12 книг, запрещенных по нелепым причинам

Запрет книг — история старая, как само время: например, согласно легенде, в 213 году до нашей эры китайский император Цинь Шихуанди сжег многие книги в своем королевстве. В 1637 году «Новый английский Ханаан» Томаса Мортона был запрещен пуританами (Мортон не одобрял их образ жизни, они не одобряли его сочинения о том, как он не одобрял). Запрет книг не ушел в прошлое: каждый год Американская библиотечная ассоциация публикует список запрещенных и оспариваемых книг. В США более двух лет наблюдается резкий рост проблем с книгами, включая увеличение числа запретов в публичных библиотеках. Некоторые из них запрещают с благими намерениями (например, потому что книги увековечивают стереотипы или сексизм), но другие же — подвергают сомнению или запрещают по абсурдным причинам. 1. «Шпионка Гарриет» Эта книга Луис Фитцью, опубликованная в 1964 году, считается уже классикой. В ней читатель узнает историю 11-летней Гарриет, которая хранит блокнот, наполненный честными мыслями о людях в ее жизни, но когда блокнот находят одноклассники, на нее обрушивается шквал негатива. Книга кажется довольно невинной, но в 1983 году некоторые родители в Ксении (штат Огайо) оспаривали наличие книги в школе на заседании совета. Они считали, что роман учит детей лгать, шпионить и уклоняться от ответа. Их план в итоге провалился, но это был не первый раз, когда «Гарриет» столкнулась с подобным: после публикации книги некоторые критики не были в восторге от содержания, и некоторые школы смогли запретить эту историю. 2. «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет» В книгах, описывающих подлинный жизненный опыт молодых людей, есть что-то такое, что расстраивает взрослых, и это, возможно, объясняет, почему так много книг Джуди Блум подвергаются сомнению или запрещаются. В 1990-е годы в список наиболее часто запрещенных книг входили пять книг писательницы: «Навсегда», «Ворвань», «Дини», «Тигровые глаза» и «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет». Последняя книга, опубликованная в 1970-х годах, исследует трудности взросления подростка. Последний роман из списка подвергался сомнениям главным образом потому, что в нем говорится о половом созревании и подростковой сексуальности. В 1982 году в округе Фон-дю-Лак в Висконсине посчитали роман «сексуально оскорбительным и аморальным». Более того, Блум даже написала о том, как она подарила три экземпляра школе, где учились ее дети, но «директор решил, что книга неуместна из-за обсуждения менструации». 3. «Ворвань» Эта работа Блум, опубликованная в 1974 году, посвящен издевательствам и группировкам. Главная героиня романа получает важный урок о том, что значит быть другом и что популярность не стоит измены самому себе. В книге также показаны опасности менталитета толпы. Тем не менее некоторые родители не были удовлетворены уроками, которые писательница пыталась преподать детям. На том же заседании школьного совета 1983 года в Ксении был брошен вызов «Ворвани», потому что ученик оскорбляет учительницу. Жители городка Перри, также расположенного в Огайо, выступили против того, чтобы книга была доступна в начальных школах, потому что «плохое никогда не наказывается, добро никогда не выходит на первый план, зло торжествует». 4. «Повелитель мух» Писатель Уильям Голдинг прошел долгий литературный путь и в итоге был удостоен Нобелевской премии по литературе в 1983 году. А начал он с дебютного романа «Повелитель мух» (1954 год), часто вызывающего споры, о группе мальчиков, оказавшихся на острове. Без взрослых ребята быстро впадают в агрессивное поведение, что приводит к гибели двух персонажей. Книгу запретили в школах Норуолка (штат Коннектикут) еще в 1960-х годах, и с тех пор попытки вычеркнуть ее из списков чтения не прекращаются. В 1981 году средняя школа Оуэна в Северной Каролине также хотела запретить книгу, поскольку она «деморализует, подразумевает, что человек — не более чем животное». В 1980-х годах мать старшеклассника школьного округа Онида в Южной Дакоте заявила, что «чтение книги вызовет у детей депрессию, отвращение и садистские наклонности». 5. Словарь Мерриама-Вебстера Когда дело доходит до справочников, трудно придумать что-то более важное для обучения, чем словарь. Вероятно, все были немного сбиты с толку, когда некоторые калифорнийские школы решили изъять 10-е издание толкового словаря из четвертого и пятого классов в 2010 году. Поступила жалоба родителя на то, что ребенок прочитал на страницах издания определение термина «оральный секс». Запрет продлился недолго: по данным Los Angeles Times, на следующей неделе после инцидента словари были снова добавлены в классы, и родители разрешили своим детям снова их использовать. 6. «Свет на чердаке» Некоторые книги запрещены, потому что они изображают детей в опасных ситуациях; другие — потому что содержат стихотворение о битой посуде. Так было в случае со сборником стихотворений «Свет на чердаке» Шела Сильверстайна, наполненным глупыми и смешными стишками. Но родители в Белойте (штат Висконсин), очевидно, не поняли юмора: они запретили сборник, потому что пятое стихотворение «Как не сушить посуду» будет «побуждать детей разбивать ее, чтобы им не приходилось вытирать». Но это были всего лишь цветочки по сравнению с обвинениями, выдвинутыми против «Света на чердаке» год спустя другой школой в Висконсине. Родители утверждали, что книга «прославляла сатану, самоубийство и каннибализм, а также поощряла детей к непослушанию». Возможно, Сильверстайну следовало написать большими буквами, что эти стихи были шуточными. 7. «Дневник молодой девушки» («Дневник Анны Франк») В 1943 году 13-летняя Анна Франк, ее семья и еще одна еврейская семья прятались от нацистов в секретной комнате на чердаке в Амстердаме, защищенной только книжной полкой. У Анны был с собой дневник, который она добросовестно вела, описывая свою жизнь в течение двух лет, пока скрывалась. В 1944 году девушка начала перерабатывать части дневника, которые хотела опубликовать после войны. Последняя запись сделана всего за три дня до того, как их обнаружило гестапо. Анна умерла в заключении в концлагере Берген-Бельзен, но ее желание исполнил отец — единственный из восьми человек, скрывавшихся на чердаке, кто выжил. «Дневник молодой девушки» вышел в свет в 1947 году. Дневник, написанный в ужасный период истории, о котором никто никогда не должен забывать, должен прочитать каждый, но некоторые родители так не считают. Последняя версия включает в себя все записи, в том числе те, которые Анна переписала, и другие, вырезанные ее отцом. В 2010 году школьный совет округа Калпепер запретил полное издание после того, как один из родителей пожаловался на то, что в нем «отрывки подробно описывают ее возникающие сексуальные желания». Однако вскоре округ отменил это решение, позволив окончательной версии оставаться в библиотеке. Также «Дневник молодой девушки» хотели запретить члены Комитета по учебникам штата Алабамы, потому что, по их мнению, он был депрессивным. 8. «Паутина Шарлотты» Эта культовая книга, написанная Элвином Бруксом Уайтом и опубликованная в 1952 году, любима многими, однако, по данным Chicago Tribune, в 2006 году ее подвергли критике родители в Канзасе. Они считали, что для животных говорить неестественно и «показывать низшие формы жизни с человеческими способностями — это кощунство и неуважение к Богу». 9. «Приключения Гекльберри Финна» Роман Марка Твена о Геке Финне и его приключениях с Джимом часто запрещается из-за расовой невосприимчивости и языка, но тот факт, что слово на букву «н» было использовано 200 раз, не расстроил Бруклинскую публичную библиотеку в 1905 году. Библиотека запретила книгу, потому что «Гек не только испытывал зуд, но и чесался, а также говорил sweat, хотя следовало perspiration (и то и другое переводится как «пот»). 10. «Где Уолдо?» Уолдо с 1987 года призывает людей найти его в сложных и несколько хаотичных сценах. Заметить мужчину в очках и полосатой кофте кажется довольно невинной игрой, поэтому некоторые могут удивиться, обнаружив, что издание 1987 года «Где Уолдо?» было запрещено в 1993 году в библиотеке государственной школы Спрингс в Ист-Хэмптоне (штат Нью-Йорк). Причина в загорающей на пляже топлес женщине на четвертой странице. По данным The New York Times, обнаженная грудь так расстроила одну из родительниц, что она пожаловалась директору школы, из-за чего книгу убрали с полок. Похожий случай был в Нэшуа (штат Нью-Гэмпшир). Женщина купила книгу для своих детей в одном из супермаркетов и тоже обнаружила наготу. Она сокрушалась, что издатель указывает допустимый возраст детей для этой книги — от пяти до двенадцати лет. Однако нигде не было предупреждения о присутствии изображения обнаженного тела. После этого универмаг снял со своих полок «Где Уолдо?». 11. «Бурый медведь, бурый медведь, что ты видишь?» Эта детская книга 1967 года покорила множество сердец своим разнообразием животных и прекрасными иллюстрациями. Но в 2010 году Совет по образованию штата Техас запретил книгу в учебной программе, когда перепутал ее автора Билла Мартина-младшего с другим человеком. Писателем, которого они пытались запретить, был Билл Мартин, издавший «Этический марксизм» и вообще не связанный с Биллом Мартином-младшим. 12. «Лоракс» Любимый детский американский писатель Доктор Сьюз, он же Теодор Гайсел, однажды сказал, что «Лоракс», опубликованный в 1971 году, был «лучшим произведением, которое я когда-либо писал», но это не помешало людям попытаться запретить сказку. В 1989 году семьи учеников начальной школы в Лейтонвилле (штат Калифорния) попытались исключить «Лоракс» из списка чтения, поскольку считали, что он наносит ущерб лесозаготовительной отрасли. Семьи, подавшие жалобу, работали в этой отрасли. «Неоправданно заставлять детей приходить домой и говорить родителям, что они работают в плохой отрасли, что они преступники, потому что отбирают дома у маленьких животных», — сказал один из отцов. Другой же пожаловался, что это вымышленный рассказ о предполагаемом опустошении лесозаготовительной отрасли, к тому же слишком много социальных моментов для второклассника. По материалам статьи «12 Books That Were Banned For Ridiculous Reasons» Mental Floss

Что такое дофаномика и как она «взламывает» мозг

Как работает наш мозг, почему мы не замечаем, как он искажает реальность, может ли человек во взрослом возрасте обучиться чему-то специфическому и есть ли способ побороть вредные привычки? Ответы на эти и многие другие вопросы дает научная журналистка Настя Травкина в своей книге «Homo Mutabilis: Как наука о мозге помогла мне преодолеть стереотипы, поверить в себя и круто изменить жизнь». Публикуем одну из глав. * * * Нейромаркетинг Если бы вас спросили, согласны ли вы получать удовольствие исключительно от просмотра порно или чувствовать беспокойство, если слишком долго не проверяли оповещения на смартфоне, вы вряд ли согласились бы. Но, к сожалению, нас никто не предупреждает, что научиться чему-то не слишком полезному можно без каких-либо осознанных усилий. Дело в том, что и желания, и ощущение удовольствия не нуждаются в том, чтобы мы осознавали их, и существуют даже тогда, когда мы не понимаем, что система поощрения активна. Стимулы, связанные с безусловной наградой, могут активировать реакции тела и памяти до того, как мы это осознаем, и даже когда не осознаем. Независимо от того, знаем ли мы об этих процессах, они влияют на наше поведение, реакции, сказываются на восприятии окружающего мира. Есть область практического применения наук о мозге в сфере продаж — нейромаркетинг. Это методика изучения поведения покупателей с использованием инструментария, предоставляемого нейробиологией. Задача нейромаркетинга — найти способы воздействия на поведение людей и добиться эмоциональных и поведенческих реакций, которые приведут к гарантированной покупке товара. Иногда говорят, что нейромаркетинг выясняет предпочтения людей, чтобы производители товаров и услуг знали, что нам действительно нужно. На деле, конечно, это методика манипулирования, направленная на то, чтобы, используя бессознательные предпочтения, склонить человека приобрести что-то или согласиться с чем-то раньше, чем он это осознает. Дофаминовая система — главная цель нейромаркетологов, они используют комплекс методов, чтобы активировать ее, минуя наше сознание. Возможно, постоянной стимуляцией чрезмерного выброса дофамина и обусловлены многие психологические проблемы общества гиперпотребления. Вот десять простейших крючков, на которые нас ловят. Лайки. У всех есть смартфоны и планшеты, а соцсети и мессенджеры регулярно поставляют нам порции социального одобрения, в котором у нас есть биологическая потребность. Конформное поведение — жизнь с оглядкой на других — эволюционно оправданно, так как помогает социальным животным выживать в группах. Любовь к социальному одобрению — следствие устройства нашего социального мозга. Каждый лайк вызывает небольшой дофаминовый выброс, приносящий удовольствие, но краткосрочный, поэтому лишь усиливающий желание получить больше. Сахар, жир, калории. Привлекательная для системы поощрения еда должна быть как можно более калорийной, содержать достаточно сахара и жиров. Аддиктивные шипучие газировки — это и вовсе жидкий сахар; именно из-за них, как считают исследователи, у американских школьников столь часто развивается синдром дефицита внимания. Бесплатные пробы еды и напитков. На входе в супермаркет или кафе нам могут предложить попробовать что-то сладкое, соленое или содержащее кофеин, чтобы посадить на «дофаминовый крючок» и спровоцировать желание вернуться сюда. С той же целью нередко в ресторанах к кофе или чаю подают бесплатные сладости. Манящий аромат. В нейромаркетинге работает целая индустрия по созданию благовоний. Фирменный аромат вокруг кафе, расслабляющие или возбуждающие запахи в различных отделах магазинов влияют на поведение покупателей на подсознательном уровне. Существуют даже сложные инженерные решения в этой области: например, с помощью «многослойного» запаха в торговом центре можно заманить посетителей в кафе-мороженое на нулевом этаже. На верхних ярусах распространяют легкий аромат фруктов, на средних — пломбира, а ближе к самому кафе — вафель и карамели. Аппетитные картинки. Визуальные стимулы оказывают сильное воздействие на систему поощрения. Исследования показывают, что, рассматривая привлекательные изображения еды, люди воспринимают ее вкус с большим удовольствием. Именно поэтому рестораны перешли от понятной и рациональной организации меню «название–состав–цена» к альбомам с живописными фотографиями блюд. Прибавьте к этому нескончаемый поток фуд-порно в соцсетях: система поощрения «разогревается», как натертый шерстяным одеялом ртутный градусник. Важно постоянное визуальное присутствие перед глазами любых товаров, не только гастрономических: главное — чтобы картинка оказалась перед клиентом именно в тот момент, когда он чувствует некий потребительский зуд, но еще не знает, кому отдать свои деньги. Сексуальность. Набившая оскомину формула sex sells не устарела. Намеки на секс, выраженные в основном в виде изображений полуобнаженных тел, вызывают дофаминовый зуд: черта с два вы упустите такое поощрение! Разросшийся рынок порнографии тоже играет на руку маркетологам: если у нас сформирована компульсивная потребность мастурбировать за просмотром порнороликов, то уровень дофамина в системе поощрения повышен, а значит, повышена и ее чувствительность. Такое состояние делает нас более уязвимыми к ловле на сексуальную рекламу в любых других сферах потребления — от одежды и украшений до косметики или спорта. А постоянное эротическое возбуждение, как показывает поведенческая экономика, способствует рискованному финансовому поведению. Новизна. Дофаминовая система поощряет нас узнавать новое, поскольку информация об изменениях в окружающем мире может спасти нам жизнь. Поэтому система лучше реагирует на непредсказуемые стимулы, и каждая уважающая себя сеть фастфуда, меню которой вы с детства знаете наизусть, все время добавляет в него новые позиции или норовит устроить неделю каких-нибудь особых блюд. Геймификация. Это один из базовых принципов дофаномики. Вовлечение потребителя в имитирующую игру деятельность с набиранием очков, с возможностью выйти в лидеры, с неожиданными бонусами и выигрышами позволяет добиться от него максимальных вложений. Различные системы клиентской лояльности построены как интерфейсы игры с дофаминовым фидбэком: они стимулируют людей покупать те или иные товары и услуги в определенное время с помощью бонусов, скидок, конкурсов и других игровых приемов. Геймификация используется не только на рынке, но и в обучении. Неожиданность. Эксперименты показывают, что если испытуемые точно знают, когда и сколько сладкого сока они получат, то дофамин почти не вырабатывается. В то же время внезапно обретенный бонус гораздо активнее включает систему поощрения. Устраивая розыгрыши и конкурсы в соцсетях, бренды получают доступ к целевой аудитории и ассоциируются у нее с приятными неожиданными призами. Чем менее предсказуемо вознаграждение, тем оно приятнее. Риск потери. Выбросы дофамина связаны не только с ажиотажем и приподнятым настроением, но также с нервозностью и повышенной готовностью к отражению агрессии. Боязнь потерять что-либо, как показывают эксперименты в области нейробиологии принятия решений, куда сильнее, чем желание сохранить и накопить. Поэтому такие фразы, как «успей приобрести», «предложение ограничено», «осталось всего два дня», «пока все не разобрали», «последний экземпляр» и т. д., могут заставить нас покупать просто для того, чтобы избавиться от нервозности. Поразительный эффект «черной пятницы», когда даже обеспеченные люди сходят с ума и с первобытным азартом дерутся за товары далеко не первой необходимости, — следствие умело раскрученного переживания дефицита. Мы преувеличиваем ценность вознаграждения, когда высок риск его не получить. Как соцсети «взламывают» систему поощрения Вкусы, запахи, обещания сделать нас богатыми и привлекательными, полуголые модели всех полов, дешевый алкоголь и фастфуд — XXI век кажется нашему мозгу бесконечным вечером пятницы с бесплатными билетами на сумасшедшую мотивационную карусель. Рынок использует техники дофаминовой стимуляции не только ради манипулирования вниманием потребителей, но для «взлома» нашей системы вознаграждения. Привычка к чрезмерным выбросам отучает нас ценить простые вещи вроде сна, еды и дружеских отношений, делая уязвимыми ко всему, что обещает новый всплеск нейромедиаторов в мозге. Но кроме задачи продать нам что-то конкретное многих исследователей волнует вопрос, возможно ли построить такую среду, сама организация которой будет воздействовать напрямую на систему поощрения, минуя сознательный контроль. Наука построения манипулятивной среды находится в самом начале своего бурного развития. Самый простой способ разобраться в работе виртуальной архитектуры на основе знаний о мозге — изучить принципы работы соцсетей. Бывший топ-менеджер компании Facebook, а ныне венчурный инвестор и миллиардер Чамат Палихапития назвал алгоритмы, лежащие в основе аддиктивности соцсетей, «дофаминовыми петлями быстрой обратной связи». Обратная связь — это данные, которые система получает после некоторого временного отрезка, чтобы скорректировать свою работу. Например, вы — бариста, и посетитель говорит, что ваш эспрессо жидкий, как помет больного цыпленка. Это значит, что вы получили обратную связь (фидбэк) и теперь знаете, что нужно варить кофе гуще. Петля в системе обратной связи образуется в том случае, если система замыкается сама на себя, по принципу, знакомому вам из старой скороговорки: «Шел я как-то через мост — на мосту ворона сохнет. Положил ее под мост — пусть ворона мокнет. Шел я как-то через мост — под мостом ворона мокнет. Положил ее на мост — пусть ворона сохнет». Завершить действие невозможно, потому что мокрую ворону нужно всегда сушить, а сухую — мочить. Дофаминовая петля обратной связи возникает, когда используются стимулы, такие, например, как получение бонусов, увеличение силы в видеоигре, неожиданные выигрыши и т. д. Нам это знакомо в том числе по игровому циклу в геймдизайне: некое действие приводит к заданному разработчиками результату, что вызывает удовольствие геймера (например, он что-то «заработал»). Затем в игре снова необходимо совершать какие-то действия. Подобную петлю в некоторых случаях называют компульсивной, то есть навязчивой: игра может быть устроена таким образом, что каждый момент кажется неподходящим для перерыва. Цикл должен быть завершен, но при этом не имеет конечной точки, в которой можно было закончить, не разрушая удовольствия. На этом же приеме построена работа соцсетей: быстрые лайки, шеры и вообще любые интеракции с вашим аккаунтом, которые можно осуществить мгновенно, — те же бонусы. Каждый пользователь становится для другого источником дофаминовой обратной связи, ставя лайки, что, в свою очередь, увеличивает его собственные шансы дождаться фидбэка. Если в уравнении появляется награда и удовольствие, значит, мы имеем дело с дофамином. Он помогает возжелать что-то и сфокусироваться на этом. Стимуляция системы поощрения мозга активно используется на рынке, а поскольку выброс дофамина — это совершенно нормальная и здоровая реакция нашего организма на перспективу удовлетворения базовых потребностей и от нее нельзя просто взять и избавиться (да и не надо), то людей, неуязвимых для «дофаминовой инженерии», практически нет. Дофаномика Распаленный картинками, запахами и обещаниями мозг заставляет нас верить в реальность будущего вознаграждения, и мы продолжаем вновь и вновь «жать на кнопку», как та несчастная крыса. Но получаем, как и пациенты доктора Роберта Хитча, больше нервозности и опустошенности, чем удовлетворения. Вообще-то механизм поощрения выработался, чтобы мы лучше ориентировались, что для нас полезно, а что вредно. Но теперь он оказывает нам медвежью услугу, ведь онлайн-магазины, игры, приложения для быстрого секса, доступный заказ наркотиков, всегда открытые супермаркеты и рестораны связаны в большую дофаминергическую систему «взлома» мозга. Дофаминовая архитектура рынка — это химическая формула симулякра, который французский философ Жан Бодрийяр считал структурной единицей современной реальности. «Все — соблазн, и нет ничего, кроме соблазна», — писал он. Манипулирование жизненно важными для нас стимулами, связанными с вожделением или страхом, заставляет нас покупать ненужные товары и услуги или считать народ соседнего государства врагом. Мы день за днем потребляем повторяющиеся в романтических фильмах модели отношений, сексуальные стимулы в порнографии, политические лозунги на YouTube-каналах и эмоциональные флешмобы в соцсетях, и они меняют структуру нашего мозга. Нейропластичность — естественная особенность мозга, и ее можно эксплуатировать, влияя на наши психофизиологию, эмоциональность и убеждения. Я называю среду, организованную с целью манипулирования нашей системой поощрения, дофаминергической архитектурой. А экономику, построенную на стимулировании нашей покупательской мотивации экстра-выбросами дофамина, дофаномикой. В экономической системе цифровой эпохи постоянная стимуляция системы поощрения стала главным двигателем потребления. Классический термин «экономика» подразумевает акцент на постоянное производство благ, необходимых для жизнедеятельности людей и развития общества. Современный цифровой рынок производит виртуальный опыт, главная задача которого — выработка дофаминовой мотивации и фокусирование внимания пользователей, которые платформы затем продают рекламодателям (поэтому эту экономику часто называют экономикой внимания). И, как и все злые фокусы, дофаномика лучше работает тогда, когда мы о ней не знаем. Химия мозга заставляет нас гнаться за тем, чего мы не хотим, получать то, что нам не нужно, только для того, чтобы еще сильнее разжечь зуд ожидания награды. Эффективность многократного повторения рекламы и механизмы пропаганды доказывают: с помощью обучения человеческий мозг можно настроить на потребности и эмоции, которые мы сами не выбираем. Безусловно, у каждого человека есть неоспоримое право на получение удовольствий и удовлетворение потребностей. Следовать запросам здоровой системы поощрения — неотъемлемый элемент счастья. Нет ничего дурного в желаниях и в стремлении к наслаждению — наоборот, без этого жизнь лишается смысла, а мы утрачиваем способность совершать выбор. В «Американском психиатрическом журнале» (American Journal of Psychiatry) была опубликована история наркопотребителя со стажем, которого звали Адамом. Когда к нему в дом ломилась полиция, Адаму было так жаль сливать свои «сокровища» в унитаз, что он не придумал ничего лучшего, как употребить весь запас хранившихся у него веществ. Это привело к нарушению работы его системы поощрения. Казалось бы, замечательно! — Живи себе без зависимости от манипуляций рынка! Но когда Адам вышел из больницы, оказалось, что он не хочет не только наркотиков, а вообще ничего. Ничто его не радовало, он стал угрюм, нелюдим и впал в депрессию. Не будьте как Адам, берегите свои дофаминергические пути! Те удовольствия, которые нам предлагает жизнь, полезны, только если они придают ей смысл и радость, а не лишают вас способности трезво думать и не превращают в крысу, непрерывно жмущую на кнопку.

Уэст-портские убийства. На что только не идут ученые ради знаний

Уэст-портские убийства происходили в окрестностях улицы Уэст-Порт в Эдинбурге (Шотландия) с ноября 1827 по конец октября 1828 года. Серию из 16 нападений совершили двое иммигрантов из Ирландии Уильям Берк и Уильям Хэр. Возможно, эти преступления не стали бы такими известными, если бы не мотивация убийц. Дело в том, что товарищи продавали тела известному местному хирургу, чтобы тому было что препарировать. Жуть, да? А теперь давайте начнем с начала. В Шотландии того времени гремела промышленная революция. Кроме того, в начале XIX века произошел всплеск интеллектуальной и научной активности. Все это вместе утвердило страну в статусе одного из самых мощных коммерческих, научных и индустриальных центров Европы. Не удивительно, что ученые рвались делать открытия. Одним из таких был анатом, зоолог и преподаватель частных курсов в школе Барклая Роберт Нокс. В 1815 году вчерашний выпускник медицинского университета Роберт Нокс устроился в военный госпиталь Брюсселя. Да, это был завершающий этап Наполеоновских войн, но раненых меньше не становилось. В ходе работы у молодого специалиста родилась идея развития комплексного изучения анатомии, что, по его мнению, помогло бы ему успешнее проводить операции. Однако у Роберта не было возможности получать достаточное для своих экспериментов количество трупов законным путем. Медучреждениям в то время передавали лишь тела казненных преступников, а число казней с начала века все более и более сокращалось. Студенты довольствовались двумя-тремя наглядными пособиями в год. Сдаваться Нокс не собирался, но покупать трупы начал лишь через 12 лет. В те годы он преподавал и буквально шокировал студентов анатомическими подробностями. Его описывали как человека «в халате и с пальцами, измазанными кровью». Трупов Ноксу нужно было много. Он считал, что на каждого студента должно приходится по одному телу. Именно в тот момент доктор познакомился с иммигрантом Уильямом Хэром. У Хэра умер квартирант — пожилой отставной солдат по имени Дональд, и врач купил его останки. На Роберта злоумышленник вышел случайно, ему было не важно, кто станет покупателем. Хэру схема понравилась, и он нашел Уильяма Берка, который стал его сообщником. Вдвоем они начали убивать путем удушья пенсионеров, проституток, бродяг и пьяниц, которых под разными предлогами заманивали к себе домой. По одной из версий, им помогали возлюбленные, чья вина, впрочем, не была доказана. Трупы приятели продавали Роберту Ноксу. Известно как минимум о 16 жертвах. Полиция поймала Хэра и Берка 2 ноября 1828 года. Их связь с доктором Ноксом была раскрыта почти сразу, но убийцы заявили, что Нокс не знал о происхождении покупаемых им трупов. Поэтому профессору не стали предъявлять обвинений и даже не лишили лицензии на медицинскую практику. Хэр также не был осужден, потому что заключил сделку со следствием, дав показания против Берка. Берк был повешен перед собором Сент-Джайлс 28 января 1829 года на глазах десятков тысяч людей. Его тело выставили на всеобщее обозрение в эдинбургском медицинском колледже, а после — препарировали. Вот только занимался этим не Нокс. Роберта Нокса ждало нечто не менее страшное — общественное осуждение. Его репутация была подорвана, частные уроки не собирали слушателей, а с работы его стали выживать. В июне 1931 года врач покинул пост куратора Музея сравнительной анатомии, который сам и основал. Терять, кажется, было уже нечего, а потому Нокс продолжил нелегально покупать трупы. Правда, и тут его вскоре ждал провал. Дело в том, что в 1832 году занятия по практической анатомии стали обязательными во всех медицинских университетах, и у них стало больше возможностей для получения тел. Свою роль в изменениях законодательства сыграли, конечно, уэст-портские убийства. Преследования вынудили Нокса, который на тот момент уже похоронил жену и ребенка, переехать в Лондон, но даже там все знали о его темном прошлом. На работу хирургом Роберта не взяли, и он стал зарабатывать на жизнь написанием книг и статей. Пытался говорить о медицине, но лучше всего продавались работы о рыбной ловле. За шесть лет до смерти мужчине удалось найти место патологоанатома в онкологической больнице Лондона. Помогло ли это науке? Оправдывать преступления, конечно, невозможно. Жизнь любого человека бесценна, и спорить об этом мы не собираемся. Но нельзя не задаться вопросом, чего своими незаконными действиями добился Роберт Нокс? Практически ничего. Ни о каком существенном вкладе доктора в хирургию никто не говорил ни тогда, ни сейчас. Разве что его студенты получили больше практики, чем могли бы, но это невозможно мало для хоть какого-то оправдания. P.S. Кстати, в анатомическом музее медицинской школы Эдинбургского университета до сих пор хранится книга, обтянутая дубленой кожей Уильяма Берка, и его посмертная маска. Наверное, без этого в такую жуткую историю было бы еще сложнее поверить.

10 самых интересных книг о путешествиях

Как известно, читая книгу, можно совершить настоящее путешествие. А с помощью книг из этой подборки вы сможете оказаться в самых разных уголках мира, почувствовать дух авантюризма и вдохновиться на собственное увлекательное приключение. Мэтью Форт «Сицилия: сладкий мед, горькие лимоны» Уже от одного названия этой книги начинают течь слюнки. Мэтью Форт невероятно аппетитно рассказывает о национальной кухне Сицилии и ее природе. Так, в одной из глав он подробно описывает процесс приготовления сыра рикотта местными жителями, в другой — рассказывает о популярных здесь поездках на ретро мотороллерах. Вместе с автором вы совершите увлекательное путешествие вокруг острова и насладитесь всеми его красотами так, как если бы увидели их воочию. Аравинд Адига «Белый тигр» Этот роман повествует о загадочной и колоритной Индии, о ее традициях, обычаях и кухне. Однако автор в нем ничего не приукрашивает, описывает и крайнюю нищету, и коррупцию, и продажность богачей. Название этой книги метафорично, «белым тигром» в ней называют главного героя, юношу, не похожего на окружающих стремлением изменить свою жизнь и добиться справедливости. Роман был экранизирован в 2021 году и получил множество положительных рецензий. Генрих Харрер «Семь лет в Тибете» Генрих Харрер — альпинист, совершивший невероятное путешествие на Тибет и рассказавший о всех прелестях и трудностях этой экспедиции. Автор буквально с первых строк заставляет влюбиться в жизнь тибетцев, их культуру и традиции. Описываются здесь и философия жителей гор, и заветы духовного лидера буддизма Далай Ламы. Эта книга интересна не только как рассказ об увлекательном путешествии, но и как история о духовном обновлении и принятии самых сложных, но вместе с тем и самых простых вещей. Адриан Антони Гилл «На все четыре стороны» Эта книга — своего рода дневниковые записки, содержащие рассказы о самых разных странах: Танзании, Эфиопии, Японии, США, Аргентине, Исландии и многих-многих других. Удивительно, как автору удалось побывать в таком огромном количестве стран и сохранить свои впечатления о каждой из них. Книга разделена на четыре небольшие части: юг, восток, запад и север, а каждая отдельная глава посвящена новой стране. Адриан Гилл в своей книге раскрывает самые необычные факты, о которых не знает большинство туристов. Эрнесто Че Гевара «Дневник мотоциклиста» Эта книга интересна, во-первых, тем, что написана она культовой личностью и кумиром миллионов людей, а во-вторых, рассказами о культуре таинственных и манящих стран Латинской Америки. Автор путевых заметок буквально заражает читателей безудержным желанием исследовать мир. Мотоцикл позволяет героям перемещаться практически в любое время и в любом направлении — и именно это ощущение полной свободы остается после прочтения книги. Джон Кракауэр «В диких условиях» Книга основана на реальных событиях. В ней рассказывается о Кристофере Маккандлесе, который решил отказаться от денег и успешной карьеры. Вместо этого он отправился в путешествие по Америке, а точнее, по ее диким и неизведанным местам. Особенно интересно описание путешествия по Аляске, вдохновившее многих поклонников книги повторить путь ее героя. Карин Мюллер «Вкус листьев коки» Это книга о путешествии по Колумбии, Эквадору и Перу, погружающая читателя в самые интересные и загадочные подробности жизни этих стран. Писательница описывает народные праздники, ритуалы шаманов, быт жителей горных деревень и пограничных застав, работу на золотых приисках. Латинская Америка в ее книге предстает по-настоящему самобытной и неисследованной. Путешествие наталкивает героиню на размышления о поиске себя, о цивилизации и человечности, о близости к природе. Карин Мюллер «Мутные воды Меконга» Книга того же автора, но на этот раз о Вьетнаме. В ней Карин правдиво описывает изнанку привлекательной для туристов страны, рассказывая о плохих дорогах, городских трущобах, местной бюрократии и взяточничестве. Писательница показывает Вьетнам таким, какой он есть, со всеми его прелестями и недостатками. Путешествие девушки оборачивается множеством трудностей, но она не сдается на пути к своей мечте. Тахир Шах «Год в Касабланке» Это история о переезде англичанина вместе с семьей из Лондона в Северную Африку и его попытках освоиться в новом культурном пространстве. Трудности изучения нового языка, преодоление культурного шока и жизнь в абсолютно непривычном пространстве вместе создают честный рассказ о заманчивой идее переехать в другую страну. В этой книге есть все: ритуальные танцы, джинны, суеверия, а главное — особый менталитет народов Африки, знакомство с которым обещает быть незабываемым. Грег Мортенсон «Три чашки чая» Эта книга рассказывает о смелом альпинисте, решившим покорить самые опасные горные вершины Пакистана. Однако, оказавшись в этой стране и увидев жизнь простых людей, Грег был поражен отсутствием у них самых простых возможностей. Не имея практически никаких средств, он решил построить школу, и несмотря на все трудности, ему это удалось. Однако Грег не остановился на этом. Он создал женские центры помощи, провел водопровод во многие горные деревни. «Три чашки чая» — это история о том, как обычное путешествие превратилось в путь длиною в жизнь, в помощь и самопожертвование, в полный контакт с другой культурой и цивилизацией.

Новый способ думать о своих самых старых воспоминаниях

Копаясь в своем прошлом, можно найти важные сведения о себе. Тема автобиографической памяти интригует исследователей, а также может помочь вам лучше понять себя. Всестороннее изучение процесса автобиографической памяти свидетельствует как о его достоинствах, так и о недостатках. Копание в своем прошлом может дать важные подсказки для составления истории вашей жизни. Размышления о своем личном прошлом, или автобиографическая память, — это процесс, который происходит постоянно. Потратьте минуту и определите, сколько раз за последний час ваше сознание возвращалось к какому-то предыдущему событию в вашей жизни. Возможно, ваш взгляд остановился на любимой фотографии, на которой вы изображены вместе с давно ушедшими членами семьи. А может быть, вы случайно наткнулись на школьный аттестат, когда искали что-то другое. Как звали того учителя химии? Как бы ни было привычно для людей копаться в сокровищнице своих прошлых воспоминаний, исследованиям этой темы уделяется на удивление мало внимания. Основная часть работ по исследованию памяти сосредоточена вокруг запоминания информации, предоставляемой респондентам в ходе эксперимента. Например, вас могут попросить перечислить набор слов, цифр или фигур, а экспериментатор будет фиксировать вашу точность и время, которое вам понадобилось, чтобы вспомнить стимулы. Действительно, во время таких исследований вам приходится заглушать любые посторонние мысли, которые приходят вам в голову, например, о том, не напоминает ли вам экспериментатор кого-то из вашего прошлого. Каково это — думать о прошлом? Помимо того, вызывает ли мысль о прошлом приятные ощущения (не все, конечно, вызывают), может быть полезно понять, каково это — просто совершать мысленное «путешествие во времени», которое возвращает вас в прошлый опыт. В обширной обзорной статье 2022 года Крис Мулен из Университета Гренобль-Альпы и его коллеги утверждают, что в основе всего процесса реконструкции прошлого лежит чувство знакомости. С их точки зрения, знакомость — это субъективное ощущение, возникающее в результате беглой обработки стимула; это не неотъемлемая черта того, что вы видели раньше. Под беглостью авторы подразумевают «феноменологическое ознакомление». Выражаясь простым языком, авторы имеют в виду, что вы определяете автобиографическое воспоминание по тому, что оно как будто происходит из вашего собственного прошлого опыта. В некотором смысле, любая память относится к прошлому опыту, например, знание исторических фактов, но в автобиографической памяти ощущение знакомости исходит из вашей собственной прошлой жизни. Проблемы автобиографической памяти Идея беглости сразу же наводит на мысль о том, что она может возникнуть в отношении события, которое никогда не происходило или происходило не так, как вы «думаете». Например, при дежавю вы ошибочно полагаете, что у вас уже был точно такой же опыт. У вас также может быть ложное автобиографическое воспоминание, которое вы носите с собой годами, не понимая, что оно ошибочно. Возможно, вы носили с собой то, что считали «фактом» о вашем школьном выпускном, а именно, что никто не пригласил вас в качестве пары. Это всегда заставляло вас чувствовать себя неудачником. Спустя годы вы получаете электронное письмо, опровергающее этот факт, от человека, который действительно взаимодействовал с вами в старших классах, надеясь восстановить связь сейчас. Другой аспект беглости, на который указывают Мулен и его коллеги, заключается в том, что она может возникнуть как сама по себе, так и в результате направленных усилий. Спонтанный взгляд на фотографию, где вы изображены вместе с членом семьи, относится к категории «непроизвольных», как и дежавю. Многие окружающие вас стимулы могут вызвать такой эффект, даже фотовоспоминания, которые появляются в вашей ленте социальных сетей или на смартфоне. Категория «произвольных» автобиографических воспоминаний имеет совершенно другую траекторию. Здесь беглость — это то, к чему вы стремитесь, а не то, что происходит само по себе. Как отмечают французские авторы, именно борьба за поиск старого автобиографического воспоминания, например, названия давнего места или имени человека, относится к категории эффекта «на кончике языка». Знание находится там, но не буквально на языке, а глубоко и недоступно зарыто где-то в хранилище вашего прошлого опыта. Если вам повезет, то найдется еще кто-то, с кем вы делили этот опыт и с кем вы могли бы посоветоваться, чтобы вместе восстановить его. Действительно, авторы предполагают, что в этом отношении автобиографическая память может иметь сильный социальный компонент, поскольку мы строим некоторые из наших самых прочных личных воспоминаний с людьми, которых мы знаем и любим. Все это заставляет задуматься о том, существует ли вообще такая вещь, как непроизвольная автобиографическая память. «Кажется вероятным, что физиологические процессы могут доставлять информацию в сознание неконтролируемым и бессмысленным образом», — предполагают авторы. Другими словами, за исключением мечтания даже то, что кажется непроизвольным, скорее всего, стимулируется сигналами из окружающей среды, даже если вы не осознаете их. Как отмечают Мулен и его коллеги, иногда вы можете заполнить пробелы в извлечении информации, полагаясь на «шаблоны» или выстраивая контуры события на основе знаний о том, что обычно происходит на подобных мероприятиях. Вы можете не помнить свой школьный выпускной как таковой, но можно сделать вывод, что люди проходили по сцене, им вручали диплом, и они были окружены семьей и друзьями. Однако эта схема не поможет вам, если вы пытаетесь вспомнить, что вы ели на завтрак в тот день. Копание в своем собственном прошлом Эти инструменты могут помочь вам в будущем, когда вы попытаетесь (или кто-то попросит вас) вспомнить подробности какого-либо события из прошлого. Если вам нравится путешествовать по этим маршрутам, вы можете улучшить свою беглость, воспользовавшись реквизитами, доступными вам через такие методы проверки, как поиск в интернете и соцсетях, а также простые просьбы, адресованные друзьям или родственникам, сопровождающим вас из прошлого. В процессе социальной реконструкции своего прошлого вы также можете вернуться назад и восстановить отношения, которые, возможно, отошли на второй план, например, с человеком, ходившим с вами на свидание в выпускной вечер. Даже если вы не найдете напоминаний о прошлых людях, местах и вещах, это может помочь вам заполнить некоторые недостающие пробелы в вашей личной истории жизни. Как отмечают Мулен и его коллеги, благодаря таким усилиям мы приходим к построению богатой, сложной репрезентации нашего личного прошлого. Подводя итог Хотя попытки собрать воедино детали своего прошлого могут быть нелегкими, исследование Криса Мулена и его коллег показывает, что это все же стоящие усилия. Сокровищница воспоминаний, которую вы накопили в своем прошлом, может обогатить вашу жизнь при попытке лучше понять себя и выстроить счастливое будущее. По материалам статьи «A New Way to Think About Your Oldest Memories» Psychology Today

Три практики, чтобы стало легче

Трудности — явление универсальное. И, увы, неизбежное. Но во всех нас заложена способность выбирать. Важно не то, каков наш опыт, а как мы к нему отнесемся. Попробуйте эти простые практики — их можно использовать каждый день,
«для профилактики», или когда совсем «накрывает». И почувствуете, что становится легче и радостнее. Обнять себя Каждый из нас рождается в одиночку. Каждый из нас умирает в одиночку. Единственный, кто у вас есть навсегда, — это вы сами. И когда мы приучаемся любить себя, заботиться
о себе, заживляются дыры и зияющие пустоты в наших сердцах. Подойдите к зеркалу и загляните себе в глаза. Затем скажите своему отражению:
«Я тебя люблю». Скажите: «Я тебя никогда не брошу». Обнимите себя. Поцелуйте себя. Попробуйте! Делайте это как можно чаще в течение дня. Делайте это день за днем.
И когда солнечно на душе, и когда пасмурно (особенно тогда). Я не могу = я не буду Если мы говорим «я не могу», то на самом деле имеем в виду «я не буду»: «я не приму», «не поверю», «не избавлюсь», «не перестану бояться». Язык страха — это язык сопротивления. Если мы сопротивляемся — значит, усердно трудимся над тем, чтобы ходить кругами, а не двигаться вперед. Но мы не беспомощны. Хоть страх и загоняет нас в темницу, из этого можно извлечь возможности для роста. Один из самых мощных инструментов для осуществления трансформации — речь. Прислушайтесь к своим «я не могу, я пытаюсь, мне необходимо» — и подумайте, можно ли заменить их на «я могу, я хочу, я выбираю». Отслеживайте то, как вы говорите.
И почувствуете, что самоощущение меняется. Чеснок в глазури «Все не так плохо», «У других еще хуже», «В конце концов все образуется»… Отрицать реальность, пытаться ее завуалировать или приукрасить — все равно что наносить шоколадную глазурь на чеснок. Получается не очень вкусно. Обратите внимание на то, как вы интерпретируете для себя происходящее. И если поймете, что используете приемы преуменьшения, самообмана или отрицания, попробуйте просто констатировать: «Это больно. И это временно». Надежда не маневр, отвлекающий нас от тьмы. Надежда — противоборство с тьмой. Это пройдет. Но если мы сдадимся сейчас, то не увидим своего будущего.

Зависимость: фильмы об одержимости

Когда мы забиваем в поиске «фильмы о зависимостях», чаще всего списки предлагают фильмы об алкогольных и наркотических зависимостях. Но зависимость и одержимость распространяются не только на них. Любовная зависимость и созависимость — еще один большой пласт, который набирает обороты в современном кинематографе. К счастью, почти все фильмы, затрагивающие подобные темы, показывают, что любая зависимость — это плохо. «На игле», 1996 Одноименная экранизация романа Ирвина Уэлша — такая же скандальная, как и сама книга. Как только фильм вышел на экраны, он автоматически стал хитом, несмотря на свою страшную и неприятную тематику. Страдающие от героиновой зависимости, главные герои выбирают разные пути: кто-то полностью отдается зависимости и даже не думает, что когда-нибудь от нее избавится, а кто-то несколько раз пытается вырваться из порочного круга, но ему это не удается. «На игле» показывает всю неприглядность и ужас судьбы героиновых наркоманов. Фильм рассказывает о молодых людях, которые могли пойти другим путем, но теперь их жизнь наполнена ломкой, грабежами и смертью. «Дневник баскетболиста», 1985 Молодой Леонардо ди Каприо в роли заядлого наркомана, который не может побороть свою зависимость. Фильм, который показывает, как наркотики постепенно разлагают личность и убивают все хорошее, что имел человек внутри себя и вокруг. Но самое страшное, что показывает «Дневник баскетболиста» — как влияет на мать зависимость сына, какого ей видеть, что делает с собой ее ребенок. Фильм основан на мемуарах Джима Кэрролла, писателя и рок-музыканта, который пристрастился к наркотикам в 13 лет. «Реквием по мечте», 2000 Фильм, который охватывает несколько зависимостей сразу: наркотическая зависимость, переедание, зависимость от просмотра телевизора. Сара — мать главного героя, страдает перееданием и медленно толстеет. Свою зависимость от еды Сара заглушает просмотром телевизора — она смотрит программу, в которой людям удается побороть свои недуги, в том числе сбросить лишний вес. Гарольд, главный герой фильма, вместе со своей подругой страдает от наркотической зависимости. Чтобы заиметь деньги на наркотики, Гарольд несколько раз выносит телевизор из дома и пытается продать его старьевщику, но Сара, которая не может жить без телевизора, каждый раз выкупает свою вещь обратно. Глубина «Реквием по мечте» в том, что зрителю показывают такие разные виды зависимости, но каждая из них оказывается опасной по-своему. «Еще по одной», 2021 Фильм об алкогольной зависимости, которую герои развили в себе сами. Николай, один из главных героев, предлагает своим друзьям проверить теорию одного психолога. Теория заключается в том, что если у человека в крови находится ровно 0,5 промилле алкоголя, то повышается его работоспособность и улучшается внутреннее состояние. Четыре друга — учителя в школе. Каждый день перед работой они выпивают 0,5 промилле алкоголя и действительно замечают, как их работа становится плодотворнее, даже ученики, которые раньше не особо слушали учителей на занятиях, очень довольны новым положением дел. Тогда они решают увеличить дозу до одной промилле. Повышение дозы, постоянное алкогольное опьянение, а как следствие семейные ссоры и угроза потерять работу — то, во что превращается жизнь четырех друзей. «Нимфоманка», 2013 Фильмы об этой зависимости редко появляются на экранах, т.к. тема довольно щепетильная, да и не каждый режиссер был бы готов взяться за такую работу. Но за нее взялся Ларс фон Триер, известный своими скандальными, неординарными, артхаусными фильмами. Конечно, он не смог обойти эту интимную тему стороной. Нимфомания — патологически повышенное половое влечение, проще говоря, зависимость от секса. Такой диагноз ставит себе главная героиня Джо, она во всех красках рассказывает историю своего взросления и своей зависимости новому знакомому. А зрителю остается только ужасаться и удивляться, что такое действительно бывает. «Одержимость», 2004 Не только алкоголь и наркотики могут превратиться в зависимость, ею также могут стать сильные чувства, такие как любовь и наваждение. Именно с такой зависимостью сталкиваются главные герои фильма «Одержимость». Молодые возлюбленные Мэтью и Лиза хотят спланировать дальнейшую совместную жизнь и договариваются встретиться для этого разговора на следующий день. Но Лиза не появляется ни завтра, ни послезавтра. Она срывается на гастроли, о чем не предупреждает Мэтью. Нить, связывающая пару, разрывается, они теряют контакт друг с другом. Проходит много времени, а Лиза по-прежнему остается для Мэтью наваждением, он ищет ее повсюду и видит в других людях. Фильм как бы говорит: даже самое искреннее и высокое чувство может стать настоящей зависимостью. «Эйфория», 2019-2022 Сериал, который отражает несколько зависимостей сразу. Главная героиня Ру страдает наркозависимостью, она разрушает себя и свою семью. Так же, как и в «Дневнике наркомана», центральной частью сериала становится история матери Ру, которая пытается образумить свою дочь. По ходу действия сюжета на экране разворачивается яркий пример любовной зависимости и созависимости. Каждая из сюжетных линий в полной мере раскрывает, что становится с людьми, страдающими от зависимости, что чувствуют их близкие и как можно помочь человеку, оказавшемуся в такой ситуации. Кинематограф наполнен фильмами о разных видах зависимости: от наркозависимости до любовных наваждений. Каждый может найти себе фильм по вкусу, если, конечно, есть желание увидеть, до чего доводит та или иная одержимость.

Когда лень полезна. Отрывок из книги психолога Марины Мелия

В книге «Хочу-Могу-Надо. Узнай себя и действуй!» профессор психологии Марина Мелия рассказывает, как понять, своим ли делом вы занимаетесь, что мотивирует людей и чем они руководствуются, принимая решения. Публикуем главу, в которой речь идет о разнице между ленью и прокрастинацией. Мы привыкли, что активность — поведение социально одобряемое, а пассивность — осуждаемое. Нам с детства внушают, что лень — это порок, что именно труд создал человека, а потому мы должны трудиться не покладая рук. «Бойтесь обломовщины и обломовых!» — твердят нам со школы. То ли дело Штольц — вот с кого надо брать пример, вот он — человек дела. Сегодня и правда время штольцев — амбициозных и целеустремленных: они постоянно в движении, беспрерывно что-то делают, разрабатывают проекты, планируют, организовывают, много общаются. Вот только паузы в этой «партитуре» не предусмотрены. И когда у нас возникает пауза, «окно», мы начинаем беспокоиться и тут же пытаемся себя чем-то занять. Недаром в психологии есть понятие «невроз выходного дня». Но если вдруг у нас нет ни сил, ни желания что-либо делать, мы воспринимаем такое состояние как опасный симптом, чуть ли не болезнь, и стараемся избавиться, излечиться, убежать от собственной лени. А стоит ли бежать? «Ленивые» подсказки Мы считаем, что именно лень часто становится барьером между нами и нашим светлым будущим. Но лень — это не просто состояние ничегонеделания: возможно, это наше бессознательное сопротивление, защитная реакция, своего рода подсказка, которую посылает нам наше подсознание. Экономь ресурсы Иногда нежелание что-либо делать — результат физической или умственной перегрузки. Физиологи называют это охранительным торможением. Наш организм отказывается подчиняться и начинает защищаться — бунтовать, сбоить, требовать передышки. Ни с того, ни с сего нам хочется поваляться на диване с книгой, поболтать с друзьями по телефону, посидеть в соцсетях, а то и просто поспать — о, ужас! — днем. У нас появляется чувство вины, мы пытаемся работать через силу. При этом качество работы резко падает (что неудивительно), растет недовольство собой, а это в свою очередь опять приводит к падению эффективности — получается замкнутый круг. Зачастую лень, пассивность — это сигнал от нашего организма: он говорит нам, что «пора притормозить». Ему не нравится, когда его нещадно эксплуатируют, и он мстит за это болезнями. Поэтому лучше прислушаться к себе и иногда все-таки давать волю лени. Так мы восстанавливаем баланс между активностью и необходимым отдыхом. Мы готовы платить большие деньги за путешествия в «прекрасное далеко». Но, по сути, мы платим не за авиабилет и заморские пляжи, а за возможность расслабиться: не вскакивать чуть свет, не готовить еду, не «наводить марафет» каждое утро, сменить унылый офисный костюм на цветастый сарафан, не накручивать обязательные 25 кругов в бассейне, а мирно дремать на лежаке под шум волн и крики чаек. Но кто мешает нам взять за правило регулярно устраивать себе «разгрузочные дни» и делать в это время только то, что хочется? Пойми, что тебе нужно Мы становимся ленивыми и пассивными не только когда устаем, но и когда у нас пропадает мотивация. Жизнь так устроена, что нам приходится время от времени выполнять чьи-то указания, подстраиваться под обстоятельства, «наступать на горло собственной песне». В глубине души мы чувствуем, что идем куда-то не туда и делаем что-то не то, и подсознательно начинаем отвергать все, что нам не подходит. Мы просто не хотим исполнять чужие желания, которые не соответствуют нашему жизненному вектору — мы не готовы тратить на них энергию, силы, нервы. В этом случае лень — своего рода индикатор, подтверждающий или, наоборот, ставящий под сомнение верность наших целей, правильность выбранного пути. Она заставляет прислушаться к себе, подумать о наших истинных «хочу — могу — надо» и о возможной смене курса. Бывает, что в жизни вдруг становится слишком мало «хочу». Стоит отслеживать такие моменты, и учиться переключаться на то, что нравится именно нам. Ведь если мы чем-то по-настоящему увлечены или нам позарез что-то нужно, нам и в голову не придет сказать: «Мне лень». Конечно, жизнь не может состоять только из приятных, интересных дел, но соблюдать баланс между обязательствами по отношению к другим и собственными интересами вполне в наших силах. Не торопись Есть люди, про которых говорят: «Он долго запрягает да быстро едет». Прежде чем что-либо сделать, они действительно очень долго «раскачиваются», «тянут резину». У окружающих это порой вызывает жуткое раздражение. Тех, кто любит «приостановиться», кто ведет себя выжидательно, часто подозревают в том, что они не способны к действию, покорны чужой воле, тогда как люди активные считаются свободными, с большим потенциалом. А между тем человек, воспринимаемый окружающими как пассивный, часто оказывается успешнее «быстрых и ловких» именно потому, что не торопится, не подгоняет, не нагнетает. Он не бросается действовать сразу, наперекор обстоятельствам, а дает себе время их прочувствовать, осознать и лишь после этого «вступает в бой». Когда мы сильно загружены и работаем на максимальных оборотах, мы можем «не заметить за деревьями леса». Вот тогда на помощь приходит пассивность — она нас притормаживает, мы начинаем медленнее крутить педали, а то и вовсе останавливаемся и отставляем все свои дела. Но отложенная на время задача все равно создает энергетическое напряжение. И пусть мы не занимаемся ею напрямую, у нас в голове продолжается своеобразный «мозговой штурм», позволяющий найти оригинальное решение. Получается, в некоторых случаях пассивность вполне оправдана, особенно если мы подсознательно чувствуем, что можно найти более эффективный путь к достижению цели. Цени момент Представим себе чудесное весеннее утро. Мы вдыхаем прозрачный утренний воздух, любуемся игрой солнечного света на листьях деревьев. Мы ощущаем себя частицей этого огромного, прекрасного мира, и что бы мы ни делали этим утром, все наполняется глубоким смыслом. Но такое, к сожалению, бывает нечасто. Обычно у нас просто нет времени воспринимать, ощущать, перерабатывать впечатления. Книги только просматриваем, кофе торопливо проглатываем, чтобы взбодриться, по телефону говорим на бегу, а на вопрос «как дела?» отвечаем стандартно: «Да нормально, кручусь как белка в колесе». Когда в нашей жизни образуются «пустоты», мы сразу же пытаемся их заполнить. В «моменты тишины» мы чувствуем себя неловко и неуверенно. Например, как только в разговоре возникает пауза, тут же начинаем говорить. Повседневная лихорадочная деятельность не создает ничего нового — она только воспроизводит то, что уже существует. Более того, она мешает осмыслить происходящее вокруг и глушит наше творческое начало. Хорошая мысль не рождается «нажатием кнопки» — мы получаем ее в дар как раз тогда, когда останавливаемся и освобождаемся: когда спим, бродим без дела, фантазируем и мечтаем. В такие минуты внутренний цензор, живущий в каждом из нас, замолкает. Мы «обходим цензуру», угол зрения меняется, мы перестаем упираться в одну и ту же идею и, как будто в награду, нас посещают вдохновение и озарение. «Паралич перфекциониста» Лень не стоит путать с другим состоянием — невротическим откладыванием дел. Его называют прокрастинацией, и оно тоже нам хорошо знакомо: вместо того чтобы приступить наконец к ответственному или не слишком приятному делу, мы откладываем его и занимаемся чем-то несущественным — начинаем уборку, разбираем почту, смотрим очередной эпизод сериала. При этом нас постоянно гложет чувство вины, а энергия растрачивается впустую. Именно этим прокрастинация отличается от лени или пассивного отдыха: она не восполняет наши ресурсы и никак не помогает нам достичь цели. Прокрастинация, как правило, тесно связана с перфекционизмом. Из-за навязчивого стремления делать все идеально перфекционисты никак не могут начать действовать. «Стартовать» их заставляют дедлайны и авралы: они мобилизуют их внутренние силы, подстегивают и даже вдохновляют. В экстремальных условиях не остается времени сомневаться в себе и своих силах, «паралич перфекциониста» отступает, а тревога за результат парадоксальным образом снижается. После такой предельной нагрузки перфекционист испытывает чувство необычайной легкости и радости, организм «празднует» выживание и с удовольствием расслабляется. Иногда это становится стилем работы: человеком движет желание снова прочувствовать напряжение, стресс и следующую за ним эйфорию. Возможно, для кого-то авральный режим — действительно лучший способ справиться с проблемой. Но психологи предостерегают от частых и сильных стрессов: они способны привести не к успеху, а к снижению эффективности и истощению. В своих интересах В отличие от прокрастинации, лень не является нашим врагом — скорее защитником и помощником. Она помогает прислушаться к интуиции, подкидывает нам подсказки, что и когда надо делать, заставляет взять тайм-аут, остановиться, заглянуть в себя, задуматься о своей жизни и, возможно, что-то в ней изменить. Действие невозможно без бездействия. Да, мы то, что мы делаем. Но и то, что не делаем, — это тоже мы. Так, может, стоит попытаться понять, о чем говорит наша лень? А для этого надо задать себе несколько вопросов: «Что я не хочу делать и почему?», «Против чего протестует мой организм?», «Что я потеряю, если не буду делать то, что не хочу сейчас делать, и что обрету?». Честно ответив на эти вопросы, мы сможем многое узнать о себе и начать действовать в своих интересах.

Студенческая жизнь в Российской империи на рубеже XIX — XX веков

К концу XIX столетия в Российской империи «лорнет общественной озабоченности» устремился на расправивших крылья интеллигентов — громкоголосых и суетливых сеятелей смуты, согласно представлению столпов консерватизма. Опасения не были плодами мнительности; университеты по заслугам слыли колыбелью вольнодумства и разнузданности, а нравы в студенческой среде процветали свободные и воинственные: учащиеся отращивали волосы до плеч (важнейший внешний атрибут), дымили папиросами, участвовали в пикетах и антиправительственных акциях, читали труды европейских мыслителей-социалистов и демократов, глотая их суждения как манну небесную. В феврале и марте 1899 года по всей империи вспыхивали студенческие забастовки, вызванные произволом рачительных хранителей правопорядка. Выяснилось, что в интеллигенции — сплочённой и необузданной — сокрыта невиданная стихийная мощь, не признающая преград. В жилах у них — топливо революции. И если до масштабных беспорядков представители верховной власти могли не воспринимать студентов всерьёз, то впредь это было не просто невозможно, но безрассудно и недальновидно. Молодые люди с университетским образованием тревожили, заражали и возмущали умы, поскольку сами реалии жизни студентов как нельзя лучше подходили для экспансии мятежного духа: бедность вела к угрюмой гордости, время «водораздела» — к цинизму, эрудированность — к самонадеянной пылкости. В прозе Чехова, Тургенева и Достоевского студенты, увиденные через «линзы» разных цвета и толщины, то кричали, то бормотали, то возвышались над всеми как сверхлюди, то представали в неуклюжем и нелепом виде, однако суждения их пересекались на одном: на потребности в коренных преобразованиях — в политике, в экономике, в этике. Именно на стыке веков серая-пресерая палитра студенческого быта (с физическо-нравственным голодом и озлобленной меланхолией) благодаря литературе становится достоянием общественности, и те его приметы, которые должны были бы отпугнуть, неумолимо притягивают. Вчерашние гимназисты грезили наяву о вольготной будущности. Вот что вспоминал писатель Викентий Викентьевич Вересаев: «Кончили гимназический курс мы, — кончили и наши товарищи-гимназистки. Но какая была разница в настроениях! Перед нами в смутной дымке будущего тускло-золотыми переливами мерцала новая жизнь, неизведанное счастье: столица, самостоятельность, студенчество, кружки, новые интересы. Так для нас. Для них, для кончивших гимназисток, ничего не было в будущем нового и таинственного. Всё впереди было просто и обычно: наряжаться, выезжать, танцевать, кокетничать под настороженными взглядами родителей: «Ну, что? клюёт?» И ждать, когда кто возьмёт замуж». Животрепещущий «женский вопрос» начал освещаться в российских газетах ещё в 50-е годы, однако, несмотря на бурную полемику вокруг этого направления, для юных особ возможности получения высшего образования в Российской империи до конца XIX века были призрачны, попросту ничтожны. Был Смольный институт, где готовили, в общем и целом, безупречных жён. Были заграничные университеты, но позволить их себе могли не все. После отмены крепостного права многие дворянские семьи разорились, и женщинам приходилось самим пробивать себе путь к благополучию. Влияли и личные амбиции: дамы, ратующие за равноправие, во что бы то ни стало хотели доказать, что ничем не уступают мужчинам в интеллектуальных и творческих способностях. Женщины приходили на лекции в качестве вольнослушателей. После принятия нового университетского устава закрылась и эта лазейка: университеты были провозглашены исключительно мужскими заведениями, женщины же допускались за огромным исключением. Только после революции 1905-1906 годов случился перевес в сторону эгалитаризма. К началу 1917 года в России функционировало одиннадцать университетов. Большая часть страны оставалось малограмотной, поэтому на студентов, при всём их своенравии и непокорности, глядели до определённой степени почтительно, несмотря на скрытую иронию. Однако само существование тех, кто тянулся к свету знания, по заведённому порядку висело на волоске с зачисления до долгожданного выпуска. «Долгожданным» он становился в буквальном смысле, так как студент мог приостановить обучение за неимением финансового обеспечения, а через неопределённый срок его продолжить (именно в таком «замороженном» состоянии мы находим, например, Родиона Раскольникова). На пересдачу экзаменов давали много попыток, так и появлялись «вечные студенты» образца Пети Трофимова. Кроме того, каждый студент сам определял, какие дисциплины он хочет изучать: график составлялся индивидуально. Так как длинные и подчас утомительные речи преподавателей оставались главным источником актуальных сведений, аудитории, в которых читали лекции по востребованным предметам, забивались до отказа, а студенты разве что на головах друг у друга не стояли. Быт также комфортом не баловал. Квартиру — а чаще комнату — студенты снимали на паях. Селились по три, по четыре человека, — в тесноте, да не в обиде. Соседей подбирали исходя не из симпатий, а из размера обуви и одежды: дело в том, что обычно на несколько лиц приходилась одна пара сапог и одна шинелька. Жили, как заведено, бедно, на одном энтузиазме: простуды и голод были сакраментальными условиями этой сомнительной романтики. Безденежье и студенчество ходили под руку. И всё же студенты не были аскетами и извлекали из своего положения, как из нищенской скрипочки, все мелизмы радости и удовольствий. Молодые люди не прочь были выпить и покутить с товарищами по университету на так называемых коммершах — студенческих пирушках, где порой случались и шуточные дуэли. В Петербурге студенты собирались на 1-й линии Васильевского острова. Там располагались питейные заведения. Завсегдатаями их были и преподаватели. Среди всех напитков студенты выделяли жжёнку, рецепт которой позаимствовали у гусаров, а те в свою очередь вывезли его из Франции во времена заграничных походов. Готовилась жжёнка так: над сосудом с алкоголем поджигали сахар, пропитанный коньяком или ромом; сахар таял, превращаясь в сироп, и стекал в напиток. По желанию использовали и другие добавки — ягоды и фрукты. Александр Иванович Герцен в автобиографическом произведении «Былое и думы» писал: «После ужина возникал обыкновенно капитальный вопрос, — вопрос, возбуждавший прения, а именно: как варить жжёнку? Остальное обыкновенно елось и пилось, как вотируют по доверию в парламентах, — без спору. Но тут каждый участвовал, и притом с высоты ужина. — Зажигать — не зажигать ещё? как зажигать? тушить шампанским или сотерном? класть фрукты и ананас, пока ещё горит, — или после? <...> На другой день болит голова, тошно… И тут искреннее наше решение впредь жжёнки никогда не пить». Не чуждо студентом было и высокое искусство: они любили театр и сами участвовали в инсценировках. Как вспоминал Сергей Аксаков, воспитанник Казанского университета, лекторы зачастую отпускали студентов с занятий пораньше, чтобы те успели на спектакль. Билеты покупали на самые дешёвые места, но студенты, как известно, народ непритязательный. «Ходить часто в партер или кресла студенты были не в состоянии: место в партере стоило рубль, а кресло — 2.50 рубля ассигнациями, поэтому мы постоянно ходили в раёк, платя 25 копеек медью». Была в студенческой среде категория более состоятельных людей. Выходцы из богатых семей могли позволить себе франтовство и нередко придерживались умеренных или промонархических взглядов, чем навлекали на себя презрение остальных сокурсников. Матёрые студенты величали этих «баричей» не иначе как «белоподкладочники». Прозвище возникло из-за незаметных, но существенных различий в форме: имелся единый образец (фуражка, мундир с металлическими пуговицами, сюртук, шаровары, чёрный галстук, белые замшевые перчатки), однако студенты, располагающие деньгами, могли пришить к мундиру подкладку из хорошей ткани — из атласа. Впрочем, одежда эта не выдерживала никакой критики: зимой студенты в ней мёрзли, а летом прели от жары. При этом вносить какие-либо существенные изменения запрещалось. Нарушения устава строго карались. За расстёргнутый мундир или не снятую при встрече с университетским начальством фуражку можно было схлопотать замечание. Ограничивали университетские правила и личную жизнь студентов. Жениться в период обучения было нельзя, а сожительство порицалось. Уже женатых людей также не допускали к университетской скамье. Притеснения давали студентам повод к неповиновению. Например, они активно собирали библиотеки с запрещённой литературой: трудами Маркса, Лассаля, Плеханова, Чернышевского, Сеченова, Дарвина. Находились и те, кто доносил на сокурсников и потому был на хорошем счету у руководства. Этих «иуд» не любили так же, как и «белоподкладочников». Когда к власти придут большевики, студенты откажутся в щекотливом положении, поскольку руководство страны сделает ставку на рабочий класс. Интеллигенция же станет «не достойной доверия», но, хоть пройдёт все круги ада, не исчезнет и не смирится. Испарись интеллигенция окончательно (что невозможно, так как человек всегда ищет и всегда стремится к познанию), — великих учёных, мыслителей, литераторов никогда бы не существовало. В студентах горел подлинно крепкий и неукротимый огонь, — и он помог им преодолеть все выпавшие на их долю испытания.