарезанными длинными узкими ломтиками». В результате должно получится воздушное, бархатистое лакомство, в которое можно макнуть тосты или печенье. Предки не связывали глинтвейн с Рождеством, и, вероятно, эта ассоциация была популяризирована повестью Чарльза Диккенса «Рождественская песнь» (1843). После того как мистер Скрудж увидел всю пагубность своей скупости, он говорит Бобу Крэтчиту: «Мы обсудим ваши дела сегодня же после обеда, за рождественской чашей дымящегося епископа, Боб!» «Дымящийся епископ» — это рецепт глинтвейна (или пунша), в котором к вину добавляется портвейн, а для особого вкуса используются сушеные апельсины. Дым в названии отсылает к пару, поднимающемуся от этого горячего напитка. Так что этой зимой, обхватывая ладонями теплую кружку и вдыхая ароматный пар от вашего глинтвейна, вспомните о долгой истории, частью которой вы становитесь. По материалам статьи «A brief history of mulled wine – from health tonic to festive treat» The Conversation
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
