«Мы не всегда можем точно разделить «друзей» и «больше, чем друзей». Существуют разные виды любви». Эта статья является частью серии «Досье дружбы», где Джули Бек, старший редактор The Atlantic, беседует с одним или нескольким друзьями на тему дружбы и отношений. На этой неделе она общается с двумя друзьями, которые когда-то были женаты. Они обсуждают их дружеский (правда дружеский!) развод, как они восстанавливали отношения друг с другом после него, что значит радоваться за другого человека, даже если он причинил вам боль, и что им дала дружба из того, что не смог дать брак. Друзья: Мэтт Лонг, 37 лет, учитель, живет в Денвере, штат Колорадо; Джули Раттельмюллер, 38 лет, массажист, живет там же. Джули Бек: Можете ли вы кратко рассказать о ваших отношениях? Джули Раттельмюллер: Ну, они продлились 12 лет. Мэтт Лонг: Мы познакомились в феврале 2004 г. в Монреале, Квебек, на кастинге в Национальную цирковую школу Канады. Д: Ни я, ни он не поступили. Я проработала 15 лет в мире балета, где очень жесткая конкуренция, поэтому кастинг в цирке показался мне полной противоположностью. Все были такими дружелюбными — болели друг за друга, общались и помогали. М: Я начал жонглировать, когда учился в начальной школе. Когда я поступил в университет, я познакомился с цирковым артистом, который научил меня кататься на одноколесном велосипеде. Я проводил больше времени, катаясь, чем на занятиях. Поэтому я бросил учебу, отказался от стипендии, пошел на кастинг, не прошел его, но встретил Джули. Она жила в Денвере. Я был в Шарлотте, Северная Каролина, со своими родителями. Джули приехала погостить на неделю. Д: Я привезла свой брезент для шатра. Мы повесили его на дерево, жонглировали и играли в цирк у Мэтта дома. М: Я переехал в Денвер поздней весной 2004 г. с рюкзаком и одноколесным велосипедом. Она работала в розничной торговле. Я готовил еду на линии и подрабатывал велосипедистом. У нас обоих были проблемы с работой, поэтому я позвонил в лагерь бойскаутов, в котором я преподавал в Северной Каролине, и спросил, не нанимают ли они сотрудников. Они сказали: «Да, мы будем рады, если вы вернетесь». Я спросил: «У вас найдется два места?» Мы загрузили все, что у нас было, в ее машину, и поехали. Д: К тому времени, как мы добрались до Северной Каролины, брезент был изорван и развевался на ветру, как щупальца медузы. М: Осенью Джули решила пойти на курсы массажа, а я решил обучиться сварке. Мы оба закончили обучение в 2007 г., а в сентябре полетели в Бисби, штат Аризона, и поженились. Д: В Бисби живут мои родители. М: Мы классно отметили нашу женитьбу, было очень весело. Д: Мы пожили в Бисби несколько месяцев. М: Там мы помогали родителям Джули с их продуктовым магазином. У нас не было ни детей, ни долгов, поэтому мы решили, что можем позволить себе это небольшое приключение. Д: Несмотря на то, что нам было весело, мне хотелось вернуться в Денвер, и мы это сделали, а позже снова переехали в Северную Каролину. М: Я хотел получить еще какое-нибудь образование помимо сварки. Что-то менее тяжелое в физическом плане, потому что сварка была так тяжела для меня, что я не мог нормально выполнять свои обязанности. ДБ: В общем, в вашем браке было много перемен и переездов. Д: Да, когда мы переехали в Шарлотт, мы увлеклись контрдансом. Мэтт познакомил меня с эти хобби. В Шарлотте было большое сообщество контрданса, там было много хороших людей. Все они заботились друг о друге. Даже после того, как мы переехали обратно в Денвер, мы чувствовали себя частью этой семьи. Наши первые полиаморные отношения возникли как раз благодаря контрдансу. Но в итоге эту девушку приняли в колледж в другом штате, и она уехала. Мы были рады, потому что чувствовали, что пора заканчивать эти отношения. К счастью, мы смогли остаться друзьями. М: В 2013 г. мы снова переехали из Шарлотта в Денвер и купили дом, в котором ты сейчас берешь интервью. Потом все стало очень тяжело. Д: Мы искали, где можно заняться контрдансом в Денвере, познакомились с другой женщиной и попробовали завести вторые полиаморные отношения. Эти отношения продолжались до нашего разрыва, и она очень поддержала нас обоих. ДБ: Можете рассказать, что привело к разводу? Д: За 12 лет нашего брака были моменты, когда я наблюдала за двумя женщинами в отношениях и думала: «Это похоже на то, чего бы я хотела, если бы у меня не было серьезных отношений». Но у меня были серьезные отношения, поэтому эта мысль не получала развития. ДБ: Итак, Джули, ты не была в отношениях со второй девушкой? Д: Не в романтических, лишь в дружеских. М: Но со второй девушкой у нас был треугольник. Д: Вторая девушка была не против перейти к романтическим отношениям со мной. Это был первый раз, когда я действительно смогла исследовать свои чувства по отношению к женщинам. Плюс у меня появилась необходимость исследовать духовность гораздо глубже, чем это нужно было Мэтту. Два этих фактора и стали главными причинами, по которым мне стало необходимо развестись. Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы разобраться в своих мыслях, и Мэтт был самым терпеливым и замечательным мужем на протяжении всего этого времени. ДБ: Мэтт, что происходило у тебя в голове все это время? Д: Он часто спрашивал, чем может помочь или что он сделал не так. Ну а я отвечала очень банально, что дело не в нем, а во мне. Мне лишь нужно было время, чтобы разобраться в себе. М: Это справедливо. Мы были вместе 12 лет, и девять из них в браке. Поначалу это было очень тяжело. Я отчетливо помню, что когда Джули почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы открыться и попросить о том, чего она хочет, она села на заднем дворе и зарыдала. Д: В тот день мы только вернулись домой. Мы были голодны и не могли нормально общаться. Я даже не помню, что мы обсуждали, но это спровоцировало эмоциональный всплеск, и я пошла на задний двор и заплакала. Мэтт сказал, что почувствовал это с другой стороны дома. М: Я вышел на улицу, крепко обнял ее, и мы начали разговаривать. Я очень горжусь тем, что Джули смогла постоять за себя и попросить то, что ей было нужно — развод. ДБ: Процесс развода был конфликтным или дружелюбным? Д: Все было очень дружелюбно. Это было даже забавно. Когда я пошла в суд, чтобы оформить развод, они ожидали, что у меня будет адвокат, и я буду обращаться к посреднику, чтобы отправить Мэтту документы. Я сказала: «Нет, он все подпишет, проблем не будет». ДБ: Так вы не пользовались услугами адвокатов? Д: Нет. М: Когда я рассказываю историю нашего развода вкратце, я всегда говорю: «Джули пришла ко мне и сказала: «Я хочу развестись», я ответил: «Я согласен, если это сделает тебя счастливой, потому что люблю тебя». Д: Он позволил мне спокойно уйти, потому что хотел, чтобы я была счастлива, ведь если я буду счастлива, то он тоже будет счастлив. И тот факт, что с его точки зрения лучше было бы сохранить отношения, говорит, что это идеальный пример проявления сострадания. ДБ: Как изменились ваши отношения после развода и что стало с вашей дружбой? М: Мы были вместе 12 лет. Мы были друзьями до того, как у нас начались романтические отношения. Д: Тогда на заднем дворе я ему сказала: «Я все еще люблю тебя, но просто не могу больше быть в этих отношениях». Было ясно, что мы оба по-прежнему хотим быть друзьями. Мне нужно было личное пространство. После того, как мы с Мэттом расстались, я около полутора лет была одна, а потом мой босс свел меня с моим нынешним партнером. Мы вместе уже около четырех лет, а женаты два года. Мэтт нашел себе девушку в Эшвилле, Северная Каролина, которая, очевидно, была против нашего с ним общения. М: Ей это не нравилось. Мы с Джули почти перестали общаться, но все равно изредка связывались друг с другом, чтобы узнать, как дела. Однако отношения с этой девушкой не задались, поэтому этим летом я переехал обратно в Денвер. Джули очень поддерживала меня, помогала мне расти и проходить через это. ДБ: Похоже, что ваша дружба после брака начала расцветать совсем недавно. Что вы чувствуете, обретая переходя на новый виток отношений? Д: Я очень благодарна своему мужу, он абсолютно не ревнив. У каждого из нас есть опыт полиамории и открытых отношений, поэтому нам не приходится объясняться друг с другом. Он совершенно не против того, чтобы я дружила с Мэттом. М: В этом году я пригласил Джули и ее мужа на мой день рождения. Потом мы общались с моими друзьями, и я спросил: «Вы ведь познакомились с моей бывшей женой Джули?», они сказали: «О, да, Джули с гордостью говорила о тебе и так много нам всего рассказала». Мы были вместе 12 лет — конечно, она знает меня очень хорошо. Д: Я даже не осознавала глубину нашей духовной связи, пока он не переехал обратно в Денвер. Я чувствовала его душевную боль, мы переписывались с ним каждое утро, пока собирались на работу. М: Мы до сих пор пишем друг другу «три вещи, за которые ты благодарен сегодня». Джули очень помогла мне тем, что действительно приняла участие в мой жизни, а не просто пообещала остаться друзьями и пропала, как это обычно бывает. ДБ: Я думаю о том, как люди сравнивают «просто друзей» с «больше чем друзьями». Существует сравнение между романтическими отношениями и дружбой, где обычно второе важнее первого. Мне интересно узнать вашу точку зрения, ведь вы успели побыть и супругами, и друзьями. М: Существует множество различных видов дружбы. Мы не всегда можем точно разделить «друзей» и «больше, чем друзей». Есть разные виды любви и разные виды отношений, и это нормально. Я все еще люблю Джули. Если ей что-то понадобится, я сделаю все возможное, чтобы помочь ей. Даже когда мы проходили через развод, я думал: «Что я могу сделать, чтобы облегчить это для нее?» Я бы сказал, что мы с Джули больше, чем друзья. На данный момент я считаю ее своей сестрой. Это глубже, чем дружба, но без романтики и уж точно без секса. ДБ: Имеет ли это отношение к тому, что вы подразумеваете под словом «дружба»? Или вы думаете, что это связано с ограничениями, которые общество накладывает на то, какой может или должна быть дружба? Д: Есть такая фраза: «Земные слова — отстой». Просто иногда не хватает слов, чтобы описать множество различных видов дружбы. М: Ограничения, которые мы имеем в своей речи, ограничивают наше представление о том, какими могут быть отношения и какой может быть дружба. ДБ: Есть ли что-то, чему вы научились в дружбе, но не научились в браке? М: Я научился искренне проявлять себя и занимать такое место в жизни людей, чтобы не обижать и не требовать. Не то чтобы я угрожал или требовал чего-то раньше, но я научился позволять людям легко говорить «нет» и просить о том, что им нужно. За это я благодарен Джули. ДБ: Джули, тот же вопрос. Д: Я поняла, что у меня была привычка давать, давать, давать и не позволять себе брать. Я оставалась обделенной вниманием. В наших отношениях были моменты, когда Мэтт спрашивал меня, чего я хочу, и я искренне чувствовала, что все, что он хочет сделать, меня устраивает. Но это было частью шаблона. Когда я была одинока, я спрашивала себя: «Если я должна принять решение сама, чего я действительно хочу? Что для меня будет лучше?» Мне было абсолютно комфортно жить без партнера, потом я встретила нужного человека, и все встало на свои места. Через пять месяцев он сделал мне предложение. Мне пришлось научиться уважать себя в отношениях, отстаивать свои интересы и быть рядом с ним. Я чувствую, что могу помочь, когда Мэтт нуждается во мне, и этому я научилась после нашего расставания. По материалам статьи «What It’s Like to Truly Be Friends With Your Ex» The Atlantic