Психология
 250K
 4 мин.

Как понравиться любому человеку: секреты спецагента ФБР

Профессор психологии Джек Шафер (Jack Schafer) долгие годы работал специальным агентом ФБР. Во многих секретных операциях ему приходилось включать обаяние по щелчку. Джек говорит, что есть золотое правило, пользуясь которым, можно расположить к себе любого человека. И звучит оно так: «Заставьте собеседника понравиться самому себе». Как это сделать, читайте в этой статье. Совершите ошибку Когда Джек Шафер начинает вести курс лекций у нового потока, он как бы невзначай делает ошибку в произношении какого-нибудь слова и позволяет студентам исправить себя. «Я делаю вид, что смущён, благодарю их за внимательность и исправляю ошибку», — говорит Джек. Этот приём он использует, чтобы достигнуть трёх целей. Во-первых, когда студенты исправляют ошибку преподавателя, это позволяет им чувствовать себя более уверенно. Во-вторых, они начинают более свободно общаться с наставником. В-третьих, они позволяют ошибаться себе. Этот же приём можно использовать, чтобы расположить к себе любого человека. Ошибайтесь, показывайте свою неидеальность, позволяйте людям исправить себя. И они будут расположены к вам. Сделайте комплимент от третьего лица Иногда прямые комплименты звучат слишком навязчиво. Многие люди не готовы их принимать или испытывают дискомфорт. В таких случаях лучше использовать комплимент от третьего лица. Например, вы хотите попросить что-нибудь у бухгалтера Ефросиньи Степановны и для этого подходите к ней с такой фразой: «Ефросинья Степановна, я тут разговаривал с начальником отдела кадров, и он сказал, что, по его мнению, вы лучший работник нашей компании!». Не обязательно, конечно, хвалить какие-то профессиональные качества, можно и личные. Например, так: «Ефросинья Степановна, начальник отдела кадров сказал, что на прошлое 23 Февраля вы испекли такие блины! Он до сих пор вспоминает, какие они были вкусные». Не забудьте посочувствовать Конечно, людей гораздо сильнее интересует их собственная персона, чем любая другая. И это вполне нормально. Ещё люди любят сочувственные высказывания. Что имеется в виду под «сочувственными»? Каждому человеку приятно знать, что его внимательно слушают и разделяют с ним его эмоции. Конечно, если человек начинает рассказывать о том, что у него был тяжёлый день, не стоит падать ниц и говорить: «Какой ужас, ах ты бедная лапонька!» Особенно если это ваш начальник. Вполне подойдёт обычное высказывание типа «У вас сегодня был непростой день. С кем не бывает». Или, например, можно резюмировать так: «Вы хотите сказать, что сегодня вы абсолютно довольны тем, как у вас идут дела. Это здорово». Мы должны убедить собеседника, что мы разделяем его чувства и понимаем его. При этом, если вы пытаетесь поддержать человека, не надо точно воспроизводить его слова. Собеседник может насторожиться: его мозг воспримет повторение как аномалию. Обеспечьте самопохвалу Как мы уже говорили, между обычным комплиментом и лестью очень тонкая грань, поэтому лучше сделать так, чтобы собеседник сам себя похвалил. Например, кто-то рассказывает вам такую историю: «Для того чтобы закрыть этот проект, я работал по 60 часов в неделю». Тут можно сказать: «Да, наверное, надо обладать железной волей и ответственностью, чтобы работать по 60 часов в неделю». Почти гарантированно — собеседник ответит что-то типа «Да, мне пришлось постараться, чтобы сдать этот проект вовремя. Я, конечно, отлично поработал. Тут ничего не скажешь». Умение сделать так, чтобы человек сам себя похвалил, — это фигура высшего пилотажа. Практикуйте её, делайте людям приятное. И вы обязательно понравитесь. Просите об одолжении Знаменитые слова Бенджамина Франклина: «Тот, кто однажды сделал вам добро, охотнее снова поможет вам, чем тот, кому вы помогли сами». Этот феномен известен как эффект Бенджамина Франклина. Человек, который оказывает любезность другому человеку, вырастает в собственных глазах. То есть если вы хотите понравиться человеку, то лучше не делать одолжение ему, а попросить об одолжении его самого. Конечно, не стоит злоупотреблять просьбами о помощи. Как правильно заметил вышеупомянутый Франклин: «Гости, как рыба, начинают дурно пахнуть на третий день». То же самое касается людей, которые слишком часто просят об одолжениях!

Читайте также

 84K
Жизнь

Вместо тысячи психотерапевтов: Бенедикт Камбербэтч читает письмо Сола Левитта

Бенедикт Камбербэтч читает письмо художника Сола Левитта подруге скульптору Еве Гессе. Это прекрасно. Это видео стоит пересматривать каждый раз, когда вам покажется, что жизнь слишком трудна.

 49K
Жизнь

Негативный тип поведения, который разрушает большинство браков

Наши жизненные планы всегда очень тесно связаны с окружающими людьми, их чувствами, мыслями и поступками. Мы стараемся предугадать действия своих родных и близких, ждем от них какого-то определенного поведения. Но ожидания не всегда оправдываются — и тогда наступает неминуемое разочарование. А между тем, завышенные ожидания, завышенные требования к партнёру являются одним из опаснейших типов поведения и нередко способствуют разрушению отношений. *** Как-то раз мой муж уехал по делам на пару недель в другой город. Тогда мы жили недалеко от пляжа, и я любила гулять по вечерам вдоль берега, наслаждаясь закатом и шумом океана. В тот вечер я была в прекрасном настроении: пляж был полон счастливых семей, жизнь казалась такой замечательной — все было идеально. Я позвонила своему мужу, чтобы немного поговорить и поделиться своими чувствами, но оказалось, что он был расстроен и подавлен из-за своей работы, которая больше не приносила ему удовольствия. Я восприняла это очень близко к сердцу и тут же похолодела: как он может так рассуждать, когда на нем столько обязательств? Зачем он портит мой идеальный летний вечер? Но спустя всего 10 минут я будто бы прозрела: он ничего не разрушал. Дело было во мне: я ожидала, что он будет в таком же прекрасном настроении. Я расстроилась потому, что он повел себя вовсе не так, как я того хотела. Или вот какой еще был случай: однажды после встречи со своей приятельницей я отправила ей сообщение и поделилась своими эмоциями по поводу того, что была очень рада с ней увидеться и что мы здорово пообщались. Конечно же, я ожидала получить скорейший взаимный ответ. Это смешно, но следующие сутки я была действительно огорчена ее молчанием, мне казалось, что она игнорирует меня и вовсе не хочет общаться. В конечном счете, она ответила мне очень искренним взаимным сообщением — а задержала свой ответ просто потому, что она занятой человек и не реагирует на уведомления мгновенно. И ведь все это я прекрасно знала, но снова попала в такую же ситуацию: придумала поведение для другого человека, а когда не увидела его, сама же и расстроилась. Надеяться на результат, которого вы заслуживаете — это одно, а пытаться форсировать события и добавлять негативных мыслей и эмоций в какой-то ситуации — это совсем другое. Вы не можете предвидеть и контролировать то, как думают, чувствуют, реагируют другие люди. И если от реакции других людей зависит уровень вашего счастья, уверенности в себе или в своих действиях, то таким образом вы заранее настраиваете себя на многочисленные переживания. Вот несколько способов, которые помогут перестать строить ложные ожидания и не расстраиваться, если что-то пойдет не по вашему плану: 1. Перестать ожидать от других людей такого поведения, какое хотелось бы от них получить Вместо этого попробуйте стать более открытым с окружающими, будьте готовы к возможным реакциям на разные ситуации. Если бы в тот прекрасный летний вечер я открыла свой разум и сердце для мужа без каких-либо предвзятых ожиданий, то вечер так и остался бы славным, да и настроение моего супруга было бы куда лучше. 2. Начать строить собственное счастье и уверенность в себе на основе собственных мыслей и убеждений Если кто-то делает нечто неожиданное и мы разочаровываемся, так только потому, что у нас есть представление, как на самом деле человек должен был это сделать. Например, вы считаете, что ваш сын должен получать высокие оценки, но, когда он приносит домой двойки и тройки, вы чувствуете гнев и вину. Когда вы перестаете верить, что оценки вашего сына являются отражением вас как родителя, и начинаете верить, что действительно делаете для него все самое лучшее, то чувство вины отпустит и страдания прекратятся. 3. Чувствовать настоящий момент времени так часто, как только возможно Не горячитесь и хорошенько подумайте в тот момент, когда, как вам кажется, кто-то вновь не оправдал ваших ожиданий. За какие-то доли секунды возникает множество теорий, версий и догадок, одна страшнее другой — остановитесь в этот момент, не придумывайте лишнего. Задумайтесь и оцените ситуацию как бы со стороны: не продолжаете ли вы цепляться за свои ожидания и «накручивать» их на чье-то поведение? Нельзя получить взаимопонимание и поддержку, если только и делать, что ждать, пока кто-то другой их предоставит. Единственный способ — перестать думать о том, что должны и чего не должны делать ваши близкие, и позволить себе создать свое собственное счастье.

 47K
Жизнь

10 мыслей Стивена Фрая о любви и смысле жизни

Стивен Фрай — актер, писатель, теле- и радиоведущий, кинодокументалист, борец за гражданские права, просветитель, эрудит, человек-оркестр и национальное достояние Великобритании. Он сидел в тюрьме за мошенничество, злоупотреблял кокаином, совершил минимум две подтвержденные попытки самоубийства, страдает биполярным аффективным расстройством. О взлетах и падениях души Фрай знает не понаслышке. Главное, в чем я хотел бы быть уверенным, — что в нашем мире превыше таланта, превыше энергии, сосредоточения, целеустремленности и всего остального стоит доброта. Чем больше в мире доброты и жизнерадостности, тем этот мир всегда лучше. А все большие слова — добродетель, справедливость, истина — карлики по сравнению с величием доброты. Бросьте выяснять, что общего у успешных людей, посмотрите лучше, что объединяет всех людей неуспешных: они все время говорят только о себе. «Мне нужно сделать это, мне нужно то…» — первые два слова обычно «мне нужно». Потому-то их никто и не любит, и поэтому они никогда не получат того, что хотят, из-за своего вечного «мне надо, я, меня, я, мой»… Интересуйся окружающими, пользуйся глазами, чтобы смотреть на мир вокруг, а не на самого себя, и тогда ты встроишься, станешь интересным, и люди к тебе потянутся. Они тянутся к теплу и очарованию, которые излучают те, кому искренне интересны другие. Много раз я прикладывал руку к груди, чтобы ощутить, как под ее астматической дрожью бьется мотор сердца, вздымаются легкие, циркулирует кровь. В этих ощущениях меня поражало, насколько огромна сила, которой я обладаю. Не волшебная, а настоящая сила. Силы просто жить и сопротивляться трудностям уже достаточно, но я чувствовал, что у меня есть еще и сила творить, приумножать, радовать, развлекать и видоизменять. Однажды я чуть было не издал книгу в жанре полезных советов. Она называлась бы «Стивен Фрай — о том, как стать счастливым: успех гарантирован!». Люди, купив ее, обнаруживали бы, что она состоит из пустых страниц, и только на первой написано: «Перестаньте себя жалеть — и вы будете счастливы». А остальные страницы предназначены для рисунков или записи интересных идей, — вот какая это была бы книжка, причем чистая правда. Так и хочется воскликнуть: «О, как все просто!» Но нет, на самом деле перестать себя жалеть вовсе не просто, это чертовски трудно. Потому что нам всегда себя жаль, в конце концов, вся Книга Бытия ровно об этом. Мне иногда помогает думать о настроении и чувствах, как мы думаем о погоде. Вот несколько очевидных фактов: погода реальна; ее невозможно изменить, просто пожелав, чтобы она изменилась. Если темно и идет дождь, значит, темно и идет дождь, и мы это не исправим. Сумрак и дождь могут продержаться две недели кряду. Но когда-нибудь снова станет солнечно. Приблизить этот день не в нашей власти, но солнце появится, он настанет. Точно так же и с настроением, мне кажется. Неверно думать, будто наши чувства иллюзорны, нет, они вполне реальны. Депрессия, тревога, апатия так же реальны, как погода, и точно так же нам неподвластны. И никто в этом не виноват. Но и они пройдут, непременно пройдут. Как мы смиряемся с погодой, так же приходится смиряться и с тем, какой иногда кажется жизнь. «Сегодня мерзкий день», — констатируем мы, и это вполне реалистичный подход, помогающий нам обзавестись чем-то наподобие мысленного зонтика. «Эй-эй, тут дождь, я в этом не виноват и ничего не могу с этим поделать, надо переждать. А завтра вполне может выглянуть солнышко, и уж тут-то я своего не упущу». Некоторые уверены, будто их самореализации мешают многочисленные азиаты в Англии, существование королевской семьи, интенсивность дорожного движения у них под окнами, злокозненность профсоюзов, власть бесчувственных работодателей, нежелание служб здравоохранения серьезно отнестись к их состоянию, коммунизм, капитализм, атеизм, да что угодно, на самом деле, — за исключением только их собственной тщетной и бездумной неспособности взять себя в руки. У меня имеется теория — большая часть бед нашего глупого и упоительного мира проистекает из того, что мы то и дело извиняемся за то, за что извиняться ничуть не следует. А вот за то, за что следует, извиняться считаем не обязательным. […] Мне следует просить прощения за вероломство, пренебрежение, обман, жестокость, отсутствие доброты, тщеславие и низость, но не за побуждения, внушенные мне моими гениталиями, и уж тем более не за сердечные порывы. Я могу сожалеть об этих порывах, горько о них сокрушаться, а по временам ругать их, клясть и посылать к чертовой матери, но извиняться — нет, при условии, что они никому не приносят вреда. Культура, которая требует, чтобы люди просили прощения за то, в чем они не повинны, — вот вам хорошее определение тирании, как я ее понимаю. Парадоксальным образом ненависть к себе — один из главных симптомов клинического нарциссизма. Лишь рассказывая самим себе и всему миру, как мы себя ненавидим, мы обеспечиваем себе водопад похвал и выражений восхищения, которого, как мы полагаем, заслуживаем. Вероятно, сейчас я счастливее, чем прежде, и все же должен признать, что променял бы всего себя, такого, каким стал, на то, чтобы быть тобой, вечно несчастным, нервным, диким, недоумевающим и отчаявшимся 16-летним Стивеном. Злым, объятым тревогой и несуразным, но живым. Потому что ты умеешь чувствовать, а уметь чувствовать — важнее, чем то, как себя чувствуешь. Омертвление души — единственное непростительное преступление, а если счастье на что-то и способно, так это на то, чтобы замаскировать омертвление души. Если вдуматься, у любви нет цели — это и делает ее столь величественной. Цель есть у секса, в смысле разрядки или, иногда, размножения, но любовь, как любое искусство, по выражению Оскара Уайльда, бесполезна. Именно бесполезные вещи делают жизнь заслуживающей того, чтобы жить, и одновременно полной угроз: вино, любовь, искусство, красота. Без них жизнь безопасна, но не стоит беспокойства.

 39K
Искусство

4 книги, написанные совершенно случайно

«Трое в лодке, не считая собаки», «Унесенные ветром» и еще два всемирно известных романа. «Трое в лодке, не считая собаки» (1889) Джером Клапка Джером Первоначальная идея Джерома заключалась в том, чтобы написать путеводитель по пригородам Лондона под названием «Повесть о Темзе». «Я даже не собирался сначала писать смешной книги», – признавался он в мемуарах. Книга должна была сосредоточиться на Темзе и ее «декорациях», ландшафтных и исторических, с небольшими смешными историями «для разрядки». «Но почему-то оно так не пошло. Оказалось, так, что оно все стало "смешным для разрядки". С угрюмой решительностью я продолжал... Написал с дюжину исторических кусков и втиснул их по одной на главу». Издатель, почуявший юмористический потенциал опуса, выкинул большинство исторических эпизодов и заставил Джерома придумать другой заголовок. Тот написал уже половину текста, когда ему в голову пришла идея названия – «Трое в лодке, не считая собаки», поскольку «лучше ничего не было». Хотя именно эту книгу в конце концов стали называть едва ли не самой смешной книгой в мире, сам Джером недоумевал по поводу ее популярности: «Мне думается, я писал вещи и посмешнее». Тем не менее, она была еще и новаторской для своего времени: в то время как популярные тогда авторы предлагали читателю совершенно нереальных героев и таких же нереальных злодеев, героями Джерома стали заурядные типы, которые находят себе развлечение в повседневности. Увы, продолжение приключений неугомонной троицы под названием «Трое на велосипедах» не имело столь громкого успеха и даже не очень известно читателю. Но тем не менее, и оно может смело рекомендоваться для прочтения – хотя бы как новая встреча с полюбившимися героями «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818) Мэри Шелли Летом 1816 года на вилле у Женевского озера собралась компания просвещенных англичан – Джордж Байрон, Джон Полидори, Перси Шелли и его будущая жена Мэри Годвин. Из-за чрезвычайно плохой погоды отдыхающие не могли покинуть дом и развлекали себя чтением «Фантасмагорианы» – сборника немецких страшных сказок и рассказов о привидениях и проклятиях. Однажды, когда зашел разговор о секрете зарождения жизни и о возможности ее воскрешения после смерти, Байрон предложил каждому сочинить необычный страшный рассказ. Идея эта так увлекла Мэри Шелли, что во сне девушка ясно увидела бледное лицо адепта тайных наук над неподвижным отвратительным существом, которое начало подавать признаки жизни. Еще одним источником ее вдохновения стали услышанные ею слухи о замке Франкенштейн, где якобы была оборудована алхимическая лаборатория. Первый вариант этой истории так поразил Байрона, что он предложил ей превратить рассказ в полноценный роман. И весной 1818 года на свет появился «Франкенштейн, или Современный Прометей» об ученом, создавшем «омерзительный фантом в человеческом обличии». А спустя полтора столетия выяснилось, что видение, пришедшее к юной писательнице тем дождливым летом, предвосхитило не только литературу ужаса и научную фантастику XX века, но и оказалась блестящим размышлением на тему человеческой природы, отголоски которого заметны и в кино – вплоть до недавнего сериала компании Netflix «Очень странные дела». «Унесенные ветром» (1936) Маргарет Митчелл Свой знаменитый роман Маргарет Митчелл начала писать в прямом смысле от безделья: по одним данным, врачи обнаружили у нее артрит голеностопного сустава, по другим, писательница пострадала в автомобильной аварии. Какое-то время она не могла ходить и, чтобы убить время, читала книги, которые каждый день приносил ей муж, причем постоянно критиковала прочитанное. В конце концов вместо новой книги супруг подарил ей печатную машинку: «Если ты хочешь книгу, почему бы не написать ее самой?». Начав писать историю с конца, по разрозненным главам, Митчелл и подумать не могла о том, чтобы обнародовать ее: когда к ней приходили друзья, она прятала рукопись под подушку или ковер. Спустя десять лет Маргарет полностью выздоровела, но написанная ею книга так и не увидела бы свет, если бы не организованный ею литературный салон, куда весной 1935 года заглянул опытный редактор Гарольд Латем. Дальнейшие события развиваются как сказка: редактор получает рукопись буквально в последний день, читает ее в поезде всю ночь и приходит в восторг, а выход книги сопровождается беспрецедентной по тем временам рекламной кампанией: о ней сообщали не только по радио и в газетах, но и в университетах и даже в кофейнях, где агенты оставляли фрагменты книги. Неудивительно, что она мгновенно превратилась в бестселлер, а ее автор в 1937 году стала лауреатом престижной «Пулитцеровской премии». Многие умоляли писательницу продолжить историю, но этого так и не произошло – на радость многочисленным «производителям» продолжений бестселлеров, с которыми довелось познакомиться и постсоветским читателям. «Дом, в котором…» (2009) Мариам Петросян Еще одним внезапным бестселлером, уже в наши дни, стал роман «Дом, в котором», написанный никому до сей поры не известной художницей-мультипликатором Мариам Петросян. «Самый первый вариант, совсем не похожий на этот, был написан в конце восьмидесятых. Я начала писать о Доме, когда была ровесницей его героев. А рисовала их раньше, чем начала о них писать. Так что замысел и герои намного старше, чем сама книга», – говорила Петросян. По ее словам, сюжет изначально строился вокруг мальчика, который попадает в новое место, в чужое окружение: она придумывала героев, создавала им ситуации, и дальше они уже действовали сами, а она с интересом наблюдала за ними. Тем не менее автор, видимо, не особенно ценила свой труд: в 1998 году Мариам подарила рукопись своей московской знакомой, а сын знакомой отдал книгу своему другу, и рукопись пролежала у него в столе почти десять лет. Найдя рукопись, знакомый прочел ее, дал почитать брату, брат отдал подруге, а та – своему преподавателю вокала, у которой училась главный редактор издательства «Гаятри» Шаши Мартынова. Заинтересовавшись рукописью, редактор начала искать автора неподписанной рукописи, и в начале 2007 года Петросян позвонили с предложением напечатать книгу, которая даже не была еще дописана. По ее словам, финал писался с трудом – попытки собрать сюжет приводили к обрыву сюжетных нитей и дырам в изложении, а персонажи сопротивлялись концу истории. А уже перед публикацией было изменено и само название романа. «Книга называлась "Дом, который…". Тоже, конечно, не ахти что, но старое название для меня было говорящим и ассоциировалось с "Домом, который построил Джек". А новое ни с чем не ассоциируется. В издательстве Livebook объяснили, что нынешнее название предложил какой-то очень известный поэт – уж не знаю, кто именно», - говорила Петросян. Как бы там ни было, оригинальный сюжет и герои привлекли очень многих, книга собрала множество премий и была переведена на основные европейские языки. А в документальном фильме Стивена Фрая «Открытая книга России: Писать во времена Путина» Мариам Петросян была названа в числе одной из шести лучших современных российских писателей, которых читают и будут читать всегда. Тем не менее сама она утверждает, что новых книг от нее ждать не стоит. «Я не писала эту книгу, я в ней жила. Последние годы урывками, от случая к случаю, все реже и реже, но для меня это было местом, куда я (исписав гору бумаги) могла войти и побыть там. Других таких мест я не знаю».

 36K
Наука

Нерезиновое сердце: сколько друзей в состоянии иметь человек

Тысячи друзей в фейсбуке — не повод щеголять коммуникабельностью: число социальных связей, которые может поддерживать человек, ограничено. И это число — 150. Хорошо, не ровно 150, а от 100 до 230 человек. Количество людей, которых вы пригласили бы на очень большую вечеринку, к которым подсели бы при встрече в баре или которых могли бы попросить об одолжении, зная, что они не откажут, — это и есть оно, число Данбара. Им руководствуются при выстраивании структуры все крупные организации, будь то армия, государственный аппарат или коммерческая компания. Руководители могут быть незнакомы с теорией Данбара, но они начинают делить людей на подгруппы, интуитивно понимая: когда группа разрастается до определенного размера, продуктивность сотрудников тут же падает. Хочешь дружить — отращивай мозги Все дело в развитии неокортекса, утверждает антрополог Робин Данбар. У низших млекопитающих он едва выражен, а у человека составляет основную часть коры головного мозга. Чем больше неокортекс, тем больше и количество особей, с которыми его обладатель может поддерживать стабильные отношения. Исследования ученого начались с гелад — мохнатых обезьян, живущих весьма насыщенной социальной жизнью. Тут и заговоры, и интриги, и даже перевороты — социальные связи более чем важны. Устанавливают их обезьяны с помощью груминга — выискивания паразитов друг у друга в шерсти (ср.: «социальные поглаживания»). Данбар заметил: чем больше стая, тем больше времени гелады тратят на ковыряние в мехе сородичей. Когда животных становится так много, что на взаимный груминг едва хватает времени, стая распадается надвое. В дальнейших исследованиях ученый переключился на других приматов, что позволило ему к 1992 году обнаружить вторую закономерность — корреляцию между размером группы и величиной неокортекса. Данбар связал его развитие с повышением важности социальных коммуникаций в ходе эволюции. Жизнь в стае дает множество преимуществ, но и порождает море проблем: нужно удерживать в голове массив информации о сородичах и сознательно выстраивать отношения с ними. Для этого-то приматам и понадобился более развитый неокортекс. Зная средний размер новой коры у человека, Робин рассчитал и соответствующее количество социальных связей. У него получилось 147,8. По мнению Данбара, язык возник у людей как «дешевая» альтернатива грумингу. Регулярное выискивание блох у полутора сотен друзей занимало бы слишком много времени, а так можно ограничиться периодическими встречами, перепиской и телефонными звонками. В 2002-м Данбар и его коллега, антрополог Рассел Хилл, решили проверить теорию на людях и подсчитали, сколько открыток отправляют и получают англичане на Рождество. Открытки Данбар выбрал в качестве аналога груминга по двум причинам: во-первых, они стоят хоть и небольших, но денег, во-вторых, требуют времени и усилий на написание текста и отправку. Он рассудил, что открытки шлют только тем людям, отношения с которыми стоят этих усилий. Отобразив траектории отправленных открыток на карте, исследователи увидели, что они образуют сети, а каждая такая сеть есть сообщество. Среднее количество людей в сети оказалось равным 153,5. Что и требовалось доказать. Дели на три — и становись ближе Сводить все обилие взаимоотношений к 150 связям было бы недопустимым упрощением. На этот случай Данбар уточнил, что существуют и другие группы, побольше и поменьше, и степень близости общения в них, соответственно, разная. Количество людей в этих группах всегда изменяется в соответствии с «правилом трех». Разделите, например, число Данбара на 3 — и получите группу из 50 единомышленников, коллег, с которыми есть что обсудить в обеденный перерыв. Делите на 3 еще раз, затем делайте поправку на то, что Данбар не математик, а антрополог, — и вот перед нами группа из 15 человек, события в жизни которых имеют для вас значение, даже если это восьмой за год рафтинг в Карелии или покупка кофейного сервиза. Еще одно деление на 3 — остаются 5 самых близких людей, которым можно поведать о любых душевных терзаниях. Если же пойти в другую сторону и умножать, то сначала вы, снова округлив, получите 500 всевозможных знакомых, друзей друзей и троюродную тетку из Сыктывкара. Умножив еще раз — 1500 человек, которых вы помните в лицо и, если приложить определенные умственные усилия, даже можете назвать по имени. Количество людей в каждой группе относительно стабильно, чего не скажешь о составе. Вы перешли на новую работу — и больше половины тех, кто составлял круг единомышленников, моментально сменилось. Те двое, что были вашей поддержкой и опорой полгода назад, сегодня уже не кажутся столь близкими, и на место лучших друзей начинают претендовать другие персонажи. Иногда круги могут уменьшаться — например когда дело пахнет романтикой. В 2010 году Данбар опросил 540 человек старше 18 лет и выяснил, что у влюбленных ближайший круг сужается с 5 до 4 человек, причем одним из этих четверых становится новая пассия — то есть, заводя отношения, вы теряете двоих близких друзей. Что закономерно, ведь объект влюбленности требует внимания, которого на всех теперь не хватает, и кто-то выпадает из ближайшего круга в следующий. Чем больше друзей, тем их меньше Развитие социальных сетей поставило незыблемость числа Данбара под сомнение, но, к чести ученого, он сам подверг свою теорию испытанию на прочность, как только такие сомнения появились. В 2010 году, анализируя связи в фейсбуке, он выяснил: даже если человек тысячами френдит кого попало, постоянно активно общаться он сможет только с полутора сотнями из них. Затем трое исследователей из Индианского университета в Блумингтоне решили проверить жизнеспособность числа Данбара в твиттере. В течение 4 лет они анализировали активность 3 млн пользователей, которые за это время успели написать 380 млн твитов. Полноценной социальной связью микроблогеров считался регулярный обмен репликами. Выяснилось, что сразу после создания аккаунта в твиттере количество онлайн-друзей активного пользователя начинает расти, но лишь до отметки в 100 — 200 человек. После этого он начинает игнорировать часть пользователей, по-прежнему отдавая предпочтение лишь 100 — 200 избранным, даже если нафолловил больше тысячи. Число Данбара остается незыблемым во многом потому, что общением в соцсетях мы подкрепляем общение в реальной жизни. Но что будет через несколько лет, когда повзрослеет поколение, выросшее в обнимку с гаджетами? Возможно, социальная константа устоит, однако есть и еще два сценария развития событий. По первому из них люди станут проводить все больше времени, общаясь виртуально. Написать короткое сообщение с кучей смайликов куда проще, чем полтора часа обсуждать сложности семейной жизни подруги, а лайк поставить — это вообще доли секунды, и ехать никуда не надо. Экономя таким образом время и силы, можно будет уделять внимание гораздо большему количеству людей, а не 150 «избранным». Фактически мы станем более поверхностно распределять знаки внимания, как будто размазываем как варенье по коржу, вместо того чтобы щедро накладывать его в отдельные розетки. Количество социальных связей вырастет, но глубина их значительно уменьшится. Второй сценарий логически вытекает из первого. Став поверхностным, общение значительно упростится: в случае конфликта можно просто выйти из сети, не тратя сил на поиск решения. Соответственно, социальные навыки, которые мы развиваем при близком общении, будут утрачиваться. Это закономерно приведет к тому, что количество постоянных социальных связей начнет уменьшаться. Сам Данбар революционных прогнозов не дает. Ученый верит, что виртуальное общение не сможет полностью вытеснить реальное, потому что ему недостает двух важных компонентов: физического контакта и опыта совместного проживания событий. Онлайн-переписка не заменит обыкновенных дружеских объятий или совместного поедания гамбургеров в заснеженном парке. Так что созвонитесь со старыми приятелями, пока неокортекс позволяет. Источник: Журнал «Нож»

 29K
Жизнь

Последнее письмо Льва Толстого жене

Последнее письмо, отправленное Львом Толстым его супруге Софье Андреевне, датировано 12-13 ноября 1910 года (по новому стилю). «Жизнь не шутка, и бросать ее по своей воле мы не имеем права, и мерить ее по длине времени тоже неразумно. Может быть, те месяцы, какие нам осталось жить, важнее всех прожитых годов, и надо прожить их хорошо», — писал Толстой. 20 ноября он скончался. 1910 г. Октября 30−31. Шамордино. Свидание наше и тем более возвращение мое теперь совершенно невозможно. Для тебя это было бы, как все говорят, в высшей степени вредно, для меня же это было бы ужасно, так как теперь мое положение, вследствие твоей возбужденности, раздражения, болезненного состояния стало бы, если это только возможно, еще хуже. Советую тебе примириться с тем, что случилось, устроиться в своем новом, на время, положении, а главное — лечиться. Если ты не то что любишь меня, а только не ненавидишь, то ты должна хоть немного войти в мое положение. И если ты сделаешь это, ты не только не будешь осуждать меня, но постараешься помочь мне найти тот покой, возможность какой-нибудь человеческой жизни, помочь мне усилием над собой и сама не будешь желать теперь моего возвращения. Твое же настроение теперь, твое желание и попытки самоубийства, более всего другого показывая твою потерю власти над собой, делают для меня теперь немыслимым возвращение. Избавить от испытываемых страданий всех близких тебе людей, меня и, главное, самое себя никто не может, кроме тебя самой. Постарайся направить всю свою энергию не на то, чтобы было все то, чего ты желаешь, — теперь мое возвращение, а на то, чтобы умиротворить себя, свою душу, и ты получишь, чего желаешь. Я провел два дня в Шамардине и Оптиной и уезжаю. Письмо пошлю с пути. Не говорю, куда еду, потому что считаю и для тебя и для себя необходимым разлуку. Не думай, что я уехал потому, что не люблю тебя. Я люблю тебя и жалею от всей души, но не могу поступить иначе, чем поступаю. Письмо твое — я знаю, что писано искренно, но ты не властна исполнить то, что желала бы. И дело не в исполнении каких-нибудь моих желаний, и требований, а только в твоей уравновешенности, спокойном, разумном отношении к жизни. А пока этого нет, для меня жизнь с тобой немыслима. Возвратиться к тебе, когда ты в таком состоянии, значило бы для меня отказаться от жизни. А я не считаю себя в праве сделать это. Прощай, милая Соня, помогай тебе Бог. Жизнь не шутка, и бросать ее по своей воле мы не имеем права, и мерить ее по длине времени тоже неразумно. Может быть, те месяцы, какие нам осталось жить, важнее всех прожитых годов, и надо прожить их хорошо. Л. Т.

 29K
Интересности

Завораживающее timelapse-видео о том, как расцветают кактусы

Это видео смонтировано из множества снимков, момент за моментом демонстрирующих, как расцветают прекрасные цветы кактусов рода Echinopsis. Это самые распространенные кактусы в комнатном цветоводстве, в Европе они выращиваются уже не одно столетие, и за это время были выведены десятки гибридов, поражающих разнообразием ярких цветов. А когда видишь сразу множество этих цветов, да еще и распускающихся прямо на глазах, просто невозможно не ахнуть от восхищения!

 26K
Наука

Как проявляется разница между мышлением Востока и Запада

Хорас Капрон, впервые путешествуя по Хоккайдо в 1871 году, искал признаки человеческой жизни среди обширных прерий, лесистых полян и грозных черных гор. «Мертвая тишина царила над этим прекрасным пейзажем, — писал он позже. — Ни шелеста листьев, ни щебетания птиц, ни одного живого существа». По его мнению, это место было вне времени, прямиком из доисторической эпохи. «Удивительно, что такая богатая и прекрасная страна, принадлежащая одному из самых древних и многочисленных народов мира, так долго остается необжитой и почти такой же неизведанной, как африканские пустыни», — добавил он. Это была окраина Японии — японская версия американского «Дикого Запада». До Хоккайдо, самого северного острова страны, было сложно добраться из-за бурного моря, которое отделяет его от Хонсю. Если бы кто-нибудь осмелился его переплыть, то его ожидали бы печально известные сильные морозы, скалистый вулканический ландшафт и дикие животные. Именно поэтому японское правительство оставило Хоккайдо его коренному народу айну, племени охотников и рыбаков. Ситуация изменилась в середине 19 века. Опасаясь вторжения России, японское правительство приняло решение восстановить свое влияние на северных территориях страны, поручив одному бывшему самураю заселить Хоккайдо. Вскоре у него появились последователи, которые построили на Хоккайдо фермы и порты, через весь остров протянулись дороги и железнодорожные пути. Американские агрономы, такие как Капрон, научили поселенцев новым эффективным способам земледелия, и за 70 лет население подскочило с нескольких тысяч до более чем двух миллионов. К новому тысячелетию население острова насчитывало почти шесть миллионов. Современным жителям Хоккайдо больше не нужно сражаться с дикой природой. Тем не менее психологи обнаруживают, что географическое положение острова все еще влияет на то, как его жители думают, чувствуют и рассуждают. Этим они отличаются даже от жителей Хонсю, который находится всего в 54 километрах. Люди Хоккайдо большие индивидуалисты, с серьезными амбициями, которые гордятся своими успехами. Также они более склонны к саморазвитию и менее связаны с окружающими людьми. Фактически, при сравнении стран этот «когнитивный профиль» ближе к Америке, чем к остальной Японии. Хоккайдо — лишь один пример из растущего числа тематических исследований о том, как социальная среда формирует наше мышление. Интересы специалистов начинаются колоссальными различиями между Востоком и Западом и заканчиваются деталями, отличающими штаты США. Чем больше проводится таких исследований, тем яснее становится, что история, география и культура незаметно, но радикально меняют мышление людей — они даже могут менять зрительное восприятие. Вполне вероятно, что зерновые культуры, которые выращивали наши предки, тоже повлияли на наше мышление. Встречаются даже случаи, когда люди, населяющие разные берега одной реки, относятся к разным когнитивным стилям. Где бы мы ни жили, более глубокое понимание данных механизмов поможет нам лучше понять свое собственное мышление. Мышление «типичного участника психологических исследований» До недавнего времени большинство ученых не обращало внимания на то, насколько различается мышление людей по всему миру. В 2010 году в журнале Behavioral and Brain Sciences вышла важная статья, в которой говорилось, что «типичные участники психологических исследований — это образованные и богатые жители промышленно-развитых стран, которые придерживаются демократических ценностей и западного образа мысли». Почти 70% из них — американцы, большинство — студенты, которые таким образом зарабатывают карманные деньги или дополнительные академические баллы. Предполагалось, что на примере такой группы людей можно выяснить некие универсальные истины о человеческой природе — то есть утвердить мысль о том, что все люди, по сути, одинаковые. Если бы это было так, то акцент на западной популяции не оказывал бы влияния. Но на основании тех немногочисленных работ, которые проводились с представителями других культур, можно предположить, что это не так. «Западные люди, в особенности американцы, показывали результаты из дальнего конца распределения», — отмечает Джозеф Генрих из Университета Британской Колумбии, один из авторов подобных исследований. Одно из наиболее заметных различий связано с концепциями индивидуализма и коллективизма: считаете ли вы себя независимым и самостоятельным, или же вы тесно связаны с окружающими и цените группу больше, чем отдельных людей. В целом, несмотря на многочисленные исключения, люди на Западе более склонны к индивидуализму, а люди из азиатских стран, таких как Индия, Япония или Китай — к коллективизму. Очень часто данная склонность затрагивает гораздо больше сфер жизни, чем принято ожидать. Например, когда дело касается личных целей и приоритетов люди Запада ставят собственный успех выше командных достижений. Это, в свою очередь, связано с потребностью в высокой самооценке и со стремлением к счастью. Желание самоутвердиться также проявляется в излишней самоуверенности. Многие эксперименты показывают, что «типичные участники психологических исследований» переоценивают свои способности. Например, на вопрос о своей компетенции 94% американских лекторов утверждали, что их профессиональные качества «выше среднего». Эта склонность к преувеличению своих достоинств почти полностью отсутствует в исследованиях, которые проводятся в Восточной Азии. В них участники более склонны недооценивать свои способности, чем переоценивать. К тому же, представители индивидуалистических обществ больше внимания уделяют вопросам свободы и личного выбора. Ключевой момент заключается в том, что наша «социальная ориентация», похоже, влияет на более фундаментальные аспекты наших убеждений. Представители индивидуалистических обществ больше сосредоточены на отдельных деталях и рассматривают ситуации как постоянные и неизменные, в то время как представители коллективистских обществ, как правило, более склонны к холистическому мышлению: они думают о проблемах, уделяя особое внимание отношениям и контексту ситуации. (Холизм — философская позиция, основной принцип которой гласит, что целое всегда есть нечто большее, чем простая сумма его частей — прим.) Простой пример: представьте себе картину, как высокий человек отчитывает кого-то пониже. Без какой-либо дополнительной информации западный человек скорее всего подумает, что данная ситуация отражает постоянную характеристику высокого человека: вероятно, он неприятная личность. «Человек с холистическим, целостным мышлением скорее посчитает, что ситуация временна, и между персонажами возможны другие отношения: может, высокий человек — босс или отец человека пониже», — объясняет Генрих. Более того, этот стиль мышления также распространяется на то, как мы классифицируем неодушевленные предметы. Предположим, вам называют слова «поезд, автобус, рельсы» и просят выбрать, какие два слова связаны между собой. Что бы вы ответили? Это называется «триадный тест». На Западе люди чаще выбирают «автобус» и «поезд», потому что оба слова обозначают транспортные средства. В Азии же люди чаще отмечают «поезд» и «рельсы», поскольку оба слова функционально взаимосвязаны — один элемент необходим для работы другого. Мышление влияет на то, как мы видим вещи. Ричард Нисбетт из Мичиганского университета провел исследование движений глаз, которое обнаружило, что участники из Восточной Азии больше времени рассматривают фон изображения, изучая контекст, в то время как американцы заостряют внимание на основных деталях картины. Любопытен тот факт, что это различие заметно даже в детских рисунках из Японии и Канады — это говорит о том, что различия в способе восприятия проявляются еще в раннем возрасте. Более того, данное различие в фокусе непосредственно влияет на то, какую часть картины мы впоследствии запоминаем. «Мы видим и уделяем внимание разным вещам, а значит живем в разных мирах», — считает Генрих. Хотя некоторые утверждали, что наша социальная ориентация может зависетьот генов, на сегодняшний день принято считать, что мы перенимаем ее у других. Алекс Месуди из Эксетерского университета проанализировалстили мышления британских семей родом из Бангладеша, живущих в Восточном Лондоне. Он обнаружил, что уже через одно поколение у детей иммигрантов начинает складываться более индивидуалистическое мировоззрение, они думают менее холистично. В частности, медиа играет в этом изменении ключевую роль. «Должно быть, роль медиа даже важнее роли школы в данном вопросе». Но, для начала, откуда взялись разные модели мышления? Очевидным объяснением было бы то, что это просто отражение главенствующей в регионе философии. Нисбетт отмечает, что западные философы делали акцент на свободе и независимости, в то время как восточные традиции, такие как даосизм, были сосредоточены на понятии единства. Конфуций, например, придавал особенную важность «обязательствам императора перед подданным, родителя перед ребенком, мужа перед женой, старшего брата перед младшим братом, друга перед другом». Эти совершенно разные взгляды на мир проявляют себя в литературе, образовании и политике. Поэтому, наверное, нет ничего удивительного в том, что эти идеи так прижились и настолько повлияли на базовые психологические процессы. Несмотря на это, небольшие отличия между странами с господством индивидуализма указывают на то, что на образ мышления влияют и другие факторы. На передовой Рассмотрим США — государство, из всех западных стран наиболее проникнутое духом индивидуализма. Историки, такие как Фредерик Джексон Тернер, долго отстаивали точку зрения, что именно продвижение на Запад и освоение новых территорий взрастило в людях независимость, потому что переселенцам приходилось постоянно выживать в диких условиях и бороться друг с другом. В соответствии с этой теорией, недавние психологические исследования показали, что штаты, находящиеся близко к границе (такие как Монтана), более склонны к индивидуализму. Однако чтобы подтвердить «теорию добровольного переселения», психологи хотели бы рассмотреть второе независимое исследование в противовес первому. Именно поэтому пример с Хоккайдо настолько интересен. Как и в большинстве стран Восточной Азии, в Японии преобладает коллективистское и холистическое мышление. Тем не менее стремительная миграция на север напоминает заселение американского «Дикого Запада». Правительство императора Мэйдзи даже наняло агрономов из США, таких как Хорас Капрон, чтобы помочь окультурить землю. Если теория добровольного переселения верна, то у переселенцев на Хоккайдо должно было развиться более независимое мировоззрение по сравнению с оставшейся частью страны. Синобу Катаяма из Мичиганского университета обнаружил, что люди с Хоккайдо гораздо выше ценят независимость и личные достижения, и чаще испытывают гордость, чем японцы с других островов. Кроме того, их меньше беспокоит чужое мнение. Участники исследования также прошли тест на социальные суждения, в котором они обсуждали бейсболиста, употреблявшего допинг. В то время как жители других островов больше внимания уделили обстоятельствам — например, ожиданию других людей победы от игрока — японцы с Хоккайдо чаще винили самого бейсболиста и изъяны его морали. Опять же, склонность обвинять личные качества более характерна для индивидуалистического общества и гораздо ближе к ответам американцев. Микробная теория Другая (противоречивая) идея заключается в том, что такая разница мышлений — это эволюционировавшая реакция на микробы. В 2008 году Кори Финчер (ныне работник Варвикского университета) и его коллеги проанализировали глобальные эпидемиологические данные, чтобы показать, что уровень индивидуализма и коллективизма зависит от распространенности болезней в том или ином регионе. Чем выше у вас вероятность заразиться, тем больше вы будете коллективистом и меньше индивидуалистом. Грубо говоря, идея в том, что коллективизм, характеризующийся большим уважением к другим, заставляет людей серьезнее относиться к болезням и избегать действий, от которых она может распространиться. Было трудно доказать, что очевидные корреляции в реальном мире не вызваны каким-то другим фактором, таким как, например, относительное богатство страны. Но лабораторные эксперименты поддерживают эту идею — когда люди боятся заболеваний, они, судя по всему, более склонны принимать коллективистский образ мышления и вести себя так же, как их группа. Пожалуй, самая удивительная теория — фермерская. Томас Тальхельм из Чикагского университета недавно исследовал 28 разных провинций Китая и обнаружил, что образ мышления может быть связан с аргокультурой региона. Тальхельм поделился, что его первым вдохновением стали собственные впечатления от страны. Он отметил, что в Пекине, на севере страны, незнакомцы оказались гораздо более приветливыми: «Если я ел один, то люди подсаживались и заговаривали со мной». В то же время жители южного Гуанчжоу вели себя более сдержанно и боялись его оскорбить. Такое почтение к другим показалось Тальхельму признаком коллективистского мышления, поэтому он заинтересовался, что может стоять за этими двумя мировоззрениями. Казалось, что разница не коррелировала с уровнем богатства или модернизации. Но мужчина отметил, что существует различие в основных культурах, выращиваемых в стране: рис в большинстве южных провинций и пшеница на севере. «Эти две части страны точно разделены рекой Янцзы», — добавляет Тальхельм. Выращивание риса требует более тесного сотрудничества: это сложная работа, для которой необходимо использовать оросительные системы, проходящие через многие фермы. Выращивание пшеницы, напротив, вполовину менее трудоемко и зависит от осадков, а не от орошения. Это значит, что фермеры могут сосредоточиться только на своем участке, и им не обязательно сотрудничать с соседями. Могут ли эти различия привести к более коллективистскому или индивидуалистическому мышлению? Работая с учеными в Китае, Тальхельм протестировал более 1000 студентов в различных регионах выращивания риса и пшеницы, используя такие способы, как триадный тест на холистический тип мышления. Также испытуемых просили нарисовать диаграмму, демонстрирующую их отношения со своими друзьями и коллегами: люди из индивидуалистического общества обычно рисуют себя больше, чем своих друзей, в то время как коллективисты делают всех одинаковыми. «Американцы, как правило, рисуют себя очень большими», — делится Тальхельм. Как и ожидалось, люди из «пшеничных» регионов преимущественно показывали более высокие результаты по шкале индивидуализма, в то время как люди из «рисовых» демонстрировали более коллективистское и целостное мышление. Это было верно даже на границах между разными регионами. «Люди живут в соседних провинциях, но одни выращивают рис, а другие — пшеницу. И этого достаточно, чтобы наблюдать культурные различия». С тех пор он успел проверить свою гипотезу в Индии, которая тоже показала явный раскол между «пшеничными» и «рисовыми» регионами с теми же самыми результатами. Почти все опрошенные им люди не занимаются непосредственно фермерством, но исторические традиции областей все еще формируют их мышление. «В культуре есть некоторая инерция». Когнитивный калейдоскоп Важно обратить внимание на то, что это лишь общие тенденции среди огромного количества людей — в каждой изучаемой нации есть свой спектр. «С антропологической точки зрения не бывает только черного и белого», — объясняет Делвар Хуссейн, антрополог из Эдинбургского университета, работавший с Месуди над исследованием британских семей родом из Бангладеша. Как замечает Хуссейн, между восточными и западными странами есть много исторических связей, что свидетельствует о том, что некоторые люди способны мыслить и так, и так. Факторы вроде возраста или класса тоже имеют значение. Уже прошло семь лет с тех пор, как Генрих опубликовал свою статью о «типичных участниках психологических исследований», получившую позитивный отклик. Он особенно рад, что такие исследователи, как Тальхельм, создают большие проекты, чтобы попытаться понять калейдоскоп различных моделей мышления. «Нам нужна теория, которая объяснит, почему у разных наций разные психологические особенности». Но, несмотря на благие намерения, дальнейший прогресс замедлился. Из-за времени и денег, которые требуются на исследование людей всего земного шара, большинство ученых все еще работает с «типичными участниками психологических исследований». «Мы осознаем проблему. Вопрос в том, каким должно быть ее решение». Оригинал: BBC Future. Автор: Дэвид Робсон. Переводили: Вероника Чупрова, Маргарита Коковихина. Редактировали: Слава Солнцева, Илья Силаев.​

 22K
Психология

Фрейд VS Юнг: бессознательное против архетипов

Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг по праву делят титул «отцов психоанализа». Дружеское общение и сотрудничество двух великих ученых в начале XX века породило, вероятно, одно из наиболее перспективных направлений в психологии и психиатрии. Начав свои отношения в контексте «учитель-ученик», каждый из них в отдельности внес такой огромный вклад в развитие науки, что их влияние до сих пор трудно переоценить. Однако, спустя несколько лет пути Фрейда и Юнга разошлись, во многом из-за сформировавшегося любовного треугольника. Тут немаловажную роль сыграла молодая исследовательница Сабина Шпильрейн, которая устроилась на работу в клинику, где практиковал Юнг, и незамедлительно привлекла внимание Фрейда, по достоинству оценившего не только ум юного психиатра, но и ее внешние данные. Считается, что поворотным моментом в дальнейшем все нарастающем конфликте двух ученых стал 1914 год, когда Юнг ушел из Международной психоаналитической ассоциации и отказался от использования методов фрейдовского психоанализа в своей лечебной практике. Одним из наиболее острых пунктов расхождения двух гениев стало отношение к сексуальности как первичному импульсу поступков и мыслей человека. Для описания и трактовки причин поведения индивида и становления его характера Фрейд разработал термин «либидо», обозначающий сексуальное влечение и половой инстинкт, причем не только в контексте взаимоотношений мужчины и женщины, но и в самых широких проявлениях любовного чувства. Таким образом, фрейдовское либидо можно охарактеризовать как непреодолимую энергию влечения человека к какому-либо объекту, в равной степени свойственную всем, но проявляющуюся в жизни каждого из нас по-разному. Карл Густав Юнг понимал либидо в более широком контексте, как всеобъемлющий психический процесс, в котором сексуальность играет лишь частичную роль. В отличие от Фрейда, Юнг сравнивает эту силу с восточными энергетическими концепциями Ци или праны, наследующими вере первобытного человека в одушевленность всего окружающего мира. Широко известна фрейдовская концепция бессознательного, которое подспудно и неявно воздействует на поступки и характер человека. По мысли Фрейда, эта сфера человеческой психики включает в себя только те образы и воспоминания, которые человек уже когда-то переживал, однако, не усвоил до конца, включив их в багаж прожитого и отрефлексированного опыта. К явлениям бессознательного могут относиться и мимолетные мысли, и переживания, которые по тем или иным причинам были вытеснены из сознания, как будто забыты. В отличие от механизма человеческой памяти, эти эмоции и чувства обладают достаточно сильной психической энергией, а потому оказывают существенное влияние на сознание человека. Причем, чем больше интенсивность таких вытесненных или подавленных переживаний, тем большее воздействие оказывают они на психику индивида. В повседневной жизни примеры проявлений бессознательного мы можем наблюдать в чрезвычайно загадочном эффекте дежавю, в разнообразных оговорках и опечатках. Юнг также соглашался с важностью индивидуальных бессознательных процессов, однако, основной упор в своей концепции он делал на идею коллективных архетипов, то есть таких моделей и способов видения мира, которые не зависят от непосредственного персонального опыта человека, но заложены в его психике изначально. Такие архетипы усваиваются нами в процессе роста, обучения, пребывания в той или иной системе мировоззрения и ценностей, в зависимости от времени и духа эпохи, в которой мы живем. Как замечает Юнг, архетипы — это «предпосылка каждой индивидуальной психики, подобно тому как море есть предпосылка каждой отдельной волны». Архетипы проявляются в культуре, в частности, в виде мифов, ключевые персонажи которых имеют похожие черты у разных народов мира (например, боги-громовержцы или просветители человечества). Несмотря на фундаментальные различия психологической мысли этих двух ученых, мир с радостью принял их идеи, в основе которых лежит глубокое понимание природы человеческого разума. Во многом благодаря их спору появилась масса новых методик, основывающихся как на индивидуальном, так и на коллективном подходе к психике человека. Автор: Мария Молчанова

Стаканчик

© 2015 — 2019 stakanchik.media

Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.

Приложение Стаканчик в App Store и Google Play