Зачем учиться слушать себя?

Алисе не раз приходилось испытывать депрессивное состояние, и она хорошо знакома с психотерапией. И все же просьба психолога приводит ее в замешательство: вместо того чтобы искать причины грусти и чувства бессилия, он предлагает ей ощутить, как именно она их переживает. Она вспоминает, как в одни из прошедших выходных сидела дома, не в силах шевельнуться, со стесненным дыханием, как у нее не хватало духу куда-то выйти и даже поставить диск с каким-нибудь фильмом. В подобные моменты ее захлестывает непрерывный поток беспокойства и самобичевания: «Мне так плохо, потому что в жизни я слишком часто выбирала не то… Мне явно не надо было идти в торговлю — кстати, именно на работе я встретила того типа, который потом меня бросил, а теперь, наверное, мне уже слишком поздно пытаться завести ребенка: в моем возрасте вероятность отклонений в четыре раза выше...» Черные мысли цепляются одна за другую, и каждая из них кажется настолько важной, что приходится концентрировать на ней все свое внимание, забросив любые другие дела. Да и какие дела могут иметь смысл, если не решены ключевые жизненные вопросы? Бывало, что друзья отвлекали Алису от подобных мрачных мыслей — она отправлялась с ними на рынок или кататься на роликах. Ненадолго ей становилось лучше, но потом она снова окуналась в тот же бесконечный поток негативных суждений и вопросов, обращенных к самой себе. Сегодня, стремясь избежать повторения подобного сценария, она пришла послушать руководителя научной группы психологического факультета университета в Лувене (Бельгия), который предложил ей совершенно иную альтернативу: отказаться не только от депрессивного пережевывания одних и тех же фактов, но и от любых отвлекающих маневров, дающих временное облегчение. Ни с чем не бороться и ни от чего не убегать. А вместо этого каждый раз, когда появляются негативные мысли и физические ощущения, занимать позицию антрополога, с любопытством наблюдающего за жизненными привычками собственного организма. Эти инструкции могут показаться слишком простыми: «Сядьте на край стула, выпрямив спину, руки на бедрах — в комфортной и полной достоинства позе. Обращайте внимания на ощущения своего тела, отыскивая образы или слова, наилучшим образом описывающие природу того, что вы чувствуете. Если вам приходят в голову какие-то мысли, наблюдайте за их природой. Дайте им рассеяться, а потом заметьте, какая мысль приходит следом. Не судите, плохие они или хорошие, — просто заметьте их. Если вы обнаружите, что вас захватывает поток мыслей, цепляющихся одна за другую, переключите внимание на свое дыхание и посмотрите, какие новые идеи захотят прийти на смену прежним. Речь идет лишь о том, чтобы научиться осознанно переживать то, что происходит с вами здесь и сейчас. Не задавайтесь вопросом, почему вы чувствуете то, что чувствуете, или почему вы думаете то, что думаете. Сосредоточьтесь только на «как». Алиса отметила: когда она переключает внимание на собственные физические ощущения (вызванные депрессией) или рассматривает какую-то тревожную мысль, не позволяя ей «пойти вразнос», она понемногу развеивается. Она отдает себе отчет, что депрессия не определяет ее личность, но существует рядом с ней. Индейцы навахо никогда не скажут: «Я страдаю депрессией», но произнесут: «Печаль сопровождает мой дух». Вопрос «Как?» задает определенную форму доброжелательного отношения, открывающего путь к близости. В Кембриджском университете английский профессор Джон Тисдейл (John D. Teasdale) показал, что пациенты, пережившие неоднократные приступы депрессии, могут научиться строить такую близость с самими собой. Обучая их методике медитации на основе тысячелетних буддийских практик, он показал, что так можно снизить частоту рецидивов более чем на 50%. Этот результат сравним с теми, которые дают лекарства-антидепрессанты. Нам всем неплохо бы научиться строить такую доброжелательную близость — с самими собой и с другими людьми. А начать стоит с того, чтобы избегать приводящих в смущение «Почему?» и больше доверять чуткому разуму, который ответит на все наши доброжелательные «Как?». Автор: Давид Серван-Шрейбер

Осторожно, психолог!

«Психологи — враги рода человеческого», — бормочет мой коллега врач-психиатр после разговора с новой пациенткой. И я с ним согласна. Потому что одно из моих мест работы — психиатрическая больница. Читаешь карты — сердце кровью обливается. На ранних этапах болезни большинство годами ходили по психологическим консультациям, курсам, группам, тренингам. Их учили «радоваться жизни» и как «избавиться от излишних страхов и тревог». Болезнь, между тем, прогрессировала. И никто из ведущих группы или консультирующих психологов не увидел, что у человека душевное заболевание. Проблема людей с душевным заболеванием в том, что они не понимают, что с ними происходит. При этом человек чувствует, что с ним что-то «не то» и начинает искать помощи. После советских времён слово «психиатрия» остаётся пугающим, поэтому чаще всего идут к психологам. Весь ужас в том, что психологи эту область совсем не знают и норму от патологии не отличают. А прелесть их положения в том, что они ни за что не отвечают (врач подсуден, психолог — нет!). Я сама из психологов. И сегодня я, как Павлик Морозов, выступаю против alma mater. Как партизанка, я подрываю авторитет профессионального сословия. Я имею на это право. Потому что знаю истинные размеры ущербности психологического образования. И последствия этого. *** Много лет назад после института я попала на работу в центр клинической психотерапии. Вокруг были сплошь врачи психиатры-психотерапевты. Чтобы войти в работу центра, я попросилась присутствовать на приёме. После первого же приёма вышла растерянная. На консультации была женщина с 6-летним сыном. Она жаловалась, что ребёнок неугомонный, «с шилом в заднице». А психотерапевт, вместо того, чтобы разбираться в атмосфере семьи, задавал вопросы про то, как протекали роды, да как мальчик ест, да как спит… А потом направил ребёнка на энцефалограмму. И пояснил мне: «Это внутричерепное давление. Надо лечить первопричину, одной психотерапией здесь не обойтись». И тут же прочитал маленькую лекцию, суть которой сводилась к тому, что у человека помимо души есть ещё и тело с кучей органов, заболевания которых влияют на психику. Например, при нарушении функции щитовидной железы человек становится раздражительным, с этим он к психологу и придёт. А словом «лень» люди часто называют апатию, причинами которой может быть с десяток заболеваний. В этих случая без лечения основного заболевания работа психолога или психотерапевта бессмысленна. Мы этого не проходили. Довольно быстро я начала понимать, что обладаю странным набором поверхностных, разрозненных, во многом устаревших знаний. И громадным количеством примитивных схем и клише. Я стала понимать, что ничего не умею. Нам не дали ремесла. Автослесарь, окончив ПТУ, не только знает, где в машине мотор, где карбюратор и т.д., но ещё и умеет это наладить. Балерина после окончания балетного училища умеет танцевать. А что умеют психологи? К какой работе их готовят? Наша психологическая «школа» славилась, когда занималась своим делом — наукой. И псих. факи изначально были призваны готовить научных работников. Но в науку сегодня идут немногие, возможно потому, что там не прокормишься. Большинство идёт работать с людьми — консультировать, вести группы. А для этого требуется принципиально иной набор профессиональных знаний, да и другой уровень ответственности. Тогда, много лет назад, я поняла, что мне надо переучиваться, попросила о помощи. И мне стали ставить мозги на место. Прошло очень много времени, прежде чем ушло мерзкое ощущение беспомощности. И когда сегодня я говорю: «знаю, умею, могу», это не благодаря полученному образованию, а вопреки ему… Я училась ещё при советской власти. Но за все эти годы так и не сформировались четкие требования — что должен знать и уметь психолог. Нет понятия и о морально-этических нормах, поэтому «не навреди» к психологу не относится. Программы подготовки психологов, по сути, не изменились, зато изменилось время. После перестройки спрос на специалистов этого профиля резко вырос. Сегодня их выпускает почти каждый гуманитарный ВУЗ, помимо этого громадное количество разномастных курсов. А проблемы все увеличивающейся «касты» «людоведов» и «душелюбов» остались те же — некомпетентность, безответственность. Таким образом, у Великой Науки Психологии, имеющей многочисленных, достойных отпрысков выросла непутёвая, малограмотная и очень нахрапистая «доченька», имя которой Вульгарная Популярная Психология… Её любимое занятие — «вешать лапшу на уши» и выдавать домыслы за действительность. В психологии есть достоверные знания, то есть проверенные научными исследованиями. И есть громадное количество теорий, высосанных из пальца. Этими мифами и торгует непутёвая «доченька». Как часто я испытываю неловкость и стыд, когда слышу комментарии и рекомендации психологов по телевизору или натыкаюсь на журнальные статьи коллег по цеху. Откуда они это берут? Приведу один известный всем пример: «ребёнок из неполной семьи обречён на проблемы». Да нет таких данных. Серьёзных научных исследований на эту тему не проводилось! В конце концов, пол мира выросло в неполных семьях, потому что каждый век мог похвастаться парой, троечкой войн. Кстати, а что, из полных семей все выходят без проблем? При этом популярность психологических услуг продолжает расти. Как конкистадоры 500 лет назад кинулись завоевывать Америку, так полуграмотное племя психологов кинулось отвоёвывать свой кусок на рынке жизни. Самое интересное, что среди них есть люди порядочные, искренние, истово желающие вам помочь… Жаль только, что в основной своей массе малокомпетентные. Трудно представить себе газету или журнал без странички психолога. По радио консультируют, по телевидению лечат. Большинство ток-шоу, в конечном итоге, сводятся к грубой имитации психологической помощи. А ещё великое множество психологических тренингов, курсов и консультаций, где вы получите замечательные рекомендации: «как жить без внутренних конфликтов» (мне кажется, легко — достаточно потерять совесть); «как заловить мужика» (маленького можно сачком, а большого — капканом); «как себя полюбить» (ой, это не иначе как о мастурбации). Кондовые советы, касающиеся семейных отношений, чаще всего сводятся к обучению манипуляциям, типа: «надо кивать, а делать по-своему». А суть советов заключается в том, что родственникам нельзя доверять, но с ними не надо ссориться. Поэтому надо ловчить и умненько добиваться своего. А какое обилие психологических тренингов! Глубинной проработки там нет и за короткий срок быть не может. Там другая цель — деньги. Поэтому принимать участие может 30, 50, да хоть сто человек. Открою профессиональную тайну — в группе не может быть больше 12-15 человек. Работа с психикой и конвейер — две вещи несовместные. Впрочем, народ тренинги любит. На тренинги подсаживаются не хуже, чем на лёгкие наркотики. Жизнь особо не меняется. Зато приобретается иллюзия скорого решения проблем. И потусоваться есть с кем. Непонятно, правда, при чём здесь психология — в переводе «наука о душе»? Какая там душа! Торговля «счастьем» у психологов идёт не хуже, чем у колдунов. Не зря же самым большим спросом пользуются тренинги, где людей «делают успешными». Когда о человеке говорят, что он умный, или талантливый, или профессионал высокого класса, это понятно. А успешный — это кто? У которого ни ума, ни таланта, ни профессионализма — зато смог денег «настричь»? Самое страшное, что в нашей стране, чтобы вести психологические тренинги, никаких специальных знаний не требуется. Оказалось, эта дивная кормушка, где работать можно, опираясь на собственные вымыслы, домыслы, интуицию, житейский опыт. В стоматологии это, небось, не «прокатит», а в психологии можно. Поэтому появились «самородки» от психологии. На одной из психологических тусовок я столкнулась с подобным «мэтром». На обложках его книг написано «известный психолог», «автор многочисленных бестселлеров» и «создатель уникальной методики». Через 5 минут разговора выяснилось, что дяденька не знает элементарных вещей, что образование у него совсем другое, мало того, что за все эти годы активной «психологической деятельности», он так никаких знаний по психологии и не приобрёл. В психиатрической больнице, где я работаю, каждый пятый проходил его тренинги. Эти тренинги «вздрючивают» эмоции, что для психики многих людей является и нежелательным, и просто опасным. Попыталась объяснить ему это. Он нисколько не смутился, даже не заинтересовался. Поднял на меня пустые глаза и спокойно ответил: «Пока платят — пусть ходят». Лучше бы он пошёл в киллеры. Хотя столько, сколько он имеет от психологии, киллером не заработать. Успешный человек! Наверное, нельзя так огульно ругать весь рынок психологических услуг. Конечно, есть отличные, грамотные профессионалы, отвечающие за свою работу. И когда жизнь сталкивает меня с ними, я радостно изумляюсь и кидаюсь дружиться. Жаль только, редко, до обидного редко это происходит… *** Нет, я ни в коем случае не выступаю в роли судьи или спасителя человечества. Но для меня за каждым случаем безграмотности и безответственности стоит живой человек. У нас в больнице лежит молодая женщина. Она хрипит, потому что у неё обожжена гортань — следствие неудавшегося суицида. А перед этим долго ходила к N, к S, проходила тренинги в центре «///»… Её мать с недоумением говорит мне: «Но ведь она всё время ходила на психологические занятия. Что мы не так делали?»… И что я могу ей ответить? Автор: Евгения Белякова

«Спасибо всем, кто нам мешает…»

Это стихотворение часто приписывают Валентину Гафту, но на самом деле его автор – петербургская поэтесса и журналист Наталья Дроздова. Спасибо всем, кто нам мешает, Кто нам намеренно вредит, Кто наши планы разрушает, И нас обидеть норовит! О, если б только эти люди Могли понять, какую роль Они играют в наших судьбах, Нам причиняя эту боль! Душа, не знавшая потери, Душа, не знавшая обид, Чем счастье в жизни будет мерить? Прощенья радость с чем сравнит? Ну как мудреть и развиваться Без этих добрых злых людей? Из ими созданных препятствий Возникнут тысячи идей, Наполненных добром и светом И повторю я им сто раз: СПАСИБО ВАМ за всё за ЭТО, Ну что б мы делали без ВАС?! Наталья Дроздова

10 уловок, которыми твой начальник пробивал себе дорогу

На верхушке корпоративной горы конкуренция становится такой ожесточенной, что волей-неволей приходится идти на уловки. Вот тебе 10 льстивых советов, к которым, вполне вероятно, прибегал и твой начальник. Только помни, что если ты ввязываешься в серьезную драку, то можешь и схлопотать. Наноси удар спереди Хвали подчиненных в разговоре с начальством (но не перехваливай). Но на оценочных встречах с подчиненными критикуй их — это слегка усмирит их самонадеянность. Если они пожалуются начальнику, тот вспомнит твои похвалы и решит, что ты не хочешь навредить другим и просто терпишь некомпетентных коллег, что показывает тебя в лучшем свете. Подружись с секретаршей начальника Она наверняка знает о нем больше, чем кто-либо другой в компании. А значит, она может тебе в чем-то помочь. Поговори с ней о ее семье или о том, что ее интересует. Если ты ей понравишься, твое имя будет иногда всплывать в ее разговорах с твоим начальником, причем в позитивном аспекте. Беги с корабля заранее и часто К черту лояльность к компании. Сотрудники, которые работают на одном месте два года и более, получают за время своей работы на 50% меньше, чем те, кто переходит из компании в компанию. Почему? Рост твоей зарплаты внутри компании всегда связан с твоей текущей ставкой. А новый работодатель может с ходу предложить совсем другие деньги. Сделай так, чтобы твой начальник выглядел хорошо (но не слишком) В какой-то момент может оказаться, что ты подсиживаешь начальника. Тогда тебе потребуется, чтобы он похвалил тебя перед вышестоящим начальством, но не присвоил себе результаты твоей работы. Если сможешь, не раскрывай все карты до встречи, на которой будут присутствовать начальники твоего начальника. Ты ведь не можешь гарантировать, что он похвалит тебя в твое отсутствие. Будь задирой В любом офисе есть пара-тройка таких. Они критикуют коллег, оставляют их без компании на обедах и встречах после работы, шантажируют холодным или агрессивным отношением. Но именно они получают высшие оценки своей работы. Почему? Потому что такое поведение заставляет других жаловаться начальству, терять уверенность в своих силах, короче, блекнуть на их фоне. Делись информацией избирательно Говори подчиненным столько, сколько нужно, чтобы работа выполнялась, но не столько, чтобы без тебя можно было обойтись. Начальство любит тех, кто видит всю картину происходящего. Так сделай же так, чтобы ее видел только ты один. Никогда не отходи в сторону Тебя могут попросить передать часть работы коллегам. Подумай, стоит ли это делать. По крайней мере, убеди начальника, что лучше тебя никто с этим не справится, но, так уж и быть, ты готов поднатаскать кого нужно. Например, если клиенты называют тебя в качестве предпочитаемого контакта в компании, начальству остается только признать твои заслуги. Держись за этих клиентов до последнего. Выдвигай свои требования Во многих исследованиях говорится, что те, кто просит повышения или прибавки к зарплате, скорее получают их. Молчунов обходят. Не думай, что за тебя говорят твои дела. Но подготовь свидетельства своих достижений к разговору о повышении. Подхалимничай, но не в лицо начальнику Незаметно польстить в лицо сложно. Но если ты похвалишь начальника перед своими коллегами, то это не только в конечном счете обязательно дойдет до его ушей, но и не будет выглядеть подхалимством. Но будь осторожен в присутствии начальства твоего начальника, а то он может надолго зависнуть выше тебя. Подходи с умом к своему расписанию Главный босс проходит мимо твоего стола в одно и то же время? Тогда именно в этот момент ты должен делать важные звонки или другие важные дела. К примеру, если твой начальник любит выглянуть из своего кабинета во время обеденного перерыва, задержись на рабочем месте, чтобы он отметил твою работоспособность и леность твоих коллег. Важные звонки можно назначать на утренний или вечерни период, то есть как раз когда твой начальник приходит на работу или уходит с нее.

Нейропластичность: перестраиваем мозг

Наш мозг необычайно пластичен. Не как пластиковая посуда или кукла Барби – в неврологии пластичность означает удивительную способность мозга меняться и адаптироваться практически ко всему, что с нами происходит. В былые времена учёные считали, что когда человек переставал быть ребёнком, его мозг застывал, как глиняный горшок, и оставался в одной форме. Но кипы исследований опровергли их мнение – мозг больше напоминает пластилин [play-doh]. Эти изменения могут происходить на разных масштабах: от отдельного нейрона, меняющего связи, до целой корковой области, уменьшающейся или разбухающей. Структуру мозга могут менять множество факторов, от травм и инсультов, до медитации, упражнений или ежедневных занятий на пианино. И как всё в жизни, пластичность – это палка о двух концах. Плюс в том, что мозг может перестроить себя во время реабилитации после инсульта. Минус – фантомные боли после потери конечности. Давайте посмотрим, как, что и почему происходит. Начнём с небольших масштабов и синаптической пластичности (если вы не в курсе, что есть синапс, прочтите сначала вводную статью про мозг). Эта разновидность пластичности, которую часто называют длительной потенциацией (ДПЦ) и длительным подавлением (ДПД), критична для нашего понимания процессов запоминания и обучения. Очень упрощённо она работает так: связи между нейронами усиливаются или ослабляются (происходит потенциация или депрессия) в зависимости от их действий. Когда нейрон А постоянно возбуждает нейрон Б, связь между ними усиливается. Естественно, обычно это происходит на нескольких синапсах – так могут появиться целые сети, в случае, если они достаточное количество раз именно в таком составе проявили активность (и мы считаем, что память формируется примерно так же). Так что целуйте вашу половинку достаточно часто во время прослушивания композиций Лу Бега, и скоро песня «Mambo number five» будет вызывать у вас романтические чувства. Дональд Хебб [Donald Hebb], канадский невропсихолог, придумал поговорку «Вместе запускаются, вместе заплетаются» [What fires together, wires together] для описания этого процесса. Изначально эти связи хрупкие, но если вы активируете их достаточное количество раз, они превратятся в прочные (их нельзя будет разделить, как Бритни и Джастина в 99-м). Обратный процесс, ДПД, запускается другой процедурой стимуляции, и, как считается, ослабляет ненужные связи – вы забываете имя вашей бывшей или облагораживаете новые танцевальные движения. Пластичность синапсов – концепция, которую когнитивные и поведенческие терапевты рекомендуют своим пациентам: для смены устоявшихся мысленных шаблонов нужно шаг за шагом при помощи практики формировать новые. И новые пути проходят эволюцию от грунтовых дорог до скоростных шоссе (по которым передвигается здоровое поведение), а сломанные контуры уплывают в небытие. Пластичность на больших масштабах проявляется по-другому. Растущее количество исследований показывают, что чем больше вы используете определённый мускул, тем большую область мозг для него выделяет. Например, одно из исследований показывает, что хотя области, отвечающие за движения пальцев, обычно имеют одинаковый размер, это не неизменно. После пяти дней упражнений на пианино были найдены определённые и вполне видимые изменения в двигательной области коры мозга. Области, отвечающие за движения пальцев, расширились и заняли другие части соседних областей, будто сорняки, разрастающиеся в саду. Исследователи пошли ещё дальше: они показали, что даже если испытуемые думали об упражнениях, эффект получался почти таким же! Мысленные упражнения оказались настолько же эффективными в реорганизации структуры мозга, как и физические. Ещё один пример (о котором студенты-неврологи слышали, наверное, чаще, чем жители «Bible Belt» – областей США, где особенно силён протестантский фундаментализм – об Иисусе) – это лондонские таксисты. Опытные таксисты, которым приходится запоминать карту столицы, включая десятки тысяч улиц и десятки достопримечательностей, обладают большим задним гиппокампом – структурой мозга, отвечающей за пространственную память и ориентацией. У контрольной группы, водителей автобусов с постоянными и устоявшимися маршрутами, гиппокамп обычного размера. Чтобы предотвратить обычные комментарии типа «корреляция не гарантирует причинности» (ведь, возможно, именно увеличенный размер гиппокампа и привёл таксистов на эту работу?), исследователи показали, что увеличении объёма гиппокампа позитивно коррелировала со временем, проведённым за баранкой. Чем дольше вы водите, тем больше ваш мозг адаптируется. Вы уже согласны с тем, что мозг невероятно пластичен? Не спешите, у нас есть ещё примеры. Если вы отказались от медитации, как от хипповой ерунды, обратите внимание: долговременная практика медитации связана с весьма положительными изменениями в мозгу. Воспринимайте её как тренировку – как уроки на пианино. Исследования показывают, что если сидеть спокойно и медитировать, то можно увеличить толщину коры (то есть, больше серых клеточек, то есть, больше нейронов для обработки сигналов) в областях, связанных с вниманием, памятью и управлением эмоциями. Более того, миндалина, центр реакций, связанных со страхом и отвращением, уменьшается и ослабляет связи с префронтальной корой головного мозга, местом, где расположены высшие исполнительные функции. Проще говоря, медитация позволяет реагировать на стресс более вдумчиво и подавлять инстинкты. Последнее по очереди, но не по значимости – сеть пассивного режима работы мозга, ответственная за самоопределение и грёзы наяву, также снижает активность, что позволяет меньше отвлекаться (и предотвращает перескакивание мыслей со вчерашней вечеринки на неотвратимость смерти или что-то подобное). И пока я тут занимаюсь скрытой пропагандой ЗОЖ, упомяну, что ещё меняют ваш мозг к лучшему физические упражнения. Всего три часа быстрой ходьбы в неделю увеличивает рост и рождение нервных клеток, что, в свою очередь, предотвращает возрастное уменьшение мозга. Исследование показывают, что особенно выигрывают от этого передние области и гиппокамп – то есть, их объём после длительных упражнений вырастал. Вот вам и пример того, как память и способность рассуждать улучшаются благодаря ЗОЖ. Ваш мозг, словно идеальный супруг, существует с вами вместе в хорошие времена и в плохие, в болезни и в здоровье. После перенесённой травмы или инсульта нейропластичность помогает вам. Реабилитационные тренировки после инсульта или травмы показали, что мозг проводит реорганизацию вокруг повреждённого региона. Допустим, инсульт повредил часть мозга, отвечающую за движения левой руки. Использование технологии под названием «терапия принудительных двигательных ограничений» (когда вас заставляют пользоваться «плохой» рукой, в то время как другую руку ограничивают в движениях), ведёт к увеличению объёма серого вещества в двигательном отделе, меняет смежные с повреждённым регионы так, что они берут на себя его функции и даже заставляют контралатеральную полусферу участвовать в восстановлении. Мозг перестраивает себя, чтобы приспособиться к новым обстоятельствам и сделать это наилучшим образом. Однако, не всегда это проходит так здорово. Иногда мозг может подложить свинью и доставить вам неприятностей – это я насчёт фантомных болей. Вы, наверно, слышали о людях, у которых сохраняется ощущение ампутированных рук или ног. Это также заслуга нашего неугомонного пластичного мозга, хотя на 100% этот процесс не изучен. Одна из общепринятых теорий говорит, что область соматосенсорной коры, соседствующая с той, что отвечала за функции отсутствующей конечности, хватается за новую возможность и занимает вакантное место. К примеру, область лица расположена рядом с областью рук. И если потерять руку, область лица занимает место своего соседа и воспринимает все ощущения лица вдвойне: как идущие от щеки, так и от несуществующего большого пальца. Становится понятно, что мы не ограничены теми картами, что нам раздала природа: возможно поменять некоторые из них (и это даже не будет воспринято, как шулерство). Мозг отражает наше окружение, наши решения, эмоции и стиль жизни, и поменять всё это, на самом деле, никогда не поздно. Источник: Geektimes

Несколько коротких шедевров

Невероятное умение всего несколькими словами передать самое главное. B конкурсe на самую короткую автобиографию победила одна пожилая француженка, которая написала: «Раньше у меня было гладкое лицо и мятая юбка, а теперь — наоборот». *** Я проснулся от жестокой боли во всем теле. Я открыл глаза и увидел медсестру, стоящую у моей койки. — Мистер Фуджима, — сказала она, — вам повезло, вам удалось выжить после бомбардировки Хиросимы два дня назад. Но теперь вы в госпитале, вам больше ничего не угрожает. Чуть живой от слабости, я спросил: — Где я? — В Нагасаки, — ответила она. © Алан Е. Майер «Невезение» *** С тех пор, как Риту жестоко убили, Картер сидит у окна. Никакого телевизора, чтения, переписки. Его жизнь — то, что видно через занавески. Ему плевать, кто приносит еду, платит по счетам, он не покидает комнаты. Его жизнь — пробегающие физкультурники, смена времен года, проезжающие автомобили, призрак Риты. Картер не понимает, что в обитых войлоком палатах нет окон. © Джейн Орвис «Окно» *** Звездная ночь. Самое подходящее время. Ужин при свечах. Уютный итальянский ресторанчик. Маленькое черное платье. Роскошные волосы, блестящие глаза, серебристый смех. Вместе уже два года. Чудесное время! Настоящая любовь, лучший друг, больше никого. Шампанского! Предлагаю руку и сердце. На одно колено. Люди смотрят? Ну и пусть! Прекрасное бриллиантовое кольцо. Румянец на щеках, очаровательная улыбка. Как нет?! © Лариса Керкленд «Предложение» *** Классический пример лаконичности спартанцев относится к письму царя Македонии Филиппа II, завоевавшего многие греческие города: «Советую вам сдаться немедленно, потому что если моя армия войдёт в ваши земли, я уничтожу ваши сады, порабощу людей и разрушу город». На это спартанские эфоры ответили одним словом: «Если». *** Как только это случилось, я поспешил домой, чтобы сообщить жене печальное известие. Но она, похоже, совсем меня не слушала. Она вообще меня не замечала. Она посмотрела прямо сквозь меня и налила себе выпить. Включила телевизор. В этот момент раздался телефонный звонок. Она подошла и взяла трубку. Я увидел, как сморщилось её лицо. Она горько заплакала. © Чарльз Энрайт «Призрак» *** Наконец в этой глухой, уединенной деревушке его поиски закончились. В ветхой избушке у огня сидела Правда. Он никогда не видел более старой и уродливой женщины. — Вы — Правда? Старая, сморщенная карга торжественно кивнула. — Скажите же, что я должен сообщить миру? Какую весть передать? Старуха плюнула в огонь и ответила: — Скажи им, что я молода и красива! © Роберт Томпкинс «В поисках Правды»

Пасха: все о празднике

Пасха — древнейший из христианских праздников. Он связан с одним из наиболее известных событий Нового завета — воскресением Иисуса Христа. Догматичная вера в воскресение из мертвых является основной доктриной христианства, подчеркивающей человеческую и божественную природу Иисуса. В богословском понимании смертью Христа завершается его принятие страданий и разделение их со всем человечеством. Православные люди называют Пасху “праздником праздников и торжеством торжеств”, подчеркивая ее первостепенное значение. Однако с историей о воскресении Пасха связана исключительно в Новом завете, Ветхий же завет трактует ее иначе. Еврейское слово “Песах” или “Пасах” означает иудейскую Пасху. “Пасах” в переводе с иврита — то есть “миновал, прошел мимо”. Речь в данном случае идет о “Десяти казнях египетских” — бедствиях, описанных в Пятикнижии, постигших египетский народ за отказ фараона освободить евреев. По легенде, Моисей требует освободить еврейский народ, обещая, что в противном случае бог накажет египтян. Фараон противится, и бог в ответ насылает на его подданных десять казней, последней из которых является смерть первенцев. “В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице, и все первородное из скота”. Еврейские дома бог миновал (пасах), сыны израилевы спаслись и стали свободными, отсюда и название. Традиции празднования В ветхозаветной традиции на Пасху полагалось приносить в жертву агнца — годовалового ягненка или козленка, которого следовало испечь на огне и съесть в течение пасхальной ночи с пресным хлебом и горькими травами. В Новом завете пасхальная трапеза связана с Тайной вечерей — последней трапезой Иисуса, во время которой он сказал, что один из собравшихся предаст его. Соответственно, ветхозаветные жертвы упраздняются и традицией становится евхаристия — освящение хлеба ( символизирующего плоть Христа) и вина (символ крови Христа). В современном мире большую роль в богослужении имеет пасхальный огонь. Он символизирует “свет божий” после воскресения Христа. В православных храмах зажигают его от благодатного огня, привезенного из Храма Гроба Господня в Иерусалиме. Пришедшие в храм зажигают от него свечи, а некоторые уносят лампаду домой и потом поддерживают огонь в течение года. Празднование Пасхи несколько рознится в православной и католической традиции. Так, католики перед началом службы зажигают Пасхал — специальную пасхальную свечу, огонь от которой потом раздают всем христианам. Пасхальная еда К праздничному столу традиционно готовят пасхальный хлеб. “Кулич” — это исключительно его русское название. Любопытно, что кулич не обязательно должен иметь форму цилиндра. Например, в Вологодской губернии его раньше готовили в виде раскрытого ягодного пирога. Также кулич может быть сделан в форме церковной просфоры — богослужебного литургического хлеба. Обычно кулич изготавливается из дрожжевого теста, туда добавляется изюм, а в качестве специй ваниль, кардамон или мускатный орех. Иногда кулич называют “пасхой” или “паской”, но, на самом деле — это другое блюдо, которое готовится из творога. Внешне пасха похожа на усеченную пирамиду, для её изготовления используется специальная деревянная или пластиковая форма — пасочница. Для приготовления используется творог и яйца, добавляются пряности. В качестве украшения также можно добавить изюм и цукаты. В православной традиции также существует обычай дарить яйца, сваренные вкрутую и выкрашенные в разные цвета при помощи пищевых красителей или луковой шелухи. Этот обычай связан с преданием о яйце, подаренном Марией Магдалиной императору Тиберию. По легенде, Магдалина подарила Тиберию яйцо, окрашенное в красный цвет со словами “Христос воскрес”. Она была очень бедна, но не хотела явится к императору с пустыми руками. Красный цвет в данном случае — кровь распятого Христа. В другом варианте этой легенды император усомнился в воскресении Христа, после чего яйцо покраснело у него на глазах. Пасхальные игры Наверное, одна из немногих сохранившихся славянских игр — это обычай “христосоваться яйцами". Участники по очереди бьют яйца друг о друга и побеждает тот, чьё яйцо уцелело. Также есть славянская и германская игра под названием “катание яиц”. Она заключается в том, что дети скатывают яйца по специальным дорожкам. У христиан катание яйца символизирует камень, скатившийся с гроба господня перед воскрешением Христа. Любопытно, в Америке существует традиция катания яиц перед Белым домом. Игра отличается от русской тем, что яйца катают поварешками. Есть фото, где в игре участвует президент Рональд Рейган и его супруга. В некоторых странах также есть обычай утром Пасхи прятать пасхальные яйца, и задача детей — обнаружить своеобразное “гнездо” пасхального зайца. Вообще, пасхальный заяц — как символ плодородия стал символом пасхи в Германии, а потом распространился и по всему миру.

Седина в бороду

5 знаменитых мужчин, у которых и в старости была бурная сексуальная жизнь. Мы не призываем считать их примерами для подражания в этом вопросе, но их «достижения» на личном фронте не могут не вызывать восхищения. Виктор Гюго Легендарный французский писатель, практически всю жизнь был чрезвычайно популярен у женщин и имел обыкновение держать сразу несколько любовниц. Когда Гюго было 70 лет, он в очередной раз влюбился: каждое утро после завтрака почтенный старик посещал 22-летнюю Бланш Ланвен. А согласно дневникам писателя, в последние четыре месяца жизни 83-летний Гюго восемь раз занимался любовью. Мао Цзэдун Великий кормчий и в молодые годы не отказывал себе в удовольствии встреч с актрисами и пламенными революционерками, а к старости удовольствие и вовсе превратилось в манию. Вычитав в даосском трактате, что для сохранения молодости мужчина должен самым тесным образом общаться с молодыми девушками, Мао с энтузиазмом взялся за дело. А когда Председателю стукнуло 78 лет, он, помимо обычных девушек для «общения» завел и официальную фаворитку — ею оказалась проводница правительственного поезда, которой было 18 лет. Лорд Палмерстон Слава премьер-министра Палмерстона как государственного деятеля ничуть не уступала его славе как любовника. Внебрачные дети в лучших домах Лондона, кратковременные интрижки, долгоиграющие связи... Ходил даже слух, что страстный лорд пытался изнасиловать одну из фрейлин королевы Виктории прямо в Виндзорском замке, видимо, по принципу «гулять так гулять». Слухи слухами, но в 1862 году 79-летний Палмерстон предстал перед судом в качестве соответчика в деле о разводе. Бертран Рассел Один из популярных анекдотов про великого философа, математика, и Нобелевского лауреата по литературе, звучал следующим образом: «Однажды, после лекции, студентки подошли к Расселу и спросили «Почему вы решили оставить философию». Он ответил: «Потому что я открыл для себя секс». Рассел был женат четыре раза, причем последний раз отважился на брак в возрасте 80-ти лет. Герберт Уэллс «Хоть я и глубоко любил нескольких людей, я никогда не был великим любовником», — писал Уэллс. Что ж, скромность украшает даже писателя-фантаста. На самом деле Герберт славился своими любовными успехами и передрягами. Обе жены Уэллса были младше писателя на три десятка лет, но такая разница в возрасте не мешала Герберту заводить внебрачных детей от других молодых женщин. Последней его любовницей стала бывшая подруга Максима Горького — Мура Будберг. С Мурой, которая, согласно доброй традиции, была также моложе Уэллса на три десятка лет, писатель сошелся в бодрые 68. Когда Будберг спросили, как она может иметь близость с пожилым писателем, Мура честно ответила: «Тело у него пахнет медом».

«Симулякры и симуляция»: Жан Бодрийяр о разрушении смысла в современном потоке информации

Жан Бодрийяр анализирует, как современный поток информации, создающий огромное количество копий и симулякров, в конце концов, уничтожает реальность. Жан Бодрийяр — интеллектуальный «гуру» постмодернизма, который некогда открыл нам глаза на «нереальность происходящего». «Мы живём в мире симулякров» — сказал он, подтвердив это грудой примеров: труд больше не является производительным, он, скорее, несёт социальную функцию («все должны быть при деле»), представительные органы власти никого уже не представляют, теперь не базис определяет надстройку, а наоборот. Так, по Бодрийяру, мы утратили связь с реальностью и вошли в эру гиперреальности — эпохи, в которой картинка важнее содержания, а связь между предметами, явлениями и их знаками нарушена (за концепцию фильма «Матрица» мы как раз Бодрийяру должны сказать спасибо, хотя он был убеждён, что его идеи исказили). Имплозия смысла в средствах информации Мы находимся в мире, в котором становится все больше и больше информации и все меньше и меньше смысла. В связи с этим возможны три гипотезы: — Либо информация продуцирует смысл (негэнтропийный фактор), но оказывается неспособной компенсировать жестокую потерю смысла во всех областях. Попытки повторно его инъецировать, через все большее число СМИ, сообщений и контентов оказываются тщетными: потеря, поглощение смысла происходит быстрее, чем его повторная инъекция. В этом случае следует обратиться к производительному базису, чтобы заменить терпящие неудачу СМИ. То есть к целой идеологии свободы слова, средств информации, разделенных на бесчисленные отдельные единицы вещания, или к идеологии «антимедиа» (радиопираты и т.д.). — Либо информация вообще ничего общего не имеет с сигнификацией. Это нечто совершенно иное, операционная модель другого порядка, внешнего по отношению к смыслу и его циркуляции. Такова, в частности, гипотеза К. Шеннона, согласно которой сфера информации, сугубо инструментальная, техническая среда, не предполагает никакого конечного смысла и поэтому также не должна участвовать в оценочном суждении. Это разновидность кода, такого как генетический: он является тем, что он есть, он функционирует так, как функционирует, а смысл — это что-то иное, что появляется, так сказать, после факта, как у Моно в работе «Случайность и необходимость». В этом случае, просто не было бы никакой существенной связи между инфляцией информации и дефляцией смысла. — Либо, напротив, между этими двумя явлениями существует жесткая и необходимая корреляция в той мере, в какой информация непосредственно разрушает или нейтрализует смысл и сигнификацию. Тем самым оказывается, что утрата смысла напрямую связана с разлагающим, разубеждающим действием информации, средств информации и средств массовой информации. Это наиболее интересная гипотеза, однако она идет вразрез с общепринятым мнением. Социализацию повсеместно измеряют через восприимчивость к сообщениям СМИ. Десоциализированным, а фактически асоциальным является тот, кто недостаточно восприимчив к средствам информации. Информация везде, как полагают, способствует ускоренному обращению смысла и создает прибавочную стоимость смысла, аналогичную той, которая имеет место в экономике и получается в результате ускоренного обращения капитала. Информацию рассматривают как создательницу коммуникации, и, несмотря даже на огромные непроизводственные затраты, существует общий консенсус относительно того, что мы имеем дело все же с ростом смысла, который перераспределяется во всех промежутках социального — точно так же, как существует консенсус относительно того, что материальное производство, несмотря на сбои и иррациональность, все же ведет к росту благосостояния и социальной гармонии. Мы все причастны к этому устойчивому мифу. Это — альфа и омега нашей современности, без которых было бы подорвано доверие к нашей социальной организации. И, однако, факт состоит в том, что оно-таки подорвано, причем именно по этой самой причине: там, где, как мы полагаем, информация производит смысл, происходит обратное. Информация пожирает свой собственный контент. Она пожирает коммуникацию и социальное. И это происходит по двум причинам: 1. Вместо того, чтобы создавать коммуникацию, информация исчерпывает свои силы в инсценировке коммуникации. Вместо того, чтобы производить смысл, она исчерпывает свои силы в инсценировке смысла. Перед нами очень знакомый гигантский процесс симуляции. Неподготовленные интервью, телефонные звонки зрителей и слушателей, всевозможная интерактивность, словесный шантаж: «Это касается вас, событие — это вы и т.д.». Во все большее количество информации вторгается этот вид призрачного контента, этого гомеопатического прививания, эта мечта пробудить коммуникацию. Круговая схема, в которой на сцене разыгрывают то, чего желает аудитория, антитеатр коммуникации, который, как известно, всегда является лишь повторным использованием через отрицание традиционного института, интегрированной отрицательной схемой. Огромная энергия, направленная на удержание симулякра на расстоянии, чтобы избежать внезапной диссимуляции, которая поставила бы нас перед очевидной реальностью радикальной потери смысла. Бесполезно выяснять, потеря ли коммуникации ведет к этой эскалации в пределах симулякра, или это симулякр, который первым появляется здесь с целью апотропии, с целью заранее воспрепятствовать любой возможности коммуникации (прецессия модели, которая кладет конец реальному). Бесполезно выяснять что первоначально, ни то и ни другое, потому что это циклический процесс — процесс симуляции, процесс гиперреального. Гиперреальность коммуникации и смысла. Более реальное, чем само реальное, — вот так оно и упраздняется. Таким образом, не только коммуникация, но и социальное функционируют в замкнутом цикле, как соблазн, к которому приложена сила мифа. Доверие, вера в информацию присоединяется к этому тавтологическому доказательству, которое система предоставляет о самой себе, дублируя в знаках неуловимую реальность. Однако можно предположить, что эта вера столь же неоднозначна, как и вера, сопровождающая мифы в архаичных обществах. В них верили и не верили. Никто не терзается сомнениями: «Я знаю точно, и все же...». Этот вид обратной симуляции возникает в массах, в каждом из нас, в ответ на симуляцию смысла и коммуникации, в которой нас замыкает эта система. В ответ на тавтологичность системы возникает амбивалентность масс, в ответ на апотропию — недовольство или до сих пор загадочное верование. Миф продолжает существовать, однако не стоит думать, что люди верят в него: именно в этом кроется ловушка для критической мысли, которая может работать лишь исходя из предположения о наивности и глупости масс. 2. В дополнение к этому, чрезмерной инсценировкой коммуникации СМИ усиленно добиваются информацией непреодолимой деструктуризации безотзывного социального. Так информация разлагает смысл, разлагает социальное, превращает их в некую туманность, обреченную вовсе не на рост нового, а наоборот, на тотальную энтропию. Таким образом, средства массовой информации — это движители не социализации, а как раз наоборот, имплозии социального в массах. И это лишь макроскопическое расширение имплозии смысла на микроскопическом уровне знака. Эту имплозию следует проанализировать, исходя из формулы Маклюэна «medium is the message» (средства коммуникации — это и есть сообщение), возможные выводы из которой еще далеко не исчерпаны. Она означает, что все контенты смысла поглощаются единственной доминирующей формой медиа. Одни лишь медиа-средства являются событием – безотносительно содержания, конформистского или субверсивного. Серьезная проблема для любой контринформации, радиопиратов, антимедиа и т.д. Однако существует еще более серьезная проблема, которую сам Маклюэн не обнаружил. Ведь за пределами этой нейтрализации всех контентов можно было бы надеяться на то, что медиа еще будут функционировать в своей форме, и что реальное можно будет трансформировать под влиянием медиа как формы. Если весь контент будет упразднен, останется, возможно, еще революционная и субверсивная ценность использования медиа как таковых. Следовательно, — и это то, к чему в своем предельном значении ведет формула Маклюэна, — происходит не только лишь имплозия сообщения в медиа, но, в том же самом движении, происходит и имплозия медиа в реальном, имплозия медиа и реального в некий род гиперреальной туманности, в которой больше неразличимы определение и собственное действие медиа. Даже «традиционный» статус самих СМИ, характерный для современности, поставлен под сомнение. Формула Маклюэна: медиа — это сообщение, являющееся ключевой формулой эры симуляции (медиа является сообщением — отправитель является адресатом, замкнутость всех полюсов — конец перспективного и паноптического пространства — таковы альфа и омега нашей современности), сама эта формула должна рассматриваться в своем предельном выражении, то есть: после того как все контенты и сообщения испарятся в медиа, сами медиа исчезнут как таковые. В сущности, это еще благодаря сообщению медиа приобретают признаки достоверности, это оно предоставляет медиа их определенный, отчетливый статус посредника коммуникации. Без сообщения медиа сами попадают в неопределенность, присущую всем нашим системам анализа и оценки. Лишь модель, действие которой является непосредственным, порождает сразу сообщение, медиа и «реальное». Наконец, «медиа — это сообщение», означает не только конец сообщения, но и конец медиа. Больше нет медиа в буквальном смысле слова (я имею в виду, прежде всего электронные средства массовой информации), то есть инстанции, которая была бы посредником между одной реальностью и другой, между одним состоянием реального и другим. Ни по содержанию, ни по форме. Собственно, это то, что и означает имплозия. Взаимопоглощение полюсов, короткое замыкание между полюсами любой дифференциальной системы смысла, стирание четких границ и оппозиций, включая оппозицию между медиа и реальным, — следовательно, невозможность любого опосредствованного выражения одного другим или диалектической зависимости одного от другого. Циркулярность всех эффектов медиа. Следовательно, невозможность смысла в значении одностороннего вектора, идущего от одного полюса к другому. Необходимо до конца проанализировать эту критическую, но оригинальную ситуацию: это единственное, что остается нам. Бесполезно мечтать о революции через содержание, тщетно мечтать о революции через форму, потому что медиа и реальное составляют отныне единую туманность, истина которой не поддается расшифровке. Факт этой имплозии контентов, поглощения смысла, исчезновения самих медиа, резорбции любой диалектики коммуникации в тотальной циркуляции модели, имплозии социального в массах может показаться катастрофическим и отчаянным. Однако это выглядит так лишь в свете идеализма, который полностью доминирует в нашем представлении об информации. Мы все пребываем в неистовом идеализме смысла и коммуникации, в идеализме коммуникации посредством смысла, и в этой перспективе нас как раз и подстерегает катастрофа смысла. Однако следует понимать, что термин «катастрофа» имеет «катастрофическое» значение конца и уничтожения лишь при линейном видении накопления, влекущего за собой завершенность, которое навязывает нам система. Сам термин этимологически означает всего-навсего «заворот», «сворачивание цикла», которое приводит к тому, что можно было бы назвать «горизонтом событий», к горизонту смысла, за пределы которого невозможно выйти: по ту сторону нет ничего, что имело бы для нас значение, — однако достаточно выйти из этого ультиматума смысла, чтобы сама катастрофа уже больше не являлась последним днем расплаты, в качестве которой она функционирует в нашем современном воображаемом. За горизонтом смысла — завороженность, являющаяся результатом нейтрализации и имплозии смысла. За горизонтом социального — массы, представляющие собой результат нейтрализации и имплозии социального. Главное сегодня — оценить этот двойной вызов — вызов смысла, брошенный массами и их молчанием (которое вовсе не является пассивным сопротивлением) — вызов смысла, который исходит от средств информации и их гипноза. Все попытки, маргинальные и альтернативные, воскресить какую-то частицу смысла, выглядят по сравнению с этим как второстепенные. Совершенно очевидно, что в этом сложном соединении масс и средств информации кроется некий парадокс: или это СМИ нейтрализуют смысл и продуцируют «бесформенную» [informe] или информированную [informee] массу, или это массы удачно сопротивляются средствам информации, отвергая или поглощая без ответа все сообщения, которые те продуцируют? Ранее, в «Реквиеме по массмедиа», я проанализировал и описал СМИ как институт ирреверсивной модели коммуникации без ответа. А сегодня? Это отсутствие ответа можно понять уже не как стратегию власти, а как контрстратегию самих масс, направленную против власти. Что в таком случае? Находятся ли СМИ на стороне власти, манипулируя массами, или они на стороне масс и занимаются ликвидацией смысла, творя не без доли наслаждения насилие над ним? Вводят ли медиа массы в состояние гипноза, или это массы заставляют медиа превращаться в бессмысленное зрелище? Могадишо-Штаммхайм: СМИ сами себя превращают в средство морального осуждения терроризма и эксплуатации страха в политических целях, но, одновременно с этим, в совершеннейшей двусмысленности, они распространяют бесчеловечное очарование терактом, они сами и есть террористы, поскольку сами подвержены этому очарованию (вечная моральная дилемма, ср. Умберто Эко: как избежать темы терроризма, как найти правильный способ использования средств информации — если его не существует). СМИ несут смысл и контрсмысл, они манипулируют во всех направлениях сразу, этот процесс никто не может контролировать, они — средства внутренней по отношению к системе симуляции, и симуляции, которая разрушает систему, что в полной мере соответствует ленте Мебиуса и логике кольца – они в точности с ней совпадают. Этому не существует ни альтернативы, ни логического решения. Лишь логическое обострение и катастрофическое разрешение. С одной поправкой. Мы находимся один на один с этой системой в раздвоенном и неразрешимом положении «двойного послания» — точно так, как дети один на один с требованиями взрослого мира. От них требуют одновременно становиться самостоятельными, ответственными, свободными и сознательными субъектами и быть покорными, инертными, послушными, что соответствует объекту (примеч. Double bind – с англ. яз. двойное послание, двойная связь; концепция, играющая ключевую роль в теории шизофрении Г. Бейтсона. По сути, double bind является парадоксальным предписанием, которое в итоге приводит к безумию:«Приказываю тебе не выполнять моих приказов». Примером такого поведения может служить то, как мать на словах просит своего ребенка о выражении любви, однако одновременно с помощью жестов требует от ребенка держаться на некотором расстоянии от нее. Это приводит к тому, что любое действие ребенка будет расценено как неверное, и в дальнейшем ему может оказаться сложным как-то разрешить эту ситуацию). Ребенок сопротивляется по всем направлениям и на противоречивые требования также отвечает двойной стратегией. Требованию быть объектом он противопоставляет все возможные варианты неповиновения, бунта, эмансипации, словом, самые настоящие претензии субъекта. Требованию быть субъектом он так же упорно и эффективно противопоставляет сопротивление, присущее объекту, то есть совсем противоположное: инфантилизм, гиперконформизм, полную зависимость, пассивность, идиотизм. Ни одна из двух стратегий не имеет большей объективной ценности, чем другая. Сопротивление субъекта сегодня однобоко ценится выше и рассматривается как положительное — так же, как в политической сфере лишь поведение, направленное на освобождение, эмансипацию, самовыражение, становление в качестве политического субъекта, считается достойным и субверсивным. Это означает игнорирование влияния, такого же и, безусловно, гораздо более значительного, поведения объекта, отказ от позиции субъекта и осознания — именно таково поведение масс, — которые мы предаем забвению под пренебрежительным термином отчуждения и пассивности. Поведение, направленное на освобождение, отвечает одному из аспектов системы, постоянному ультиматуму, который выдвигается нам с тем, чтобы представить нас в качестве чистых объектов, но он отнюдь не отвечает другому требованию, которое заключается в том, чтобы мы становились субъектами, чтобы мы освобождались, чтобы мы самовыражались любой ценой, чтобы мы голосовали, вырабатывали, принимали решение, говорили, принимали участие, участвовали в игре, — этот вид шантажа и ультиматума, используемый против нас так же серьезен, как первый, еще более серьезен, без сомнения, в наше время. В отношении системы, чьим аргументом является притеснение и подавление, стратегическое сопротивление представляет собой освободительные притязания субъекта. Но это отражает, скорее, предшествующую фазу системы, и даже если мы все еще находимся с ней в состоянии афронта, то это уже не является стратегической областью: актуальным аргументом системы является максимизация слова, максимизация производства смысла. А значит, и стратегическое сопротивление — это отказ от смысла и от слова – или же гиперконформистская симуляция самих механизмов системы, также представляющая собой форму отказа и неприятия. Это стратегия масс и она равнозначна тому, чтобы вернуть системе ее собственную логику через ее удвоение, и смысл, словно отражение в зеркале — не поглотив его. Эта стратегия (если еще можно говорить о стратегии) преобладает сегодня, ведь она вытекает из преобладающей фазы системы. Ошибиться с выбором стратегии — это серьезно. Все те движения, которые делают ставку лишь на освобождение, эмансипацию, возрождение субъекта истории, группы, слова, на сознательность (точнее бессознательность) субъектов и масс, не видят того, что они находятся в русле системы, чьим императивом сегодня является как раз перепроизводство и регенерация смысла и слова. Жан Бодрийяр «Симулякры и симуляции», 1981 г.