Вы могли видеть самих себя в своих воспоминаниях

Вспоминать свою жизнь в третьем лице — это немного жутковато, однако это явление достаточно распространено. Выберите одно воспоминание. Оно может быть недавним, например, о том, что вы ели на завтрак, или далеким — о том, как прошел ваш первый день в детском саду. Главное, чтобы вы смогли хорошо его представить. Удерживайте образ в своем сознании. Теперь подумайте: видите ли вы эту сцену своими глазами, так же, как это было наяву? Или вы видите себя в ней, как будто наблюдаете за персонажем из фильма? Другими словами, вы представляете ее от первого или от третьего лица? Как и любая история, каждое визуальное воспоминание имеет свою неявную точку обзора. Любое видение — это видение с какой-то перспективы. И иногда, в воспоминаниях, перспектива отличается от той, которая была в реальности. Этот факт достаточно необычен и вызывает беспокойство. Он противоречит нашему базовому представлению о памяти как о простой записи опыта. Долгое время психологи и неврологи не обращали на этот факт особого внимания. В последние годы ситуация изменилась, и по мере увеличения количества исследований, посвященных роли перспективы в воспоминаниях, увеличивались и ее потенциальные применения. Оказывается, перспектива в воспоминаниях связана с уголовным правосудием, неявными предубеждениями и посттравматическим стрессовым расстройством. На самом глубоком уровне она помогает нам понять, кто мы есть. Различия между воспоминаниями от первого и третьего лица восходят, по крайней мере, к Зигмунду Фрейду, который впервые высказался по этому поводу в конце XIX в. Однако только через 80 лет появились первые эмпирические исследования, посвященные специфике перспективы воспоминаний. В 2000-х гг. эта область действительно начала набирать обороты. Эти первые исследования показали, что воспоминания от третьего лица гораздо более распространены, чем считалось ранее. Это явление связано с рядом психических расстройств, таких как депрессия, тревога и шизофрения, но это не просто симптом патологии — даже среди здоровых людей оно встречается довольно часто. Насколько распространены такие воспоминания, трудно определить. Пегги Сент-Жак, профессор психологии из Университета Альберты, изучающая перспективы в памяти, заметила, что примерно 90% людей сообщают, что у них есть хотя бы одно воспоминание от третьего лица. По оценкам Сент-Жак, основанным на результатах ее исследований, для среднего человека около четверти воспоминаний за последние пять лет являются воспоминаниями от третьего лица. По крайней мере в двух работах было обнаружено, что женщины склонны иметь больше воспоминаний от третьего лица, чем мужчины, но третье исследование не выявило статистически значимой разницы. В некоторых редких случаях у людей могут быть воспоминания только от третьего лица. Когда вы попытаетесь что-нибудь вспомнить, имейте в виду, что вы можете быстро запутаться. Возможно, вы сможете вспомнить сцены из раннего детства, которые вы представляете от третьего лица. Но трудно понять, являются ли они настоящими воспоминаниями, переведенными из первого лица в третье, или же это сцены от третьего лица, созданные на основе рассказов или фотографий. Для одних людей воспоминания от третьего лица являются нормой, для других это больше похоже на научную фантастику. Почему то или иное воспоминание возникает в нашем сознании с одного ракурса, а не с другого — это результат целого ряда переплетенных факторов. Как говорит Сент-Жак, люди чаще вспоминают в третьем лице те события, в которых они чувствовали тревогу или стеснение — например, когда они выступали с презентацией перед аудиторией. В этом есть смысл: когда вы представляете, как выглядите в глазах аудитории в данный момент, вы, скорее всего, видите себя глазами зрителей в момент вспоминания. Исследователи также неоднократно обнаруживали, что чем старше воспоминание, тем больше вероятность того, что вы вспомните его от третьего лица. Это тоже достаточно интуитивно понятно: если воспоминания от первого лица — это способность принимать ситуацию и жить в опыте своего бывшего «я», то вам будет сложнее увидеть мир таким, каким он был в вашем шестилетнем возрасте, чем таким, каким он был на прошлой неделе. Тенденция к переводу старых воспоминаний в третье лицо также может быть связана с тем, что чем более отдаленным является воспоминание, тем меньше деталей вы можете сохранить, а чем меньше деталей, тем меньше вероятность того, что вы сможете вновь занять точку обзора, с которой вы первоначально наблюдали сцену, как объясняет Дэвид Рубин, профессор психологии Университета Дьюка, опубликовавший десятки работ по автобиографической памяти. Менее интуитивно понятным является обратный эффект: люди способны вспомнить ситуацию более подробно, когда их просят представить ее от первого лица, чем от третьего лица. Иногда на судебном заседании свидетелям предлагают описать преступление так, будто они принимали в нем участие. Но исследования Сент-Жак показывают, что такая тактика может скорее размыть, чем обострить память свидетеля. Это может сделать воспоминание менее ярким, и свидетель с меньшей вероятностью вспомнит конкретные детали. Даже без указаний эксперта такой свидетель может быть предрасположен к тому, чтобы вспоминать об ограблении в третьем лице: исследователи обнаружили, что люди часто вспоминают о травмирующих или эмоционально напряженных ситуациях от третьего лица. Это может быть связано с тем, что воспоминания от первого лица обычно вызывают более сильные эмоциональные реакции в момент воспоминания, и, принимая точку зрения от третьего лица, мы можем дистанцироваться от болезненного опыта, считает Анджелина Сутин, психолог из Университета штата Флорида. Возможно, это также зависит от имеющейся в нашем распоряжении информации. По словам Рубин, в напряженных ситуациях люди склонны сосредотачиваться на объекте своего гнева или страха. Возьмем сценарий ограбления банка: полиция хочет, чтобы кассир описал человека, который их ограбил, а он вместо этого очень подробно описывает ствол пистолета, направленный ему в голову. Дальше он ничего не помнит. Он начинает «плыть» от невозможности вспомнить необходимую информацию. Этот эффект дистанцирования имеет несколько довольно удивительных применений, и, пожалуй, самое значимое из них — это проблема предсмертного опыта. В течение многих лет философы и психологи документировали случаи, когда люди сообщали, что в критические моменты они чувствовали, будто выходят из своего тела и наблюдают за ним сверху. Однако Рубин подчеркивает, что такие сообщения — это не описания в момент переживания, а рассказы уже после произошедшего. Таким образом, у него возникла спорная идея: то, что в ретроспективе кажется внетелесным опытом, на самом деле может быть лишь вызванным травмой переводом воспоминаний от первого лица в третье. Вспоминающий, согласно этой теории, подобен человеку, который смотрит через выпуклое окно, принимая искажение стекла за искажение реальности. Травматические диссоциации — это очень серьезные, но далеко не единичные случаи того, что Рубин называет «конструктивной природой мира». В обзорной статье о перспективе памяти, опубликованной в 2019 г., Сен-Жак отметил, что изменение ракурса и создание совершенно новой сцены опираются на одни и те же психические процессы, происходящие в одних и тех же областях мозга. Воспоминания о прошлом и проецирование в будущее настолько похожи, что некоторые психологи объединяют их в одну категорию: «мысленное путешествие во времени». И то, и другое — акты конструирования. Различие между памятью и воображением размывается. На каком-то уровне люди обычно это понимают, но мы редко получаем такой неопровержимый пример, как в случае с воспоминаниями от третьего лица. Если вы с другом попытаетесь вспомнить оформление ресторана, где вы ужинали в прошлом месяце, вы обнаружите, что в некоторых моментах вы не согласны. Вы думаете, что обои были зелеными, ваш друг думает, что голубыми, один из вас ошибается, и вы оба уверены в своей правоте. Однако при воспоминаниях от третьего лица вы знаете, что память искажена, потому что вы не могли смотреть на себя в тот момент. Если, даже не осознавая этого, вы можете изменить что-то настолько важное, как ракурс, с которого вы смотрите на воспоминание, насколько вы можете быть уверены в деталях этого воспоминания? Таким образом, воспоминания от третьего лица в некотором роде пугают, но изменение перспективы — это нечто большее, чем просто недостаток памяти. В своей лаборатории в Университете штата Огайо психолог Лиза Либби исследует связь между перспективой воспоминаний и идентичностью, то есть то, какую роль играют сдвиги в нашей памяти в том, как мы понимаем, кто мы есть. В одном из экспериментов Либби спросила группу студенток, интересуются ли они научными технологиями. Затем студентки поучаствовали в научных активностях, одни — в увлекательной, другие — в скучной. После этого, опрашивая подопытных о том, как они воспринимали задания, Лиза попросила одних вспоминать их от первого лица, а других — от третьего. Ответы группы от первого лица соответствовали тому, насколько интересным было задание на самом деле; ответы группы от третьего лица соответствовали тому, какие ответы они выбирали в опроснике перед началом эксперимента. Вывод Либби: каждый тип памяти, похоже, имеет свою собственную функцию. «Один из способов думать с двух разных перспектив заключается в том, что они помогают вам представить два разных компонента, которые составляют вашу личность», — говорит Либби. Воспоминание о событии от первого лица заставляет вас погрузиться в переживания. Это помогает вам вспомнить, что вы чувствовали в тот момент. Воспоминание от третьего лица приводит вас в более повествовательное состояние. Это помогает вам контекстуализировать ваш опыт, приводя его в соответствие с вашими предыдущими убеждениями и вписывая его в связную историю. Память — это исходный материал идентичности, а перспектива — это инструмент, который мы используем для ее формирования. Интересно, что все это указывает на склонность человека к повествованию. Когда мы переносим наши воспоминания с одной перспективы на другую, мы, часто даже не осознавая этого, формируем и перестраиваем наш опыт в историю, превращая хаос в связность. Импульс повествования, похоже, лежит даже глубже, чем мы осознаем. Это не просто культурно обусловленная причуда или случайность, это то, как на фундаментальном уровне работает наша психика. По материалам статьи «You’ve Probably Seen Yourself in Your Memories» The Atlantic

Что такое экзистенциализм?

«У меня случился экзистенциальный кризис», — говорим мы, не всегда понимая, что на самом деле означает эта фраза. Но с ней мы разберемся чуть позже. Экзистенциализм — одна из главных философий ХХ века, ее также называли «философией существования». Главная особенность данной философии — она изучала человеческую жизнь с той стороны, что существование человека на земле бессмысленно. И несмотря на то, что смысла жизни нет, экзистенциализм побуждает человека искать этот смысл в самом себе, искать свое предназначение и утерянное «я». Поэтому главной идеей философии становится уже вовсе не депрессивное «смысла жизни нет», а вдохновенное «человек свободен и независим в выборе, кем ему быть». Главным произведением философии экзистенциализма стал роман Жан-Поля Сартра «Тошнота». Через него очень просто понять суть проблемы этой философии. Главный герой Антуан довольно нервно реагирует на материальные предметы, которые его окружают, потому что у них всех есть смысл: чашка существует для того, чтобы из нее пить, ключ — чтобы открывать замок, стул — чтобы на нем сидеть. А у Антуана, как у любого другого человека, нет изначальной цели существования, свое предназначение человек может искать всю жизнь и так и не найти. До появления экзистенциализма все в мире, а также и человеческое бытие объяснялось религией и Богом, который объяснял и показывал место человека в мире. Начало экзистенциального учения приходится на XIX век, а его основоположником стал Фридрих Ницше. Философ первым провозгласил: «Бог умер, мы его убили». А если «бог умер», то погибло и объяснение человеческого существования на земле, а также и ценности, навязанные религией: любовь, добро, надежда и т.д. Мир без бога становится миром без смысла. Но философы и приверженцы экзистенциализма нашли свой смысл. Пик развития экзистенциальной мысли пришелся на середину ХХ века, когда мир менялся под гнетом сначала Первой мировой войны, а затем Второй, менялись и человеческие ценности. Гуманизм потерпел крах, люди сами начали разочаровываться в своей сущности. Тогда и пришел экзистенциализм, который заставил отдельно взятого индивида снова задаваться вопросами о своем существовании. Еще одной важной темой, вокруг которой крутится философия, является тема смерти. Так как экзистенциализм отверг существование бога, он также отверг и мысль о загробном мире. Для экзистенциалистов нет ни рая, ни ада, ни какой-либо другой жизни после смерти. В учении говорится, что человеку дается только здесь и сейчас, а смерть — это конечная станция. А если у нас нет бога, нет ценностей, нет будущего, кроме будущего при жизни — значит, человек полностью свободен в своих решениях, действиях и в своей жизни. Но при этом свобода от внешнего не делает человека свободным от внутреннего, а именно от ответственности перед самим собой. Альбер Камю наравне с Жан-Полем Сартром является главным представителем философии. В своем «Мифе о Сизифе» он писал: «Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии». Альбер Камю считал, что искать смысл жизни там, где его нет — это абсурд. И человек может выбрать для себя решение этой проблемы: самоубийство или бунт против абсурда. Именно второе решение Камю считает верным. Если в мире нет смысла, то этим смыслом должен стать человек, т.е. человек сам становится богом. То, что человек знает, что его ждет смерть, но все равно продолжает жить — это и есть бунт против абсурда. Для лучшего понимания философии Сартр писал: «Человек появляется в мире, действует и только потом определяется. Мы есть то, что мы делаем. Именно наше существование, наш постоянный выбор и есть мы». Изначально человек — это пустота, и лишь наши поступки, наши мысли, выборы и чувства наполняют нас с течением всей жизни. И сущность человека определяется только после смерти человека, ведь он уже не может ни действовать, ни мыслить. А теперь давайте вернемся к словосочетанию из начала статьи. Экзистенциальный кризис, как мы теперь знаем, — это внутренний конфликт человека, который потерял смысл жизни.

Как найти смысл, когда все потеряно: лекция Виктора Франкла

Виктор Франкл, известный австрийский психиатр, оказавшись в нацистском концентрационном лагере, задался одним из вечных вопросов — о смысле жизни. Рассуждения на эти тему отражены в работах ученого. Делимся фрагментом одной из лекций Виктора Франкла, которую он прочел в 1946 году в Народном университете венского пролетарского района Оттакринг. Слишком много произошло переломов на глазах у одного-единственного поколения, слишком много внешних катастроф и следовавших за ними внутренних крахов пришлось пережить — слишком, слишком много для одного поколения, чтобы ждать от него теперь еще какого-то идеализма или энтузиазма. Все программы, лозунги, принципы были в результате этих лет чрезвычайно скомпрометированы. Ничто не могло устоять, так что не стоит удивляться, когда современная философия подает мир так, словно он и состоит из ничего. Но с помощью нигилизма, пройдя насквозь через пессимизм и скепсис, через трезвенность теперь уже не новой, а давно знакомой нам объективности, мы пробиваемся к новой человечности. Пусть последние годы и отрезвили нас, они также показали, что человеческое в человеке существует, они научили нас, что все и вся сходится на человеке. Когда все отвеивается, остается «просто» человек — вовеки! Он устоял и во всем дерьме недавнего прошлого. Он устоял и в испытаниях концлагеря. (Так в Баварии некий комендант лагеря регулярно вынимал тайком деньги из собственного кармана и покупал в соседнем городке лекарства для «своих» заключенных, но в том же лагере капо, такой же заключенный, чудовищно издевался над товарищами по несчастью — все сводится к человеку!) Итак, остался лишь человек, «просто» человек. За эти годы отпало все: деньги, власть, слава. Ни в чем он не мог быть уверен, даже в своей жизни, здоровье, благополучии. Все было поставлено под вопрос: честолюбие, тщеславие, связи. Все свелось к голому существованию. В пламени горя сгорело все неважное, и человек заново выплавился из того, чем в конечном счете и был: либо один из толпы, то есть никто в особенности, аноним, безымянное нечто, лагерный нумер, — либо этот огонь сплавлял человека с его самостью, «Я». Оставался ли у человека при этом выбор? Да, и пусть нас это не удивляет, ведь «бытие», «экзистенция», та простота и нагота, к которой был сведен человек, представляет собой не что иное, как возможность выбора. И вот что могло помочь человеку сделать выбор, вот что участвовало в выборе: существование Другого, бытие Другого, то есть бытие его образа и примера. Этот образ действовал сильнее любых речей и писаных текстов, ибо всегда и всюду бытие значит больше слова. И тогда, и теперь, снова и снова приходится задавать себе вопрос: не важнее ли это — быть, нежели писать книги и читать лекции, — воплощать содержание в собственном бытии. К тому же осуществленное сильнее воздействует, слово само по себе мало чего добьется. (Однажды меня вызвали к самоубийце. Над ее кроватью висело в аккуратной рамочке изречение: «Превыше рока мужество, что неколебимо претерпевает рок». И под этим изречением женщина лишила себя жизни.) Конечно, людей, которые могут и должны в своем бытии служить образцами, не так много. Это нашему пессимизму известно, и как раз это подстегивает современный активизм, именно этим объясняется небывалая ответственность меньшинства. Старая легенда гласит как раз об этом: само существование мира зависит от того, чтобы в любую минуту в нем обитало несколько подлинных праведников. И все же на них опирается духовное состояние всего мира. Но у легенды есть и продолжение: как только кто-то из «праведников» распознается как таковой, как только в его тайну проникают окружающие, другие люди, он сразу же исчезает, его «забирают», он должен тотчас же умереть. Что же это значит? Наверное, мы не ошибемся, если изъясним это так: как только обнаруживается педагогическая наклонность образца, ему приходится умолкнуть, ведь люди не желают, чтобы их школили. О чем все это говорит? К чему подводит это рассуждение? Вывод двоякий: все зависит от одного-единственного человека, независимо от того, сколь малочисленны его единомышленники, и все зависит от того, осуществит ли он творчески, действием, а не просто словами смысл жизни в своем собственном бытии. Негативной пропаганде последнего времени, пропаганде «бессмысленности», только и можно противопоставить пропаганду, призывающую в первую очередь быть собой, быть индивидуальностью и, во-вторых, осуществлять себя активно. Только в таком виде пропаганда станет позитивной. Таков ответ на изначальный вопрос: возможно ли ныне стать провозвестником смысла и ценности жизни и, если возможно, на каком основании и как. Однако, раз речь зашла о смысле бытия, теперь приходится поставить под вопрос уже его. При настойчивом вопрошании уже и смысл бытия оказывается сомнительным, а сомнение в осмысленности человеческого бытия с легкостью приводит к отчаянию. Отчаяние побуждает искать выход в самоубийстве. […] Итак, жизнь — долг, великое и цельное обязательство. Да, радость в ней тоже присутствует, но к ней нельзя стремиться, ее невозможно достичь, просто «пожелав», она возникает сама собой и не как цель, но как последствие: счастье не должно, не может и не смеет быть целью, это результат, итог исполнения того, что в стихотворении Тагора названо долгом, и о чем мы далее попробуем поговорить подробнее. В любом случае «стремление к счастью» заведомо обречено, поскольку счастье может лишь само свалиться человеку в руки, а добыть его, преследуя, невозможно. Мудрое сравнение предложил Кьеркегор: дверь к счастью открывается наружу, то есть эта дверь лишь прочнее закрывается перед тем, кто изо всех сил тянет ее на себя. Однажды мне довелось общаться одновременно с двумя уставшими от жизни людьми, мужчиной и женщиной, — так случайно совпало. Они оба слово в слово утверждали: жизнь для них лишена смысла, поскольку они «уже ничего не ждут от нее». В этом оба были правы, однако вскоре выяснилось, что каждого из них кто-то ждал или что-то ждало: мужчину — незаконченная научная работа, женщину — ее дитя, в ту пору находившееся недоступно далеко, за границей. Потребовался такой — «коперниканский», сказал бы я вместе с Кантом, — переворот, поворот всего образа мыслей на градусов, после кото- рого вместо вопроса: «Чего мне еще ждать от жизни?» — прозвучало: «Чего жизнь ждет от меня?», то есть: «Какое жизненное задание стоит передо мной?» Теперь мы понимаем, насколько ошибочно в конечном счете формулируется вопрос о смысле жизни, если он задается так, как это делается в обыденности. Нет, не мы должны вопрошать о смысле жизни — это жизнь задает нам вопрос, ставит его перед нами, а мы — вопрошаемые! Мы призваны к ответу, мы должны искать ответ на постоянный, ежеминутный вопрос жизни. Жить — и значит быть вопрошаемым, все наше бытие — ответ, ответствование жизни. Стоит занять такую позицию в рассуждении, и нас уже ничто не устрашит, никакие образы будущего и даже предполагаемое отсутствие будущего. Настоящее время становится для нас абсолютно всем, потому что оно задает нам все новые вопросы. Теперь все зависит от вопроса, чего от нас ждут. А что ждет в будущем нас — этого мы не только не можем знать, но и не должны. В этой связи я обычно рассказываю историю, которую прочитал много лет назад в короткой газетной заметке: чернокожего, приговоренного к пожизненному заключению, отправили на Чертов остров. Когда судно «Левиафан» находилось вдали от земли, на нем вспыхнул пожар. В этой панике арестант сумел освободиться от оков и принял участие в спасательных работах. Ему были обязаны жизнью десять человек. Впоследствии он получил за это помилование. И вот о чем я думаю: спроси кто-нибудь этого человека в гавани Марселя, перед посадкой на тюремный корабль, видит ли он какой-то смысл в дальнейшей своей жизни, он, скорее всего, покачал бы головой. Ведь что его ждало? Но никому из нас неведомо, что его ждет, какой великий час, какая уникальная возможность совершить нечто героическое, как случилось с тем чернокожим, спасшим десять человек на «Левиафане». Причем вопрос, который ставит перед нами жизнь и в ответе на который мы осуществляем смысл настоящего момента, меняется не только час за часом, но и от человека к человеку: в каждый момент и для каждого человека вопрос свой. Но мы видим, что вопрос о смысле жизни ставится примитивно, если он не обращен ко всей полноте конкретики, к конкретному «здесь и сейчас». Спрашивать о смысле жизни «вообще» настолько наивно, что я бы сравнил этот вопрос с вопросом, который репортер задает гроссмейстеру: «Какие ходы вы предпочитаете?» Разве существуют определенные шахматные ходы, всегда выгодные и тем более наилучшие, независимо от совершенно определенной ситуации, от конкретного положения фигур на доске? Не менее наивен тот молодой человек, что много лет назад в ответ на приглашение поучаствовать в обсуждении смысла жизни сказал мне: «Извини, Франкл, сегодня я иду в гости к родителям будущей жены. От этого визита я никак уклониться не могу, так что на твой семинар не останусь. Будь так добр, объясни быстренько: что такое смысл жизни?»

Вычислим, что у тебя на уме

О том, как поведение в онлайн-среде связано с уровнем знаний и как математика помогает разрабатывать грамотные тесты. А вы знаете, что такое психометрика? Дмитрий Аббакумов, эксперт-психометрик, рассказывает, как и зачем измеряют уровень знаний. Мир всё дальше и дальше идёт в сторону цифровизации и автоматизации. Это характерно и для сферы онлайн-обучения, в том числе — оценивания успеваемости студента. В ближайшем будущем мы сможем оценивать студента не только по тестам, но и по совокупности поведения в онлайн-среде: как он смотрел лекции, пересматривал ли их, сколько попыток затратил на выполнение заданий, как общался на форуме — это всё нам говорит об учащемся гораздо больше, чем тест, состоящий из 15 заданий. Как мне кажется, это весьма гуманистический подход к обучению: по той информации, что есть у нас, мы и оцениваем, и пытаемся помочь. Так, если мы видим, что студент совершил ошибки здесь и здесь, то высока вероятность, что и следующее задание он тоже завалит. Соответственно, мы сможем обеспечить его персональными подсказками. В новой реальности очень остро встают вопросы доверия к онлайн-образованию, контроля и повышения его качества. И в решении этих задач нам на помощь приходит психометрика — научное направление, которое фокусируется на высокоточных измерениях, анализе данных и математическом моделировании педагогических и психологических процессов онлайн-обучения. Среди задач аналитиков-психометриков — оценка качества тестов, трудности и интересности контента, трекинг подготовленности студентов и многое-многое другое. Можно ли измерить знание? Психометрика, по сути, состоит из двух блоков: прежде всего, из разработки самих заданий и определения того, как правильно задавать вопросы, чтобы они измеряли разные аспекты знаний — запоминание, понимание, применение. Другой аспект психометрики — это математический аппарат. Мы не можем вскрыть человеку черепную коробку и посмотреть, сколько знаний у него хранится в голове, потому что знания, к какой бы области они ни относились, — это латентная характеристика, скрытая от наблюдений. Поэтому мы создаём задачи, которые и являются индикаторами этого знания: его уровень демонстрируется посредством того, как человек справился с заданием — как минимум, верно или неверно. Все ли тесты испытывают влияние психометрики? Хотелось бы, чтобы так оно и было. Однако если мы говорим о тестах в глянцевых журналах, едва ли можно вести речь о валидности измерения. Чуть-чуть истории и немного магии Психометрика родилась более века назад, в физической лаборатории Кавендиша в Кембриджском университете Великобритании. Конечно, появилась не по воле случая: к тому моменту учёные уже задумывались над тем, как математический аппарат может помочь в измерении чего-то «бесплотного» вроде знания. Первые психометрические измерения были довольно примитивными: допустим, студент решил 20 заданий из 22, следовательно, делали вывод, что его знания находятся на хорошем уровне. А другой решил 15 заданий — соответственно, знаний у него меньше. Однако что, если второй учащийся справился с меньшим количеством заданий, но зато они были более сложными? Стало очевидно, что подобная система измерений неточна. Потому-то ближе к 50-м годам XX века психометрику настиг первый кризис: можно ли измерить уровень знания так, чтобы он не зависел от сложности теста? И вот этот экзистенциальный для психометрики вопрос привёл к почти магической истории: в одно и то же время, в двух разных странах, появляются две одинаковые психометрические модели. Датчанин Г. Раш и американец Ф. Лорд предложили рассматривать вероятность ответа на задание как разность двух параметров — уровня трудности задания и уровня подготовленности студента, что позволяло оценивать уровень знания независимо от сложности теста. Несмотря на такую оптимальную модель, всё же нельзя поспорить с тем, что лучше всего оценивает знания эксперт, сидящий напротив, который видит студента, понимает, что тот волнуется, пытается его подбодрить, а иногда, напротив, «встряхнуть». Стандартом здесь можно считать то, как сдаётся говорение на IELTS: преподаватель подстраивается под уровень каждого экзаменуемого. Если вы условно пока можете только в «my name is…», экзаменатор не будет вас мучить экономическими терминами. Кажется, экспертная модель идеальна — но и тут не обойтись без подводных камней: мы не можем обеспечить каждого студента оценщиком с одинаковым уровнем объективности. Есть, например, такое явление, как гало-эффект: скажем, я преподаю в вузе, и ко мне приходит сдавать экзамен девочка Маша. На вопросы отвечает плохо, но я помню, что она ходила на все занятия и выполняла домашнюю работу, и я ставлю ей «5». А другая девочка, Лена, училась неважно, занятия прогуливала, но экзамен сдаёт блестяще — а я, помня, с какой периодичностью она посещала мой предмет, ставлю «3». В тестировании же мы отказываемся от экспертного оценивания в пользу равного отношения ко всем. Да, у нас есть та самая бездушная машина, но зато она бездушна ко всем. Если же мою работу проверяют эксперты, то моя оценка — это вероятность не только моего уровня знаний и сложности заданий, но ещё и строгости эксперта, который меня проверяет. Мы проводили исследование, которое показало, что за одну и ту же работу, выполненную студентами с одинаковым уровнем подготовленности, оценки экспертов варьировались от «удовлетворительно» до «отлично». Потому-то задача современной психометрики — приблизиться к экспертной, но объективной модели оценивания. 100 лет назад мы отказались от экспертности в пользу бланковых тестов — теперь же, при помощи математики, статистики, машинного обучения пытаемся к ней вернуться. Как это работает? Чтобы оценить уровень знаний онлайн-студента, целый отдел специалистов учит преподавателей создавать задания правильно. Затем, когда задания созданы, мы начинаем отбраковывать негодные. Например, такие, в которых нет единственно верного ответа. Важна не только сама суть задачи, но и её формальное воплощение. «Как вы думаете, сколько будет дважды два?» — такой вопрос не верен, потому что в нём мы априори исключаем единственно верный ответ. Учащийся может ответить: «я думаю, пять», и засчитать это «я думаю» как неправильное мы, по логике, не можем. После того, как отобранные задания загружаются на платформу и ещё раз калибруются, происходит анализ полученных от платформы данных: сколько попыток совершил студент, какова была их результативность, сколько времени прошло между двумя попытками, пользовался ли он в этот период какими-либо дополнительными материалами (например, пересматривал ли лекции). Анализируя эти поведенческие особенности, мы делаем выводы не только об уровне знаний учащихся, но и о том, от каких заданий в дальнейшем нам следует отказаться. В топе таких проблемных задач — задания с несколькими вариантами ответа и задания с открытым ответом. Первый тип плох тем, что, если мы не напишем в комментарии, что необходимо выбрать несколько пунктов, студент с большей долей вероятности ошибётся, остановившись на одном ответе. Второй тип сложен потому, что при записи ответа словом всегда есть риск ошибиться орфографически, особенно в падежной форме. Иногда ошибки обеспечены тем, что преподаватели не совсем понятно объясняют некоторые темы: это можно заметить по тому, как студенты начинают гадать при выборе ответа. Если гадает несколько студентов, это ещё можно списать на случайность, но если гадает весь поток, очевидно, что проблема в задаче. Тогда мы идём к преподавателю и начинаем вместе разбираться, почему задание некорректно. А что у нас? К сожалению, российской школы психометрики пока не существует. Точнее, так: она была в Советском Союзе — носила название педология, и при этом развивалась крайне активно. Но только до того момента, пока в 1936 году её не запретили наряду с генетикой и кибернетикой, выпустив постановление «О педологических извращениях в системе Наркомпросов». Лишь в 70-х годах появились робкие попытки возродить некогда запрещённые идеи, но ведь за это время флагманы психометрики — Нидерланды, Бельгия, США, Великобритания, — усердно работая, добились огромных результатов. Поэтому к началу нашего века мы пришли с тем, что, в то время как в мире существует множество магистерских программ, и тесты разрабатываются правильно, у нас вот уже который год сдаётся ЕГЭ, а психометрики при этом нет: первая российская магистерская программа по этой дисциплине появилась только 12 лет назад... Мировая психометрика сегодня — это часть вычислительной науки о поведении (computational behavioral science). Современные психометрические решения находятся на пересечении науки о данных, машинного обучения и теоретической психометрики и фокусируются на моделировании и объяснении поведения человека в реальном времени на основе многообразия его цифровых следов. Мы в ВШЭ стараемся не отставать и разрабатываем свои решения. Одно из таких решений, модель для углубленного анализа попыток студентов, я представил на ежегодной конференции The International Meeting of the Psychometric Society, проходившей в Колумбийском университете в Нью-Йорке. Это первый случай за всю историю Психометрического общества, когда на этой конференции свои исследования представлял психометрик из российского университета, и я считаю это хорошим знаком. Из интервью Дмитрия Аббакумова, руководителя Центра психометрических исследований в онлайн-образовании ВШЭ.

Как избежать зависти

В своей книге «Блестящие пороки» доктор Ребекка Кониндик ДеЯнг определяет зависть как чувство горечи. Когда человек видит других людей, у которых все лучше, он завидует и сильнее нехватку каких-либо материальных или нематериальных вещей, а также ощущает неполноценность. Хотя многие используют понятия «зависть» и «ревность» как взаимозаменяемые, это разные понятия. Ревность подразумевает любовь к другому человеку или предмету, который у вас есть, но при этом страх, что они могут быть потеряны или отняты. Зависть — это другое. Когда один человек завидует другому, ему не нравится статус или успех этого человека, потому что это заставляет первого острее чувствовать отсутствие собственного статуса или успеха. Человек, который завидует, думает о себе как о меньшем. Ему горько и грустно от того, что у остальных все лучше. Симптомы зависти: • обида на таланты или удачу других людей — при этом тот, кто обижается, будет придумывать множество оправданий своей обиде; • эгоистичные формы конкуренции или соперничества — тот, кто завидует, будет стараться достичь признания враньем или повышения через доносы и жалобы на других; • получение удовольствия от бедственного положения других людей — завистливый человек будет радоваться неудачам других; • предвзятое отношение к тем, кого мы считаем ниже себя или кто, как нам кажется, считает нас ниже себя — будет проявляться через высокомерие и занижение успехов других людей; • высмеивание других — проявляется через высмеивание стиля одежды, национального признака, религии; • приписывание другим ложных мотивов — завистник всегда найдет множество различных причин, почему объект его зависти занимается тем или иным делом; • сплетни, клевета и издевательства — завистник самый первый, кто будет распускать слухи о тех, которым он завидует; • пассивно-агрессивное нанесение ударов в спину — также выражается через оскорбления, ложные обвинения и лицемерие. Есть еще много других форм проявления зависти, но этот список составлен из наиболее частых проявлений. Завистники чувствуют себя менее любимыми, менее достойными восхищения, потому что им не хватает того, что есть в них самих. Во многих отношениях зависть — это враг любви. В любви мы радуемся добру и успехам других. Завидуя, мы печалимся об их благе. Завистники не могут любить других. Они испытывают горечь и желают им плохого, чтобы повысить свой собственный статус. По-настоящему любя другого человека, они понижают собственную самооценку, которая основана на самовосприятии, а не на истинной ценности и значимости. У завистников нет надежной самооценки, которая помогла бы им любить. Их чувство собственного достоинства нестабильно, что ограничивает их способность любить других и радоваться вместе с ними. Любовь других — это просто дар; ее нельзя заслужить. Зависть рассматривает любовь и ценность как заслуженные, даже завоеванные, а не полученные просто так. Если поразмышлять о зависти, то на ум приходит еще одна проблема. Зависть приводит к саморазрушению. Почему? Всегда найдется кто-то, у кого все лучше, чем у нас. Если один очень богатый человек покупает новую яхту, которая на три фута длиннее, чем у другого миллиардера, то этот другой человек чувствует себя обязанным купить новую яхту, которая превосходит по размеру яхту его соперника. Детали не имеют значения. Это может быть яхта стоимостью в несколько миллионов долларов или просто новая машина, лучший смартфон, повышение на работе и так далее. Но если верно, что у кого-то другого всегда будет что-то лучше, то самый мудрый способ действий — отказаться от гонки за статусом или почетом. Ведь, в конечном счете, это гонка в никуда. Каково же решение? Есть еще несколько вещей, которые мы можем сделать, чтобы ослабить свою зависть. • Подумайте о том, кому мы завидуем. Это подскажет нам, как мы определяем свою личность и где мы чувствуем себя уязвимыми. Практикуйте отказ от сравнения себя с другими как способа формирования самооценки. Мы можем научиться ценить совершенство ради него самого, где бы мы его ни встретили. Мы можем праздновать превосходство, созданное или показанное другими, и меньше концентрироваться на попытках укрепить искаженное чувство собственного достоинства, чувствуя себя оскорбленными. • Вы можете направить свои негативные эмоции в позитивное русло, и сделать это достаточно просто. Взгляните на человека, которому вы завидуете, не как на конкурента, а как на пример для подражания. Скажите себе: «Если он этого добился, то и я смогу!» Пусть его пример станет для вас путеводной звездой. • Занимайтесь деятельностью, приносящей общие блага — те, которыми мы делимся с другими или переживаем вместе с другими, а не побеждаем других в соревновании. Дружба — это одно из общих благ. Мы также можем наслаждаться природой, музыкой или хорошим фильмом вместе с другими. • Практика благодарности. Благодарность — одна из самых светлых и добрых техник осознанности, которая помогает развить умение жить в моменте здесь и сейчас и ценить то, что у вас есть. Составьте список всех вещей, за которые вы благодарны жизни. Это поможет понять, как много всего у вас уже есть. Вполне возможно, что вам тоже кто-то завидует — просто вы об этом не подозреваете. Намеренно концентрируясь на ежедневных дарах, мы лучше видим все то добро, которое у нас уже есть. Кроме того, мы становимся менее озабоченными тем, что есть у других. • Еще один действенный способ направить зависть в позитивное русло –— делать комплименты. Вместо того, чтобы испытывать негативное чувство зависти, похвалите человека. Напишите в комментариях блогеру, как вы восхищаетесь его успехом, отметьте, какая сильная воля у вашей подруги, которой удалось похудеть. Будьте добрее к окружающим — и со временем вы заметите, что чужой успех вызывает у вас не гнев и обиду, а радость и восхищение Если мы намеренно используем эти и другие способы, мы сможем избежать порока зависти. Вместо того, чтобы испытывать горечь, когда у других все круче, мы можем наслаждаться тем хорошим, что есть у нас, и радоваться за других. Даже если у них все лучше! По материалам статьи «How to Avoid Envy» Psychology Today

Спасибо, математика! Четыре случая, когда числа изменили мир

Дроби. Математический анализ. Мнимые числа. Если вы страдаете математической фобией, как многие из нас, то подобные слова вызывают тревожные воспоминания о школьных уроках математики, когда каракули на доске были одновременно непонятными и невероятно скучными. «Почему кому-то вообще есть дело до математики? В чем ее смысл?» — жаловались мы. Британский журналист Майкл Брукс, имеющий докторскую степень по квантовой физике и являющийся главным редактором в журнале New Scientist, понимает, почему многие из нас ненавидят математику. В школе она может быть ужасно скучной, однако к тому моменту, когда она становится более интересной, математика уже начинает казаться нам мистической, неопознанной силой, понятной только Стивену Хокингу. В своей новой увлекательной и доступной книге «Искусство большего: как математика создала цивилизацию» Брукс убедительно доказывает, что некоторые из величайших достижений человечества стали возможны только благодаря математике. Она не только не скучна, но и не загадочна. Это практический способ решения проблем, который улучшал наш мир в древности и продолжает улучшать сейчас. Далее четыре увлекательные истории, иллюстрирующие, как простая (и не очень простая) математика изменила наш мир. Слава Шульги, королю сложения Около 4000 лет назад древний город Ур был одной из великих столиц Шумерии в южной Месопотамии. В результате сельскохозяйственной революции появились поселения невиданных размеров, поэтому жрецам и царям становилось все труднее следить за хранением и распределением зерна, предназначенного для кормления людей и богов. Конечно, им нужна была математика. Сначала ничего сложного, просто базовая арифметика (сложение, вычитание, умножение, деление). Согласно древним глиняным табличкам, найденным в Уре, правящий в то время царь Шульги активно использовал арифметику в своей системе управления государством. «Найдены записи гимнов, в которых поется о его способности складывать, — говорит Брукс. — Он заставил своих подданных поклоняться ему за его математические способности». Шульги не просто демонстрировал свои уникальные способности, он создал то, что ученые признают «первым математическим государством». Математика использовалась в основном в бухгалтерии, что позволяло Шульги и его писцам жестко контролировать финансы Ура и не позволять людям обманывать государство. «Можно возразить, что Шульги и его писари были всего лишь успешными аудиторами, но аудит, — пишет Брукс в «Искусстве большего», — это настоящая колыбель цивилизации. Шульги понял, что, как только вы получаете контроль над цифрами, ваше дело становится гораздо более выгодным с финансовой точки зрения». Применив математику на практике, Шульги и его город Ур стали очень богатыми и использовали это богатство для развития одной из самых ранних и великих цивилизаций в мире. Шульги приписывают строительство Великого зиккурата в Уре, создание разветвленной сети дорог и расширение торговой империи за счет арабских и индских общин. Французская революция началась с бухгалтера Французский монарх XVIII в. Людовик XVI помог Американской революции, профинансировав ее, но после этого Франция погрязла в долгах. Королю нужен был хороший бухгалтер, который помог бы привести бюджет в порядок, поэтому он назначил министром финансов женевского банкира по имени Жак Неккер. Но Неккер оказался «слишком хорош» в своей работе. Он обнародовал бюджет — что было необычно для абсолютной монархии — и использовал бухгалтерию с двойной записью, чтобы тщательно отслеживать расходы. Неккер считал, что качественная документация — это не только идеальная бухгалтерия, но и основа нравственного, процветающего, счастливого и могущественного правительства. «Расточительному французскому королевскому двору это не понравилось, потому что с того момента они уже не могли тратить деньги на все, что хотели. Поэтому Неккер был уволен», — рассказывает Брукс. Возможно, приближенные короля и презирали Неккера, но революционеры его очень любили. Именно увольнение Неккера, по сути, стало той искрой, которая зажгла пороховую бочку Французской революции. Протестующие несли бюст Жака Неккера на своих плечах, когда штурмовали Бастилию. Кеплер изобрел интеграл, чтобы сэкономить на вине Немецкий астроном Иоганн Кеплер известен тем, что придумал законы планетарного движения, которые доказали, что планеты нашей Солнечной системы вращаются вокруг Солнца по эллиптическим траекториям, но мало кто знает, что он также написал целую книгу о правильной форме винных бочек. История гласит, что Кеплер заказал бочку вина себе на свадьбу в городе Линц, Австрия, но когда пришло время платить за вино, разгорелся спор. Кеплеру не понравился метод, который использовался для определения цены за бочку. Согласно обычаю, продавец положил бочку на бок и просунул длинный стержень через отверстие в центре бочки, пока тот не достиг противоположной стороны. Стержень вынули, и стоимость вина определили по тому, насколько стержень был влажным. Кеплер быстро увидел, в чем недостаток этого метода: цена за одно и то же количество вина менялась в зависимости от размеров бочки. высокая и узкая бочка стоила меньше, чем низкая и толстая. Кеплер угрюмо оплатил счет, но не мог отказаться от вопроса о том, как сконструировать бочку, чтобы получить наибольшее количество вина за свои деньги. Метод Кеплера заключался в том, чтобы рассчитать объем изогнутой винной бочки, представив ее в виде стопки плоских цилиндров. Однако для получения наиболее точного результата необходимо использовать много цилиндров. Фактически, они должны стать бесконечно малыми, чтобы заполнить каждый дюйм пространства внутри бочки. «А когда мы делим время, расстояние или что-то еще на бесконечно малые величины, мы попадаем в сферу интегралов», — пишет Брукс в своей книге. В 1615 г. Кеплер опубликовал работу «Nova Stereometria Dolorium Vinariorum» или «Новая стереометрия винных бочек», которая сегодня считается основополагающим текстом интегральных исчислений. Показав, как оптимизировать размеры винной бочки, чтобы минимизировать ее цену, Кеплер указал путь к использованию интегралов для оптимизации эффективности всех видов вещей. Мнимые числа наэлектризовали Америку в прямом смысле слова Ничто так не раздражает нелюбителей математики, как мнимые числа. Математика и так трудна, когда мы используем реальные числа! А теперь вы хотите, чтобы мы возились с мнимыми? Успокойтесь, говорит Брукс. Оказывается, мнимые числа вполне реальны, просто у них очень глупое название. Проблема возникла, когда математики попытались решить квадратные уравнения, для которых требовался квадратный корень из отрицательного числа. Поскольку невозможно, чтобы любое число, умноженное на само себя, равнялось отрицательному (даже отрицательное число, умноженное на отрицательное, равняется положительному), математики стали называть такие числа «мнимыми числами». Мнимые числа могли бы так и остаться любопытной математической диковинкой, если бы не феномен ростом 1,45 м, урожденный Карл Август Рудольф Штейнметц, более известный как Чарльз Протеус Штейнметц. Штейнметц открыл способ использования мнимых чисел для решения одной из самых сложных инженерных проблем 1890-х гг.: как использовать новую захватывающую силу электричества и доставить ее в дома и на предприятия. В то время как Томас Эдисон и Никола Тесла спорили о преимуществах переменного и постоянного тока, инженеры боролись с невероятно сложной математикой, необходимой для создания функционирующих электрических цепей. «Чарльз Штейнметц придумал формулу, позволяющую сделать все эти действительно сложные расчеты очень простыми, используя мнимые числа. По сути, так была электрифицирована Америка», — говорит Брукс. Формулы Штейнметца положили начало электрической эре и дали большой скачок в индустриализации и научных открытиях. Полвека спустя Билл Хьюлетт и Дэвид Паккард использовали мнимые числа для разработки своего первого продукта, звукового генератора, в гараже в Пало-Альто, штат Калифорния, известном как «место рождения Силиконовой долины». По материалам статьи «Thanks, Math! Four Times Numbers Changed the World» HowStuffWorks

Мозг на дистанционном управлении

А вы думали, управление мыслями других людей — утопия? Учёные готовы поспорить с этим: они как никогда близко подошли к возможности дистанционного контроля над мозговыми процессами. Всего около 15 лет назад психиатр и биоинженер Карл Дейссерот из Стэнфордского университета опубликовал свою статью об оптическом управлении мозгом, новом методе исследования мозга, теперь известном как оптогенетика. Как же работает этот метод? В мембрану нервных клеток, нейронов, из которых и состоит наша нервная система, вводится светочувствительный белок (фотоактивируемый протеин). Как можно догадаться по названию этого белка, он активируется светом, позволяя отыскать нужные группы нейронов в мозге человека или животного. Что это даёт? Долгое время неврологи и нейрофизиологи судили о принципах функционирования мозга, имея в распоряжении его общую структуру, примерную «карту» нейронов (а их в мозге человека аж почти 80 миллиардов!) и случаи нарушений, с которыми сталкивались при работе с пациентами. Действительно, порой шаткая походка или внезапная потеря способности держать равновесие после травмы головы — лучший стимул узнать, как так получилось, что, например, удар пришёлся в голову, а пострадали совсем другие части тела. Клинические случаи могут быть полезны и при исследования психических заболеваний. Но без детального исследования самих нейронов, образующих сложные разветвлённые сети, каждая из которых может определять ту или иную функцию нашего организма, изучение сложной нервной деятельности существенно замедляется. Если же можно подсветить и досконально разглядеть конкретные группы нейронов, дело идет куда быстрее. Но это не единственный «бонус». Управляя мышиными умами Вернёмся к Карлу Дейссероту и его суперкоманде учёных. Чтобы создать не просто систему «детектирования» нейронов, а ещё и систему их контроля, учёные модифицировали нервные клетки в мозге мыши генами родопсина, которые содержатся в водорослях. Родопсины, в свою очередь, используют энергию, позволяя заряженным ионам проникнуть в клетки. Ну а заряженные ионы способны изменять электрическую активность нейронов, влияя на поведение животного. Но и таких оптогенетических методов исследователям было мало. Методы оптогенетики не позволяли проникнуть в плотные жировые ткани мозга, создавая серьёзные препятствия на пути к глубоким структурам мозга. Тогда они изобрели «импланты» — оптоволоконные кабели, которые позволили «зажечь лампочку», иными словами, провести свет в труднодоступные участки мозга и нейронные сети. Но это было достаточно серьезным вмешательством в мозг, так что на этом учёные не успокоились, а придумали очередной инструмент, который и не нарушал бы нейронные сети, и при этом помог бы манипулировать поведением мышей — подопытных во всем этом долгом и кропотливом эксперименте. Если вы проявляете отважную стойкость перед громоздкими терминами-наборами непонятных слов, знайте: американские биоинженеры назвали свой новый метод управления мышиными умами DREADD (designer receptors exclusively activated by designer drugs), что в переводе с английского звучит как технология синтетических рецепторов, активируемых заданным лигандом. Куда проще осознать результат и значимость применения того, что было названо столь устрашающе: теперь можно управлять умами в прямом смысле этого слова — от активации чувства голода до приведения в состояние сна или бодрствования. Паркинсон нам не помеха В Калифорнийском университете команда учёных во главе с ещё одним биоинженером Анатолем Крейцером стала работать вместе с Дейссеротом, чтобы проверить, как разработанный метод может помочь в лечении болезни Паркинсона. И, о чудо! Они сумели сначала нарушить движения мышей, имитируя у них болезнь Паркинсона, а потом восстановить нормальную двигательную активность. К тому же они экспериментально доказали, что теперь можно усыпить и пробудить мышь без какого-либо хирургического или гипнотического вмешательства! Конечно, не всё так просто. Все-таки DREADD предполагает прием препарата, вещества, которое позволяет провернуть такую схему. Так что едва ли можно назвать это дистанционным управлением мозгом, которое было так смело декларировано в заголовке этой статьи. Основной недостаток здесь — медленный курс приёма препарата, который зачастую просто не может угнаться за быстрыми изменениями мозговой активности. Но за последние годы исследователи разработали ещё одну технологию, уже использующую низкочастотные радиоволны или магнитное поле, которые тоже могут проникать в мозг, не причиняя никакого вреда подопытным. Волны служат для нагрева наночастиц оксида железа, вводимых в организм и нацеленных на участок мозга, представляющий интерес. Вот тут уже можно осторожно заметить, что учёные очень близки именно к дистанционному управлению мыслями... А хорошо ли это? Есть о чём задуматься. Вся эта череда экспериментов на нейронах мышей проводилась не просто с целью позабавиться усыплением или пробуждением зверьков: вполне серьёзно рассматривается возможность помогать людям выздоравливать от психических заболеваний, которые пока довольно трудно поддаются лечению. Но начинать надо с малого: например, пока ведутся исследования, как вышеописанными методами устранить депрессию. Кто знает, может, вскоре смогут вылечить и многие другие психические болезни. Кажется, теперь это лишь вопрос времени...

Сходство запахов тела, вероятно, улучшает социальную связь

Дружба приносит много пользы психическому здоровью, включая борьбу с одиночеством, поддержку и ободрение. Дружба может завязаться по ряду причин: общие интересы, единомышленники, а иногда просто нахождение в нужном месте в нужное время. Но следующий фактор может оказаться для вас неожиданным. Согласно недавнему небольшому исследованию, проведенному учеными из Института науки имени Вайцмана, люди, между которыми установилась мгновенная личная связь, также имеют схожие запахи тела. Поскольку люди ищут друзей, похожих на них, исследователи предположили, что люди могут нюхать себя и других, чтобы подсознательно оценить сходство запаха тела. Как запах помогает нам подружиться «по щелчку» В исследовании приняли участие 20 дружеских пар, которые заявили, что они мгновенно подружились. Исследователи обнаружили, что запах тела каждого человека был ближе к запаху тела его друга, чем можно было бы предположить чисто случайно. Каждая дружеская пара следовала режиму, хорошо отработанному в области исследования запаха тела человека: испытуемые отказались от еды, которая влияет на запах тела, от дезодорантов и так далее. Используя устройство, действующее как нос (eNose), исследователи оценили летучие соединения, вызывающие запах, исходящий от футболки каждого из участников, с помощью 25 других добровольцев, чтобы оценить сходство запахов. Исследователям было интересно обнаружить, что друзья, между которыми образовалась моментальная эмоциональная связь, имеют схожий запах тела, и что по схожести запаха тела можно предсказать «мгновенную связь» с точностью 71% (77% при наличии взаимной «связи» и 68% при её отсутствии). Доктор Тереза Л. Уайт, профессор и заведующая кафедрой психологии в колледже Le Moyne, Нью-Йорк, говорит, что исследование высокого качества, хотя она отмечает, что оно не обязательно применимо к другим типам однополой дружбы (если дружеские связи возникли не так мгновенно), разнополой дружбе или романтическим отношениям. И хотя машина eNose посчитала, что друзья с моментальной эмоциональной связью пахнут друг для друга более похоже, чем для других людей в исследовании, машина и люди, похоже, используют разные аспекты запаха тела в качестве основы для своих решений. Что такое подсознательное обоняние? В исследовании также отмечается, что люди подсознательно чувствуют запахи друг друга. «Когда мы сталкиваемся с другими людьми, мы используем всю имеющуюся у нас информацию, чтобы принять решение о них. Запах тела является одним из источников информации, даже если мы не осознаем, что чувствуем этот запах», — объясняет доктор Уайт. Каждый человек обладает уникальным запахом, на который влияет генетика, а также факторы окружающей среды, например, пища, которую он обычно употребляет. «Оба аспекта влияют на то, что мы думаем о человеке, и мы даже можем использовать этот запах как подсказку для определения его личности», — говорит Уайт, которая является соавтором работы, показывающей, что первое впечатление изменяется благодаря запахам окружающей среды, связанным с человеком. Данные предыдущих исследований свидетельствуют о том, что настроение и эмоции людей, в том числе и их поведение, могут сильно зависеть от запаха. «Он определенно влияет на наше восприятие человека (даже если мы не осознаем этого влияния), а также может влиять на нашу эмоциональную реакцию, измеряемую независимыми суждениями об эмоциональном состоянии или состоянии настроения других людей», — говорит доктор Памела Далтон, экспериментальный психолог и преподаватель Monell Chemical Senses Center. Суть этих данных заключается в том, что окружающие нас люди постоянно передают свое эмоциональное здоровое состояние организма с помощью низкоуровневых летучих веществ, и что многие люди способны воспринимать эти сенсорные сигналы, объясняет доктор Далтон. «Однако способность воспринимать эти сенсорные сигналы на менее сознательном уровне означает, что поведение может меняться без сознательного восприятия», — добавляет она. Дружба и психическое здоровье Друзья играют важнейшую роль в защите нашего психического здоровья и благополучия. Друзья не только помогают нам быть счастливее, они могут помочь нам найти больше смысла в жизни и поддержать нас в трудные времена. Проведение времени с людьми, которые заботятся о нас, помогает нам чувствовать себя лучше. Это может дать нам уверенность в том, что мы сможем пережить трудные времена, потому что у нас есть люди, которые будут рядом. Друзья также могут поощрять наши здоровые привычки и даже помочь нам прожить дольше. Далтон отмечает, что люди — социальные животные и нуждаются в дружеском общении. «Подсознательные сигналы, указывающие на то, что человек более похож на наш образ жизни, чем другие, могут быть быстрым способом завязать дружеские отношения», — говорит она. По материалам статьи «Body Odor Similarity Probably Improves Social Bonding» Verywell Mind

8 способов помочь ребёнку, у которого нет друзей

Кажется, что все дети умеют быстро заводить новые знакомства: достаточно простого «давай дружить?», и готово. Но дети бывают разные: кому-то тяжело общаться с новыми людьми, а кому-то вообще комфортнее быть одному. Дружба играет важную роль в детстве. В отношениях с другими детьми ребенок тренирует социальные навыки — умение договариваться, слушать, заботиться, решать споры и конфликты. Когда дети взрослеют, дружеские отношения становятся более значимыми — подростков волнует мнение окружения, им важно быть интересными для сверстников и чувствовать себя частью компании. Отсутствие друзей может вызывать у ребенка чувство одиночества или неполноценности, заставлять сравнивать себя с другими. Эти чувства сложно пережить в одиночку — нужна помощь близких взрослых и опыт успешного общения с окружающими. Каждому родителю хочется знать, что у его ребенка есть близкие друзья, которые разделяют его взгляды и интересы. Но есть дети, которым комфортно проводить время наедине с собой и не очень хочется близко общаться с другими детьми. Прежде чем стараться помочь ребенку, важно понаблюдать за ним, поговорить и узнать, как он себя чувствует и действительно ли ему одиноко. 1. Задавайте вопросы Если ребенок мало общается с другими — это не всегда значит, что ему одиноко. Чтобы разобраться, испытывает ли ребенок нехватку общения, больше разговаривайте и задавайте вопросы: • Как прошел твой день? • Как ты себя чувствовал? • Если бы на перемене можно было заняться чем угодно, что бы ты делал? • Тебе нравится общаться с одноклассниками? • Кто твои друзья? Чем вы занимаетесь? Ребенку, и особенно подростку, может быть тяжело или неловко сказать, что не получается дружить. Не давите и предложите поговорить об этом позже. 2. Делитесь опытом Для детей младшего возраста может быть неочевидным, что значит чувствовать себя одиноко. В разговоре с ребенком делитесь своим опытом, рассказывайте, что чувствуете в разных ситуациях и как сами это понимаете. Например: «Когда я долго нахожусь один, я могу загрустить и захотеть с кем-то провести время и пообщаться. Это значит, что мне одиноко». Расскажите, что чувствовать одиночество — нормально, все люди с ним сталкиваются. Поделитесь способами прожить эту эмоцию — например, сделать что-то приятное для себя, обнять близкого человека или отвлечься на любимые занятия. Напомните, что вы всегда рядом, и к вам можно прийти, когда одиноко или грустно. 3. Обратитесь к учителю Поговорите о своих опасениях с учителем или воспитателем. Попросите понаблюдать за тем, как ребенок ведет себя в школе — проявляет ли инициативу в общении или предпочитает проводить время отдельно от учеников, как другие реагируют на ребенка, принимают ли его. Наблюдения, которыми поделится учитель, помогут вам составить более полную картину и понять, нужна ли ребенку помощь. 4. Разберитесь в причинах одиночества Если понимаете, что ребенку действительно не хватает общения, найдите причину сложностей в отношениях с другими детьми. Это также можно делать вместе с учителем, наблюдая за поведением. Вот некоторые из возможных причин: • ребенок не знает, как общаться, ему трудно понять ожидания окружающих и считывать сигналы (интонацию, жесты); • ребенок волнуется и испытывает тревогу, стесняется, переживает о том, как его оценят сверстники; • ребенок не может найти единомышленников, которые бы разделяли его интересы или взгляды. 5. Развивайте социальные навыки Налаживать общение с другими людьми нам помогают социальные навыки — умение разрешать конфликты, слушать, предлагать и принимать помощь. Тренируйте эти навыки в общении с ребенком. Направляйте его и задавайте наводящие вопросы в моменты, когда нужно применить один из навыков — например, попросить помощи, если что-то не получается. Попробуйте разыгрывать или обсуждать ситуации из жизни, чтобы ребенок мог попрактиковаться вместе с вами. 6. Поощряйте к общению Когда ребенок чувствует себя скованно в окружении других людей, он может выбирать остаться дома вместо того, чтобы, например, пойти на день рождения. Поддерживайте ребенка — скажите, что понимаете, как непросто и волнительно иногда находиться среди других людей. Объясните, что часто, чтобы освоиться, нужно немного времени, а после этого может стать веселее. Предложите попробовать сходить на встречу и договоритесь, что если будет некомфортно, то можно уйти пораньше. Обсуждайте, как ребенок провел время, хвалите за старания и успехи в общении. Перед следующими встречами старайтесь напоминать о случаях, когда ребенку было страшно куда-то идти, но в итоге он хорошо провел время. 7. Обсуждайте происходящее Часто дети и подростки могут слишком фокусироваться на своих ошибках или недостатках. Если ребенок переживает о чьем-то отношении к себе, предложите обсудить ситуацию вместе и проверить предположения. Например, ребенок считает, что одноклассник обижен на него. Обсудите, почему это могло произойти: «Маша давно с тобой не разговаривала, и ты думаешь, что она обиделась. У тебя есть предположения, что между вами произошло? Могут ли быть другие причины, по которым она с тобой не общается?». Это поможет ребенку научиться не винить себя во всех неудачах в общении, а видеть и другие причины, которые на это влияют. 8. Ищите друзей вне школы Если у ребенка есть увлечения, предложите посещать мастер-классы или занятия на эту тему. Часто общение дается легче, если у людей есть общие интересы. Можно искать единомышленников в интернете — например, в тематических сообществах или среди игроков любимой игры. Прежде чем предлагать этот вариант, поделитесь с ребенком основными правилами безопасности в интернете: никому не говорить свой пароль, использовать псевдоним, не делиться личными данными (адресом, датой рождения, местом учебы), обращаться за помощью ко взрослым, если что-то идет не так или вызывает опасения. Источник: МЕЛ