Мы все — момент

Одна секунда может изменить всю твою жизнь в корне. Только представь, 7 миллиардов человек. Кто-то сейчас просыпается, кто-то только ложится спать. Кто-то только что поцеловал свою любовь впервые, кто-то сделал это в последний раз. Кто-то сейчас стоит на коленях в слезах перед больничной койкой, а кто-то плачет от счастья. Возможно, сейчас умер тот, о ком даже не вспомнят. Возможно, сейчас родился мальчик, который заставит огромные стадионы петь вместе с ним. Кого-то сейчас бросили. Кто-то стоит на краю дома. Кто-то сейчас врёт, что больше не любит, а кто-то прямо сейчас врёт в глаза человеку, который готов отдать жизнь за него, что любит его. Сейчас где-то парень пишет песню, которую будут напевать подростки спустя сотни лет. Сейчас девочка допишет стих, в строках которого каждый найдёт себя. Кто-то встречает рассвет со своей будущей женой. Кто-то уходит от парня, которого будет любить всю жизнь. Кто-то уезжает далеко, оставив свою любовь дома, а кто-то наконец-то вернулся домой, но ещё не знает, что его предали. Кто-то сейчас пьёт за любовь, а кто-то из-за любви. Кто-то сейчас мечтает под ноты пост-рока, а кто-то может мечтать только держа руку любимого человека. Наша жизнь — состоит из моментов. Каждый момент важен по своему. Поэтому цени каждый из них.

Умным быть модно: 5 отличных научно-популярных книг

Это подборка из пяти отличных научно-популярных книг, прочитав которые вы почувствуете себя ходячей энциклопедией. 1. Краткая история времени - Стивен Хокинг Если Вы подзабыли школьный курс физики, но всё так же интересуетесь загадочным миром элементарных частиц; если Вы хотите узнать, почему мы сначала видим причину события, а затем следствие, но ни в коем случае не наоборот; если Вас по каким-то причинам ещё пугают чёрные дыры, – добро пожаловать в простую и изящную Вселенную Хокинга, описанную доступным и приятным языком. «Мне сказали, что каждая формула в книге вдвое уменьшит число покупателей. Тогда я вообще решил обойтись без формул», – пишет известнейший астрофизик и популяризатор науки, человек пытливейшего ума и недюжинной силы воли. Мечтаете о плаще-невидимке? Краем уха что-то слышали о попытках обогнать скорость света? Может, надеетесь когда-нибудь заглянуть в собственное будущее? Мичио Каку способен разбить Ваши мечты или, наоборот, вселить надежду на то, что когда-нибудь человечеству станут доступны высочайшие технологии: скажем, уничтожение целых планет или телепортация. Возможности современной физики писатель щедро разбавляет разными историями и анекдотами. Книга – отнюдь не только для фантазёров и любителей фантастики. 3. Эгоистичный ген - Ричард Докинз Один из авторитетнейших биологов, острый на язык воинствующий атеист Ричард Докинз вообще-то считает своей лучшей книгой другую – «Расширенный фенотип». Но уверяем Вас, «Эгоистичный ген» по способности захватить читателя ничуть ни хуже! Автор берёт за основу теории эволюции... ген. Малюсенький кирпичик живых организмов, уверяет Докинз, вполне способен контролировать наше поведение, вплоть до выбора партнёра! Теория учёного, впрочем, поражает универсальностью: Докинз доказывает, что и идеи способны распространяться в человеческой среде подобным образом. Смело беритесь за «Эгоистичный ген», если хотите почитать что-то захватывающее по теории эволюции и естественного отбора. 4. Голая обезьяна - Десмонд Моррис Наука этология ставит своей целью выяснить: насколько далеко ушёл человек от обезьяны? Десмонд Моррис иногда со всей серьёзностью, а иногда с изрядной долей юмора подходит к описанию человеческого поведения с различных точек зрения, объясняя читателю, например, использование макияжа, языка поз и жестов. Не обходит учёный стороной и вопрос происхождения Homo sapiens. Всю информацию зоолог иллюстрирует многочисленными примерами из жизни животных. Хотите лучше понять себя? Не обойдите вниманием данную книгу. 5. Почему языки такие разные - Владимир Плунгян Лингвистика – наука обширная, ставящая перед собой миллион разнообразных задач. Плунгян выделяет из них одну-единственную и довольно развёрнуто и понятно рассматривает ее. В мире больше 5 тысяч языков, и все они отличаются друг от друга настолько же, насколько и их носители. Книга не только заставит Вас взглянуть по-новому на собственный язык, но и вызовет у читателя желание выучить ещё один. А затем ещё. Ведь лингвистика – это так интересно.

История самой знаменитой картины Эдварда Мунка

Эдвард Мунк страдал галлюцинациями, которые не оставляли его до конца жизни. Одна из них посетила норвежского художника на мосту через фьорд в Христиании. Он описал ее так: «Я шел по дороге с двумя приятелями, вдруг солнце зашло и все небо стало кровавым, при этом я как будто почувствовал дыхание тоски. Я задержался, оперся на балюстраду моста смертельно усталый. Над черно-голубым фьордом и городом висели клубы кровавого пара. Мои приятели пошли дальше, а я остался с открытой раной в груди. Громкий, бесконечный крик пронзил окружающую природу». Так появилось самое знаменитое произведение Мунка — «Крик», которое принесло своему автору длительное и болезненное беспокойство с отчаянием, так как он был не в состоянии изобразить этот кровавый закат над фьордом таким, каким он перед ним предстал. Вначале это был рисунок, позднее гравюра и, наконец, картина, написанная пастелью. На ней мы видим человека с перекошенным подобием лица. Этот человек — сам художник. «Крик» стал воплощением его собственной изоляции, отчаянного одиночества и потери смысла жизни. Драматизм сцене придавал напряженный контраст между фигурой на первом плане и чужими, занятыми самими собой людьми в отдалении.

7 советов для тех, кто хочет стать оптимистом

Люди с высоким уровнем стрессоустойчивости превращают неприятные ситуации в возможность научиться чему-то новому. Только вот не все мы оптимисты. Однако наш мозг устроен таким образом, что его можно перепрограммировать и намного легче переживать жизненные неурядицы. Вот несколько советов от Джона Ардена, опытного нейрофизиолога и автора книги «Укрощение амигдалы». Оптимизм и стрессоустойчивость: где их искать Эмоционально устойчивые люди адаптируются к обстоятельствам, концентрируясь на скрытых возможностях. Например, из-за нехватки финансов вы устраиваетесь на новую работу и обнаруживаете, что она намного труднее, времени и энергии уходит уйма, приходится работать сверхурочно. Вам тяжело выйти из зоны комфорта, потому и копится недовольство. Но, вероятно, спустя время вы обнаружите, что новая сфера деятельности интереснее и лучше прежней. Возможно, вам повезло и произошло что-то весьма близкое к вашим ожиданиям, но действительно ли это принесло вам удовольствие? Вполне вероятно, что вы оказались слишком занятым ожиданием следующего конкретного результата. Если вы привязаны к ожиданию конкретного результата, а получается что-то другое, вы испытываете разочарование. Как правило, все получается не совсем так, как вы того горячо желаете, и у вас есть два варианта действий: смириться с тем, что получилось, или сожалеть о том, что желаемый результат не достигнут. В любом случае вы лишаете себя возможности жить настоящим и получать удовольствие здесь и сейчас. Душевная стойкость заключается в том, чтобы сохранять надежду перед лицом сложностей и делать то, что нужно, чтобы ситуация изменилась к лучшему. Такого рода оптимизм — часть эмоционального интеллекта. Вредный для здоровья пессимизм Пессимистичный настрой плохо влияет не только на душевное, но и на физическое здоровье. Мартин Селигман из Пенсильванского университета выдвинул предположение, что пессимизм негативно влияет на здоровье по следующим причинам: • вы не верите, что ваши действия могут изменить ситуацию; • в вашей жизни случается больше плохого, потому что вы отрицательно реагируете на нейтральные ситуации, а также потому что напрасно или неправильно прикладываете усилия; • пессимизм подавляет иммунную систему. Пессимисты сами себя загоняют в депрессию. Их негативное восприятие мира не оставляет им возможности положительно оценить хоть какое-то событие. Нейронауки и радость жизни Оптимизм — это не просто уверенность в том, что стакан наполовину полон. Стресс дает вам шанс попытаться сделать что-то по-другому, по-новому — так, как никогда раньше. И если вы сфокусируетесь на этой возможности, то кто знает, к чему она приведет? Не зря говорят, что нет худа без добра. И что самое интересное, эта поговорка все чаще подтверждается наукой. Способность к восстановлению после негативного эмоционального состояния — важная характеристика стрессоустойчивости. Межполушарная асимметрия — она подразумевает, что в разных процессах (творчество, восприятие, речь) полушария участвуют по-разному, — связана и с эмоциями человека. Ученые выяснили, что люди, у которых доминирует левая область лобной доли, как правило, отличаются оптимизмом, активно действуют и верят в то, что их усилия принесут результат. А вот те, у кого «главнее» правая лобная доля, склонны к негативному эмоциональному стилю в поведении. Они больше подвержены тревожности, грусти, беспокойству, пассивности и отказу от активных действий. Хорошая новость в том, что существуют способы «перепрошить» мозг. Люди, у которых доминирует левая лобная доля («позитивная»), умеют нейтрализовывать негатив. Получается, что стрессоустойчивость человека зависит от способности подавлять негативные эмоции, включая эмоцию страха, за проявление которой отвечает миндалевидное тело (или амигдала). Ричард Дэвидсон из Университета Висконсина одним из первых начал исследовать явление межполушарной асимметрии и ее влияние на эмоциональное состояние человека. Он выдвинул предположение, что люди, практикующие позитивный эмоциональный настрой и отношение к жизни, например, с помощью медитации осознанности, становятся более стрессоустойчивыми. Как изменить отношение к жизни Подход к жизни и отношение к событиям, которые с вами происходят, сильно влияют на уровень стресса и на способность менять свою эмоциональную установку. Вот несколько советов, которые помогут перенастроить мозг на позитивную волну. 1. Не надевайте «футболку жертвы» У людей, которые позитивно смотрят на мир и легче справляются с проблемами, есть реалистичное осознание, что то, что они делают, находится в области их контроля. Они считают себя активными участниками процесса, а не беспомощными жертвами сложившихся обстоятельств. Они не демонстрируют выученную беспомощность и умеют вовремя снимать «футболку жертвы». 2. Ставьте cебе амбициозные цели В соответствии с тем принципом, что умеренный уровень стресса помогает перенастроить мозг и обеспечивает «прививку» от более серьезного стресса, ставьте перед собой цели, требующие от вас дополнительных усилий 3. Относитесь к переменам как к шансу на лучшую жизнь Старайтесь расценивать изменения, пусть даже плохие (хотя это вероятнее всего так кажется на первый взгляд) как возможность действовать по-новому, а не как кризис, от которого нужно защищаться. 4. Не забывайте о социальной медицине Поддержка друзей и семьи намного важнее, чем вы думаете. Люди с высоким уровнем стрессоустойчивости активно используют социальную поддержку, что смягчает для них последствия стрессовых ситуаций. При этом она должна быть направлена на заботу и поощрение, а не вызывать в человеке жалость к себе и зависимость. 5. Занимайтесь тем, что вам по душе Ученые выяснили, что стрессоустойчивые люди вкладывают свои усилия и время в то, чем занимаются. Они полны энергии и интереса к своей работе. 6. Не давайте себе скучать Умеренный уровень стресса не позволит вам заскучать от повседневной рутины. Профессор психологии Чикагского университета Михай Чиксентмихайи описал, как можно избежать состояния тревожности от чрезмерного стимулирования и в то же время не поддаться скуке. Нахождение баланса между двумя этими состояниями вызывает у человека состояние «потока», приносящее настоящее удовольствие. 7. Будьте любознательным Любопытство играет важную роль в том, насколько эффективно работает мозг. Если вы разовьете в себе ненасытное любопытство, любая среда, в которую вы попадаете, станет для вас источником новых впечатлений и знаний. Эмоционально и интеллектуально богатая среда стимулирует свойство нейропластичности головного мозга, тогда как лишенная этих характеристик среда ведет к деградации. Есть люди, которые после серьезных травм благодаря своей стойкости начали новую жизнь. Они не забывают, через что им пришлось пройти, но не сидят сложа руки в ожидании, когда произойдет что-то хорошее. Вместо этого они упорно работают. И надо собой в том числе. Ими стоит восхищаться и вспоминать о таких примерах, когда попадаешь в череду неудач. Перенастройку мозга можно начать с того, чтобы самому создавать у себя позитивный настрой, — и все получится. По материалам книги «Укрощение амигдалы»

«Живи сегодняшним днём»: 7 мыслей из романа Ромена Роллана «Жан-Кристоф»

Французский писатель Ромен Роллан стал лауреатом Нобелевской премии в 1916 году. В первую очередь за роман «Жан-Кристоф», который он писал с 1904 по 1912 гг. Этот роман — история жизни гениального музыканта, прообразом которого послужил Бетховен, и в то же время действие его происходит в первом десятилетии ХХ века, а мысли... мысли из этого романа и сейчас, столетие спустя, звучат невероятно современно. Почитай каждый встающий день. Не думай о том, что будет через год, через десять лет. Думай о сегодняшнем дне. Брось все свои теории. Видишь ли, все теории — даже теории добра — все одинаково скверные и глупые, потому что причиняют зло. Не насилуй живую жизнь. Живи сегодняшним днем. Почитай каждый новый день. Люби его, уважай, не губи его зря, а главное, не мешай ему расцвести. Люби его, если даже он сер и печален, как нынче. Не тревожься. Взгляни-ка. Сейчас зима. Все спит. Но добрая земля проснется. А значит, будь, как эта земля, добрым и терпеливым. Верь. Жди. Если ты сам добр, все пойдет хорошо. Если же ты не добр, если слаб, если тебе не повезло, ничего не поделаешь, все равно будь счастлив. Значит, большего сделать ты не можешь. Так зачем желать большего? Зачем убиваться, что не можешь большего? Надо делать то, что можешь... *** Народ? Он возделывает свой сад. Ему нет дела до нас. Каждая группа избранных старается перетянуть его к себе. А ему на всех наплевать. Сначала он еще слушал, просто ради забавы, зазывания политических скоморохов. Теперь он ради них и пальцем не двинет. Несколько миллионов людей даже не используют своих избирательных прав. Пусть партии грызутся между собой, народу от этого ни тепло, ни холодно, — только бы не потоптали в драке его поля. В таком случае он начинает колотить и правых и левых, не разбирая партий; он не действует, а лишь противодействует, когда уж слишком мешают его работе и его отдыху. И кто бы ни управлял им — короли, императоры, республиканцы, священники, франкмасоны, социалисты — единственное, чего народ от них хочет, — это чтобы они защищали его от великих, всенародных бедствий: войны, беспорядков, эпидемий, а что до остального, то лишь бы ему не препятствовали мирно возделывать свой сад. В глубине души он думает: «И когда только эти скоты оставят меня в покое!» *** Приятно, когда женщина — женщина, а мужчина — мужчина (что не так уж часто встречается в наши дни). *** Душа нынче не в моде. Молодые девушки щеголяют красными, загорелыми лицами, обветренными во время состязаний на свежем воздухе и игр на солнцепеке, они по-мужски смотрят на вас и слишком громко смеются. Теперь принят более резкий и вольный тон. Иногда ваша кузина с невозмутимым спокойствием произносит ужасные вещи. Она стала прожорлива, а ведь прежде почти ничего не ела. По привычке продолжает жаловаться на дурное пищеварение, но при этом не упускает случая плотно покушать. Она ничего не читает. В их кругу теперь не принято читать. Только музыка еще в милости. Ей даже пошел на пользу крах литературы. Когда эти люди переутомлены, музыка для них является чем-то вроде турецкой бани, паровой ванны, массажа, кальяна. Не нужно думать. *** Убожества мира в том, что у человека почти никогда нет товарища. Бывают, может быть, подруги и случайные друзья. Мы расточительны на это прекрасное звание «друг». В действительности имеешь одного только друга в течение всей жизни. И весьма редки те, кто его находит. *** Только сумасшедший может расточать время и труды ради сомнительного удовольствия попасть в когти безмозглых критиков. Разве не лучше, не прекраснее, когда тебя любит и ценит десяток честных людей, чем когда тебя слушают тысячи ослов и то смешивают с грязью, то превозносят до небес... *** Человек не всегда делает то, что хочет. Одно дело жить, другое хотеть. Не надо огорчаться. Главное, не уставать желать и жить. А всё остальное от нас не зависит.

Сломанный телефон: как изменялось значение афоризмов

Филолог Владимир Файер о том, как значение латинских пословиц трансформировалось в русском языке. Афоризмы — это выражения, которые, на первый взгляд, имеют строго определенное значение и этим ценны. Однако, как известно, на смысл высказывания во многом влияет контекст; важно также, кто и почему его произносит. Поэтому, когда крылатое изречение отрывается от своего контекста, забывается его автор, то нередко меняется и его значение. Рассмотрим это превращение на примере латинских пословиц. «Жизнь коротка — искусство вечно» Некоторые наши современники носят татуировки с афоризмом Ars longa, vita brevis. Этой фразой, которую переводят как «Жизнь коротка — искусство вечно», они, видимо, намекают на свою причастность к культурной элите, творения которой должны пережить своих создателей. Между тем полностью эта фраза звучит и понимается иначе. Ее оригинал греческий, но бытует она обычно в латинском варианте: Vita brevis, ars vero longa, occasio autem praeceps, experientia fallax, judicium difficile. «Жизнь коротка, наука обширна, (удобный) случай шаток, опыт обманчив, суждение затруднительно». Оказывается, это сказал Гиппократ о медицине. По-гречески и по-латыни «науку», «ремесло» и «искусство» можно обозначить одинаково: τέχνη и ars (это неудивительно, потому что и скульптору, и врачу, и механику нужно владеть как практическими умениями, так и теоретическими знаниями). Итак, исходно в этом изречении шла речь не о радующей нас долговечности произведений искусства, а о печальном факте: медицинская наука столь объемна, что одной жизни не хватает на ее полноценное изучение. И это еще не все трудности, о которых сожалеет Гиппократ! Однако, хотя в полном виде эту фразу легко найти в интернете, многие продолжают говорить о долговечности искусства, опираясь на буквальное значение слова ars и забывая об авторе и контексте афоризма. «В здоровом теле — здоровый дух» Неужели древние считали, что если довести свое тело до здорового и мускулистого состояния, то и с духом все будет в порядке? Конечно, известно, что в античности был распространен идеал калокагатии, то есть гармонии внутренних достоинств и телесного совершенства, но автор изречения Mens sana in corpore sano имел в виду совсем другое. Пожалуй, можно сказать, что изначально афоризм имел противоположный смысл. Ювенал в X сатире неодобрительно высказывается о людях, которые слишком много занимаются физкультурой, и говорит, что в здоровом теле (которое у этих людей уже есть) должен быть и здравый разум — mens sana. Причем речь идет не о хорошем образовании, а о правильном мировоззрении: разум должен дать человеку храбрость перед любыми лишениями или даже самой смертью. Вот как выглядит афоризм в контексте (перевод Федора Петровского): Надо молить, чтобы ум был здравым в теле здоровом. Бодрого духа проси, что не знает страха пред смертью, Что почитает за дар природы предел своей жизни, Что в состоянии терпеть затрудненья какие угодно… Итак, настоящий мудрец ничего не боится, а только стремится соответствовать самому строгому этическому идеалу, причем он легко откажется не только от телесного здоровья, но и от самой жизни! По крайней мере, такой идеал рисует римский сатирик, и этот идеал очень далек от взглядов тех, кто в наше время повторяет «в здоровом теле — здоровый дух». «Истина в вине» Что имеют в виду люди, которые носят майки с надписью In vino veritas? Наверное, что пить вино — это хорошо. Или что познаешь истину, если выпьешь вина. Неужели древние римляне тоже считали, что «без пол-литра не разберешься»? Нет, изначально смысл фразы был иной. Если перевести слово veritas как «искренность», то окажется, что перед нами латинский эквивалент русской поговорки «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Этот афоризм потрясающе обыгрывает Александр Блок в стихотворении «Незнакомка», где главный герой, находясь в сомнительном питейном заведении, познает истину. В первый раз это выражение встречается в середине стихотворения: И пьяницы с глазами кроликов “In vino veritas!” кричат. Что имеют в виду эти пьяницы? Что пить вино — это здорово. Пожалуй, никакого более глубокого смысла они в эту фразу не вкладывают. Но рядом с ними сидит лирический герой Блока, который то ли в реальности, то ли в воображении видит прекрасную незнакомку. Ее магический образ помогает его взгляду проникнуть за грань мироздания, и он прозревает недоступные другим картины: «берег очарованный», «очарованную даль», «глухие тайны». Этого прозрения герой смог достигнуть еще и потому, что «излучины» его «души... пронзило терпкое вино». Состояние измененного сознания в данном случае оказывается волшебным ключом к истинному миру. Поэтому неудивительно, что в конце стихотворения лирический герой говорит: В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине. Итак, в стихотворении латинский афоризм присутствует сразу в трех значениях. Во-первых, читатель, учившийся в гимназии, сразу вспоминает исходное значение пословицы, но, во-вторых, видит, что бестолковость пьяниц дает латинской фразе новый смысл: «Пить — хорошо». Затем оказывается, что в мире лирического героя Блока афоризм приобретает третье, сходное со вторым, но при этом достаточно глубокое значение: «Мир вокруг нас — обманный, нужно каким-то образом вырваться из этого морока и увидеть истинную реальность». В этом стихотворении ключом к постижению непостижимого, о котором так много писали символисты, оказывается вино. Три различных значения одного афоризма, которые появляются в небольшом стихотворении, — своего рода рекорд, который убедительно показывает нам, что крылатые слова склонны изменяться при многолетнем, многовековом употреблении. Время открывает в стандартных высказываниях новые и неожиданные смыслы. Тем читателям, кто хочет убедиться, что правильно понимает латинский афоризм, рекомендую обращаться к «Словарю латинских крылатых слов» Николая Бабичева и Якова Боровского. Яков Маркович Боровский был выдающимся знатоком латинского языка и античной культуры, так что его комментариям можно полностью доверять. Источник: ПостНаука

Чтение как витамин: о «чтении вдоль» и «чтении вглубь»

Может ли чтение в чрезмерных дозах, как лекарство, превратиться в яд? Спустя годы перечитываю «Королек — птичку певчую» (роман о любви, написанный в 1922 году турецким писателем Решадом Нури Гюнтекином, — прим. перев.). Мое внимание привлекает одна сцена, в которой главная героиня романа Фериде рассказывает об Анатолии, куда она отправляется молодой учительницей, пережив личную трагедию. Впервые встретив своих учениц, Фериде описывает их так: «Одно меня сильно поразило: девочки были очень застенчивы. От них, как от деревенских невест, невозможно было добиться ни одного слова. Но стоило моим ученицам открыть учебники, как класс огласился громкими воплями. Оказалось, они привыкли читать хором, не жалея горла». Деревенских учеников учили: чем громче они будут извлекать звук, тем лучше усвоят урок. (Позже Фериде научит детей читать молча.) Что значит эта сцена? Чтение вслух или про себя дает множество ключей к пониманию обществ и индивидов. Переход от устного чтения к молчаливому в известном смысле кратко резюмирует историю мысли. В античную эпоху обычной формой чтения было чтение вслух. (Августин в «Исповеди» описывает замешательство, в которое он пришел, когда встретил человека, читавшего молча.) С распространением пунктуации, книгопечатания, упрощением доступа к книгам укоренилось молчаливое чтение. Возникли «читатели» как отдельная категория людей. При взгляде на историю чтения просматривается параллелизм между молчаливым чтением (private reading) и осознанием человеком себя как отдельной личности. Человек, читающий про себя, постепенно понял свою индивидуальность. Социологи полагают, что молчаливое чтение внесло вклад в развитие воображения. А Альберто Мангель устанавливает связь между освоением индивидуального чтения и подъемом гуманизма. Интересно, а Решад Нури, изображая детей в отдаленной деревне, которые старались громко читать, хотел сказать, что в начале XX века в Анатолии еще не могла сформироваться личность? * * * Чтение «про себя» — вопрос, изучением которого занимается и современная наука. Мы знаем, что чтение про себя в течение шести минут снижает сердечный ритм, расслабляет мышцы. На самом деле, попытки соотнести чтение с человеческим здоровьем восходят к очень давним временам. Сократ применял к письменности слово «фармакон» (лекарство). По мнению философа, как и все лекарства, письменность могла как исцелять, так и отравлять. К XIX веку стало популярно объяснять чтение с помощью медицинских терминов (biblio-mania, reading-mania и прочие). Действительно ли чтение — исцеление? Судя по исследованию, которое в прошлом месяце опубликовал журнал «International Journal of Bussiness Administration», да: «глубокое чтение» (медленное, внимательное, вдумчивое, осознанное) активизирует работу разных областей мозга, держит человека в тонусе, обостряет восприятие, позволяет лучше понимать окружающих. Сложилась и противоположная точка зрения: в определенный период романтическую литературу называли «ядом». Шопенгауэр, например, окрестил плохие книги «интеллектуальным ядом». * * * Обращаясь к Рескину, видим, что ненасытное чтение опаснее обжорства, потому что оно убивает не тело, а душу. Сенека несколько веков назад говорил о пагубности «излишнего чтения». Вместо «чтения вдоль» стоики предлагали «чтение вглубь» только хороших книг и только в определенном количестве. Кант тоже советовал своим читателям быть «пристрастным» и не позволять каждой книге сбивать себя с толку. Однако после изобретения печатного станка книги стали легкодоступными, и остановить книжное обжорство было невозможно. Так, западный читатель научился читать молча, быть избирательным, делать выбор. Возникновение того, что мы называем «общественным мнением», тоже приходится на это время. (Хабермас сказал, что буржуазное общественное мнение сформировалось на основе литературы.) Неслучайно этот процесс совпал с периодом, когда монархии утратили свою силу. * * * Чтение — это витамин, который повышает умственную активность, улучшает работу мозга, придает бодрость. Вслух или про себя, впитывая все подряд, словно губка, или выбирая, — то, что и как мы читаем, является частью нашей идентичности. Есть еще более глубокие эффекты чтения. Милтон верил, что чтение хороших книг освобождает совесть. Оруэлл провел корреляцию между способностью людей понимать прочитанное и способностью делать политический выбор. Возможно, главная причина того, что сейчас с нами происходит, — авитаминоз. Автор: Джан Юдже (Can Bahadır Yüce) Источник: inosmi

Силиконовые римляне — как живые!

Как выглядели древние римляне, от которых сохранились лишь скульптурные изображения? Студенты Баварской театральной академии создали их объемные портреты из силикона. Перед нами предстают, как живые, Юлия Домна, император Адриан, Фаустина Младшая, Марк Аврелий… Даже если эти имена вам ни о чем не говорят и то, как выглядели эти люди, вам совершенно неинтересно, это видео стоит посмотреть, ведь процесс создания портретов просто фантастический!

Иван Бунин. «Новый год»

— Послушай, сказала жена, — мне жутко. Была лунная зимняя полночь, мы ночевали на хуторе в Тамбовской губернии, по пути в Петербург с юга, и спали в детской, единственной теплой комнате во всем доме. Открыв глаза, я увидал легкий сумрак, наполненный голубоватым светом, пол, покрытий попонами, и белую лежанку. Над квадратным окном, в которое виднелся светлый снежный двор, торчала щетина соломенной крыши, серебрившаяся инеем. Было так тихо, как может быть только в поле в зимние ночи. — Ты спишь, — сказала жена недовольно, — а я задремала давеча в возке и теперь не могу... Она полулежала на большой старинной кровати у противоположной стены. Когда я подошел к ней, она заговорили веселым шепотом: — Слушай, ты не сердишься, что я разбудила тебя? Мне, правда, стало жутко немного и как-то очень хорошо. Я почувствовала, что мы с тобой, совсем одни тут, и на меня напал чисто детский страх... Она подняла голову и прислушалась. — Слышишь, как тихо? — спросила она чуть слышно. Мысленно я далеко оглянул снежные поля вокруг нас, — всюду было мертвое молчание русской зимней ночи, среди которой таинственно приближался Новый год... Так давно не ночевал я в деревне, и так давно не говорили мы с женой мирно! Я несколько раз поцеловал ее в глазa и волосы с той спокойной любовью, которая бывает только в редкие минуты, и она внезапно ответила мне порывистыми поцелуями влюбленной девушки. Потом долго прижимала мою руку к своей загоревшейся щеке. — Как хорошо! — проговорила она со вздохом и убежденно. И, помолчав, прибавила: — Да, все-таки ты единственный близкий мне человек! Ты чувствуешь, что я люблю тебя? Я пожал ее руку. — Как это случилось? — спросила она, открывая глаза. — Выходила я не любя, живем мы с тобой дурно, ты говоришь, что из-за меня ты ведешь пошлое и тяжелое существование... И однако все чаще мы чувствуем, что мы нужны друг другу. Откуда это приходит и почему только в некоторые минуты? С Новым годом, Костя! — сказала она, стараясь улыбнуться, и несколько теплых слез упало на мою руку. Положив голову на подушку, она заплакала, и, верно, слезы были приятны ей, потому что изредка она поднимала лицо, улыбалась сквозь слезы и целовала мою руку, стараясь продлить их нежностью. Я гладил ее волосы, давая понять, что я ценю и понимаю эти слезы. Я вспомнил прошлый Новый год, который мы, по обыкновению, встречали в Петербурге в кружке моих сослуживцев, хотел вспомнить позапрошлый — и не мог, и опять подумал то, что часто приходит мне в голову: годы сливаются в один, беспорядочный и однообразный, полный серых служебных дней, умственные и душевные способности слабеют, и все более неосуществимыми кажутся надежды иметь свой угол, поселиться где-нибудь в деревне или на юге, копаться с женой и детьми в виноградниках, ловить в море летом рыбу... Я вспомнил, как ровно год тому назад жена с притворной любезностью заботилась и хлопотала о каждом, кто, считаясь нашим другом, встречал с нами новогоднюю ночь, как она улыбалась некоторым из молодых гостей и предлагала загадочно-меланхолические тосты и как чужда и неприятна была мне она в тесной петербургской квартирке... — Ну, полно, Оля! — сказал я. — Дай мне платок, — тихо ответила она и по-детски, прерывисто вздохнула. — Я уже не плачу больше. Лунный свет воздушно-серебристой полосою падал на лежанку и озарял ее странною, яркой бледностью. Все остальное было в сумраке, и в нем медленно плавал дым моей папиросы. И от попон на полу, от теплой, озаренной лежанки — ото всего веяло глухой деревенской жизнью, уютностью родного дома... — Ты рада, что мы заехали сюда? — спросил я. — Ужасно, Костя, рада, ужасно! — ответила жена с порывистой искренностью. — Я думала об этом, когда ты уснул. По-моему, — сказала она уже с улыбкой, — венчаться надо бы два раза. Серьезно, какое это счастье — стать под венец сознательно, поживши, пострадавши с человеком! И непременно жить дома, в своем углу, где-нибудь подальше ото всех... «Родиться, жить и умереть в родном доме» — как говорит Мопассан! Она задумалась и опять положила голову на подушку. — Это сказал Сент-Бёв, — поправил я. — Все равно, Костя. Я, может быть, и глупая, как ты постоянно говоришь, но все-таки одна люблю тебя... Хочешь, пойдем гулять? — Гулять? Куда? — По двору. Я надену валенки, твой полушубочек... Разве ты уснешь сейчас? Через полчаса мы оделись и, улыбаясь, остановились у двери. — Ты не сердишься? — спросила жена, взяв мою руку. Она ласково заглядывала мне в глаза, и лицо ее было необыкновенно мило в эту минуту, и вся она казалась такой женственной в серой шали, которой она по-деревенски закутала голову, и в мягких валенках, делавших ее ниже ростом. Из детской мы вышли в коридор, где было темно и холодно, как в погребе, и в темноте добрались до прихожей. Потом заглянули в залу и гостиную... Скрип двери, ведущей в залу, раздался по всему дому, а из сумрака большой, пустой комнаты, как два огромных глаза, глянули на нас два высоких окна в сад. Третье было прикрыто полуразломанными ставнями. — Ау! — крикнула жена на пороге. — Не надо, — сказал я, — лучше посмотри, как там хорошо. Она притихла, и мы несмело вошли в комнату. Очень редкий и низенький сад, вернее, кустарник, раскиданный но широкой снежной поляне, был виден из окон, и одна половина его была в тени, далеко лежавшей от дома, а другая, освещенная, четко и нежно белела под звездным небом тихой зимней ночи. Кошка, неизвестно как попавшая сюда, вдруг спрыгнула с мягким стуком с подоконника и мелькнула у нас под ногами, блеснув золотисто-оранжевыми глазами. Я вздрогнул, и жена тревожным шепотом спросила меня: — Ты боялся бы здесь один? Прижимаясь друг к другу, мы прошли по зале в гостиную, к двойным стеклянным дверям на балкон. Тут еще до сих пор стояла огромная кушетка, на которой я спал, приезжая в деревню студентом. Казалось, что еще вчера были эти летние дни, когда мы всей семьей обедали на балконе... Теперь в гостиной пахло плесенью и зимней сыростью, тяжелые, промерзлые обои кусками висели со стен... Было больно и не хотелось думать о прошлом, особенно перед лицом этой прекрасной зимней ночи. Из гостиной виден был весь сад и белоснежная равнина под звездным небом, — каждый сугроб чистого, девственного снега, каждая елочка среди его белизны. — Там утонешь без лыж, — сказал я в ответ на просьбу жены пройти через сад на гумно. — А бывало, я по целым ночам сидел зимой на гумнах, в овсяных ометах... Теперь зайцы, небось, приходят к самому балкону. Оторвав большой, неуклюжий кусок обоев, висевший у двери, я бросил его в угол, и мы вернулись в прихожую и через большие бревенчатые сени вышли на морозный воздух. Там я сел на ступени крыльца, закуривая папиросу, а жена, хрустя валенками по снегу, сбежала на сугробы и подняла лицо к бледному месяцу, уже низко стоявшему над черной длинной избой, в которой спали сторож усадьбы и наш ямщик со станции. — Месяц, месяц, тебе золотые рога, а мне золотая казна! — заговорила она, кружась, как девочка, по широкому белому двору. Голос ее звонко раздался в воздухе и был так странен в тишине этой мертвой усадьбы. Кружась, она прошла до ямщицкой кибитки, черневшей в тени перед избой, и было слышно, как она бормотала на ходу: Татьяна на широкий двор В открытом платьице выходит, На месяц зеркало наводит, Но в темном зеркале одна Дрожит печальная луна... — Никогда я уж не буду гадать о суженом! — сказала она, возвращаясь к крыльцу, запыхавшись и весело дыша морозной свежестью, и села на ступени возле меня. — Ты не уснул, Костя? Можно с тобой сесть рядом, миленький, золотой мой? Большая рыжая собака медленно подошла к нам из-за крыльца, с ласковой снисходительностью виляя пушистым хвостом, и она обняла ее за широкую шею в густом меху, а собака глядела через ее голову умными вопросительными глазами и все так же равнодушно-ласково, вероятно, сама того не замечая, махала хвостом. Я тоже гладил этот густой, холодный и глянцевитый мех, глядел на бледное человеческое лицо месяца, на длинную черную избу, на сияющий снегом двор, и думал, подбадривая себя: «В самом деле, неужели уже все потеряно? Кто знает, что принесет мне этот Новый год?» — А что теперь в Петербурге? — сказала жена, поднимая голову и слегка отпихивая собаку. — О чем ты думаешь, Костя? — спросила она, приближая ко мне помолодевшее на морозе лицо. — Я думаю о том, что вот мужики никогда не встречают Нового года, и во всей России теперь все давным-давно спят... Но говорить не хотелось. Было уже холодно, в одежду пробирался мороз. Вправо от нас видно было в ворота блестящее, как золотая слюда, поле, и голая лозинка с тонкими обледеневшими ветвями, стоявшая далеко в поле, казалась сказочным стеклянным деревом. Днем я видел там остов дохлой коровы, и теперь собака вдруг насторожилась и остро приподняла уши: далеко по блестящей слюде побежало от лозинки что-то маленькое и темное, — может быть, лисица, — и в чуткой тишине долго замирало чуть уловимое, таинственное потрескивание наста. Прислушиваясь, жена спросила: — А если бы мы остались здесь? Я подумал и ответил: — А ты бы не соскучилась? И как только я сказал, мы оба почувствовали, что не могли бы выжить здесь и года. Уйти от людей, никогда не видать ничего, кроме этого снежного поля! Положим, можно заняться хозяйством... Но какое хозяйство можно завести в этих жалких остатках усадьбы, на сотне десятин земли? И теперь всюду, такие усадьбы, — на сто верст в окружности нет ни одного дома, где бы чувствовалось что-нибудь живое! А в деревнях — голод... Заснули мы крепко, а утром, прямо с постели, нужно было собираться в дорогу. Когда за стеною заскрипели полозья и около самого окна прошли по высоким сугробам лошади, запряженные гусем, жена, полусонная, грустно улыбнулась, и чувствовалось, что ей жаль покидать теплую деревенскую комнату... «Вот и Новый год! — думал я, поглядывая из скрипучей, опушенной инеем кибитки в серое поле. — Как-то мы проживем эти новые триста шестьдесят пять дней?» Но мелкий лепет бубенчиков спутывал мысли, думать о будущем было неприятно. Выглядывая из кибитки, я уже едва различал мутный серо-сизый пейзаж усадьбы, все более уменьшающийся в ровной снежной степи и постепенно сливающийся с туманной далью морозного туманного дня. Покрикивая на заиндевевших лошадей, ямщик стоял и, видимо, был совершенно равнодушен и к Новому году, и к пустому полю, и к своей и к нашей участи, С трудом добравшись под тяжелым армяком и полушубком до кармана, он вытащил трубку, и скоро в зимнем воздухе запахло серой и душистой махоркой. Запах был родной, приятный, и меня трогали и воспоминание о хуторе, и наше временное примирение с женою, которая дремала, прижавшись в угол возка и закрыв большие, серые от инея ресницы. Но, повинуясь внутреннему желанию поскорее забыться в мелкой суете и привычной обстановке, я деланно-весело покрикивал: — Погоняй, Степан, потрогивай! Опоздаем! А далеко впереди уже бежали туманные силуэты телеграфных столбов, и мелкий лепет бубенчиков так шел к моим думам о бессвязной и бессмысленной жизни, которая ждала меня впереди... 1901