Искусство
 4.3K
 9 мин.

Краткий экскурс в искусство XX века

С чего все начиналось? Конец XIX века — это время первых попыток художников выразить эмоцию через искусство. Классические требования академизма ранее этого не позволяли: живопись должна была строго отражать реальность, продвигать мораль, религиозность и идеалы эпохи Возрождения. Чтобы иметь возможность выставляться и зарабатывать себе на хлеб, художники писали то, что было признано искусством: красивые обнаженные натуры, наполненные пафосом исторические сцены, вечные мифологические сюжеты. Однако многих живописцев не устраивали такие каноны. Они стремились уйти от академизма и стали писать простые композиции (стог сена, водную гладь, гуляющих в парке людей), играя прежде всего с формой и цветом. Для них было важно передать настроение в определенный момент, подхватить эмоцию и перенести ее на хост. Поэтому и называться они стали импрессионистами, от французского impression — «впечатление». Прародители авангарда Импрессионизм и последовавший за ним постимпрессионизм стали основой искусства XX века. Художники этих двух направлений использовали яркие, сильно насыщенные цвета, зачастую в контрастных сочетаниях — зеленый и красный, желтый и синий, сиреневый и оранжевый. Делалось это неслучайно — импрессионисты считали, что наш глаз способен по-разному воспринимать цвета в зависимости от находящегося рядом оттенка. Эта игра отлично видна в живописи Клода Моне. Изучая цветовые эффекты, он написал целую серию картин с изображением стога сена в разное время суток. В «Стоге сена на закате» художник использовал сиреневый цвет, сочетая его с теплой гаммой — нежно-розовым, светло-желтым, оранжевым. Поэтому и оттенки сиреневого и голубого на картине выглядят тепло. Но тот же оттенок голубого в «Стоге сена утром» передает прохладу, потому что вокруг него — белый, бурый и серый. Поль Сезанн пошел еще дальше — помимо игры цвета он использовал в своем письме игру композиции, отражая впечатление с помощью формы. В его картинах «Дорога с горой Сент-Виктуар» и «Залив в Эстаке» сочетание разных плоскостей создает ритм — извилистые холмы сглаживают прямую линию дороги, трубы и крыши домов задают вертикальное направление взгляду, которое тут же прерывается горизонтом. Таким образом, импрессионизм и постимпрессионизм показали, что отныне для искусства важно не то, что находится на картине, а то, как оно изображено. Рисунки из детства Одним из открытий постимпрессионистов стал примитивизм. В нем впервые проявилась тенденция к упрощению рисунка, внесения в него большей условности. Реалисты должны были тщательно прописывать каждую складку платья и каждую морщинку на лице, а постимпрессионисты решили изображать только то, что несет какую-либо смысловую нагрузку (авангардисты откажутся после и от этого). Взгляните на картины Поля Гогена — на них изображены люди, природа, но изображены очень условно, не детально, часто едиными цветовыми пятнами и с использованием контура, который позволил отделить предметы друг от друга. Такие картины напоминают манеру письма ребенка, который использует простые формы и яркие цвета и у которого нет цели передать стопроцентное сходство с реальностью. Такой стиль получил название примитивизма, но примитивным он отнюдь не был. В картинах Поля Гогена присутствует сложная композиция, игра с цветом и смысловая наполненность. Неопримитивизм Неопримитивисты восхищались искусством народов Африки, Океании и Азии. Им нравились простые формы, яркость красок и отсутствие детализации. Фигурки древних идолов, культовые изображения, мифические маски — все это было ново и непривычно для европейцев, столетиями воспитывающих свой вкус на традициях академизма. Самым известным представителем этого течения стал Анри Руссо. Он не получил профессионального образования, однако для авангардизма это уже и не было обязательным условием. Его картины наполнены свежим, детским взглядом на мир, природными мотивами, незамысловатым изображением и часто даже намеренно искаженной композицией. Рассматривая сюжеты Руссо, не нужно знать исторического контекста или замечать уйму деталей, как это было в реализме. Достаточно просто наслаждаться ими. Торжество цвета Еще помните про эксперименты импрессионистов с цветом? Забудьте, потому что их можно назвать сдержанными по сравнению с тем, что вытворяли на своих полотнах фовисты. Эти художники шагнули еще дальше и использовали в своих картинах чистый цвет, без теней, бликов и градиентов. Просто цветовые мазки и пятна, которые, сливаясь вместе, образовывали контуры предметов. Причем выбор цвета часто не поддавался никакой логике — так, на картине Андре Дерена «Лодки в гавани Коллиура» берег изображен ярко-красным, море — зеленым, а небо — желтым. Такая абсолютная вседозволенность сначала шокировала, а затем покорила публику. Фовистов не интересовали объем, глубина и композиция, главным в их картине были цвет и контраст, передающие впечатление. Знаменитая картина Анри Матисса «Танец» — своеобразный синтез примитивизма и фовизма. Изображенные на ней люди прописаны без детализации, с использованием контура и ломаных линий. В то же время основных цветов на картине всего три, и они контрастны — красный, синий и зеленый. Используя эти приемы, художник добился того, что картина стала похожа на произведение первобытного мастера. Древнее искусство было лишено академической правильности, оно провозглашало культ силы, эмоции, свободы. Поэтому авангардисты так любили обращаться к нему. Изнутри наружу Экспрессионисты, в отличие от импрессионистов, стремились передать не внешнее впечатление, а внутреннее состояние. В своих картинах они часто обращались к изображению человеческого тела, очень неправильному с академической точки зрения и часто лишенному всякой эстетики. Пожалуй, самым известным произведением в стиле экспрессионизма является картина Эдварда Мунка «Крик». Искаженное, застывшее в ужасе лицо лишено каких-либо индивидуальных черт, напоминает скорее маску, но при этом отлично передает эмоцию. Яркость цветов экспрессионисты заняли у фовистов, однако у них цветовые сочетания уже были лишены какой бы то ни было гармонии, а, напротив, вызывали негативные ощущения — страх, напряжение, тревогу. Геометрия в искусстве В 1908 году фовизм как таковой уже перестал существовать. Маятник авангарда качнулся к форме и надолго закрепился там. Наигравшись с цветом, художники решили перейти к экспериментам с формой. Так зародился кубизм. Одни кубисты создавали пейзажи и даже портреты из простых геометрических форм, другие обратились к предметным композициям. Изображение предмета часто распадалось на части, передавалось под разными углами, а зритель будто видел его с нескольких сторон. Так, на картине Жоржа Брака «Скрипка и газеты» музыкальный инструмент изображен частями, практически без цвета, но с использованием проекции. Предмет не целостен, но узнаваем. Некоторые картины становились коллажами. Так, Пабло Пикассо в композиции «Гитара, ноты и бокал вина» помимо красок использовал ноты, кусок газеты и цветную бумагу. Коллажи помогали кубистам не только ярче отражать геометричность предмета, но и выводить картину за рамки холста, ведь отныне она могла содержать в себе другие предметы, а не просто имитировать их. Абстракции Кандинского Абстракции родились из полного отказа от изображаемого предмета. В кубизме он еще был, пусть и разделенный и искаженный. Абстракционисты решили подарить ему полную свободу. Одним из самых известных художников этого направления был Василий Кандинский. Он считал, что цвета способны передавать эмоции и звучать на холсте, как ноты. Художник разработал целую теорию, разделив оттенки на темные и светлые, холодные и теплые, и связав их со звуками музыкальных инструментов. Кандинский считал, что зрителю не нужно искать смысл в картине. Все, что ему необходимо — это прислушиваться к своим ощущениям. Абсолютный ноль Начало XX века оказалось переломным для всего мира. Первая мировая, революции, крах империализма — все это заставило художников задуматься о том, насколько далеко можно зайти в обнулении искусства. Художник Пауль Клее считал, что чем более ужасные события происходят в мире, тем более абстрактной становится живопись. Так появился «Черный квадрат» Малевича — абсолютный ноль искусства. Нельзя было вообразить ничего более пустого, безжизненного и вместе с тем правильного и ужасающего. Прежний мир перестал существовать, и прежнее искусство — вместе с ним. Игры подсознания Пытаясь сбежать от ужаса реальности, художники все чаще обращались к внутреннему, сокровенному. Так родился сюрреализм, одним из приемов которого было погружение в подсознательное. Картины сюрреалистов лишены логики, они лишь обнажают неизведанную часть человеческого разума. Но в этом и заключается главный секрет, ведь подсознание зачастую говорит куда больше. Так, написанное на картине Джорджо де Кирико «Меланхолия и тайна улицы» практически не поддается объяснению, но отлично передает настроение. Пустота, контраст темного и светлого, безжизненное застывшее пространство, загадочная тень за углом — все это дает ощущение неуюта и желания убежать, как в страшном сне. Таким перед художником предстает мир, сломленный и дискомфортный. Интересно и то, как игры подсознания отразились на изображении человеческого тела. На картинах Сальвадора Дали оно представлено искаженным, уродливым, гипертрофированным, сломанным на части и собранным заново. Человек лишен красоты, как и лишен ее мир, который он разрушил. Тот же прием можно увидеть на картинах Пабло Пикассо. В «Гернике» он изобразил искаженные ужасом лица, протянутые руки, согнутые спины, и все это — в черно-белой гамме. Бомбежка Герники, смерть тысяч мирных жителей, ярость и боль от бессилия — вот что послужило поводом для создания этой картины. Послевоенные реалии Пережившему две мировые войны, миру пришлось буквально возрождаться из пепла. Искусство 50-х все еще было наполнено абстракциями, но уже с новым десятилетием ему на смену пришел поп-арт. Люди, годами лишенные простых человеческих радостей, теперь стремились заполучить их все. Массовое производство привело в искусство понятие осязаемой предметности. Отныне на картинах изображалось понятное и узнаваемое — бутылки из-под кока-колы, консервные банки с супом, звезды Голливуда, красивые машины, домашняя техника. Это была эпоха поп-арта, упрощенного и яркого, как картинка из комикса. Такое искусство говорило об изобилии и богатстве, но вместе с тем и о лишении индивидуальности и засилии штампов. Изображение людей больше не раскрывало их характеров, а лишь создавало образ красоты, лишенный времени и пространства. Такова, например, серия картин Энди Уорхол, посвященная Мэрилин Монро, Майклу Джексону и другим. Основные оттенки на них — красный, кислотный желтый, голубой, а основные приемы — крупный план и цветовое пятно. Минимализм Наигравшись с предметностью, художники стали искать новое искусство, очищенное от всего ненужного. Так появился минимализм — символ возрожденного мира. Художник Ив Кляйн заполнял все пространство холста одним цветом, чаще всего синим. Он считал, что это воплощает идею о бесконечности мира и духовности. В то же время Фрэнк Стелл был убежден в том, что минимализм сам по себе не должен ничего выражать и символизировать. Его картины наполнены строгой геометричностью и повторением отрезков. Поэт Станислав Ежи Лец как-то сказал: «Быть созвучным времени? Но как минимум на октаву выше!» На мой взгляд, художникам XX века это удалось. Они смогли отразить эпоху и остаться выше нее, создать новое искусство в разрушенном мире. И именно благодаря им живопись XX столетия остается такой загадочной, волнующей и необыкновенной.

Читайте также

 16.7K
Жизнь

9 причин, почему важные решения нужно принимать, не советуясь с близкими людьми

Когда речь идет о будущем, очень сложно самостоятельно сделать выбор и принять решение, которое кардинально изменит нашу жизнь. Именно поэтому мы обсуждаем всевозможные варианты действий с друзьями и близкими, надеясь получить ценный совет или просто услышать, что чаша весов, к которой мы склоняемся, действительно правильная. Однако такой подход является не совсем верным. Единственный человек, к мнению которого стоит прислушиваться, это мы сами. Ни вторая половинка, ни родные, ни коллеги не должны принимать решение за нас, иначе впоследствии мы рискуем разочароваться. Почему стоит отказаться от советов близких и слушать только свое сердце? Они исходят из нашего комфорта и безопасности Родители всегда хотят, чтобы мы работали в уютном офисе, имели нормированный рабочий график, получали стабильную зарплату и не жертвовали своим комфортом ради призрачных, по их мнению, целей. Именно поэтому они всегда будут давать рекомендации, исходя из нашей безопасности. Люди, которым мы небезразличны, хотят защитить нас, уберечь от ошибок и негатива, не понимая, что порой необходимо сталкиваться со сложностями и смотреть страху в лицо, иначе ни о каком развитии не будет и речи. В результате близкие дают совет, который позволяет нам остаться в зоне комфорта и предотвратить возможный провал. Однако полезность такой рекомендации находится под большим вопросом. Они ориентируются на свои жизненные ценности, которые отличаются от наших Давайте представим ситуацию. Вы — убежденный карьерист, и все ваши действия направлены на то, чтобы добиться высоких результатов в работе и получить желаемую должность. А родители мечтают о вашей свадьбе и внуках, поэтому будут давать советы, исходя из своих желаний и жизненных ориентиров. Они мыслят категориями «хорошо» и «плохо», которые определяют их жизнь, а не вашу. Вы можете выслушать различные аргументы, использовать позицию родителей как взгляд со стороны, однако окончательное решение стоит принимать, ориентируясь исключительно на свои ценности. Они основываются на собственном негативном опыте Часто бывает такое, что близкие люди оказывались примерно в такой же ситуации, как у нас, и после принятия решения получали негативный опыт. Опираясь на него, они будут говорить: «Если не получилось у меня, значит, провал ждет и тебя». Услышать нечто подобное мы можем от мамы, которая не окончила вуз и теперь работает продавцом в киоске, от подруги, бросившей работу ради семьи. Однако их опыт для нас не значит ровным счетом ничего. Мы — другие. У нас иные взгляды, возможности, умения и навыки. Здесь суть не в конкретном решении, например, бросить университет, а в действиях, которые человек совершает потом. Если мы откроем собственный магазин, а после этого будем сидеть сложа руки, понятное дело, что разочарование в себе и своем выборе не заставит долго ждать. Они не знают или не понимают ситуацию Где мы добьемся большего успеха: в менеджменте или рекламе? Давайте спросим совета у тети, которая большую часть жизни была домохозяйкой. Вероятно, она скажет: «Иди туда, где тебя официально устроят и будут платить стабильную зарплату», потому что для людей старой закалки эти факторы всегда стоят на первом месте. Или посоветует устроиться на работу к ее мужу, который занимает серьезный пост в строительной компании. И совсем неважно, что там открыта должность только секретаря, которая не имеет ничего общего с нашими целями и мотивами. Понятно, что тетя беспокоится и хочет, чтобы ее любимый племянник/племянница хорошо устроились. Но ведь здесь важно не это. Поэтому лучше не спрашивать совета у людей, которые никогда не сталкивались с проблемой, интересующей нас на данном этапе. А если мы все-таки пойдем на это, то стоит сразу описать всю ситуацию, чтобы не возникло недопонимания. Например, мы хотим жить самостоятельно и спрашиваем совета, стоит ли съезжать от родителей? Друзья скажут: «Конечно, стоит!», но потом окажется, что мама с папой пенсионеры и вся семья держится на тебе, поэтому денег на содержание и себя, и родственников явно не хватит. Они преследуют личные цели Никогда нельзя быть на 100% уверенным, что творится в душе ваших близких людей и на чьей стороне они на самом деле. Иногда случается, что друг, который работает вместе с вами в одной компании, претендует на ту же должность, что и вы, но тщательно скрывает это. Он может тайно распускать слухи, давать плохие советы, чтобы начальство разочаровалось в вас как в специалисте. Коллеге выгодно, чтобы вы оступились и испортили свою репутацию, ведь чем больше ошибок вы допускаете, тем выше вероятность, что повышение получит именно он. Они критикуют наши желания и мечты Нет ничего хуже, чем обратиться к близкому человеку за поддержкой, а в ответ услышать только замечания и сомнения. Конечно, у каждого человека свои мечты и желания, однако это не повод выставлять чужие цели в негативном свете. Если мы сильно зависим от мнения родных и сталкиваемся с жесткой критикой еще на стадии поиска одобрения, вполне вероятно, что мы не будем предпринимать дальнейших действий в этом направлении и оставим все как есть. Они сомневаются в наших возможностях Иногда люди просто не верят в нас и думают, что своими советами уберегут от разочарования. Однако не стоит думать, что со стороны виднее. Мы можем измениться, развить необходимые навыки, восполнить нехватку знаний, плотно занявшись саморазвитием. Поэтому, если кто-то рекомендует решение, исходя из собственных сомнений в наших силах, стоит поблагодарить этого человека, но поступать так, как подсказывает сердце. Любой цели можно достичь, если много работать и быть организованным. Они не ответственны за наши решения Если мы будем всегда ориентироваться на советы близких в принятии жизненно важных решений, то, скорее всего, и всю ответственность за неудачи, связанные со сделанным выбором, будем перекладывать на их плечи. Однако вина всегда лежит только на нас, ведь, как уже было сказано выше, главное — не само решение, а действия, которые мы совершаем после него. Они могут запутать Зачастую мнения друзей, родителей и коллег не сходятся, так как все они руководствуются разными мотивами. Например, на вопрос «Менять ли мне работу?» коллеги, которые не понаслышке знакомы с начальником-тираном, ответят утвердительно, родители скажут «нет», ведь переходить со стабильной работы на другую — значит сильно рисковать, и так далее. После выслушивания многочисленных советов мы рискуем окончательно запутаться в своих мыслях и в итоге отказаться от принятия какого-либо решения. Поэтому не стоит создавать лишний шум. Лучше самостоятельно взвесить все «за» и «против», чтобы в голове была ясность.

 8.7K
Жизнь

До последнего вздоха: как психолог Ирвин Ялом переживает смерть жены

Две загадки кажутся нам одинаково неразрешимыми: бесконечность Вселенной и конечность нашей жизни. Книга «Вопрос смерти и жизни» (именно в таком порядке) посвящена второй. Но не тому, как разгадать смерть, а как с ней жить. Весной 2019 года известной писательнице-феминистке Мэрилин Ялом поставили диагноз, который принято называть «страшным»: множественная миелома — неизлечимая форма рака крови, из-за которого разрушаются кости. Прогноз, особенно для ее возраста — 87 лет — неутешительный. В среднем — три года, каждый из которых будет неизмеримо хуже предыдущего. Во время прогулки она предложила своему мужу, известному на весь мир экзистенциальному психологу Ирвину Ялому, написать вдвоем документальную книгу о ее болезни и смерти. Хроника собственной смерти — не новая тема. Мы помним блог умершего от рака канадского музыканта и гидробиолога Дерека Миллера, дневник норвежки Регины Строкке, которую убила в 18 лет лейкемия; посмертно опубликованные мемуары Пола Каланити и Юджина О’Келли. Но этот личный опыт умирания необычный. Не только потому, что Ялом посвятил всю карьеру исследованию страха смерти и травмы утраты. А потому что этот опыт переживают двое. Взгляд на умирание одновременно изнутри и снаружи. История столкновения со смертью сразу двух «я», одно из которых готовится исчезнуть, а другое — принять этот факт. Книга начинается как диалог двух дневников. Глава Мэрилин — глава Ирвина. Те же события с другого ракурса, с другими акцентами и деталями: приемы у врача, анализы, химиотерапия, велкейд, стероиды, иммуномодуляторы. Просветы между периодами тьмы становятся все короче. Лекарства сменяет морфин. Лечащего врача М. — врач паллиативной помощи С. Надежду — отчаяние. Через полгода «борьбы с болезнью» на вопрос Мэрилин, сколько ей осталось, доктор говорит: «В районе двух месяцев». Она называет эту главу «Смертным приговором». До этого момента оба дневника двигались в одном направлении. Отсюда их траектории расходятся. Мэрилин остается целиком в настоящем. Кажется, правда о неизбежном дает ей ясность и цель. «Если я хочу что-то успеть, мне надо делать это быстро». Она составляет график приема немногих близких друзей, с которыми хочет проститься лично. Обдумывает последнее письмо многим, с кем у нее нет сил попрощаться по телефону. Раздает свои книги и вещи. Начинает сознательно отдаляться от окружающих, чтобы постепенно приучить себя к расставанию со всем. Смерть не пугает ее. Страшно то, что ей предшествует: долгий и бессмысленный процесс умирания, который превращает человека в комок боли и ужаса, лишая его личности еще при жизни. Чтобы это не произошло, «решение жить или умереть должна принимать я». «Умри вовремя», — повторяет она цитату из Ницше. Ей снится кошмар: компьютер издает невыносимо громкий звук; она жмет на клавиши, но звук становится все громче; она выдергивает провод из розетки, но компьютер не выключается. В панике она мечется по дому с криками: «Помогите отсоединить шнур!» Так в книге появляется тема эвтаназии. Для Ирвина это шок: не столько сам «смертный приговор», сколько ясность, с которой встречает его Мэрилин. В отличие от нее, он словно отшатывается от реальности, делает шаг назад, потом еще и еще. В его заметках становится все меньше настоящего — все больше прошлого. Целая глава посвящена умершим друзьям юности. У этих персонажей из прошлого есть нечто общее с Мэрилин: они уже покинули его, а она собирается это сделать. Ее желание добровольно уйти из жизни кажется ему равносильным готовности бросить его. «Разве недостаточно того, что ты просто жива?» — спрашивает он ее, не замечая, что этого достаточно только ему. По закону об эвтаназии, принятому в Калифорнии в 2019 году, для проведения процедуры не требуется согласие родственников. Нужно лишь решение Мэрилин и подпись двух специалистов, удостоверяющих, что она находится в безнадежном состоянии. Когда будет «вовремя» — решает тоже она. Но Ирвин принимает ее волю. Однажды вечером она приходит в себя и говорит: «Пора». Вызванный врач снижает ей дозу морфина, чтобы она могла самостоятельно выпить необходимые таблетки. Закон запрещает врачу не только делать смертельную инъекцию, но и помогать больному. На следующий день в присутствии врача, сиделки, мужа и четырех детей Мэрилин выпивает 100 миллиграммов дигоксина, который остановит ее сердце. И усыпляющую смесь из морфина, амитриптилина и диазепама. Дальнейшее Ирвин Ялом описывает так: «Я кладу голову рядом с ней на подушку и напряженно вслушиваюсь в ее дыхание. Не отрывая от нее взгляда, я считаю про себя каждый вдох. На четырнадцатом она перестает дышать». У нерелигиозного человека (а оба героя этой книги такие) есть выбор между двумя основными подходами к смерти. Первый — попытаться придать ей смысл, найти для нее рациональное оправдание и убедить себя, что это необходимая часть существования. Самый экстремальный пример — Стив Джобс, который в своем знаменитом обращении к выпускникам Стэнфорда назвал смерть «лучшим изобретением жизни». Потому что она освобождает место для нового, даже если старым оказывается он сам. У Мэрилин Ялом более мягкий вариант принятия. «Смерть 87-летней женщины, которой не о чем жалеть, — это не трагедия, — говорит она. — Даже немного стыдно тратить время на это дряхлое умирающее тело, когда столько других людей не получают вообще никакой помощи». Но кроме принятия, есть еще отрицание смерти. Его стратегии описал в одноименной книге американский антрополог Эрнест Беккер. Способов забаррикадировать сознание от мысли о неминуемом конце бесконечно много: от навязчивой погони за достижениями до зацикленности на здоровье. В чем проблема этого подхода? Он делает нас заложниками того, что Ялом называет «наваждениями»: это невротические зависимости от денег, идеологий, признания и других иллюзий, которые помогают вытеснить из сознания экзистенциальную тревогу, но взамен отнимают у нас время и свободу. Поэтому в основе терапевтического метода Ялома идея — превратить смерть из источника подспудной тревоги в стимул для развития и мерило жизни, по которому можно определить, что по-настоящему важно, а что нет. Но в этой книге сам Ялом оказался на месте своих пациентов, страдающих от отрицания смерти. Он вспоминает одну из своих пациенток, у которой формой отрицания была злость на умершего мужа. Она упрекала Ялома в том, что он не может ее понять, потому что не пережил ничего подобного. Он понимает, что она была права. Размышлять о смерти, работать с пациентами, потерявшими близких, и даже вести групповую терапию со смертельно больными — не то же самое, что соприкоснуться со смертью по-настоящему. Тут важна не физическая, а эмоциональная дистанция. Смерть жены, признает Ялом, стала для него первым по-настоящему личным опытом умирания. И он сам попал в ловушку отрицания. В его случае оно приняло форму регрессии в прошлое. Оттуда же, из прошлого, неожиданно приходит и помощь. Через 60 дней после смерти Мэрилин он снимает с полки книгу и ловит себя на мысли, что ее автор «намного умнее меня и знает гораздо больше о философии и психотерапии». Это «Шопенгауэр как лекарство» — роман о смертельно больном психотерапевте, который решает лечить пациентов философией. Его написал он сам 17 лет назад. За этой книгой следуют другие: «Все мы творения на день», «Мама и смысл жизни». Собственные книги становятся для него лекарством, которое возвращает его к реальности. Во второй части «Вопроса смерти и жизни» еще много воспоминаний и ценных наблюдений. Например — что скорбь может сопровождаться всплесками сексуальности (даже если вам 88 лет, как Ялому), потому что только влечению к продолжению жизни под силу пробить эмоциональный ступор; что человек, потерявший близкого (даже такой рациональный, как Ялом), легко поддается соблазну магического мышления и невольно воображает себе воссоединение с умершим «в мире ином». Но главное — история о том, как Ялом выступает одновременно в роли пациента и собственного терапевта. В предисловии Мэрилин и Ирвин Ялом выражают надежду, что их опыт поможет читателям обрести утешение и смысл. Самому Ялому он точно помог. Он не раз повторяет в книге и в фейсбуке, что работа над ней стала для него спасением. Но рецензент The Times не зря назвал ее «душераздирающе сырой». Поначалу после ее прочтения остается ощущение опустошенности. И только через какое-то время начинает раскрываться ее смысл. Смерть непреодолима, даже если вы потратили всю жизнь на то, чтобы ее осмыслить. Но то, как мы пытаемся ее преодолеть — с помощью философии, любви, работы, творчества, религии, — делает нас теми, кто мы есть. Меня — мной, вас — собой, а Ирвина Ялома — Ирвином Яломом. Источник: Reminder Автор: Сергей Панков

 7.5K
Искусство

Трагическое

Наступал бесшумно вечер Мы на лавочке сидели Я обнял её за плечи Ощущая трепет в теле Поцелуи будут завтра Я продумал всё до точки: Утро, сад, совместный завтрак И потом — два раза в щёчку Я — ответственный мужчина Вот ещё богатым стать бы Только это не причина Переноса нашей свадьбы Мы родителей не спросим Мы пойдём на мир войною Чтобы в среду, ровно в восемь Зваться мужем и женою Мы уже договорились Претерпеть все муки ада Тут родители явились Забирать нас. Из детсада

 6.9K
Искусство

Фильмы — обладатели антипремии «Ржавый бублик 2021»

Пандемия коронавируса больно ударила по мировому кинематографу как на этапе производства, так и на этапе проката. Премьеры фильмов переносились, а в кинозалы пускали ограниченное число людей. Несмотря на это, зрители не стали терпеливее и снисходительнее к создателям лент. Мало того, они определили победителей антипремии «Ржавый бублик 2021», которую ежегодно проводит издание «КиноNews». Больше всего наград взяли фантастический боевик «Вратарь Галактики» и фильм-фэнтези «Артемис Фаул», в том числе и как худшие фильмы в России и за рубежом соответственно. «Вратарь Галактики» — семейный блокбастер о том, как Сборная Земли играет с инопланетянами в космобол. На кону судьба планет. Фильм, сценаристом и режиссером которого выступил Джаник Файзиев, создан на основе французского мультсериала «Галактический футбол». Критики отметили слабый сюжет и невыразительные диалоги получившейся картины. «Артемис Фаул» — история о мошеннике, который хочет доказать существование подземного мира волшебных существ и ограбить его обитателей. Фильм по одноименной книжной серии Оуэна Колфера снял режиссер Кеннат Бран. Ленту назвали запутанной и неаккуратной, а компьютерную графику в ней — откровенной плохой. Кеннат Бран и Джаник Файзиев за свои работы удостоились «Ржавого бублика» в номинациях «Худший зарубежный режиссер» и «Худший российский режиссер». Худшим зарубежным актером стал Фердия Шоу, исполнивший роль Артемиса Фаула младшего. Дебют Егора Крида в «(Не)идеальном мужчине» зрители также не оценили, наградив его званием «худшего российского актера года». Среди актрис «Ржавый бублик» получили Юлия Александрова, Света из «(Не)идеального мужчины», и Элла Джой Баско — Кассандра Кейн из супергеройского фильма «Хищные птицы: Потрясающая история Харли Квинн». Наиболее неудачной актерской парой стал дуэт Михаила Ефремова и Елены Яковлевой во «Вратаре Галактики». В этом же фильме был замечен худший актерский состав. В номинациях «Худший российский сценарий» и «Худший зарубежный сценарий» отметились уже знакомые нам «Вратарь Галактики» и «Артемис Фаул». Среди их конкурентов были «(Не)идеальный мужчина», «Стрельцов», «Фея», «Яга. Кошмар темного леса», «Бладшот», «Капоне. Лицо со шрамом», «Поезд в Пусан 2: Полуостров» и «Удивительное путешествие Доктора Дулиттла». Худшим сериалом года, по версии зрителей, стала «Ханна», а худшим новым многосерийным проектом — «Колл-центр». Среди мультфильмов «Ржавый бублик» получил «Губка Боб в бегах», но из анимационных персонажей наибольшей неприязнью зрителей выделился Спутник из все того же «Вратаря Галактики». Заканчивая с этим фильмом, отметим, что победу в одной из номинаций антипремии получил и его трейлер. Худшим ремейком, сиквелом или приквелом года стал фильм «Мулан». Главным разочарованием города — «Поезд в Пусан 2: Полуостров». Самая неудачная локализация названия, по результатам антипремии, оказалась у ужастика «Пункт назначения. Аквапарк», оригинальное название которого — «Aquaslash» (aqua — водный и slash — резкий удар). Наиболее надоевшим ньюсмейкером в области кино, равно как и человеком с самой подмоченной в минувшем году репутацией, стал Рэй Фишер. На пути к победе он обошел таких нашумевших звезд, как Джонни Депп, Эмбер Херд, Мэрилин Мэнсон и Эллиот Пейдж. А началось все с того, что актер обвинил кинокомпанию Warner Bros. и режиссера Джосса Уидона в попытке изменить цвет кожи актеров «Лиги справедливости». Представители Уидона заявили, что это ложь. В последующем Фишер заявил, что и сам лишь слышал о «расистских разговорах» режиссера от кого-то другого.

 6.5K
Жизнь

«Самые знаменитые влюбленные»: королева Виктория и принц Альберт

Их называли «самыми знаменитыми влюбленными». Судьба определила им не такой уж и долгий (но и не то чтобы очень короткий) срок вместе — больше двадцати лет. За это время они создали новую эпоху для Англии, да и для всего мира. Им, что называется, на роду (а род у них общий — Саксен-Кобургский) было написано быть вместе. Их принимала одна и та же повитуха. Их бабушка, вдовствующая герцогиня Кобургская, с самого начала мечтала их поженить. Когда дети подросли, такое же желание возникло у короля Бельгии Леопольда I (дяди Виктории), бывшего наставником юной принцессы в политических делах. Однако до поры династические задумки старшего поколения не трогали Викторию и Альберта. Видимо, опека короля и прочих царедворцев, рассчитывавших за ее счет решить свои политические задачи, начала тяготить Викторию. В иерархии наследования она стояла довольно высоко и желала править самостоятельно. Альберт же, хотя изучал политические науки, классические языки, естествоведение, философию и историю, себя (по крайней мере в юности) правителем не видел вообще — в Бельгии ему жилось уютно, его окружали друзья, и менять ее на чуждый ему Альбион он совершенно не собирался. Однако их интересы никто в расчет не принимал. Для начала король Леопольд организовал встречу Виктории и Альберта — 17-летняя наследница престола принимала его вместе с двоюродным братом Эрнстом в Лондоне в мае 1836 года. Некоторые биографы считают, что страсть Виктории к Альберту проснулась уже тогда, с первой же встречи. Она нашла его очень привлекательным. Виктории понравились его белокурые волосы, прекрасные глаза, манящие губы. «Его главное очарование в выражении лица, одновременно нежном и благородно сдержанном», — заметила после встречи Виктория. Другие полагают, что, хотя молодые люди произвели друг на друга весьма благоприятное впечатление, о внезапно вспыхнувшей любви не может быть и речи. Виктория, несмотря на лестные отзывы об Альберте, называла его в письмах к дяде «инвалидом» и «деликатным желудком». Альберт же, в свою очередь, ограничился тем, что назвал кузину «весьма добродушной особой»... 20 июня 1837 года в пять часов утра Викторию разбудила мать, герцогиня Кентская (девушке запрещено было спать отдельно от нее, как и разговаривать в ее отсутствие с незнакомыми): «Архиепископ Кентерберийский и первый камергер Англии хотели бы немедленно видеть вас. Они ожидают в большом зале». Как только принцесса вошла, первый камергер опустился на колени. Виктория поняла: король умер. Теперь ей предстояло стать королевой Англии. Первое, что сделала Виктория, это приказала убрать свою кровать из комнаты матери. Великая королева начала свое царствование. До нее на престол Великобритании женщина не садилась более ста лет. Дяде Леопольду она также дала понять, что в его советах не очень нуждается, в том числе и в матримониальных делах. Вопрос о замужестве, как и многое другое, Виктория хотела решать сама. Узнав в 1839 году, что Альберт и Эрнест снова приедут в Англию, королева сообщила лорду Мельбурну, что «не имеет особого желания встречаться с Альбертом, поскольку вся эта тема вообще ей противна». До этого она написала Леопольду I, что между ними «не было никакой помолвки». Даже если он ей понравится, она не сможет «дать твердого обещания в этом году, поскольку такое событие может произойти не ранее чем через два или три года». Не горел желанием идти под венец и сам Альберт, но все же уступил королю Бельгии и вторично отправился в Лондон. Возможно, он рассчитывал получить от Виктории громкий отказ, там самым завершив эпопею с женитьбой раз и навсегда. Альберт прибыл в пятницу вечером, и за субботу все волшебным образом переменилось в мире Виктории. Альберт возмужал и превратился из подростка в красивого мужчину. К тому же он обладал разнообразными талантами: увлекался техникой, любил живопись, архитектуру, музыку, слыл прекрасным фехтовальщиком. Виктория записала в свой интимный дневник: «Встреча с Альбертом всколыхнула мои чувства. Как он красив! Его губы завораживают, у него такие симпатичные усики и бакенбарды». В воскресенье утром она сказала лорду Мельбурну, что «существенно пересмотрела свои взгляды на замужество». А через день, согласно дворцовому этикету, послала за кузеном. Она приняла его наедине и «спустя несколько минут сказала, что он, должно быть, догадывается, зачем я его позвала — и что я была бы очень счастлива, если бы он уступил этому моему желанию выйти за него замуж». Альберт, преклонив колено, поцеловал ей руку: «Я недостоин вас, — промолвил он. Затем, выдержав паузу, добавил: — Я буду счастлив провести рядом с вами всю свою жизнь». Виктория вздохнула с облегчением. «Я люблю его больше, чем думала, — отметила она в дневнике, — и я сделаю все, что в моей власти, чтобы облегчить его жертву» — Альберт мог стать наследником престола лишь по решению парламента. Иными словами, его роль при королеве поначалу была лишь декоративной. Бракосочетание Джорджины Шарлотты Августы Александрины Виктории и Френсиса Чарльза Августа Альберта Эммануила Саксен-Кобургского состоялось 10 февраля 1840 года. Свадебная церемония прошла с соблюдением многовековых традиций. Медовый месяц молодые супруги провели в Виндзорском замке. Королева писала дяде Леопольду: «Спешу Вам сообщить, что я самая счастливая женщина в мире... Мой муж ангел, и я его обожаю. Его доброта и любовь ко мне так трогательны. Мне достаточно увидеть его светлое лицо и заглянуть в любимые глаза — и мое сердце переполняется любовью...» Сильнейшая страсть Виктории, унаследовавшей темперамент Ганноверов, оказалась достаточно серьезной ношей для Альберта. «В ответ на безграничную преданность молодой кузины он, естественно, испытывал чувства нежности и благодарности, но всепоглощающая ответная страсть его миновала», — пишут об Альберте его биографы. Возможно, на фоне впечатлительной Виктории, не скрывавшей своих чувств к Альберту, его меланхоличность и сдержанность выглядели холодностью и отстраненностью. Но на самом деле причин для того, чтобы сомневаться в глубине чувств Альберта и искренности его привязанности к Виктории, нет никаких. Просто он выражал их не так открыто. Причин тому было много. Часть из них связана с семейными историями Виктории и Альберта, еще часть — с репутацией рода Ганноверов (предков Виктории по отцовской линии) вообще. Ее отец, герцог Кентский, никогда не отличавшийся примерным образом жизни, умер, когда Виктории было восемь месяцев. А предшествующие Виктории поколения правителей открыто распутствовали. К примеру, король Уильям IV, дядя Виктории, совершенно не скрывал, что у него было десять незаконных детей. На сыне и дочери Георга III даже лежало подозрение в инцесте. Георг IV воспринимался обществом как искатель удовольствий и любитель женщин, чье правление по большей части представляло собой череду скандалов. В результате моральный облик королевской фамилии перед воцарением королевы Виктории в 1837 году был практически полностью дискредитирован. Сам принц Альберт пострадал из-за развода своих родителей, которые оба были вовлечены в общественные скандалы, поэтому его моральные требования были довольно высоки. Случается, что дети курильщиков и алкоголиков вырабатывают в себе настолько стойкое отвращение к образу жизни своих родителей, что никогда не притрагиваются ни к табаку, ни к алкоголю. Вполне возможно, что с Альбертом произошло нечто подобное. Он придерживался настолько пуританских взглядов, что, по собственному признанию, чувствовал физическое недомогание при простой мысли о супружеской измене. Биографы чаще предпочитают говорить с его стороны не о любви, а скорее о привязанности и чувстве долга, хотя грань между этими определениями весьма условна. Виктория, всецело преданная Альберту, приняла его отношение к себе как истину в последней инстанции. Властная и вспыльчивая, пресекающая любые попытки ограничить свой политический авторитет, она, тем не менее, считала, что предназначение женщины состоит именно в рождении и воспитании детей. Семейные ценности превыше всего ставил и Альберт. «Чем тяжелее и крепче цепи супружества, тем лучше, — писал он своему брату. — Супруги должны быть прикованы друг к другу, неразделимы и жить только друг для друга». При этом его представления об устройстве семейной жизни отличались от принятых в Букингемском дворце. Всей частной жизнью Виктории самолично правила баронесса Луиза Лейзен — наставница Виктории с ранней юности, — и она не имела ни малейшего намерения хотя бы на йоту поступиться властью. Альберт хотел было перебраться в Виндзор, но Виктория не позволила ему сделать этого: «Вы забыли, любовь моя, что я королева. Ничто не должно мешать или замедлять решение государственных дел. Парламент заседает, и почти каждый день неотложные дела требуют моего присутствия... Даже два-три дня отсутствия — это слишком много». Альберт принял и это. Накануне рождения их первого ребенка Альберт «с материнской нежностью» ухаживал за Викторией, тяжело переносившей беременность. Тогда же была сшита знаменитая кружевная рубашка, которая будет служить до наших дней крестильной рубашкой всех принцев и принцесс Англии. 21 ноября 1840 года родилась Вики — Виктория. Девочка росла болезненной, что привело к серьезному конфликту между супругами, обсуждавшими (с участием баронессы Лейзен, естественно) методы лечения. Альберт обвинил баронессу в небрежении и безграмотности. Виктория вспылила и в слезах выбежала из комнаты. Альберт, скорее всего, был прав — он получил блестящее образование и, как пишут многие биографы, интеллектуально превосходил многих современников, не исключая и Виктории. После шумного скандала Альберт написал жене послание, предупреждая, что гибель ребенка будет на ее совести, если она станет упорствовать в своих рекомендациях. Виктория сдалась, баронесса Лейзен получила отставку. Вики поправилась, в семнадцать лет была помолвлена с Фридрихом Вильгельмом Прусским (будущим императором Фридрихом III). У них было семеро детей, причем старший сын стал императором Вильгельмом II, а дочь Софи — греческой королевой. Постепенно Альберт завоевывал авторитет и в делах управления государством, хотя начинать ему пришлось даже не с нуля, а из глубокого минуса. Конституция страны полностью игнорировала его существование, жена-королева могла называть его только фельдмаршалом. Но Виктория хотела видеть его королем. — Положение Альберта будет очень тяжелым, — говорила она премьер-министру. — Если он должен следовать за моими дядями в вопросе престолонаследия, то пусть хоть имеет титул короля. Какой властью я обладаю, если даже не могу дать ему титул, который должен ему принадлежать? Лорд Мельбурн недовольно возражал: — Только решение парламента может сделать его королем. И ради бога, не поднимайте этот вопрос сейчас. Те, кто делает королей, могут и свергать их. Тогда Виктория отступила. Вечером она записала в дневнике: «Я даже не могу сделать Альберта опекуном наших детей. Если после моей смерти мой сын будет совершеннолетним, то он станет опекуном младших братьев и сестер, а не их отец. А если дети не достигнут к тому моменту совершеннолетия, то будет назначен регент». Но Альберт практически сразу после женитьбы начал помогать своей королеве. В ее кабинете был поставлен письменный стол для него. Некоторое время ему пришлось потратить на то, чтобы вникнуть в суть процессов управления государством. «Я читаю и подписываю бумаги, а Альберт их промокает...» — отмечала Виктория. Но постепенно принц входил во вкус. Он всецело посвятил себя поощрению культуры, просвещения и улучшению нравственного и материального быта народа. По его почину возникли многие общеполезные учреждения. Поощряя науки и председательствуя в ученых обществах, он заботился о создании новых школ (ragged schools) и заведений для малолетних преступников и образцовых помещений для бедных, поощрял собственным примером в своей образцовой ферме занятия земледелием и скотоводством. Кроме того, он отправлял много различных должностей, был покровителем почти всех больниц и благотворительных учреждений королевства. Его авторитет рос год от года. Герцог Веллингтон даже предложил ему пост главнокомандующего английской армией. Альберт с благодарностью предложение отверг — у него было много иных забот. Со временем он добился возможности напрямую влиять на политику Англии. Встав до восхода солнца, он писал письма, составлял ответы на запросы министров. И когда Виктория присоединялась к нему, ей оставалось только подписывать подготовленные им бумаги. Она замечала, что Альберт с каждым днем все больше интересуется политикой и государственными делами и прекрасно во всем разбирается. «Я же, — признавалась она, — теряю интерес к делам. Мы, женщины, не созданы для правления, если б мы были честны сами с собой, то отказались бы от мужских занятий... С каждым днем я все больше убеждаюсь, что женщины не должны брать на себя правление королевством». Теперь она называла его «мой драгоценный, мой несравненный Альберт». С такой же настойчивостью и тактом — и с таким же успехом — Альберт постепенно меняет уклад королевской семьи. Он пытается оживить этот «пейзаж в серых тонах», как он называл придворную жизнь. Внедряет традицию карточных и других настольных игр. Приглашает во дворец известных людей эпохи. Музицирует сам, исполняя произведения Баха и Мендельсона. Под влиянием супруга королева на многое изменила свои взгляды. Например, начала пользоваться построенной на севере страны железной дорогой. Благодаря этому стал более доступен замок Балморал в Шотландии, где королева и ее семейство проводили самое счастливое время — играли в кегли, прятки, совершали экскурсии. По его инициативе в Лондоне в 1851 году состоялась Первая всемирная выставка, к открытию которой был построен знаменитый Хрустальный дворец. Ее план он начертал и изложил в речи, произнесенной в «Society of arts». В 1856 году королева снова обратилась к премьер-министру с просьбой признать и закрепить права принца Альберта. И через год решением парламента он получил специальный «королевский патент», именовавший его принцем-консортом, то есть принцем-супругом, а также назначен, на случай смерти королевы, регентом во время несовершеннолетия принца Уэльского Эдуарда. Мечта Виктории исполнилась. Альберт стал почти что королем. Как заметил писатель Андре Моруа, «некоторые политики находили, что у него слишком много власти. А его идеи относительно королевской власти многие считают несовместимыми с английской конституцией... Он вел Англию к абсолютной монархии». При дворе немало людей недолюбливало принца-консорта, считая его занудой, скрягой, мелочным педантом и вообще человеком с тяжелым характером, но никто не ставил под сомнение безупречность королевского супружеского союза. Альберт и Виктория считались идеальной парой. Ни измен, ни скандалов, ни даже малейших порочащих супружескую добродетель слухов. За годы супружества Виктория родила четверых сыновей и пять дочерей. Но судьба была неумолима. В ноябре 1861 года Альберт тяжело простудился. Поначалу, занятый подготовкой ко второй художественно-промышленной выставке, он не обратил на это особого внимания — так, легкое недомогание. Не придала этому значения и Виктория, считавшая, что ее кумир не подвержен болезням. Лишь 14 декабря, к пяти часам вечера, она поняла, что он умирает. Уже теряя сознание, он шепнул: «Liebes Frauchen... моя дорогая жена...» Мир обрушился для Виктории. В течение пяти лет королева отказывалась произносить тронную речь в парламенте. «Моя жизнь как жизнь счастливого человека окончилась. Мир померк для меня», — писала она Леопольду. Почти сорок лет провела она во вдовстве. Но личность супруга, всецело поддерживавшего ее при жизни, помогла ей вновь обрести себя. Воспоминания об Альберте сделались для нее почти культом. «Я твердо решила, — сообщает она дяде, — бесповоротно решила, что все его пожелания, планы, мысли будут для меня руководством к действию...» Виктория продолжала жить, как если бы Альберт находился рядом. Поговаривали, что королева «связывается» с ним во время спиритических сеансов. По ее распоряжению было сооружено несколько зданий в память о покойном муже, в том числе Альберт-мемориал и знаменитый концертный зал — Альберт-холл около Музея Виктории и Альберта. Для всего остального мира она осталась вдовой — так ее и называли в народе. Прозвище это увековечил в своих стихах Редьярд Киплинг. Через сорок лет после смерти мужа Виктория воссоединилась со своим «милым ангелом». Это случилось 22 января 1901 года. Она завещала похоронить себя в белом платье. Не снимавшая в течение сорока лет траурных одежд вдова решила отправиться на встречу с Альбертом именно в белом. Великую королеву похоронили рядом с самым близким ее другом и советником. Так завершилась долгая Викторианская эпоха. Из книги А. Соловьева «Самые знаменитые влюбленные»

 5.3K
Наука

Новые подробности смерти египетского фараона

Мумии всегда интересовали и очаровывали людей. Мы видим это по тому вниманию, которое уделяется им на музейных выставках, упоминаниям в книгах, фильмах и играх. Возможно, причина заключается в том, что они идентифицируются как люди — в каком-то смысле и живые, и мертвые одновременно. Поэтому всегда интересно узнать от ученых новые подробности о мумиях. Секененра Таа II был известен как «Храбрый» и правил южным Египтом в течение относительно короткого периода, примерно с 1558 по 1553 г. до нашей эры. Его правление внезапно закончилось в связи с его жестоким убийством. Исследователи из Каирского университета и Министерства по делам древностей Египта использовали современные методы визуализации, чтобы выяснить новые подробности этой смерти. Насильственная смерть Останки Секененры были впервые обнаружены в 1881 г., а экспертизы, проведенные в 1886 и 1906 г., показали, что он скончался от сильных травм головы. В 1960-х с помощью рентгена удалось определить только количество травм — пять. Кроме того, ученые выяснили, что бальзамирование тела было проведено в спешке: не была использована соль для сохранения тела, мозг не был извлечен, а также черепная коробка не была набита льняными бинтами. Предполагается, что фараон получил эти травмы в битве или же он был казнен королем, вторгшимся на север страны. Также есть теория, что он был убит во сне. В новом исследовании задействовали метод компьютерной томографии (КТ). КТ — это неинвазивный метод визуализации, при котором несколько рентгеновских лучей накладываются друг на друга, что делает возможным создание трехмерных изображений как мягких, так и твердых тканей. Обычно этот метод ассоциируется с медициной, но он также имеет долгую историю использования в судебной медицине для безопасного изучения останков, находящихся в мешках для трупов и обернутых еще во что-либо. Это исследование показало, что тело не находится в естественном анатомическом положении, но несмотря на это, по скелету и зубам ученые подтвердили возраст убитого — ему было около 40 лет. Также КТ подтвердила, что попыток удалить мозг не предпринималось. Благодаря детализации ученые выявили следующие повреждения: разрез на правой стороне лба, колотая рана чуть выше правого глаза, переломы носа и скулы, разрез в области левой щеки, переломы над правым ухом и перелом кости внутри черепа, которая проходит за глазами. Фараона постигла мучительная насильственная смерть. По травмам можно определить угол, под которым наносили удары: нападавшие располагались выше головы жертвы — верхом на лошади, либо сам фараон стоял на коленях. КТ помогла точно определить форму ран, так ученые выяснили, что нападавшие использовали несколько разных орудий убийства. Такие сильные черепно-мозговые травмы обычно сопровождаются повреждениями рук, так как жертва пытается защитить себя. В данной же ситуации подобных повреждений не было обнаружено. Большинство мумий того периода укладывали, скрестив руки на груди, однако руки Секененры были связаны, а потом зафиксировались в странном положении в результате трупного спазма. Так называют явление, когда тело внезапно напрягается после смерти. Исследователи предполагают, что бальзамирование было проведено нетипичным способом не из-за спешки, а из-за состояния тела. Есть некоторые доказательства того, что бальзамировщики пытались замаскировать лицевые травмы пастой для бальзамирования. Однако неясно, почему они не удалили мозг — возможно, степень повреждения мягких тканей просто не позволяла этого сделать. Мумификация Несмотря на ажиотаж вокруг обнаружения египетских мумий, ученые достаточно часто находят и другие человеческие останки. Мумии были найдены во многих местах по всему миру, не только в Египте. Процесс мумификации происходит, когда мягкие ткани высыхают из-за того, что находятся в тепле или обдуваются потоками воздуха. Высыхание останавливает разложение, поэтому останки сохраняются очень хорошо, вплоть до того, что можно идентифицировать татуировки и даже отпечатки пальцев. В Геркулануме, древнем городе на территории современной Италии, было обнаружено хорошо сохранившееся мозговое вещество. Останки в Клад Халлане, на Внешних Гебридских островах, которые являются памятником бронзового века, тоже были мумифицированы в торфяном болоте. Тим Томпсон, профессор прикладной биологической антропологии, однажды работал над современным судебно-медицинским делом, в котором рассматривалось мумифицированное тело — оно превратилось в мумию просто потому, что лежало долгое время на сквозняке. Во всех этих случаях такие современные методы, как компьютерная томография, помогут выяснить множество полезной информации. Развитие новых технологий и визуализации дает нам новые возможности, например, позволяет точнее определить причину смерти людей, живших задолго до нас. В кейсе Секененры Таа II КТ позволила точнее определить возраст и выявить новые травмы, о которых мы не подозревали раньше. Бесконтактные методы визуализации используются во все более разнообразных археологических и криминалистических контекстах, поскольку они становятся более доступными, удобными и выдают высокое качество изображения. Такие технологии способствую сохранению коллективного интереса к нашим предкам. По материалам статьи «Scans reveal new details of how Egyptian pharaoh met a violent death» The Conversation

 5.1K
Наука

Эмоциональная наука: Анна Свердлик о природе математики с точки зрения нейроученых

Что такое математика — высшее проявление объективной реальности или продукт человеческого интеллекта? Дискуссия об этом ведется еще со времен Платона, и окончательного ответа на вопрос нет до сих пор. Анна Свердлик в книге «Как эмоции влияют на абстрактное мышление и почему математика невероятно точна» собирает аргументы обеих сторон и пробует понять природу математики с точки зрения нейронауки. Публикуем отрывки о том, почему в науке важны эмоции, как нас ограничивает абстрактное мышление и зачем прислушиваться к интуиции. О природе собирательных образов Мультимодальный образ — образ, формирующийся из составляющих, относящихся к разным модальностям. Создание единого мультимодального образа — это лишь одна из первых ступеней обобщения, один из первых шагов на пути к абстрактному мышлению. Впоследствии разрозненные мультимодальные образы могут объединяться или разделяться по группам, число групп и их порядок неуклонно повышаются. Так возникают собирательные образы, сначала невербальные: все кошки сливаются в одну абстрактную кошку, а впоследствии возникает речь: абстрактная кошка обретает название. Образы и слова формируются в явления, явления — в идеи, идеи — в идеологии. Мир становится все более многомерным, мышление — все более абстрактным. Так зарождается и развивается математика, которая по праву считается его апофеозом. Но у процессов обобщения есть серьезный недостаток: они хоть и позволяют нам видеть более полную картину мира, но существенно снижают ее резолюцию. В результате частное подменяется общим, особое — среднестатистическим. Всякая индивидуальность — опыта ли, природного явления, личности — подвержена тенденции, зачастую пагубной, быть втиснутой в прокрустово ложе рамок, категорий, схем. Эта когнитивная инерция — следствие ограниченности наших нейронных ресурсов. Она виновата в косности, узости, национализме, вообще в любой предвзятости, в том числе и научной. В известной степени это явление эволюционно вредное. Почему же, несмотря на это, категоризация и абстрактизация буквально владеют умами. Причина кроется в том же положенном нам природой лимите на нервные клетки и их функции, особенно на объемы рабочей памяти. Возьмем для примера ту же кошку. Ее образ, даже собирательный, отвлеченный, разбросан по самым разным отделам коры. Форма ее тела, расцветка, запах, кошачья грация, весь спектр чувств, который она вызывает в вас, когда, свернувшись клубком, дремлет у вас на коленях — этот список можно продолжать еще долго — все это вовлекает множественные участки коры, которые, возбуждаясь, требуют больших нейронных и энергозатрат. Поэтому думать о кошках, активизируя их собирательный мультимодальный образ, очень дорого с нейроэкономической точки зрения. А главное, такой объемный образ не поместится целиком в рабочей памяти. А если даже и поместится, то вытеснит оттуда всю остальную информацию, и рабочей памяти нечем будет жонглировать — обдумывание как таковое попросту не состоится. Чтобы обойти эту проблему, мозгу приходится спрессовывать информацию вновь и вновь. Резким скачком в этом процессе и, соответственно, в процессе нашего интеллектуального развития стало возникновение языка. Язык — это очень удачный с нейроэкономической точки зрения инструмент, выходящий далеко за рамки наших коммуникативных потребностей. Об интуиции «Я интуитивно почувствовал…», «Интуиция подсказала мне…», «…и я почему-то решила, что надо поступить именно так». Сколько раз мы произносим подобные фразы, сколько раз слышим их от других. Особенно часто мы сталкиваемся с примерами необъяснимых, но абсолютно правильных действий в детективных сериалах: следователь каким-то образом из массы улик извлекает ключевую, из массы версий — единственно верную, а что иногда заходит в тупик, так это только чтоб пощекотать наше зрительское самолюбие («Я-то сразу догадался, что это он ее убил»). Но если отвлечься от некоторых художественных перегибов, нельзя отрицать той огромной роли, которую играет интуиция в жизни каждого из нас. Да никто, собственно, эту роль и не отрицает. Неотъемлемое эмоциональное условие научного поиска — это вера. Та самая, которую обычно объявляют антитезой науки и предают анафеме со всех университетских амвонов. Разделение познания, мышления на логическое и интуитивное — это еще одна дихотомизация, древняя, как мир. При этом интуиция издавна считается одним из самых загадочных психических явлений, тогда как логика воспринимается большинством как нечто само собой разумеющееся. Хотя механизмы логического мышления уж никак не могут быть проще механизмов мышления эмоционального, поскольку на них базируются. Впрочем, это совсем не странно, если вспомнить, что люди склонны игнорировать либо воспринимать с определенной долей недоумения любой феномен, слишком тесно связанный с эмоциями. Наше сознание доверительно, да что там доверительно — попросту некритично относится к доступным ему вещам и, наоборот, чересчур подозрительно ко всему, что от него скрыто. Звенья логических цепей, которые выстраивает мозг, способы, которыми он увязывает их в алгоритмы, все у нас как на ладони — или, по крайней мере, так нам кажется. Мы обычно не спрашиваем себя, откуда они берутся, почему именно они, так ли неизбежно они следуют друг из друга… Нам кажется, что это «очевидно», и мы, выйдя из юного возраста, уже не замечаем, что это не ответ, а просто отговорка; что наша логика пускается на те же хитрости и уловки, к которым прибегали когда-то наши родители, чтобы избавиться от беспрестанных детских вопросов и обрести хоть минуту покоя. «Вырастешь — поймешь», — то и дело твердили нам они. Мы выросли, ничего не поняли, но прогресс налицо: мы избавились от чрезмерного любопытства и научились делать вид, что нам и так все ясно. Интеллект, ведомый страстью В книге «Личностное знание» Майкл Полани (английский ученый Майкл Полани. — Прим. ред.), один из очень немногих в свое время, да и в наше тоже, последовательно отстаивает интеллектуальную ценность эмоций. «Хорошо известно, — пишет Полани, — что в процессе открытия вспыхивают… эмоции, но считается, что на результат открытия они не влияют… Мне хочется показать, что страстность в науке — это не просто субъективно-психологический побочный эффект, но логически неотъемлемый элемент науки». По определению Полани, настоящее открытие — это всегда «преодоление логического разрыва», неизбежно требующее применения неалгоритмических средств, а любой результат, который может быть получен путем выполнения известных алгоритмических операций, настоящим открытием не является. На основании подробного анализа, в частности, анализа процессов математического открытия, Полани, руководствуясь этим определением, указывает сразу на несколько причин, ставящих наши высшие интеллектуальные способности в зависимость от эмоций. Прежде всего, желание: самое примитивное любопытство или, как определяет его Панксепп (нейробиолог Яак Панксепп. — Прим. ред.), изначально присущее всем нам стремление к поиску — первейшее и неотъемлемое условие любой, в том числе и интеллектуальной, деятельности. В нашем случае — стремление решить задачу. К нему могут примешиваться и, как правило, примешиваются и более сложные эмоции практического толка: желание повысить самооценку, доказать другим, на что ты способен, продвинуться в учебе или по службе и т. п. Такого рода соображения, разумеется, побуждают к действию всех нас, а не только математических гениев. Но есть и эмоции высшего порядка, довольно специфичные для людей науки: чувство интеллектуальной красоты, вера в нее, стремление к ней. И чем абстрактнее предмет, чем меньше в нем сиюминутного практического смысла, тем больший они должны иметь вес. Поэтому чувство прекрасного, я просто убеждена в этом, является главной движущей силой математической мысли, по крайней мере, в лучших ее проявлениях. Это не значит, конечно, что математики поголовно лишены карьерных устремлений, а лишь что эти устремления не играют в их профессии первостепенной роли. Интеллектуальная красота, ее великая созидательная сила — это отдельная, давно и часто обсуждаемая тема. Ей посвящено множество книг, ее подтверждает бессчетное количество примеров в истории науки — точнее, в истории математики и теоретической физики. Достаточно снова вспомнить Пифагора, утверждавшего, что Вселенная — это гармоничное (то есть красивое) сочетание чисел, или Дирака, предсказавшего открытие антивещества на основании абсурдных, на первый взгляд, решений выдуманного им же уравнения — а все только потому, что на его, Дирака, взгляд, «красота уравнений важнее, чем их соответствие экспериментальным данным». И что есть мир платонических идей, как не воплощение этой красоты? Можно сколько угодно иронизировать над ним, видеть в нем лишь продукт древнего мифотворчества, философский атавизм — но вот Дирак побывал там и вернулся к нам с уликами, в истинности которых трудно усомниться. Процесс настоящего открытия, открытия, которое невозможно без оригинального, неалгоритмического подхода, часто требует длительного обдумывания, в том числе и подсознательного. Проблема постоянно находится в голове, даже когда сознание, рабочая память заняты другими делами или же спокойно спят. Но мозг будет неустанно работать над ней подсознательно, «в фоновом режиме» лишь при условии, что эта проблема несет в себе постоянный эмоциональный заряд и дает ему продолжительную эмоциональную, то есть энергетическую, подпитку. Поэтому интеллектуальная мотивация, наряду со специфическим характером и особой силой, отличается еще и постоянством, способностью подолгу сохраняться, не угасая, на том же высоком уровне. Ученому необходима научная одержимость — мотивация, которая буквально держит его мозг, удерживает его в состоянии фокуса на определенной задаче, в том числе и подсознательно. Тут уместно даже говорить о зацикленности на проблеме — о том, что в психиатрии называют «идеей фикс», только с легким течением и благоприятным исходом. «Когда ученики в шутку спросили И.П. Павлова, что им делать, чтоб стать «такими же, как он», — рассказывает Полани,— он ответил им вполне серьезно, что они должны, вставая по утрам, иметь перед собой свою проблему, завтракать с ней, с ней же идти в лабораторию, там до и после обеда удерживать ее перед собой, спать ложиться с этой проблемой в уме и сны видеть также о ней». (Полани М. Личностное знание. М.: Прогресс, 1985. C. 155. — Прим. автора) Еще одно неотъемлемое эмоциональное условие научного поиска — это вера. Та самая, которую обычно объявляют антитезой науки и предают анафеме со всех университетских амвонов. Прежде всего, вера в то, что искомое решение существует объективно. Интуиция как главное орудие умственного труда Итак, кроме платонизма и формализма, существуют и иные точки зрения на природу математики. Одна из них, получившая название интуиционизма, утверждает, что прямое, непосредственное восприятие истины, своего рода внутреннее чувство, «узрение», озарение — это и есть тот скрытый от нашего сознания фундамент, на который опирается формальная математическая логика. Внутреннее чувство, поначалу не оформленное в формулы и даже в слова, и есть первейший признак того, что открытие свершилось; логика же необходима, чтобы перепроверить интуитивно возникшие идеи и исключить из них возможные ошибки. Другими словами, интуиция в математике первична, а логика вторична. Нетрудно понять, что интуиция — это примерно то же, что Полани называет «периферическим» знанием, а Пенроуз (английский ученый Роджер Пенроуз. — Прим.) — неалгоритмическим мышлением. Хотя в своем современном виде интуиционизм оформился как отдельное течение лишь в начале XX века благодаря трудам голландского философа и математика Л. Я.Э. Брауэра, отдельные его черты также возникли в глубокой древности и прослеживаются на протяжении всей человеческой истории. Многие гениальные умы не только признавали колоссальное значение интуиции, но и считали ее главным условием процесса математического творчества, оставляя логику на вторых ролях. Так, повсеместно цитируется высказывание Гаусса: «Решение у меня уже есть, но я пока не знаю, как к нему прийти», или высказывание Паскаля: «У сердца — свои причины, о которых не знает разум», или: «Логика — медленный и мучительный метод, позволяющий тем, кто не знает истины, открывать ее». Пожалуй, самым ярким примером того, насколько важна интуиция в математике, стала судьба Сринивасы Рамануджана. Рамануджан родился в Южной Индии в 1887 году в бедной и очень религиозной семье, и, хотя его незаурядные математические способности проявились уже в начальной школе, он не имел ни возможности получить какое-либо систематическое образование, ни доступа к профессиональной математической среде, которая бы питала его дарование. Основным источником знаний стали для него два двухтомных руководства, которые он раздобыл с большим трудом и освоил сам — первое по тригонометрии, второе сразу по нескольким разделам математики. Второе руководство содержало около шести тысяч формул и теорем, но практически не содержало их доказательств, и юный Рамануджан, не будучи знаком даже с основами математической логики и правилами вывода, пришел к ним самостоятельно, пользуясь собственным особым методом. В дальнейшем с помощью того же метода, то безуспешно пытаясь получить высшее образование в местном колледже, то скитаясь по Центральной Индии, то работая почтовым клерком за грошовую плату, он открыл множество новых, неизвестных доселе теорем такого уровня, что снискал себе славу математического гения. Образы и слова формируются в явления, явления — в идеи, идеи — в идеологии. Мир становится все более многомерным, мышление — все более абстрактным. Так зарождается и развивается математика. Так что же это за таинственный метод, позволивший Рамануджану в одиночку, без достойного математического образования, без понимания того, каким вообще должно быть математическое доказательство, достичь таких высот? Как мог он стать «чемпионом игры, правил которой он не знал»? (Это высказывание в отношении Рамануджана приписывают Г.Х. Харди. — Прим. автора) Это было и остается загадкой. Даже известный английский математик Готфрид Харди, «открывший» 27-летнего Рамануджана, привезший его в Англию, добившийся для него места в Кембриджском университете и плодотворно работавший в паре с ним около пяти лет, до тех пор, пока Рамануджан не умер от туберкулеза, не получил от него сколько-нибудь внятного ответа на этот вопрос. Почему? Потому что у Рамануджана его не было. Индийские биографы Рамануджана, знакомые с ним лично с юных лет, писали, что, по свидетельству самого Рамануджана, математические формулы ему внушала во сне богиня Намаккаль и что он имел обыкновение, проснувшись утром, тут же записывать их, а потом перепроверял. Большая часть продиктованных богиней Намаккаль формул оказывалась правильной — даже если самому Рамануджану не удавалось найти им доказательство, его впоследствии находили другие. В этом, как видно, и состоял весь его секрет. А своему лучшему европейскому другу Харди он говорил, что его методы вывода так необычны, так пугающе новы, что он, Рамануджан, не решается поведать о них даже ему. Интуиционистские представления о природе математики сильно расходятся с платоническими (по крайней мере, на первый взгляд) и полностью противоречат формалистическим. Если формализм допускает форму без содержания, то интуиционизм, наоборот, допускает содержание без формы. Интуиционизм, собственно, и возник в значительной степени в противовес набиравшему в начале прошлого века силу формализму. Предтечей интуиционистского подхода был гениальный французский математик Анри Пуанкаре, которому, как и многим другим, претила идея неосмысленной математики. Он оставил нам автобиографические заметки о том, какую роль играла интуиция в его собственной научной деятельности: «…Я покинул Кон, где я тогда жил, чтобы принять участие в геологической экскурсии, организованной Горной школой. Перипетии этого путешествия заставили меня забыть о моей работе. Прибыв в Кутанс, мы сели в омнибус для какой-то прогулки; в момент, когда я встал на подножку, мне пришла в голову идея безо всяких, казалось бы, предшествовавших раздумий с моей стороны, — идея о том, что преобразования, которые я использовал, чтобы определить автоморфные функции, были тождественны преобразованиям неевклидовой геометрии. Из-за отсутствия времени я ничего не проверил и, едва сев в омнибус, продолжал начатый разговор, но я уже был вполне уверен в правильности сделанного открытия. По возвращении в Кон я на свежую голову и лишь для очистки совести проверил найденный результат».

 3.9K
Интересности

7 причин записаться на курсы актерской импровизации

В отличие от классической театральной игры, у актерской импровизации нет сценария и прописанных диалогов — все это рождается на ходу. В большинстве случаев люди, которые находятся на сцене, играют даже без тематических костюмов и декораций. Развитие сюжета напрямую зависит от чувств и мыслей актеров, которые пропускают образы и ситуации через себя. Некоторым людям импровизация может показаться бессмысленной, однако подобные упражнения помогают быстро находить решения в сложных ситуациях, бороться со страхами, учиться смотреть на жизнь под другим углом. Вот еще несколько причин поближе познакомиться с жанром импровизации. Вы перестанете бояться общения Нерешительность, стеснительность, страх заговорить первым мешают знакомиться с новыми людьми и расширять свой круг общения. Многие лишаются возможности наладить личную жизнь только потому, что боятся показаться нелепыми, сказать какую-то глупость. Та же история и с карьерным ростом: у сотрудника может быть много идей, которые станут полезными в вопросах развития компании, но подойти к руководителю и озвучить их просто не хватает смелости. Актерская импровизация помогает преодолеть этот страх, ведь все выступления можно воспринимать как репетицию своей настоящей жизни. На сцене вы будете общаться с людьми без опасений испортить свою репутацию. Проблемы, связанные с коммуникабельностью, будут решаться стихийно и незаметно — вам лишь нужно участвовать в процессе. Улучшите ораторские навыки Даже во время хорошо отрепетированной речи происходят разные неожиданности. Вы можете забыть какой-то фрагмент, растеряться из-за вопроса, заданного из зала, и так далее. О переговорах с партнерами и дружеской беседе и говорить нечего — такое невозможно просчитать, поэтому все равно приходится импровизировать по ходу разговора. Человек, владеющий навыком импровизации, тоже может оказаться во всех вышеописанных ситуациях, однако в его кармане всегда есть соломинка, за которую получится ухватиться в трудную минуту. Словесная импровизация позволит выиграть время, заполнить образовавшуюся паузу, собраться с мыслями и вернуть себе контроль над ситуацией, чтобы окружающие даже не догадались, что вы столкнулись с какой-то проблемой. Есть еще несколько плюсов: • не будете зависеть от бумажки; • не впадете в ступор, если вдруг забудете подготовленную речь; • сделаете свое выступление более живым и эмоциональным; • сможете мгновенно и оригинально отвечать даже на самые каверзные вопросы. Перестанете бояться публичных выступлений Этот и предыдущий пункты напрямую связаны между собой. Страх перед публичными выступлениями является лишь очередной ловушкой, в которую мы сами себя загоняем. Постоянно переживая о том, что скажем глупость, забудем текст, не сможем грамотно ответить на вопрос или просто растеряемся, мы подсознательно даем установку к действию. Нервная система ее считывает, и начинается выброс адреналина. Именно он становится причиной того, что перед выступлением потеют руки, учащается сердцебиение, путаются мысли. Учитывая то, что все люди разные, каждый испытывает боязнь перед публикой по-своему. Есть лишь одна общая черта — любой страх можно побороть, если регулярно практиковаться. Как мышцы становятся выносливее от постоянных тренировок, так и нервная система со временем адаптируется к источнику стресса. В результате публичные выступления станут для вас легким и приятным занятием. Добьетесь успехов в карьере Когда Чарли Кольер, президент американской развлекательной компании AMC Networks, ищет новых сотрудников, он обращает внимание не столько на опыт и профессионализм, сколько на умение человека импровизировать, экспромтом принимать решения, справляться с нетипичными трудностями. Для Кольера важно, насколько быстро претенденты могут адаптироваться и воспользоваться возможностями перемен. Такие требования к сотрудникам предъявляет не только президент AMC Networks, но также многие другие руководители. Постоянные изменения в современном мире, смещение акцентов и перестройка приоритетов стали причиной того, что люди вынуждены искать подвижные решения. В бизнесе смекалка и спонтанность иногда значат не меньше, чем образование. Уже неважно, умеют ли сотрудники воспроизводить привычные ходы и применять устоявшиеся методы — на первом месте находятся изобретательность и оригинальность. Успех напрямую зависит от умения быть неординарным, а не гениальным, поэтому навык импровизации стал более полезным, чем академическая степень. Познаете себя Как мы уже упоминали, к импровизации невозможно подготовиться — основу сюжета задают окружающие люди, а вам лишь приходится ее развивать. Нельзя заранее продумать диалоги, реакции, сюжетные повороты, но в этом и состоит главный плюс. Импровизация служит своеобразной проекцией вашего подсознания и выбирает из множества вариантов тот, который кажется наиболее логичным и правильным. Если сосредоточить на этом моменте свое внимание и задуматься, почему в сложившейся ситуации вы отдали предпочтение именно такому варианту, получится узнать о собственных мыслях и чувствах. Импровизация — отличный способ открыться перед самим собой, познать свой внутренний мир и найти душевную гармонию. Будете интересно проводить время Походы в кафе и кинотеатры, велопрогулки, тренировки в спортзале — все это со временем может надоесть. А вот «новая жизнь», порожденная вашей собственной фантазией, всегда будет преподносить интересные сюрпризы. Актер импровизационного театра никогда не знает, в какую ситуацию ему предстоит попасть сегодня и какие эмоции нужно будет пережить. Именно потребность в неизведанном толкает людей «в объятия» такого хобби. Импровизация может сделать из человека кого угодно, и это будет своеобразным внутренним вызовом: сможет он перевоплотиться в абсолютно несвойственного для себя персонажа или нет. Это затягивает людей и дает им новую страсть. Познакомитесь с новыми людьми Очень важно постоянно расширять свой круг общения, знакомиться с новыми людьми, получать удовольствие от бесед и совершенствоваться под влиянием других, более опытных и мудрых коллег. В импровизационном театре собираются представители самых разных профессий и статусов, но общее хобби стирает между ними все границы. Не существует никакой иерархии: вахтер может дать совет директору строительной фирмы, а учитель — программисту. Импровизация помогает сплотиться, найти новых друзей или даже вторую половинку. Здесь все честно, открыто и по-настоящему.

 2.5K
Наука

Некоторые бактерии живут очень долго

Исследователи из Университета штата Нью-Йорк в Буффало говорят, что две бактерии, которые вызывают многие распространенные инфекции у детей и пожилых людей (такие как фарингит горла и ушные инфекции), могут долгое время жить вне человеческого тела на различных предметах, включая книги, детские кроватки и игрушки. Исследователи обнаружили, что Streptococcus pneumoniae и Streptococcus pyogenes задерживаются на многих поверхностях значительно дольше, чем считалось ранее, что противоречит предыдущим исследованиям, которые предполагали, что бактерии умирают, как только покидают человеческое тело. Ученые говорят, что их результаты свидетельствуют о необходимости поиска более эффективных стратегий предотвращения инфекций, особенно в больницах, школах и детских садах. S. pyogenes является распространенной причиной стрептококковых заболеваний горла и кожи у школьников, но бактерии также могут вызывать тяжелые инфекции у взрослых. S. pneumoniae является ведущей причиной заболеваемости и смертности от инфекций дыхательных путей у детей и пожилых людей, а также ведущей причиной инфекций уха. Предыдущие исследования команды показали, что некоторые бактерии развивают биопленки, когда они колонизируют ткани человека. Биопленка — это группа микроорганизмов, которые связываются вместе на поверхности. Исследователи обнаружили, что эта бактерия сильнее, чем другие бактерии, которые не образуют биопленки, это заставляет полагать, что бактерии могут задерживаться на поверхности. Чтобы проверить, так ли это, следователи проанализировали ряд предметов, включая книги, мягкие игрушки и детские кроватки в детском саду. Потенциальные накопители для биопленочных бактерий Многие поверхности, включая детские кроватки, дали положительный результат на S. pyogenes, в то время как четыре из пяти мягких игрушек дали положительный результат на S. pneumoniae. Исследователи отмечают, что это тестирование проводилось после того, как поверхности были очищены, и незадолго до открытия детского сада — это означает, что прошло много времени с тех пор, как люди контактировали с этими поверхностями и объектами. Затем исследователи протестировали 1-месячную биопленку S. pyogenes и S. pneumoniae, чтобы выяснить, способности бактерий к колонизации. Результаты показали, что биопленки могут эффективно колонизировать мышиную модель. Другие эксперименты показали, что биопленки способны выживать в течение многих часов на руках человека, книгах, твердых и мягких игрушках и других поверхностях даже после очистки. Комментируя полученные результаты, Андерс Хаканссон, старший преподаватель кафедры микробиологии и иммунологии факультета медицины и биомедицинских наук университета штата Нью-Йорк в Буффало и ведущий автор исследования, говорит: «Во всех этих случаях мы обнаружили, что эти патогены могут выживать в течение длительного времени вне человеческого хозяина. Обычно обрабатываемые объекты, загрязненные этими биопленочными бактериями, могут выступать в качестве хранилищ бактерий в течение нескольких часов, недель или даже месяцев, распространяя потенциальные инфекции среди людей, которые вступают с ними в контакт». Однако Хаканссон отмечает, что необходимы дальнейшие исследования, чтобы определить точные обстоятельства, при которых этот тип контакта может привести к передаче инфекции между людьми; результаты, в свою очередь, могут подчеркнуть необходимость новых стратегий предотвращения инфекции. «Если окажется, что этот тип распространения является существенным, то те же протоколы, которые сейчас используются для предотвращения распространения других бактерий (таких как кишечные бактерии и вирусы), которые сохраняются на поверхностях, необходимо будет внедрить специально для людей, работающих с детьми и в медицинских учреждениях», — добавляет он. По материалам статьи «Some bacteria 'live for long periods' on toys, books and cribs» MedicalNewsToday

Стаканчик

© 2015 — 2019 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play

google playapp store