Четыре поразительных гена, о которых вы, вероятно, не знали

Гены — это своего рода биологическая инструкция по применению, сообщающая нашим клеткам, как правильно выстраивать элементы тела, посылать сигналы, проходящие через наш мозг, и выполняющая все другие сложные биохимические операции, которые поддерживают нашу жизнь. И за каждым из 20 тысяч генов скрываются захватывающие истории, число которых постоянно растет, поскольку открытия в мире генетики неисчерпаемы. Но каким образом гены помогают сделать нас такими, какие мы есть, уникальными, и в то же самое время объединить все живое на Земле? Существуют четыре гена, позволяющих иначе взглянуть на привычные вещи. Ген, повышающий вероятность лишнего веса Некоторые люди набирают вес легче, чем другие. Хотя иногда это можно объяснить неправильным питанием, следует также учитывать роль генетики. Но стоит ли обвинять наши гены, если мы больше не влезаем в джинсы? Ответ таков: возможно. Ген ожирения, или FTO — это обычный ген, который есть у всех нас. Однако одна версия FTO увеличивает риск набора веса, а другая, наоборот, снижает его. Эксперт по ожирению Джайлс Йео объясняет: «Примерно у половины населения мира есть копия версии FTO, повышающая вероятность набора веса». Это означает, что если вы один из счастливчиков, то в среднем у вас на полтора килограмма больше и на 20% больше шансов заболеть ожирением в течение жизни. У одной шестой части населения, или более миллиарда человек, есть две копии этой версии гена, и вероятность ожирения у них на 50% выше. Удивительно, но этот ген когда-то носил неоднозначное название «толстяк», что является уничижительным способом обозначения человека с избыточным весом. Хотите верьте, хотите нет, но это было не из-за его связи с ожирением. Это прозвище было дано ему потому, что это самый большой из трех генов, обнаруженных в коротком участке ДНК, связанном с проблемами развития. В 2007 году, когда FTO связали с индексом массы тела, ученые решили, что пришло время его переименовать. Однако тенденция к росту ожирения во всем мире больше связана с образом жизни, а не со значительным увеличением числа генетических вариаций от поколения к поколению. К примеру, употребление жареной жирной пищи в сочетании с генетическим багажом играет определяющую роль в вероятном развитии ожирения. Тем не менее нет поводов отчаиваться. Физическая активность хорошо зарекомендовала себя как способ сбросить лишний вес. Этот метод помогает всем, независимо от генетики. Спорт и физические нагрузки также необходимы, чтобы регулировать аппетит и не переедать. Ген воина В 1993 году Ханс Брюннер обнаружил ген, кодирующий особый фермент — МАО-А. Исследование проводилось с группой мужчин, отличающихся агрессивным поведением и излишней вспыльчивостью, что зачастую приводило к антисоциальным действиям. МАО-А, или, если быть точным, моноаминоксидаза А, представляет собой фермент, расщепляющий серотонин, дофамин и адреналин — химические вещества, регулирующие наше настроение и самочувствие. По словам психолога Салли Максвигган, когда фермент менее активен, в нашем сером веществе наблюдается повышенная концентрация серотонина. Это делает нас более импульсивными, эмоциональными и агрессивными. Любопытно, что ген воина расположен в женской X-хромосоме, и поэтому наследуется только от матери. Поскольку у мужчин всего одна X-хромосома, то ген проявляет себя в полном объеме. А вот у женщин две X-хромосомы, и так как один из генов воина подавляет другой, то агрессивное поведение проявляется либо в незначительной степени, либо совсем отсутствует. В исследовании, проведенном Яри Тиихоненом, профессором клинической психиатрии, сравнивались около 800 заключенных, чтобы выяснить, существует ли связь между этим геном и агрессивным поведением. Он обнаружил, что заключенные, являющиеся носителями определенной версии МАО-А, с большей вероятностью совершают насильственные преступления. Однако это не означает, что любой, у кого есть этот ген, обречен стать вспыльчивым и агрессивным. Фактически каждый второй из нас живет с «воинственной» версией МАО-А, но большинство все же не совершает преступлений. Это не помешало адвокату представить ДНК своего клиента в суд в надежде смягчить приговор. Случай произошел в маленьком городке Хэмлин, штат Канзас, где Рене Патрик Бурасса жестоко избил 80-летнюю Лилиан Уилсон, после чего она скончалась. В защиту его адвокат использовал тот факт, что у Бурассы «воинственная» версия МАО-А. Несмотря на то, что он был осужден за убийство, караемое смертной казнью, ему удалось избежать приговора. Его ДНК, возможно, спасла ему жизнь. Ген глазного яблока Тот самый, который объединяет нас со всеми живыми существами на планете. PAX6 — это ген, запускающий формирование глаз у эмбриона. Он проявляет себя очень рано, как объясняет генетик Вероника Ван Хейнинген, всего через пару недель после оплодотворения. Прежде чем мозг в полной мере станет мозгом, глаза уже начинают развиваться. Затем PAX6 работает во всех слоях глаза, от сетчатки до роговицы и хрусталика. Изучение PAX6 сопряжено со множеством сложностей, но одно исследование оказалось результативным и обнаружило удивительную связь с геном глазного яблока другого существа. И это существо — муха! Доктор Патрик Каллаертс провел эксперименты, в ходе которых он активировал ген (известный под сбивающим с толку названием «безглазый») в лапках мух. Он обнаружил, что те начали отращивать глаза прямо на своих конечностях. Затем его команда ввела человеческий ген PAX6 мухам, и, что удивительно, произошло то же самое: у мух сформировались глаза. Оказалось, что PAX6 и «безглазый» — это просто разные названия одного и того же основного контрольного гена, который дает инструкции эмбриону, будь то муха или человек. И они узнали кое-что еще более фундаментальное: куда бы вы ни посмотрели, вы найдете PAX6. От рыб до плоских червей, от панд до попугаев, от крошечной мухи до синего кита — везде задействован один и тот же ген, который позволяет всем им видеть этот мир. Ген иммунитета к ВИЧ Один из ста человек обладает естественным иммунитетом к ВИЧ. Ген под названием CCR5 является важнейшими входными воротами (определенные структуры организма, через которые патогены попадают в организм), через которые ВИЧ поражает иммунные клетки. А вот определенная версия гена, получившая название delta 32, напротив, защищает от вируса. Доктор Стивен О'Брайен обнаружил, что люди, у которых есть две копии CCR5-delta32, никогда не попадают в число ВИЧ-инфицированных. Похоже, что если вы являетесь носителем «защищающего» генотипа, то никогда не сможете заразиться. Все потому, что у таких людей просто нет входных ворот, через которые ВИЧ мог бы проникнуть в клетки. «Впервые была обнаружена мутация, которая неоценимо полезна для людей, ведь она защищает от такого уносящего многие жизни заболевания как СПИД», — заявляет Стивен. Один из пяти человек европейского происхождения имеет единственную копию защитной версии CCR5. У одного из ста человек есть две из них, что обеспечивает полную защиту от ВИЧ.

Феномен Лабубу: почему мир сошел с ума по пушистым монстрам

В начале 2025 года мир массовой культуры столкнулся с феноменом, который сначала казался абсурдным: очереди как за айфонами, драки за коробки и фотографии мировых знаменитостей с маленькими пушистыми куклами на сумках. Речь идет о Лабубу — игрушке, которая мгновенно превратилась в символ глобального тренда. Но за внешней милотой скрывается целый комплекс психологических, экономических и культурных факторов, делающих этот феномен уникальным. От арт-объекта до мировой сенсации Лабубу — персонаж книги «Монстры» гонконгского художника Касинга Лунга. Выросший в Нидерландах, Лунг черпал вдохновение из европейских сказок, мифов и даже детских ночных кошмаров. Десять лет назад он начал создавать милых, но слегка криповых монстриков с большими глазами и зубастыми улыбками. Среди них особенно выделилась хмурая девочка Лабубу — мрачная, но одновременно «няшная», с ушками, напоминающими заячьи. В Азии персонажа называют «кимо-кавай» — сочетание ужаса и милоты. Первоначально Лабубу выпускали как редкие дизайнерские фигурки бренда How2Work, ориентированные на коллекционеров. Это были предметы элитного искусства, доступные только готовым на большие траты. Ситуация изменилась в 2019 году, когда китайский гигант Pop Mart внедрил Лабубу в знаменитые «блайнд-боксы» — коробки-сюрпризы, где содержимое неизвестно. Механика проста: покупаешь коробку и получаешь либо редкую фигурку, либо обычный сувенир. По сути, это мини-казино в форме игрушки, где дофамин стимулирует азарт при каждой попытке «поймать редкость». Как Pop Mart создал мировой хайп Pop Mart оказались мастерами маркетинга. В 2024 году компания заработала $1,8 млрд, почти 40% продаж пришлись на международные рынки. Лабубу стала главной звездой и принесла $419 млн, а продажи выросли на 726% по сравнению с предыдущим годом. Знаменитости сыграли ключевую роль в популяризации игрушки. В 2023 году Лиса из южнокорейской группы Black Pink начала публиковать фото Лабубу на сумках, называя куклу своей «дочкой». Посты мгновенно набирали миллионы лайков, и мода распространилась по всему миру. К ним присоединились Рианна, Дуа Липа и другие мировые звезды. Социальные сети обеспечили вирусный эффект: одного поста достаточно, чтобы весь мир заговорил о маленькой игрушке. Pop Mart умело сыграли на желаниях людей: ограниченные серии, редкие фигурки, знаменитости, демонстрирующие игрушку, и сама радость коллекционирования создали эффект, который трудно было остановить. Людям хотелось поймать редкую Лабубу и одновременно не отставать от моды — комбинация азартного ожидания и социального давления делала феномен по-настоящему заразительным. В 2025 году мания достигла апогея. В Бангкоке и Лос-Анджелесе фанаты ночевали у витрин, а в Лондоне очереди стали настолько опасными, что продажи временно приостановили. Основная проблема — скальперы, выкупающие коробки и перепродающие их в разы дороже, превращая игрушку в объект спекуляций. Pop Mart пытался бороться с этим: в Китае сотрудников предупреждают о поставках всего за пять минут, чтобы информация не утекла. Но перекупщики используют ботов и ночные очереди, создавая искусственный дефицит. Коллекционирование, азарт и психология потребления Почему взрослые тратят тысячи долларов на коробки с игрушками? Здесь несколько факторов: • Феномен FOMO: страх упустить важное. Люди видят, что вокруг все покупают Лабубу, и чувствуют, что без игрушки они «не в тренде». Это подталкивает к импульсивным покупкам и ночевкам у магазинов, превращая хайп в самоподдерживающийся цикл. • Азарт и дофамин: каждый блайнд-бокс вызывает выброс дофамина. Редкая фигурка радует, обычная — мотивирует попробовать снова. • Коллекционирование и социальный статус: редкая игрушка демонстрирует вкус, принадлежность к субкультуре и возможность похвастаться перед друзьями. • Инфантильность: феномен отражает стремление взрослых к детской радости и эмоциональной простоте, которой не хватает в повседневной жизни. Это не просто детская слабость — Лабубу демонстрирует сложный культурный и экономический механизм, где азарт, социальные сети и маркетинг создают глобальный тренд. Вторичный рынок и риск пузыря Массовое производство создает дилемму: что делать с миллионами повторок, когда интерес спадет? История с Funko Pop показывает, что избыток игрушек приводит к утилизации миллионов фигурок. Лабубу может повторить этот путь: сегодня они на сумках знаменитостей, завтра — на свалках или «отдам даром». Pop Mart активно снабжает вторичный рынок, но это похоже на тушение пожара бензином: пока спрос растет, пузырь накапливается. Когда мода спадет, миллионы фигурок обесценятся. В России нет официальных магазинов Pop Mart, и Лабубу попадает к нам через социальные сети и популярные маркетплейсы. По этой причине в нашей стране популярность пока не такая массовая, как за рубежом, и есть шанс избежать столь безумных очередей и перепродаж за тысячи рублей. Осознанное потребление и понимание FOMO могут защитить от ловушки, в которую уже попали другие страны. Главный урок Лабубу — осознанность. Коллекционирование и участие в больших трендах увлекают, но важно не погружаться в пластик ради мимолетного хайпа. Феномен Лабубу — зеркало современной массовой культуры: азарт, FOMO, маркетинг и социальное давление способны превратить любую мелочь в мировой тренд.

Лень — двигатель прогресса?

В современном мире кажется, что все вокруг создано для того, чтобы облегчить нашу жизнь и дать возможность полениться. Но задумывались ли вы когда-нибудь о том, что именно лень зачастую становится той силой, которая движет прогрессом? Именно желание не тратить лишние усилия порой приводит к появлению гениальных изобретений, меняющих наш быт. Взглянем на некоторые из продиктованных ленью изобретений, которые прочно укоренились в нашем сознании как то, без чего сложно представить жизнь. Лифт С его помощью мы каждый день с легкостью преодолеваем несколько этажей, а порой и несколько десятков, экономя силы и время. Но прототип современного лифта был порожден не только ленью, но и … влюбленностью! Легенда гласит, что французский монарх Людовик XV, стремясь упростить свои визиты к фаворитке, пожелал избежать энергозатратного подъема по лестнице. Для этого в Версале была установлена сложная подъемная машина, работу которой обеспечивали придворные слуги. За этим последовало изобретение Велайером «Летающего стула» — наружной конструкции, перемещавшейся с помощью системы блоков и лебедок. Однако эти ранние прототипы лифтов быстро уступили место более совершенным решениям. Подлинный расцвет лифтовой индустрии наступил в 1854 году, когда американский инженер Э. Г. Отис представил первый пассажирский лифт, оснащенный предохранительным механизмом — ловителем, обеспечивающим безопасность пассажиров. В России же первое лифтовое устройство появилось в 1793 году — Иван Кулибин сконструировал его для Екатерины II. Подгузники В эпоху до их появления забота о гигиене малышей была связана с ежедневной изматывающей стиркой и сменой тканевых пеленок. Представьте себе молодую маму, которая не спит ночами, готовит, убирается и стирает гору грязных пеленок, которой не видно конца и края. Именно желание избавиться от этой рутины и стало движущей силой для создания первых одноразовых подгузников. В 1946 году американская изобретательница Марион Донован придумала водонепроницаемый чехол для пеленок из занавесок для душа, а уже в 1951 году получила патент на свое изобретение. А в 1961 году, благодаря ведущему химику и дедушке трех внуков Виктору Миллзу, компания Procter & Gamble выпустила первые одноразовые подгузники. В Россию их начали завозить лишь в начале 1990-х. И это стало настоящей революцией! Сегодня одноразовые подгузники — это не только комфорт для малышей, но и огромная помощь для родителей по всему миру. Пульт от телевизора В эпоху появления телевизоров управление ими требовало вставания с дивана и подхода к устройству, что было неудобно, особенно если нужно часто переключать каналы или регулировать громкость. Лень тянет человека к тому, чтобы все делать проще и быстрее. И именно это желание вдохновило инженеров на создание пульта дистанционного управления. Проделав путь от устройства, позволяющего удаленно регулировать громкость и пульта, подсоединенного к телевизору шнуром, первые беспроводные модели появились в 1956 году благодаря американскому инженеру Роберту Адлеру. Стиральная машина Раньше стирка одежды была тяжелой физической работой. Так, в дореволюционной России это и вовсе было адским трудом. Сперва требовалось тщательно перебрать золу, затем приготовить из нее щелок. Этот раствор переливали в емкости с грязной одеждой, кипятили вместе с мыльным составом в котле, а после дочищали вручную в тазу. Далее белье ополаскивали в реке, а после просушивания обрабатывали на специальном валике. Спасающая от изнурительного труда стиральная машина с ручным приводом была запатентовала Джеймсом Кингом в 1851 году. Первая автоматическая конструкция появилась лишь в 1949 году в Америке. Импорт стиральных машин в Советский Союз начался в 1925 году, однако в те времена они были доступны лишь малой части семей, и большинство населения продолжало использовать стиральные доски вплоть до наступления эпохи «оттепели». Сегодня стиральная машина — это незаменимый помощник в каждом доме. Роботы Технологии настолько шагнули вперед, что в каждом доме может оказаться робот-домохозяйка, робот-компаньон для животных и даже робот-повар. И если перечисленные роботы кажутся несколько фантастичными, то сама идея роботизации быта появилась довольно давно. Первым шагом к этому было создание автоматических пылесосов. В 1997 году компания Electrolux представила прототип робота-пылесоса — самого известного и доступного робота на сегодняшний день, и уже в 2002 году можно было приобрести маленького помощника, который делает дом чище без лишних усилий с нашей стороны. Если раньше требовалось не менее получаса на уборку, то теперь достаточно пары секунд. Нажать кнопку — и вуаля! Чем вдохновлено каждое из изобретений? Очевидно, желанием избавиться от рутинных усилий и сделать жизнь чуть легче и приятнее. И, хотя лень помогает прогрессу двигаться вперед, но всех тех изобретателей, которые воплотили в жизнь облегчающие быт идеи, назвать ленивыми уж точно нельзя.

Trash-кино

Когда-то самым модным словом среди молодежи считалось «культовый». Им обозначали все подряд: новый коктейль, свежую книгу, популярного телеведущего. Само слово не несло особого значения, но обладало притягательным звучанием. Со временем в русском языке появился новый конкурент «культового» — слово «трэш». Термин пришел из английского языка: trash означает «мусор». Однако в повседневной речи оно давно оторвалось от первоначального смысла. В молодежной среде закрепились странные комбинации вроде «арт-трэш», «ультра-трэш» или «панк-трэш», хотя такие словосочетания фактически равны «маслу масляному». Несмотря на кажущуюся пустоту, за словом «трэш» стоит вполне четкая культурная категория. В мировом контексте оно обозначает особую эстетику, а в кино породило отдельный поджанр — trash movies. Что такое trash movies? Часто трэш-кино путают с малобюджетными фильмами. Но между ними есть различие. Недорогие проекты Кевина Смита, «Ведьма из Блэр: Курсовая с того света» или «Музыкант» Роберта Родригеса хоть и снимались за копейки, но в категорию трэша не попадают. Настоящий трэш — это «Операция „Мутанты“», «Космические дальнобойщики» или «Урод в замке». Эти ленты не просто дешевые, они намеренно подчеркивают свою «несерьезность». Главная особенность трэш-кино — демонстративная «сделанность». Они не пытаются замаскироваться под реальность, а напротив, подчеркивают условность происходящего. Литры бутафорской крови, примитивные костюмы, нелепые монстры и нарочито грубая игра актеров превращают зрителя не в пассивного наблюдателя, а в соучастника балагана. Именно это создает особый шарм «мусорного кино» и делает его источником уникального зрительского опыта. Корни жанра: Голливуд и «двойные программы» Истоки трэш-кино уходят в 1930–1950-е годы. В Голливуде тогда активно выпускали «двойные программы» — в рамках одного сеанса показывали фильм категории А (с крупным бюджетом и звездами) и второстепенную ленту категории Б. Именно эти дешевые боевики, хорроры и фантастика стали питательной почвой для рождения трэш-культуры. Картины категории Б снимали в жанровых рамках: гангстерские драмы, вестерны, ужасы, фантастика. Однако именно в научной фантастике проявились самые яркие представители будущего трэша — от нелепых «гигантских пауков» до картонных «инопланетян». Заслуженный мусорщик Голливуда Имя Эда Вуда закрепилось в массовом сознании благодаря фильму Тима Бертона, где Джонни Депп сыграл Вуда, а основой сценария стала биография, написанная Рудольфом Греем. Эд Вуд вошел в историю мирового кино как режиссер с репутацией «самого плохого». Это звание ему дали два кинокритика — Гарри и Майкл Медвед — в своей книге «The Golden Turkey Awards» в 1980 году (то есть через два года после смерти Вуда). Его фильмы действительно подтверждают это звание: сюжеты выглядят занимательно при пересказе, но экранное воплощение оказывается настолько нелепым, что поражает даже подготовленного зрителя. Характерный пример — «План 9 из открытого космоса» (1959). Сюжет строится на попытке инопланетян подчинить землян, оживляя мертвецов на американских кладбищах. Полицейские стреляют в оживших покойников, пришельцы облучают людей загадочными лучами, а человечество оказывается под угрозой порабощения. В фильме присутствуют все клише наивной фантастики, которые могли бы заинтересовать непритязательного зрителя. Однако реализация сюжета оказалась настолько слабой, что выпуск картины в 1990-е годы вызвал неожиданную сенсацию: зрители, отвыкшие от столь плохого кино, смеялись до слез. Декорации тряслись от каждого хлопка двери, космические тарелки выглядели как колпаки автомобильных колес, подвешенные на нитках, а приборы инопланетян собирались из деталей старых радиоприемников. Костюмы «чудовищ» напоминали дешевые маскарадные наряды, купленные на Хэллоуин. Не меньший эффект производила актерская игра: артисты кривлялись, размахивали руками, таращили глаза, и даже в провинциальных театрах редко встречались актеры столь низкого уровня. Именно такие фильмы и сформировали понятие trash. Родитель чудовищ При обсуждении трэш-кино имя Эда Вуда обычно упоминают рядом с Джеком Арнольдом и Роджером Корманом. Однако в отличие от Вуда, Арнольд обладал талантом и умел создавать кинематограф в первозданном смысле слова. Его спецэффекты казались примитивными, декорации — картонными, а чудовища — нелепыми, но фильмы цепляли зрителя и открывали неожиданные глубины. В «Невероятно уменьшающийся человек» Арнольд экранизировал роман Ричарда Матесона. Герой, попавший под радиоактивный дождь, начинает стремительно уменьшаться. Сначала он теряет привычные размеры, затем сражается с домашней кошкой, потом с пауком в подвале, а в финале уменьшается до микроскопических масштабов и исчезает в новой вселенной. Несмотря на примитивность исполнения, фильм потрясал зрителей: кинематографическая условность не мешала сопереживать герою и ощущать трагизм его судьбы. Арнольд активно развивал тему изменения размеров. В «Тарантуле» гигантский паук терроризировал целый город, в «Colossus» морской пехотинец превращался в гиганта и терял рассудок. Эти фильмы породили целое направление в B-movies и вдохновили на создание десятков картин о чудовищах: от «Смертельных кузнечиков» и «Паука» до японского «Годзиллы» Исиро Хонды. Следует отметить, что Арнольд не был первооткрывателем. В 1954 году Гордон Дуглас снял фильм «Они!» о гигантских муравьях, появившихся после ядерных испытаний. Еще раньше, в 1930-е годы, Тед Броунинг («Дьявольская кукла») и Эрнст Шедзак («Доктор Циклоп») обращались к идее уменьшения людей до кукольных размеров. Трэш-кино развивалось парадоксальным образом: с одной стороны, режиссеры вроде Эда Вуда демонстрировали полное отсутствие таланта, а с другой — авторы уровня Джека Арнольда использовали «мусорное кино» для экспериментов и создавали произведения, которые продолжали волновать зрителей даже в своей условности и примитивности. Мастер фильмов-за-три-дня Джек Арнольд умел управлять вниманием зрителя: он заставлял аудиторию вжиматься в кресла, сжимать подлокотники и погружаться в напряжение. Он сталкивался с ограниченным бюджетом и экономил каждый кадр, но это не мешало ему создавать эффектные фильмы. Если бы ему выделили средства на дорогой проект, мир, несомненно, содрогнулся бы от восторга и ужаса. Однако всю жизнь Арнольд мастерил исключительно трэш. Его коллега и вечный соперник Роджер Корман пошел другим путем. Ему предлагали большие деньги и приглашали на студии Голливуда, но он отказывался. Для Кормана съемки дешевых фильмов стали видом спорта. Он выпускал фильмы десятками, иногда по несколько картин в год, охватывая все жанры B-movies: от вестернов вроде «На пять пистолетов к Западу» до комедий ужасов в духе «Магазинчика ужасов». Корман сочетал серьезную готику с трэшем, снимая «Нападение чудовищных крабов» и другие абсурдные картины. Его комедийные фильмы одновременно страшны, дики и забавны. В фильме «Террор» (1963) он нагромоздил оживающие статуи, живых мертвецов и колдунов, убивающих взглядом. Все происходящее подавал максимально серьезно: замок чародея разрушается прямо в кадре, каменные глыбы из пенопласта падают на героя Джека Николсона, весело отскакивают и уносятся бурным потоком. Съемки шли всего три дня, без сценария, в декорациях, оставшихся после более дорогого фильма «Ворон», где снимались Винсент Прайс, Борис Карлоф и Питер Лорре, а сценарий сочинил Ричард Матесон. Другие времена Между бездарным Эдом Вудом и талантливыми Джеком Арнольдом и Роджером Корманом существовало множество полузабытых жемчужин трэш-культуры, спродюсированных Сэмюэлем Аркоффом. В этих фильмах с сюрреалистичными названиями вроде I Was a Teenager Alien и Terror from the Year 5000 встречается как талантливое, так и бессмысленное кино. Фильмы снимали быстро, выпускали на экран еще быстрее, и многие копии терялись, сохранившись лишь в рекламных брошюрах и каталогах. 1950-е годы стали золотым веком трэш-кино, но в 1960-х «мусорное кино» оттесняли в подполье и провинциальные театры. Режиссеры либо замолкали, либо переходили на «нормальные» дорогостоящие проекты. Италия, пытаясь конкурировать с американским кино, довела характерные черты американских B-movies до гротеска, создавая комические и вызывающие картины. Однако вклад итальянцев в научную фантастику trash был ограничен, и лишь фильм Марио Бавы «Планета Вампиров» пережил десятилетия и повлиял на «Чужого» Ридли Скотта. В 1970-х годы trash movies вернулись: анилиновый рок-н-ролл и новая молодежная культура сделали их художественным объектом. Символом стало The Rocky Horror Picture Show Ричарда О’Брайена, снятое Джимом Шарманом. Фильм построен на цитатах и пародиях трэш-кино, и на сеансах публика выходила на сцену, танцевала, использовала воду из спринцовок и надевала костюмы героев фильма, создавая интерактивное зрелище. Мусор на потоке В середине 1980-х годов трэш-фильмы пережили второе рождение благодаря видеоформату. Видеотеки множились, и молодежь требовала грязных, диких и злых фильмов. Классика и фестивальные фавориты не интересовали зрителей: они выбирали дешевые экшены и ужасы в научно-фантастических декорациях, смеялись над пластиковыми супергероями. Спрос породил предложение: полупрофессиональные режиссеры и продюсеры по всему миру, особенно в Италии, начали создавать дешевые фильмы. Американцы пытались делать трэш для кинотеатров, но итальянцы ловко клонировали американские идеи, создавая массовую серию подделок, маркированных англоязычными псевдонимами. К началу 1990-х годов производство трэш-кино снова сосредоточилось в США. Нью-Йорк стал виртуальной столицей мусорного кино, где студия Troma Entertainment, основанная Ллойдом Кауфманом и Майклом Херцем, продолжила традиции Роджера Кормана. Здесь создавали панк-триллеры с карикатурным насилием, идиотской научной фантастикой и откровенной эротикой. Фильмы вроде Atomic Hero, Toxic Avenger, Strangest Dream, Vegas in Space осознанно превращали трэш в дикую клоунаду. Troma Entertainment вдохновила режиссеров по всему миру: некоторые поднялись в мировой кинематограф (например, Питер Джексон и Алекс де ла Иглесиа), другие остались в тени или присоединились к Troma. Новые имена и фильмы продолжают появляться ежегодно, создавая грубое, веселое и дерзкое кино, которое сохраняет свой трэшовый дух.

Проблема не в искусственном интеллекте, а в нас самих

Автор статьи — бизнесмен Фейсал Хок. Искусственный интеллект чаще всего воспринимают как внешнюю силу, которая изменит нашу жизнь к лучшему или худшему. Но в этих прогнозах упускается главное: ИИ — не просто инструмент или угроза, а зеркало, отражающее наши ценности и предубеждения. Важно не только то, как ИИ повлияет на общество, но и то, как мы его создаём. Каждый алгоритм, каждый набор данных раскрывает что-то о нас самих — о наших приоритетах, слепых пятнах и представлениях о мире. Поэтому настоящий вопрос не в том, что ИИ сделает с человечеством, а в том, что его создание говорит о самом человечестве. Искусственный интеллект — это не просто технология. Это проверка нашей способности к осознанному творчеству. ИИ служит беспощадным зеркалом человеческих предубеждений. Когда алгоритмы дискриминируют по расовому признаку или усиливают поляризацию — это не ошибки программирования, а точное отражение данных, на которых их обучали, и человеческого поведения, которое они копируют. Главная опасность ИИ кроется не в самом искусственном интеллекте, а в том, какие аспекты человеческой природы он выводит на свет. Технология лишь обнажает давно существующие в обществе предрассудки и противоречия. Создавая ИИ, мы сталкиваемся не с проблемой контроля над машинами, а с необходимостью разобраться в самих себе. ИИ стал современным «познай самого себя» — технологическим вызовом, требующим от человечества глубокой рефлексии. Закодированные Отражения Алгоритмы воспроизводят человеческие предубеждения. В 2018 году Amazon закрыла систему ИИ для найма, которая невольно дискриминировала женщин, просто повторяя исторические данные. Аналогично, исследования показали, что кредитные алгоритмы предлагают худшие условия чернокожим и латиноамериканцам, закрепляя существующее неравенство. ИИ не создаёт предрассудки — он лишь обнажает системные перекосы, действуя как увеличительное стекло для социальных проблем. В правоохранительной системе, здравоохранении и образовании ИИ-алгоритмы демонстрируют тревожную закономерность — они воспроизводят и усиливают существующие социальные неравенства. Прогностические полицейские системы, обученные на исторических данных, концентрируют внимание на определенных районах, создавая порочный круг гиперконтроля. В медицине алгоритмы диагностики показывают меньшую точность для представителей уязвимых групп населения. Образовательные ИИ-системы при равном качестве работ неосознанно завышают оценки учащимся из привилегированных слоев. Эти примеры ясно показывают: проблема не в самом искусственном интеллекте, а в данных и предубеждениях, которые мы в него закладываем. Технология лишь обнажает глубинные системные перекосы, существующие в обществе десятилетиями. ИИ, делая системные предрассудки более заметными и неотложными, буквально заставляет нас признать и исправить искажения в исходных данных. Но главный вызов впереди: с появлением нового поколения адаптивных роботов, предвзятость станет персонализированной. Поведение ИИ-систем будет отражать уже не общественные, а личные предрассудки их владельцев. Современный подход к искусственному интеллекту полон двойных стандартов, и ИИ лишь отражает их обратно на нас. Мы ценим его как инструмент для роста эффективности бизнеса, но боимся, что он оставит людей без работы. Мы осуждаем тотальную слежку на основе ИИ, но сами охотно обмениваем личные данные на мелкие удобства (61% пользователей признают, что жертвуют приватностью ради цифровых сервисов). И хотя проблема дезинформации становится всё острее, алгоритмы соцсетей по-прежнему поощряют вирусный контент, а не достоверность. ИИ не создаёт эти противоречия — он лишь обнажает уже существующие. И пока мы не решим их в себе, технологии будут лишь усиливать их. Каждое действие оставляет след По мере развития искусственного интеллекта (ИИ) мы должны задуматься о том, какую роль он должен играть в нашем обществе. Это касается не только улучшения алгоритмов, но и обеспечения ответственного подхода к разработке и внедрению ИИ. Некоторые организации уже предпринимают шаги в этом направлении. Вместо того чтобы просто улучшать ИИ-модели с единственной целью повышения экономической эффективности, они анализируют данные, принципы и допущения, которые определяют поведение этих моделей. Такой подход может помочь смягчить непредвиденные последствия. Тем не менее мы не можем ожидать, что организации и институты сделают всю работу. Пока ИИ обучается на человеческих данных, он будет отражать человеческое поведение. А значит, нам нужно внимательнее относиться к цифровым следам, которые оставляем в этом мире. Я могу сказать, что ценю приватность, но если я без раздумий жертвую ею ради доступа к сайту, алгоритмы сделают вполне определённые выводы о моих истинных предпочтениях. Если я утверждаю, что стремлюсь к осмысленным человеческим связям, но при этом провожу больше времени в соцсетях, чем в реальном общении с друзьями, — я невольно учу ИИ, что на самом деле представляет собой человеческая природа. ИИ не просто вскрывает системные противоречия — он также обнажает внутренние конфликты каждого из нас. И по мере того как искусственный интеллект становится мощнее, нам всё важнее следить, чтобы наши действия соответствовали декларируемым принципам, а не позволяли этим двум реальностям расходиться ещё больше. По мере интеграции ИИ в нашу жизнь важно осознать: эти системы не просто предсказывают наше поведение — они отражают нашу сущность. Такое зеркало может помочь нам делать более осознанный и принципиальный выбор — но лишь при условии, что мы готовы внимательно в него вглядеться и принять ответственность за увиденное. По материалам статьи «AI Isn’t the Problem, We Are» Psychology Today

Заговор, баня и капустный лист: чем лечились наши предки

В Киевской Руси искусство врачевания было достаточно развитым и опиралось на славянское травознание, передаваемое из поколения в поколение, а также на знания, полученные от соседних стран, особенно Византии и Средней Азии. Врачеватели использовали разнообразные природные богатства — травы, ягоды, мед, молоко и даже панты оленя. А одним из лучших средств излечения хворей считалась баня. Византийские традиции сохраняли античные знания, а торговля по Великому шелковому пути способствовала обмену лекарствами и идеями с Китаем и Индией, что обогатило медицинскую практику наших предков. В то время медицина черпала знания из различных источников: лечебников, травников, преданий и жизнеописаний святых. Древние медицинские книги представляли собой своего рода энциклопедии, содержащие описания болезней, анатомическое строение человека, техники массажа и рекомендации по питанию. В них можно было найти разнообразные способы лечения, включая заживление ран и кожных заболеваний, удаление инородных тел, а также несложные хирургические вмешательства. Забота о больных в селениях лежала на волхвах и монахах, которые самостоятельно выращивали лекарственные растения для приготовления целебных отваров и настоек. И именно в монастырях были организованы первые стационары. Золотой век русской медицины, к сожалению, оказался недолговечным, и к XV столетию научные познания пришли в упадок. Влияние татаро-монгольского ига, уничтожившего монастырские библиотеки и унесшего жизни ученых монахов, сыграло свою роль. Не менее значимой оказалась и перемена в религиозных воззрениях, которые вступили в противоречие с наукой. На смену исследовательскому духу пришли смирение и молитва. Впоследствии замкнутая политика московских князей также оказала негативное воздействие на развитие науки. Болезни часто воспринимались как расплата за прегрешения, а методы лечения могли быть довольно жестокими. Суеверия и вера в магические силы оставались частью народных представлений о здоровье на протяжении многих веков. Владимир Даль и Гавриил Попов были одними из первых исследователей народной медицины в крестьянской среде. Попов в своей книге «Русская народно-бытовая медицина» отмечал, что крестьяне в большинстве случаев не связывали причины болезней с реальными факторами, такими как плохая гигиена, качество пищи и воды. Они считали болезни отдельными живыми существами и, как следствие, не уделяли должного внимания уходу за больными или правильному питанию. Высокая детская смертность объяснялась недостатком знаний и материальных ресурсов: детей кормили хлебом, сырыми овощами и кислым квасом, что приводило к различным недугам. Условия деревенской жизни способствовали развитию болезней: недостаток витаминов, скудное однообразное питание, тесные жилища и содержание животных внутри дома приводили к таким недугам, как цинга и «куриная слепота». В жаркую погоду у работников поля возникали головные боли. Несмотря на это, крестьяне не связывали болезни с реальными причинами — они объясняли их магическими или сверхъестественными силами, что мешало развитию правильных методов профилактики и лечения. Заговор, баня и капустный лист Если человек заболевал, то родственники, соседи и друзья всегда находили подходящие заговоры. Ими лечили широкий спектр болезней: от грыжи и лихорадки до ячменя и зубной боли. Особую популярность имели заговоры «от зубной скорби». Заговор произносился с пристальным взглядом на ротовую полость больного, после чего больной зуб крестили. Существовали также заговоры от кровотечения, от боли в ушах, от болезни ног, от простуды и от насморка. Однако словесные формулы не были единственным инструментом в арсенале народной медицины. Древние русские целители часто использовали магический круг, который очерчивал пораженные участки тела, таких как опухоли или кожные высыпания, чтобы предотвратить распространение болезни. Аналогичным образом наши предки пытались защитить поселение от эпидемии: вокруг деревни проводили борозду с помощью сохи, в которую впрягались молодые женщины или вдовы, чтобы преградить путь болезни из соседних селений. Еще одно любимое народное средство для лечения и профилактики практически любых заболеваний — баня. Наши предки парились в ней при первых признаках недуга или подозрении на порчу или сглаз. Русские поговорки подчеркивают значимость бани: «Баня — мать вторая: кости распарит, тело поправит», «Который день паришься, тот день не старишься», «В бане мыться, заново родиться». Благотворное влияние высоких температур и пара было известно на Руси очень давно. Первые упоминания о банных процедурах можно найти в летописях, датируемых XI веком. Но самое широкое применение в народной медицине нашли лекарственные растения и травы, а также отвары, настои, примочки и компрессы из них. Особенно популярны были полынь, крапива, подорожник, багульник, бодяга, липа, листья березы, ясеневая кора, ягоды можжевельника, а также лук, чеснок, хрен и береза. При головных болях травники рекомендовали употреблять отвары ромашки и мяты, а для лечения желудочных заболеваний использовали петрушку и полынь. Наибольшую известность среди растений получила капуста. Особо оценили ее мочегонное действие и благотворное влияние на желудок. Соком квашеной капусты лечили падучую болезнь (эпилепсию), а также делали компрессы при гангрене. При лечении язв и ожогов использовали измельченную капусту в сочетании с яичным белком, а бородавки сводили соком свежей капусты. Отвар из этого овоща считался эффективным средством от похмелья и бессонницы: «Капуста варена с семенем капустным сладостна, сон наводит и в питии приятна — никакой человек в тот день не напьется пьяным».

Феномен Анны Винтур: как главред американского Vogue изменила мир моды

В июне 2025 года средства массовой информации пестрели заголовками об уходе Анны Винтур из Vogue. Она действительно покидает пост главного редактора американского издания, но сохраняет должности глобального редакционного директора международных версий и директора по контенту Condé Nast (издательский дом, которому принадлежит Vogue). Для индустрии моды это символический рубеж — конец одного этапа и начало нового. Однако за 37 лет на посту главреда американского журнала Винтур удалось повлиять на фешн-индустрию, стать легендой и превратить гламурный глянец в «библию моды». Появление «Ядерной зимы» в США Модные журналы в том виде, в каком они представлены сегодня, впервые оформились в XIX веке. Они способствовали утверждению «теории просачивания» в моде, согласно которой тренды традиционно задавались узким кругом элиты, включая влиятельных редакторов ведущих изданий. В Австралии выпуск подобного журнала был редкой возможностью познакомиться с последними европейскими и американскими тенденциями. Vogue был основан в Нью-Йорке в 1892 году предпринимателем Артуром Болдуином Тюрнюром. Изначально еженедельник ориентировался на городскую элиту и освещал разные стороны жизни высшего общества. В 1909 году Vogue выкупил американский предприниматель Конде Монтроз Наст — с этого момента издание стало неотъемлемой частью мира модной журналистики. Период после Второй мировой войны открыл двери массовому потребительству в моде и расцвету подобных изданий. Винтур возглавила Vogue только в 1988 году. До этого британка работала в Harper's & Queen, добравшись до должности заместителя редактора, а после переезда в США — в Harper’s Bazaar, Viva, Savvy, New York. В 1986 году она вернулась на родину в качестве главного редактора местного Vogue и уже тогда обозначила свою позицию на несколько десятилетий вперед: «Я хочу, чтобы Vogue был динамичным, острым и сексуальным. Меня не интересуют сверхбогатые или праздные люди. Наши читатели — это энергичные деловые женщины с собственными доходами и широким кругом интересов». Как раз в то время Винтур за свой характер получила прозвище «Ядерная зима» (winter созвучно с ее фамилией Wintour). Два года спустя ее перевели в головное издание в Нью-Йорк, которое стало под ее руководством менее консервативным и приобрело большее культурное значение. Перевод Винтур осуществили для того, чтобы поднять популярность американского Vogue. С 1960-х годов журнал занимал лидирующую позицию, но в середине 1980-х его сместил с пьедестала французский Elle, вышедший на международный рынок. За три года своего пребывания на американском медиаполе изданию удалось достичь платного тиража в 850 тысяч экземпляров. Хотя отодвинутый на вторую строчку журнал имел большее число подписчиков (1,2 миллиона), их количество долгое время не увеличивалось. Винтур предоставили полную свободу действий и не обделили финансированием, чтобы оживить Vogue. С первого же для нее номера главред заявила о себе: на обложке была фотография модели в дорогом жакете (около 10 тысяч долларов) от Кристиана Лакруа и джинсах Guess за 50 долларов. Кроме того, модель стояла на фоне улицы, что являлось исключением из правил, ведь на тот момент приветствовались исключительно студийные съемки. Конечно, ей удалось вдохнуть вторую жизнь в журнал. Она не только вернула ему лидерство, но и повлияла на моду. Слом шаблонов Винтур стала влиятельной персоной не только благодаря решениям, что и кого публиковать в издании, но и благодаря знакомству с новыми дизайнерами. А некоторых из них она продвинула и сделала их вещи узнаваемыми. Например, она способствовала карьере Марка Джейкобса, Джона Гальяно и Александра Маккуина. С моделями было все то же: Наоми Кэмпбелл стала первой чернокожей женщиной на обложке американского Vogue, карьера Кейт Мосс взлетела после публикации ее фото на страницах, а затем и на обложке издания, Джиджи и Белла Хадид перестали быть только дочерьми знаменитой мамы. Винтур часто отдавала предпочтение не личным вкусам, а трендам. В майском номере Vogue 1989 года на обложке появилась Мадонна, недавно выпустившая хитовый альбом Like a Prayer и находившаяся на пике своей музыкальной карьеры. В декабре 1992 года в журнале опубликовали фотографии Наоми Кэмпбелл и Кристен Макменами, которые представляли коллекцию одежды Марка Джейкобса в стиле гранж. В этом случае мода была продиктована улицами, хотя сама Винтур признавалась, что этот стиль вызывает у нее отторжение, как и хип-хоп с его широкими штанами. В 1998 году один из выпусков журнала был посвящен таким исполнительницам как Лим Ким и Мисси Эллиотт, потому что рэп и хип-хоп захватывали не только Америку, но и мир. И нельзя не вспомнить ставшую уже культовой обложку апрельского выпуска 2014 года. Мало кто мог предположить, что скандальная звезда соцсетей Ким Кардашьян и рэп-исполнитель Канье Уэст (на тот момент ее жених) попадут в Vogue. Тогда Винтур в письме главного редактора встала на защиту пары и оправдала свой выбор: «Часть удовольствия от работы редактора Vogue, уходящего корнями в давние традиции журнала, заключается в возможности представлять тех, кто определяет культуру в данный момент, кто будоражит общество, чье присутствие в мире формирует его облик и влияет на наше восприятие. Думаю, мы все согласимся, что в настоящее время эту роль исполняют Ким и Канье с поразительной точностью». Кроме того, важно упомянуть роль Винтур в Met Gala. Сейчас за ежегодным благотворительным мероприятием следит весь мир; люди, увлеченные модой, ждут новостей и фотографий с этого вечера, чтобы узнать, в нарядах каких дизайнеров и модных домов щеголяли знаменитости. Однако раньше бал Института костюмов был интересен только узкому кругу элиты. Все изменилось в 1995 году, когда главный редактор американского Vogue стала председателем Met Gala, курируя не только благотворительную часть этого проекта, но и светскую (приглашенные знаменитости, тематика). Можно сказать, что именно при ней бал приобрел статус культурного и медийного феномена. Новая глава Всегда находились те, кто критиковал Винтур за ее решения и жесткую политику внутри издания (то, что показали в фильме «Дьявол носит Prada», еще цветочки). Однако никто не берется отрицать, что ее приход в Vogue произвел революцию в редакционном подходе. Благодаря неповторимой стрижке, которой она не изменяет уже много лет, и темным очкам Винтур стала символом власти и изысканности. Под ее руководством «библия моды» превратилась в культурную платформу, выходящую за рамки моды. «Сейчас я чувствую, что наибольшее удовольствие мне доставляет помощь новому поколению увлеченных редакторов, которые выходят на эту арену со своими идеями, подкрепленными свежим, вдохновляющим видением того, какой может быть крупная медиакомпания. Именно такого человека мы теперь ищем на должность главного редактора американского Vogue», — сказала Винтур сотрудникам на планерке. Кроме того, ее обязанности останутся неизменными, «включая пристальное внимание к индустрии моды и креативной культурной силе, которой является уникальный бал Met Gala, а также планирование будущих проектов Vogue Worlds и других смелых оригинальных идей». Также она намерена «навсегда остаться редактором разделов о теннисе и театре». «Как же это будет захватывающе, — заключила Винтур, — работать бок о бок с новым человеком, который бросит нам вызов, вдохновит и заставит взглянуть на Vogue новым взглядом».

История ферментированных продуктов: от алкоголя до кимчи

Вы мастер консервации? А как насчет выпечки хлеба на закваске или самостоятельного приготовления комбучи? Если да, то вы, вероятно, уловили один из недавних трендов, популяризирующий ферментированные продукты. Они обещают улучшить здоровье кишечника и спасти как вас, так и планету от пищевых отходов. Польза и потенциал Для непосвященных: ферментированные продукты — это любые продукты, в которых бактерии расщепляют органическое вещество, превращая его во что-то новое. Внимательно изучите свою кухню, вы почти наверняка найдете что-то ферментированное: йогурт (молоко), пиво и вино (зерно/фрукты) или уксус (спирт). Однако не все из них дадут вам заявленную пользу для здоровья. Она исходит только от «живых» ферментов, содержащих пробиотические микроорганизмы, обычно молочнокислые бактерии. В спирте и уксусе бактерии, вызывающие брожение, погибают в процессе. Пользу ферментированных продуктов для здоровья широко пропагандируют. Некоторые сторонники, например, британский эпидемиолог Тим Спектор, утверждают, что микробиом кишечника — это ключ к здоровью. Другие ученые более осторожны с заявлениями: хотя кефир, безусловно, полезен для кишечника, он не является панацеей. Тем не менее исследования продолжаются и становятся более разнообразными: научная работа 2020 года ученых из Ирана показала, что пробиотики могут бороться с малоприятным феноменом последнего времени — микропластиком в желудках. Будущее ферментированных продуктов определенно заслуживает внимания, но не менее интересно их давнее прошлое и различные модные тенденции современности. Прошлое суперфуда Люди занимаются ферментацией продуктов с незапамятных времен, они начали это делать еще до появления письменности. Благодаря археологическим открытиям стало известно, что 13 тысяч лет назад древняя натуфийская культура на территории Леванта (восточная часть Средиземного моря) ферментировала зерно в пиво, а 9 тысяч лет назад в Цзяху (Северный Китай) из смеси риса, меда и фруктов получали ранние аналоги вина. Интересно, что почти у каждой культуры в тот или иной момент истории был свой способ сбраживания растений для получения алкоголь — от пульке из агавы в Мезоамерике до напитка вай-а-лина из эвкалиптового дерева в Австралии. Что касается консервации продуктов, археологи выяснили, что около 10 тысяч лет назад этим занимались жители Швеции эпохи мезолита. Раскопки и анализ содержимого в сочетании с этнографическими аналогиями и современными знаниями о микробной активности позволили ученым предположить, что в обнаруженном поселении консервировали рыбу. Сегодня же очень популярен нам-пла (соус из ферментированных анчоусов), но рыбные соусы были важным товаром и в древнем мире, включая гарум у римлян. Его готовили из крови и внутренностей скумбрии, добавляя соль и настаивая в течение двух месяцев. Это может звучать не очень аппетитно, но гарум был дорогим соусом для римской знати, его даже доставляли морем из Испании в Британию. В Средние века гарум постепенно потерял популярность в Европе, но ферментированная рыба вернулась в XVIII веке. В Азии рыбные соусы всегда оставались в ходу, поэтому спустя время в Европу колонизаторы привезли южноазиатский рыбный соус ке-чап (kê-chiap) вместе с соевым соусом и(з ферментированных соевых бобов). Ферментация устриц и анчоусов с солью по такой технологии стала популярной в Англии и Северной Америке, и со временем люди начали таким же способом консервировать томаты — так появился современный кетчуп. Капуста сквозь века Ни одно обсуждение ферментации не будет полным без упоминания овощей. На сегодняшний день огромную популярность приобрела капуста — в виде кимчи и квашеной капусты — благодаря высокому содержанию пробиотиков и витамина C. Историческое происхождение этих блюд неясно. В интернете можно встретить утверждения, что такую капусту впервые ели строители Великой Китайской стены, а в Европу ее привез Чингисхан. Однако к таким историям следует относиться с долей скепсиса, как и к кажущейся связи с римским автором Плинием Старшим, который нигде в своих трудах не упоминает «соленую капусту». Хотя греки и римляне любили капусту и считали ее лекарством от многих недугов, они почти всегда варили ее, что убивало бактерии. Однако, как написал автор книги «Консервированные огурцы: всемирная история» Ян Дэвисон, литературные свидетельства говорят о том, что засолка продуктов в целом действительно имеет давние традиции. Консервированные тыквы употребляли в пищу в Китае во времена династии Чжоу около трех тысяч лет назад. Трудно сказать, когда квашеная капуста стала распространенным блюдом, но сам термин вошел в употребление к XVI веку, а к XVII веку его уже прочно ассоциировали с Германией. Что касается корейского кимчи, исследования показали, что такая практика консервации существовала уже в XIII веке, правда, с использованием репы, а не капусты. Популярность кимчи из редьки и капусты возросла лишь в XVI веке вместе с началом использования перца чили. Сейчас он является визитной карточкой этого ярко-красного блюда, но до Колумбова обмена перцы не входили в рацион Старого Света. История раскрывает долгие отношения с ферментированной пищей. Предки, занимавшиеся закваской и консервацией, больше интересовались сохранностью продуктов, чем своим бактериальным микробиомом — очень современным понятием. Обращение к прошлым практикам может даже помочь усовершенствовать технологии ферментации, как показывают недавние исследования Брюссельского свободного университета. Вряд ли стоит возвращать ферментированные рыбьи потроха, но увеличение количества консервированной репы звучит неплохо. По материалам статьи «A potted history of fermented foods – from pickles to kimchi» The Conversation

Значение вашего прошлого не высечено в камне

Наши истории помогают нам найти смысл в жизни. Смысл — это то, как мы воспринимаем и принимаем свое прошлое. Чтобы стать по-настоящему счастливым человеком, нужно научиться рассказывать себе вдохновляющие истории о своем жизненном пути. Возможно, вам пришлось пережить тяжелую утрату или столкнуться с безвыходными обстоятельствами. Но даже в таких ситуациях можно найти положительные моменты, если подойти к делу творчески и рассказать себе историю, которая поможет вам двигаться вперед и находить новые горизонты. Существуют факты, которые вы знаете о своей ситуации. Однако суть не в этих фактах, а в том, какие истории мы рассказываем себе на их основе. Возможно, вы потеряли часть тела в автомобильной аварии. Но только вам решать, как вы воспримете этот момент. Будет ли он испытанием для вашей души и доказательством вашей силы и стойкости, или же вы потеряете веру и перестанете пытаться. Это связано с выбором. Люди обладают удивительной способностью, по крайней мере, частично, определять, какой смысл извлекать из своего прошлого. Возможно, вы думаете, что большинство травм, которые определяют нашу жизнь, происходят, когда мы молоды. Фактически до 64% взрослых сообщают о негативных переживаниях, связанных с их детством. В то время как мозг взрослого может находить положительные стороны в ситуациях и формировать здоровое восприятие, у детей этот процесс еще не полностью развит. Юные люди часто сначала создают истории о своей травме, в которых они скорее жертвы, чем герои. Однако, что любопытно в наших воспоминаниях и историях, которые мы рассказываем себе, так это то, что они не являются чем-то застывшим. Как вид, который эволюционировал, чтобы рассказывать истории, люди обладают уникальной способностью собирать и хранить важную информацию из окружающего мира. Эти истории — своего рода механизм, с помощью которого мы упорядочиваем и расставляем приоритеты в этой информации. И эта обработка не ограничивается тем, что уже произошло. Мы используем прошлое не только как фундамент, но и как инструмент для понимания новой информации. При этом мы не только ценим настоящее, но и переосмысливаем прошлое, чтобы оно лучше соответствовало тому, что мы узнаем. Наши истории — это не просто статичные повествования, а живые, динамичные сущности, которые постоянно развиваются. Согласно теории реконсолидации памяти, наши воспоминания о прошлом могут меняться, прежде чем они окончательно стабилизируются. Когда мы в следующий раз обращаемся к тем же воспоминаниям, в нашей голове автоматически включается обновленная версия. Можно представить наши воспоминания как непрерывную историю, которую мы рассказываем сами себе. Каждый раз, когда воспоминание пробуждается под воздействием внешних стимулов, у него появляется шанс измениться и быть переписанным заново. Таким образом, формирование воспоминаний и их интерпретация, или, если говорить точнее, их значение, представляют собой активный и адаптивный процесс. В процессе восстановления и модификации старых воспоминаний мы не только вспоминаем о событиях, но и испытываем связанные с ними чувства. Чувствовали ли мы себя сильными, контролирующими ситуацию и словно героически повзрослевшими? Или, возможно, мы ощущали подавленность, обиду и беспомощность? Проще говоря, связаны ли эти воспоминания с положительными или негативными эмоциями? Интересно, что реальные истории становятся менее важными, чем эмоциональное значение, которое придает им повторный пересказ. Таким образом, наши истории могут и должны развиваться. Мы способны изменить значимость одних событий и переосмыслить другие. Мы можем собрать воедино все знания, которые обретаем с возрастом, и создать цельную картину о том, кто мы такие и во что верим. Это не просто попытка изменить точку зрения, это утверждение сути. Положительные результаты реконсолидации огромны: она дает нам ощущение смысла, которое направляет наши действия, помогает понимать настоящее и будущее и справляться с трудностями. Так мы создаем историю о нашем собственном героизме. Это также сверхспособность, которая позволяет нам с легкостью и радостью двигаться к поставленной цели. Убрав необходимость подкреплять свой рассказ о герое, мы можем сосредоточиться на занятиях, которые наполнят нас и придадут сил. Вы можете обратиться к своим давним воспоминаниям и историям, особенно тем, что связаны с пережитой травмой. Подумайте: чему вас учит сегодняшний опыт о ваших прошлых мотивах? Какие идеи, которые вы сейчас, будучи старше и мудрее, разделяете, были непонятны вам в юности? Как вы оказались в центре событий, которые произошли много лет назад? И чего вы ожидаете от будущего?