Шкатулка памяти

Никто из нас не хочет терять. Чем крупнее потеря, тем больше боли она приносит. Но что, если есть приём, с помощью которого можно даже в глубокой печали отыскать отсвет радости? Память — всё, что остаётся «Мне было так хорошо в нашем старом доме… Но пришлось бросить всё и уехать. Осталось только фото…», «отец всегда пользовался этой зажигалкой, говорил, она приносит ему удачу…», «та командировка стала судьбоносной, и я сохранила билет на самолёт…», «дочери давно разлетелись кто куда, и иногда я перечитываю их наивные детские письма»... Обрывки жизненных историй. Мелочи, напоминающие о чём-то дорогом, чего уже нет. У каждого из нас наберётся их не один десяток. Пожалуй, память — это единственное, что нам по-настоящему остаётся после перемен и утрат. Мы бережно храним предметы, связанные с лучшими моментами нашей жизни и дорогими людьми, и прикасаемся к ним, чтобы вновь ощутить любовь, счастье, восторг, вдохновение, тепло, безмятежность и безопасность. Бытует мнение, что можно убежать от потери: в лихорадочную деятельность, работу, учёбу, еду, сериалы, спорт, игры, алкоголь и пр. Часто нам кажется, что чем быстрее мы забудем о том, что или кого потеряли, чем быстрее заполним образовавшуюся саднящую пустоту — тем быстрее вернёмся к прежней жизни. Всё не так. Во-первых, жизнь уже априори не будет прежней, как бы страстно этого ни хотелось. Во-вторых, забыть о потере невозможно, потому что у нас нет волшебной кнопки «delete», даже если иным из нас кажется, что есть. Абсолютно всё, что с нами происходит, оставляет свой след в сердце. И хотим мы или нет, со всеми этими следами приходится жить дальше. Создание шкатулки памяти — своеобразный психологический ритуал, помогающий прожить потерю. К нему можно прибегать, когда уже есть силы на то, чтобы соприкасаться с новой реальностью — реальностью без. А ещё шкатулка помогает не потерять связь с дорогим человеком или местом, когда уже точно знаешь: вы вот-вот расстанетесь. Такое бывает, когда неизбежен развод или близкому ставят смертельный диагноз, когда необходимо усыпить любимого питомца или остро встаёт вопрос о переезде. Суть метода Шкатулка памяти (или шкатулка воспоминаний) — это одновременно и практика, и продукт. Это может быть большая коробка, корзина, ларец, сундук, контейнер, собственно шкатулка — словом, всё, что вы сами выберете. Размер, материал и оформление не так важны, хотя лучше, чтобы шкатулка вам нравилась. Внутрь помещается всё, что вызывает у вас чувство радости, единства с человеком или местом, приятные воспоминания и ассоциации с тем или иным событием в вашей общей истории. Например: • записанные/напечатанные заметки, которые вам особенно дороги (как папа катал вас на санках, как вы познакомились с супругой, как у вас захватило дух, когд вы впервые увидели свой долгожданный дом и пр.); • список всего, за что вы благодарны человеку/опыту/месту, включая чувства и приобретённые вами навыки; • личные вещи человека, которые он всегда держал при себе (очки, документы, украшения, «талисманы», любимая авторучка и т.д.); • фотографии; • флешка с видео- или аудиозаписями от близкого человека; • письма и открытки; • маленькие подарки и сувениры и пр. Создавать такое хранилище добрых воспоминаний не всегда легко и не всегда радостно. Но даже если сначала мы не сможем без слёз перечитать письмо от возлюбленного или спокойно подержать в руках ошейник умершей собаки, стоит попробовать. Со временем, когда боль поутихнет, нам захочется вновь соприкоснуться с тем, что осталось. Захочется перечитать истории, потрогать все эти безделушки, поперебирать в тишине фотографии, послушать любимый голос, вспомнить, какими были наши отношения и мы сами в том прошлом, которое ушло безвозвратно. Мы будем плакать. Быть может, смеяться — и снова плакать. Ставить грустную музыку, пить вино или есть конфеты, приглашать друзей разделить наши воспоминания или, быть может, предпочтём остаться в одиночестве. Это нормально и не так уж важно. Главное — у нас будет видимая и осязаемая опора, ниточка, незримо связывающая нас с тем, кто покинул нас. Что ещё важно: шкатулка памяти поможет нам сохранить благодарность — за то, что человек, событие, возможность случились в нашей жизни. Хорошее и дурное зачастую так странно перемешано, что бывает трудно отделить свои чувства от произошедшего и от самих участников. Порой, к сожалению, случается слишком много тяжёлого и печального. Но даже если отношения были далеки от тёплых, было ли в них что-то доброе, что мы можем вспомнить с улыбкой? Если да, то стоит сохранить эти крупицы света и радости. Поместить их в шкатулку и сберечь. Держаться за них, чтобы не свалиться в обесценивание, ведь тогда станет ещё больнее. И мало-помалу, пока наша рана будет заживать и рубцеваться, эти светлые, добрые, искренние моменты будут становиться нашим ресурсом. Именно они придадут нам сил, когда в следующий раз мы столкнёмся с потерей. Вдохновляющий опыт, который мы помним, не даст упустить новый шанс. Память о пережитой радости и любви поможет не избегать счастья, когда оно снова случится. И очень может быть, что именно эти трогательные и смешные воспоминания однажды помогут нам простить — за ту боль, что человек причинил, и за то, чего он не сумел. За то, что он разорвал отношения. За то, что умер. Вот что пишет поэт Л. Ашкенази в своём стихотворении «Шкатулка»: Останется шкатулка с фотографиями. В гости к бабушке явятся внуки, откроют шкатулку... Вот будет радости! Глядите — запонки! Магнитофонная лента! Зачем ты, бабушка, сохранила всё это? «Я дала б вам послушать, — подумает бабушка, — дыхание дедушки, его шёпот и песенки, да боюсь покраснеть от смущения.» И сядет бабушка за фортепиано, почти такое же, как в прошлом веке, такое чёрное, с жёлтыми клавишами, и сыграет наивный рок-энд-ролл, и все будут покачивать головами, слушая старую, ласковую и ненавязчивую мелодию, напоминающую о былых временах: первых атомных электростанций, первых спутников, желудочных зондов, бормашин и нейлоновых свитеров... И на лицах людей появится сентиментальная и чуть насмешливая улыбка людей, вспоминающих доброе старое время. Как же хочется, чтобы несмотря на все превратности судьбы в нашем сердце осталось именно это — ощущение «старого доброго времени», прожитого вместе, прожитого с любовью. Не только слёзы Некоторые психологи рекомендуют завести шкатулку памяти как способ регулярной самопомощи. Каждый день/месяц/год, с любой периодичностью в неё складывается всё, что, по-вашему, поможет вернуться в приятные и счастливые моменты жизни. Приглашение на свадьбу от друзей, красивый камушек с побережья, где вы отлично отдохнули, фото вашей первой прогулки верхом, на которую вы наконец решились, записка от симпатичного незнакомца… Маленькие радости и достижения, мимо которых так легко проскочить в нашей извечной суете. Когда случится очередной жизненный обвал или тоска накроет чёрным покрывалом — самое время достать шкатулку и вспомнить. Вспомнить, что было хорошо, спокойно и весело. Закрыть глаза и отправиться бродить по этим воспоминаниям. Вновь увидеть лица любимых, услышать ту самую музыку и голоса, почувствовать запахи, ощутить тепло. Когда очень плохо и одиноко, кажется, что это навсегда, и никогда ничего уже не будет хорошо. Но вот мы держим в руках нашу шкатулку добрых воспоминаний. Она — лучший адвокат нашей сегодняшней реальности. Она ласково шепчет: всё вернётся. Однажды снова появятся силы и обязательно захочется жить. Непостижимым образом наши воспоминания о хорошем превращаются в надежду. Настоящая алхимия! Надежда, крошечный лучик, которого нам порой так не хватает. Ведь, какой бы хрупкой ни была, она всегда сильнее боли. Пусть шкатулка памяти поможет вам удержаться на плаву во время вашего личного шторма. Берегите себя.

Такого вы точно не знали! Эльфийский язык

Рискнем предположить, что вы хотя бы раз слышали о таких мифических существах, как эльфы. Этот волшебный народ эльфов, глубоко укорененный в европейской традиции, известен многим людям. Описание удивительных сказочных существ часто встречается в фильмах, мультфильмах, книгах, играх и в других произведениях культуры, а также упоминания о них есть в кельтском, английском, датском, шведском и норвежском фольклоре. Хотя и считается, что эльфы вымышленный народ, существует научная гипотеза, что мифы и легенды об этих существах имеют реальный прототип в людях с «синдромом Уильямса», который характеризуется невысоким ростом и детским выражением лица. При таком вполне богатом описании, частом упоминании и большом количестве фанатов становится понятно, что произошло. Появилась целая группа искусственно созданных эльфийских языков. Эльфийские языки были созданы английским писателем и лингвистом Джоном Рональдом Руэлом Толкином. Это кажется нереальным, но существуют люди, которые вправду учат эти искусственные языки со всеми диалектами и свободно говорят на них. Еще в 1937 году Дж.Р.Р. Толкин, тогда еще малоизвестный автор, издал небольшую книгу под названием «Хоббит». Произведение понравилось читателям, но никто не знал, что через несколько лет Толкин и его произведения будут известны всему миру. В 1950-х годах свет увидел новое произведение «Властелин колец», которое сейчас по праву считается одной из самых известных фэнтезийных саг. Даже далекие от фантастики люди слышали об этой книге и знают, что народы Средиземья говорят на разных языках, для которых существуют свои словари, грамматика и письменность. Знали ли вы, что языки были придуманы раньше, чем произведения? Это интересно, ведь Толкин изначально был ученым-лингвистом, а уже потом стал писателем. Сам автор говорил, что мир увидел его произведения только потому, что он хотел создать свою вселенную, свой дом для собственноручно разработанных языков. К разработке он подходил основательно. Любовь к языкам у писателя появилась давно, еще его мать обучила его основам латинского языка, а отец привил любовь к филологии. У мальчика был явный талант к лингвистике, он знал несколько языков и уже в школе начал разрабатывать эльфийские. Часто в детстве, играя, мы сочиняем какие-то новые слова, иногда даже фразы, но Толкин придумывал не только набор слов, связанных между собой грамматическими правилами. Писатель придумал историю языка, целый народ, разговаривающий на нем, и даже проследил, как бы он мог развиваться по мере течения времени, влияния различных событий на него и так далее. Можно сказать, что это полноценный язык, который вел и ведет свой путь и развитие, так же, как и ныне существующие языки. Джон Толкин дорабатывал и изменял свое детище в течение всей жизни, поэтому однозначно сказать, какие именно формы языков являются окончательными, точно нельзя. Всего в рамках произведения «Властелин колец» известно больше полутора десятка искусственных языков, которые знал автор. Так как про некоторые языки нет информации, а известны только их названия, мы какие-то упомянем, а некоторые разберем более подробно. Искусственный язык Толкина не только интересен, красив и гармоничен, но и имеет свою сложную структуру: 1) Древние языки • Протоэльфийский/квендрин — самый первый язык эльфов, от которого пошли все остальные. Он разделился на две ветви: эльдаринскую и аваринскую. • Аварин — включает в себя множество диалектов, на которых разговаривает та часть эльфов, которая не ушла на Запад, называющаяся авари. • Эльдарин/общий эльфийский — язык эльфов, отправившихся на Запад. Позднее разделился на илькорин тэлери Белерианда и кор-эльдарин Амана. 2) Эльдаринская группа • Кор-эльдарин — включает в себя несколько языков, которые позднее развились в диалекты ваньярин, нолдорин, тэлерин. • Илькорин/лемберин — язык эльфов-тэлери, которые остались в Белерианде. Разделился на дориатрин и фалатрин. Позднее стал называться лемберин. • Древние квенья — переходный период от общего эльфийского к более развитому квенья Амана. • Общий тэлерин — язык, от которого получили свое развитие синдарин и тэлерин Амана и отделился нандорин (язык эльфов-нандор). 3) Нандоринская группа • Нандорин — язык эльфов из числа тэлери, которые испугались перехода и остались на Востоке Средиземья. Известно о двух диалектах этого языка: эльфов Оссирианда и эльфов Восточного Средиземья. • Диалект лесных эльфов/сильванский диалект — язык эльфов, живущих в Лориэне и Лихолесье. • Диалект Оссирианда — язык эльфов-нандор, переселившихся в Оссирианд. 4) Синдаринская группа • Голдогрин/гномский — изначально язык нолдор, один из первых, созданных Толкином. Позднее был доработан до синдарина. • Нолдорин — вариант номского языка (нолдор), сам писатель упоминает пять его диалектов. Позднее заменил илькорин и стал синдарином. • Синдарин — основной язык эльфов, измененный нолодрин. Толкин разрабатывал этот язык всю жизнь, немного изменяя и дополняя его. Известно три диалекта: Фалатрин, Дориатрин и Митримин. 5) Языки Амана • Тэлерин/линдарин — язык эльфов-тэлери, которые достигли Амана. Хотя является диалектом квенья, все равно выделяется в отдельный язык. • Квенья — изначально язык ваньяр, первого и самого малочисленного эльфийского клана Эльдар. Происходит от общего эльфийского и является первым разработанным эльфийским языком Толкином. • Ваньярин — диалект квенья, на котором стали говорить ваньяр. 6) Другие диалекты • Фалатрин — изначально диалект илькорина, затем диалект синдарина. • Дориатрин — диалект илькорина, распространенный в Дориате. По такой структуре видно, как изменялся язык, как развивался, адаптировался, приобретал новые диалекты в соответствии с происходившими событиями, например, когда существа уходили в другие земли или, наоборот, оставались. Теперь, когда примерно понятна структура эльфийских языков, хотелось бы подробнее остановиться на двух из них. Квенья, или иначе высокий эльфийский, был наиболее любим Толкином. Название языка является прилагательным quenya от существительного quendya — эльфы, то есть дословно обозначает эльфийский. Разработка этого языка началась еще в 1915 году, по определенным признакам основой для него стал финский, а часть фонетики и орфографии взята из латинского и греческого языков. Кстати, возможно, что и название «квенья» было выбрано не случайно, ведь существует близкий к финскому квенский язык малочисленного финно-угорского народа квенов. Грамматическую составляющую языка Толкин пересматривал четыре раза до ее окончательной формы, а лексика практически не изменялась на протяжении всего развития и разработки квенья. Пока писатель работал над языком, он параллельно придумывал мир, в котором жил бы народ, разговаривающий на нем. Этим народом и стали эльфы или эльдар. Так изобретение языка стало толчком к появлению «Властелина колец». В период, который описывается там Толкином, квенья вышел из повседневного употребления, а основным языком общения стал синдарин. Синдарин является общим эльфийским языком в эпоху «Властелина колец», как и квенья, произошел от протоэльфийского и не был подвержен большим изменениям. Этот язык был создан с опорой на валлийский, а также под влиянием древнеанглийского и древнескандинавского языков. В переводе означает «серое наречие», то есть язык серых эльфов. Синдарин является языком синдар, тех эльфов, которые остались в Белерианде во время Великого похода, из-за чего он стал отличаться от языков других эльфов. Синдарин был основным языком общения у эльфов в «Властелине колец». Синдарин и Квенья считаются самыми популярными из языков Толкина. Помимо эльфийских языков, для которых Толкин разработал грамматику и лексику, он создал и другие: • языки людей Средиземья: талиска, адунайский и «Совал Фарэ», на котором говорили хоббиты и люди в произведениях Толкина. А также другие языки людей: далийский, роханский, рованион, халадин, дунландский, друг, язык харадрим и язык истерлингов; • язык гномов — кхуздул; • язык энтов; • язык Валар; • языки орков; • наффарин; • гаутиск; • маго/магол. На придуманных эльфийских языках говорит несколько тысяч людей по всему миру, по ним пишут учебники и защищают диссертации. Джон Рональд Руэл Толкин не только придумал несколько тысяч слов, но и разработал грамматику, придумал историю языка, его развитие с течением времени в зависимости от территориальной разбросанности народа, описал, как язык развивался, совершенствовался и упрощался со временем, указал влияние других языков и даже выделил исключения. Это полноценный язык, который стал живым. А чем больше погружаешься в эту историю, в эти языки, тем больше понимаешь, как это удивительно, занимательно и, бесспорно, заслуживает внимания.

Женщины, повлиявшие на творчество Александра Пушкина

Сказки Александра Сергеевича Пушкина читают детям перед сном, стихи учат школьники, романы раз за разом перечитывают взрослые. Безусловно, на литератора повлияло многое: рассказы няни, сотни прочитанных книг, Императорский Царскосельский лицей, друзья. Но были бы у нас сейчас строки «Я помню чудное мгновение» или «Я вас любил, любовь еще быть может», не будь у Пушкина Анны Керн или Анны Олениной? Ведь даже образ онегинской Татьяны поэт списал с некогда любимой девушки Натальи Кочубей: «Она была нетороплива, не холодна, не горделива, без взора наглого для всех, без притязаний на успех». Но самое пронзительное стихотворение о любви Пушкин посвятил, конечно, Наталье Гончаровой: «О, как милее ты, смиренница моя! О, как мучительно тобою счастлив я». И если с Натальей Гончаровой — супругой Пушкина, матерью четверых его детей — все понятно, то кто остальные женщины и как именно они повлияли на творчество поэта? Были ли у него другие музы? Давайте разберемся. Ответ на последний вопрос может скрываться в названии книги, состоящей из работ литературоведов и пушкинистов, «Пушкин и 113 женщин поэта». При этом сам Александр Сергеевич в свой донжуанский список, составленный им в 1829 году в альбоме Елизаветы Ушаковой, включал лишь 37 дам, которыми увлекался и/или с которыми был близок. Кого-то из них писатель знал недолго, с кем-то общался годами, кого-то любил всем сердцем, с кем-то просто флиртовал, кому-то посвящал стихотворения, кому-то — лишь строки в альбомах. Поговорим о пяти женщинах Пушкина, в чьей связи с поэтом нет никаких сомнений. Наталья Кочубей «Она была первым предметом любви Пушкина», — говорил о Наталье Кочубей одноклассник Александра Сергеевича по лицею, «дьячок Мордан» Модест Корф. Она приезжала в Царскосельский лицей с родителями каждое лето, что там учился молодой поэт. Со слов современницы, которые приводит в своей работе «Женщины в жизни Пушкина» Евгений Атачкин, Наталья была «в точности такая, какой нужно быть, чтобы очаровать». Первая любовь редко бывает счастливой, и история Пушкина с Кочубей не стала исключением. В 1820 году она вышла замуж, а он вовсю пополнял свой донжуанский список. Елизавета Воронцова С графиней Воронцовой — «она была одной из самых привлекательных женщин своего времени» (прозаик Владимир Соллогуб) — Александр Сергеевич познакомился уже в более осознанном, но не менее ветреном возрасте — 24 года. Муж ее — новороссийский генерал-губернатор, по словам Пушкина, был повесой-ловеласом, оттого и она не отказывала себе в знакомствах. Поэт влюбился надолго и в течение шести лет рисовал на полях своих рукописей портрет Елизаветы. Несмотря на соперников, Пушкин добивается ответных чувств от Воронцовой, но оказывается бессилен перед ее мужем. Тот, узнав о романе, отправляет любовника супруги в Псков. По крайней мере, так свою внезапную высылку объяснял сам поэт. Некоторое время возлюбленные переписываются, и в одном из писем Елизавета признается, что ждет от Пушкина дочь. «Бегут, меняясь, наши лета, меняя все, меняя нас. Уж ты для своего поэта могильным сумраком одета», — писал Александр Сергеевич в одном последних своих стихотворений, адресованных Воронцовой, «Прощание», накануне свадьбы с Гончаровой. Анна Керн На момент знакомства с Пушкиным 19-летняя Анна была уже два года замужем. Мужа она не любила, оттого и начала заводить романы на стороне. С поэтом Керн виделась редко — между знакомством и второй встречей прошло шесть лет. В 1925 году они провели вместе целый месяц, за который Анна успела стать для Александра Сергеевича «гением чистой красоты». После любовники переписывались, но одно из писем попало в руки тети Керн, и та его уничтожила. Анна Оленина Оленина была двоюродной сестрой Анны Керн. В доме ее семьи часто проводились салоны, где Пушкин встречался с Крыловым, Жуковским, Карамзиным, а заодно увлекся Анной. Временами казалось, что та даже отвечает поэту взаимностью. Однако поклонников у Олениной было много, а Александр Сергеевич был ревнив. Ей Пушкин в 1829 году, уже будучи знакомым с Гончаровой, написал: Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Екатерина Ушакова Та самая, в чьем альбоме Пушкин, в шутку или нет, хвастался своими любовными похождениями. Историк Петр Бартенев писал о Екатерине, что та была «в полном смысле красавица». Они с Александром Сергеевичем познакомились на балу, и скоро поэт стал своим в доме Ушаковых. Екатерина выучила наизусть все его стихи и отвечала на внимание Пушкина взаимностью. Вот только поэт был очень суеверен, а московская гадалка как-то сказала, что он умрет от рук блондинки, на которой будет женат. Ушакова, к несчастью своему, была блондинкой. «Вы сами знаете давно, Что вас любить немудрено, Что нежным взором вы Армида, Что легким ставом вы Сильфида, Что ваши алые уста, Как гармоническая роза», — писал о любимой женщине, так и не ставшей женой, Пушкин. После были еще дамы, в том числе родная сестра Ушаковой, и мысли о прежней любви, которым, казалось, не мешала даже женитьбы на Наталье Гончаровой. Но она смогла если не остановить, то хотя бы успокоить донжуанский список мужа.

Семь удивительных фактов о Чарльзе Дарвине

Чарльз Дарвин — довольно известный человек, причем заслуженно. Его опус 1859 г. «О происхождении видов» произвел революцию в биологии, объяснив, как развивается жизнь. Его день рождения — 12 февраля — теперь отмечается во всем мире как День Дарвина. Скромный английский натуралист стал одним из самых популярных ученых за всю историю. Но, как и в случае с любой другой исторической фигурой, многие детали жизни Дарвина со временем ушли на второй план. Конечно, он помог нам понять наше место в природе, но мало кто знает, что он также играл в нарды и проявлял интерес к буддизму. Далее вы узнаете семь неожиданных фактов о всемирно известном ученом. Он любил есть экзотических животных, но не любил сов Дарвин был любителем приключений и проявлял свое научное любопытство к животным как в дикой природе, так и на столе. В родном Кембридже он руководил «Клубом обжор», еженедельным собранием поклонников еды, которые собирались, чтобы пообедать «необычным мясом». Члены клуба часто питались хищными птицами, такими как ястреб и выпь, но однажды Дарвин не смог осилить блюдо из коричневой совы. Позже он написал, что вкус был «неописуемым». Однако это не помешало ему попробовать другие экзотические виды мяса во время своих путешествий в Южную Америку. Он позитивно отзывался о броненосцах, объясняя, что «они на вкус как утка, да и выглядят примерно так же», а еще ему понравился неопознанный 20-фунтовый грызун (скорее всего, это был агути) — он сказал, что это лучшее мясо, которое он когда-либо пробовал. Его хобби вдохновило создание концепции «Phylum Feast» — шведского стола, созданного, согласно философии «Клуба Обжор», для поедания «птиц и зверей, неизвестных человеческому вкусу». Он женился на своей двоюродной сестре Как и в случае с едой, Дарвин применил аналитический подход к браку, составив список плюсов и минусов супружества. К плюсам относились «дети», «постоянный спутник» и «прелести музыки и женской болтовни», а к минусам — «потеря времени» и «меньше денег на книги». В конце концов он пришел к выводу, что ему следует жениться, но затем принял странное решение для человека, который позже станет лицом генетики и естественного отбора: он женился на своей двоюродной сестре. Конечно, во времена Дарвина это было не так табуировано, как сегодня. Чарльз и Эмма Дарвин прожили в браке 43 года до самой смерти Чарльза в 1882 г. Он был любителем поиграть в нарды Дарвин страдал от загадочной болезни на протяжении большей части своей взрослой жизни. Его мучили следующие симптомы: волдыри, головные боли, бессонница и рвота. Они часто вспыхивали во время стресса или истощения. В последние годы своей жизни пытался бороться с этим, установив себе строгий распорядок дня, тогда он в основном работал дома и много читал. В его распорядок входила партия в нарды с Эммой с 8 до 8:30. Однажды он хвастался, что выиграл 2795 игр, а Эмма — «ничтожные» 2490. Он не выносил вида крови Задолго до того, как перевернуть биологию, Дарвин поступил в Эдинбургский университет с намерением пойти по стопам отца и стать врачом. Однако долго он там не продержался, так как оказалось, что он не выносит вида крови. Будучи не в силах наблюдать жестокость хирургии XIX в., он предпочел изучать богословие и стал пастором в небольшой церкви. Натурализм был обычным занятием сельского священнослужителя в то время, и именно религия дала Дарвину уникальную возможность выступить в роли натуралиста во время путешествия капитана Роберта Фицроя в Южную Америку в 1831—1836 гг. на судне «Бигль». Он не был революционером Хотя Дарвин начал развивать свои идеи эволюции во время путешествия по Южной Атлантике, он отложил публикацию «Происхождения видов» более чем на 20 лет. Он уже был убежден, что его теория верна, но как человек, хорошо разбирающийся в христианстве, он беспокоился о том, как ее могут воспринять в религиозных кругах. Однако в конце концов он решил опубликовать ее, когда услышал, что его коллега-натуралист Альфред Рассел Уоллес разрабатывает аналогичную теорию. Оба были удостоены похвал Лондонского Линнеевского общества, но Дарвин получил гораздо больше признания. У него было много общего с Авраамом Линкольном И Дарвин, и президент США Авраам Линкольн родились 12 февраля 1809 года, и оба они изменили историю. Но на этом сходство не заканчивается: Дарвин, как и Линкольн, был твердым противником рабства. Он воочию видел все ужасы рабства во время своих путешествий по Южной Америке и часто писал о своем желании отменить эту практику. Он называл рабство «чудовищным пятном на нашей славной истории» и испытывал к нему глубокое отвращение. Он выражал сомнение, что какой-либо бог мог допустить такие зверства, и этот опыт, наряду с трагической смертью двух его детей, превратил убежденного христианина в агностика. Англиканская церковь принесла ему запоздалые извинения Даже когда его собственная вера угасла, Дарвин никогда полностью не отвергал христианство и не принимал атеизм. Однако со временем он стал агностиком, и, согласно одной из интерпретаций его эссе 1872 г. «Выражение эмоций в человеке и животных», его взгляд на сострадание как на эволюционно полезную черту, возможно, был вдохновлен тибетским буддизмом. Отстаивая идею эволюции посредством естественного отбора, он, конечно, подвергался критике со стороны церкви. Тем не менее, спустя более 125 лет после смерти Дарвина Малкольм Браун, возглавляющий отдел общественных связей англиканской церкви, выпустил заявление, в котором от лица всей церкви принес извинения легендарному натуралисту: «Чарльз Дарвин, через 200 лет со дня вашего рождения Англиканская церковь должна принести вам извинения за то, что мы неправильно поняли вас и своей необдуманной реакцией подтолкнули других к непониманию ваших идей. Мы пытаемся придерживаться старых добродетелей «веры, ищущей понимания» и надежды, которые исправят ситуацию. Но борьба за вашу репутацию еще не окончена, и проблема не только в ваших религиозных оппонентах, но и в тех, кто использует вас, чтобы добиться своих интересов. Хорошая религия должна конструктивно работать с хорошей наукой — и я смею предположить, что может быть и обратное». По материалам статьи «7 Surprising Facts About Charles Darwin» Treehugger

6 спортсменов, которые побеждали с помощью обмана

Победы в спорте достаются самым сильным и трудолюбивым. Только целеустремленность, постоянная работа над собой и капелька везения могут привести к успеху. Однако далеко не все спортсмены готовы играть по правилам. Некоторым из них настолько важно получить медаль, что цена уже не имеет значения, поэтому в ход идут мошеннические уловки. Мы расскажем о нескольких спортсменах, которые вели нечестную игру. Фредерик Лорц На летних Олимпийских играх 1904 года в марафоне на 39,99 километра, который был одним из 12 атлетических соревнований, победил Фредерик Лорц. Он показал феноменальный результат… проехав часть дистанции на автомобиле. Об этом «нюансе» никто бы и не узнал, если бы во время церемонии награждения на стадионе не появился человек, заявивший, что недавно подвозил на машине бегуна, который сейчас получает золотую медаль. Награду у Лорца отобрали и отдали американцу Томасу Хиксу. Потом выяснилось, что во время забега Хикс дважды пил бренди с добавлением сульфата стрихнина — популярного в то время яда, который в малых дозах стимулировал нервную систему. Но на этом сюрпризы марафона не закончились. Кубинец, который занял четвертое место, мог бы получить серебряную медаль (а после раскрытия обмана Лорца и золотую), если бы на дистанции не отключился на час из-за того, что съел несколько гнилых яблок. А участника, занявшего девятое место, с трассы согнали злые собаки, из-за чего он потерял драгоценное время. Что касается российских спортсменов, они прибыли на соревнования с недельным опозданием, так как жили по юлианскому календарю. Рози Руис В 1980 году победительницей Бостонского марафона стала американка кубинского происхождения Рози Руис. Она показала потрясающее время — 2.31,56, третий результат в истории марафонских забегов у женщин на тот момент. Организаторов насторожило то, что первой пришла спортсменка, которая до этого участвовала в марафонах всего один раз. К тому же на финише ее лицо и руки были абсолютно сухими — ни капельки пота. Во время интервью Рози не могла вспомнить деталей забега, а волонтеры и соперницы в один голос утверждали, что не видели ее ни на одном отрезке дистанции, кроме финального. А вскоре обнаружилась женщина, которая видела Руис в метро, в то время как она должна была бежать марафон. Интересно, что Рози так и не призналась в своем обмане, отказавшись отдавать медаль. Для новой победительницы — канадки Жаклин Гаро — организаторам пришлось делать другую. После этой истории все спортсмены, участвовавшие в марафонах, должны были использовать электронные чипы, чтобы организаторы могли отслеживать тех, кто срезает маршрут. Братья Мотсоненг Чип не стал панацеей от всех бед, ведь хитрость и смекалку еще никто не отменял. Братья Мотсоненг, которые участвовали в марафоне Comrades в ЮАР, смогли обмануть электронику. Их расчет был следующим — забег начинает Сефако, а на середине дистанции его меняет свежий близнец Серджио, который без проблем сможет обогнать уставших бегунов. Так и получилось. Афера раскрылась после награждения, когда в газетах опубликовали фото спортсменов на старте и во время церемонии награждения. У «одного» Мотсоненга во время марафона часы находились на разных запястьях. Журналисты считают, что замена чипа происходила в туалете — братья настолько торопились, что Серджио надел его на левую руку вместо правой. Борис Онищенко Среди российских спортсменов также были люди со смекалкой. Один из них отличился на Олимпиаде-1976 — пятиборец Борис Онищенко, который соревновался в фехтовании с англичанином Джереми Фоксом. Система судейства в этом виде спорта устроена следующим образом: когда фехтовальщик касается противника шпагой, замыкается электрическая цепь, и за спиной уколотого загорается лампочка. Чтобы победить, Борис решил вмонтировать в рукоятку своей шпаги тайную кнопку, нажимая на которую, он замыкал цепь и включал лампочку. Несколько поединков никто ничего не замечал, а вот на бое с англичанином Онищенко дал осечку — он не ожидал, что противник отодвинется, нажал на кнопку — и лампочка загорелась, хотя соперник находился вне зоны доступа его шпаги. О том, что советский спортсмен жульничает, подозревали и до Олимпиады. Кто-то даже доложил начальству об этом, но человеку не поверили: «На кого кляузничаешь? Это один из лучших пятиборцев страны!» Самое интересное, что Борис Онищенко действительно был прекрасным спортсменом и мог завоевать медаль самостоятельно. Видимо, он боялся, что его могут засудить, а потому перестраховался и заказал у какого-то инженера эту «волшебную» кнопку. Роберто Рохас 3 сентября 1989 года в рамках квалификации на Чемпионат мира по футболу 1990 состоялась игра между сборными Бразилии и Чили. На тот момент у них было одинаковое количество очков, однако у бразильцев была лучшая разница мячей, поэтому Чили не устраивала ничья — только победа. Во время матча бразильские болельщики бросили с трибуны файер, который попал во вратаря сборной Чили Роберто Рохаса. Его унесли с поля, а капитан команды Фернандо Астенго заявил, что футболисты не вернутся на поле. Учитывая травму голкипера, бразильцам должны были присудить техническое поражение, так как ситуация произошла на их арене, а чилийцы отправились бы на Чемпионат мира. Однако после просмотра фото и видео с матча стало ясно, что Рохас симулировал: файер упал в метре от вратаря, после чего он упал на траву и схватился за голову. Никаких ожогов на коже голкипера обнаружено не было, только порезы. Позже в одном из интервью Роберто признался, что все было заранее спланировано: «Мы знали, что Бразилия не даст нам выиграть, поэтому пришлось побеждать нечестным путем». Перед матчем Алехандро Кок, массажист сборной Чили, обмотал лезвие скотчем, оставив краешек открытым, и протянул Рохасу. Чтобы сымитировать нападение бразильских болельщиков, чилийский голкипер самостоятельно нанес себе порезы после падения файера. Испанские баскетболисты Некрасивая ситуация произошла на Паралимпиаде-2000. Тогда испанские баскетболисты одержали победу над россиянами в финале турнира среди спортсменов с интеллектуальными нарушениями. Однако через некоторое время они вернули медали. Выяснилось, что большая часть сборной Испании были полностью здоровы — только у двоих спортсменов действительно обнаружились проблемы с интеллектом, однако они практически все время сидели на скамье запасных. Никаких серьезных тестов и проверок тогда не проводилось, вот испанцы и решили одержать победу нечестным путем. После этого случая людей с нарушениями интеллекта решили убрать из Паралимпиады до того момента, пока не появятся инновационные методы обнаружения диагноза. Это направление вновь допустили на Игры только в 2012 году.

Все ли видят цвета одинаково?

Красный, который я вижу, такой же, как красный, который вы видите? Поначалу вопрос кажется непонятным. Цвет — неотъемлемая часть визуального восприятия, такая же фундаментальная, как и сила тяжести. Так как же кто-то способен видеть цвет иначе, чем вы? Чтобы избавиться от, казалось бы, глупого вопроса, вы можете указать на разные объекты и спросить о их цвете. Общее мнение, по-видимому, решает проблему. Но в некоторых случаях обнаруживается тревожная изменчивость. Например, коврик, который одни называют зеленым, другие — синим. Или же платье с популярной фотографии: оно черно-синее или бело-золотое? Даже если договориться о цвете, возможно, ваше восприятие красного отличается от восприятия других людей. И это касается других цветов и оттенков. Откуда нам знать? Нейробиологи решили эту извечную загадку и начинают давать ответы на вопросы. Одна вещь, которая уже становится очевидной, — это причина того, почему индивидуальные различия в цвете в первую очередь сбивают с толку. Цвета добавляют смысла тому, что вы видите Ученые часто объясняют, почему люди обладают цветовым зрением, холодным аналитическим языком: цвет предназначен для распознавания объектов. Что, конечно, является правдой, но это еще не все. Цветовая статистика объектов не произвольна. Части явлений и вещей, которые люди выбирают для обозначения («шар», «яблоко», «тигр»), не имеют случайного цвета: они, скорее всего, будут теплых цветов (оранжевый, желтый, красный) и с меньшей вероятностью холодных (синий, зеленый). Это верно даже для искусственных объектов, которые можно было сделать любого цвета. Эти наблюдения показывают, что ваш мозг может использовать цвет, чтобы распознавать объекты, и может объяснить универсальные модели цветового обозначения в разных языках. Но распознавание объектов — не единственная и, может быть, даже не основная работа цветового зрения. В исследовании 2019 года нейробиологи Марьям Хасанташ и Роза Лафер-Соуза показали участникам реальные стимулы, освещенные натриевыми лампами низкого давления — энергоэффективный желтый свет, с которым вы, вероятно, сталкивались в гараже или подвале. Желтый свет мешает сетчатке глаза правильно кодировать цвет. Исследователи рассудили, что если они временно отключат эту способность у добровольцев, нарушение может указывать на нормальное функционирование цветовой информации. Участники эксперимента все еще могли распознавать такие объекты, как клубника и апельсины. Это означает, что цвет не имеет решающего значения для определения объектов. Но фрукты выглядели неаппетитными. Добровольцы также могли узнавать лица, но они выглядели зелеными и больными. Исследователи считают, что это происходит потому, что ваши ожидания относительно нормальной окраски лица нарушаются. Зеленый цвет — своего рода сигнал об ошибке, говорящий, что что-то не так. Этот феномен является примером того, как ваши знания могут повлиять на ваше восприятие. Иногда то, что вы знаете или думаете, что знаете, влияет на увиденное. Исследование 2019 года основано на простой идее: цвет не так важен для того, чтобы рассказать вам о вещах и предметах, он предназначен для определения вероятного значения. Цвет говорит не о виде фруктов, а скорее о вкусе. А для лиц цвет буквально является жизненно важным признаком, который помогает людям идентифицировать такие эмоции, как гнев и смущение, а также болезнь, что хорошо известно любому родителю. Возможно, именно цвет важен для того, чтобы рассказать нам о значении, особенно в социальных взаимодействиях, что делает различия в цветовом восприятии между людьми настолько сбивающими с толку. В поисках объективных, измеримых цветов Другая причина беспокойства по поводу вариабельности восприятия цвета связана со сложностью измерения. Наличие объективной метрики опыта помогает нам преодолеть затруднительное положение субъективности. Например, можно измерять размеры с помощью линейки. Разногласия по поводу видимого размера можно разрешить беспристрастно. С помощью цвета мы способны измерить пропорции разных длин волн на радуге. Но эти «спектральные распределения мощности» сами по себе не говорят нам о цвете, хотя они и являются физической основой. Данное распределение может иметь разные цвета в зависимости от контекста и предположений о материалах и освещении, что доказало то самое платье. Возможно, цвет — это психобиологическое свойство, возникающее в результате реакции мозга на свет. Если так, то в силах ли ученые обнаружить объективную основу для определения цвета не в физике мира, а в реакции человеческого мозга? Для вычисления цвета мозг задействует обширную сеть цепей в коре головного мозга, которые интерпретируют сигналы сетчатки с учетом контекста и личных ожиданий человека. Можем ли мы измерить цвет стимула, отслеживая активность мозга? Реакция вашего мозга на красный цвет похожа на реакцию других людей Группа ученых из разных университетов США в 2020 году использовала магнитоэнцефалографию (МЭГ) для наблюдения за крошечными магнитными полями, создаваемыми во время запуска связей нервных клеток в мозге. Исследователи смогли классифицировать реакцию на различные цвета с помощью машинного обучения, а затем по активности мозга декодировать цвета, которые видели участники эксперимента. Оказалось, что возможно определять цвет, измеряя то, что происходит в мозге. Результаты показали связь каждого цвета с определенным паттерном мозговой активности. Но одинаковы ли модели реакции мозга у разных людей? На этот вопрос трудно ответить, потому что нужен способ идеально согласовать анатомию одного мозга с другим, что действительно сложно. А что насчет восприятия похожих между собой цветов? Эксперимент с магнитоэнцефалографией показал, что два цвета, которые более схожи с точки зрения восприятия, судя по тому, как люди маркируют их, вызывают более похожие модели мозговой активности. Таким образом, ваш мозг будет реагировать на цвет примерно одинаково, когда вы смотрите на что-то светло-зеленое и что-то темно-зеленое. Однако прослеживается совершенно иное восприятие, если вы смотрите на что-то желтое и что-то коричневое. Более того, эти отношения сходства сохраняются между разными людьми. Маловероятно, что физиологические измерения когда-либо разрешат метафизические вопросы: что такое красный цвет? Но результаты МЭГ, тем не менее, подтверждают, что цвет — это факт, с которым все же можно согласиться. По материалам статьи «Do you see red like I see red?» The Conversation

Лиза Мейтнер: первопроходец атомной отрасли, сбежавший от нацистов

В июле 1938 года к вокзалу в Берлине подъезжает машина. Из нее выходит женщина. Она показывает свои проездные документы вооруженным охранникам в нацистской форме. Женщина невысокого роста, хрупкая, и кажется, что она нервничает. В поезде она встречает мужчину, и они вместе едут в Гронинген (Нидерланды). Может быть, эти люди — любовники? Нет, это не свидание, а спасательная операция. Женщина — австрийка по имени Лиза Мейтнер, одна из самых блестящих ученых-ядерщиков, работавших в Германии. Мейтнер имеет еврейское происхождение и бежит от режима Адольфа Гитлера, когда уже почти слишком поздно. Нацистские лидеры ввели политику, запрещающую всем ученым покидать Германию, и запретили Мейтнер получать документы, которые давали бы ей свободу передвижения. На голландской границе нацистский военный патруль пробирается через вагоны поезда, проверяя всех. Попутчик Мейтнер голландский химик по имени Дирк Костер добился от голландских властей разрешения на въезд в страну. Но все, что у Мейтнер было в качестве удостоверения личности, — это ее австрийский паспорт, который устарел. «Я так испугалась, что мое сердце почти перестало биться, — вспоминала позже Мейтнер. — Я знала, что нацисты объявили сезон охоты на евреев. В течение десяти минут я сидела и ждала. Десять минут, которые казались долгими часами. Затем один из нацистских чиновников вернулся и молча вернул мне паспорт». Через некоторое время она благополучно пересекла голландскую границу. По прибытии в Гронинген Костер отправил закодированную телеграмму бывшему научному сотруднику Мейтнер в Берлине, химику Отто Гану, чтобы сообщить, что «ребенок» прибыл. Когда несколькими годами ранее в 1933 году к власти пришел Гитлер, его антисемитская политика лишила немецкой науки многих великих исследователей. Известно, что Альберт Эйнштейн, который находился в турне по США, когда были объявлены результаты выборов, так и не вернулся. Но немногие ученые были так ценны для Германии, как Лиза Мейтнер. Через несколько месяцев после драматического побега из нацистской Германии женщина жила в Швеции. Ей рассказали о последних результатах, полученных Ганом в его работе по радиоактивному распаду урана. И она поняла то, чего не понимал Ган: уран подвергался ядерному расщеплению, разделяясь пополам и высвобождая часть своего огромного запаса ядерной энергии. Семь лет спустя, 6 августа 1945 года, тот же самый процесс ядерного деления в уране был запущен внутри бомбы Little Boy, сброшенной на японский город Хиросима. Вы можете сказать, что остальное — это уже история. Так и есть, но за исключением того, что эта история все еще актуальна сегодня, когда угроза ядерного конфликта снова нависает над миром. Именно интуиция Мейтнер положила начало ядерной эре. Яркая карьера Карьера Лизы Мейтнер началась в 1901 году, когда она решила начать изучать физику в Венском университете. После получения докторской степени она приехала в Берлин в 1907 году, чтобы продолжить учебу, но в то время Пруссия все еще не принимала женщин в свои университеты. В следующем году ситуация изменилась, но не отношение. Той осенью Отто Ган впервые встретил Лизу Мейтнер, и они решили работать вместе. Но женщинам не разрешали входить в химический институт, где трудится Ган, якобы из-за убеждения директора, который думал, что они обязательно подожгут там свои волосы. В качестве компромисса Мейтнер предоставили комнату в подвале, но запретили подниматься наверх, даже чтобы поговорить с Ганом. В 1912 году они переехали в Химический институт кайзера Вильгельма для изучения радиоактивности. В начале XX века радиоактивность считалась захватывающей областью для ученых, потому что она давала подсказки о том, из чего сделаны атомы. Исследователи установили, что атомы имеют внутреннюю структуру из положительно заряженного сверхплотного ядра, состоящего из протонов и нейтронов и окруженного отрицательно заряженными частицами, называемыми электронами. Ученые также обнаружили, что ядерный распад и ядерные реакции, вызванные столкновениями субатомных частиц с атомами, могут превращать один химический элемент в другой. Мейтнер и Ган открыли протактиний в 1917 году. Жизнь под свастикой За время работы в Химическом институте кайзера Вильгельма Лиза Мейтнер завоевала уважение своими решительностью и острым умом. К 1930-м годам она считалась одним из ведущих ученых-ядерщиков Германии. Но потом все изменилось. В январе 1933 года Адольф Гитлер был назначен рейхсканцлером, и он быстро предпринял шаги по преобразованию формы правления в Германии — из демократии в диктатуру. В апреле того же года нацисты изгнали евреев из всех органов власти и влияния, включая академические должности. Тем не менее, каким-то образом Мейтнер удалось сохранить свое место еще на пять лет. Ее отчислили из Берлинского университета, запретили выступать на научных собраниях и почти полностью вычеркнули из официального описания немецкой ядерной физики в то время, так что ее совместные открытия с Ганом приписывались только ему. Однако она смогла продолжить активные исследования в Химическом институте кайзера Вильгельма. Ган и Мейтнер при содействии молодого немецкого химика по имени Фриц Штрассман начали собирать доказательства существования новых типов радиоактивных веществ, созданных из урана, возможно, включая некоторые ранее неизвестные элементы. Но когда Германия аннексировала Австрию во время аншлюса в марте 1938 года, быть австрийским евреем в Берлине было уже не просто неспокойно, но и опасно. Евреев в Вене выгнали из домов и жестоко избили, а некоторых убили. Сторонники нацистов в Берлине больше не заботились о сдерживании своих слов. Коллега Лизы Мейтнер Курт Гесс, который был ярым нацистом, сказал, что «еврейка подвергает опасности этот институт». Отто Ган попросил ее покинуть институт. «По сути, он выгнал меня», — с горечью записала Мейтнер в своем дневнике. Пора было уходить, и поскорее. Химик Дирк Костер из университета Гронингена в Нидерландах организовывал срочную помощь ученым-беженцам из Германии, и 11 июля 1938 года он получил официальное подтверждение того, что Мейтнер пропустят в Нидерланды. Два дня спустя он уже будет сопровождать ее во время побега из Берлина. Разделение на части После побега ученой-физика из Германии Ган и Штрассман продолжили эксперименты с ураном. Но без опыта Мейтнер им было трудно интерпретировать увиденное. Они обнаружили, что уран может быть превращен нейтронной бомбардировкой в ​​радиоактивные вещества, которые химически похожи на гораздо более легкий элемент — барий. Исследователи написали Мейтнер, находящейся в Стокгольме, и та ответила, что это ей не кажется убедительным. Считалось, что радиоактивные превращения происходят постепенно: радиоактивный распад превращает один элемент в другой с очень похожей массой. И все же барий имел едва ли половину массы урана. Во время рождественского отпуска в тихой шведской деревне Лиза Мейтнер обсудила необычные результаты с приехавшим к ней племянником Отто Фришем, который тоже был физиком. Его изгнали из Германии, и ему пришлось работать в Копенгагене. Фриш и Мейтнер пришли к выводу, противоречащему всем распространенным представлениям о ядерной трансмутации. Они решили, что ядра урана действительно были более или менее разделены пополам, что делало вероятной перспективу огромного высвобождения ядерной энергии. В поисках названия для этого процесса Фриш вспомнил о делении живых клеток и позаимствовал биологический термин: уран подвергся ядерному делению. К концу апреля 1939 года немецкие физики сообщили нацистскому правительству о возможности ядерного деления для получения энергии и взрывчатых веществ. Власти заявили, что такие исследования следует держать в секрете. Но слух уже пошел. В августе Эйнштейн и другие ученые написали письмо президенту Рузвельту, в котором предупредили о возможности создания атомной бомбы. Позже в том же году немецкий физик Вернер Гейзенберг написал доклад для нацистских чиновников о возможности высвобождения энергии путем контролируемого деления в ядерном реакторе, работающем на урановом топливе, а также, возможно, в бомбе. Гейзенбергу поручили исследовать использование этой ядерной энергии. Но немецкие ученые, которым не хватало финансирования и мешали бомбардировки союзников, к концу войны не продвинулись слишком далеко в создании ядерного реактора или бомбы. Они были так же удивлены, как и весь остальной мир, когда в августе 1945 года услышали о бомбардировке Хиросимы. Однако способность к разрушению была не единственной особенностью ядерного деления. В разгар войны ученые, работавшие под руководством итальянского физика Энрико Ферми в Чикаго, придумали, как контролировать деление, чтобы оно не превратилось в хаотичный процесс: уран лишь постепенно высвобождает свою ядерную энергию, генерируя тепло, которое можно использовать для кипячения воды и привода турбин для выработки электроэнергии. Успех Ферми, основанный на проницательности Мейтнер, привел к появлению ядерной энергетики. До сих пор большинство атомных электростанций полагаются на деление урана для производства энергии, хотя есть надежда, что однажды вместо этого появится возможность использовать ядерный синтез — процесс, в котором очень легкие атомные ядра выделяют энергию при слиянии. Проблемы ядерного деления, особенно образование опасных ядерных отходов, хорошо всем известны. Но перед лицом глобального потепления, частично вызванного сжиганием ископаемых видов топлива на основе углерода, некоторые экологи сегодня обращаются к ядерной энергии как частичному решению проблем, которые мы создаем для климата Земли. Сознание немецкой науки Лиза Мейтнер отказалась играть какую-либо роль в Манхэттенском проекте, в котором союзники разрабатывали атомную бомбу. В Америке ее назвали после войны «еврейской матерью бомбы», которая каким-то образом скрывала секреты от Гитлера. Это встревожило ее. Но большая часть сил ученой в послевоенный период была потрачена на то, чтобы убедить своих бывших коллег в Германии признать и принять их ответственность за молчание во время ужасов, творившихся в Третьем рейхе. Спустя время миру открылись эти ужасы, и Мейтнер поняла, чего она едва избежала. Когда советские и американские войска достигли концентрационных лагерей в Дахау и Бухенвальде, она плакала, слушая репортажи по радио. «Кто-то, — писала она Гану, который был интернирован в Кембриджшире в июне 1945 года, — должен заставить человека вроде Гейзенберга и многих миллионов других взглянуть на эти лагеря и на погибших людей». Отто Гану потребовалось много лет, чтобы признать свою вину. В 1958 году он написал Лизе Мейтнер в день ее 80-летия: «Мы все знали, что имеет место несправедливость, но мы не хотели этого видеть, мы обманывали себя… В 1933 году я последовал за флагом, который мы должны были немедленно снести. Я этого не сделал, и теперь должен взять за это ответственность». Он поблагодарил Мейтнер «за попытку объяснить нам, за то, что тактично направляла нас» и признался, что немецкие физики работали при чудовищном режиме. Лиза Мейтнер похоронена на юге Англии, в Хэмпшире, где она умерла в 1968 году. На ее надгробии по просьбе Отто Фишера сделана надпись: «Физик, который никогда не терял своей человечности». По материалам статьи «Lise Meitner: the nuclear pioneer who escaped the Nazis» Science Focus

Испанский художник посвятил картину непопрощавшимся

Испанский художник Хуан Лусен написал картину, которую в соцсетях тут же назвали «берущей за сердце». Она посвящена бабушкам и дедушкам, умершим от коронавируса. На холсте — лица стариков, которые с тоской оглядываются назад, чтобы в последний раз увидеть внуков, с которыми не успели попрощаться. Как известно, в 2020 г. Испания стала одной из европейских стран наряду с Италией, в которой от коронавируса погибло наибольшее количество людей. В основном вирус «косил» пожилых людей. Родственники даже не могли проводить в последний путь родителей, бабушек и дедушек. Хуан Лусен постарался на холсте выразить ту боль потери лишенных последней встречи — уходящих и выживших.

Герои versus супергерои — кто кого и почему?

Вопрос этот кажется бессмысленным только на первый взгляд. Эти персонажи — если вести речь о фильмах — практически никогда не пересекаются. В самом деле, как может закончиться встреча Рэмбо с Железным Человеком? Никак — ведь они просто не могут встретиться. Они существуют в разных вселенных. Герои наводят порядок и восстанавливают справедливость в нашем мире, супергерои делают то же самое в мире фантастическом. Смешать их не получится — кто-то должен будет перейти границу. В самом деле, давайте представим себе такой переход границы, что у нас получится? Например, Тони Старк оказывается в нашем мире, в антураже геройских боевиков. Миллионер, плейбой, изобретатель, человек, достаточно свободно управляющий в том числе своими моральными принципами. Кем он станет? Так как роль протагониста жестко закреплена за условным Рэмбо, то он, естественно, будет главным антагонистом — скорее всего ученым, вынашивающим зловещие планы, которые должен разрушить и несомненно разрушит наш герой. А если ему так уж захочется оставаться на светлой стороне — ему прямой путь в младшие помощники героя, роль которых — снабжать его разнообразными техническими штучками, которые смогут пару раз спасти нашего героя в опасных ситуациях. При противоположном переходе условный Рэмбо станет, скорее всего, младшим членом команды или протагониста, или антагониста. Если вспоминать марвеловскую франшизу, то это будет в первом случае кто-то типа Соколиного Глаза, во втором, скажем, Боунс — помните спецназовца, который пытался арестовать Капитана Америку в лифте? «Настоящим» супергероям ему противопоставить нечего. Хотя, конечно, у него есть вариант попасть в участники какого—либо эксперимента и возвыситься до верхнего уровня. Однако тут наблюдается интересная зависимость — в этом случае путь на «светлую» сторону ему будет, скорее всего, заказан. Изначально мощных и волевых возвышают обычно злодеи, противоположный лагерь пополняется людьми другого типа — вспомните, каким был Капитан Америка до эксперимента. Иными словами, можно без сомнения сказать — каждый из наших условных противников победит на своей территории и проиграет на чужой. С прямым их столкновением все ясно и оно, если уж честно, не особо интересно. Гораздо интереснее посмотреть на их столкновение «в головах и душах» зрителей. Выражаясь образно, кто выигрывает в битве за внимание и, следовательно, кошельки людей. И здесь мы видим, что супергерои как минимум в последние два десятка лет уверенно теснят героев обычных. В первую очередь на ум приходит, конечно, марвеловская вселенная со всеми ее ответвлениями, но и вселенная комиксов ДС мало от нее отстает, особенно если вспомнить ее не столь отдаленных предтеч в лице нолановского «Темного рыцаря». Вообще, в XXI веке геройскому кино своему супергеройскому конкуренту и противопоставить особенно нечего — с ходу вспоминаются лишь трилогия «Падение» со спасающим президентов Джерардом Батлером, малоотличимые друг от друга фильмы с Джейсоном Стейтемом, и неугомонный Сильвестр Сталлоне, собравший старую компанию в «Неудержимых». Вот, кстати, эта компания многое нам показала — все звезды героических боевиков родом из 80—90 годов, не позже, разве что уже помянутый Стейтем развернулся в полную свою ширь уже в XXI веке. Что же обусловило столь мощное доминирование одного жанра — хотя здесь уместнее было бы говорить о субжанрах — над другим? При том, что основное содержание фильмов и там и там очень похоже — все они повествуют о борьбе с некоторым мощным врагом и победе над ним. Как правило, они похожи и по структуре: последовательность сцен от представления главных действующих лиц, первоначальное столкновение, сбор команды — плюс обязательные ссоры в ней, промежуточный бой, как правило заканчивающийся поражением и погоней, пересборка команды и грандиозное финальное мочилово с обязательным превозмоганием неблагоприятных обстоятельств. То же самое можно сказать и об обязательных спецэффектах, трюках, драках и всем таком прочем. Значит, нужно обратить внимание на различия. Самое бросающееся в глаза отличие — враги. Антагонисты. В геройских боевиках враг, как правило, конкретен и легко представим. Он, если говорить коротко, существует и о нем хоть что—то, да слышали все зрители. Террористы разных мастей, наркокартели, продавцы органов, продажные политики или вообще Северная Корея, а также их разнообразные сочетания. Заметим, что все вышеперечисленные — за исключением, быть может, Северной Кореи — являются врагами не только наших героев. Они — враги всех нормальных людей, из чего следует, что они враги зрителей. Зритель с первого кадра картины — вместе с героем, он столь же сильно желает уничтожения врагов. И победа героя является в чем-то и его победой тоже. В супергеройском жанре враг гораздо более условен — просто как следствие условности изображаемого мира. Подчас зрители знакомятся с ним только в начале фильма и поначалу не испытывают к нему никаких особых чувств. Понятно, что создатели фильма могут эти чувства довольно быстро и просто разжечь — достаточно показать, как эти враги обижают котиков или творят прочие бесчинства в этом роде. Но этого все-таки мало — такого врага трудно считать своим собственным. То есть, элемент сопричастности к финальной победе у зрителя по большей части здесь отсутствует. Более того, зачастую создатели супергеройского кино идут даже дальше — наделяют антагониста его собственной системой ценностей. Это сильно усложняет задачу зрителей, ведь своя собственная система ценностей есть у каждого из нас. Она и определяет наше отношение к тому, что происходит на экране. Если речь там идет о наркоторговле, терроризме или коррупции — все просто, в любом нормальном обществе это относится к отрицательным, или антиценностям, то есть тому, что необходимо любым способом искоренить. Вопроса «зачем бороться с врагом» в этом случае у зрителя возникнуть не может в принципе. Но в случае супергероев все оказывается сложнее. Вспомним, например, первого «Железного человека». Там у Тони Старка два антагониста, и если первый, аль-Вазар, классический террорист, носитель антиценностей, которого необходимо искоренить, то со вторым, Ободайя Стейном, все сложнее. Ведь Стейн не просто друг Старка — фактически, если брать его ценности, это тот же самый Старк, еще не получивший соответствующего жизненного опыта. То есть в финале картины Тони символически борется с собой прежним. Это многократно, кстати, подчеркивается использованной картинкой. Крайне символично также, за счет чего он нынешний одерживает итоговую победу. И, кстати, особой радости от этой победы Тони не испытывает. В отличие от ситуации, когда расправляется с базами аль-Вазара. И заметим, что такая ситуация повторяется едва ли не во всех фильмах франшизы — причем не только марвеловской. Это характерно для всего супергеройского кино. Победа без особой радости по ее поводу. Мне кажется, что в определенном смысле именно в этом и заключается ответ на вопрос — почему на данном этапе супергерои одолели героев. Люди немного повзрослели и поняли, что одним, пусть и тяжким усилием зло не одолеть — хотя бы потому, что зло не сконцентрировано в какой-то одной точке, а размыто и присутствует, в том числе, и в нас самих. А в этих условиях одна битва ничего не решает — впереди еще много сражений, и кто в них победит — большой вопрос. Автор: Фарит Ахмеджанов